{"ok":true,"document":{"id":"review_ba1af5b6a85255dec610e7ab89f07198881c209da98633a21b90b473264548de","title":"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021)","date":"12.11.2021","number":null,"bucket":"sys:practice","sections":[],"source":"vsrf_reviews","sourceUrl":"https://www.vsrf.ru/upload/iblock/ad2/ad24ccf96b42519523b26444a031d661.pdf","textAvailable":true,"ocr":"embedded","originalAvailable":true,"fileRepresentation":"original","ragStatus":"ready","titleStatus":"legacy","warnings":[],"metadataPolicy":"catalog_authoritative","textOrigin":"embedded","url":"https://lexcase.ru/library-prono/public/documents/review_ba1af5b6a85255dec610e7ab89f07198881c209da98633a21b90b473264548de","apiUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_ba1af5b6a85255dec610e7ab89f07198881c209da98633a21b90b473264548de","fileUrl":"https://lexcase.ru/api/library-prono/v1/documents/review_ba1af5b6a85255dec610e7ab89f07198881c209da98633a21b90b473264548de/file"},"text":"ая коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила\nпостановление   суда   кассационной   инстанции   и   оставила   в   силе\nпостановление   суда   апелляционной   инстанции,   обратив   внимание\nна следующее. \nСогласно ч. 1 ст. 90 АПК РФ арбитражный суд по заявлению лица,\nучаствующего в деле, а в случаях, предусмотренных АПК РФ, и иного лица\nможет принять срочные временные меры, направленные на обеспечение иска\nили имущественных интересов заявителя (обеспечительные меры), в том\nчисле в случае отложения судебного разбирательства в целях урегулирования\nспора. \nКроме   того,   ст.   94   АПК   РФ   предусматривает   наличие   института\nвстречного обеспечения, целью которого является защита имущественных\nинтересов лиц, участвующих в деле, в случае принятия судом обеспечения \n\n149 \nиска,   средством,   гарантирующим   обеспечение   баланса   интересов   сторон\nспорных отношений. \nВстречное   обеспечение   по   своей   сути   является   разновидностью\nобеспечительных мер   и применятся во встречном режиме   – в ответ на\nистребуемые первоначальные обеспечительные меры. \nВместе с тем законодательством в целях полного баланса интересов\nсторон   спорных   отношений   и   их   имущественных   интересов   также\nпредусмотрены   институты,   закрепленные   нормой   ч. 1   ст. 98   АПК РФ,\nа   именно   взыскание   убытков   или   компенсации   в   случае   нарушения\nимущественных интересов обеспечительными мерами. Указанной нормой\nпредусмотрено право как ответчика, так и других лиц на защиту своих прав и\n(или)   законных   интересов,   которые   были   нарушены   обеспечением иска.\nНорма направлена, как следует из ее содержания, на защиту имущественных\nинтересов любых лиц, участвующих в деле, которые в конкретном деле\nпредоставляют встречное обеспечение (в данном случае – общества, так как\nименно оно перечислило сумму встречного обеспечения на депозитный счет\nсуда). \nУчитывая   изложенное,   довод   налогового   органа,   принятый   судом\nкассационной инстанции, в соответствии с которым взыскание убытков и\nкомпенсации в связи с обеспечением иска возможно только ответчиком и\nдругими лицами, чьи права и (или) законные интересы нарушены указанным\nобеспечением,   после   вступления   в   законную   силу   судебного   акта\nарбитражного суда об отказе в удовлетворении иска, но никак не лицом,\nинициировавшим судебное разбирательство, является неверным. \nТакой подход привел бы к возникновению коллизии, при которой лицо,\nчьи имущественные интересы были затронуты принятием обеспечительных\nмер, не смогло бы воспользоваться существующим правовым механизмом\nдля   защиты   таких   интересов,   следовательно,   к   нарушению   принципа\nравенства прав участников процессуальных отношений. \nСоответственно,   общество   правомерно   руководствовалось   ст. 98\nАПК РФ при подаче искового заявления. \nКроме   того,   к   правовому   механизму,   предусмотренному   ст. 94\nАПК РФ,   применяются   критерии,   установленные   и   для   остальных\nобеспечительных мер. Судам следует, в частности, иметь в виду вероятность\nпричинения   заявителю   значительного   ущерба   в   случае   непринятия\nобеспечительных   мер,   а   также   обеспечение   баланса   интересов\nзаинтересованных   сторон   (п. 10 постановления   Пленума   Высшего\nАрбитражного   Суда   Российской   Федерации   от   12 октября   2006 г.   № 55\n«О применении арбитражными судами обеспечительных мер»). \nС учетом того, что обеспечительные меры являются вмешательством\nв   имущественную   сферу   субъекта   (в   его   собственность),   такое\nвмешательство всегда компенсируется, на что и направлено нормативное \n\n150 \nрегулирование, установленное в ст. 98 АПК РФ. При этом согласно п. 34\nОбзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3,\nутвержденного   Президиумом   Верховного   Суда   Российской   Федерации\n19 октября 2016 г., при рассмотрении судом иска о выплате компенсации на\nосновании ст. 98 АПК РФ на истце лежит бремя доказывания возникновения\nу него негативных последствий и наличия причинно-следственной связи\nмежду этими последствиями и обеспечением иска. \nТаким   образом,   с   учетом   вышесказанного   у   суда   кассационной\nинстанции   отсутствовали   основания   для   отмены   судебных   актов   судов\nпервой и апелляционной инстанций. \nОпределение № 307-ЭС20-10839 \nСУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ \nПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ \nВопросы квалификации \n47.   Если   перед   лишением   жизни   или   в   процессе   совершения\nубийства   к   потерпевшему   применялось   истязание   или   совершалось\nглумление над ним, то такое убийство признается совершенным с особой\nжестокостью. \nШ. обвинялся органами предварительного следствия в совершении\nпреступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ. \nВ ходе судебного разбирательства по делу установлено, что во время\nраспития спиртного у осужденного Ш. на почве личных неприязненных\nотношений возник умысел на убийство потерпевшего Б., реализуя который,\nон перерезал Б. правое ухо и нанес ногами не менее четырех ударов в голову\nи грудь. Затем осужденный потребовал от потерпевшего сесть в багажник\nсвоего автомобиля, при этом нанес ему один удар стеклянной бутылкой по\nголове. \nПосле этого присутствующий при конфликте свидетель К., исполняя\nуказания осужденного, привез потерпевшего на берег озера, где осужденный\nнанес Б. не менее восьми ударов руками и ногами по различным частям тела,\nа   затем   произвел   из   ружья   выстрелы   в   область   нижних   конечностей\nпотерпевшего,   причинив   огнестрельные   раны   бедра,   относящиеся   к\nповреждениям, причинившим вред здоровью средней тяжести. Поместив\nраненого потерпевшего в багажник автомобиля, осужденный потребовал от\nК., управлявшего автомобилем, проследовать вдоль берега озера. После этого\nосужденный вытащил за волосы потерпевшего из багажника и выстрелил из \n\n151 \nружья   ему   в   голову,   причинив   открытую   черепно-мозговую   травму,   от\nкоторой Б. скончался на месте происшествия. \nПомимо   указанных   огнестрельных   ранений   своими   преступными\nдействиями   осужденный   причинил   потерпевшему   резаную   рану   правой\nушной раковины, относящуюся к повреждению, причинившему легкий вред\nздоровью, а также многочисленные ссадины и кровоподтеки в области лица и\nрук. \nПо   приговору   Кировского   областного   суда   от   22   декабря   2020   г.\nдействия Ш. квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ и ему назначено\nнаказание в виде 13 лет лишения свободы. \nАпелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам\nЧетвертого   апелляционного суда общей   юрисдикции от 15 марта 2021 г.\nуказанный приговор оставлен без изменения. \nВ кассационном представлении заместитель Генерального прокурора\nРоссийской   Федерации   просил   об   отмене   апелляционного   определения,\nвыражая несогласие с выводом суда апелляционной инстанции о том, что при\nопределении наличия в действиях осужденного особой жестокости не может\nучитываться   глумление   над   потерпевшим.   Также,   по   его   мнению,   для\nправильной   юридической   оценки   содеянного   осужденным   необходимо\nрассматривать   не   отдельные   его   действия   в   отношении   потерпевшего,\nа   совокупность   таких   действий   в   течение   длительного   времени\nпосягательства   (около   двух   часов),   в   ходе   которого   происходило\nиздевательство   над   потерпевшим.   