{"ok":true,"document":{"id":"parser_f1caa6825a02e25625909edefe9657d719c579865e1e8ca3e48070c5b6f53909","title":"Бюллетень № 12 2018 года","date":"26.12.2018","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_docs","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/documents","textAvailable":true,"ocr":"mistral","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"source_catalog","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"ocr","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/parser_f1caa6825a02e25625909edefe9657d719c579865e1e8ca3e48070c5b6f53909","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/parser_f1caa6825a02e25625909edefe9657d719c579865e1e8ca3e48070c5b6f53909","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/parser_f1caa6825a02e25625909edefe9657d719c579865e1e8ca3e48070c5b6f53909/file"},"text":"м учреждении до 4 марта 2015 г., когда апелляционная жалоба была рассмотрена... [С]удебный пересмотр такого рода, требуемый согласно п. 4 ст. 5, не может считаться включенным в первоначальное решение о помещении в специальное учреждение от 26 февраля 2015 г. Суть жалобы заявителя на нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции заключалась не в оспаривании первого решения о его помещении в специальное учреждение, а в отсутствии у него возможности добиться судебного пересмотра вопроса о содержании его в специальном учреждении по истечении определенного времени” (п. 104 постановления).\n\nЕвропейский Суд также установил, что “[в] силу п. 4 ст. 5 заявитель имел право обратиться с ходатайством в компетентный “суд” для “безотлагательного” решения вопроса о том, можно ли считать лишение его свободы “правомерным” в свете новых факторов, возникших уже после вынесения первого решения о помещении его в специальное учреждение” (п. 105 постановления).\n\nСуд подчеркнул, что “[и]и КоАП, ни какое-либо другое применимое законодательство не предусматривало процедуру, позволяющую заявителю “принять участие” в пересмотре его содержания в специальном учреждении и добиться освобождения... КоАП РФ не предусматривал процедуру, согласно которой содержание в специальном учреждении будет автоматически пересматриваться через определенный срок” (п. 106 постановления).\n\nСуд отметил, что “процедура в соответствии со ст. 30.12 КоАП РФ для дальнейшего пересмотра судебных и апелляционных решений в деле об административном правонарушении была доступна заявителю в любое время, и в отношении нее не действовали ограничения по времени. Однако это лишь косвенно касалось вопроса о содержании в специальном учреждении, в той степени, в какой пересмотр обвинения в административном правонарушении может привести к отмене наказания в виде выдворения, тем самым устраняя основания для содержания заявителя в специальном учреждении в целях его принудительного выдворения. Кроме того, нет никаких оснований полагать, что суд, осуществляющий пересмотр, будет компетентен рассматривать “новые обстоятельства”, упомянутые Властями, поскольку это выходит за рамки окончательных решений, принятых судами первой инстанции и апелляционными судами” (п. 108 постановления).\n\nСуд заключил, что “заявитель в данном деле не имел в своем распоряжении процедуры судебного пересмотра законности его содержания под стражей. Соответственно... имело место нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции” (п. 109 постановления).\n\nЕвропейский Суд также заключил, что “для государственных органов должно быть достаточно очевидным уже в феврале и марте 2015 г., что выдворение заявителя было практически неосуществимо и оставалось бы маловероятным ввиду обострения конфликта в Сирии... В этих обстоятельствах националь-\n\n68\n\nные органы власти должны были рассмотреть альтернативные меры, которые могут быть приняты в отношении заявителя... Однако, как только было вынесено предписание о размещении заявителя в специальном учреждении временного содержания для иностранных граждан 26 февраля 2015 г., вопрос о содержании под стражей не был и, как установлено выше в соответствии с п. 4 ст. 5 Конвенции, не мог быть пересмотрен, в частности, относительно того, было ли целесообразным обеспечить его выдворение в Сирию... Соответственно, имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (пп. 115 и 117 постановления).