{"ok":true,"document":{"id":"review_8ea61d018baae25674961dbd7c3c2b7ce0fdfe74d008c27900d0af67ea46911c","title":"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016)","date":"20.12.2016","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_reviews","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/upload/iblock/104/104e0e8a106f627f215d329c126ee7a7.pdf","textAvailable":true,"ocr":"embedded","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"legacy","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"embedded","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/review_8ea61d018baae25674961dbd7c3c2b7ce0fdfe74d008c27900d0af67ea46911c","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_8ea61d018baae25674961dbd7c3c2b7ce0fdfe74d008c27900d0af67ea46911c","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_8ea61d018baae25674961dbd7c3c2b7ce0fdfe74d008c27900d0af67ea46911c/file"},"text":"вые   требования   к\nответчикам и не указав их почтовые адреса. В замечаниях сторон нет\nникаких   свидетельств   того,   что   заявитель   устранил   или   попытался\nустранить указанные недостатки, несмотря на то, что российские суды\nпредоставили\nему   такую   возможность…,   и,   таким   образом,   заявитель   не   выполнил\nсвоего   обязательства   оценить   степень   защиты   его   прав   национальной\nправовой системы…[В] рассматриваемом деле отсутствие результата не\nможет   быть   истолковано   как   доказательство   недоступности   или\nнеэффективности данного средства правовой защиты» (п. 43 решения). \nСуд подчеркнул, что «…указанное властями внутригосударственное\nсредство правовой защиты 1   имеет четкие правовые основания в рамках\nвнутригосударственного права и является достаточно неизменным с точки\nзрения законодательства и процессуальных норм…[Ч]етким основанием\nдля указанного властями средства правовой защиты является статья 1069\nГражданского кодекса. Положения данной статьи с достаточной степенью\nопределенности предусматривают перечень прав на возмещение ущерба\n(ущерба, причиненного в результате действий, бездействия или законных\nактов органов государственной власти или их должностными лицами),\nсоответствующую   компенсацию   (возмещение   ущерба),   основания   для\nполучения компенсации (незаконность актов, действий или бездействия), а\nтакже перечень государственных учреждений, ответственных за выплату\nкомпенсаций (Федеральное казначейство или его областные или местные\nуправления).   Более   того,   общие   положения   статьи   1064   части   1\nГражданского   кодекса   указывают   на обязательное   полное   возмещение\nсоответствующего   ущерба.   Часть   2   статьи   1064   и   статья   1069\nГражданского кодекса в совокупности определяют распределение бремени\nдоказательства, при котором истец должен доказать незаконность действия\n(бездействия), а ответчик – отсутствие своей вины» (п. 44 решения). \nЕвропейский   Суд   пришел   к   выводу   о   том,   что   «…статья   1069\nпредставляет   собой   средство   правовой   защиты,   которое   является\nдостаточным   для   возмещения   ущерба   в   отношении   соответствующих\nжалоб, и что в свете существующей российской судебной практики данное\nсредство   правовой   защиты   может   обеспечить   разумные   шансы   на\nблагоприятный   результат…[В]   своих   замечаниях   власти   указали   ряд \n1   Возможность подачи гражданского иска о возмещении ущерба в соответствии со\nстатьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации. \n\n151 \nсоответствующих примеров из российской судебной практики по делам\nфизических и юридических лиц, которые прибегли к статье 1069 как\nсредству   правовой   защиты   в   российских   судах   общей   юрисдикции   и\nарбитражных судах. Заявитель в своих замечаниях оспорил наличие такой\nсудебной   практики,   однако   не   представил   никаких   доказательств\nобратного. Соответственно, Европейский Суд приходит к выводу о том,\nчто позиция властей в достаточной степени основана на соответствующей\nсудебной   практике   на   национальном   уровне…[Д]оступность   и\nэффективность статьи 1069 подтверждается авторитетным толкованием\nКонституционным   Судом   соответствующих   положений   национального\nзаконодательства,   а   также   рекомендациями,   судов   высшей   инстанции\nроссийской   