Бюллетень № 3 2013 года

29.03.2013

Оригинал документа · Источник публикации

Бюллетень № 3 2013 года

Опубликовано: 29.03.2013

Пленум Верховного Суда Российской Федерации

Пленум Верховного Суда Российской Федерации

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

На заседании Пленума Верховного Суда Российской Федерации
11 декабря 2012 г. под председательством В.М.Лебедева -
Председателя Верховного Суда Российской Федерации состоялось
обсуждение проекта постановления "Об открытости и гласности
судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов".
С докладом по этому вопросу выступил судья Верховного Суда
Российской Федерации В.В.Горшков.
10 декабря 1948 г., отметил докладчик, была принята и
провозглашена Генеральной Ассамблеей ООН Всеобщая декларация прав
человека, ставшая первым мировым документом, в котором
сформулированы положения о правах человека. "Образование в области
прав человека - это значительно больше, чем просто урок в школе или
тема дня; это процесс ознакомления людей с механизмами, которые им
необходимы для того, чтобы жить в условиях безопасности и с
чувством достоинства" - слова Генерального секретаря ООН по поводу
празднования данного дня.
Право на доступ к правосудию, открытость, гласность
судопроизводства являются одними из основных прав каждого
гражданина. Открытость и гласность судопроизводства, своевременное,
объективное информирование общества о деятельности судов
способствуют повышению уровня правовой осведомленности о
судоустройстве и судопроизводстве, являются гарантией справедливого
судебного разбирательства, а также обеспечивают общественный
контроль за функционированием судебной власти. Открытое судебное
разбирательство является одним из средств поддержания доверия
общества к суду.
Механизм реализации права на доступ к информации о
деятельности судов на сегодняшний день установлен Федеральным
законом от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к
информации о деятельности судов в Российской Федерации". Данный
Закон является одним из революционных законодательных актов
последних лет, поскольку с его принятием был решен вопрос о том,
имеют ли право граждане на доступ к информации, которая не
затрагивает непосредственно их права и свободы и в то же время не
относится к информации ограниченного доступа.
Подготовленный проект постановления Пленума - это результат
работы как до принятия указанного Закона, так и в период, прошедший
после него. Отдельные разъяснения по вопросам открытости и
гласности судопроизводства давались во многих постановлениях
Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в частности
"О практике применения судами Закона Российской Федерации
"О средствах массовой информации" (постановление от 15 июня 2010 г.
N 16); "О судебной практике применения законодательства,
регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания
несовершеннолетних" (постановление от 1 февраля 2011 г. N 1).
Аналитический мониторинг поступивших из судов обобщений и
вопросов относительно складывающейся в регионах практики реализации
Федерального закона "Об обеспечении доступа к информации о
деятельности судов в Российской Федерации" выявил необходимость
разработки проекта постановления Пленума, который позволил бы
разъяснить нормативные положения о гласности судопроизводства и
Федерального закона N 262-ФЗ.
В разработке проекта постановления приняли участие
представители Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Совета
при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского
общества и правам человека, Судебного департамента при Верховном
Суде Российской Федерации, представители ведущих средств массовой
информации и общественности.
В проекте постановления Пленума учтена практика Европейского
Суда по правам человека по вопросу толкования положений статьи 6
Конвенции о публичном судебном разбирательстве, а также
Рекомендации Комитета министров Совета Европы.
Докладчик отметил также, что проект активно обсуждался на
совместных слушаниях с представителями средств массовой информации,
Советом при Президенте Российской Федерации по развитию
гражданского общества и правам человека, Общественной палатой
Российской Федерации, Комиссией по проблемам безопасности граждан и
взаимодействию с системой судебно-правоохранительных органов,
состоявшихся 3 и 5 декабря 2012 г., на которых было поддержано
принятие данного постановления. Таким образом, проект прошел
общественную экспертизу.
Подготовленный текст рассылался в областные и равные им суды,
в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Министерство
юстиции Российской Федерации, а также ведущие научные и высшие
учебные заведения. Проект постановления обсуждался в судебных
коллегиях Верховного Суда Российской Федерации, на заседании
Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской
Федерации.
Выступивший в прениях по докладу советник Президента
Российской Федерации по правам человека, Председатель Совета при
Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и
правам человека М.А.Федотов отметил, что разработкой данного
проекта постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации
продолжает тот путь, который был начат несколько лет назад
принятием Федерального закона от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ
"Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в
Российской Федерации". Инициатива его разработки принадлежала
именно Верховному Суду Российской Федерации. Вторым шагом на этом
пути стало постановление Пленума Верховного Суда от 15 июня 2010 г.
"О практике применения судами Закона Российской Федерации
"О средствах массовой информации". В нем тоже содержался ряд
положений, касающихся открытости и гласности судопроизводства.
В целом, подчеркнул М.А.Федотов, Верховный Суд Российской
Федерации последовательно идет по направлению достижения
максимальной открытости судебной системы для общества. И это
абсолютно соответствует направлению, которое определено в
программных выступлениях главы государства и, в частности, в Указе
Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. N 601 "Об основных
направлениях совершенствования системы государственного
управления".
Судья Московского областного суда О.В.Пешкова в выступлении
отметила, что принятие Пленумом Верховного Суда Российской
Федерации постановления, посвященного вопросам открытости
судопроизводства и доступности информации о деятельности судов, -
давно назревшая потребность. Инициаторы и создатели Всеобщей
декларации прав человека полагали, что точное описание прав и
свобод является необходимым условием сохранения мира. Но
недостаточно провозгласить право, важнее наполнить его конкретным
содержанием и предусмотреть гарантии реализации такого права.
Принцип гласности судопроизводства давно закреплен в нашем
законодательстве, однако на практике долгое время сводился лишь к
двум моментам: к возможности лиц, не являющихся участниками
процесса, присутствовать в судебном заседании и к публичному
оглашению судебных решений. Но и данные права часто ограничивались
по причине нехватки залов судебных заседаний, невозможности всех
желающих ознакомиться с полным текстом судебного решения,
оглашенного в сокращенном виде либо принятого по результатам
судебного заседания, проведенного в отсутствие сторон. В некоторых
судах существовала практика допуска в здание только тех граждан,
которые имели судебную повестку либо копию определения суда.
Предоставленную процессуальным законодательством возможность любому
лицу фиксировать ход открытого судебного разбирательства при помощи
аудиозаписи и письменной записи многие судьи на практике ставили в
зависимость от своего усмотрения.
Такая ситуация в большинстве случаев была обусловлена не
только финансовыми трудностями в организации судопроизводства, но и
низким уровнем правовой осведомленности граждан, включая
журналистов, о судоустройстве и судопроизводстве и о своих правах
на доступ к информации в суде, а также некоторой неопределенностью
норм процессуального права, позволявших толковать их в нескольких
вариантах.
В свете изложенного, подчеркнула О.В.Пешкова, обсуждаемый
проект постановления имеет, прежде всего, большое просветительское
значение. Тема открытости судопроизводства поставила перед авторами
задачу создать документ, доступный и понятный всем, а не только
профессиональным юристам. Несмотря на очевидную декларативность
темы, проект постановления написан простым языком, читается легко.
Несомненно, что постановление Пленума после его принятия будет
полезно не только судьям.
В прениях по докладу выступили также: А.Э.Буксман - первый
заместитель Генерального прокурора Российской Федерации,
А.В.Гусев - Генеральный директор Судебного департамента при
Верховном Суде Российской Федерации.
В работе Пленума приняли участие: А.Г.Лысков - полномочный
представитель Совета Федерации Федерального Собрания Российской
Федерации в Верховном Суде Российской Федерации, В.А.Поневежский -
полномочный представитель Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации в Верховном Суде Российской
Федерации, Ю.С.Любимов - статс-секретарь - заместитель Министра
юстиции Российской Федерации, а также представители других
заинтересованных ведомств, средств массовой информации.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации
"Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к
информации о деятельности судов" принято 13 декабря 2012 г.

____________

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации

Постановление N 35 Плениума Верховного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2012 г. Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов

ПОСТАНОВЛЕНИЕ N 35

ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 13 декабря 2012 г.

Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к
информации о деятельности судов