При   этом   обращено   внимание   на   то,\nчто   характер   совершаемых   осужденным   действий   связан   не   только\nс   причинением   потерпевшему   значительной   физической   боли   и\nмногочисленных повреждений, но и с психическим насилием, изощренным\nунижением, глумлением над ним, причинившим ему особые страдания. \nСудебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской\nФедерации   12   августа   2021   г.   отменила   апелляционное   определение   и\nпередала уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд\nиным составом суда 2 , указав следующее. \nДля квалификации действий по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо\nустановить,   что   умыслом   виновного   охватывалось   причинение   смерти\nпотерпевшему с особой жестокостью и его действия свидетельствовали об\nэтом. \nСогласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума Верховного\nСуда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике\nпо делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» при квалификации убийства по п. «д» \n2   При новом рассмотрении уголовного дела 21 сентября 2021 г. Четвертый апелляционный\nсуд общей юрисдикции отменил первоначальный приговор от 22 декабря 2020 г. и вынес\nновый апелляционный приговор, согласно которому Ш. осужден по п. «д» ч. 2 ст. 105\nУК РФ и ему назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы. \n\n152 \nч.   2   ст.   105   УК   РФ   надлежит   исходить   из   того,   что   понятие   особой\nжестокости   связывается   как   со   способом   убийства,   так   и   с   другими\nобстоятельствами,   свидетельствующими   о   проявлении   виновным   особой\nжестокости.   При   этом   для   признания   убийства   совершенным   с   особой\nжестокостью необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось\nсовершение убийства с особой жестокостью. \nСуд,   исследовав   представленные   доказательства,   установил\nфактические   обстоятельства   преступления,   указанные   в   обвинительном\nзаключении,   однако   пришел   к   выводу   об   отсутствии   признака   особой\nжестокости в действиях осужденного и квалифицировал его действия по ч. 1\nст. 105 УК РФ. \nПриводя мотивы принятого   решения, суд   в приговоре указал, что\nдействия осужденного с учетом продолжительности, количества и тяжести\nтелесных   повреждений,   предшествовавших   лишению   жизни,   которые по\nзаключениям экспертов относятся к причинившим легкий и средней тяжести\nвред здоровью (резаная рана уха, огнестрельное ранение ног), а также к\nповреждениям, не причинившим такого вреда, не обладают той степенью\nжестокости, которая достаточна для квалификации содеянного по данному\nпризнаку. \nВместе с тем, как видно из приговора, для оценки признака особой\nжестокости судом фактически учтены лишь тяжесть телесных повреждений\nпотерпевшего,   вызванных   ранением   уха   и   ног,   а   иные   установленные\nобстоятельства и действия осужденного во внимание приняты не были. \nВ частности, из показаний свидетеля К. следует, что на протяжении\nдвух   часов   осужденный   совершал   в   отношении   потерпевшего\nнасильственные   действия:   ножом   перерезал   его   правое   ухо,   нанес   ему\nне менее 12 ударов руками и ногами по телу и в голову, в том числе и\nстеклянной бутылкой, из гладкоствольного охотничьего ружья прострелил\nнасквозь обе ноги, неоднократно высказывал угрозы убийством, дважды\nпротив   воли   потерпевшего,   применяя   физическое   насилие,   в   том   числе\nудерживая за волосы, помещал его в багажник автомобиля. \nТаким   образом,   судом первой   инстанции   были нарушены правила\nоценки доказательств. \nСудом апелляционной инстанции данные нарушения не устранены.\nПроверяя приговор и отвергая доводы представления, суд апелляционной\nинстанции   так   же,   как   и   суд   первой   инстанции,   исходил   из   выводов,\nсделанных   по   результатам   анализа   отдельных   действий   осужденного,\nне оценивая их вместе с периодом, предшествовавшим смерти потерпевшего,\nне принимая во внимание имеющие значение для дела показания свидетеля\nК. о действиях осужденного и восприятии насилия потерпевшим, заключения\nсудебно-медицинских экспертов и другие исследованные доказательства в их\nсовокупности. \n\n153 \nБолее   того,   выводы   суда   апелляционной   инстанции,   отвергшего\nдоводы стороны обвинения о глумлении осужденного над потерпевшим,\nпротиворечат   разъяснениям,   содержащимся   в   постановлении   