\n\nРешение Европейского Суда по жалобе № 32779/15 «М.С.С. против России» (решение вынесено и вступило в силу 23 марта 2017 г.), которым признана неприемлемой и отклонена жалоба Шаюсупова М.С., на предполагаемую угрозу его административного выдворения с территории России в Узбекистан в нарушении ст. 3 Конвенции.\n\nЗаявитель жаловался, что в случае его выдворения в Узбекистан он подвергнется опасности жестокого обращения, запрещенного ст. 3 Конвенции. Он также жаловался в соответствии со ст. 13 Конвенции на отсутствие эффективных внутренних средств правовой защиты в этом отношении.\n\nЗаявитель просил применить правило 39 Регламента Европейского Суда, чтобы предотвратить его высылку в Узбекистан. Он утверждал, что он может быть депортирован в Узбекистан в любой момент, поскольку отказы в предоставлении статуса беженца и временного убежища вступили в силу, а апелляционная жалоба на решение о депортации не была приостановлена (п. 22 Решения).\n\nВласти Российской Федерации отметили, что заявитель не подвергался риску немедленной принудительной высылки в Узбекистан, поскольку его экстрадиция в Узбекистан была отменена по истечении срока исковой давности для уголовного преследования, а депортационное или административное разбирательство в отношении заявителя в России не было инициировано (п. 32 Решения).\n\nВласти также утверждали, что неспособность заявителя легализовать свое пребывание в России обычными способами (путем получения визы, разрешения на временное проживание или вида на жительство) представляет собой неисчерпание внутренних средств правовой защиты, а отсутствие финансовых средств не могло рассматриваться как обоснованное оправдание отказа от этих средств правовой защиты (п. 33 Решения).\n\nЕвропейский Суд отметил, что «стороны не оспаривают то, что заявитель был обвинен в совершении религиозных и политических мотивированных преступлений в Узбекистане, и поэтому принадлежит к уязвимой группе, которая подвергается реальной опасности обращения в нарушении статьи 3 Конвенции в случае высылки в Узбекистан» (п. 37 постановления).\n\nСуд также отметил, что «при текущем положении дел, экстрадиция заявителя исключается из-за запрета на его уголовное преследование в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, никаких других судебных разбирательств касательно высылки в отношении заявителя не проводится, а неисполненные распоряжения о высылке отсутствуют» (п. 38 Решения).\n\nЕвропейский Суд установил, что «письмо ФМС¹... на которое ссылается заявитель, не может быть приня-\n\nто в качестве доказательства намерения органов власти использовать эти процедуры, поскольку это само по себе не подлежит исполнению... [Р]оссийские органы власти не предприняли никаких мер по высылке заявителя в период с 22 июня 2015 года (дата принятия окончательного решения о предоставлении временного убежища) по 6 июля 2015 года (дата принятия обесценительной меры Судом), хотя ничто не мешало им это сделать» (п. 39 Решения).\n\nСуд подчеркнул, что «судебное разбирательство по вопросу депортации может быть открыто лишь в случае неспособности заявителя легализовать свое пребывание в России... С 2012 по 2014 год заявитель законно проживал в России на основании его регистрации в качестве мигранта и возобновляемого разрешения на работу... ФМС... предложила заявителю продлить миграционную регистрацию в качестве первого шага к легализации его пребывания в России... Учитывая, что миграционная регистрация является необходимым условием получения разрешения на работу и вида на жительство, Суд считает, что действия, предпринятые национальными органами власти, пока не свидетельствуют о намерении выслать заявителя из России» (п. 40 Решения).\n\nСуд установил, что «заявитель не подвержен опасности незамедлительной принудительной высылки в Узбекистан. Таким образом, жалоба заявителя в соответствии со ст. 3 Конвенции является явно необоснованной» (п. 41 Решения).