{"ok":true,"document":{"id":"review_025ad1447959032945d787579d8317a35bb8b4b0257c487bb3be5d5676de7bca","title":"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020)","date":"10.06.2020","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_reviews","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/upload/iblock/fc5/fc5dc3eee8677b8697f1de8c665e8f5f.pdf","textAvailable":true,"ocr":"embedded","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"legacy","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"embedded","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/review_025ad1447959032945d787579d8317a35bb8b4b0257c487bb3be5d5676de7bca","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_025ad1447959032945d787579d8317a35bb8b4b0257c487bb3be5d5676de7bca","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_025ad1447959032945d787579d8317a35bb8b4b0257c487bb3be5d5676de7bca/file"},"text":"еля 2007 г. были погашены и поэтому не могли быть указаны в\nприговоре. \nОпределение № 36-АПУ19-2 \n49. В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ при назначении\nнаказания   по   совокупности   преступлений   в   резолютивной   части\nприговора   суду   надлежит   указывать   вид   и   размер   основного   и\nдополнительного   наказаний,   назначенных   отдельно   за   каждое\nпреступление,   и   окончательное   наказание   по   совокупности\nпреступлений . \nПо приговору суда, с учетом внесенных изменений, Г. (ранее судимый)\nосужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, на\nосновании ч. 5 ст. 69 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с\nограничением   свободы   сроком   на   1   год   6   месяцев,   с   установлением\nограничений. \nСудебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской\nФедерации,   рассмотрев   уголовное   дело   по   кассационной   жалобе\nосужденного,   изменила   приговор   и   последующие   судебные   решения   и\nисключила   назначение   осужденному   на   основании   ч.   5   ст.   69   УК   РФ\nдополнительного наказания в виде ограничения свободы сроком на 1 год\n6 месяцев и установление ограничений. \nВ своем определении Судебная коллегия указала следующее. \nПо смыслу закона, если подсудимый признан виновным в совершении\nпреступления, то в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной\nчасти приговора надлежит указывать вид и размер назначенных основного и\nдополнительного   наказаний   отдельно   за   каждое   преступление   и\nокончательное наказание по совокупности преступлений. \nИз   описательно-мотивировочной   части   приговора   следует,   что   суд\nпервой инстанции при назначении осужденному наказания пришел к выводу\nо   необходимости   назначения   ему   дополнительного   наказания   в   виде\nограничения свободы согласно требованиям ст. 53 УК РФ. \nОднако, как видно из резолютивной части приговора, при назначении\nосужденному наказания за отдельное преступление, предусмотренное ч. 4\nст. 159 УК РФ, в виде лишения свободы, дополнительное наказание в виде\nограничения свободы ему не было назначено, а имеется лишь указание о\nназначении   данного   вида   наказания   −   ограничения   свободы   −   по \n\n151 \nсовокупности преступлений при назначении окончательного наказания по\nправилам ч. 5 ст. 69 УК РФ. \nОпределение № 57-УД19-3 \nСУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ \nПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ \n50. Установленные в отношении должника ограничения на выезд\nиз   Российской   Федерации   подлежат   отмене,   а   исполнительное\nпроизводство   –   окончанию   в   случае,   если   у   судебного   пристава-\nисполнителя   имеется   поступившая   от   взыскателя   информация   о\nпогашении   должником   задолженности   по   исполнительному\nпроизводству. \nА. являлась должником по исполнительному производству о взыскании\nденежных средств. В мае 2018 г. задолженность была погашена в полном\nобъеме, в связи с чем взыскателем в адрес судебного пристава-исполнителя\nбыло   направлено   заявление   о   погашении   должником   указанной\nзадолженности. \nВ сентябре 2018 г. в аэропорту при выезде из Российской Федерации А.\nбыло   вручено   уведомление   об   ограничении   на   выезд   из   Российской\nФедерации на основании соответствующего решения судебного пристава-\nисполнителя. \nА.   