Пленума\nВерховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об\nубийстве (ст. 105 УК РФ)», согласно которым признак особой жестокости\nналичествует, в частности, в случаях, когда перед лишением жизни или\nв   процессе   совершения   убийства   к   потерпевшему   применялись   пытки,\nистязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство\nсовершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением\nпотерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных\nповреждений,   использование   мучительно   действующего   яда,   сожжение\nзаживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.). \nДопущенные   судебными   инстанциями   нарушения   являются\nсущественными, искажающими суть правосудия и смысл судебного решения\nкак   акта   правосудия,   поскольку   повлекли   квалификацию   действий\nосужденного как менее тяжкого преступления и назначение ему чрезмерно\nмягкого наказания. \nОпределение №10-УДП21-11-А4 \n48. Для квалификации действий лица по ч. 1 ст. 119 УК РФ как\nугроза   убийством   необходимо   установить,   что   указанные   действия\nдавали потерпевшему основания опасаться ее осуществления. \nБ. признан виновным в угрозе убийством потерпевшему, у которого\nимелись основания опасаться осуществления этой угрозы. \nПо приговору мирового судьи судебного участка № 32 Шадринского\nсудебного района Курганской области от 18 июня 2020 г. (оставленному\nсудами апелляционной и кассационной инстанций без изменения) Б. осужден\nпо ч. 1 ст. 119 УК РФ. \nВ   кассационной   жалобе   адвокат   в   защиту   интересов   осужденного\nпросил отменить приговор и вынести оправдательный приговор в связи с\nотсутствием в действиях Б. состава преступления. Автор жалобы утверждал,\nчто описание объективной стороны деяния, признанного судом доказанным,\nзаключается   в   нанесении   побоев   потерпевшему   без   квалифицирующих\nпризнаков, предусмотренных   ст.   116   и   116 1   УК   РФ,   и   образует   состав\nадминистративного правонарушения. \nСудебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской\nФедерации 22 июля 2021 г. отменила приговор и все последующие судебные\nрешения в отношении Б. и дело передала на новое судебное разбирательство\nв суд первой инстанции иным составом суда, указав следующее. \n\n154 \nСтатьей   119   УК   РФ   предусмотрена   уголовная   ответственность   за\nугрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись\nоснования опасаться осуществления этой угрозы. \nИз приговора усматривается, что угроза убийством выражалась в том,\nчто осужденный в ходе конфликта с потерпевшим Т., имея умысел на\nсоздание реальной угрозы жизни и здоровью Т., умышленно нанес удары\nруками, металлическим предметом и ногами по различным частям тела\nпотерпевшего. \nЭти действия осужденного потерпевший Т. воспринял как реальную\nугрозу своей жизни и здоровью и у него имелись основания опасаться ее\nосуществления, так как осужденный был агрессивно настроен по отношению\nк потерпевшему, сильнее его физически, возможности убежать у последнего\nне было, удары осужденный нанес в место расположения жизненно важных\nорганов, причинив телесные повреждения. \nВ судебном заседании осужденный пояснял, что у него с Т. произошел\nконфликт, переросший в обоюдную драку, в ходе которой они оба наносили\nдруг другу удары. Ударов какими-либо предметами он потерпевшему Т. не\nнаносил, угроз не высказывал. Повреждения на голове у Т. могли появиться\nот падения. \nПотерпевший Т. утверждал, что осужденный ударил его железным\nкрюком в висок, а затем нанес удары в спину и руками по голове. Он (Т.)\nзащищался, возможно, нанес удары по телу осужденного. Высказывал ли\nосужденный в его адрес угрозы убийством, он не помнит. \nВ обоснование вывода о виновности Б. в угрозе убийством Т. суд\nсослался в приговоре в том числе на заключение эксперта о наличии у\nпотерпевшего   телесных   повреждений   на   лице,   которые   образовались   от\nдействия   тупого   предмета   (предметов)   и   не   повлекли   вреда   здоровью\nпотерпевшего. \nВместе с тем суд оставил без внимания заключение эксперта о наличии\nтелесных повреждений и у осужденного в виде двух кровоподтеков в области\nлица,   кровоизлияния   в   слизистую   верхней   губы,   кровоподтека   и\nпосттравматического отека мягких тканей первого пальца правой кисти,\nкоторые не влекут вреда здоровью человека. \nМотивируя   вывод   о   виновности   Б.   