\n\nОбращаясь к жалобе заявителя согласно ст. 13 Европейский Суд напомнил, что «в соответствии с постоянной прецедентной практикой ст. 13 применяется только в том случае, если у лица есть «небезосновательная жалоба» на то, что он стал жертвой нарушения конвенционного права... Из этого следует, что, поскольку у заявителя нет небезосновательной жалобы в соответствии со ст. 3 Конвенции, его жалоба по ст. 13 также неприемлема» (п. 42 Решения).\n\nЕвропейский Суд пришел к выводу, что «жалобы заявителя по ст. ст. 3 и 13 Конвенции должны быть отклонены в соответствии с пп. 3 (а) и 4 статьи 35 Конвенции» (п. 43 Решения).\n\nВ Верховный Суд РФ по вопросам выдворения также поступило решение об исключении жалобы заявителя из списка подлежащих рассмотрению дел № 34387/16 «М.М. против России» (решение вынесено 19 января 2017 г.).\n\n### Условия содержания в местах лишения свободы\n\nВ Верховный Суд РФ поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, которыми было установлено нарушение положений ст. 3 Конвенции в связи с необеспечением заявителям надлежащих условий содержания в учреждениях уголовно-исполнительной системы.\n\nПостановление Европейского Суда по жалобе № 9536/10 «Федорин против России» (вынесено и вступило в силу 15 ноября 2016 г. (приведено ниже)), № 41858/08 «Идалов против России (№ 2)» (вынесено 13 декабря 2016 г., вступило в силу 13 марта 2017 г. (приведено ниже)), № 54675/12, 76168/12, 56974/13, 10613/14, 18259/14, 36650/14, 12127/15 и 22190/15 «Музыкальное и другие против России» (вынесено и вступило в силу 6 октября 2016 г.), № 73864/10, 402/14, 5312/14, 6122/14, 8839/14, 10032/14, 14402/14, 18003/14, 19701/14, 23028/14 и 14573/15 «Мальков и другие против России» (вынесено и вступило в силу 6 октября 2016 г.).\n\nСм. также нижеприведенное Соображение Комитета по правам человека от 17 марта 2017 г. по делу Винченцо Скарано Списсо против Боливарианской Республики Венесуэла.\n\n¹ 15 октября 2014 г. ФМС Ивановской области сообщила заявителю, что «лицо, исчерпавшее все инстанции для подачи апелляционной жалобы... и которое отказывается от добровольного выезда из России в течение трех дней с момента получения [окончательного] постановления, будет выслано или депортировано в административном порядке» (п. 12 Решения).\n\n69\n\n## В сфере семейно-правовых отношений\n\n### Практика договорных органов ООН\n\n#### Комитет по правам ребенка¹\n\n**Сообщение:** Х.А.Б.С. против Коста-Рики. Сообщение № 5/2016. Решение принято Комитетом по правам ребенка (далее — Комитет) 17 января 2017 г.².\n\n¹ Комитет по правам ребенка действует на основании Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (далее — Конвенция). Российская Федерация является государством — участником указанной Конвенции в качестве государства — продолжителя Союза ССР. Согласно Факультативному протоколу к Конвенции о правах ребенка, касающемуся процедуры сообщений, принятому Генеральной Ассамблеей ООН 19 декабря 2011 г., Комитет надел компетенций получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Конвенции, Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося участия детей в вооруженных конфликтах, а также Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, принятые Резолюцией № 54/263 Генеральной Ассамблеи ООН. По состоянию на 20 декабря 2017 г. Российская Федерация не являлась участником Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося процедуры сообщений.\n\n² 2.1. Сыновья автора, А.Б.Х. и М.Б.Х., родились в Калифорнии (Соединенные Штаты) в результате экстракорпорального оплодотворения донорской яйцеклетки спермой автора. Беременность вынашивала суррогатива мать. 2 мая 2014 г. Верховный суд Калифорнии объявил автора единственным законным родителем близнецов, которые должны были родиться, и предоставил ему исключительные родительские права, отказав суррогатной матери в статусе законной матери в соответствии с договором, подписанным между ней и автором.\n\n2.2. В свидетельстве о рождении, выданном в Соединенных Штатах, обоим сыновьям автора были присвоены две фамилии: первая фамилия автора и девичья фамилия донора яйцеклетки. В указанном свидетельстве автор был записан как «отец», а графа «мать» была оставлена пустой. Автор отмечает, что соглашение о донорстве яйцеклетки содержало положение, согласно которому личность донора остается конфиденциальной. Однако она раскрыла автору свою личность и оставила детям возможность связаться с ней, когда им исполнится 18 лет, если они этого захотят.