судебной   системы…   [В]ласти   в   своем   заявлении   о\nнеисчерпании   средств   правовой   защиты   представили   доказательство\nналичия   доступного   и   эффективного   внутригосударственного   средства\nправовой защиты (гражданский иск о возмещении ущерба, поданный в\nсоответствии   со   статьей   1069   Гражданского   кодекса)   в   отношении\nпредполагаемого отказа российских властей помочь заявителю добиться\nисполнения   судебного   решения,   вынесенного   против   частного   лица»\n(пп. 45-48 решения). \nВ отношении вопроса об использовании заявителем доступного и\nэффективного внутригосударственного средства правовой защиты, Суд\nзаключил, что «…в настоящем деле два разных гражданских процесса\nпреследовали совершенно разные цели – признание действий судебного\nпристава-исполнителя   неправомерными   и   получение   денежного\nвозмещения ущерба соответственно. Если бы заявителю было отказано в\nудовлетворении иска о признании, его шансы на получение денежной\nкомпенсации   существенно   снизились   бы,   однако   в   настоящем   деле\nрайонный   суд,   напротив,   своим   определением   признал   незаконность\nбездействия судебного пристава на основании принципа   res judicata   в\nотношении иска по статье 1069…[З]аявитель не исчерпал доступные и\nэффективные   внутригосударственные   средства   правовой   защиты   в\nотношении своей жалобы на нарушение статьи 6 Конвенции в связи с\nпредполагаемым   отказом   российских   властей   помочь   ему   добиться\nисполнения   судебного   решения,   вынесенного   против   частного   лица.\nСледовательно данная жалоба должна быть признана неприемлемой в\nсоответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции» (пп. 51-52 решения). \nВ отношении жалоб заявителя на отказ в доступе к правосудию,\nЕвропейский   Суд   отметил,   что   «…действие   пункта   1   статьи   6\nраспространяется на «разногласия» (споры) по вопросам «гражданских\nправ», которые могут считаться, по крайней мере, на спорных основаниях,\nпризнанными в рамках национального права в независимости от того,\nзащищены ли они также и в рамках Конвенции» (п. 54 решения). \nСуд   установил,   что   «…[и]з   положений   Гражданского   кодекса   и\nГражданского   процессуального   кодекса   следует,   что   российская \n\n152 \nзаконодательная система предусматривает законные основания для подачи\nиска о возмещении ущерба, причиненного физическому лицу в результате\nнезаконных   действий   или   бездействия   национальных   органов\nгосударственной власти или их должностными лицами, в том числе судами\nи судьями. Данный вывод подтверждается толкованием Конституционным\nСудом   положений,   касающихся   возмещения   вреда,   причиненного   в\nрезультате незаконных действий или бездействия судей или судов» (п. 56\nрешения). \nСуд   также   указал,   что   «…[в]   настоящем   деле   нет   никаких\nдоказательств   того,   что   действия   судьи   по   отказу   в   применении\nобеспечительных мер, которых добивался заявитель, выходили за пределы\nего   полномочий   или   были   незаконны.   Напротив,   отказ   может\nрассматриваться   как   разумное   осуществление   судьей   своего   права\nусмотрения,   характерного   для   осуществления   правосудия   и\nсоответствующего   применимым   положениям   национального\nзаконодательства…   [Д]анный   подход   российского   законодательства\nсоответствует   требованиям   статьи   6   Конвенции   о   независимом   и\nбеспристрастном   суде.   Юридическая   независимость   не   предполагает\nналичие иммунитета к вынесению неверных решений, однако требует от\nсудьи   принятия   решений   в   соответствии   с   имеющимися   у   него\nсведениями, собственными убеждением, разумными соображениями и без\nопасений быть наказанным. Возможность подачи гражданского иска о\nвозмещении вреда, причиненного в результате законного и обоснованного\nопределения по вопросу применения обеспечительных мер, неизбежно\nпривела бы к ограничению усмотрения судьи. Надлежащим средством\nправовой   защиты   для   стороны   производства   является   стандартный\nмеханизм обжалования. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что\nзаявитель   не   обжаловал   соответствующее   определение   суда…даже\nнесмотря на то, что в соответствии с российским процессуальным правом\nу него такая возможность была» (п.