обратилась   в   суд   с   административным   исковым   заявлением   о\nпризнании   незаконным   бездействия   судебного   пристава-исполнителя\nвозложении   обязанности   снять   ограничение   на   выезд   из   Российской\nФедерации,   ссылаясь   на   то,   что   ей   не   были   вручены   постановление   о\nвозбуждении   исполнительного   производства   и   постановление   об\nограничении   на   выезд   из   Российской   Федерации,   при   этом   имеющаяся\nзадолженность по исполнительному производству была погашена в полном\nобъеме. \nРешением суда первой инстанции административное исковое заявление\nудовлетворено.   При   этом   суд   исходил   из   того,   что   в   адрес\nадминистративного   истца   не   было   направлено   постановление   об\nограничении   на   выезд   из   Российской   Федерации,   задолженность   по\nисполнительному производству была погашена в полном объеме, о чем\nсудебный пристав-исполнитель был уведомлен надлежащим образом, однако\nисполнительное производство в отношении А. окончено не было, равно как\nне было снято и ограничение на выезд за пределы Российской Федерации. \nСуд   апелляционной   инстанции   отменил   указанное   решение   суда\nпервой инстанции и принял новое решение об отказе в удовлетворении \n\n152 \nадминистративного   искового   заявления.   Судебная   коллегия   указала,   что\nоплата задолженности по исполнительному производству была произведена\nне лично А., а ее сыном, доказательств уведомления судебного пристава-\nисполнителя   о   погашении   задолженности   административным   истцом   не\nпредставлено, денежные средства в счет погашения задолженности на счет\nрайонного отдела судебных приставов не поступали. \nСудебная   коллегия   по   административным   делам   Верховного   Суда\nРоссийской   Федерации   отменила   судебный   акт   суда   апелляционной\nинстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим\nоснованиям. \nСудом   первой   инстанции   было   установлено,   что   в   мае   2018   г.\nзадолженность   А.   по   исполнительному   производству   была   погашена   в\nполном объеме, в связи с чем взыскателем в адрес судебного пристава-\nисполнителя   было   направлено   соответствующее   заявление,   полученное\nрайонным отделом судебных приставов также в мае 2018 г. \nТаким образом, судебный пристав-исполнитель, надлежащим образом\nизвещенный о погашении задолженности по исполнительному производству,\nне окончил указанное производство и не снял установленное в отношении А.\nограничение на выезд за пределы Российской Федерации \nТо   обстоятельство,   что   денежные   средства   взыскателю   по\nисполнительному производству были уплачены не самой А., а ее сыном Б.,\nне   может   случить   основанием   для   вывода   о   законности   оспариваемых\nдействий   (бездействия)   судебного   пристава-исполнителя,   учитывая\nотсутствие каких-либо претензий к А. со стороны взыскателя. \nПри   изложенных   обстоятельствах   судебная   коллегия   по\nадминистративным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к\nвыводу о том, что оспариваемые действия (бездействие) судебного пристава-\nисполнителя нельзя признать законными. \nОпределение № 4-КА19-30 \n51. Адвокат в целях оказания квалифицированной юридической\nпомощи вправе знакомиться с результатами инициированных по его\nзаявлению   контрольно-надзорных   мероприятий,   осуществленных\nуполномоченным органом, не нарушая при этом требования закона и\nправа, свободы и законные интересы иных лиц. \nВ.,   являющийся   адвокатом   и   защитником   Н.,   осужденного   за\nсовершение преступления в отношении А., обратился в территориальный\nорган   Росздравнадзора   с   заявлением   о   проведении   проверки   качества\nоказания А. медицинской помощи; при этом В. полагал, что смерть А.\nнаступила в том числе в результате некачественного оказания этой помощи. \n\n153 \nПисьмом руководителя территориального органа Росздравнадзора В.