{"ok":true,"document":{"id":"parser_8fd395ac9009c630575bfd152ae5ed3894fdc08ba1682ba84d66552d663fe7be","title":"Бюллетень № 11 2018 года","date":"25.12.2018","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_docs","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/documents","textAvailable":true,"ocr":"mistral","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"source_catalog","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"ocr","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/parser_8fd395ac9009c630575bfd152ae5ed3894fdc08ba1682ba84d66552d663fe7be","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/parser_8fd395ac9009c630575bfd152ae5ed3894fdc08ba1682ba84d66552d663fe7be","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/parser_8fd395ac9009c630575bfd152ae5ed3894fdc08ba1682ba84d66552d663fe7be/file"},"text":"ержки со стороны обученного персонала и был вынужден полностью полагаться на помощь своих сокамерников\" (п. 84 постановления).\n\nСуд также отметил, что \"неизбежная зависимость заявителя от его сокамерников и необходимость просить о помощи при проведении процедур интимной гигиены поставили его в крайне дискомфортное положение и негативно повлияли на его эмоциональное состояние, затрудняя его общение с сокамерниками, которые могли быть недовольны обременительными обязанностями, которые они невольно были вынуждены исполнять\" (п. 86 постановления).\n\nЕвропейский Суд подчеркнул, что \"условия содержания заявителя под стражей ухудшались в связи с непредоставлением ему, как это следует из документов, представленных сторонами, больничной кровати или какого-либо другого оборудования, например, специального распределяющего давления матраса, который мог обеспечить ему, по крайней мере, минимальный\n\n69\n\nуровень комфорта в течение более года содержания под стражей” (п. 87 постановления).\n\nТаким образом, Суд постановил, что “условия содержания заявителя под стражей в следственных изоляторах могли расцениваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение... В данном отношении имело место нарушение статьи 3 Конвенции” (п. 88 постановления).\n\nВ отношении условий перевозки Суд отметил, что “заявителя перевозили в исправительную колонию в стандартных железнодорожных вагонах и [в] тюремных фургонах без специального оборудования, установленного с целью обеспечить удовлетворение потребностей лежащего больного с тяжелым заболеванием позвоночника и проблемами с мочевым пузырем. Первая часть поездки заняла девять часов, в течение которых он был прикован к полке железнодорожного вагона. Поездка, которая не доставила бы серьезных проблем здоровому заключенному, имела очевидно негативные последствия для заявителя” (п. 91 постановления).\n\nСуд также установил, что “в ходе следующей части поездки... [В]ласти не приняли корректирующих мер с целью удовлетворить потребности заявителя в ходе перевозки, с равнодушием отнесся к его жалобам на острую боль, когда он лежал на жестком полу тюремного фургона или когда его переносили на одеяле, используемом в качестве носилок. Тот факт, что он лежал прямо на полу тюремного фургона, подвергал его вибрациям от дороги в ходе поездки, и в результате он испытывал дополнительную боль” (п. 92 постановления).\n\nЕвропейский Суд пришел к выводу, что “суммарное воздействие физических условий перевозки заявителя и продолжительности поездки было достаточно серьезным, чтобы расцениваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в значении статьи 3 Конвенции... Таким образом, имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в связи с условиями перевозки заявителя в исправительную колонию” (пп. 94—95 постановления).\n\nЗаявитель также жаловался, ссылаясь на п. 3 ст. 5 Конвенции, на нарушение его права на рассмотрение дела в разумный срок и утверждал, что постановления о заключении его под стражу не имели достаточных оснований.\n\nЕвропейский Суд установил, что “[з]аявитель был арестован 16 июля 2013 г., приговор ему был вынесен 13 января 2014 г. Таким образом, рассматриваемый период составляет чуть менее шести месяцев” (п. 102 постановления).