{"ok":true,"document":{"id":"review_6258819123280a71e1e2bcf28fa42992a46975e98ef42d319e25d2d0e75fd250","title":"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017)","date":"26.04.2017","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_reviews","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/upload/iblock/968/968efc3064b3cac5062d61762b58d2ac.pdf","textAvailable":true,"ocr":"embedded","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"legacy","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"embedded","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/review_6258819123280a71e1e2bcf28fa42992a46975e98ef42d319e25d2d0e75fd250","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_6258819123280a71e1e2bcf28fa42992a46975e98ef42d319e25d2d0e75fd250","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_6258819123280a71e1e2bcf28fa42992a46975e98ef42d319e25d2d0e75fd250/file"},"text":"лектуальной и психической\nобернулось отказом ему в праве реализовать свою правоспособность, дабы\nзаявить   о   своей   невиновности   и   оспорить   инкриминирующие   его\nдоказательства.   Более   того,   властями   государства-участника   автору не\nбыло предоставлено никакого рода адекватной поддержки, дабы позволить\nему предстать перед судом и заявить о своей невиновности, несмотря на\nего   явное   намерение   сделать   это.   И   поэтому   ему   так   и   не   была\nпредоставлена возможность добиться определения по инкриминируемым\nему   уголовным   обвинениям   и   потенциально   обелить   свой   статус\nпредполагаемого сексуального правонарушителя. Комитет считает, что,\nхотя государства-участники имеют определенные дискреционные пределы\nс   целью   установления   процедурных   механизмов,   дабы   позволить\nинвалидам осуществлять свою правоспособность 56 , должны соблюдаться\nсоответствующие   права   данного   лица.   В   случае   же   автора   этого   не\nпроизошло, ибо он не имел возможности и ему не было предоставлено\nадекватной поддержки или адаптации, чтобы реализовать свои права на\nдоступ к правосудию и на справедливое судебное разбирательство. Ввиду\nвышесказанного   Комитет   считает,   что   рассматриваемая   ситуация\nравносильна нарушению прав автора по пунктам 2 и 3 статьи 12 и по\nпункту 1 статьи 13 Конвенции (пункт 8.6 Соображения). \nКомитет   отмечает,   что   после   мартовского   2003   года   решения\nокружного   суда   Западной   Австралии,   согласно   которому   автор   был\nпризнан процессуально недееспособным, он, после того как в порядке\nприменения Закона о душевнобольных обвиняемых были аннулированы\nвсе обвинения против него, был заключен в тюрьму, не будучи осужден за\nкакое-либо   правонарушение.   Комитет   также   отмечает   утверждение\nгосударства-участника о том, что компетентные ведомства приняли это\nрешение из-за отсутствия наличных альтернатив и служб поддержки, хотя\nони и считали, что тюрьма «не является подходящей средой для автора».\nИ поэтому заключение автора было избрано на основе оценки ведомствами\nгосударства-участника потенциальных последствий его интеллектуальной\nнедееспособности   в   отсутствие   всякого   уголовного   обвинительного\nприговора,   сделав   тем   самым   инвалидность   основной   причиной\nзаключения.   И   поэтому   Комитет   считает,   что   заключение   автора\nравносильно   нарушению   пункта   1   b)   статьи   14   Конвенции,   согласно\nкоторой   «наличие   инвалидности   ни   в   коем   случае…»   не   является\n«…основанием для лишения свободы» (пункт 8.7 Соображения). \nКомитет отмечает, что 10 января 2012 г. автор был выпущен из\nтюрьмы   и   передан   в   службу   поддержки   на   предмет   адаптации   на\n10 условиях.   