\nсообщено о выявлении нарушений в области здравоохранения, однако в\nпредоставлении соответствующих сведений отказано со ссылкой на то, что\nони составляют врачебную тайну. \nНе согласившись с таким решением, В. оспорил его в суде, ссылаясь на\nто,   что   оно   нарушает   процессуальные   принципы   равноправия   и\nсостязательности,   так   как   ограничивает   права   адвоката   в   сравнении   с\nполномочиями органов предварительного расследования и прокурора. При\nэтом иные способы получения требуемых сведений отсутствуют. \nРешением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом\nапелляционной инстанции, в удовлетворении административного искового\nзаявления отказано. При этом суд исходил из того, что адвокаты не входят в\nперечень лиц, которым допускается предоставление сведений, составляющих\nврачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя.\nКроме того, право адвоката на получение документов, связанных с оказанием\nмедицинской   помощи   А.,   подлежит   реализации   путем   дальнейшего\nинициирования средств контроля за процессуальными решениями по его\nзаявлению о проведении доследственной проверки, в том числе заявлений,\nходатайств   об   истребовании   таких   документов   и   ознакомления   с\nполученными ответами в установленном порядке. \nСудебная   коллегия   по   административным   делам   Верховного   Суда\nРоссийской Федерации отменила указанные судебные акты и направила\nадминистративное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции,\nуказав следующее. \nВ   соответствии   с   ч.   3   ст.   86   Уголовно-процессуального   кодекса\nРоссийской   Федерации   защитник   вправе   собирать   доказательства   путем\nполучения   предметов,   документов   и   иных   сведений;   опроса   лиц   с   их\nсогласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов\nгосударственной власти, органов местного самоуправления, общественных\nобъединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые\nдокументы или их копии. \nПодпунктом 1 п. 3 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ\n«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» также\nустановлено,   что   адвокат   вправе   собирать   сведения,   необходимые   для\nоказания   юридической   помощи,   в   том   числе   запрашивать   справки,\nхарактеристики   и   иные   документы   от   органов   государственной   власти,\nорганов   местного   самоуправления,   общественных   объединений   и   иных\nорганизаций   в   порядке,   предусмотренном   статьей   6 1   названного\nфедерального закона. Указанные органы и организации в установленном\nпорядке обязаны выдать адвокату запрошенные им документы или их копии.\nАдвокат   вправе   направлять   в   органы   государственной   власти,   органы\nместного самоуправления, общественные объединения и иные организации в \n\n154 \nпорядке,   установленном   данным   федеральным   законом,   официальное\nобращение по входящим в компетенцию указанных органов и организаций\nвопросам о предоставлении справок, характеристик и иных документов,\nнеобходимых для оказания квалифицированной юридической помощи (п. 1\nст. 6 1   указанного закона). \nОрганы   государственной   власти,   органы   местного   самоуправления,\nобщественные   объединения   и   иные   организации,   которым   направлен\nадвокатский запрос, должны дать на него ответ в письменной форме в\nтридцатидневный   срок   со   дня   его   получения.   В   случаях,   требующих\nдополнительного   времени   на   сбор   и   предоставление   запрашиваемых\nсведений, указанный срок может быть продлен, но не более чем на тридцать\nдней, при этом адвокату, направившему адвокатский запрос, направляется\nуведомление о продлении срока рассмотрения адвокатского запроса (п. 2\nст. 6 1 ). \nСудом установлено, что Н., защитником которого является адвокат В.,\nосужден по приговору суда. \nПри этом до рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной\nинстанции В. приступил к сбору доказательств по делу в интересах Н.,\nнаправив   запрос   в   территориальный   орган   Росздравнадзора   с   просьбой\nпредоставить ему сведения о   выявленных   в ходе контрольно-надзорных\nмероприятий нарушениях при оказании А. медицинской помощи. \nТаким   образом,   административным   истцом   как   адвокатом   были\nистребованы в том числе результаты инициированных по его заявлению\nконтрольно-надзорных   мероприятий,   а   не   медицинские   документы   о\nсостоянии здоровья А., ее диагнозе или иные сведения, связанные с ее\nмедицинским обследованием и лечением. \nПоскольку   в   соответствии   с   ч.   1   ст.   13   Федерального   закона   от\n21 ноября   2011   г.   №   323-ФЗ   «Об   основах   охраны   здоровья   граждан   в\nРоссийской   Федерации»   к   сведениям,   составляющим   врачебную   тайну,\nотнесены   сведения   о   факте   обращения   гражданина   за   оказанием\nмедицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения,\nполученные   при   его   медицинском   обследовании   и   лечении,   Судебная\nколлегия   по   административным   делам   Верховного   Суда   Российской\nФедерации   указала,   что   суду   необходимо   было   выяснить,   являются   ли\nзапрашиваемые   административным   истцом   сведения,   сведениями,\nсоставляющими врачебную тайну, учитывая, что государственный контроль\nкачества   и   безопасности   медицинской   деятельности,   осуществляемый\nорганами государственного контроля в соответствии с их полномочиями,\nвключает   в   себя   проведение   проверок   применения   медицинскими\nорганизациями   порядков   оказания   медицинской   помощи   и   стандартов\nмедицинской помощи согласно положениям ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 88 названного \n\n155 \nфедерального закона, которые к сведениям, составляющим врачебную тайну,\nне отнесены. \nОпределение № 31-КА19-4 \n52. При определении рыночной стоимости объекта недвижимости\nдля целей установления кадастровой стоимости налог на добавленную\nстоимость   не   является   ценообразующим   фактором   и   отдельно   не\nвыделяется из рыночной стоимости. \nОбщество обратилось в суд с административным исковым заявлением\nоб   установлении   кадастровой   стоимости   принадлежащего   ему   на   праве\nсобственности нежилого здания в размере, равном его рыночной стоимости\nпо состоянию на 1 января 2014 г. Кадастровая стоимость нежилого здания по\nрезультатам государственной кадастровой оценки по состоянию на 1 января\n2014 г. установлена в размере 539 069 024,83 руб. \nРешением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом\nапелляционной   инстанции,   административное   исковое   заявление\nудовлетворено. Кадастровая стоимость названного объекта недвижимости в\nразмере его рыночной стоимости, равном 507 430 000 руб., установлена на\nосновании результатов проведенной судебной экспертизы с учетом налога на\nдобавленную стоимость по состоянию на 1 января 2014 г. \nОпределением   Судебной   коллегии   по   административным   делам\nВерховного Суда Российской Федерации указанные судебные акты были\nотменены, административное дело направлено на новое рассмотрение в суд\nпервой   инстанции   в   связи   с   ошибочностью   выводов   о   возможности\nвыделения в итоговой величине рыночной стоимости налога на добавленную\nстоимость. \nРешением суда первой инстанции кадастровая стоимость нежилого\nздания по состоянию на 1 января 2014 г. установлена в размере его рыночной\nстоимости,   равном   507 430 000   руб.   на   основании   результатов\nдополнительной судебной экспертизы. Налог на добавленную стоимость в\nэтой величине рыночной стоимости не выделен. \nСуд   апелляционной   инстанции   изменил   указанное   решение   суда,\nопределив   кадастровую   стоимость   нежилого   здания   по   состоянию   на\n1   января   2014   г.   в   размере   его   рыночной   стоимости,   равном\n430 025 423,73 руб. \nИзменяя   решение   суда   первой   инстанции,   суд   апелляционной\nинстанции сослался на наличие противоречий в заключениях эксперта при\nопределении окончательной рыночной стоимости объекта недвижимости,\nсовпадение   рыночной   стоимости   нежилого   здания,   определенной   по\nрезультатам   дополнительной   судебной   экспертизы,   с   его   рыночной\nстоимостью, первоначально определенной экспертом с учетом налога на\nдобавленную   стоимость;   указал,   что   для   расчета   итоговой   суммы   не \n\n156 \nтребуется   специальных   познаний   и   установил   кадастровую   стоимость\nнежилого здания в размере его рыночной стоимости – 430 025 423,73 руб.,\nкоторая была определена в расчете административного истца как разница\nмежду   суммой   507 430 000   руб.   