Открытость и гласность судопроизводства, своевременное,
квалифицированное, объективное информирование общества о
деятельности судов общей юрисдикции (далее - суды) способствуют
повышению уровня правовой осведомленности о судоустройстве и
судопроизводстве, являются гарантией справедливого судебного
разбирательства, а также обеспечивают общественный контроль за
функционированием судебной власти. Открытое судебное
разбирательство является одним из средств поддержания доверия
общества к суду.
В целях обеспечения открытости и гласности судопроизводства,
доступа граждан, организаций, общественных объединений, органов
государственной власти и органов местного самоуправления,
представителей редакций средств массовой информации (журналистов) к
информации о деятельности судов при рассмотрении гражданских дел,
дел об административных правонарушениях и уголовных дел Пленум
Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126
Конституции Российской Федерации, статьями 9 и 14 Федерального
конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской
Федерации", постановляет дать судам следующие разъяснения:
1. Обеспечение открытости и гласности судопроизводства,
доступа граждан, организаций, общественных объединений, органов
государственной власти, органов местного самоуправления,
представителей редакций средств массовой информации (журналистов) к
информации о деятельности судов осуществляется в соответствии с
Конституцией Российской Федерации (статьи 19, 23, часть 4 статьи
29, статья 33, часть 3 статьи 41, статьи 42, 45, 46, 123),
Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 года,
Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 года N 1-ФКЗ
"О судебной системе Российской Федерации", Федеральным
конституционным законом от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ "О судах
общей юрисдикции в Российской Федерации", Гражданским
процессуальным кодексом Российской Федерации (далее - ГПК РФ),
Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях
(далее - КоАП РФ), Уголовно-процессуальным кодексом Российской
Федерации (далее - УПК РФ), Федеральным законом от 22 декабря
2008 года N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о
деятельности судов в Российской Федерации" (далее - Закон об
обеспечении доступа к информации), Федеральным законом от
27 декабря 1991 года N 2124-I "О средствах массовой информации",
иными нормативными правовыми актами.
Судам следует создавать необходимые условия для обеспечения
открытости и гласности судопроизводства и реализации права на
получение информации о деятельности судов указанными органами и
лицами, в том числе лицами с ограниченными возможностями здоровья,
с учетом требований Конвенции о правах инвалидов 2006 года,
Федерального закона от 24 ноября 1995 года N 181-ФЗ "О социальной
защите инвалидов в Российской Федерации". Так, проведение судебного
разбирательства дела, в котором участвуют лица с ограниченными
возможностями здоровья, должно быть организовано в доступном для
них зале судебного заседания (расположение зала судебного заседания
на первом этаже, наличие лифта в здании суда и т. п.).
2. Не допускается ограничение открытости и гласности
судопроизводства, права на получение информации о деятельности
судов по признакам государственной, социальной, половой, расовой,
национальной, языковой или политической принадлежности граждан либо
в зависимости от их происхождения, имущественного и должностного
положения, места жительства, места рождения, отношения к религии,
убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а равно по
другим не предусмотренным федеральным законом основаниям (статья 19
Конституции Российской Федерации, статья 7 Федерального
конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации",
статья 5 Федерального конституционного закона "О судах общей
юрисдикции в Российской Федерации").
Судам следует учитывать, что ограничения права на получение
информации о деятельности судов для определенных категорий лиц
могут быть установлены только федеральными законами.
3. Открытость и гласность судопроизводства, доступ к
информации о деятельности судов должны способствовать реализации
задач (назначения) гражданского, административного и уголовного
судопроизводства (статья 2 ГПК РФ, статья 24.1 КоАП РФ, статья 6
УПК РФ) и не должны приводить к какому-либо вмешательству в
судебную деятельность, поскольку суды при осуществлении правосудия
независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и
закону (статья 120 Конституции Российской Федерации, статья 5
Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской
Федерации", пункт 5 статьи 4 Закона об обеспечении доступа к
информации).
4. Гласность судопроизводства обеспечивается возможностью
присутствия в открытом судебном заседании лиц, не являющихся
участниками процесса, представителей редакций средств массовой
информации (журналистов) (статья 123 Конституции Российской
Федерации, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных
свобод, часть 1 статьи 10 ГПК РФ, часть 1 статьи 24.3 КоАП РФ,
часть 1 статьи 241 УПК РФ, статья 12 Закона об обеспечении доступа
к информации).
Не допускается проведение открытых судебных заседаний в
помещениях, исключающих возможность присутствия в них лиц, не
являющихся участниками процесса, представителей редакций средств
массовой информации (журналистов).
Присутствие в открытом судебном заседании несовершеннолетних,
которые не являются участниками гражданских дел, дел об
административных правонарушениях и уголовных дел, допускается с
учетом требований Конвенции о правах ребенка 1989 года,
Федерального закона от 29 декабря 2010 года N 436-ФЗ "О защите
детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", а
также процессуального законодательства Российской Федерации.
Учитывая, что присутствие журналистов в открытом судебном
заседании в целях получения сведений по делу является законным
способом поиска и получения информации, а также что при
осуществлении профессиональной деятельности журналист выполняет
общественный долг (статья 49 Закона Российской Федерации
"О средствах массовой информации"), не допускается чинение
препятствий и отказ им в доступе в зал судебного заседания по
мотиву профессиональной принадлежности, по причине отсутствия
аккредитации и (или) по иным основаниям, не предусмотренным
законом.
5. Проведение разбирательства дела в закрытом судебном
заседании возможно только по основаниям, предусмотренным
федеральным законом, как в отношении всего судебного
разбирательства, так и в отношении соответствующей его части (части
2, 4 статьи 10 ГПК РФ, часть 1 статьи 24.3 КоАП РФ, части 2, 3
статьи 241 УПК РФ).
О проведении разбирательства дела в закрытом судебном
заседании суд выносит мотивированное определение или постановление,
в котором должны быть указаны конкретные обстоятельства,
препятствующие свободному доступу в зал судебного заседания лиц, не
являющихся участниками процесса, представителей редакций средств
массовой информации (журналистов) (часть 4 статьи 10 ГПК РФ, часть
2 статьи 24.3 КоАП РФ, части 2 и 2-1 статьи 241 УПК РФ).
О проведении разбирательства дела в закрытом судебном
заседании указывается в протоколе судебного заседания, если он
ведется судом, и во вводной части принятого по делу судебного
постановления.
Судам следует учитывать, что информация о разбирательстве дела
в закрытом судебном заседании должна быть общедоступной.
6. До вынесения и оглашения определения или постановления суда
о проведении разбирательства дела в закрытом судебном заседании
судебные приставы, обеспечивающие общественный порядок в зале
судебного заседания (статья 11 Федерального закона от 21 июля
1997 года N 118-ФЗ "О судебных приставах"), не вправе удалять из
зала судебного заседания лиц, не являющихся участниками процесса,
представителей редакций средств массовой информации (журналистов) и
препятствовать им в осуществлении фиксации хода судебного
разбирательства в связи с проведением разбирательства дела в
закрытом судебном заседании. В тех случаях, когда решение суда о
проведении разбирательства дела в закрытом судебном заседании
принимается при назначении судебного заседания, лица, не являющиеся
участниками процесса, представители редакций средств массовой
информации (журналисты) в зал судебного заседания не допускаются.
После вынесения и оглашения определения или постановления суда
о проведении разбирательства дела в закрытом судебном заседании
лица, присутствующие в судебном заседании, но не являющиеся
участниками процесса, удаляются из зала судебного заседания, о чем
указывается в протоколе судебного заседания. При этом представители
редакций средств массовой информации (журналисты) должны иметь
возможность удалиться из зала судебного заседания последними.
Если судом принято решение о проведении части разбирательства
дела в закрытом судебном заседании, то лица, присутствующие в
судебном заседании, но не являющиеся участниками процесса,
представители редакций средств массовой информации (журналисты) не
допускаются только на эту часть судебного разбирательства.
7. Суд рассматривает в закрытом судебном заседании гражданские
дела, если в них содержатся сведения, составляющие государственную
тайну, тайну усыновления (удочерения), а также другие дела,
обязательное рассмотрение которых в закрытом судебном заседании
предусмотрено федеральным законом.
При наличии ходатайства участника процесса суд вправе
рассмотреть в закрытом судебном заседании гражданское дело по
мотивам обеспечения права на неприкосновенность частной жизни либо
сохранения сведений, составляющих коммерческую или иную охраняемую
законом тайну, а также сведений, гласное обсуждение которых
способно помешать правильному разбирательству дела либо повлечь за
собой нарушение прав и законных интересов гражданина (часть 2
статьи 10 ГПК РФ).
При этом необходимо иметь в виду, что просьба о проведении
разбирательства дела в закрытом судебном заседании может исходить
не только от лица, заявляющего ходатайство в своих собственных
интересах, и (или) от его представителя, но и от лиц, которым в
силу статей 45, 46, 47 ГПК РФ предоставлено право действовать в
защиту прав и законных интересов других лиц (например, прокурора,
органа опеки и попечительства).
8. Вопрос о проведении разбирательства уголовного дела в
закрытом судебном заседании по основаниям, предусмотренным частью 2
статьи 241 УПК РФ, разрешается в постановлении о назначении
судебного заседания (пункт 5 части 2 статьи 231 УПК РФ).
В случае, если обстоятельства, с которыми закон связывает
возможность рассмотрения уголовного дела в закрытом судебном
заседании, будут установлены в ходе разбирательства уголовного дела
в открытом судебном заседании, суд по своей инициативе или по
ходатайству сторон разрешает вопрос о проведении разбирательства
дела в закрытом судебном заседании, о чем выносится соответствующее
определение (постановление).
9. Разбирательство дела в закрытом судебном заседании по
мотиву сохранения государственной тайны проводится судом только при
наличии в материалах дела сведений, которые отнесены к
государственной тайне и засекречены в порядке и на основании Закона
Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5485-I
"О государственной тайне". При этом проведение разбирательства дела
в закрытом судебном заседании по мотиву сохранения государственной
тайны осуществляется судом в той его части, в которой оглашаются и
(или) исследуются такие сведения.
10. Проведение разбирательства дела в закрытом судебном
заседании по мотиву сохранения коммерческой тайны допускается в том
случае, если обладатель такой информации, заявивший соответствующее
ходатайство, принял меры по охране ее конфиденциальности в
соответствии со статьей 10 Федерального закона от 29 июля 2004 года
N 98-ФЗ "О коммерческой тайне".
При решении вопроса о проведении разбирательства дела в
закрытом судебном заседании по мотиву сохранения коммерческой тайны
судам надлежит учитывать, что режим коммерческой тайны не может
быть установлен в отношении сведений, перечисленных в статье 5
Федерального закона "О коммерческой тайне", а также сведений,
обязательность раскрытия которых или недопустимость ограничения
доступа к которым установлена иными федеральными законами (пункт 11
статьи 5 Федерального закона "О коммерческой тайне"). Кроме того,
следует иметь в виду, что перечень таких сведений содержится и в
постановлении Правительства РСФСР от 5 декабря 1991 года N 35
"О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую
тайну".
11. Наличие в деле сведений, относящихся к частной жизни
участвующих в деле лиц, не является безусловным основанием для
принятия судом решения о проведении разбирательства дела в закрытом
судебном заседании. Судам при решении вопроса о проведении
разбирательства дела в закрытом судебном заседании по мотиву
обеспечения права лица на неприкосновенность частной жизни надлежит
принимать во внимание характер и содержание сведений о частной
жизни лица, а также возможные последствия разглашения таких
сведений.
Однако с учетом положений статей 182, 185 ГПК РФ, части 4
статьи 241 УПК РФ переписка, запись телефонных и иных переговоров,
телеграфные, почтовые и иные сообщения лиц, а также материалы
аудиозаписи, фотосъемки, видеозаписи, киносъемки, носящие личный
характер, оглашаются и исследуются в ходе открытого судебного
разбирательства только при наличии согласия этих лиц на оглашение и
исследование таких материалов.
12. Доступ к информации о деятельности судов обеспечивается
также посредством предоставления лицам, присутствующим в открытом
судебном заседании, как участникам процесса, так и лицам, не
являющимся участниками процесса, представителям редакций средств
массовой информации (журналистам) права фиксировать ход судебного
разбирательства (статья 12 Закона об обеспечении доступа к
информации) в порядке и формах, которые предусмотрены частью 7
статьи 10 ГПК РФ, частью 3 статьи 24.3 КоАП РФ и частью 5 статьи
241 УПК РФ (письменная форма, аудиозапись, фотосъемка, видеозапись,
киносъемка, трансляция хода судебного разбирательства).
Судам надлежит обеспечивать всем лицам, присутствующим в
открытом судебном заседании, представителям редакций средств
массовой информации (журналистам) равные условия для реализации
такого права.
13. Обратить внимание судов на то, что положения части 7
статьи 10 ГПК РФ, части 3 статьи 24.3 КоАП РФ, части 5 статьи 241
УПК РФ не предусматривают обязанность лиц, присутствующих в
открытом судебном заседании и фиксирующих его ход в письменной
форме и (или) с помощью средств аудиозаписи, уведомлять суд и
получать у него разрешение на фиксацию хода судебного
разбирательства в данных формах.
К письменной форме фиксации хода судебного разбирательства
относятся в том числе ведение непосредственно в
информационно-телекоммуникационной сети Интернет (далее - сеть
Интернет) текстовых записей, осуществляемых с помощью компьютерных
и иных технических средств, а также зарисовки судебного процесса.
Фотосъемка, видеозапись, киносъемка, а также трансляция по
радио и (или) телевидению хода судебного разбирательства могут
осуществляться исключительно с разрешения суда (часть 7 статьи 10
ГПК РФ, часть 3 статьи 24.3 КоАП РФ, часть 5 статьи 241 УПК РФ). В
таком же порядке допускается осуществление видеотрансляции хода
судебного разбирательства в сети Интернет.
14. Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, но не
являющиеся участниками процесса, представители редакций средств
массовой информации (журналисты), желающие осуществлять фотосъемку,
видеозапись, киносъемку, трансляцию хода открытого судебного
разбирательства, должны обратиться к суду с соответствующей
просьбой (заявлением). Такая просьба отражается в протоколе
судебного заседания, если он ведется судом, и подлежит
обязательному рассмотрению судом с учетом мнения участников
процесса.
При принятии решения о допустимости осуществления фотосъемки,
видеозаписи, киносъемки, трансляции хода открытого судебного
разбирательства суду следует исходить из того, что такая фиксация
возможна по любому делу, за исключением случаев, когда она может
привести к нарушению прав и законных интересов участников процесса,
в том числе права на неприкосновенность частной жизни, личную и
семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, на тайну
переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных
сообщений, содержащих сведения личного характера (статья 23 и часть
4 статьи 29 Конституции Российской Федерации, часть 7 статьи 10 ГПК
РФ, часть 3 статьи 24.3 КоАП РФ, часть 5 статьи 241 УПК РФ).
Если суд придет к выводу, что фотосъемка, видеозапись,
киносъемка, трансляция хода открытого судебного разбирательства не
приведут к нарушению прав и законных интересов участников процесса,
то он не вправе их запретить только по причине субъективного и
немотивированного нежелания участников процесса такой фиксации.
15. Решение суда об удовлетворении или об отказе в
удовлетворении просьбы (заявления) об осуществлении лицами,
присутствующими в открытом судебном заседании, но не являющимися
участниками процесса, представителями редакций средств массовой
информации (журналистами) фотосъемки, видеозаписи, киносъемки,
трансляции хода открытого судебного разбирательства отражается в
протоколе судебного заседания (пункт 7 части 2 статьи 229 ГПК РФ,
пункт 7 части 3 статьи 259 УПК РФ). При этом отказ суда в
удовлетворении просьбы (заявления) о такой фиксации указанными
лицами должен быть мотивированным (пункт 5 части 1 статьи 225 ГПК
РФ, часть 4 статьи 7 УПК РФ).
16. Материалы аудиозаписи, фотосъемки, видеозаписи,
киносъемки, которые получены в результате фиксации хода судебного
разбирательства, осуществляемой с соблюдением требований
процессуального законодательства Российской Федерации участниками
процесса и лицами, присутствующими в открытом судебном заседании,
но не являющимися участниками процесса, представителями редакций
средств массовой информации (журналистами), не могут быть
истребованы судом у таких лиц.
В порядке, предусмотренном процессуальным законодательством
Российской Федерации (статьи 35, 166 ГПК РФ, статья 24.4 КоАП РФ,
статьи 119-122 УПК РФ), участники процесса вправе заявить
ходатайство о приобщении к делу материалов, полученных в результате
фиксации хода судебного разбирательства. При этом материалы,
полученные в результате фиксации хода судебного разбирательства
иными участниками процесса или лицами, не являющимися участниками
процесса, представителями редакций средств массовой информации
(журналистами), могут быть приобщены к делу только при наличии их
согласия предоставить указанные материалы.
17. Злоупотребление лицами, присутствующими в открытом
судебном заседании, представителями редакций средств массовой
информации (журналистами) правом на присутствие в судебном
заседании и правом на фиксацию его хода, а равно осуществление
фиксации хода судебного разбирательства без разрешения суда, когда
такое разрешение необходимо в силу закона, являются нарушением
порядка в судебном заседании. В этом случае суд вправе применить в
судебном заседании меры воздействия, предусмотренные процессуальным
законодательством Российской Федерации (статьи 158, 159 ГПК РФ,
статья 258 УПК РФ).
18. При наличии технической возможности судам надлежит
осуществлять фиксацию хода судебного разбирательства с
использованием средств аудиозаписи и иных технических средств, а в
случае недостаточной вместимости зала судебного заседания, в
котором проводится слушание дела, осуществлять в здании суда
трансляцию хода судебного заседания в режиме реального времени с
использованием технических средств. Материалы фиксации хода
судебного разбирательства, осуществляемой судом (например, носитель
аудиозаписи), приобщаются к делу (часть 1 статьи 230 ГПК РФ, часть
5 статьи 259 УПК РФ).
19. Посетителям и представителям редакций средств массовой
информации (журналистам) с аудио-, фото-, кино- и видеоаппаратурой
должен быть обеспечен свободный вход в здание суда.
Порядок нахождения указанных лиц в здании суда определяется
актами, регулирующими вопросы внутренней деятельности суда,
возможность ознакомления с которыми должна быть обеспечена при
входе в здание суда.
20. С учетом требований части 8 статьи 10 и статьи 193 ГПК РФ,
статьи 29.11 КоАП РФ, части 7 статьи 241 УПК РФ объявление
(провозглашение) судебных постановлений, состоявшихся по
результатам рассмотрения гражданских дел, дел об административных
правонарушениях и уголовных дел, осуществляется публично независимо
от того, в открытом или закрытом судебном заседании проводилось
разбирательство дела, за исключением случаев, прямо предусмотренных
законом.
В частности, по гражданским делам в закрытом судебном
заседании объявляется решение суда, затрагивающее права и законные
интересы несовершеннолетних (например, объявление решения суда по
делу об усыновлении (удочерении).
21. Исходя из положений статьи 6 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод в тех случаях, когда процессуальным
законодательством Российской Федерации предусмотрена возможность
проведения судебного заседания в отсутствие участников процесса,
требование о публичном объявлении (провозглашении) судебного
постановления считается соблюденным при наличии возможности у
неограниченного круга лиц ознакомиться с текстом такого судебного
постановления (например, передача текста судебного постановления в
отдел обеспечения судопроизводства), за исключением случаев, когда
закон не допускает публичного объявления (провозглашения) судебных
постановлений.
22. По смыслу положений статьи 10 ГПК РФ, статьи 24.3 КоАП РФ,
статьи 241 УПК РФ, гласность судопроизводства обеспечивается на
всех его стадиях. В связи с этим в судах вышестоящих инстанций
порядок проведения судебного заседания (открытый или закрытый)
определяется самостоятельно исходя из требований процессуального
законодательства Российской Федерации, конкретных обстоятельств
дела и вне зависимости от того, в каком порядке осуществлялось
разбирательство дела в судах нижестоящих инстанций.
23. Несоблюдение требований о гласности судопроизводства
(статья 10 ГПК РФ, статья 24.3 КоАП РФ, статья 241 УПК РФ) в ходе
судебного разбирательства свидетельствует о нарушении судом норм
процессуального права и является основанием для отмены судебных
постановлений, если такое нарушение соответственно привело или
могло привести к принятию незаконного и (или) необоснованного
решения, не позволило всесторонне, полно и объективно рассмотреть
дело об административном правонарушении либо привело или могло
привести к постановлению незаконного, необоснованного и
несправедливого приговора (пункт 4 части 1 и часть 3 статьи 330,
статья 387 ГПК РФ, пункты 3, 4 части 1 статьи 30.7, пункты 3, 4
части 2 статьи 30.17 КоАП РФ, пункт 2 части 1 статьи 369, часть 1
статьи 381 УПК РФ). Так, проведение всего разбирательства дела в
закрытом судебном заседании при отсутствии к тому оснований,
предусмотренных частью 2 статьи 10 ГПК РФ, частью 1 статьи 24.3
КоАП РФ и частью 2 статьи 241 УПК РФ, является нарушением принципа
гласности судопроизводства и влечет за собой отмену судебных
постановлений в установленном законом порядке.
Намеренное создание судьей условий, ограничивающих или
исключающих доступ лиц, не являющихся участниками процесса, в том
числе представителей редакций средств массовой информации
(журналистов), в открытое судебное заседание, или условий,
препятствующих его фиксации, свидетельствует о нарушении
профессиональной этики.
24. Суды на основании Закона об обеспечении доступа к
информации предоставляют пользователям:
- информацию, подготовленную судами в пределах своих
полномочий при осуществлении правосудия (например, информацию о
движении дела или материала) и иных полномочий, отнесенных законом
к компетенции судов (например, обзоры судебной практики,
утвержденные для опубликования президиумами соответствующих судов);
- информацию, поступившую в суды и относящуюся к деятельности
судов (например, данные судебной статистики Судебного департамента
при Верховном Суде Российской Федерации). При этом не являются
информацией о деятельности судов сведения, содержащиеся в
поступивших в суды запросах, а потому суд не вправе, ссылаясь на
пункт 2 статьи 1 Закона об обеспечении доступа к информации,
предоставлять такие сведения;
- судебные акты по конкретным делам, то есть судебные
постановления, вынесенные в установленной соответствующим законом
форме по существу дела судами первой, апелляционной, кассационной,
надзорной инстанций;
- информацию, содержащуюся в актах, регулирующих вопросы
деятельности судов (например, регламенты судов);
- сведения о законодательстве, устанавливающем порядок
судопроизводства, полномочия и порядок деятельности судов.
Суды в пределах своей компетенции предоставляют и иную
информацию в соответствии с федеральными законами, в частности в
соответствии с Законом Российской Федерации от 26 июня 1992 года
N 3132-I "О статусе судей в Российской Федерации", Федеральным
законом от 25 декабря 2008 года N 273-ФЗ "О противодействии
коррупции", Федеральным законом от 21 июля 2005 года N 94-ФЗ
"О размещении заказов на поставку товаров, выполнение работ,
оказание услуг для государственных и муниципальных нужд".
25. Информация о деятельности судов является открытой и
доступной (пункт 1 статьи 4 Закона об обеспечении доступа к
информации), за исключением случаев, когда федеральными законами
ограничен доступ к такой информации (статья 5 Закона об обеспечении
доступа к информации).
К информации ограниченного доступа относятся сведения,
составляющие государственную тайну (статья 5 Закона Российской
Федерации "О государственной тайне"), иную охраняемую законом тайну
(например, тайну усыновления (удочерения) (статья 139 Семейного
кодекса Российской Федерации), врачебную тайну (статья 13
Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации"), а также иные
сведения, доступ к которым ограничен на основании федерального
закона (например, сведения о лицах, подлежащих государственной
защите в соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 года
N 119-ФЗ "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных
участников уголовного судопроизводства").
Суд не вправе отказать в предоставлении запрашиваемой
информации, ссылаясь на то, что ее часть относится к информации
ограниченного доступа. В таком случае предоставляется общедоступная
часть информации (часть 3 статьи 19 Закона об обеспечении доступа к
информации).
26. Предоставляемая пользователям информация о деятельности
судов должна быть достоверной и своевременной (пункт 2 статьи 4
Закона об обеспечении доступа к информации), то есть должна
соответствовать действительности и предоставляться в установленные
законом сроки.
Судам необходимо учитывать характер запрашиваемой информации и
ее значимость (актуальность) для пользователя в конкретный момент
времени и принимать меры по оперативному предоставлению такой
информации.
27. Информация о деятельности судов может быть предоставлена
пользователям по их запросу, то есть обращению в суд, как в устной,
так и в письменной форме, в том числе в виде электронного документа
(статьи 1, 6 Закона об обеспечении доступа к информации). К
запросу, поступившему в суд по сети Интернет, то есть запросу в
виде электронного документа, применяются общие требования к
оформлению письменных запросов (часть 7 статьи 18 Закона об
обеспечении доступа к информации).
По устному запросу может быть предоставлена информация о
деятельности суда, не требующая специальной проверки и поиска.
Например, по устному запросу может быть предоставлена информация о
времени и месте судебного заседания, о результате рассмотрения
дела, о передаче дела в отдел обеспечения судопроизводства.
Суды не вправе отказать в предоставлении указанной информации
по устному запросу представителям редакций средств массовой
информации (журналистам).
28. Судам следует учитывать, что течение срока рассмотрения
запроса о предоставлении информации о деятельности судов начинается
со дня его регистрации (часть 4 статьи 18 Закона об обеспечении
доступа к информации). В целях своевременного предоставления

запрашиваемой информации судам надлежит обеспечивать соблюдение
сроков регистрации поступивших запросов, в том числе в форме
электронного документа, а также ответов на них, которые установлены
актами, регулирующими вопросы организации документооборота и
делопроизводства в суде.
29. Перечень оснований, исключающих возможность предоставления
информации о деятельности судов, приведен в статье 20 Закона об
обеспечении доступа к информации и является исчерпывающим.
При этом следует учитывать, что, если запрашиваемая информация
опубликована в средствах массовой информации и (или) размещена на
официальных сайтах судов в сети Интернет, суды вправе не
предоставлять такую информацию (часть 2 статьи 20 Закона об
обеспечении доступа к информации), а ограничиться указанием
названия, даты выхода и номера средства массовой информации, в
котором опубликована запрашиваемая информация, и (или) электронного
адреса официального сайта с указанием страницы, на которой
размещена запрашиваемая информация (часть 2 статьи 19 Закона об
обеспечении доступа к информации).
30. Ознакомление пользователей с информацией о деятельности
судов, находящейся в архивных фондах, осуществляется в порядке,
установленном законодательством Российской Федерации об архивном
деле и принимаемыми в соответствии с ним иными нормативными
правовыми актами (статья 17 Закона об обеспечении доступа к
информации). В частности, такими актами являются Федеральный закон
от 22 октября 2004 года N 125-ФЗ "Об архивном деле в Российской
Федерации"; Инструкция о порядке отбора на хранение в архив
федеральных судов общей юрисдикции документов, их комплектования,
учета и использования; Перечень документов федеральных судов общей
юрисдикции с указанием сроков хранения.
С учетом того, что информация о деятельности судов,
находящаяся в архивных фондах, может предоставляться в электронной
форме (статья 24 Федерального закона "Об архивном деле в Российской
Федерации"), судам надлежит принимать меры, обеспечивающие хранение
документов в электронной форме, в том числе создавать электронные
архивы документов.
31. Доступ к информации о деятельности судов обеспечивается
посредством ее размещения в сети Интернет, осуществляемого в
соответствии с Положением по созданию и сопровождению официальных
интернет-сайтов судов; Регламентом размещения информации о
деятельности судов общей юрисдикции, органов судейского сообщества,
системы Судебного департамента при Верховном Суде Российской
Федерации в сети Интернет; Регламентом организации размещения
сведений о находящихся в суде делах и текстов судебных актов в
информационно-телекоммуникационной сети Интернет на официальном
сайте суда общей юрисдикции.
Перечень сведений, которые составляют информацию о
деятельности судов и подлежат обязательному размещению в сети
Интернет, приведен в статье 14 Закона об обеспечении доступа к
информации.
Учитывая, что полномочия по ведению судебной статистики и
формированию сводной статистической отчетности возложены на
Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации (пункт
12 статьи 6 Федерального закона от 8 января 1998 года N 7-ФЗ
"О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации"),
на официальных интернет-сайтах судов размещается ссылка на
официальный интернет-сайт Судебного департамента при Верховном Суде
Российской Федерации (раздел "Судебная статистика") и (или)
официальные данные судебной статистики, сформированные Судебным
департаментом при Верховном Суде Российской Федерации.
32. Размещение на официальных интернет-сайтах судов текстов
судебных постановлений, а также сведений об их обжаловании и
результатах обжалования должно осуществляться в соответствии с
требованиями статьи 15 Закона об обеспечении доступа к информации.
Обратить внимание судов на то, что из текстов судебных
постановлений подлежат исключению сведения, составляющие
государственную или иную охраняемую законом тайну, а также
персональные данные, кроме фамилий и инициалов истца, ответчика,
третьего лица, гражданского истца, гражданского ответчика,
осужденного, оправданного, лица, в отношении которого ведется
производство по делу об административном правонарушении, секретаря
судебного заседания, судей, прокурора, адвоката и представителя.
При этом тексты судебных постановлений, подлежащих в силу закона
опубликованию (например, текст решения суда о признании
нормативного правового акта или его части недействующими),
размещаются на официальных интернет-сайтах судов в полном объеме.
33. В целях оперативного ознакомления пользователей с текущей
информацией о деятельности судов в занимаемых судами помещениях
должны быть установлены информационные стенды и (или) технические
средства аналогичного назначения, на которых размещаются сведения,
перечисленные в части 1 статьи 16 Закона об обеспечении доступа к
информации. Указанные стенды должны быть размещены в местах,
доступных для посетителей, в том числе для лиц с ограниченными
возможностями здоровья.
34. Наряду со способами, установленными в статье 6 Закона об
обеспечении доступа к информации, могут быть использованы и другие
способы обеспечения доступа к информации о деятельности судов,
которые не противоречат закону и не нарушают принцип независимости
судей (в частности, прием граждан, интервью, проведение
пресс-конференций, публичные выступления, распространение
пресс-релизов).
35. Для поддержания баланса независимости судей и
удовлетворения общественного интереса к деятельности судов
официальные представители судов взаимодействуют с редакциями
средств массовой информации и иными заинтересованными лицами.
Обратить внимание судов на то, что к официальным
представителям судов, осуществляющим взаимодействие с редакциями
средств массовой информации, относятся председатели судов.
Пресс-секретарь и иное должностное лицо, осуществляющее
взаимодействие со средствами массовой информации, являются
официальными представителями судов только в случае, если они
уполномочены на это председателями судов (статья 22 Закона об
обеспечении доступа к информации).
В части 2 статьи 21 Закона об обеспечении доступа к информации
определены формы взаимодействия судов с редакциями средств массовой
информации, обеспечивающие информирование пользователей информацией
о деятельности судов. Официальным представителям судов необходимо
учитывать, что данный перечень форм взаимодействия не является
исчерпывающим. Так, к иным формам взаимодействия судов с редакциями
средств массовой информации, обеспечивающим информирование
пользователей информацией о деятельности судов, относятся, в
частности:
- оповещение представителей редакций средств массовой
информации (журналистов) о предстоящих судебных заседаниях по
делам, представляющим общественный интерес;
- опубликование или распространение иным способом в средствах
массовой информации сведений о вступивших в законную силу судебных
постановлениях по делам, которые приобрели общественный интерес
(например, о признании незаконным решения избирательной комиссии о
результатах выборов), а также сведений об отмене или изменении
судебных постановлений, если ранее они были опубликованы либо иным
образом распространены в средствах массовой информации;
- содействие представителям редакций средств массовой
информации (журналистам) в организации проведения видеотрансляции в
сети Интернет хода открытого судебного разбирательства и
опубликовании информации о проведении такой трансляции по делам,
которые вызвали общественный интерес, в средствах массовой
информации.
36. Рекомендовать Федеральному государственному бюджетному
образовательному учреждению высшего профессионального образования
"Российская академия правосудия" ввести в учебные программы
повышения квалификации судей и профессиональной переподготовки
вновь назначенных судей специальный курс, посвященный применению
норм, регулирующих вопросы открытости и гласности судопроизводства
и доступа к информации о деятельности судов.