Не   вдаваясь   в   детальный   анализ   этих   условий,   Комитет\nсчитает,   что,   поскольку   эти   условия   были   определены   как   прямое \n56   См. сообщение № 5/2011,   Юнгелин против Швеции , Соображения от 2 октября\n2014 г., пункт 10.5. \n\n150 \nследствие заключения автора, которое признается нарушением Конвенции,\nони   тоже   равносильны   нарушению   пункта 1 b)   статьи   14   (пункт   8.8\nСоображения). \nКомитет отмечает утверждения автора о том, что он подвергался\nчастым актам насилия и надругательств, что его инвалидность мешала ему\nзащищаться от таких актов и что власти государства-участника не приняли\nникаких мер, чтобы наказать и предотвратить их или защитить от них\nавтора. Вдобавок Комитет отмечает, что автор содержался в заключении\nбольше   13 лет   безо   всяких   указаний   насчет   продолжительности   его\nзаключения. Как считалось, его заключение носит бессрочный характер,\nпоскольку,   в   соответствии   со   статьей   10   Закона   о   душевнобольных\nобвиняемых,   «обвиняемый,   признанный   по   настоящему   разделу\nпсихически   неспособным   предстать   перед   судом,   предположительно\nсчитается по-прежнему психически неспособным до тех пор, пока не будет\nдоказано обратное». Принимая в расчет непоправимые психологические\nпоследствия, которыми может обернуться для заключенного бессрочное\nзаключение, Комитет полагает, что бессрочное заключение, которому он\nбыл подвергнут, равносильно бесчеловечному и унижающему достоинство\nобращению.   И   поэтому   Комитет   считает,   что   бессрочное   заключение\nавтора и неоднократные акты насилия, которым он подвергался в ходе его\nзаключения, равносильны нарушению государством-участником статьи 15\nКонвенции (пункт 8.9 Соображения). \nВыводы   Комитета :   государство-участник   не   выполнило   свои\nобязательства по пунктам 1 и 2 статьи 5, 2 и 3 статьи 12, 1 статьи 13, 1 b)\nстатьи 14 и по статье 15 Конвенции (пункт 8.10 Соображения). \nПрактика Европейского Суда по правам человека \nПостановление   Европейского   Суда   по   жалобам   №№   1985/05,\n18579/07, 21748/07, 21954/07 и 20922/08   « Сергей Денисов и другие против\nРоссии »   (вынесено 19 апреля 2016 г., вступило в силу 12 сентября 2016 г.),\nкоторым отклонена жалоба заявителей на нарушение пункта 1 статьи 6\nКонвенции   в   связи   с   якобы   незаконным   составом   городского   суда,\nвынесшим приговор по делу заявителей и необоснованно длительным\nрассмотрением уголовного дела в их отношении. \nВместе с тем установлено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в\nсвязи с неоднократным продлением судами срока содержания заявителя\nпод   стражей   без   достаточных   на   то   оснований   и   без   приведения\nнадлежащих мотивов применения названной меры пресечения. \nЗаявители жаловались, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, на\nто, что состав городского суда, который вынес приговор в их отношении, \n\n151 \nне   был   создан   в   соответствии   с   законом   и   не   имел   полномочий\nрассматривать их дело после 1 января 2004 г. \nЕвропейский   Суд   отметил,   что   «…жалоба   заявителей имеет два\nаспекта.   Во-первых,   они   оспорили   законность   назначения   народных\nзаседателей, которые вошли в состав суда, рассматривавшего их дело, и\nпродление   срока   их   полномочий;   и,   во-вторых,   они   поставили   под\nсомнение их судейские полномочия после 1 января 2004 г.» (пункт 111\nпостановления). \nСуд подчеркнул, что «…[т]от факт, что жалоба в настоящем деле\nкасается   народных   заседателей,   не   умаляет   ее   важности,   поскольку,\nсогласно статье 15 Уголовно-процессуального кодекса [РСФСР], в своей\nдолжности   народные   заседатели   пользуются   всеми   правами\nпрофессионального судьи» (пункт 113 постановления). \nЕвропейский   Суд   установил,   что   «…с   1990   года   по   1991   год\nгородской   суд   выбрал   резерв   народных   заседателей…   [Народные\nзаседатели] были должным образом избраны…соответственно сроком на\nпять лет… [В] 1993 году срок полномочий народных заседателей в России\nбыл   продлен   Указом   1993   года 57   до   вступления   в   силу   закона,\nрегулирующего судебную систему… 31 декабря 1996 г. был принят Закон\nРФ   «О   судебной   системе»,   который   предусматривал,   что   народные\nзаседатели сохраняют свои полномочия до истечения срока их службы…\nОднако,   спустя   двадцать   три   дня,   Указ   1997   года 58   продлил   срок\nполномочий народных заседателей в России до вступления в силу закона о\nнародных   заседателях…   [Н]ебольшая   задержка   в   возобновлении\nполномочий народных заседателей,…которые занимали эту должность с\nначала 1990-х годов по 2006 год, являлась незначительным нарушением и\nне подрывала законность статуса» (пункты 115-118 постановления). \nСуд   далее   отметил,   что   «…[народные   заседатели]   начали\nрассмотрение   