в   совершении   преступления,\nпредусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, суд указал, что угроза убийством\nможет быть выражена в любой форме и отсутствие словесных угроз не\nисключает уголовной ответственности по данной статье, так как осужденный\nнанес   удар   железным   крюком   по   голове   потерпевшего, и   эти   действия\nпоследний расценивал для себя как угрозу убийством при наличии оснований\nопасаться осуществления данной угрозы. \nМежду тем обязательным признаком угрозы убийством является ее\nреальность,   когда   имеются   объективные   основания   опасаться   ее \n\n155 \nосуществления.   Объективный   критерий   оценки   реальности   угрозы\nустанавливается с учетом обстоятельств, характеризующих обстановку, в\nкоторой потерпевшему угрожают, личности виновного, взаимоотношений\nпотерпевшего и виновного. \nСогласно установленным судом обстоятельствам между осужденным и\nпотерпевшим возник конфликт на почве личных неприязненных отношений. \nПри этом судом не приведены мотивы, на основании которых   он\nпришел к выводу о наличии у осужденного прямого умысла на совершение\nугрозы убийством потерпевшего, а также о реальности восприятия такой\nугрозы   потерпевшим.   Исследовав   вопрос   о   субъективном   восприятии\nпотерпевшим реальности угрозы убийством, суд надлежащим образом не\nисследовал   и   не   учел   все   фактические   обстоятельства   данного   дела,\nповедение осужденного и потерпевшего, личность осужденного, характер\nвзаимоотношений   потерпевшего   и   осужденного,   обстоятельства\nпроизошедшего между ними обоюдного конфликта. \nОпределение № 82-УД21-7-К7 \n49.   Хищение   денежных   средств   путем   оплаты   товаров   с\nиспользованием чужой банковской карты подлежит квалификации как\nкража, совершенная с банковского счета (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ). \nСогласно   приговору   Р.   18   марта   2019   г.,   находясь   в   помещении\nотделения банка, незаконно завладел банковской картой, открытой на имя К.\nВ тот же день Р. совершал покупки в различных магазинах, производя оплату\nтоваров   с   использованием   банковской   карты   потерпевшего,   похитив\nденежные средства К. на общую сумму 11 497 руб. 34 коп. и причинив\nпотерпевшему значительный материальный ущерб. \nПо приговору Кузьминского районного суда г. Москвы от 8 июля\n2020 г. указанные действия Р. квалифицированы по ч. 2 ст. 159 3   УК РФ как\nмошенничество,   совершенное   с   использованием   электронных   средств\nплатежа, с причинением значительного ущерба потерпевшему. \nПо этому же приговору Р. осужден также по ч. 1 ст. 228 и ч. 1 ст. 158\nУК РФ. \nВ апелляционном порядке приговор в отношении Р. не рассматривался. \nКассационным определением судебной коллегии по уголовным делам\nВторого кассационного суда общей юрисдикции от 4 марта 2021 г. приговор\nизменен в части назначенного Р. наказания. В остальной части приговор\nоставлен без изменения. \nВ кассационном представлении заместитель Генерального прокурора\nРоссийской Федерации поставил вопрос об отмене приговора, кассационного\nопределения в части осуждения Р. по ч. 2 ст. 159 3   УК РФ и о направлении\nуголовного дела в этой части прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 \n\n156 \nУПК   РФ,   для   устранения   препятствий   его   рассмотрения   судом.   Автор\nпредставления обращал внимание на то, что осужденный совершил хищение\nденежных средств с банковского счета тайно как от потерпевшего, так и\nиных лиц, а учитывая изменения, внесенные Федеральным законом от 23\nапреля 2018 г. № 111-ФЗ в ст. 159 3   УК РФ, которые действовали на момент\nсовершения   осужденным   преступления,   его   действия   следует\nквалифицировать по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. \nСудебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской\nФедерации   1   июня   2021   г.   удовлетворила   кассационное   представление,\nуказав следующее. \nСудом   первой   инстанции   установлено,   что   Р.   совершил   хищение\nчужого имущества с использованием электронных средств платежа путем\nобмана уполномоченного работника торговой организации, поскольку владел\nплатежной картой незаконно. \nВместе с т","offset":400000,"totalCharacters":573223,"nextOffset":420000,"status":"ready"}