Председатель Верховного Суда
Российской Федерации В.М.ЛЕБЕДЕВ

Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации В.В.ДОРОШКОВ

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам

Уклонение от выполнения обязанностей родителей, выражающееся в систематическом неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего при наличии объективной возможности их выполнения, влечет за собой лишение родительских

1. Уклонение от выполнения обязанностей
родителей, выражающееся в систематическом
неисполнении или ненадлежащем исполнении
обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
при наличии объективной возможности
их выполнения, влечет за собой лишение
родительских прав

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 19 июня 2012 г. N 38-КГ12-1

(Извлечение)

Прокурор Пролетарского района г. Тулы обратился в суд в
интересах несовершеннолетнего С. к А. о лишении родительских прав и
взыскании алиментов, в обоснование требований указав следующее. А.
состоит на регистрационном учете со своим несовершеннолетним сыном
С. по одному адресу, однако фактически проживает вместе со своей
сожительницей Ж. и их общим ребенком Н. Ранее ответчик со своей
бывшей супругой Д. и сыном С. проживали по адресу регистрации,
однако 31 декабря 2005 г. в квартире случился пожар, в результате
которого родители несовершеннолетнего С. получили термические ожоги
и находились в больнице. 12 января 2006 г. Д. скончалась.
Несовершеннолетний С. после госпитализации родителей переехал к
бабушке и дедушке (О. и Г.), где проживает в настоящее время.
Ответчик А. после выздоровления жизнью сына не интересуется,
материально его не содержит, длительные промежутки времени с
ребенком не общается, не желает его видеть, на встречи к ребенку
приходит в состоянии алкогольного опьянения, под различными
предлогами уклоняется от участия в его жизни и развитии, не
интересуется его отношениями со сверстниками, его успехами в учебе,
его здоровьем, что приводит ребенка в угнетенное состояние.
Решением Пролетарского районного суда г. Тулы от 30 июня
2011 г. исковые требования удовлетворены.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Тульского
областного суда от 1 сентября 2011 г. решение районного суда
отменено и вынесено новое решение, которым прокурору в
удовлетворении требований отказано.
В жалобе О. ставился вопрос об отмене определения судебной
коллегии по гражданским делам Тульского областного суда от
1 сентября 2011 г. и оставлении без изменения решения Пролетарского
районного суда г. Тулы от 30 июня 2011 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
19 июня 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального права или норм
процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных
прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых
законом публичных интересов.
Судом установлено, что с января 2006 г. несовершеннолетний С.
проживает со своими бабушкой и дедушкой, которые его воспитывают и
содержат. Мать мальчика умерла, отец А. с ребенком не проживает. У
несовершеннолетнего С. бронхиальная астма, он нуждается в
постоянном профилактическом и стационарном лечении, дополнительном
внимании со стороны взрослых.
Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции
сослался на положения ст.ст. 63, 69, ч. 1 ст. 70 СК РФ, п. 11
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 10
"О применении судами законодательства при разрешении споров,
связанных с воспитанием детей" (в ред. от 6 февраля 2007 г.).
Отменяя решение районного суда и отказывая в удовлетворении
требований, судебная коллегия по гражданским делам Тульского
областного суда исходила из того, что в ходе судебного
разбирательства не нашло своего подтверждения, что А. жизнью сына
не интересуется, материально его не содержит, длительные промежутки
времени с ребенком не общается, не желает его видеть, на встречи к
ребенку приходит в состоянии алкогольного опьянения, под различными
предлогами уклоняется от участия в его жизни и развитии.
Между тем выводы Тульского областного суда основаны на
неправильном применении правовых норм.
В силу ст. 70 СК РФ дела о лишении родительских прав
рассматриваются по заявлению одного из родителей или лиц, их
заменяющих, заявлению прокурора, а также по заявлениям органов или
организаций, на которые возложены обязанности по охране прав
несовершеннолетних детей (органов опеки и попечительства, комиссий
по делам несовершеннолетних, организаций для детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей, и других).
Родители могут быть лишены судом родительских прав по
основаниям, предусмотренным в ст. 69 СК РФ, только в случае их
виновного поведения.
Уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по
воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их
нравственном и физическом развитии, обучении, подготовке к
общественно полезному труду.
Исходя из смысла закона неисполнение обязанностей по
воспитанию несовершеннолетнего может выражаться, в частности, в
уклонении от выполнения обязанностей по обеспечению потребностей
несовершеннолетнего в питании, одежде и обуви по сезону, проживании
в благополучных санитарно-гигиенических условиях, полноценном
отдыхе и сне, средствах гигиены, в своевременном получении
медицинской помощи и лечении при болезни. Оно может выражаться
также в невыполнении обязанностей по обеспечению прав
несовершеннолетнего на общение с родителями и сверстниками, по
созданию условий для получения несовершеннолетним образования, для
его занятий спортом, музыкой, танцами, рисованием,
конструированием, проявления им иных видов творческой и физической
активности, удовлетворения им других своих интересов и
потребностей.
Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
представляет собой длящееся бездействие, определенную систему,
линию поведения лица. Единичные и кратковременные случаи
неудовлетворения отдельных потребностей и интересов
несовершеннолетнего таковым не являются.
Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
может повлечь лишение родительских прав только при наличии у
обязанного лица возможности их выполнения.
Начальным моментом неисполнения обязанностей по воспитанию
несовершеннолетнего является возникновение обязанности совершать
определенные действия по воспитанию несовершеннолетнего при наличии
объективной возможности их совершения. Конечным моментом
неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
является время наступления последствий в виде вреда физическому,
психическому и нравственному развитию несовершеннолетнего или время
устранения угрозы их наступления.
Ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию
несовершеннолетнего - это действие и бездействие, выражающиеся в
некачественном и не в полном объеме выполнения обязанностей по
воспитанию, в применении запрещенных законом способов и методов
воспитания, эксплуатации несовершеннолетнего, в формировании
асоциальной направленности личности несовершеннолетнего.
Ненадлежащее исполнение обязанностей выражается в нечетком,
нерадивом, формальном, несвоевременном, неправильном их выполнении,
в злоупотреблении правами по воспитанию несовершеннолетнего.
В силу ст. 12 Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года ребенок
вправе сформулировать свои собственные взгляды, право свободно
выражать эти взгляды во всем вопросам, затрагивающим его интересы,
причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с
его возрастом и зрелостью. С этой целью ребенку, в частности,
предоставляется возможность быть заслушанным в ходе любого
судебного разбирательства, затрагивающего интересы ребенка.
Выраженное мнение ребенка имеет значение при решении семейных
вопросов, затрагивающих правовое положение ребенка.
Согласно ст. 56 СК РФ ребенок имеет право на защиту своих прав
и законных интересов.
Статьей 57 СК РФ закрепляется право ребенка выражать свое
мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его
интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного
разбирательства. При этом учет мнения ребенка, достигшего возраста
10 лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит
его интересам.
Обстоятельства, свидетельствующие об уклонении А. от
выполнения своих родительских обязанностей, Пролетарским районным
судом г. Тулы установлены и изложены в судебном решении на
основании показаний самого ребенка С., свидетельских показаний,
заключения территориального комитета по г. Туле Комитета Тульской
области по семейной, демографической политике, опеке и
попечительству по Пролетарскому району г. Тулы о необходимости
лишения родительских прав А., которое дано в интересах малолетнего
ребенка, поскольку С. написал заявление о согласии на лишение
родительских прав А., а также проверки отдела по опеке и
попечительству, которой установлено, что А. самоустранился от
воспитания сына, безразличен к его судьбе, не интересуется его
здоровьем, учебой, его физическим и интеллектуальным развитием, не
оказывает материальной помощи.
Между тем судебная коллегия, принимая решение об отказе в
удовлетворении заявленных требований и указав, что доказательств
самоустранения А. от воспитания сына не представлено, не приняла во
внимание и не опровергла выводы суда первой инстанции о том, что
ответчик жизнью сына и его воспитанием не интересуется, материально
не содержит, завел другую семью. Также не обосновано, почему суд
первой инстанции должен был отдать предпочтение показаниям одних
свидетелей перед другими.
Не опровергнуты судебной коллегией и выводы суда о том, что
нерегулярные визиты отца к ребенку, нестабильное материальное
содержание не могут быть расценены как надлежащее выполнение
ответчиком своих родительских обязанностей. На протяжении пяти лет
ответчик проживал отдельно, создал новую семью, в которую не ввел
своего сына, не познакомил с членами семьи, ни разу не изъявил
желания забрать мальчика к себе.
Наличия каких-либо обстоятельств либо иных причин, не
зависящих от ответчика, в связи с которыми он не исполняет свои
обязанности родителя, ни судом первой инстанции, ни судом
кассационной инстанции установлено не было.
Оценивая заключение территориального комитета по г. Туле
Комитета Тульской области по семейной, демографической политике,
опеке и попечительству о том, что лишение родительских прав А. в
отношении несовершеннолетнего С. отвечает интересам ребенка,
судебная коллегия не привела причин, по которым считает его
неправильным и противоречащим собранным по делу доказательствам.
Обоснование вывода о том, что заключение органа опеки и
попечительства поверхностно, безмотивно и необъективно, в
обжалуемом определении также не приведено, поскольку таковым не
может считаться ссылка на то, что до марта 2011 г. семья Д. не
попадала в поле зрения органа опеки и попечительства, однако
заключение состоялось уже 5 апреля 2011 г. без проведения
какой-либо воспитательной работы с родителем и без общения с отцом
ребенка. Каким образом обстоятельства выдачи заключения
территориального комитета по г. Туле Комитета Тульской области по
семейной, демографической политике, опеке и попечительству повлияли
на правильность сделанных в нем выводов, судебная коллегия не
указала.
Судебная коллегия областного суда также указала, что в
материалах дела имеются доказательства перечисления ответчиком
денежных средств О., что может быть расценено как перечисление
добровольных платежей на содержание ребенка. Однако судебная
коллегия не учла, что данные платежи не носили регулярный характер,
и ничем не опровергла вывод суда о том, что в связи с
нерегулярностью выплат они не могут расцениваться как
систематическое содержание несовершеннолетнего С. ответчиком.
Анализируя и оценивая все изложенное в совокупности, суд
первой инстанции, исключительно из интересов несовершеннолетнего,
учитывая его мнение и пожелания, исходя из конкретных обстоятельств
дела, а также перспективы развития событий, пришел к выводу, что
установленные по делу обстоятельства, свидетельствующие об
отсутствии со стороны ответчика надлежащего контроля за сыном,
внимания и заботы, полном равнодушии к его воспитанию, являются
достаточными основаниями для удовлетворения исковых требований о
лишении А. родительских прав в отношении сына С.
Каких-либо относимых, допустимых и достоверных доказательств,
свидетельствующих о тяжелой жизненной ситуации ответчика,
объективно не позволяющей ему заниматься воспитанием и содержанием
сына, в процессе рассмотрения дела, исходя из положений ст. 56 ГПК
РФ, суду представлено не было. Судебной коллегией данные
обстоятельства также установлены не были.
Таким образом, Тульский областной суд, отменяя решение
Пролетарского районного суда г. Тулы от 30 июня 2011 г.,
руководствовался обстоятельствами, противоречащими собранным по
делу доказательствам, не опровергнув выводы суда первой инстанции о
том, что А. жизнью своего сына не интересуется, материально не
содержит, не оказывает помощи в воспитании.
Судебной коллегией не приведено обоснование, по каким причинам
ею не было учтено мнение С. по вопросу лишения А. родительских
прав, как это предписывается ст. 57 СК РФ, не указано, чем это
противоречит интересам несовершеннолетнего.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда РФ определение судебной коллегии по гражданским
делам Тульского областного суда от 1 сентября 2011 г. отменила,
оставила в силе решение Пролетарского районного суда г. Тулы от
30 июня 2011 г.

_____________

Отсутствие у гражданина ордера на занятие жилой площади при фактическом вселении в предоставленную ему квартиру, проживании в ней и исполнении обязанностей нанимателя само по себе не является препятствием к возникновению у такого лица права пользования жи

2. Отсутствие у гражданина ордера на занятие
жилой площади при фактическом вселении
в предоставленную ему квартиру, проживании
в ней и исполнении обязанностей нанимателя
само по себе не является препятствием
к возникновению у такого лица права
пользования жилым помещением

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 15 мая 2012 г. N 18-В12-18

(Извлечение)

М. совместно с членами семьи с 1984 года проживал в здании
общежития, куда вселен как работник Черноморского
экспериментального устричного хозяйства, в дальнейшем
реорганизованного и преобразованного в ОАО
"Научно-экспериментальный морской биотехнологический центр "Большой
Утриш".
М. и члены его семьи зарегистрированы и проживают в данном
помещении, другого жилья не имеют, являются потребителями
коммунальных услуг.
25 октября 2005 г. между М. и ФГУП "Научно-экспериментальный
морской биотехнологический центр "Большой Утриш" заключен договор
найма жилого помещения в домах государственного и муниципального
жилищного фонда Российской Федерации в отношении квартиры,
расположенной в общежитии.
ФГУП "Научно-экспериментальный морской биотехнологический
центр "Большой Утриш" на основании распоряжения Росимущества от
30 декабря 2005 г. N 675-р приватизировано путем преобразования в
ОАО "Научно-экспериментальный морской биотехнологический центр
"Большой Утриш".
Здание общежития, в котором расположена квартира истцов, в
состав приватизируемого имущества не вошло.
5 декабря 2007 г. М. обратился к ОАО "Научно-экспериментальный
морской биотехнологический центр "Большой Утриш" с просьбой о
передаче занимаемой квартиры в общую долевую собственность в
порядке приватизации. ОАО "Научно-экспериментальный морской
биотехнологический центр "Большой Утриш" в приватизации спорной
квартиры отказало.
По сообщению территориального управления Росимущества, объект
недвижимости является федеральной собственностью, относится к
специализированному жилому фонду и в реестре федерального имущества
значится как общежитие, в связи с чем квартира, расположенная в
данном общежитии, приватизации не подлежит.
13 ноября 2007 г. территориальным управлением Росимущества
проведены торги в форме конкурса на право заключения договора
аренды здания общежития.
16 ноября 2007 г. по результатам проведенных торгов между
территориальным управлением Росимущества (арендодатель) и
ООО "Черноморский медицинский центр" (арендатор) заключен
договор аренды здания общежития.
Из договора аренды и акта технического состояния здания
следовало, что общежитие имеет статус нежилого помещения.
Перевод жилого здания в нежилое в установленном законом
порядке не производился.
Истцы обратились в суд с иском к территориальному управлению
Росимущества и другим о признании недействительными торгов в
отношении недвижимого имущества, признании недействительным
договора аренды и другими требованиями, ссылаясь на то, что в
1984 году М. в связи с принятием на работу в государственное
предприятие "Черноморское экспериментальное устричное хозяйство"
вселен в спорную квартиру, где зарегистрирован по месту жительства
и проживает до настоящего времени. Впоследствии все истцы были
зарегистрированы в данном помещении по месту жительства. Законность
проживания истцов на протяжении 27 лет никем не оспаривалась. Они
просили признать договор аренды здания общежития недействительным,
поскольку здание общежития в установленном законом порядке в
нежилое не переводилось, в связи с чем не могло быть передано в
аренду ООО "Черноморский медицинский центр". Кроме того, ссыпались
на незаконность проведения торгов на право заключения договора
аренды, поскольку на момент проведения торгов территориальное
управление Росимущества правом собственности не обладало, право
зарегистрировано лишь 24 января 2008 г. Полагали, что отсутствие у
них ордера не свидетельствует о незаконности вселения в квартиру,
которую они использовали на основании договора найма жилого
помещения, исполняли обязанности по содержанию данного помещения,
оплачивали коммунальные платежи.
Территориальное управление Росимущества иск не признало,
обратилось в суд со встречным иском, ссылаясь на то, что торги с
передачей здания общежития в аренду ООО "Черноморский медицинский
центр" произведены законно, поскольку здание общежития является
нежилым. Полагало, что М. самовольно занимает спорное помещение в
общежитии, поскольку ордер о вселении суду представлен не был. В
связи с чем истцы в установленном порядке права пользования
общежитием как нежилым помещением не приобрели.
Решением Анапского районного суда Краснодарского края от
14 февраля 2011 г. первоначальный иск удовлетворен частично, торги
и договор аренды признаны недействительными. В удовлетворении
остальной части иска о признания общежития жилым помещением,
исключении записи о регистрации как нежилого помещения отказано. В
удовлетворении встречных исковых требований отказано.
Определением судебной коллегии по гражданским делам
Краснодарского краевого суда от 24 мая 2011 г. решение Анапского
районного суда Краснодарского края от 14 февраля 2011 г. отменено,
по делу принято новое решение об отказе в первоначальном иске и
удовлетворении встречных исковых требований об истребовании
имущества из чужого незаконного владения и его освобождении.
В надзорной жалобе М. и члены его семьи просили об отмене
определения суда кассационной инстанции от 24 мая 2011 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
15 мая 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
Такие нарушения были допущены судом кассационной инстанции при
рассмотрении данного дела.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу об
удовлетворении исковых требований М. и членов его семьи в части
признания недействительными торгов от 13 ноября 2007 г., признания
недействительным договора аренды указанного здания общежития от
16 ноября 2007 г. и применения последствий недействительности
данной сделки. При этом суд исходил из того, что на момент
проведения торгов по заключению договора на право аренды общежития
территориальное управление Росимущества не обладало правом
собственности на здание (помещение) общежития, в связи с чем не
имело права на проведение данных торгов, передачей здания общежития
по договору аренды нарушаются права истцов как жильцов общежития.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое
решение об отказе в первоначальном иске и удовлетворении встречных
исковых требований, суд кассационной инстанции исходил из того, что
истцами не представлен ордер на занятие спорного помещения в
общежитии, в связи с чем их проживание в данном помещении является
незаконным. Кроме того, судебная коллегия указала на ничтожность
заключенного 25 октября 2005 г. между ФГУП
"Научно-экспериментальный морской биотехнологический центр "Большой
Утриш" и М. договора найма жилого помещения ввиду отсутствия у
наймодателя полномочий распоряжаться федеральным имуществом от
имени собственника.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не
согласилась с такими выводами суда кассационной инстанции.
К жилым помещениям специализированного жилищного фонда
относятся в том числе жилые помещения в общежитиях (п. 2 ч. 1
ст. 92 ЖК РФ).
Согласно ст. 109 ЖК РСФСР (действовавшего на момент вселения
истцов в указанное жилое помещение) для проживания рабочих,
служащих, студентов, учащихся, а также других граждан в период
работы или учебы могут использоваться общежития.
Порядок предоставления жилой площади в общежитиях и
пользования ею определяется Советом Министров РСФСР, в частности
постановлением Совета Министров РСФСР от 11 августа 1988 г. N 328
"Об утверждении Примерного положения об общежитиях".
Пунктом 10 данного постановления предусмотрено, что жилая
площадь в общежитии предоставляется рабочим, служащим, студентам,
учащимся, а также другим гражданам по совместному решению
администрации, профсоюзного комитета и комитета комсомола
объединения, предприятия, учреждения, организации или учебного
заведения, в ведении которого находится общежитие. На основании
принятого решения администрацией выдается ордер на занятие по найму
жилой площади в общежитии по установленной форме. При вселении в
общежитие ордер сдается администрации общежития.
Следовательно, после принятия администрацией Черноморского
экспериментального устричного хозяйства, в дальнейшем
реорганизованного и преобразованного в ОАО
"Научно-экспериментальный морской биотехнологический центр "Большой
Утриш", решения о вселении М. с семьей в общежитие выданный на
вселение ордер подлежал сдаче в администрацию общежития.
Таким образом, неправильным является вывод суда кассационной
инстанции о том, что имеющийся в материалах дела корешок ордера на
занятие жилой площади в общежитии, выданный А. (брату М.), не может
служить допустимым доказательством, подтверждающим законность
проживания истцов по первоначальному иску в спорном жилом
помещении, так как в силу действовавшего на момент возникновения
спорных правоотношений жилищного законодательства сам ордер,
выданный на семью А., подлежал сдаче в администрацию общежития.
Кроме того, отсутствие у гражданина ордера на занятие жилой
площади при фактическом вселении в предоставленную ему квартиру,
проживании в ней, исполнении обязанностей нанимателя само по себе
не служит препятствием к возникновению у такого лица права
пользования жилым помещением.
Также является неправильным и вывод суда кассационной
инстанции о том, что договор найма спорного недвижимого имущества
от 25 октября 2005 г., заключенный между М. и ФГУП
"Научно-экспериментальный морской биотехнологический центр "Большой
Утриш", является ничтожным.
При этом суд исходил из того, что при заключении данного
договора ФГУП "Научно-экспериментальный морской биотехнологический
центр "Большой Утриш" не являлось лицом, имевшим право действовать
от имени собственника, со ссылкой на ст. 99 ЖК РФ в редакции,
действовавшей на момент заключения договора.
Между тем Верховный Суд РФ в п. 41 постановления Пленума от
2 июля 2009 г. N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной
практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации"
разъяснил, что после 1 марта 2005 г. основанием заключения договора
найма конкретного специализированного жилого помещения, дающего
право на вселение и проживание в жилом помещении, является согласно
ст. 99 ЖК РФ решение собственника такого жилого помещения или
действующего от его имени уполномоченного органа государственной
власти или уполномоченного органа местного самоуправления либо
иного уполномоченного им лица (например, администрации
государственного унитарного предприятия, государственного или
муниципального учреждения) о предоставлении гражданину, не
обеспеченному жилым помещением в соответствующем населенном пункте,
специализированного жилого помещения.
Исходя из приведенных разъяснений администрация
государственного унитарного предприятия вправе заключать с
гражданами договоры найма специализированных жилых помещений,
находящихся у предприятия на праве хозяйственного ведения.
Следовательно, ФГУП "Научно-экспериментальный морской
биотехнологический центр "Большой Утриш", как установлено судом
кассационной инстанции, обладавшее указанной недвижимостью на праве
хозяйственного ведения, имело право заключать от имени собственника
названного общежития - Российской Федерации - договор найма
специализированного жилого помещения.
Вывод суда второй инстанции об отсутствии основания для
признания торгов от 13 ноября 2007 г. на право заключения договора
аренды здания общежития и заключенной по их результатам сделки от
16 ноября 2007 г. недействительными противоречит требованиям
закона.
Для заключения договора аренды здания названного общежития с
юридическим лицом, в данном случае ООО "Черноморский медицинский
центр", основным видом деятельности которого является деятельность
санаторно-курортных учреждений, необходимо было перевести его в
нежилое помещение.
Согласно ч. 1 ст. 23 ЖК РФ перевод жилого помещения в нежилое
помещение и нежилого помещения в жилое помещение осуществляется
органом местного самоуправления.
Решение о переводе или об отказе в переводе помещения должно
быть принято по результатам рассмотрения соответствующего заявления
и иных представленных в соответствии с ч. 2 указанной статьи
документов органом, осуществляющим перевод помещений, не позднее
чем через 45 дней со дня представления указанных документов в
данный орган (ч. 4 ст. 23 ЖК РФ).
Исходя из положений приведенных правовых норм доказательством
приобретения жилым помещением статуса нежилого является только
решение органа местного самоуправления о соответствующем переводе.
Судом не установлено, что органом местного самоуправления
принималось решение о переводе указанного здания общежития в
нежилое помещение.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского
краевого суда от 24 мая 2011 г. отменила, дело направила на новое
кассационное рассмотрение.