п. 58-59 решения). \nЕвропейский Суд подчеркнул, что «…гражданский иск заявителя к\nСудебному департаменту является ничем иным, как попыткой обойти\nстандартную   процедуру   исполнения   решения   суда   и   соответственно\nпривлечь государство к ответственности за долги частного лица. В рамках\nуказанного   производства   заявитель   явно   добивался   взыскания\nприсужденной ему судом компенсации; однако исполнения решения он\nдобивался не от должника, который отказался выплачивать компенсацию,\nа от судьи, который посчитал применение ограничений до окончательного\nопределения гражданских прав необоснованным…[Г]ражданский иск имел\nопосредованное отношение к фактически желаемому результату и, таким\nобразом, не может считаться действительно существующим серьезным\nспором» (п. 60 решения). \nЕвропейский   Суд   пришел   к   выводу   о   том,   что   «…требование\nзаявителя   о   возбуждении   гражданского   производства   по   вопросу \n\n153 \nвозмещения   ущерба,   предположительно   причиненного   в   результате\nзаконного   отказа   судьи   применить   обеспечительные   меры,   не\nсоответствует стандартам Конвенции о действительно существующем и\nсерьезном   споре   по   вопросу   гражданских   прав…[Ж]алоба   на   отказ   в\nдоступе к правосудию в рамках данного производства не соответствует \nratione materiae   положениям статьи 6 Конвенции и должна быть признана\nнеприемлемой   в   соответствии   с   подпунктом   «а»   пункта   3   статьи   35\nКонвенции» (п. 61 решения). \nВ   Верховный   Суд   Российской   Федерации   также   поступило\nпостановление по жалобе №   2686/06   « Калугина   против Российской\nФедерации »   (вынесено   21   июня   2016   г.),   содержащее   констатацию\nнарушения Российской Федерацией положений пункта 1 статьи 6 и/или\nстатьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части неисполнения судебных\nпостановлений. \nВ сфере рассмотрения дел об административных правонарушениях \nПраво на юридическую помощь защитника \nПостановление Европейского Суда по правам человека по жалобе\n№ 46998/08   « Михайлова   против   Российской   Федерации »   (вынесено\n19 ноября 2015 г., вступило в силу 2 мая 2016 г.). \nЗаявитель жаловалась на нарушение статьи 6 Конвенции в связи с\nнепредоставлением   ей   бесплатной   юридической   помощи   в   ходе\nпроизводства по ее делу об административном правонарушении. \nЕвропейский Суд напомнил, что «…не будучи абсолютным, право\nкаждого   обвиняемого   в   совершении   уголовного   преступления   на\nэффективную защиту посредством адвоката, назначенного властями, если\nэто   необходимо,   является   одной   из   основ   справедливого   судебного\nразбирательства» (п. 77 постановления). \n«Право   на   получение   бесплатной   юридической   помощи,\nпредусмотренное подпунктом «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции, может\nбыть реализовано при условии соблюдения двух условий. Во-первых, у\nзаявителя должно быть недостаточно средств для оплаты юридических\nуслуг. Во-вторых, предоставление юридической помощи осуществляется в\nинтересах правосудия» (п. 78 постановления). \nПо   мнению   Европейского   Суда   «…[д]ля   установления\nнеобходимости   предоставления   юридической   помощи   в   интересах\nправосудия   в   рамках   внутригосударственного   производства,   Суд\nпринимает   во   внимание   несколько   факторов.   Для   этого   необходимо\nрассмотреть   совокупность   обстоятельств   дела,   в   том   числе   с   учетом\nсерьезности правонарушения, степени суровости возможного наказания, \n\n154 \nстепень   сложности   дела   и   личную   ситуацию   заявителя»   (п.   79\nпостановления). \nЕвропейский Суд постановил, что «…в случае возможного лишения\nсвободы интересы правосудия, как правило, требуют   услуг судебного\nпредставительства,   причем   если   обвиняемый   не   в   состоянии\nсамостоятельно их оплатить, они должны быть предоставлены за счет\nбюджетных средств…Однако Конвенция не предусматривает какого-либо\nпорога   продолжительности   такого   лишения   свободы.   