{"ok":true,"document":{"id":"review_91a082242738f5d17d3485ca8a1e794956d6dd998ee0ed56c42b7829474c69ef","title":"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017)","date":"27.12.2017","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_reviews","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/upload/iblock/656/656ae5ef01fb8941c72b692bbf5ce17b.pdf","textAvailable":true,"ocr":"embedded","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"legacy","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"embedded","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/review_91a082242738f5d17d3485ca8a1e794956d6dd998ee0ed56c42b7829474c69ef","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_91a082242738f5d17d3485ca8a1e794956d6dd998ee0ed56c42b7829474c69ef","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_91a082242738f5d17d3485ca8a1e794956d6dd998ee0ed56c42b7829474c69ef/file"},"text":"я   подобных   преступлений   в\nзначительной степени способствует увековечению в обществе культуры\nодобрения самых экстремальных форм насилия в отношении женщин,\nблагодаря чему совершение подобных актов не прекращается (пункт 9.5\nМнения). \nОценка Комитетом фактических обстоятельств дела : Комитет\nнапоминает, что в его заключительных замечаниях по Мексике отмечалось\nследующее 17 :   …   [С]татья   21   Общего   закона   об   обеспечении   доступа\nженщин к жизни без насилия определяет феминицид как крайнюю форму\nнасилия в отношении женщин и как продукт нарушения их прав человека\nкак в общественной, так и в личной жизни, в основе которого лежит\nкомплекс женоненавистнических моделей поведения и который может\nпорождать социальную безнаказанность и безнаказанность государства и\nявляться причиной убийства женщин или других форм насильственного\nлишения   их   жизни.   Тем   не   менее   он   обеспокоен   неадекватностью \n16   Общая рекомендация № 19 (1992) Комитета, касающаяся насилия в отношении\nженщин, пункты 6, 7 и 9. \n17   CEDAW/C/MEX/CO/7-8,   Заключительные   замечания   по   сводному,   седьмому   и\nвосьмому, периодическому докладу Мексики, 7 августа 2012 г. \n\n150 \nопределений преступления феминицида в местных уголовных кодексах, а\nтакже   различиями   между   этими   определениями.   Он   выражает   свою\nглубокую тревогу по поводу большого и все увеличивающегося числа\nслучаев   феминицида   в   нескольких   штатах,   таких   как   Веракрус,\nГуанахуато, Кинтана-Роо, Мехико, Нуэво-Леон, Оахака, Пуэбла, Халиско и\nЧьяпас, а также в городах Мехико и Сьюдад-Хуарес. Он также обеспокоен\nнеадекватностью процедур регистрации и документального оформления\nубийств женщин, что подрывает надлежащее проведение расследований по\nделам, а также не позволяет оперативно уведомлять семьи об убийствах и\nпроводить более полную и надежную оценку феминицида. \nКомитет также обеспокоен: … c) незначительным числом случаев\nнасилия   в   отношении   женщин,   о   которых   информируются   власти,\nпоскольку женщины боятся возмездия и не доверяют властям; отсутствием\nстандартных протоколов расследования и преследования в рамках дел,\nсвязанных с насилием в отношении женщин, что негативно сказывается на\nправах жертв в плане доступа к правосудию и является причиной того, что\nв контексте большого числа дел виновные остаются безнаказанными, как\nбыло отмечено Межамериканским судом по правам человека в связи с\nделом   « Кампо   Алгодонеро »   (« Хлопковое   поле »);   d)   хронической\nбезнаказанностью,   обусловленной   тем,   как   проводятся   расследования,\nосуществляется преследование и наказываются те, кто повинен в актах\nнасилия в отношении женщин, во всей стране (пункт 9.2 Мнения). \nКомитет отмечает, что после даты оправдания лица, изначально\nподозреваемого в убийстве Пилар Аргуэльо Трухильо, власти государства-\nучастника, как представляется, не предприняли никаких действий для\nвыяснения   обстоятельств   преступления   и   установления   виновного,\nнапример не взяли в разработку новые направления расследования (пункт\n9.3 Мнения). \nПризнавая,   что   обязательство   государства   расследовать\nпреступления   является   обязательством   в   отношении   средства,   а   не\nрезультата, Комитет считает, что в рассматриваемом случае государство-\nучастник не продемонстрировало, что   им