____________

Договор инвестирования строительства многоквартирного дома в части передачи нежилых помещений, которые отнесены законом к общему имуществу дома, в собственность одному лицу является ничтожным. Срок исковой давности по требованиям о признании сделки недейс

3. Договор инвестирования строительства
многоквартирного дома в части передачи нежилых
помещений, которые отнесены законом к общему
имуществу дома, в собственность одному лицу
является ничтожным. Срок исковой давности
по требованиям о признании сделки
недействительной в силу ничтожности
и применении последствий ее недействительности
следует исчислять с момента совершения хотя бы
одной стороной действий, направленных на выполнение принятых
на себя обязательств

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 29 мая 2012 г. N 5-КГ12-7

(Извлечение)

Р., С., Г. - собственники жилых помещений в многоквартирном
доме обратились в суд с иском к Б. о признании недействительным в
силу ничтожности договора инвестирования строительства
жилищно-административного комплекса с подземной автостоянкой
(далее - договор инвестирования) в части предоставления нежилых
помещений, признании недействительным зарегистрированного права
собственности, признании права общей долевой собственности
собственников помещений многоквартирного дома, признании права
собственности за каждым в праве общей собственности, возложении
обязанности не чинить препятствий, сославшись на следующее. В
декабре 2010 г. им стало известно о том, что часть помещений, в
силу закона являющихся общим имуществом собственников жилых
помещений, оформлена в собственность Б., что нарушает их права как
собственников квартир в многоквартирном доме.
Решением Хамовнического районного суда г. Москвы от 6 октября
2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Московского городского суда от 6 декабря
2011 г., исковые требования удовлетворены частично: признаны
недействительными в силу ничтожности договор инвестирования в
редакции от 5 декабря 2003 г., дополнительное соглашение N 1 от
12 декабря 2003 г. к указанному договору, дополнение к приложению
N 1 к договору инвестирования в части предоставления Б.
нежилых помещений; признано право общей долевой собственности
собственников жилых помещений многоквартирного дома на нежилые
помещения; на Б. возложена обязанность не чинить препятствия
собственникам жилых помещений в пользовании нежилыми помещениями.
В кассационной жалобе Б. просил об отмене состоявшихся по делу
судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
29 мая 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
Согласно ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения
судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные
нарушения норм материального права или норм процессуального права,
которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
Такие нарушения были допущены судебными инстанциями при
рассмотрении данного дела.
Удовлетворяя частично исковые требования Р., С., Г., суд
первой инстанции исходил из того, что спорные нежилые помещения
относятся к техническим помещениям и являются общим имуществом
многоквартирного дома, в связи с чем регистрация на имя ответчика
права собственности на спорное имущество нарушает права
собственников жилых помещений в многоквартирном жилом доме, и,
руководствуясь ст.ст. 167, 168 ГК РФ, признал договор
инвестирования в части передачи в собственность Б. нежилых
помещений недействительной сделкой.
Кроме того, суд пришел к выводу о том, что о нарушенном праве
истцам стало известно в декабре 2010 г., а потому срок исковой
давности, о применении которого было заявлено ответчиком, не
пропущен.
При этом суд отказал в удовлетворении требований истцов о
признании за каждым их них конкретной доли в праве общей долевой
собственности, указав, что данное требование не основано на законе,
поскольку доля в праве общей собственности на общее имущество
пропорциональна размеру общей площади помещений, принадлежащих
каждому из собственников здания.
Судом установлено, что в соответствии с постановлением
правительства г. Москвы от 15 июля 1997 г. N 527 (далее -
Постановление) ЗАО "Константа" предоставлен в пользование земельный
участок под строительство жилищно-административного комплекса с
подземной автостоянкой сроком на 49 лет. Согласно п. 4
Постановления ЗАО "Константа" подлежат передаче в собственность
100% площадей построенного комплекса, в том числе жилые помещения.
Доля городской собственности отсутствует.
Согласно договору инвестирования в редакции от 5 декабря
2003 г., заключенному между Б. (инвестор) и ЗАО "Константа"
(заказчик-застройщик), в рамках реализации инвестиционного проекта
по строительству жилищно-административного комплекса инвестор
инвестирует необходимые средства, а заказчик-застройщик обязуется
по окончании строительства предоставить инвестору долю недвижимого
имущества в размере 1470 кв. м жилой и 1340 кв. м нежилой площади,
включая площади подземной автостоянки и технического этажа.
12 декабря 2003 г. между Б. и ЗАО "Константа" заключено
дополнительное соглашение N 1 к указанному договору инвестирования,
в соответствии с которым была увеличена площадь передаваемых
инвестору площадей в отношении нежилых помещений до 4336 кв. м.
22 декабря 2003 г. между Б. и ЗАО "Константа" подписаны
приложение N 1 к договору инвестирования и дополнение к приложению
N 1, которыми утвержден перечень жилого и нежилого недвижимого
имущества, подлежащего передаче в собственность инвестору (Б.), в
том числе помещений, в отношении которых возник спор.
В собственность Б. оформлены перечисленные выше нежилые
помещения подземного этажа, по поводу которых возник спор, а
именно: 10 февраля 2010 г. - техническое помещение - водомерный
узел, насосная площадью 38,3 кв. м, техническое помещение -
насосная площадью 22 кв. м, 10 июня 2010 г. - коридор площадью
83 кв. м, тамбур площадью 0,5 кв. м.
Часть 1 ст. 8 Закона РФ от 24 декабря 1992 г. N 4218-I
"Об основах федеральной жилищной политики", действовавшего на
момент заключения названного договора инвестирования,
предусматривала, что общим имуществом кондоминиума (единого
комплекса недвижимого имущества) являются предназначенные для
обслуживания более одного домовладельца межквартирные лестничные
клетки, лестницы; лифты, лифтовые и иные шахты; коридоры, крыши,
технические этажи и подвалы; ограждающие несущие и ненесущие
конструкции; механическое, электрическое, сантехническое и иное
оборудование, находящееся за пределами или внутри помещений и
предназначенное для обслуживания более одного помещения;
прилегающие земельные участки в установленных границах с элементами
озеленения и благоустройства, а также иные объекты, предназначенные
для обслуживания единого комплекса недвижимого имущества
кондоминиума и для его использования.
Общее имущество кондоминиума находится в общей долевой
собственности домовладельцев и не подлежит отчуждению отдельно от
права собственности домовладельцев на помещения кондоминиума (ч. 2
ст. 8).
В соответствии со ст. 289 ГК РФ собственнику квартиры в
многоквартирном доме наряду с принадлежащим ему помещением,
занимаемым под квартиру, принадлежит также доля в праве
собственности на общее имущество дома (ст. 290).
Согласно п. 1 ст. 290 ГК РФ собственникам квартир в
многоквартирном доме принадлежат на праве общей долевой
собственности общие помещения дома, несущие конструкции дома,
механическое, электрическое, санитарно-техническое и иное
оборудование за пределами или внутри квартиры, обслуживающее более
одной квартиры.
Согласно положениям приведенных правовых норм граждане,
приобретая право собственности на квартиры в многоквартирном доме,
в силу закона становятся собственниками общего имущества этого дома
в долях, пропорциональных общей площади принадлежащих им на праве
собственности жилых помещений.
Следовательно, право собственности на общее имущество в
многоквартирном доме не может быть признано за одним лицом,
поскольку тем самым будут нарушены перечисленные выше права
собственников жилых помещений в этом доме.
В связи с этим передача в собственность лицу (инвестору) права
собственности на нежилые помещения многоквартирного дома,
являющиеся общим имуществом, не может являться условием договора
инвестирования строительства многоквартирного дома, так как оно не
соответствует требованиям закона и влечет нарушение прав
собственников расположенных в нем жилых помещений.
Учитывая изложенное, а также исходя из положений Гражданского
кодекса РФ о недействительности сделок, суд пришел к правильному
выводу о том, что договор инвестирования в части передачи в
собственность нежилых помещений, которые отнесены законом к общему
имуществу дома, является ничтожным.
Вместе с тем судом первой инстанции не было учтено, что
согласно п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из
сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в
случае невозможности - возвратить полученное в натуре (в том числе
тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом,
выполненной работе или предоставленной услуге), возместить его
стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности
сделки не предусмотрены законом.
Требование о применении последствий недействительности
ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным
лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной
инициативе (п. 2 ст. 166 ГК РФ).
Таким образом, в силу данных правовых норм суду первой
инстанции следовало решить вопрос о правовых последствиях
недействительности указанного договора и возможности применения
двусторонней реституции.
Однако это судом первой инстанции сделано не было,
резолютивная часть решения суда не содержала указания на применение
последствий недействительности названной сделки в указанной части.
Оценивая довод ответчика о пропуске истцами срока исковой
давности в отношении требования о признании недействительным
договора инвестирования, заключенного в 2003 году, суд не учел
требования закона, регулирующего данные отношения.
Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности
начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о
нарушении своего права. Изъятия из общего правила исчисления срока
исковой давности устанавливаются Гражданским кодексом РФ и иными
законами.
Такие изъятия, в частности, закреплены в ст. 181 ГК РФ, на
основании п. 1 которой срок исковой давности по требованию о
применении последствий недействительности ничтожной сделки
составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному
требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой
сделки.
Таким образом, законодателем в п. 1 ст. 181 ГК РФ
предусмотрена специальная норма, в соответствии с которой начало
течения срока исковой давности по требованию о признании сделки
недействительной определяется не субъективным фактором -
осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а
объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения
сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером
соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с
момента совершения независимо от признания их таковыми судом (п. 1
ст. 166 ГК РФ), а значит, не имеют юридической силы, не создают
каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для
третьих лиц.
При этом следует иметь в виду, что, определяя момент начала
течения срока исковой давности по недействительным сделкам, закон
не связывает его с тем, кем из участников ничтожной сделки было
начато ее исполнение и было ли оно завершено.
В связи с этим суждение суда первой инстанции о том, что о
нарушенном праве истцы узнали лишь в декабре 2010 г., а потому при
рассмотрении заявленного требования подлежали применению положения
ст. 200 ГК РФ, ошибочно.
Суд кассационной инстанции, формально сославшись на п. 1
ст. 181 ГК РФ, также не устранил нарушения, допущенные судом первой
инстанции, указав, что право собственности ответчиком Б. на спорные
помещения оформлено в 2010 году, соответственно, истцами срок
исковой давности не пропущен.
Между тем данный вывод, положенный в обоснование отказа в
удовлетворении заявленного требования о применении срока исковой
давности в отношении договора инвестирования как недействительной
сделки, также не основан на законе.
Судом второй инстанции не было учтено, что началом исполнения
сделки - моментом начала течения срока исковой давности по
требованиям о признании сделки недействительной в силу ничтожности
и применении последствий ее недействительности является момент
совершения хотя бы одной стороной действий, направленных на
выполнение принятых на себя данной сделкой обязательств.
Законодатель не связывает начало течения срока исковой
давности по требованию о признании сделки недействительной с
моментом регистрации права собственности на основании этой сделки.
Кроме того, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного
Суда РФ отметила следующее.
Одним из заявленных исковых требований истцов было требование
о признании недействительным зарегистрированного за Б. права
собственности на нежилые помещения.
Согласно ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по
заявленным истцом требованиям. Однако суд может выйти за пределы
заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным
законом.
Таким образом, суд должен дать правовую оценку всем
требованиям, заявленным истцом.
Однако в нарушение данного положения процессуального
законодательства, а также предписаний ст.ст. 195, 198 ГПК РФ данное
исковое требование истца предметом разбирательства суда не
являлось.
При этом судебные инстанции отказали в его удовлетворении, не
приведя в обоснование своих решений каких-либо мотивов.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским
делам Верховного Суда РФ решение Хамовнического районного суда
г. Москвы от 6 октября 2011 г. и определение судебной коллегии по
гражданским делам Московского городского суда от 6 декабря 2011 г.
отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.

_____________

Автор произведения определяется на основе законодательства, действовавшего на момент создания данного произведения. Решение суда не может основываться на заключении комплексной экспертизы, содержащем взаимоисключающие выводы экспертов. Определение Судебно

4. Автор произведения определяется на основе
законодательства, действовавшего на момент
создания данного произведения. Решение суда
не может основываться на заключении
комплексной экспертизы, содержащем
взаимоисключающие выводы экспертов

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 25 сентября 2012 г. N 5-КГ12-24

(Извлечение)