дела   заявителей   1   октября   2001   г.,   список   народных\nзаседателей,   содержавший   их   имена,   еще   не   был   утвержден\nЗаконодательным собранием г. Санкт-Петербурга и передан в городской\nсуд в соответствии со статьей 2 Закона о народных заседателях 59 … 5\nавгуста 2002 г. судебное разбирательство по делу заявителей еще велось, и\n[народные заседатели] участвовали в нем…, начиная с 1 октября 2001 г. В\nсоответствии   с   применимыми   положениями   Уголовно-процессуального\nкодекса РФ… состав суда, рассматривающего дело, должен оставаться \n57   Указ   Президента   Российской   Федерации   «О   замещении   вакантных   должностей\nфедеральных судей» от 25 декабря 1993 г. \n58   Указ Президента Российской Федерации «О продлении срока полномочий народных \nзаседателей верховных судов республик, краевых, областных судов, московск ого и \nсанкт   –   петербургского городских судов, суда автономной области, судов автономных \nокругов, районных и военных судов» от 23 января 1997 г. \n59   Федеральный закон от 2 января 2000 г. № 37-ФЗ (с изм. от 14 ноября 2002 г.)\n«О народных   заседателях   федеральных   судов   общей   юрисдикции   в   Российской\nФедерации». \n\n152 \nнеизменным   в   течение   всего   срока   судебного\nразбирательства…[Т]ребование   о   постоянном   составе   суда,\nпредусмотренное Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР, а позже и\nРоссийской   Федерации,   обеспечивало   непрерывное   и   своевременное\nрассмотрение дела заявителей и заменяло собой неспособность властей\nутвердить и распространить списки народных заседателей» (пункты 121-\n122 постановления). \nЕвропейский   Суд   пришел   к   выводу   о   том,   что   «…[народные\nзаседатели] имели полномочия рассматривать дело заявителей до и после 5\nавгуста 2002 г., а также после 1 января 2004 г., когда положения закона о\nнародных заседателях были отменены. Таким образом, Суд приходит к\nвыводу о том, что состав суда, рассматривавшего дело заявителей, был\nзаконным, и в этом отношении не было допущено нарушения пункта 1\nстатьи 6 Конвенции» (пункт 125 постановления). \nЗаявители   также   жаловались   на   то,   что   длительность\nразбирательства по их уголовному делу не соответствовала требованию\n«разумного срока», установленному пунктом 1 статьи 6 Конвенции. \nСуд подчеркнул, что «…обоснованность длительности рассмотрения\nдела необходимо оценивать с учетом обстоятельств дела и следующих\nкритериев:   сложности   дела,   поведения   заявителя   и   соответствующих\nорганов власти… предварительное следствие по делу заявителей велось с\n10 января 1999 г. по 26 января 2001 г. (два года и семнадцать дней),\nпроизводство в городском суде длилось с 29 января 2001 г. по 15 февраля\n2006 г. (пять лет и восемнадцать дней), а кассационное производство в\nВерховном   Суде   [Российской   Федерации]   длилось   с   16   февраля   по\n21 ноября   2006   г.   (девять   месяцев   и   четыре   дня)…   [Д]лительность\nпредварительного   следствия   и   кассационного   производства   не   была\nнеобоснованной,   учитывая   сложность   дела   и   необходимость   для\nзаявителей   изучить   материалы   дела   и   подготовиться   к   слушаниям…\n[С]амый большой перерыв в судебном производстве имел место…когда\nгородской суд откладывал слушание не менее восьмидесяти восьми раз из-\nза болезни заявителей, неявки адвокатов по состоянию здоровья или по\nличным   или   профессиональным   причинам,   либо   без   уважительной\nпричины, или же из-за удаления заявителей и их адвокатов из зала суда за\nповедение, нарушающее порядок судебного заседания» (пункты 131-134\nпостановления). \nЕвропейский Суд отметил, что «…судебное разбирательство было\nсложным, учитывая участие в нем семнадцати подсудимых и количество и\nсуть предъявленных им обвинений… [Н]еоднократная неявка адвокатов в\nсуд существенно замедлила ход судопроизводства… [Э]то происходило не\nпо   вине   государства…   [Г]ородской суд   правомерно   и   систематически\nоткладывал слушания по причинам, которые находились вне контроля\nвнутригосударственных органов власти» (пункты 136-140 постановления). \n\n153 \nСуд заключил, что «…длительность уголовного судопроизводства в\nнастоящем деле нельзя считать необоснованной. Следовательно, в данном\nотношении нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции допущено не было»\n(пункт 141 постановления). \nТакже,   ссылаясь   на   пункт   1   статьи   6   Конвенции,   заявители\nжаловались на то, что они в ряде случаев были удалены из зала суда, и что\nслушание по их делу, проводившееся в следственном изоляторе не было\nоткрытым для общественности. \nОтносительно удаления заявителей из зала суда Суд установил, что\n«…заявители и/или некоторые из их адвокатов удалялись из зала суда в\nряде случаев за то, что они перебивали председательствующего судью или\nсекретаря суда, обращались к городскому суду, используя непристойную\nбрань, и за другое несдержанное поведение…При таких обстоятельствах,\nудаление заявителей из зада суда было необходимым для поддержания\nпорядка в зале суда, и не умаляло общую справедливость разбирательства\nпо делу заявителей, которых в их отсутствие представляли их адвокаты\n(пункт 143 постановления). \nЧто   касается   жалобы   на   закрытость   разбирательства,\nпроводившегося в следственном изоляторе, то Европейский Суд отметил,\nчто «…предоставленные…материалы по делу убедительно доказывают,\nчто, несмотря на то, что судебное разбирательство было перенесено в\nследственный изолятор, оно не было закрытым для общественности (пункт\n144 постановления). \nПостановление Европейского Суда по жалобе № 24849/05   « Сергей\nЗайцев против России »   (вынесено и вступило в силу 20 сентября 2016 г.),\nкоторым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите\nправ человека и основных свобод в связи с проведением областным судом\nзакрытого заседания по уголовному делу заявителя. \nОдновременно   отклонены   как   явно   необоснованные   жалобы\nзаявителя на чрезмерную продолжительность судебного разбирательства\nпо его делу, на нарушение принципа презумпции невиновности и иных\nправ заявителя в ходе процесса, а также исключена из списка подлежащих\nрассмотрению дел жалоба заявителя на несоблюдение пункта 3 статьи 5\nКонвенции в связи с чрезмерно длительным содержанием его под стражей\nввиду   урегулирования   властями   данного   вопроса   односторонней\nдекларацией. \nЗаявитель   жаловался   на   непроведение   публичного   судебного\nразбирательства по его уголовному делу в нарушение пункта 1 статьи 6\nКонвенции. \nЕвропейский Суд отметил, что «…решение суда о рассмотрении дела\nв   закрытом   судебном   заседании   является   нарушением   справедливого\nбаланса   между   правом   заявителя   на   проведение   публичного \n\n154 \nразбирательства по уголовному делу, с одной стороны, и иными важными\nинтересами, с другой стороны» (пункт 29 постановления). \nСуд   установил,   что   «…[областной]   суд   не   изложил   каких-либо\nпричин в обоснование принятого решения о рассмотрении дела в закрытом\nсудебном   заседании…. В   качестве   единственного   основания   для\nрассмотрения дела в закрытом судебном заседании Власти сослались на\nнеобходимость обеспечения безопасности… [П]роблемы с обеспечением\nбезопасности характерны для многих разбирательств по уголовным делам,\nоднако   случаи,   когда   одно   лишь   наличие   таких   проблем   является\nоснованием для рассмотрения дела в закрытом судебном заседании, тем не\nменее, весьма редки… [Н]ациональные судебные органы были обязаны\nобеспечить охрану и безопасность людей, присутствовавших в зале суда…\n[С]оответствующие меры должны применяться с учетом обстоятельств\nконкретного дела и соответствовать принципу необходимости. Органам\nсудебной   власти   следует   тщательным   образом   рассматривать   любые\nвозможные   альтернативные   меры,   которые   могут   использоваться   для\nобеспечения охраны и безопасности в зале суда и отдавать предпочтение\nтем   из   них,   которые   представляются   менее   строгими   в   контексте\nдостижения одной и той же цели. Более того, если суд первой инстанции\nдействительно принял во внимание определенную информацию, такую\nинформацию следовало представить сторонам, в частности, заявителю,\nчтобы обеспечить открытое обсуждение этого вопроса. Вместе с тем,\nсудом   первой   инстанции   указанные   действия   предприняты   не   были»\n(пункты 30-31 постановления). \nЕвропейский Суд пришел к выводу, что имело место нарушение\nпункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с проведением