\n\n2.3. 22 июля 2014 г. автор и оба его сына въехали в Коста-Рику с паспортами Соединенных Штатов. 30 июля 2014 г. автор ходатайствовал о регистрации своих сыновей в Отделе записи актов гражданского состояния Верховного суда по избирательным делам Коста-Рики. В своем решении от 19 августа 2014 г. Отдел постановил зарегистрировать родившихся мальчиков под обеими фамилиями автора согласно Гражданскому кодексу Коста-Рики и в тот же день сообщил автору о принятом решении.\n\n2.4. Автор подал апелляцию на решение Отдела записи актов гражданского состояния, которая была отклонена 3 октября 2014 г. Верховным судом по избирательным делам, который заявил, что, хотя сыновья автора родились и были зарегистрированы в соответствии с нормами Соединенных Штатов, это не обязывает государство Коста-Рика регистрировать их аналогичным образом, поскольку существуют национальные нормы, обязательные к исполнению. Суд счел, что поскольку личность матери не установлена, то единственным приемлемым решением с юридической точки зрения является применение по аналогии процедуры, предусмотренной в Гражданском кодексе в отношении детей, рожденных вне брака [согласно ст. 52 Гражданского кодекса Коста-Рики, детям, рожденным вне брака, присваиваются обе фамилии матери], и присвоение сыновьям обеих фамилий отца.\n\n2.5. 19 декабря 2014 г. Конституционная палата Верховного суда отклонила ходатайство автора, представленное в порядке ампаро, также сочтя, что нормы страны происхождения детей не являются обязательными для государства Коста-Рика, поскольку в нем действуют собственные нормы регистрации рождений, обязательные к исполнению. Кроме того, Суд заявил, что в любом случае нарушение какого-либо права отсутствует, поскольку автору не было отказано в регистрации сыновей как костариканцев³ (пп. 2.1—2.5 Решения).\n\n**Тема сообщения:** регистрация рождения в Отделе записи актов гражданского состояния.\n\n**Правовые позиции Комитета.** Согласно ст. 7 Конвенции, применение государствами-участниками права на имя должно осуществляться в соответствии с национальным законодательством (п. 4.2 Решения).\n\nКомитет указывает, что толкование или применение национального законодательства является прерогативой государственных властей, если только такое толкование или применение не носит явно произвольный характер или представляет собой отказ в правосудии. В данном случае довод автора о наличии противоречий во внутреннем законодательстве ничем не мотивирован и, следовательно, не может служить основанием для констатации произвольности или отказа в правосудии со стороны национальных властей (п. 4.3 Решения).\n\n**Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела.** Комитет принимает к сведению решение костариканских властей, согласно которому регистрация детей в Отделе записи актов гражданского состояния должна осуществляться в соответствии с критериями, установленными в Гражданском кодексе Коста-Рики, независимо от критериев, применяемых в стране рождения... Комитет считает, что автор не представил убедительных доказательств того, что присвоение его сыновьям обеих фамилий отца согласно костариканскому законодательству является препятствием к полному знанию ими своего биологического происхождения и к реализации ими своего права на индивидуальность (п. 4.2 Решения).\n\nЧто касается заявлений автора о невозможности возразить против решения Отдела записи актов гражданского состояния, то Комитет отмечает, что автор мог обжаловать это решение и прибегнуть к процедуре ампаро⁴ в Верховном суде. Кроме того, Комитет отмечает, что автор не обосновал, в какой степени невозможность возразить против решения Отдела записи актов гражданского состояния до его принятия нарушила права его сыновей, закрепленные в Конвенции (п. 4.4 Решения).\n\n**Вывод Комитета.** Комитет объявляет это сообщение [явно] необоснованным и неприемлемым согласно подп. «Г» ст. 7 Факультативного протокола (п. 4.4 Решения).