Г. обратился в суд с иском к ЗАО "Компания Джей Эс Пи", Л.
(с учетом уточнения исковых требований) о признании музыкального
произведения, выраженного в объективной форме в виде нотной записи
с 89 по 104-й такт в музыкальном произведении "Музыка нас связала",
его составной частью и имеющим по отношению к нему самостоятельное
значение; признании музыкального произведения, выраженного в
объективной форме в виде нотной записи с 81 по 93-й такт в
музыкальном произведении "Снова вместе", его составной частью и
имеющим по отношению к нему самостоятельное значение; признании
музыкального произведения, выраженного в объективной форме в виде
нотной записи с 99 по 107-й такт в музыкальном произведении
"Наступает ночь", его составной частью и имеющим по отношению к
нему самостоятельное значение; признании музыкального произведения,
выраженного в объективной форме в виде нотной записи с 3 по 10-й, с
31 по 38-й, с 59 по 67-й такт в музыкальном произведении
"Снежинка", его составной частью и имеющим по отношению к нему
самостоятельное значение; признании музыкального произведения,
выраженного в объективной форме в виде нотной записи с 81 по 96-й
такт в музыкальном произведении "Море грез", его составной частью и
имеющим по отношению к нему самостоятельное значение; признании
музыкального произведения, выраженного в объективной форме в виде
нотной записи с 5 по 16-й, с 53 по 56-й, с 89 по 104-й такт в
музыкальном произведении "Где я", его составной частью и имеющим по
отношению к нему самостоятельное значение; признании музыкального
произведения, выраженного в объективной форме в виде нотной записи
с 1 по 8-й, с 39 по 46-й, с 79 по 94-й такт в музыкальном
произведении "Я больше не прошу", его составной частью и имеющим по
отношению к нему самостоятельное значение; признании музыкального
произведения, выраженного в объективной форме в виде нотной записи
с 83 по 98-й такт в музыкальном произведении "Новый герой", его
составной частью и имеющим по отношению к нему самостоятельное
значение; признании музыкального произведения, выраженного в
объективной форме в виде нотной записи с 88 по 104-й такт в
музыкальном произведении "Я снова вижу тебя", его составной частью
и имеющим по отношению к нему самостоятельное значение; признании
за ним (истцом) права на получение доходов в размере 50% от
совместного использования с Л. музыкальных произведений "Музыка нас
связала", "Снова вместе", "Наступает ночь", "Снежинка", "Море
грез", "Я больше не прошу", "Новый герой", "Я снова вижу тебя",
"Где я" как соавтора данных произведений; обязании Л. выплачивать
ему (истцу) доходы в размере 50% в случае совместного использования
музыкальных произведений "Музыка нас связала", "Снова вместе",
"Наступает ночь", "Снежинка", "Море грез", "Я больше не прошу",
"Новый герой", "Я снова вижу тебя", "Где я"; обязании ЗАО "Компания
Джей Эс Пи" соблюдать личные неимущественные права авторов на имя
при воспроизведении и распространении материальных носителей,
содержащих фонограммы музыкальных произведений "Музыка нас
связала", "Снова вместе", "Наступает ночь", "Снежинка", "Море
грез", "Я больше не прошу", "Новый герой", "Я снова вижу тебя",
"Где я", мотивируя свои требования тем, что данные музыкальные
произведения были созданы совместным трудом с Л. в 1988 году. Его
(истца) непосредственный вклад заключался в сочинении
самостоятельных мелодий, которые позже вошли в указанные
музыкальные произведения. В дальнейшем те части произведений,
автором которых он является, исполнялись им самостоятельно публично
в виде инструментальных пьес "Интро", "Соло", "Мираж". Он (истец)
является членом Общероссийской общественной организации "Российское
авторское общество" (РАО), с 1989 года и за прошедший период в РАО
зарегистрировал ряд произведений, в том числе инструментальные
пьесы "Интро", "Соло", "Мираж", "Элегия".
Л. в ходе судебного разбирательства исковые требования не
признал, ссылаясь на то обстоятельство, что все музыкальные
произведения, на которые претендует истец, созданы им единолично.
Истец был привлечен в качестве гитариста и аранжировщика к
исполнению этих произведений.
ЗАО "Компания Джей Эс Пи" исковые требования признало.
Решением Никулинского районного суда г. Москвы от 14 декабря
2010 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Московского городского суда от 16 июня
2011 г., исковые требования Г. удовлетворены частично.
Л. подана кассационная жалоба, в которой он просил об отмене
судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 25
сентября 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального права или норм
процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных
прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых
законом публичных интересов.
Разрешая спор по существу, суд первой инстанции,
руководствуясь положениями части IV ГК РФ (ст.ст. 1228, 1257-1259),
введенной в действие с 1 января 2008 г., пришел к выводу о
частичном удовлетворении исковых требований исходя из того, что
установлен факт создания Г. отдельных музыкальных произведений
("Соло" и "Мираж"), и того, что эти произведения являются
составными частями произведений, по поводу которых возник спор, в
связи с чем эти произведения суд в мотивировочной части решения
признал созданными совместным творческим трудом Л. и Г., т. е. в
соавторстве.
Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского
суда оснований для отмены решения суда первой инстанции не
установила.
При этом суд второй инстанции, соглашаясь с тем, что к спорным
правоотношениям подлежит применению Гражданский кодекс РСФСР
1964 года, указал, что применение судом первой инстанции норм части
IV ГК РФ не привело к принятию незаконного решения, поскольку
позиция законодателя по вопросу регулирования соавторства в
Гражданском кодексе РФ по сравнению с Гражданским кодексом РСФСР
1964 года не изменилась.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с
выводами судов первой и второй инстанций не согласилась по
следующим основаниям.
Как установлено судом, произведения, по поводу которых возник
спор, созданы до 3 августа 1992 г.
В связи с этим исходя из разъяснений, содержащихся в п. 27
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2006 г. N 15
"О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел,
связанных с применением законодательства об авторском праве и
смежных правах", вопрос о том, кто является обладателем прав на
произведение, должен быть разрешен в соответствии с нормами
Гражданского кодекса РСФСР 1964 года.
В силу п. 2.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 5,
Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 29 от 26 марта 2009 г.
"О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие
части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" при
рассмотрении дел о признании интеллектуальных прав (при применимом
российском праве) подлежит применению российское законодательство,
действовавшее на момент возникновения соответствующего права. Так,
автор произведения определяется на основе законодательства,
действовавшего на момент его создания.
Это судом учтено не было, что повлекло применение не
подлежащего применению закона и существенное нарушение норм
материального права и явилось основанием для отмены судебного акта.
Между тем суд кассационной инстанции, несмотря на наличие
оснований для отмены решения суда первой инстанции, предусмотренных
ст. 362 ГПК РФ, оставил его без изменения.
Указание суда кассационной инстанции на то, что позиция
законодателя по вопросу регулирования соавторства в Гражданском
кодексе РФ по сравнению с Гражданским кодексом РСФСР 1964 года не
изменилась, признано неправильным.
Применение судебными инстанциями к спорным правоотношениям
норм Гражданского кодекса РФ привело к неправильному определению
юридически значимых для разрешения спора обстоятельств и
доказательств, которые являются относимыми и допустимыми для
подтверждения авторства (соавторства).
Часть IV ГК РФ ввела иное правовое регулирование авторского
права. В отличие от Гражданского кодекса РСФСР 1964 года в
Гражданском кодексе РФ, в частности, дано понятие автора,
закреплена презумпция авторского права, а также разрешены иные
вопросы, связанные с авторским правом, которые Гражданский кодекс
РСФСР 1964 года не регулировал.
Согласно ст. 482 ГК РСФСР 1964 года авторское право на
произведение, созданное совместным трудом двух или более лиц
(коллективное произведение), принадлежит соавторам совместно
независимо от того, образует ли такое произведение одно неразрывное
целое или состоит из частей, каждая из которых имеет также и
самостоятельное значение. Каждый из соавторов сохраняет свое
авторское право на созданную им часть коллективного произведения,
имеющую самостоятельное значение. Часть коллективного произведения
признается имеющей самостоятельное значение, если она может быть
использована независимо от других частей этого произведения.
В силу ст. 475 названного Кодекса авторское право
распространяется на произведения, выпущенные в свет или не
выпущенные в свет, но выраженные в какой-либо объективной форме,
позволяющей воспроизводить результат творческой деятельности автора
(рукопись, чертеж, изображение, публичное произнесение или
исполнение, пленка, механическая или магнитная запись и т. п.).
Таким образом, суду с учетом названных положений следовало
установить: о каких произведениях возник спор; когда выпущены в
свет или выражены в объективной форме, позволяющей воспроизводить
результат творческой деятельности автора, произведения, по поводу
которых возник спор; аутентичность произведений, выраженных в
объективной форме на представленных сторонами носителях (в
частности, клавирах спорных произведений), тем, которые были
выпущены в свет или выражены в объективной форме впервые;
создавались ли эти произведения в соавторстве, т. е. совместным
творческим трудом Г. и Л.; в чем выражался творческий вклад Г. в
создание этих произведений, является ли он соавтором или же
исполнителем гитарных партий этих произведений.
Эти обстоятельства судом установлены не были.
Исходя из положений ст. 482 ГК РСФСР 1964 года для
возникновения соавторства должен быть использован совместный
творческий вклад двух или более лиц при создании произведения, из
чего следует, что между этими лицами в той или иной форме должно
быть достигнуто соглашение на создание произведения совместно.
При этом произведения, созданные в соавторстве, следует
отличать от произведений, созданных с использованием других
произведений. Авторы производных произведений, в том числе
аранжировок, не могут признаваться авторами оригинальных
произведений.
Включение же произведения в иное произведение ведет к
образованию другого произведения - составного, права на которое
принадлежат составителю, но не образует соавторства в отношении тех
произведений, из которых состоит такое составное произведение.
Однако решение суда в нарушение положений ст. 198 ГПК РФ
содержало взаимоисключающие выводы относительно произведений, по
поводу которых возник спор, а именно: суд указал, что эти
произведения созданы в соавторстве, т. е. совместным творческим
трудом, при этом указал, что они созданы с использованием других
произведений, автором которых является Г., также ссылался на то,
что произведения, автором которых является Г., включены в спорные
произведения.
Г. изначально в исковом заявлении ссылался на то, что является
исполнителем гитарных партий оспариваемых произведений, указывая
при этом, что исполнителю принадлежит исключительное право на
исполнение и что Л. запрещает истцу исполнять произведения. Уточнив
исковые требования, указывал в их обоснование, что его творческий
вклад заключался в сочинении самостоятельных мелодий, которые позже
вошли в спорные произведения и имеют самостоятельное значение.
Между тем, разрешая спор, суд не установил, являются ли
произведения, по поводу которых возник спор, созданными с
использованием других произведений, т. е. производными либо
составными, или же они созданы в соавторстве, а также были ли к
моменту создания произведений, по поводу которых возник спор,
созданы произведения "Соло" и "Мираж", которые, как утверждал
истец, вошли в оспариваемые произведения, и является ли Г. их
автором.
Кроме того, суд, признав, что определенные такты в спорных
произведениях имеют самостоятельное значение, не установил, имеют
ли иные (оставшиеся) такты произведений самостоятельное значение.
Между тем исходя из положений ст. 482 ГК РСФСР 1964 года в том
случае, если произведение состоит из частей, каждая из них должна
иметь самостоятельное значение, в ином случае оснований для
признания произведения состоящим из частей не имеется и такое
произведение представляет собой одно неразрывное целое.
При разрешении спора судом не был проверен довод Л. о том, что
произведения, по поводу которых возник спор, представляют собой
одно неразрывное целое.
Судом не учтено, что согласно Гражданскому кодексу РСФСР
1964 года исполнение произведения тем или иным лицом авторских прав
не порождало, а смежные права объектом охраны не являлись.
Ссылки суда в решении на полиграфический вкладыш к аудиодиску
"Мираж - The best of greatest hits" с записью фонограмм
произведений, на котором истец указан в качестве автора (соавтора)
оспариваемых музыкальных произведений, как на доказательство
соавторства, а также указание суда на то, что автором произведения
считается лицо, указанное в качестве такового на экземпляре
произведения, признаны неправомерными, поскольку положение ст. 1257
ГК РФ, в соответствии с которым лицо, указанное в качестве автора
на оригинале или экземпляре произведения, считается его автором,
если не доказано иное, к спорным правоотношениям не применимо, так
как введено в действие с 1 января 2008 г. Это не учтено и судом
второй инстанции, который исходил из того, что позиция законодателя
по вопросу регулирования соавторства в Гражданском кодексе РФ по
сравнению с Гражданским кодексом РСФСР 1964 года не изменилась, и
также руководствовался положениями части IV ГК РФ, не подлежащей
применению.
Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют
юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда
(ч. 2 ст. 55 ГПК РФ).
В соответствии со ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе
рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в
различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд
назначает экспертизу.
По данному делу суд пришел к выводу о том, что в процессе
рассмотрения дела возникли вопросы, требующие специальных познаний,
в связи с чем определением суда от 23 апреля 2010 г. по делу была
назначена комплексная судебная музыковедческая экспертиза,
проведение которой поручено экспертам О., К., З., Д.
Согласно ч. 1 ст. 82 ГПК РФ комплексная экспертиза назначается
судом, если установление обстоятельств по делу требует
одновременного проведения исследований с использованием различных
областей знания или с использованием различных научных направлений
в пределах одной области знания.
Комплексная экспертиза поручается нескольким экспертам. По
результатам проведенных исследований эксперты формулируют общий
вывод об обстоятельствах и излагают его в заключении, которое
подписывается всеми экспертами. Эксперты, которые не участвовали в
формулировании общего вывода или не согласны с ним, подписывают
только свою исследовательскую часть заключения (ч. 2).
Однако мотивы назначения судом по данному делу комплексной
экспертизы в нарушение указанной нормы не приведены, проведение
экспертизы поручено композиторам, данных о том, что указанные
эксперты могли провести комплексную экспертизу, не имелось.
По результатам исследований общий вывод об обстоятельствах
экспертами сформулирован не был, по вопросам 1, 4, 5, 6, 7, 8, 9,
10, 11, 12,13, 14, 15, 16, 17 эксперты О., К. и эксперты З., Д.
дали противоречивые ответы.
Вместе с тем, поскольку для разрешения возникших вопросов
судом была назначена комплексная экспертиза, постольку в
соответствии с п. 2 ст. 82 ГПК РФ по результатам исследований
экспертами должен был быть сформулирован общий вывод.
В силу ст. 55 ГПК РФ заключение экспертов является одним из
доказательств по делу и не должно содержать в себе
взаимоисключающие выводы, одни из которых могут быть положены в
основу решения суда, а другие - нет. В этом случае суд должен
устранить возникшие противоречия иными допустимыми
доказательствами.
Однако суд, несмотря на наличие противоречивых выводов
экспертов, положил данное ими заключение в основу судебного
решения, что является существенным нарушением норм процессуального
права.
В кассационной жалобе заявитель утверждал, что во время
проведения на основании определения суда от 23 апреля 2010 г.
экспертизы в суде была нарушена процедура ее проведения - эксперты
3., Д. вступали в личные контакты с участниками процесса, получали
от них в дальнейшем вознаграждение.
Из определения суда о назначении экспертизы от 23 апреля
2010 г. следовало, что материальные расходы по проведению
экспертизы возложены на Г. и Л. в равных долях.
Исходя из положений ст. 80 ГПК РФ в определении о назначении
экспертизы суд указывает в том числе наименование стороны, которая
производит оплату экспертизы.
По смыслу закона, сторона или стороны, определяемые судом,
должны произвести оплату экспертизы. При этом порядок оплаты работы
эксперта и размер стоимости экспертизы не должны ставить под
сомнение данное им заключение.
Суду были представлены расписка эксперта Д. от 14 июня
2010 г., согласно которой он получил от Г. за проведение по делу
экспертизы в Никулинском районном суде г. Москвы 10 июня 2010 г.
15 тыс. рублей, и расписка эксперта З. от 11 июня 2010 г.,
согласно которой она получила от Г. денежные средства в размере
15 тыс. рублей в счет оплаты за проведение судебной
музыковедческой экспертизы в Никулинском районном суде г. Москвы по
данному делу, расчет произведен полностью, и она претензий не
имеет.
Из решения следовало, что именно заключение экспертов Д. и З.
было положено судом в обоснование удовлетворения исковых
требований.
При таких обстоятельствах указание суда на то, что нарушений
действующего законодательства при проведении судебной
музыковедческой экспертизы судом не выявлено, не соответствует
обстоятельствам дела.
В соответствии с ч. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими
сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного
заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких
экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную
экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или
другим экспертам.
Между тем суд ходатайство представителя Л. о назначении по
делу повторной экспертизы отклонил.
Суждение суда о том, что Л. не представлено доказательств,
исключающих принадлежность авторских прав Г., в обоснование
удовлетворения иска положено быть также не могло. Поскольку Г.
заявлены требования по поводу соавторства, то именно ему надлежало
представить доказательства в обоснование своих требований.
В том случае, если лицо считает себя автором (соавтором) того
или иного произведения, его право на судебную защиту может быть
реализовано посредством предъявления им иска о признании
соответствующего права. Исходя из положений ч. 5 ст. 198 ГПК РФ в
резолютивной части решения должны быть отражены выводы суда, к
которым суд пришел в мотивировочной части решения, об
удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью
или в части.
Между тем суд, указав в мотивировочной части решения на то,
что на основании п. 1 ст. 1258 ГК РФ, не подлежащей применению к
данным правоотношениям, Л. и Г. являются соавторами произведений,
по поводу которых возник спор, в резолютивной части данный вывод не
отразил, признав лишь определенные такты, выраженные в объективной
форме в виде нотной записи в музыкальных произведениях, их
составными частями и имеющими по отношению к ним самостоятельное
значение.
Таким образом, вопросы, разрешенные в резолютивной части
решения суда, не привели к разрешению возникшего между сторонами
спора об авторстве.
Кроме того, судом нарушены требования ст. 123 Конституции
Российской Федерации об осуществлении судопроизводства на основе
состязательности и равноправия сторон.
Так, суд, приняв как одно из доказательств по делу сведения о
регистрации истцом произведений "Соло", "Мираж", "Интро", "Элегия"
в 2008 году в РАО, сведения о регистрации произведений, по поводу
которых возник спор, ответчиком в РАО в 1989 году во внимание не
принял.
Также суд не принял во внимание семь компакт-дисков, на
которых Л. указан единоличным автором произведений, а
полиграфический вкладыш, представленный истцом, по мнению суда,
подтверждает авторство истца в соответствии со ст. 1257 ГК РФ (не
подлежащей применению к возникшим правоотношениям).
Заключение эксперта Всесоюзного агентства по авторским правам
С. от 4 марта 1989 г., содержащее сведения об оригинальности
спорных произведений, судом в качестве доказательства также не было
принято.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Никулинского районного суда г. Москвы от 14 декабря 2010 г.
и определение судебной коллегии по гражданским делам Московского
городского суда от 16 июня 2011 г. отменила, передала дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.

_____________

Надлежащим ответчиком по искам о возмещении вреда, причиненного в связи с участием в контртеррористической операции, является уполномоченный федеральный орган исполнительной власти, участвующий в ее осуществлении получатель средств на финансирование данно

5. Надлежащим ответчиком по искам
о возмещении вреда, причиненного в связи
с участием в контртеррористической операции,
является уполномоченный федеральный орган
исполнительной власти, участвующий
в ее осуществлении получатель средств
на финансирование данного вида расходов

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 1 июня 2012 г. N 11-КГ12-6

(Извлечение)