и   размером   налога   на   добавленную\nстоимость. \nСудебная   коллегия   по   административным   делам   Верховного   Суда\nРоссийской   Федерации   отменила   судебный   акт   суда   апелляционной\nинстанции и направила административное дело на новое рассмотрение в суд\nапелляционной инстанции по следующим основаниям. \nСогласно ст. 245 КАС РФ и ст. 24 18   Федерального закона от 29 июля\n1998 г. № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»\n(далее   –   Закон   об   оценочной   деятельности)   результаты   определения\nкадастровой   стоимости   могут   быть   оспорены   юридическими   лицами   в\nслучае, если результаты определения кадастровой стоимости затрагивают\nправа и обязанности этих лиц, в том числе путем установления в отношении\nобъекта недвижимости его рыночной стоимости на дату, по состоянию на\nкоторую установлена его кадастровая стоимость. \nДля   целей   Закона   об   оценочной   деятельности   под   рыночной\nстоимостью объекта оценки понимается наиболее вероятная цена, по которой\nданный   объект   может   быть   отчужден   на   открытом   рынке   в   условиях\nконкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей\nнеобходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-\nлибо чрезвычайные обстоятельства, то есть когда: одна из сторон сделки не\nобязана отчуждать объект оценки, а другая сторона не обязана принимать\nисполнение; стороны сделки хорошо осведомлены о предмете сделки и\nдействуют в своих интересах; объект оценки представлен на открытом рынке\nпосредством   публичной   оферты,   типичной   для   аналогичных   объектов\nоценки; цена сделки представляет собой разумное вознаграждение за объект\nоценки и принуждения к совершению сделки в отношении сторон сделки с\nчьей-либо стороны не было; платеж за объект оценки выражен в денежной\nформе (статья 3 Закона об оценочной деятельности). \nТребования к порядку проведения оценки и осуществлению оценочной\nдеятельности определяются стандартами оценочной деятельности (ст. 20\nЗакона об оценочной деятельности). В соответствии с п. 4 Федерального\nстандарта   оценки   «Цель   оценки   и   виды   стоимости   (ФСО   №   2)»,\nутвержденного   приказом   Министерства   экономического   развития\nРоссийской Федерации от 20 мая 2015 г. № 298 (далее   – ФСО № 2),\nрезультатом оценки является итоговая величина стоимости объекта оценки. \nСогласно п. 5 Федерального стандарта оценки «Общие понятия оценки,\nподходы и требования к проведению оценки (ФСО № 1)», утвержденного\nприказом Министерства экономического развития Российской Федерации от\n20 мая 2015 г. № 297 (далее – ФСО № 1), стоимость объекта оценки – это \n\n157 \nнаиболее вероятная расчетная величина, определенная на дату оценки в\nсоответствии с выбранным видом стоимости согласно требованиям ФСО\n№ 2, в п. 5 которого указана и рыночная стоимость. \nРезультат оценки может использоваться при определении сторонами\nцены для совершения сделки или иных действий с объектом оценки, в том\nчисле при совершении сделок купли-продажи, передаче в аренду или залог,\nстраховании, кредитовании, внесении в уставный (складочный) капитал, для\nцелей   налогообложения,   при   составлении   финансовой   (бухгалтерской)\nотчетности, реорганизации юридических лиц и приватизации имущества,\nразрешении имущественных споров и в иных случаях (п. 4 ФСО № 2). \nНаряду с этим под налогом понимается обязательный, индивидуально\nбезвозмездный платеж, взимаемый с организаций и физических лиц в форме\nотчуждения принадлежащих   им на праве   собственности,   хозяйственного\nведения   или   оперативного   управления   денежных   средств   в   целях\nфинансового обеспечения деятельности государства и (или) муниципальных\nобразований (п. 1 ст. 8 Налогового кодекса Российской Федерации (далее –\nНК РФ). \nИз   пп.   1   и   3   ст.   38,   п.   1   ст.   39   НК   РФ   следует,   что   объектом\nналогообложения является, в частности,   реализация товаров (передача на\nвозмездной основе права собственности на товары), имеющая стоимостную,\nколичественную   или   физическую   характеристики,   с   наличием   которой\nзаконодательство   о   налогах   и   сборах   связывает   возникновение   у\nналогоплательщика   обязанности   по   уплате   налога.   Товаром   для   целей\nналогообложения   признается   любое   имущество,   реализуемое   либо\nпредназначенное для реализации. \nДля   целей   налогообложения   принимается   цена   товаров,   указанная\nсторон","offset":400000,"totalCharacters":481598,"nextOffset":420000,"status":"ready"}