\n\n## В сфере гражданско-процессуальных отношений\n\n### Практика Европейского Суда по правам человека\n\nВ Верховный Суд РФ поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, которыми было установлено нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с несоблюдением национальными судами принципа состязательности сторон ввиду необеспечения личного участия заявителей, содержащихся в соответствующий период в местах лишения свободы, в судебных заседаниях по рассмотрению их гражданских дел.\n\nПостановления Европейского Суда по жалобам № 46892/09, 17041/10, 23559/10, 72268/10, 29897/11 «Бирюков и другие против России» (вынесено и вступило в силу 6 апреля 2017 г.), № 2421/13, 6069/13, 8299/13, 19288/13, 22285/13, 31713/13, 41291/13, 45958/13 «Михайлов и другие против России» (вынесено и вступило в силу 6 апреля 2017 г.), № 36907/12, 40782/12, 42855/12, 42940/12, 43317/12, 68297/12, 72157/12 «Орлов и другие против России» (вынесено и\n\n³ Средство для защиты конституционных прав, характерное для ряда правовых систем.\n\n70\n\nвступило в силу 6 апреля 2017 г.), № 11127/08, 4100/11, 8795/11, 25158/11, 27653/11, 12247/12, 31488/12, 32000/12 “Побережье и другие против России” (вынесено и вступило в силу 6 апреля 2017 г.) и № 47485/11, 51072/11, 52914/11, 53528/11, 68515/11, 5508/12, 6205/12 “Фролов и другие против России” (вынесено и вступило в силу 6 апреля 2017 г.).\n\n## В сфере уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений\n\n### Защита права на жизнь и права не подвергаться пыткам в аспекте проведения эффективного расследования\n\n#### Практика договорных органов ООН\n\n#### Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин¹\n\n**Сообщение:** *Рейна Трухильо и Педро Аргуэльо Моралес против Мексики*. Сообщение № 75/2014. Мнение принято Комитетом по ликвидации дискриминации в отношении женщин (далее — Комитет) 21 июля 2017 г.\n\n**Правовые позиции Комитета.** В соответствии с его [Комитета] [О]бшей рекомендацией № 19 содержатся в ст. 1 Конвенции определение дискриминации охватывает насилие в отношении женщин, т.е. насилие, совершаемое над женщиной в силу того, что она — женщина, или насилие, которое оказывает на женщин несоразмерное воздействие. Насилие в отношении женщин, затрудняющее или сводящее на нет пользование женщинами правами человека, является дискриминацией по смыслу ст. 1 Конвенции. Эти права включают право на жизнь. В п. “е” ст. 2 Конвенции государствам-участникам предписывается принимать все соответствующие меры для ликвидации дискриминации в отношении женщин со стороны какого-либо лица, организации или предприятия. В соответствии с общими нормами международного права и положениями конкретных пактов о правах человека на государства может быть также возложена ответственность за деяния, совершаемые частными лицами, в том случае, если эти государства не проявляют должной заботы для предотвращения нарушения прав или же расследования актов насилия, наказания виновных и выплаты компенсации² (п. 9.4 Мнения).\n\nВ соответствии с [О]бшей рекомендацией № 28 (2010) Комитета, касающейся основных обязательств государств-участников по ст. 2 Конвенции, государства-участники должны проявлять должную осмотрительность для предотвращения, расследования, судебного преследования таких актов насилия по признаку пола и наказания за их совершение (п. 19). Если же дискриминация в отношении женщин сопряжена с нарушением других прав человека, в частности права на жизнь и физическую неприкосновенность в слу-\n\nчаях, например, бытового и других форм насилия, то государства-участники обязаны возбуждать уголовное дело, предавать виновного (виновных) суду и назначать соответствующие уголовные наказания (п. 34). Комитет также считает, что безнаказанность в случае совершения подобных преступлений в значительной степени способствует увековечению в обществе культуры одобрения самых экстремальных форм насилия в отношении женщин, благодаря чему совершение подобных актов не прекращается (п. 9.5 Мнения).\n\n**Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела.** Комитет напоминает, что в его заключительных замечаниях по Мексике отмечалось следующее³: ...[Статья 21 Общего закона об обеспечении доступа женщин к жизни без насилия определяет феминиции как крайнюю форму насилия в отношении женщин и как продукт нарушения их прав человека как в общественной, так и в","offset":400000,"totalCharacters":630440,"nextOffset":420000,"status":"ready"}