\n\nСуд подчеркнул, что “[т]яжесть обвинений является одним из факторов оценки потенциальной возможности заявителя избежать правосудия, совершить правонарушение повторно, либо воспрепятствовать правосудию... [Н]есмотря [на] тот факт, что строгость приговора является важным элементом оценки риска того, что обвиняемый скроется от правосудия или повторно совершит преступление, необходимость продления срока лишения свободы не может оцениваться исключительно с абстрактной точки зрения, принимая во внимание только тяжесть преступления. Также продление заключения не должно предвосхищать обвинительный приговор” (п. 104 постановления).\n\nСуд отметил, что “при продлении срока содержания заявителя под стражей российские суды придавали особое значение угрозе его побега. Оценка этой угрозы была основана на его предыдущем поведении, а именно на его попытке скрыться и его побеге с января по июль 2013 года; отсутствии у него работы и, таким образом, отсутствии его привязки к месту проживания в г. Москве, а также обнаружении полицией фальшивого паспорта” (п. 105 постановления).\n\nЕвропейский Суд согласился с обоснованностью опасений российских судов, что заявитель был способен скрыться. Он установил, что “[п]редоставленные ими доказательства убедительно продемонстрировали, что такая угроза существовала. Заявитель ранее пытался скрыться... и снова продемонстрировал органам власти свое намерение сбежать, когда они обнаружили фальшивый паспорт... Отсутствие у него работы не могло само по себе требовать его содержания под стражей, но могло укрепить выводы российских судов о том, что с его стороны имелась угроза побега” (п. 106 постановления).\n\nСуд также подчеркнул, что “при решении вопроса о необходимости продления содержания заявителя под стражей российские суды принимали во внимание его состояние после заслушивания лечащих врачей или исследования других медицинских документов... [С]остояние здоровья заявителя существенно изменилось в октябре 2013 года, когда он утратил способность передвигаться без помощи. В ноябре 2013 года, по-видимому, у него полностью отнялись ноги... [Э]ти обстоятельства снизили риск его побега, [однако] угроза не была полностью устранена, с учетом его изобретательности в случае, когда речь идет о его финансовом положении, а также его способности организовать побег, в том числе с помощью подделки документов... [Р]оссийские суды всесторонне оценили и взвесили риск, о котором идет речь” (п. 107 постановления).\n\nЕвропейский Суд заключил, что “заявитель находился в предварительном заключении менее шести месяцев. Внутригосударственные суды провели оценку добросовестности следственных органов и пришли к заключению, что продолжительность расследования была обоснована сложным характером дела... [В] предоставленных материалах дела отсутствуют сведения, демонстрирующие какой-либо существенный период бездейственности со стороны обвинения или суда... В таких обстоятельствах нельзя сказать, что компетентные внутригосударственные органы не продемонстрировали особой тщательности при проведении расследования по делу заявителя... Соответственно, нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции допущено не было” (пп. 109—110 постановления).\n\nЗаявитель также жаловался, ссылаясь на п. 4 ст. 5, на то, что его жалобы на постановления о заключении под стражу рассматривались с задержками.\n\nЕвропейский Суд пришел к выводу, что “жалобы заявителя в отношении постановлений о заключении под стражу от 16 июля и от 13 сентября 2013 г. были рассмотрены внутригосударственными судами в течение тридцати четырех и шестидесяти дней соответственно... В этих обстоятельствах... имело место нарушение данного положения” (п. 115 постановления).\n\nСм. также нижеприводимое постановление Европейского Суда по жалобе № 17564/06 “Садретдинов против России” (вынесено 24 мая 2016 г., вступило в силу 24 августа 2016 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в связи с необеспечением Садретдинову Ф.Х. надлежащей медицинской помощи в следственном изоляторе.