При   этом\nизложенное   выше   не   означает,   что   бюджетные   средства   не   должны\nпредоставляться для обеспечения судебного представительства в делах, не\nкасающихся возможного лишения свободы» (п. 82 постановления). \n«…предоставление государством юридической помощи в делах, не\nотносящихся   к   уголовному   праву,   может   быть   обязательным   в\nсоответствии   с   пунктом   1   статьи   6   в   случае,   если   ее   отсутствие\nпрепятствует эффективной реализации права на обращение в суд» (п. 84\nпостановления). \nПривлечение заявителя к ответственности по статье 19.3 Кодекса\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях \nСуд   отметил,   что   «…заявителю   было   предъявлено   обвинение   в\nодном   эпизоде   неповиновения   распоряжению   сотрудников   полиции.\nМожно утверждать, что предъявление такого обвинения требовало, в том\nчисле, проверки законности распоряжения сотрудника полиции (с учетом\nдругих законодательных актов, таких как Закон «О собраниях» и Закон «О\nполиции»), либо правового заключения по вопросу реализации заявителем\nсвоего права на свободу собраний и выражение мнения…. Суд согласен с\nтем, что утверждения заявителя, представленные в национальных судах,\nбыли содержательными, однако для разрешения вопроса о предоставлении\nюридической помощи этого недостаточно. В любом случае, знание или\nнезнание заявителем юриспруденции не имело и не могло иметь значения,\nпоскольку   законодательством   исключалась   какая-либо   возможность\nпредоставления   юридической   помощи.   Что   касается   личной   ситуации\nзаявителя, то Суд отмечает, что заявитель была пенсионером и не имела\nюридического   или   другого   соответствующего   образования»   (п.   91\nпостановления). \nСуд пришел к выводу о том, что «…наказание было в достаточной\nмере   суровым   для   того,   чтобы   прийти   к   выводу   о   необходимости\nпредоставления   заявителю   бесплатной   правовой   помощи «в   интересах\nправосудия»» (п. 92 постановления). \nСуд напомнил, что «…подпункт «с» пункта 3 статьи 6 предоставляет\nВысоким Договаривающимся Сторонам выбор средств для обеспечения\nсоблюдения права на получение юридической помощи в своих судебных\nсистемах, задача Суда – лишь определить, соответствует ли выбранный\nими   способ   требованиям   справедливого   разбирательства….Однако \n\n155 \nзаявитель была лишена как возможности воспользоваться юридической\nпомощью во время судебных разбирательств, так и возможности получить\nюридическую помощь другим способом, например, в виде юридической\nконсультации либо помощи/представительства до судебного слушания или\nво время составления апелляционной жалобы, либо всего перечисленного\nвместе взятого…И, наконец, вопрос о том, могло ли апелляционное или\nлюбое   дальнейшее   производство   по   делу   рассматриваться   в   качестве\nсредства правовой защиты в отношении непредоставления юридической\nпомощи с учетом сферы действия пересмотра и практических механизмов\nего реализации, не стоит…В действительности, в рамках этих производств\nбесплатная юридическая помощь тоже не была предусмотрена» (п. 94\nпостановления). \nСуд установил наличие нарушенияпункта 1 и подпункта «с» пункта 3\nстатьи 6 Конвенции (п. 95 постановления). \nПривлечение заявителя к ответственности по статье 20.2 Кодекса\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях \n«Что   касается   степени   суровости   предусмотренного   законом\nнаказания,   то   Суд   отмечает,   что   во   время   рассматриваемых   событий\nединственным предусмотренным наказанием было наложение штрафа в\nразмере 1 000 рублей (28 евро), что   является относительно небольшой\nсуммой   даже   применительно   к   национальным   условиям»   (п.   96\nпостановления). \nЕвропейский Суд обратил внимание на то, что «…дело касалось\nодного эпизода, в отношении которого были определены достаточно ясные\nправовые признаки, в том числе состав правонарушения. В то же время\nСуд   отмечает,   что   при   предъявлении   обвинений   необходимо   было\nустановить применимые нормы и действия, в отношении которых статьей\n20.2 КоАП 2   предусмотрено наказание, а также оценить их с учетом и на\nосновании   других   законодательных   актов,   таких   как   Закон\n«О собраниях»…, и, в конечном итоге, с учетом правовых соображений\nотносительно реализации обвиняемой своего права на свободу собраний\nи/или свободу выражения мнения…Вполне возможно, что эта задача могла\nпомочь определить степень