сделано   все возможное для\nвыполнения   своих   обязательств   по   Конвенции   в   плане   расследования\nпреступления, привлечения виновного или виновных к суду и назначения\nнадлежащего уголовного наказания. Государство не смогло доказать, что в\nсоответствии   с   пунктами b)   и c)   статьи 2   и   статьей 5   в   сочетании   со\nстатьей 1 Конвенции оно приняло необходимые меры для того, чтобы\nдействовать с должной осмотрительностью, имея целью гарантировать\nпроведение расследования и судебного разбирательства, и это привело к\nтому, что преступление остается безнаказанным, а авторы стали жертвами\nотказа в правосудии (пункт 9.6 Мнения). \n\n151 \nВыводы Комитета:   представленные факты…свидетельствуют о\nнарушении   прав   Пилар   Аргуэльо   Трухильо   в   соответствии   с\nпунктами b)   и   с)   статьи 2   и   статьей 5   в   сочетании   со   статьей 1\nКонвенции (пункт 9.6 Мнения). \nПрактика Европейского Суда по правам человека \nПостановление Европейского Суда п о   жалобе №41858/08   «Идалов\nпротив России (№2)»   (вынесено 13 декабря 2016 г., вступило в силу 13\nмарта 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции в\nсвязи с жестоким обращением с   Идаловым Т.С.-М.   (далее – заявитель) в\nотделении полиции, следственном изоляторе, исправительной колонии и\nнеобеспечением эффективного расследования по данным фактам, а также в\nсвязи с необеспечением заявителю надлежащих условий содержания под\nстражей и транспортировки. \nУстановлено также нарушение пунктов 1 и 3 статьи 5 Конвенции —\nв   связи   с   незаконным   задержанием   и   последующим   содержанием\nзаявителя в отделении полиции, а также незаконным и необоснованно\nдлительным содержанием заявителя под стражей. \nЗаявитель жаловался, ссылаясь на статьи 3 и 13 Конвенции что он\nнесколько раз подвергался жестокому обращению во время содержания\nпод   стражей,   и   что   расследование   в   ответ   на   его   жалобы   не   было\nэффективным. \nЕвропейский   Суд   отметил,   что   «заявитель   представил   четкое\nописание   событий   в   отношении   предполагаемых   случаев   жестокого\nобращения во время содержания под стражей. Его версия событий не\nпротиворечила   представленным   сторонами   доказательствам.   Заявитель\nполучил множественные повреждения, и его утверждения о   жестоком\nобращении   с   заключенными   были   достаточно   весомыми   для   начала\nвластями официальной проверки в каждом отдельном случае» (пункт 86\nпостановления). \nСуд подчеркнул, что «Власти… сообщили Суду лишь о том, что\nрасследование   в   отношении   утверждений   заявителя   продолжается.\nНикаких документов или дополнительной информации представлено не\nбыло» (пункт 88 постановления). \nЕвропейский Суд заключил, что «[в] свете медицинских документов,\nнаходящихся в его распоряжении… травмы, нанесенные заявителю, были\nдостаточно серьезными, чтобы представлять собой жестокое обращение по\nсмыслу статьи 3» (пункт 89 постановления). \nВ   отношении   эффективности   расследования   Суд   отметил,   что\n«расследование   по   каждому   инциденту,   связанному   с   жестоким\nобращением, на которое подал жалобу заявитель, все еще находится на\nрассмотрении, продолжительность расследования составляет от четырех\nдо семи лет… [В]ласти не выполнили свое обязательство по проведению \n\n152 \nэффективного   расследования   утверждений   заявителя   о   жестоком\nобращении, как того требует статья 3 Конвенции… Соответственно, имело\nместо нарушение статьи 3 Конвенции в части ее процедурного аспекта»\n(пункты 94-95 постановления). \nЗаявитель также жаловался, ссылаясь на статью 3 и 13 Конвенции, на\nусловия его содержания под стражей и транспортировки. \nВ   отношении   условий   содержания   заявителя   под   стражей   в\nизоляторе   временного   содержания   и   следственном   изоляторе,   Суд\nустановил,   что   он   содержался в   переполненных   камерах   и пришел   к\nвыводу,   что   «заявитель   подвергался   бесчеловечному   и   унижающему\nдостоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции» (пункт 109\nпостановления). \nВ   отношении   условий   транспортировки   заявителя,   Суд   также\nустановил нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 112 постановления). \nОдновременно   Суд   пришел   к   выводу,   что   «заявитель   не   имел\nэффективного средства правовой защиты, позволяющего ему жаловаться\nна   условия   его   содержания   под   стражей   и   транспортировки.\nСоответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции» (пункт 115\nпостановления). \nЗаявитель также жаловался на то, что его арест и последующее\nсодержание под стражей противоречат положениям статьи 5 Конвенции. \nЕвропейский Суд установил, что «заявитель был задержан в ходе\nпроведения специальной операции областным отделом полиции по борьбе\nс   организованной   преступностью,   как   установлено   национальными\nсудебными   органами.   Операция   была   направлена   на   заявителя,   в\nчастности,   как   лицо,   подозреваемое   в   вымогательстве   денег…   После\nареста,   специализированное   полицейское   подразделение   выдвинуло\nобвинения   и   содержало   заявителя   под   стражей   [в   связи   с]\nадминистративн[ым]   правонарушении[ем]   (несоблюдение   законного\nраспоряжения полиции)» (пункт 123 постановления). \nСуд подчеркнул, что «[х]отя арест и последующее содержание под\nстражей   за   несоблюдение   приказа   полиции   обычно   подпадают   под\nдействие   подпункта «b»   пункта 1   статьи 5   Конвенции…заявитель   был\nлишен свободы для целей его представления перед компетентным органом\nпо подозрению в совершении преступления, а именно вымогательства.\nТаким образом, его лишение свободы с 16 по 17 июля 2008 г. подпадает\nпод действие подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Даже принимая\nв установленном порядке тот факт, что в ходе специальной операции\nзаявитель действительно отказался представить сотрудникам полиции свой\nдокумент,   удостоверяющий   личность,   оказывал   сопротивление   при\nзадержании   и   пытался   скрыться,   решение   властей   о   рассмотрении\nповедения заявителя как административного правонарушения не могло…\nосвободить   сотрудников   полиции   от   необходимости   соблюдения \n\n153 \nпроцессуальных гарантий, связанных с фактическим статусом заявителя в\nкачестве   подозреваемого   в   совершении   преступления»   (пункт   126\nпостановления). \nЕвропейский Суд отметил, что «сразу после ареста заявитель был\nподвергнут обыску, а полиция обнаружила у него героин. Тем не менее,\nзаявитель оставался под стражей по административным обвинениям еще\nна   следующий   день   до   того,   как   против   него   было   возбуждено\nсоответствующее   уголовное   дело.   Обвинения   в   вымогательстве\nпредъявлено не было» (пункт 127 постановления). \nСуд подчеркнул, что «ситуация в данном случае создает сильное\nподозрение, что полиция использовала административное задержание для\nобеспечения наличия заявителя в качестве подозреваемого в совершении\nпреступления, но сделала это без защиты его процессуальных прав, в\nчастности, права на юридическую помощь» (пункт 128 постановления). \nЕвропейский   Суд   отметил,   что   «такое   поведение   со   стороны\nполиции помешало отправлению правосудия и было дискреционным. Тот\nфакт, что судебные власти были осведомлены о ситуации и ничего не\nсделали для ее устранения, также вызывает серьезную озабоченность»\n(пункт 129 постановления). \nЕвропейский   Суд   пришел   к   выводу,   что   «задержание   заявителя\n16 июля 2008 года и последующее содержание под стражей до 17 июля\n2008 года   не   были   «законными»   или   «в   предусмотренном   законом\nпорядке».   Соответственно,   имело   место   нарушение   пункта 1   статьи 5\nКонвенции» (пункт 130 постановления). \nЧто касается жалобы заявителя относительно того, что в нарушение\nприменимого   законодательства   районный   суд   не   уточнил   срок   его\nсодержания под стражей с 18 июля 2008 г., Европейский Суд отметил, что\n«российские   уголовно-процессуальные   нормы   требуют,   чтобы   при\nпринятии решения относительно помещения подсудимого под стражу, суд\nдолжен указать срок содержания под стражей… [Н]евыполнение данного\nтребования составило «грубое и явное несоблюдение правил», которое\nмогло бы сделать содержание заявителя под стражей дискреционным и,\nследовательно,   «незаконным»   по   смыслу   пункта 1   статьи 5…\nСледовательно,…   содержание   заявителя   под   стражей   на   основании\nсудебного   постановления   от   18 июля   2008 г.   