закрытого слушания\nпо делу заявителя. \nЗаявитель также жаловался на то, что его заключение под стражу во\nвремя   предварительного   следствия   и   судебного   разбирательства   в\nотсутствие значительных и достаточных оснований являлось нарушением\nпункта 3 статьи 5 Конвенции. \nВласти   подтвердили,   что   содержание   заявителя   под   стражей\nявлялось нарушением пункта 3 статьи 5 Конвенции и указали на свою\nготовность выплатить заявителю справедливую денежную компенсацию\n(пункт 14 постановления). \nЕвропейский   Суд   остался   удовлетворен   тем,   что   сумма\nпредложенной   компенсации   соответствовала   суммам,   присужденным   в\nподобных делах (пункт 21 постановления). \nСуд посчитал целесообразным исключить данную часть жалобы из\nсписка дел, подлежащих рассмотрению, в соответствии с подпунктом «c»\nпункта 1 статьи 37 Конвенции. \n\n155 \nСм. также приведенные выше Соображения Комитета по правам\nчеловека по делу   Жахангир Базаров против Кыргызстана   и по делу \nВячеслав Бережной против Российской Федерации . \nВыдача лица для уголовного преследования или исполнения\nприговора \nПостановление   Европейского   Суда   по   жалобе   №   58923/14 \n« Холмуродов против России »   (вынесено 1 марта 2016 г., вступило в силу\n4 июля 2016 г.), которым установлено, что исполнение решения УФМС\nРоссии   о   депортации   заявителя   либо   его   иное   принудительное\nперемещение   в   Республику   Узбекистан   (в   порядке   экстрадиции,\nдепортации или иным способом) будет являться нарушением статьи 3\nКонвенции. \nНаряду с этим установлено нарушение статьи 13 Конвенции в связи с\nотсутствием   у   заявителя   эффективных   средств   правовой   защиты   от\nвыявленных нарушений. \nЗаявитель   жаловался   на   то,   что   отправка   его   в   родную   страну,\nУзбекистан, подвергла   бы   его   обращению, противоречащему статье   3\nКонвенции,   по   причине   обвинений   в   уголовных   правонарушениях,\nвынесенных в его отношении в этом государстве \nЕвропейский Суд указал на то, что «…что лица, обвиняемые в\nУзбекистане в правонарушениях политического и религиозного характера,\nпринадлежат к уязвимой группе, систематически подвергаемой практике\nжестокого   обращения   в   указанной   стране…   [Т]акже,   если   лицо,\nподлежащее выдворению или экстрадиции в эту страну, может доказать\nпринадлежность   к   такой   группе,   он   может   не   доказывать   наличие\nдополнительных особых отличительных признаков, которые выделяли бы\nлично   его,   чтобы   доказать,   что   лично   он   подвергался   и   продолжает\nподвергаться опасности» (пункт 64 постановления). \nВ настоящем деле Суд установил, что «…заявитель обвиняется в\nУзбекистане,   в   числе   прочего,   в   посягательстве   на   конституционный\nстрой,   изготовлении   и   разглашении   материалов,   посягающих   на\nобщественную безопасность и общественный порядок, а также в создании\nи   управлении   экстремистскими   религиозными   организациями,\nсепаратистскими,   фундаменталистскими   и   другими   запрещенными\nорганизациями и в участии в таких организациях… [Э]ти обвинения носят,\nбез   сомнения,   политический   и   религиозный   характер, что   причисляет\nзаявителя   к   группе   особенно   уязвимых   лиц,   подверженных   риску\nжестокого обращения в случае возвращения в Узбекистан» (пункт 65\nпостановления). \n\n156 \nЕвропейский Суд отметил, что «…дипломатические заверения 60   сами\nпо себе не являются достаточными. Необходимо, чтобы эти заверения\nпредоставляли в своем практическом применении достаточную гарантию,\nчто   заявитель   действительно   будет   защищен   от   риска   применения\nжестокого   обращения…   [З]аверения,   данные   органами   власти\nУзбекистана, не предусматривали дипломатических или основанных на\nучастии   наблюдателей   механизмов,   которые   позволяли   бы   обеспечить\nобъективный контроль за их соблюдением» (пункт 66 постановления). \nСуд   подчеркнул,   что   «…одного   только   существования\nвнутригосударственных норм и ратификации международных соглашений,\nгарантирующих уважение основных прав человека, недостаточно, чтобы\nобеспечить   соответствующую   защиту   от   риска   жестокого   обраще","offset":400000,"totalCharacters":431994,"nextOffset":420000,"status":"ready"}