В. обратился в Нижнекамский городской суд Республики Татарстан
с иском к Минобороны России о взыскании единовременного пособия в
размере 100 тыс. рублей, ссылаясь в обоснование заявленных
требований на то, что его сын погиб 1 февраля 2000 г. при
исполнении обязанностей военной службы во время проведения операции
по обезвреживанию незаконных вооруженных бандформирований. Данная
операция имела статус контртеррористической согласно разделу 3
Приложения к Федеральному закону "О ветеранах".
Действовавшим до 1 января 2007 г. Федеральным законом от
25 июля 1998 г. N 130-ФЗ "О борьбе с терроризмом" была
предусмотрена выплата единовременного пособия членам семьи
погибшего и лицам, находившимся на его иждивении, в размере 100
тыс. рублей, которое истец как член семьи погибшего просил взыскать
с ответчиков.
Решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от
1 июля 2011 г., оставленным без изменения определением судебной
коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан
от 1 сентября 2011 г., исковые требования В. удовлетворены
частично. В пользу истца с Минфина России за счет казны Российской
Федерации в счет выплаты единовременного пособия взыскано 100 тыс.
рублей и расходы по оплате услуг представителя в размере 4 тыс.
рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований
отказано.
В кассационной жалобе Минфина России ставился вопрос об отмене
состоявшихся по делу судебных постановлений как вынесенных с
существенным нарушением норм материального права и направлении дела
на новое рассмотрение.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
1 июня 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального права или норм
процессуального права, которые повлияли на исход дела и без
устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных
прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых
законом публичных интересов.
При рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями такие
существенные нарушения были допущены.
Как установлено судом, сын истца 6 декабря 1999 г. был призван
в ряды Вооруженных Сил РФ объединенным военным комиссариатом
г. Нижнекамска и направлен для прохождения военной службы по
контракту в войсковую часть. В составе полка указанной части он
принимал участие в контртеррористической операции на территории
Северо-Кавказского региона. 1 февраля 2000 г. он погиб при
проведении операции по обезвреживанию незаконных вооруженных
бандформирований.
Пунктом 2 ст. 20 Федерального закона "О борьбе с терроризмом"
(действовавшего до 1 января 2007 г.) было предусмотрено, что в
случае гибели лица, принимавшего участие в борьбе с терроризмом,
при проведении контртеррористической операции членам семьи
погибшего и лицам, находящимся на его иждивении, выплачивается
единовременное пособие в размере 100 тыс. рублей, назначается
пенсия по случаю потери кормильца, а также сохраняются льготы на
получение жилья, оплату жилищно-коммунальных услуг, если такие
льготы имелись у погибшего.
Судом установлено, что указанное пособие истцу, несмотря на
неоднократные письменные обращения в Нижнекамский военный
комиссариат, не выплачено.
Разрешая спор, суд исходил из того, что названное
единовременное пособие входит в гарантированный государством объем
возмещения, призванного компенсировать последствия изменения
материального и (или) социального статуса военнослужащих в
результате причинения вреда жизни или здоровью этих лиц при
прохождении военной службы, и, сославшись на положения п. 3
ст. 125, ст.ст. 1069, 1071 ГК РФ, ч. 1 ст. 242-2 БК РФ, с учетом
того, что контртеррористическая операция проводилась на территории
Российской Федерации, взыскал указанное пособие с Минфина России за
счет казны Российской Федерации.
С выводом судебных инстанций относительно надлежащего
ответчика по настоящему делу Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда РФ не согласилась по следующим основаниям.
Согласно ч. 1 ст. 20 Федерального закона от 6 марта 2006 г.
N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", который подлежит применению
к возникшим правоотношениям сторон, лица, участвующие в борьбе с
терроризмом, находятся под защитой государства и подлежат правовой
и социальной защите. К указанным лицам относятся в том числе
военнослужащие, сотрудники и специалисты федеральных органов
исполнительной власти и иных государственных органов,
осуществляющих борьбу с терроризмом.
В силу ч. 1 ст. 21 названного Федерального закона возмещение
вреда, причиненного жизни, здоровью и имуществу лиц, указанных в
ст. 20 данного Федерального закона, в связи с их участием в борьбе
с терроризмом осуществляется в соответствии с законодательством
Российской Федерации в порядке, установленном Правительством РФ.
Порядок возмещения вреда лицам, участвующим в борьбе с
терроризмом, установлен постановлением Правительства РФ от
21 февраля 2008 г. N 105 "О возмещении вреда, причиненного жизни и
здоровью лиц в связи с их участием в борьбе с терроризмом", в
соответствии с п. 2 которого расходы, связанные с возмещением
вреда, причиненного жизни и здоровью лиц в связи с их участием в
борьбе с терроризмом, производятся в пределах средств,
предусматриваемых в федеральном бюджете на соответствующий год
федеральным органам исполнительной власти, участвующим в
осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом, на финансовое
обеспечение расходов, осуществляемых в рамках специальных программ
и специальных мероприятий.
Указанным постановлением утверждены Правила возмещения вреда,
причиненного жизни и здоровью лиц в связи с их участием в борьбе с
терроризмом, п. 3 которых определено, что для получения
единовременного пособия, установленного ч. 2 ст. 21 Федерального
закона "О противодействии терроризму", в случае гибели лица,
участвовавшего в осуществлении мероприятия по борьбе с терроризмом,
члены его семьи и (или) лица, находившиеся на его иждивении,
представляют в федеральный орган исполнительной власти, в котором
он проходил службу, работал, исполнял обязанности, письменное
заявление о выплате указанного единовременного пособия и
необходимый пакет документов.
Федеральный орган исполнительной власти в течение 30 рабочих
дней с даты получения документов проводит служебное расследование
обстоятельств причинения вреда здоровью или гибели (смерти) лица,
участвовавшего в осуществлении мероприятия по борьбе с терроризмом,
по итогам которого составляется заключение, и руководитель
федерального органа исполнительной власти принимает решение о
выплате либо об отказе в выплате единовременного пособия (п. 5
Правил). Единовременные пособия выплачиваются за счет средств
федерального бюджета в пределах лимитов бюджетных обязательств и
объемов финансирования расходов, учтенных на лицевых счетах
соответствующих получателей средств федерального бюджета, открытых
в территориальных органах Федерального казначейства (п. 8 Правил).
Минфин России не является федеральным органом исполнительной
власти, участвующим в осуществлении мероприятий по борьбе с
терроризмом, перечень которых приведен в ст. 15 Федерального закона
от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", и
получателем средств бюджета, выделяемых на финансовое обеспечение
данного вида расходов. Обязанность Российской Федерации в лице
финансового органа возместить вред за счет казны Российской
Федерации предусмотрена ст.ст. 1069, 1070, 1071 ГК РФ, на которые
суд ссылался в решении. Однако данными статьями установлена
ответственность государства за вред, причиненный государственными
органами, органами местного самоуправления либо должностными лицами
этих органов, а также незаконными действиями органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда, и к рассматриваемым
правоотношениям они не применимы, тем более при наличии
специального правового регулирования.
Таким образом, надлежащим ответчиком в рассматриваемых
правоотношениях является Минобороны России как главный
распорядитель средств федерального бюджета и уполномоченный
федеральный орган исполнительной власти, участвующий в
осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом.
Кроме того, при рассмотрении настоящего дела судебные
инстанции не учли, что, как в силу п. 5 ст. 10 действовавшего до
1 января 2007 г. Федерального закона от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ
"О борьбе с терроризмом" (в ред. от 22 августа 2004 г.), так и в
соответствии с ч. 6 ст. 21 Федерального закона от 6 марта 2006 г.
N 35-ФЗ "О противодействии терроризму", при одновременном
возникновении в соответствии с законодательством Российской
Федерации нескольких оснований для указанных единовременных выплат
выплата осуществляется по одному основанию по выбору получателя.
Таким образом, имеющим значение для настоящего спора
обстоятельством также являлось выяснение судом вопроса о получении
истцом однородной денежной выплаты в виде единовременного пособия,
предусмотренного ст. 18 Федерального закона "О статусе
военнослужащих".
В связи с тем, что при рассмотрении дела допущена судебная
ошибка, выразившаяся в существенном нарушении норм материального
права, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
отменила решение Нижнекамского городского суда Республики Татарстан
от 1 июля 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда Республики Татарстан от 1 сентября 2011 г.,
дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

_____________

Наличие у нетрудоспособного лица, получающего материальную помощь от другого лица, иного дохода (пенсии) само по себе не исключает возможности признания его находящимся на иждивении. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от

6. Наличие у нетрудоспособного лица,
получающего материальную помощь от другого
лица, иного дохода (пенсии) само по себе
не исключает возможности признания его
находящимся на иждивении

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 26 июня 2012 г. N 5-КГ12-16

(Извлечение)

Г. обратилась в суд с заявлением об установлении факта
нахождения на иждивении. В обоснование заявления ссылалась на то,
что она приходится троюродной сестрой З., с которым с 1 ноября
2008 г. проживала одной семьей в принадлежащей ей на праве
собственности квартире. Она вела с З. совместное хозяйство, он ее
обеспечивал. Фактически основным источником дохода являлись
денежные средства, передаваемые ей З. Бюджет их семьи складывался
из ее пенсии, пенсии З., размер которой превышал размер ее пенсии,
а также арендных платежей в размере 20 тыс. рублей, которые
ежемесячно получал З. от сдачи в аренду принадлежащей ему квартиры.
З. умер 11 мая 2010 г., все расходы на ритуальные услуги по его
погребению несла Г. 13 октября 2010 г. по ее заявлению было открыто
наследственное дело, однако вступить в права наследования она не
может, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что на
протяжении более полутора лет Г. находилась на иждивении З., не
имеется, в связи с чем она просила установить факт ее нахождения на
иждивении у З.
Решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 30 июня
2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Московского городского суда от 10 октября
2011 г., в удовлетворении заявления Г. было отказано.
В надзорной жалобе Г. просила об отмене вынесенных судебных
постановлений, как незаконных, и направлении дела на новое судебное
рассмотрение в суд первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
26 июня 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
В настоящем деле судами было допущено существенное нарушение
норм материального и процессуального права.
Отказывая в удовлетворении заявления Г. об установлении факта
нахождения на иждивении, суд первой инстанции исходил из вывода о
том, что заявитель не находилась на иждивении З., поскольку
оказываемая З. помощь не являлась для Г. постоянным и основным
источником средств к существованию. Таковым источником, по мнению
суда, являлась получаемая Г. пенсия в размере 8018 руб. в месяц.
Московский городской суд согласился с выводами суда первой
инстанции, указав также на то, что Г. не представлено
доказательств, подтверждающих ее доводы о том, что денежные
средства от сдачи в аренду принадлежащей З. квартиры передавались
ей и что эти денежные средства являлись для нее основным источником
средств к существованию.
Однако приведенные выводы основаны на неправильном толковании
и применении норм материального права к отношениям сторон, а также
сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.
По правилам ст. 1148 ГК РФ о наследовании нетрудоспособными
иждивенцами наследодателя граждане, относящиеся к наследникам по
закону, указанным в ст.ст. 1143-1145 Кодекса, нетрудоспособные ко
дню открытия наследства, но не входящие в круг наследников той
очереди, которая призывается к наследованию, наследуют по закону
вместе и наравне с наследниками этой очереди, если не менее года до
смерти наследодателя находились на его иждивении, независимо от
того, проживали они совместно с наследодателем или нет. К
наследникам по закону относятся граждане, которые не входят в круг
наследников, указанных в ст.ст. 1142-1145 Кодекса, но ко дню
открытия наследства являлись нетрудоспособными и не менее года до
смерти наследодателя находились на его иждивении и проживали
совместно с ним. При наличии других наследников по закону они
наследуют вместе и наравне с наследниками той очереди, которая
призывается к наследованию. При отсутствии других наследников по
закону указанные в п. 2 данной статьи нетрудоспособные иждивенцы
наследодателя наследуют самостоятельно в качестве наследников
восьмой очереди.
Судом установлено, что с 1 ноября 2008 г. З. проживал в
принадлежащей Г. квартире. 11 мая 2010 г. З. умер. Г. получает
пенсию по старости в размере 8018 руб.
13 октября 2010 г. по заявлению Г. к имуществу умершего З.
было открыто наследственное дело.
Решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 2 ноября
2010 г. установлен юридический факт родственных отношений между З.
и Г. - они являются троюродными братом и сестрой.
В обоснование заявления об установлении факта нахождения у З.
на иждивении Г. ссылалась на то, что он, имея большую, чем у нее,
пенсию и получая деньги за сданную в аренду (наем) принадлежащую
ему квартиру, фактически содержал заявителя, предоставляя ей
указанные средства в виде денежного содержания, которое являлось
для Г. постоянным и основным источником средств к существованию.
Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или
получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным
источником средств к существованию (п. 3 ст. 9 Федерального закона
от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской
Федерации").
Согласно ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие
обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их
доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны
на какие-либо из них не ссылались.
По данному делу, исходя из целей подачи заявления об
установлении юридического факта нахождения на иждивении и с учетом
подлежащих применению норм материального права, одним из юридически
значимых и подлежащих доказыванию обстоятельств являлось выяснение
того, была ли материальная помощь, получаемая Г. от З. в период их
совместного проживания на протяжении полутора лет до смерти З.,
постоянным и основным источником средств к существованию Г.
По результатам выяснения этого вопроса суду следовало
разрешать заявление Г. об установлении факта ее нахождения на
иждивении З.
Однако обстоятельство, касающееся источников средств к
существованию заявителя и их характера (постоянный, основной,
дополнительный), суд не проверил, не определил в качестве имеющего
значение для дела, оно не вошло в предмет доказывания и,
соответственно, осталось без правовой оценки суда, что явилось
следствием неправильного применения судом к отношениям сторон норм
материального права и нарушения норм процессуального права о
доказательствах и доказывании.
При разрешении заявления суд первой инстанции ограничился лишь
указанием на то, что Г. получала пенсию, не опровергнув ее
утверждение о том, что получаемая ею пенсия являлась дополнительным
источником дохода.
Суд второй инстанции, ссылаясь на то, что Г. не представлено
доказательств, подтверждающих ее доводы о том, что денежные
средства от сдачи в аренду принадлежащей З. квартиры передавались
ей и что эти денежные средства являлись основным источником средств
к существованию, данный вопрос также, как и суд первой инстанции,
не исследовал, обосновав правильность выводов суда первой инстанции
тем, что размер ежемесячной пенсии, получаемой Г., не меньше
прожиточного минимума.
Между тем само по себе наличие у нетрудоспособного лица,
каковым является Г. (пенсионер по старости и инвалид II группы),
получающего материальную помощь от другого лица, иного дохода
(пенсии) не исключает возможности признания его находящимся на
иждивении.
В тех случаях, когда заявитель имел заработок, получал пенсию,
стипендию и т. п., суду необходимо выяснять, была ли помощь со
стороны лица, предоставлявшего содержание, постоянным и основным
источником средств к существованию заявителя (п. 4 постановления
Пленума Верховного Суда СССР N 9 от 21 июня 1985 г. "О судебной
практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое
значение").
При рассмотрении настоящего гражданского дела судом были
допущены и другие существенные нарушения норм процессуального
права.
Согласно ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в мотивировочной части решения
суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом;
доказательства, на которых основаны выводы суда об этих
обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные
доказательства; законы, которыми руководствовался суд.
Между тем судом требования закона к содержанию решения не были
выполнены.
В частности, в решении суда нет ссылки на конкретные
доказательства по делу, позволившие ему признать необоснованным
требование Г. об установлении факта ее нахождения на иждивении З.
При новом рассмотрении дела суду следует разрешить заявление
Г. об установлении факта нахождения на иждивении в соответствии с
требованиями закона и установленными обстоятельствами.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Кузьминского районного суда г. Москвы от 30 июня 2011 г. и
определение судебной коллегии по гражданским делам Московского
городского суда от 10 октября 2011 г. отменила и направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции.

_____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по административным делам

Пункт 38.6 Административного регламента по предоставлению Федеральной миграционной службой государственной услуги по выдаче иностранным гражданам и лицам без гражданства вида на жительство в Российской Федерации, утвержденного приказом ФМС России от 29 фе

1. Пункт 38.6 Административного регламента
по предоставлению Федеральной миграционной
службой государственной услуги по выдаче
иностранным гражданам и лицам без гражданства
вида на жительство в Российской Федерации,
утвержденного приказом ФМС России
от 29 февраля 2008 г. N 41, в части,
обязывающей иностранных граждан,
находящихся в Российской Федерации менее
3 лет со дня въезда в Российскую Федерацию,
представлять документ, подтверждающий наличие
жилого помещения на основаниях,
предусмотренных законодательством Российской
Федерации, признан недействующим со дня
вступления решения в законную силу

Решение Верховного Суда РФ
от 5 июня 2012 г. N АКПИ12-708,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 6 сентября 2012 г. АПЛ12-494

(Извлечение)

Приказом ФМС России от 29 февраля 2008 г. N 41 утвержден
Административный регламент по предоставлению Федеральной
миграционной службой государственной услуги по выдаче иностранным
гражданам и лицам без гражданства вида на жительство в Российской
Федерации (далее - Административный регламент).
Согласно абз. 1 п. 37 Административного регламента заявление
подается лично дееспособным иностранным гражданином, имеющим
разрешение на временное проживание и достигшим восемнадцатилетнего
возраста, в территориальный орган ФМС России по разрешенному месту
временного проживания.
Пунктом 38.6 Административного регламента предусмотрено, что
иностранный гражданин одновременно с подачей заявления представляет
должностному лицу документ, подтверждающий наличие жилого помещения
на основаниях, предусмотренных законодательством Российской
Федерации.
Л. обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
недействующими п. 37 Административного регламента в части
содержащегося в нем требования о необходимости личного присутствия
при подаче заявления и соответствующих документов иностранного
гражданина, обращающегося за предоставлением вида на жительство,
п. 38.6 Административного регламента в части, возлагающей на
иностранного гражданина обязанность представлять в территориальный
орган ФМС России одновременно с заявлением о выдаче вида на
жительство документ, подтверждающий наличие у данного гражданина
жилого помещения на основаниях, предусмотренных законодательством
Российской Федерации.
По мнению заявителя, оспариваемые нормы не соответствуют
Федеральному закону от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ "О правовом
положении иностранных граждан в Российской Федерации" (далее -
Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ), Федеральному закону
от 18 июля 2006 г. N 109-ФЗ "О миграционном учете иностранных
граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации" (далее -
Федеральный закон от 18 июля 2006 г. N 109-ФЗ), которые не
устанавливают обязанность иностранного гражданина лично подавать
заявление о предоставлении гражданства и не содержат такого
основания для отказа в предоставлении вида на жительство, как
непредставление гражданином документа, подтверждающего наличие у
него жилого помещения на основаниях, предусмотренных
законодательством Российской Федерации. В обоснование заявленного
требования указал, что п. 37 Административного регламента нарушает
его право на получение государственной услуги по оформлению вида на
жительство через представителя, предусмотренное Гражданским
кодексом РФ, п. 38.6 Административного регламента незаконно
возлагает на иностранного гражданина обязанность представить
документ, подтверждающий наличие у него жилого помещения.
Верховный Суд РФ, рассмотрев 5 июня 2012 г. дело по заявлению
Л., пришел к следующему.
В соответствии с п. 5 ст. 8 Федерального закона от 25 июля
2002 г. N 115-ФЗ порядок выдачи вида на жительство, форма заявления
о выдаче вида на жительство, а также порядок подачи заявления в
форме электронного документа с использованием
информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том
числе сети Интернет, включая единый портал государственных и
муниципальных услуг, утверждается федеральным органом
исполнительной власти в сфере миграции. Перечень документов,
представляемых одновременно с заявлением о выдаче вида на
жительство, в том числе представляемых в форме электронного
документа, утверждается федеральным органом исполнительной власти в
сфере миграции.
Согласно Положению о Федеральной миграционной службе (далее -
Положение), утвержденному Указом Президента Российской Федерации от
19 июля 2004 г. N 928, ФМС России является федеральным органом
исполнительной власти, реализующим государственную политику в сфере
миграции и осуществляющим правоприменительные функции, функции по
контролю, надзору и оказанию государственных услуг в сфере миграции
(п. 1); к основным задачам ФМС России отнесено оформление и выдача
иностранным гражданам и лицам без гражданства документов для въезда
в Российскую Федерацию, проживания и временного пребывания в
Российской Федерации (подп. 3 п. 2); ФМС России организует и
осуществляет в установленном законодательством Российской Федерации
порядке полномочия по выдаче иностранным гражданам и лицам без
гражданства вида на жительство в Российской Федерации (абз. 3
подп. 4 п. 6); директор ФМС России вправе издавать нормативные
правовые акты ФМС России (подп. 1.2 п. 10).
Административный регламент определяет сроки и
последовательность действий (административных процедур) ФМС России,
территориальных органов ФМС России и их структурных подразделений,
а также порядок взаимодействия ФМС России, территориальных органов
и их структурных подразделений с федеральными органами
исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов
Российской Федерации при выдаче иностранным гражданам и лицам без
гражданства вида на жительство в Российской Федерации (п. 1).
Таким образом, Административный регламент принят ФМС России во
исполнение предписаний федерального законодательства и в пределах
компетенции ФМС России.
В соответствии с п. 1 ст. 8 Федерального закона от 25 июля
2002 г. N 115-ФЗ в течение срока действия разрешения на временное
проживание и при наличии законных оснований иностранному гражданину
по его заявлению может быть выдан вид на жительство. Заявление о
выдаче вида на жительство подается иностранным гражданином в
территориальный орган федерального органа исполнительной власти в
сфере миграции не позднее, чем за шесть месяцев до истечения срока
действия разрешения на временное проживание. Заявление о выдаче
вида на жительство может быть подано в форме электронного документа
с использованием информационно-телекоммуникационных сетей общего
пользования, в том числе сети Интернет, включая единый портал
государственных и муниципальных услуг.
Из приведенных нормативных положений следует, что заявление
может быть подано или лично гражданином или в форме электронного
документа. При этом законом не предусмотрен порядок обращения
граждан по вопросу выдачи вида на жительство через представителя по
доверенности.
Таким образом, суд установил, что п. 37 Административного
регламента, предусматривающий, что заявление о выдаче вида на
жительство подается лично дееспособным иностранным гражданином, не
противоречит п. 1 ст. 8 Федерального закона от 25 июля 2002 г.
N 115-ФЗ.
Необходимость личного обращения иностранным гражданином с
заявлением о выдаче вида на жительство обусловлена тем, что в
соответствии с Административным регламентом сотрудник,
осуществляющий прием заявителей, проверяет исполнение реквизитов
заявления, наличие всех представленных документов, правильность их
оформления и соответствие законным основаниям получения вида на
жительство; факт проверки, а также подлинность подписи заявителя
удостоверяется подписью уполномоченного сотрудника на бланке
заявления (приложение N 2); заявитель информируется о сроке
рассмотрения его заявления и порядке получения вида на жительство,
а также об основаниях отказа в выдаче вида на жительство,
установленных Федеральным законом от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ;
иностранный гражданин лично под роспись предупреждается о том, что
в выдаче вида на жительство ему может быть отказано либо выданный
вид на жительство может быть аннулирован в случаях, предусмотренных
ст. 9 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ (пп. 45, 46,
48, 90).
Не противоречит п. 37 и Федеральному закону от 18 июля 2006 г.
N 109-ФЗ, который непосредственно не регулирует вопросы получения
вида на жительства.
Пунктом 38.6 Административного регламента в перечень
документов, которые иностранный гражданин представляет одновременно
с заявлением о получении вида на жительства, включен документ,
подтверждающий наличие у него жилого помещения.
Как пояснили в судебном заседании представители ФМС России,
требование п. 38.6 Административного регламента является
обязательным для всех иностранных граждан, направлено на выявление
оснований, предусмотренных подп. 9 п. 1 ст. 9 Федерального закона
от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ; непредставление иностранным
гражданином документа о наличии жилого помещения на основаниях,
предусмотренных законодательством Российской Федерации, является
основанием для отказа в принятии заявления к рассмотрению.
Подпунктом 9 п. 1 ст. 9 Федерального закона от 25 июля 2002 г.
N 115-ФЗ предусмотрено, что вид на жительство иностранному
гражданину не выдается, а ранее выданный вид на жительство
аннулируется в случае, если данный иностранный гражданин по
истечении трех лет со дня въезда не имеет в Российской Федерации
жилого помещения на основаниях, предусмотренных законодательством
Российской Федерации.
Из приведенного нормативного положения следует, что для
иностранного гражданина, прожившего в Российской Федерации менее
трех лет со дня въезда в Российскую Федерацию, отсутствие жилого
помещения на основаниях, предусмотренных законодательством
Российской Федерации, не является основанием для отказа в получении
вида на жительство.
Суд пришел к выводу, что установленное п. 38.6
Административного регламента положение о необходимости
представления документа, подтверждающего наличие жилого помещения
на основаниях, предусмотренных законодательством Российской
Федерации, для иностранных граждан, находящихся в Российской
Федерации менее трех лет со дня въезда в Российскую Федерацию, не
соответствует подп. 9 п. 1 ст. 9 Федерального закона от 25 июля
2002 г. N 115-ФЗ, нарушает право иностранных граждан на получение
вида на жительства и подлежит признанию недействующим со дня
вступления решения суда в законную силу.
Относительно иностранных граждан, проживших более трех лет со
дня въезда в Российскую Федерацию, суд указал, что требование о
предоставлении документа, подтверждающего наличие жилого помещения
на основаниях, предусмотренных законодательством Российской
Федерации, обусловлено необходимостью подтверждения юридически
значимого обстоятельства, являющегося в силу подп. 9 п. 1 ст. 9
Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ основанием к отказу
в выдаче вида на жительство.
Определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от
6 сентября 2012 г. решение суда оставлено без изменения.