не   «соответствовало\nпроцедуре, установленной законом» (пункты 131-132 постановления). \nЗаявитель   также   подал   жалобу   относительно   того,   что   его\nпредварительное   заключение   не   было   обосновано   и   подкреплено\nотносимыми   и   достаточными   основаниями.   Он   ссылался   на   пункт 3\nстатьи 5 Конвенции. \nСуд   установил,   что   «общая   продолжительность   заключения\nзаявителя под стражей составила 1 год 5 месяцев и 2 дня» (пункт 135\nпостановления). \n\n154 \nЕвропейский   Суд   пришел   к   выводу,   что,   «не   рассматривая\nконкретные   факты   или   альтернативные   меры   пресечения,   власти\nпродлевали содержание заявителя под стражей на основаниях, которые,\nхотя и являются «существенными», не могут считаться «достаточными»\nдля   обоснования   содержания   заявителя   под   стражей   в   течение   около\nполутора лет. В данных обстоятельствах нет необходимости рассматривать\nвопрос   о   том,   было   ли   судебное   производство   проведено   с   «особой\nтщательностью»…   Соответственно,   имело   место   нарушение   пункта 3\nстатьи 5 Конвенции» (пункты 139-140 постановления). \nЗаявитель   также   подал   жалобу   в   соответствии   со   статьей 6\nКонвенции относительно недопущения его к судебному разбирательству. \nЕвропейский   Суд   установил,   что   «в   последний   день   судебного\nразбирательства суд решил удалить заявителя из зала суда. В результате,\nнекоторые доказательства были рассмотрены в отсутствие заявителя, что\nможет   поставить   под вопрос   общую   справедливость   уголовного\nразбирательства в отношении заявителя» (пункт 147 постановления). \nСуд   отметил,   что   «в   ходе   судебного   разбирательства   заявитель\nнеоднократно   нарушал   ход   разбирательства.   Он   сжег   страницы   из\nматериалов   дела,   оскорблял   свидетелей   и   других   участников\nразбирательства,   а   также   угрожал   им,   игнорируя   предупреждения\nпредседательствующего   судьи…   [В]   последний   день   судебного\nразбирательства заявитель был удален из зала суда после возобновления\nим недисциплинированного поведения» (пункт 148 постановления). \nСуд подчеркнул, что «для надлежащего осуществления правосудия\nважно соблюдать достоинство, порядок и правила приличия в зале суда в\nходе судебного разбирательства. Вопиющее пренебрежение со стороны\nподсудимого элементарными нормами надлежащего поведения не может и\nне должно допускаться» (пункт 149 постановления). \nЕвропейский Суд отметил, что «поведение заявителя носило такой\nхарактер,   что   удаление   заявителя   из   зала   суда   и   продолжение   его\nсудебного разбирательства в его отсутствие было оправданным…. [Д]о\nудаления из зала суда заявитель был полностью и явно проинформирован о\nтом, что его поведение было ненадлежащим и неприемлемым, а также ему\nбыло   сделано   предупреждение   о   возможных   последствиях   нарушения\nдисциплины. Соответственно, у Европейского Суда не имеется никаких\nсомнений   в том,   что   заявитель,   сохраняя   свое   предосудительное\nповедение,   отказался   от   своего   права   присутствовать   на   суде…   [В]\nотношении отказа заявителя имелись минимальные   гарантии.   Адвокат\nзаявителя участвовал в слушании и надлежащим образом осуществлял\nзащиту заявителя» (пункты 150-151 постановления). \nСуд заключил, что «нарушение пункта 1 и подпункта «с» пункта 3\nстатьи 6 Конвенции отсутствовало» (пункт 152 постановления). \n\n155 \nПраво на свободу и личную неприкосновенность \nПрактика договорных органов ООН \nКомитет по правам человека 18 \nСообщение :   Винченцо   Скарано   Списсо   против   Боливарианской\nРеспублики Венесуэла . Сообщение № 2481/2014. Соображение принято\nКомитетом по правам человека (далее – Комитет) 17 марта 2017 г. \nТема сообщения : лишение свободы мэра за неподчинение решению\nсуда. \nВопрос существа : произвольное задержание, условия содержания\nпод стражей, право на справедливое судебное разбирательство, право на\nучастие в политической жизни. \nПравовые позиции Комитета : любое принудительное содержание,\nбудь   то   по   уголовному   обвинению   или   в   рамках   какого-либо   иного\nрежима, должно осуществляться на основании закона и в соответствии с\nпроцедурами, предписанными законом 19 . Таким образом, режим лишения\nсвободы не должен размывать границы системы уголовного правосудия,\nпредусматривая   меры,   эквивалентные   уголовному   наказанию,   при\nотсутствии   применимых   гарантий   защиты 20 .   