\n\nСм. также поступившие в Верховный Суд Российской Федерации постановления Европейского Суда по правам человека, содержащие констатацию нарушения положений ст. 3 Конвенции в связи с необеспечением заявителям надлежащих условий содержания в местах лишения свободы. Постановление по жалобе № 42526/07 “Г. против России” (вынесено 21 июня 2016 г., вступило в силу 21 сентября 2016 г.), № 28682/07, 24101/08, 7288/09, 18211/09, 32285/09, 42339/09, 73440/10, 58920/11, 68901/11, 37207/12, 37214/12, 59283/12, 62167/12, 74207/12, 46366/13,\n\n70\n\n56680/13 “Бадретдинов и другие против России” (вынесено и вступило в силу 19 июля 2016 г.), № 28625/13, 49945/13, 67302/13, 43672/14 “Шамраев и другие против России” (вынесено и вступило в силу 30 июня 2016 г.), № 24056/13, 29927/13 и 61878/13 “Руденков и другие против России” (вынесено и вступило в силу 22 сентября 2016 г.), № 10727/07 “Лавейкин против России” (вынесено и вступило в силу 10 января 2017 г.), № 18046/12, 11771/14, 2507/14, 2788/14, 3069/14, 3361/14, 5779/14, 42337/14, 51543/14, 53955/14 “Устинов и другие против России” (вынесено и вступило в силу 4 мая 2017 г.).\n\n## В сфере гражданско-правовых отношений\n\n### Практика Европейского Суда по правам человека\n\nПостановление Европейского Суда по жалобе № 63508/11 “Поняева и другие против России” (вынесено 17 ноября 2016 г., вступило в силу 24 апреля 2017 г.), которым установлено нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее — Конвенция), выразившееся в непропорциональном вмешательстве в имущественные права заявителей ввиду вынесения судами решений об аннулировании регистрации права собственности заявителей — добросовестных приобретателей на квартиры (со ссылкой на незаконную приватизацию соответствующих жилых помещений предыдущими собственниками), истребовании квартир из их владения, признании права собственности публично-правовых образований на спорное недвижимое имущество и выселении из него заявителей.\n\nЗаявители ссылались на то, что они были лишены права собственности на имущество в нарушение требований ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.\n\nРассматривая вопрос приемлемости жалобы, Европейский Суд напомнил, что “понятие “имущество”, закрепленное в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, имеет автономное значение, которое не ограничивается владением материальными благами и не зависит от формальной классификации данного полномочия в национальном законодательстве. Наряду с материальными благами в качестве “имущественных прав” и, соответственно, “имущества” для целей настоящего положения могут рассматриваться и некоторые иные права и интересы. В каждом случае представляется необходимым рассмотреть вопрос о том, имеется ли у заявителя, с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, значительный интерес, находящийся под защитой статьи 1 Протокола № 1” (п. 34 постановления).\n\nСуд установил, что “в то время, когда первая заявительница была законным владельцем и обладала правом собственности в отношении квартиры, которая составляла ее “имущество” в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, вторая и третья заявительницы не являлись собственниками квартиры и жили там только на основании родственных связей с первой заявительницей, т.е. в качестве ее дочерей” (п. 35 постановления).\n\nЕвропейский Суд отметил, что он “не исключает того, что лицо, наделенное правом использования жилого помещения и не являющееся его собственником, может обладать определенным имущественным правом или интересом в отношении указанного помещения, призываемым в национальном законодательстве, и такой интерес будет рассматриваться в качестве “имущества”, находяще[го]ся под защитой статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако, по общему правилу, право проживания в конкретном помещении, не находящееся в собственности заявителя, не относится к “имуществу” по смыслу указанного положения” (п. 36 постановления).\n\nСуд заключил, “что в своих замечаниях заявители не представили ссылки на какие-либо положения национального законодательства или фактические обстоятельства дела, на основании которых Суд мог бы прийти к выводу о том, что предоставленное второй и третьей заявительницам право проживания в квартире свидетельствует [о] наличии у них “имущества” по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции... Таким образом... заявители не могут утверждать, что положения указанной статьи применимы в отношении них. Из этого следует, что поданная второй и третьей заявительницами жалоба несовместима ratione materiae¹ с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции” (п. 37 постановления).