_____________

Абзац 2 п. 19 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом МВД России от 22 ноября 2005 г. N 950, в части, допускающей соблюдение требования о раздельном размещении

2. Абзац 2 п. 19 Правил внутреннего распорядка
изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых
органов внутренних дел, утвержденных приказом МВД России
от 22 ноября 2005 г. N 950, в части, допускающей
соблюдение требования о раздельном размещении
в изоляторах временного содержания указанных
в данном пункте подозреваемых и обвиняемых,
исходя из имеющихся возможностей, признан
недействующим со дня вступления решения
в законную силу

Решение Верховного Суда РФ
от 13 июля 2012 г. N АКПИ12-699

(Извлечение)

Согласно п. 19 Правил внутреннего распорядка изоляторов
временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних
дел подозреваемые и обвиняемые содержатся в общих или одиночных
камерах ИВС, при этом раздельно: мужчины и женщины;
несовершеннолетние и взрослые; подозреваемые и обвиняемые с
осужденными, приговоры в отношении которых вступили в законную
силу; подозреваемые и обвиняемые по одному уголовному делу; впервые
привлекаемые к уголовной ответственности и лица, ранее
содержавшиеся в местах лишения свободы.
Администрация ИВС, исходя из имеющихся возможностей, принимает
меры к тому, чтобы отдельно от других подозреваемых и обвиняемых
содержались:
подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений против
основ конституционного строя, безопасности государства и
преступлений против мира и безопасности человечества;
подозреваемые и обвиняемые в совершении следующих
преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РФ: убийство;
убийство матерью новорожденного ребенка; умышленное причинение
тяжкого вреда здоровью; заражение ВИЧ-инфекцией; похищение
человека; изнасилование; насильственные действия сексуального
характера; торговля несовершеннолетними; грабеж; разбой;
вымогательство, совершенное при отягчающих обстоятельствах;
терроризм; захват заложников; организация незаконного вооруженного
формирования; бандитизм; организация преступного сообщества
(преступной организации); пиратство; посягательство на жизнь лица,
осуществляющего правосудие или предварительное следствие;
посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа;
дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих
изоляцию от общества;
подозреваемые и обвиняемые при особо опасном рецидиве
преступлений;
иностранные граждане и лица без гражданства при наличии
условий для их содержания отдельно от других подозреваемых и
обвиняемых;
лица, являющиеся или являвшиеся судьями, адвокатами,
сотрудниками правоохранительных органов, налоговой инспекции,
таможенных органов, службы судебных приставов, учреждений и органов
уголовно-исполнительной системы, военнослужащими внутренних войск
МВД России;
по решению администрации ИВС либо по письменному решению лица
или органа, в производстве которых находится уголовное дело, -
подозреваемые и обвиняемые, жизни и здоровью которых угрожает
опасность со стороны других обвиняемых и подозреваемых.
П., содержащийся под стражей в следственном изоляторе,
обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании частично
недействующим п. 19 названных Правил, допускающего совместное
содержание в изоляторах временного содержания подозреваемых и
обвиняемых, являющихся или являвшихся судьями, адвокатами,
сотрудниками уголовно-исполнительной системы, службы судебных
приставов, налоговой инспекции, сотрудниками правоохранительных
органов, с подозреваемыми и обвиняемыми, не являющимися таковыми.
Как указал заявитель, оспариваемые положения нормативного
правового акта противоречат ч. 2 ст. 33 Федерального закона
"О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений" и нарушают права на безопасность и охрану здоровья
указанных лиц.
Верховный Суд РФ 13 июля 2012 г. заявление удовлетворил,
указав следующее.
Федеральный закон от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании
под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений"
предоставляет право федеральным органам исполнительной власти,
осуществляющим функции по выработке и реализации государственной
политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения
уголовных наказаний, федеральным органам исполнительной власти,
осуществляющим функции по выработке и реализации государственной
политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних
дел, федеральным органам исполнительной власти в области
обеспечения безопасности, федеральным органам исполнительной
власти, осуществляющим функции по выработке и реализации
государственной политики, нормативно-правовому регулированию в
области обороны, по согласованию с Генеральным прокурором РФ
утверждать Правила внутреннего распорядка в местах содержания под
стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений
(ст. 16).
МВД России, реализуя предоставленные ему федеральным
законодателем полномочия, приказом от 22 ноября 2005 г. N 950
утвердило Правила внутреннего распорядка изоляторов временного
содержания подозреваемых и обвиняемых, действующие в редакции
приказа МВД России от 30 декабря 2011 г. N 1343 (далее - Правила).
Правила регламентируют внутренний распорядок в изоляторах
временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних
дел.
Абзац 1 п. 19 Правил содержит положения о раздельном
размещении подозреваемых и обвиняемых в камерах. В абз. 2 п. 19
Правил закреплено, что администрация ИВС, исходя из имеющихся
возможностей, принимает меры к тому, чтобы отдельно от других
подозреваемых и обвиняемых содержались лица, являющиеся или
являвшиеся судьями, адвокатами, сотрудниками правоохранительных
органов, налоговой инспекции, таможенных органов, службы судебных
приставов, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы,
военнослужащими внутренних войск МВД России.
Основные требования обеспечения изоляции определены в ст. 32
Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и
обвиняемых в совершении преступлений". В соответствии с этими
требованиями подозреваемые и обвиняемые содержатся в общих или
одиночных камерах.
Требование раздельного размещения закреплено в ст. 33
названного Федерального закона. Отдельно от других подозреваемых и
обвиняемых согласно п. 2 ч. 2 ст. 33 Федерального закона содержатся
лица, являющиеся или являвшиеся судьями, адвокатами, сотрудниками
правоохранительных органов, налоговой инспекции, таможенных
органов, службы судебных приставов, учреждений и органов
уголовно-исполнительной системы, военнослужащими внутренних войск
федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции
по выработке и реализации государственной политики и
нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел. Данная
норма предписывает обязательное соблюдение требования о раздельном
содержании под стражей судей, адвокатов, работников прокуратуры и
других должностных лиц правоохранительных органов.
Положения абз. 2 п. 19 Правил, предусматривающие принятие
администрацией ИВС мер к тому, чтобы отдельно от других
подозреваемых и обвиняемых содержались судьи, адвокаты, сотрудники
правоохранительных органов, исходя из имеющихся возможностей, а в
случае отсутствия такой возможности - допускающие отступление от
требований, установленных законодателем о раздельном содержании
указанной категории подозреваемых и обвиняемых, противоречат
Федеральному закону "О содержании под стражей подозреваемых и
обвиняемых в совершении преступлений" (ст. 33).
Верховный Суд РФ заявленные требования удовлетворил в полном
объеме.
Решение суда вступило в законную силу.

_____________

Пункт 4.14 Положения об обеспечении безопасности перевозок пассажиров автобусами, утвержденного приказом Минтранса России от 8 января 1997 г. N 2, признан не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верховного Суда РФ от 23 апреля 2012 г. N А

3. Пункт 4.14 Положения об обеспечении
безопасности перевозок пассажиров автобусами,
утвержденного приказом Минтранса России
от 8 января 1997 г. N 2, признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 23 апреля 2012 г. N АКПИ12-405,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 9 августа 2012 г. N АПЛ12-430

_____________

Пункты 1.2, 2.1.1, 2.3.2, 4.3, 11.4, 14.1, 17.2, 17.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090, признаны не противоречащими федеральному законодательству.

4. Пункты 1.2, 2.1.1, 2.3.2, 4.3, 11.4, 14.1, 17.2,
17.3 Правил дорожного движения Российской
Федерации, утвержденных постановлением
Совета Министров - Правительства РФ
от 23 октября 1993 г. N 1090,
признаны не противоречащими
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 17 апреля 2012 г. N АКПИ12-205,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 31 июля 2012 г. N АПЛ12-404

_____________

Подпункт 8 п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 31 декабря 2003 г. N 1545 "О внесении изменений в Положение о порядке рассмотрения вопросов гражданства Российской Федерации, утвержденное Указом Президента Российской Федерации от 14 ноября 2002 г.

5. Подпункт 8 п. 1 Указа Президента Российской
Федерации от 31 декабря 2003 г. N 1545
"О внесении изменений в Положение о порядке
рассмотрения вопросов гражданства Российской
Федерации, утвержденное Указом Президента
Российской Федерации от 14 ноября 2002 г.
N 1325" признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 11 мая 2012 г. N АКПИ12-614,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 11 сентября 2012 г. N АПЛ12-495

_____________

Постановление Правительства РФ от 28 ноября 2011 г. N 977 "О федеральной государственной информационной системе "Единая система идентификации и аутентификации в инфраструктуре, обеспечивающей информационно-технологическое взаимодействие информационных сис

6. Постановление Правительства РФ
от 28 ноября 2011 г. N 977 "О федеральной
государственной информационной системе
"Единая система идентификации
и аутентификации в инфраструктуре,
обеспечивающей информационно-технологическое
взаимодействие информационных систем,
используемых для предоставления государственных
и муниципальных услуг в электронной форме"
признано не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 29 мая 2012 г. N АКПИ12-645,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 20 сентября 2012 г. N АПЛ12-503

_____________

Пункт 7 Порядка принятия декларации о соответствии и ее регистрации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 7 июля 1999 г. N 766, признан не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верховного Суда РФ от 24 мая 2012 г. N АКПИ12-646,

7. Пункт 7 Порядка принятия декларации
о соответствии и ее регистрации,
утвержденного постановлением Правительства РФ
от 7 июля 1999 г. N 766,
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 24 мая 2012 г. N АКПИ12-646,
вступившее в законную силу

_____________

Пункт 24 инструкции МНС России от 2 ноября 1999 г. N 54 "По применению Закона Российской Федерации "О налогах на имущество физических лиц" признан не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верховного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N АКПИ12-782,

8. Пункт 24 инструкции МНС России
от 2 ноября 1999 г. N 54
"По применению Закона Российской Федерации
"О налогах на имущество физических лиц"
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 22 июня 2012 г. N АКПИ12-782,
вступившее в законную силу

_____________

Пункты 2.1.2, 3.2.1, 9.21 Правил безопасности для объектов, использующих сжиженные углеводородные газы, утвержденных постановлением Госгортехнадзора России от 27 мая 2003 г. N 40, признаны не противоречащими федеральному законодательству. Решение Верховно

9. Пункты 2.1.2, 3.2.1, 9.21
Правил безопасности для объектов,
использующих сжиженные углеводородные газы,
утвержденных постановлением Госгортехнадзора
России от 27 мая 2003 г. N 40,
признаны не противоречащими
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 26 июня 2012 г. N АКПИ12-769,
вступившее в законную силу

_____________

Абзац 2 п. 41 Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, утвержденного постановлением Правительства РФ от 28 января 2006 г. N 47, пр

10. Абзац 2 п. 41 Положения о признании
помещения жилым помещением, жилого
помещения непригодным для проживания
и многоквартирного дома аварийным
и подлежащим сносу или реконструкции,
утвержденного постановлением Правительства РФ
от 28 января 2006 г. N 47,
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 28 июня 2012 г. N АКПИ12-801,
вступившее в законную силу

_____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам

Действия осужденного, направленные на завладение квартирой потерпевшего путем обмана и злоупотребления доверием, правильно квалифицированы как покушение на мошенничество в особо крупном размере. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного

1. Действия осужденного, направленные
на завладение квартирой потерпевшего путем
обмана и злоупотребления доверием, правильно
квалифицированы как покушение на мошенничество
в особо крупном размере

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 28 июня 2012 г. N 44-О12-53

(Извлечение)

По приговору Пермского краевого суда от 13 апреля 2012 г. И.
осужден в числе прочего по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ.
И. признан виновным в покушении на мошенничество в особо
крупном размере при следующих обстоятельствах. Решив незаконно
обогатиться путем обращения в свою собственность квартиры,
принадлежащей С, осужденный установил с ним доверительные
отношения, предложив заняться совместным бизнесом. Реализуя свой
умысел, действуя из корыстных побуждений, злоупотребляя доверием
потерпевшего и обманывая его, И. предложил С. оформить на него
доверенность на распоряжение принадлежащей С. квартирой с целью
получения кредита на ведение совместного бизнеса. Введенный в
заблуждение потерпевший выдал нотариально удостоверенную
доверенность на И. с правом распоряжаться своей квартирой.
Затем И. убедил С. оформить договор купли-продажи квартиры,
принадлежащей потерпевшему. Используя выданную ему доверенность, И.
передал договор купли-продажи указанной квартиры для регистрации
сделки и оформления на себя права собственности на квартиру. Умысел
И. по завладению квартирой С. (стоимостью более 1 млн. рублей, что
является особо крупным размером) не был доведен до конца по
независящим от него обстоятельствам.
В кассационной жалобе осужденный просил приговор отменить,
указывая, что его вина в покушении на мошенничество не доказана.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
28 июня 2012 г. приговор оставила без изменения, а кассационную
жалобу - без удовлетворения, указав следующее.
Из показаний И. усматривается, что у него возник умысел на
завладение квартирой потерпевшего путем обмана последнего и
злоупотребления его доверием. С этой целью, пользуясь
доверительными отношениями с потерпевшим, И. уговорил С. оформить
на него доверенность на распоряжение квартирой и подписать с ним
договор купли-продажи жилого помещения. После этого И. сдал в
регистрационную палату документы, необходимые для перерегистрации
права собственности на квартиру потерпевшего на себя.
Согласно показаниям потерпевшего С. И., с которым у него были
дружеские отношения, предложил заняться совместным бизнесом, для
чего требовался кредит. По предложению И. он оформил на него
доверенность на принадлежащую ему (С.) квартиру. Также по
предложению И. С. заключил с ним договор купли-продажи этого жилого
помещения. Затем И. уговорил его написать в договоре, что деньги за
квартиру С. от И. получены, что не соответствовало
действительности. И. пообещал, что после получения кредита он
уничтожит доверенность и договор купли-продажи, но не сделал этого
и, обманув С., подал документы в регистрационную палату для
оформления квартиры в свою собственность. После этого потерпевший
обратился в регистрационную палату с заявлением о запрете всех
действий по распоряжению своей квартирой и отменил свою
доверенность на И.
Выводы о виновности И. в покушении на мошенничество в особо
крупном размере также основаны на показаниях свидетелей, материалах
регистрационного дела по заявлению И. об оформлении квартиры
потерпевшего в свою собственность и других доказательствах.
С учетом изложенного суд первой инстанции правильно
квалифицировал действия осужденного И. как покушение на
мошенничество в особо крупном размере по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159
УК РФ.