В   частности,   назначение\nчрезвычайно   сурового   наказания   в   виде   тюремного   заключения   за\nнеуважение   к   суду   без   достаточных   разъяснений   и   без   независимых\nпроцедурных гарантий является произвольным 21 …Комитет напоминает,\nчто понятие «произвольности» следует толковать более широко с учетом\nэлементов   неприемлемости,   несправедливости,   непредсказуемости   и\nнесоблюдения   процессуальных   гарантий,   наряду   с   элементами\nцелесообразности,   необходимости   и   соразмерности 22   (пункт   7.4\nСоображения). \nКомитет напоминает, что… право [на справедливое и публичное\nразбирательство   дела   компетентным   судом],   признаваемое   за   всеми\nлицами в контексте рассмотрения любых предъявляемых им уголовных\nобвинений,   также   распространяется   на   деяния,   которые   являются \n18   Комитет по правам человека действует на основании Международного пакта о\nгражданских   и   политических   правах   от   16   декабря   1966   г.   (далее   –   Пакт)   и\nФакультативного протокола к указанному Пакту, принятому в эту дату. \nРоссийская Федерация является   участником этих международных договоров и в\nкачестве государства - продолжателя Союза ССР признаёт компетенцию Комитета\nполучать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под её юрисдикцией, которые\nутверждают, что они являются жертвами нарушения положений Пакта. \n19   См. Замечание общего порядка № 35 (2014) о свободе и личной неприкосновенности,\nпункт 14. \n20   Там же. \n21   Там же. \n22 Там же, пункт 12. \n\n156 \nуголовными   по   своему   характеру   и   которые   независимо   от   их\nквалификации   во   внутреннем   праве   должны   рассматриваться   как\nуголовные   с   учетом   их   цели,   характера   или   строгости 23   (пункт   7.8\nСоображения). \n[В] тех случаях, когда высший суд страны действует в качестве суда\nпервой   и   единственной   инстанции,   отсутствие   права   на   пересмотр\nвышестоящим судом не компенсируется тем фактом, что лицо судимо\nверховным   судом   государства-участника;   такая   система   скорее   не\nсовместима   с   Пактом,   кроме   как   если   соответствующее   государство-\nучастник сделало оговорку в этом отношении 24 . С учетом уголовного\nхарактера меры наказания, назначенной автору, Комитет считает, что в\nданном случае отсутствие у автора возможности добиться пересмотра\nприговора представляет собой нарушение пункта 5 статьи 14 Пакта (пункт\n7.11 Соображения). \nОценка Комитетом фактических обстоятельств дела : Комитет\nпринимает   к   сведению   жалобы   автора   о   том,   что   вынесенный   ему\nприговор к тюремному заключению за неподчинение судебному решению\nо применении временных мер защиты конституционных прав был принят в\nнарушение   его   права   на   личную   свободу   и   права   не   подвергаться\nпроизвольному аресту или задержанию, предусмотренных статьей 9 Пакта.\nАвтор   утверждает,   что   государство-участник   провело   судебное\nразбирательство в конституционном суде и назначило ему меру наказания\nв виде тюремного заключения, не прибегнув при этом к   уголовному\nсудопроизводству, и что тем самым Конституционная палата Верховного\nсуда превысила свои полномочия, поскольку за проведение расследований\nпо подозрению в совершении преступлений и, в случае необходимости,\nвозбуждение   дела   в   уголовном   суде   отвечает   прокуратура…\n[Г]осударство-участник заявило, что приговор за неподчинение судебному\nприказу был вынесен автору в порядке осуществления Конституционной\nпалатой   своих   полномочий   назначать   наказания   и   был   продиктован\nневыполнением обеспечительных мер, предписанных 12 марта 2014 г., а не\nв порядке уголовного преследования. Несмотря на то, что в статье 31\nОрганического закона о защите конституционных прав и гарантий не\nоговаривается,   какой   именно   орган   компетентен   устанавливать   факт\nнеподчинения и в рамках какой процедуры, передача дела в уголовный суд\nотняла бы слишком много времени и могла оказатьс","offset":400000,"totalCharacters":450540,"nextOffset":420000,"status":"ready"}