\n\nИзучая вопрос исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, Суд отметил, что “никаких дополнительных мер, предусмотренных российским законодательством, направленных против такого решения, которые теоретически могли бы привести к восстановлению права собственности заявителя, предпринято не было... [В]озможность подачи иска о возмещении убытков при данных обстоятельствах не лишила бы заявителя статуса жертвы для целей жалобы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Эта возможность также не могла рассматриваться как необходимая для соблюдения правила исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции... [Д]юбое возмещение убытков, которое первая заявительница могла бы получить от продавцов квартир, могло быть принято во внимание только для целей оценки пропорциональности вмешательства и морального ущерба, если нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции было бы выявлено судом, и если справедливая компенсация была бы присуждена согласно статье 41 Конвенции” (п. 40 постановления).\n\nРассматривая жалобу по существу, Европейский Суд отметил, что “сложность рассматриваемых фактических и правовых вопросов в рассматриваемом деле не позволяет отнести его в одну из категорий, указанных во втором предложении первого пункта или во втором пункте статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции... Таким образом [необходимо рассматривать] ситуацию в свете общего правила, установленного первым пунктом статьи 1 Протокола № 1” (п. 47 постановления).\n\nСуд также установил, что “[в] отношении законности лишения права собственности первой заявительницы на квартиру и принимая во внимание ее доводы о том, что национальные суды не могли установить предварительное условие, позволившее городу Москве восстановить право собственности на квартиру, Суд не может исключать возможности, что в настоящем деле могло иметь место существенное нарушение национального законодательства” (п. 50 постановления).\n\nЕвропейский Суд подчеркнул, что “право первой заявительницы было аннулировано, так как сделка, в результате которой квартира была приватизирована третьими лицами, являлась мошеннической... [О]пределение условий и процедур, на основании которых происходит отчуждение государственных активов в пользу частных лиц, по мнению государства имеющих на это право, и контроль соблюдения этих условий относится к исключительной компетенции государства. К исключительной компетенции государства также относится легализация передачи права собственности на квартиру посредством процедуры регистрации, специально разработанной для обеспечения дополнительной безопасности приобретателя права. При наличии такого большого количества управляющих органов,\n\n¹“Ввиду обстоятельств, связанных с гарантируемыми в договоре правами и свободами”, предметный критерий.\n\n71\n\nпредоставивших разрешение на передачу права собственности на квартиру, в обязанности первой заявительницы или третьих лиц не входила оценка риска лишения права собственности в связи с недостатками, которые должны были быть исключены посредством процедур, специально для этого разработанных. Заблуждение властей не может оправдать последующее наказание первой заявительницы (п. 53 постановления).\n\nСуд отметил, что “первая заявительница была лишена права на квартиру без материальной компенсации, и что государство не предложило ей жилья взамен. В отношении довода Властей, что убытки заявительницы могли бы быть возмещены, если бы она подала иск к продавцам квартиры о возмещении убытков, Суд признает, что данная возможность ей доступна. Вместе с тем в конкретных обстоятельствах данного дела ясно, что возмещение убытков нельзя перенести на более поздний срок, что касается лица, допустившего мошенничество, так как уголовное расследование длится с 2006 года, а лицо, причастное к совершению преступления, не установлено. С учетом того, что рассматриваемые события произошли в 2004 году, шансов установить лицо, причастное к совершению преступления, на данном этапе практически нет. Довод Властей может толковаться только в качестве предположения того, что заявительница переложит свое чрезмерное индивидуальное бремя на других добросовестных приобретателей квартиры, и Суду сложно понять, как это поможет улучшить баланс между общественным интересом и необходимостью защищать права физических лиц” (п. 55 постановления).