сложности дела, для чего у заявителя не было\nнеобходимых   знаний   или   юридического   образования»   (п.   97\nпостановления). \nСуд подчеркнул, что «…производство в отношении заявителя было\nнепосредственно   связано   с   реализацией   ее   основных   свобод,\nгарантированных статьями 10 и 11 Конвенции. Соответственно нельзя\nутверждать, что заявитель рисковал немногим» (п. 99 постановления). \nСуд установил, что «…заявитель была лишена как возможности\nвоспользоваться   юридической   помощью   во   время   судебных \n2   Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. \n\n156 \nразбирательств,   так   и   возможности   получить   юридическую   помощь\nдругим   способом,   например,   в   виде   юридической   консультации   либо\nпомощи/представительства   до   судебного   слушания   или   во   время\nсоставления апелляционной жалобы, либо всего перечисленного вместе\nвзятого» (п. 100 постановления). \nСуд   указал,   что   «…в   целях   соблюдения   требований   статьи   6\nКонвенции, при рассмотрении вопроса о юридической помощи следует в\nпервую   очередь   провести   на   национальном   уровне   оценку\nсоответствующих фактических обстоятельств и правовых признаков (такие\nкак   проверка   имущественного   положения   и   «интересы   правосудия»),\nособенно   в   случаях,   аналогичных   настоящему   делу,   где   в   ходе\nнационального производства затрагиваются основные права и свободы,\nгарантированное   Конвенцией.   Однако   в   силу   положений   российского\nзаконодательства, такая оценка на национальному уровне не проводилась»\n(п. 101 постановления). \nС учетом исследованных обстоятельств Суд пришел к выводу, что\n«…интересы правосудия» в конкретных обстоятельствах настоящего дела\nтребовали   предоставления   бесплатной   юридической   помощи.\nСледовательно, имело место нарушение пункта 1 и подпункта «с» пункта 3\nстатьи 6 Конвенции» (п. 102 постановления). \nАдминистративное выдворение \nПостановление Европейского Суда по правам человека по жалобам\n№ 40081/14, 40088/14 и 40127/14 « Л.М. и другие против Российской\nФедерации » (вынесено 15 октября 2015 г., вступило в силу 14 марта\n2016 г.). \nЗаявители в частности утверждали, что их возвращение в Сирию\nнарушит их права, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции, и что их\nсодержание   в   специальном   учреждении   временного   содержания\nиностранных граждан (далее – специальное учреждение, центр временного\nсодержания   иностранных   граждан)   в   России   нарушало   статьи   3   и   5\nКонвенции. \nЕвропейский   Суд   отметил,   что   «…внутригосударственные   суды\nограничились   установлением   того,   что   нахождение   заявителей   на\nтерритории России является незаконным… [Р]айонный суд и… областной\nсуд   не   стали   подробно   рассматривать   угрозы,   на   которые   ссылались\nзаявители,   и   множество   международных   и   национальных   источников,\nописывающих   текущую   ситуацию   в   Сирии…[В]виду   абсолютного\nхарактера   статьи   3   невозможно   сравнить   наличие   угрозы   жестокого\nобращения и оснований для выдворения…Подход судов в настоящем деле\nвызывает особое сожаление, поскольку в стране существует практика,\nсогласно которой внутригосударственные суды, в том числе Верховный\n[С]уд   [Российской   Федерации],   при   рассмотрении   административных \n\n157 \nправонарушений   в   области   иммиграции   принимают   во   внимание   и\nпридают   существенное   значение   аргументам   истцов   о   существовании\nсерьезной угрозы жестокого обращения. В результате постановление о\nвыдворении может быть отменено» (п. 115 постановления). \nЕвропейский Суд обратил внимание на то, что «…общая ситуация\nнасилия, как правило, сама по себе не приводит к нарушению статьи 3 в\nслучае выдворения...; однако он никогда не исключает вероятность того,\nчто общая ситуация   насилия   в стране   назначения является настолько\nнапряженной,   что   создает   реальную   опасность   того,   что   выдворение\nзаявителя   в   эту   страну   обязательно   повлечет   нарушение   статьи   3\nКонвенции. Тем не менее, Суд принимает такой подход только в самых\nтяжелых   случаях   общего   насилия,   где   существует   реаль","offset":400000,"totalCharacters":513600,"nextOffset":420000,"status":"ready"}