\n\nЕвропейский Суд пришел к выводу, что “государственные власти не обеспечили надлежащую экспертную оценку в отношении законности операций с недвижимым имуществом и проверять наличие противоречащих интересов в отношении недвижимого имущества. Вместе с тем первая заявительница не должна нести риск пересмотра права собственности на квартиру в результате бездействия органов государственной власти при проведении процедур, направленных на предотвращение мошеннических действий при регистрации сделок с объектами недвижимого имущества. [О]шибки или упущения со стороны органов государственной власти должны толковаться в пользу потерпевших лиц. Другими словами, ответственность за последствия ошибки государственного органа должно нести государство, и эти упущения нельзя исправлять за счет лиц, чьи интересы они затрагивают... [Л]ишение первой заявительницы права собственности на квартиру и передача права собственности на квартиру городу Москве являлись для заявительницы непропорциональным и чрезмерным бременем... Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (пп. 56—57 постановления).\n\nСм. также поступившие в Верховный Суд РФ постановления Европейского Суда по правам человека, содержащие констатацию нарушения ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, выразившегося в непропорциональном вмешательстве в имущественные права заявителей ввиду вынесения судами решений об аннулировании регистрации права собственности заявителей — добросовестных приобретателей на квартиры, истребовании квартир из их владения, признании права собственности публично-правовых образований на спорное недвижимое имущество и выселении из него заявителей.\n\nПостановление по жалобе № 49529/10 “Николаевы против России” (вынесено и вступило в силу 6 июня 2017 г.); № 31788/06 “Аленцева против России” (вынесено 17 ноября 2016 г., вступило в силу 24 апреля 2017 г.); № 75737/13 “Андрей Медведев против России”\n\n(вынесено 13 сентября 2016 г., вступило в силу 13 декабря 2016 г.); № 59391/12 “Анна Попова против России” (вынесено 4 октября 2016 г., вступило в силу 4 января 2017 г.); № 50775/13 “Кириллова против России” (вынесено 13 сентября 2016 г., вступило в силу 30 января 2017 г.); № 7359/14, 69173/14 “Лунина и Мухамедова против России” (вынесено и вступило в силу 13 июня 2017 г.); № 47724/07, 58677/11, 2920/13, 3127/13 и 15320/13 “Пчелинцева и другие против России” (вынесено 17 ноября 2016 г., вступило в силу 24 апреля 2017 г.); № 63508/11 “Попова и другие против России” (вынесено 17 ноября 2016 г., вступило в силу 24 апреля 2017 г.); № 20578/08, 21159/08, 22903/08, 24519/08, 24728/08, 25084/08, 25558/08, 25559/08, 27555/08, 27568/08, 28031/08, 30511/08, 31038/08, 45120/08, 45124/08, 45131/08, 45133/08, 45141/08, 45167/08 и 45173/08 “Томина и другие против России” (вынесено 1 декабря 2016 г., вступило в силу 24 апреля 2017 г.); № 18561/10 “Клименко против России” (вынесено и вступило в силу 2 мая 2017 г.); № 59291/13, 14636/14 и 14582/15 “Зимонин против России” (вынесено и вступило в силу 16 мая 2017 г.).\n\n## В сфере социально-трудовых отношений\n\n### Практика договорных органов ООН\n\n#### Комитет по ликвидации расовой дискриминации\n\n**Сообщение:** Лоран Габр Габарум против Франции. Мнение № 52/2012. Мнение принято Комитетом по ликвидации расовой дискриминации (далее — Комитет) 10 мая 2016 г.\n\n**Тема сообщения:** дискриминация в сфере доступа к занятости, право на равенство перед судами и другими органами, отправляющими правосудие, эффективная защита и эффективные средства правовой защиты от акта расовой дискриминации, перенос бремени доказывания.\n\n**Вопрос существа:** дискриминация по признаку национальной или этнической принадлежности, перенос бремени доказывания.\n\n**Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела**$^{1}$. Комитет принимает к сведен","offset":400000,"totalCharacters":580207,"nextOffset":420000,"status":"ready"}