_____________

Штраф обоснованно заменен лишением свободы лицу, осужденному по ч. 6 ст. 290 УК РФ и уклоняющемуся от его уплаты. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 октября 2012 г. N 11-О12-64 (Извлечение)

2. Штраф обоснованно заменен лишением
свободы лицу, осужденному по ч. 6 ст. 290 УК РФ
и уклоняющемуся от его уплаты

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 11 октября 2012 г. N 11-О12-64

(Извлечение)

По приговору Верховного Суда Республики Татарстан от 23 января
2012 г. Т. осужден по ч. 6 ст. 290 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ
к штрафу в размере 3 млн. рублей (тридцатикратной суммы взятки) с
лишением права занимать должности на государственной службе и в
органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций
представителя власти и с выполнением
организационно-распорядительных либо административно-хозяйственных
полномочий сроком на три года.
Постановлением судьи Верховного Суда Республики Татарстан от
30 июля 2012 г. Т. заменено наказание в виде штрафа в размере 3
млн. рублей наказанием в виде лишения свободы.
В кассационных жалобах Т. и адвокаты в защиту его интересов
просили постановление суда изменить, поскольку Т. не имел намерения
злостно уклониться от уплаты штрафа, назначенного ему по приговору
суда.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
11 октября 2012 г. постановление суда оставила без изменения,
кассационные жалобы - без удовлетворения по следующим основаниям.
Согласно ч. 5 ст. 46 УК РФ в случае злостного уклонения от
уплаты штрафа, назначенного в качестве основного наказания, он
заменяется иным наказанием, за исключением лишения свободы. Это
положение не распространяется на осужденных к наказанию в виде
штрафа за преступления, предусмотренные ст.ст. 204, 290, 291, 291-1
УК РФ.
Таким образом, Т., осужденному по ч. 6 ст. 290 УК РФ, основное
наказание в виде штрафа может быть заменено наказанием в виде
лишения свободы.
В соответствии с ч. 1 ст. 31 УИК РФ осужденный к штрафу без
рассрочки выплаты обязан уплатить штраф в течение 30 дней со дня
вступления приговора в законную силу.
Согласно чч. 1, 2 ст. 32 УИК РФ злостно уклоняющимся от уплаты
штрафа признается осужденный, не уплативший штраф в установленный
чч. 1, 3 ст. 31 УИК РФ срок.
В отношении осужденного, злостно уклоняющегося от уплаты
штрафа, назначенного в качестве основного наказания, судебный
пристав-исполнитель не ранее 10, но не позднее 30 дней со дня
истечения предельного срока уплаты, указанного в чч. 1, 3 ст. 31
УИК РФ, направляет в суд представление о замене штрафа другим видом
наказания в соответствии с ч. 5 ст. 46 УК РФ.
24 февраля 2012 г. в межрайонный отдел судебных приставов
г. Казани Управления Федеральной службы судебных приставов России
по Республике Татарстан на исполнение поступил исполнительный лист
о взыскании с Т. в пользу государства штрафа, назначенного ему по
приговору суда.
В этот же день было вынесено постановление о возбуждении
исполнительного производства, с которым Т. был своевременно
ознакомлен. Для добровольного исполнения требований, содержащихся в
исполнительном документе, должнику был установлен срок до 6 марта
2012 г.
2 марта 2012 г. в ходе исполнительного производства должник
обратился в Верховный Суд Республики Татарстан с ходатайством о
рассрочке уплаты штрафа. В этот же день судебным
приставом-исполнителем было вынесено постановление о
приостановлении исполнительного производства.
Постановлением суда от 30 марта 2012 г. производство по
ходатайству Т. в связи с отказом суда от предоставления рассрочки
прекращено. В этот же день исполнительное производство было
возобновлено.
3 апреля 2012 г. судебным приставом-исполнителем было вынесено
представление о замене штрафа другим видом наказания, и
исполнительное производство было приостановлено.
2 мая 2012 г. Верховным Судом Республики Татарстан
представление судебного пристава-исполнителя о замене Т. штрафа
другим видом наказания было отклонено. Постановление вступило в
законную силу.
12 мая 2012 г. исполнительное производство было возобновлено.
Таким образом, со дня вступления приговора в законную силу Т.
было предоставлено более 50 дней для добровольной уплаты штрафа.
Судебный пристав-исполнитель в своем представлении указал о
том, что Т. злостно уклонялся от уплаты штрафа, с чем суд
согласился.
В ходе исполнения наказания в виде штрафа Т. имел возможность
обратиться в суд с ходатайством о снятии ареста с принадлежащего
ему имущества для последующей его реализации с целью уплаты штрафа,
что было изложено в постановлении суда от 2 мая 2012 г.
Т. этого не сделал, чем намеренно создал препятствия для
обращения взыскания на принадлежащее ему как должнику имущество.
В обязанности судебного пристава-исполнителя не входит
выполнение действий в пользу должника при решении вопроса о снятии
наложенного другим органом ареста на его имущество.
Кроме того, Т. ежемесячно по 21 435 руб. производил погашение
кредита за автомобиль.
При таких обстоятельствах суд сделал правильный вывод о том,
что должник Т. имел реальные финансовые возможности внести
указанные денежные суммы в счет погашения назначенного ему штрафа,
однако не сделал этого.
У Т. была возможность внести в счет погашения штрафа те
денежные средства, которые он затратил на создание юридического
лица.
Кроме того, расчетный счет фирмы, позволяющий вести
финансово-хозяйственную деятельность, был открыт после внесения
представления о замене штрафа, и, следовательно, до этого времени
фирма не осуществляла какой-либо деятельности.
Таким образом, суд сделал правильный вывод о том, что
учреждение Т. фирмы не может свидетельствовать о желании должника
трудоустроиться с целью иметь возможность погашения штрафа,
назначенного по приговору суда.
При обсуждении вопроса об имущественной состоятельности
должника Т. суд обоснованно указал в постановлении о том, что
заслуживают внимания доводы прокурора об отчуждении в короткие
сроки в пользу родителей принадлежащего супругам Т. их общего
имущества, а также доводы прокурора о сомнительном характере
возможности получения Т. в долг от родителей-пенсионеров более
11 млн. рублей.
В настоящее время Т. уплатил в доход государства 630 тыс.
рублей, при этом 610 тыс. рублей было выплачено им к моменту
рассмотрения первого представления судебного пристава-исполнителя о
замене штрафа и 20 тыс. рублей им выплачено позже. Кроме того, в
целях погашения кредита на жилье Т. уплачивал ежемесячно по
54 166 руб. и дополнительно погашал проценты по кредиту, сумма
которых за три месяца составила 1 423 868 руб.
Других выплат на момент рассмотрения его кассационной жалобы в
Верховном Суде РФ Т. не произвел.
Сумма в размере 630 тыс. рублей, выплаченная Т. в счет
погашения штрафа, правильно расценена судом как незначительная
исходя из общей суммы штрафа.
При таких данных суд правильно установил, что осужденный Т. с
учетом стоимости принадлежащего ему имущества, сумм погашаемых
кредитов, а также сумм, затраченных на организацию юридического
лица, имел финансовые и иные материальные возможности для выплаты
штрафа, однако, располагая этими возможностями, умышленно уклонялся
от его уплаты, что свидетельствует о злостном уклонении Т. от
исполнения приговора суда в части назначенного штрафа.
Осужденный, достоверно зная о необходимости уплаты штрафа,
который он не обжаловал, в том числе в части размера штрафа, после
2 мая 2012 г. никаких значимых действий по уплате штрафа не
предпринял, с ходатайством об отсрочке и рассрочке выплаты штрафа в
суд не обращался.
Таким образом, решение суда о замене штрафа другим
наказанием - лишением свободы является законным и обоснованным.
Штраф заменен наказанием в виде лишения свободы, которое
назначено Т. с применением ст. 64 УК РФ сроком на четыре года,
т. е. ниже низшего предела (восемь лет), предусмотренного санкцией
ч. 6 ст. 290 УК РФ.

_____________

Суд обоснованно сделал вывод об отсутствии в действиях потерпевших противоправного поведения. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 23 октября 2012 г. N 11-О12-24 (Извлечение)

3. Суд обоснованно сделал вывод об отсутствии в действиях
потерпевших противоправного поведения

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 23 октября 2012 г. N 11-О12-24

(Извлечение)

По приговору Верховного Суда Республики Татарстан от
19 сентября 2011 г. Ф. осужден по пп. "д", "н" ст. 102 УК РСФСР на
десять лет лишения свободы.
По делу признаны виновными и осуждены также и иные лица.
Ф. признан виновным в убийстве З. по предварительному сговору
группой лиц, а также в убийстве Г. способом, опасным для жизни
многих людей.
В кассационной жалобе осужденный просил признать смягчающим
наказание обстоятельством противоправные действия потерпевших,
которые представляли реальную угрозу его жизни и жизни членов его
семьи. Просил снизить назначенное наказание и учесть явки с
повинной и активное способствование раскрытию преступлений,
положительные характеристики, состояние здоровья.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
23 октября 2012 г. кассационную жалобу оставила без удовлетворения,
приговор - без изменения по следующим основаниям.
В целях реализации умысла участников банды совершить убийство
А. путем взрыва Ф. и другой член банды изготовили взрывное
устройство и заложили его в подъезде дома, в котором проживал А. В
тот момент, когда А. в сопровождении потерпевшего Г. зашел в
подъезд, Ф. согласно отведенной ему роли дал команду об
инициировании взрыва. После приведения в действие взрывного
устройства произошел взрыв, в результате которого погиб Г.
Ф. также совершил совместно с другими членами банды убийство
по предварительному сговору группой лиц потерпевшего З.
Конфликт между бандами сопровождался вооруженными
столкновениями, при этом убийства участников противоборствующих
сторон совершались в связи с тем, что они могли в будущем причинить
вред участникам банды либо членам их семей.
Судом правильно квалифицированы действия Ф. как умышленное
убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей, по
предварительному сговору группой лиц.
Доводы, изложенные в кассационной жалобе осужденного о том,
что суд необоснованно не признал в качестве обстоятельства,
смягчающего наказание, противоправное поведение потерпевших,
явившееся поводом для преступлений, были рассмотрены судом первой
инстанции и обоснованно признаны не подлежащими удовлетворению.
Согласно п. "з" ч. 1 ст. 61 УК РФ противоправность или
аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для
преступления, признается обстоятельством, смягчающим наказание.
Вместе с тем одна лишь принадлежность потерпевших к банде не
может быть учтена в качестве противоправного поведения, поскольку
конкретных фактов причинения вреда потерпевшими лицам, осужденным
по настоящему уголовному делу, не установлено, а поводом для
совершения преступлений явился конфликт между противоборствующими
сторонами.
При таких обстоятельствах суд обоснованно отказал в
ходатайстве стороны защиты о признании противоправного поведения
потерпевших обстоятельством, смягчающим наказание осужденных.
Доводы осужденного о том, что действия потерпевших,
представляющие реальную угрозу его жизни и жизни его семьи, следует
признать смягчающим наказание обстоятельством, признаны
необоснованными.

_____________

Решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства осужденной о предоставлении ей отсрочки отбывания наказания признано правомерным. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 августа 2012 г. N 31-О12-25 (Извлечение)

4. Решение суда об отказе в удовлетворении
ходатайства осужденной о предоставлении ей
отсрочки отбывания наказания
признано правомерным

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 22 августа 2012 г. N 31-О12-25

(Извлечение)

По приговору Московского городского суда от 3 сентября 2009 г.
М. осуждена за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2
ст. 210, ч. 4 ст. 188, ч. 1 ст. 30, пп. "а", "г" ч. 3 ст. 228-1
УК РФ к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в
исправительной колонии общего режима, без штрафа. С 19 октября
2011 г. М. отбывает наказание в исправительном учреждении.
Осужденная обратилась в суд с ходатайством об отсрочке
отбывания наказания в виде лишения свободы до достижения ее младшим
сыном А. возраста четырнадцати лет.
Администрация исправительного учреждения, учитывая характер и
тяжесть совершенных М. преступных деяний, а также срок отбытого
наказания, не поддержала ходатайство осужденной.
Постановлением Верховного Суда Чувашской Республики от 20 июня
2012 г. в отсрочке исполнения приговора было отказано.
В кассационной жалобе осужденная М. просила постановление
отменить, предоставить ей отсрочку отбывания наказания до
достижения ее сыном А. возраста четырнадцати лет, указывая, что сын
проживает с ее матерью, которая в силу возраста и по состоянию
здоровья не может исполнять обязанности опекуна.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
22 августа 2012 г. постановление оставила без изменения, а
кассационную жалобу - без удовлетворения, указав следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 82 УК РФ (в ред. от 8 декабря
2003 г.) осужденной женщине, имеющей ребенка в возрасте до
четырнадцати лет, кроме осужденных к лишению свободы на срок свыше
пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности, суд
может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком
четырнадцатилетнего возраста.
Из материалов дела следует, что М. была осуждена за совершение
особо тяжких преступлений, на территории Российской Федерации не
была зарегистрирована, а проживала в Республике Таджикистан, откуда
преступная группа с ее участием совершала противоправные действия
против Российской Федерации. Наличие малолетнего ребенка у
осужденной было учтено судом при назначении ей наказания в виде
реального лишения свободы.
Постановлением главы городского округа г. Чапаевска малолетний
А. передан под опеку матери осужденной, которая имеет постоянное
место жительства, материально обеспечена и может обеспечить
нормальное содержание и воспитание малолетнего А.
При таких обстоятельствах суд правомерно отказал в
удовлетворении ходатайства осужденной о предоставлении ей отсрочки
отбывания наказания.

_____________

Решение о взыскании с осужденного процессуальных издержек, связанных с выплатой адвокату за оказание им юридической помощи в судебном заседании по назначению суда, является законным и обоснованным. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховно

5. Решение о взыскании с осужденного
процессуальных издержек, связанных с выплатой
адвокату за оказание им юридической помощи
в судебном заседании по назначению суда,
является законным и обоснованным

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 31 августа 2012 г. N 2-О12-7

(Извлечение)

По приговору Вологодского областного суда от 30 ноября 2011 г.
К. осужден по ч. 1 ст. 30, пп. "а", "г" ч. 3 ст. 228-1, п. "а" ч. 3
ст. 228-1 УК РФ.
Постановлением Вологодского областного суда от 21 мая 2012 г.
с осужденного К. взысканы в доход федерального бюджета
процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения
защитнику за осуществление защиты осужденного в судебном заседании
в порядке ст. 51 УПК РФ по назначению суда.
В кассационной жалобе осужденный К. просил постановление
отменить, ссылаясь на то, что находится в исправительном
учреждении, возможности трудоустроиться не имеет, какие-либо доходы
у него отсутствуют, а взысканная сумма является для него
существенной. Считает, что решение о взыскании с него
процессуальных издержек является неправомерным, поскольку осужден
незаконно. Просил отнести возмещение данных процессуальных издержек
за счет федерального бюджета.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
31 августа 2012 г. постановление оставила без изменения, а
кассационную жалобу - без удовлетворения, указав следующее.
В соответствии с ч. 2 ст. 50, ст.ст. 132 и 313 УПК РФ расходы
по оплате труда адвокатов возмещаются за счет федерального бюджета
в случаях, когда адвокат участвовал в производстве дознания,
предварительного следствия или в суде по назначению без заключения
соглашения с клиентом.
Согласно п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ эти средства являются
процессуальными издержками. В случае признания подсудимого виновным
по приговору суда, в соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ сумма,
выплаченная адвокату за участие в судебном процессе, может быть
взыскана с осужденного лица в доход федерального бюджета.
Как следует из материалов дела, адвокат осуществлял защиту
интересов осужденного К. в судебном заседании в порядке ст. 51 УПК
РФ по назначению суда. При этом осужденный от услуг адвоката не
отказался, в связи с чем выплаченную из средств федерального
бюджета в пользу адвоката денежную сумму суд обоснованно взыскал с
осужденного в доход федерального бюджета.
Доводы К. о незаконности его осуждения как основания для
освобождения его от уплаты процессуальных издержек необоснованны,
поскольку факт совершения им преступления установлен, и по
приговору Вологодского областного суда от 30 ноября 2011 г. он
признан виновным в совершении преступлений. Судебная коллегия по
уголовным делам Верховного Суда РФ 12 марта 2012 г. приговор суда
первой инстанции в части выводов о доказанности вины К. оставила
без изменения.
Тот факт, что К. содержится в исправительном учреждении где не
обеспечен работой, не может служить основанием для отнесения
возмещения процессуальных издержек за счет федерального бюджета по
причине его имущественной несостоятельности.
Из материалов дела усматривается, что К. в силу своего
возраста и состояния здоровья трудоспособен, возможность получить
работу в колонии не исключена во время отбывания наказания, а также
после освобождения из исправительного учреждения взыскание
процессуальных издержек может быть обращено на его будущие доходы
или имущество.

_____________

Уголовная ответственность за посредничество во взяточничестве по ч. 2 ст. 291 УК РФ наступает при условии, когда размер взятки является значительным<1>. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 октября 2012 г. N 41-О12-65С

6. Уголовная ответственность за посредничество
во взяточничестве по ч. 2 ст. 291 УК РФ
наступает при условии, когда размер взятки
является значительным<1>

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 17 октября 2012 г. N 41-О12-65СП

(Извлечение)

По приговору Ростовского областного суда с участием присяжных
заседателей от 19 июля 2012 г. М. осуждена по ч. 3 ст. 290 УК РФ
(в ред. от 4 мая 2011 г.) к штрафу в размере 40-кратной суммы
взятки - 400 тыс. рублей.
По этому же приговору Б. оправдан по предъявленному обвинению
по ч. 2 ст. 291 УК РФ на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за
отсутствием в деянии состава преступления.
Судом с участием присяжных заседателей М. признана виновной в
том, что, занимая должность судебного пристава-исполнителя,
получила через Б. взятку в размере 10 тыс. рублей за незаконное
бездействие - неисполнение решения суда о взыскании с должника С.
задолженности по уплате алиментов.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей Б. признан виновным в
том, что получил от С. 10 тыс. рублей для последующей передачи их
М., а затем и передал М. указанную сумму.
В кассационном представлении государственный обвинитель просил
приговор в части оправдания Б. отменить, указывая, что, исходя из
установленных присяжными заседателями обстоятельств дела, действия
Б. надлежало квалифицировать по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 290 УК РФ как
пособничество в получении взятки.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ от
17 октября 2012 г. приговор оставила без изменения, а кассационное
представление - без удовлетворения, указав следующее.
Позиция государственного обвинителя о необходимости и
возможности переквалификации действий Б. на ч. 5 ст. 33, ч. 3
ст. 290 УК РФ судом была обоснованно отвергнута. Мотивы принятого
судом решения в приговоре приведены.
Судебная коллегия считает, что доводы кассационного
представления о возможности квалификации действий Б. по ч. 5
ст. 33, ч. 3 ст. 290 УК РФ как пособничество в получении взятки за
незаконное бездействие с назначением наказания исходя из санкции
ч. 2 ст. 291 УК РФ не основаны на законе и противоречат общим
принципам уголовного права, поскольку ч. 3 ст. 290 УК РФ является
более тяжкой, чем ч. 2 ст. 291 УК РФ, что само по себе исключает
возможность такой переквалификации действий.
Поскольку вердиктом коллегии присяжных заседателей было
установлено, что Б. получил от С. 10 тыс. рублей для последующей
передачи их М., а затем и передал указанную сумму М., суд принял
правильное, основанное на законе решение об отсутствии в его деянии
состава преступления.
_____________
<1> В силу примечания 1 к ст. 290 УК РФ размер взятки является
значительным, если он превышает 25 тыс. рублей.

_____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации в военной коллегии

Решение командования о досрочном увольнении военнослужащего с военной службы в связи с переводом на федеральную государственную гражданскую службу должно быть основано не только на волеизъявлении военнослужащего, но и на объективных данных, свидетельствую

1. Решение командования о досрочном увольнении военнослужащего
с военной службы в связи с переводом на федеральную
государственную гражданскую службу должно
быть основано не только на волеизъявлении
военнослужащего, но и на объективных данных,
свидетельствующих о возможности
его поступления на конкретную должность
федеральной государственной гражданской службы

Определение Военной коллегии
Верховного Суда РФ
от 7 августа 2012 г. N 201-КГ12-6

(Извлечение)

Московский гарнизонный военный суд 7 июля 2011 г. отказал Г. в
удовлетворении заявления об оспаривания приказа Министра обороны РФ
о досрочном увольнении с военной службы в связи с переводом на
федеральную государственную гражданскую службу (подп. "ж" п. 2
ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и военной
службе").
Московский окружной военный суд, рассмотрев 25 августа 2011 г.
дело в кассационном порядке, оставил данное решение без изменения.
В кассационной жалобе Г., указывая на то, что его согласие на
увольнение в связи с переводом на федеральную государственную
гражданскую службу было обусловлено сделанным ему командованием
предложением о прохождении федеральной государственной гражданской
службы в созданном Департаменте, просил судебные постановления
отменить и принять новое решение об удовлетворении его требований в
полном объеме.
Военная коллегия Верховного Суда РФ 7 августа 2012 г. пришла к
выводу о том, что судом кассационной инстанции при рассмотрении
дела допущены существенные нарушения норм материального права,
выразившиеся в следующем.
Из материалов дела следует, что в связи с расформированием
воинской части, в которой Г. проходил военную службу, он дал
согласие и был отобран кандидатом для комплектования Департамента
Минобороны России на должность федеральной государственной
гражданской службы. После этого Г. обратился по команде с рапортом
об увольнении с военной службы в связи с переводом на федеральную
государственную гражданскую службу и с заявлением о принятии на
федеральную государственную гражданскую службу.
Однако после увольнения Г. с военной службы по названному
основанию в приеме на государственную гражданскую службу ему было
отказано.
Несмотря на исследование в судебном заседании доказательств,
характеризующих направленность и сущность действий различных
должностных лиц Минобороны России как в период, предшествующий
увольнению заявителя с военной службы, так и в последующий период,
они оценки в решении суда не получили.
Отказывая в удовлетворении требований Г., суды пришли к
выводу, что действующее законодательство не гарантирует
военнослужащему, уволенному в связи с переводом на федеральную
государственную гражданскую службу, принятие на таковую. Что же
касается должностного лица, к компетенции которого относится
увольнение, то оно не должно и не может, по мнению судов,
предвидеть дальнейших событий, поскольку обладает лишь
полномочиями, связанными с увольнением с военной службы.
Такой вывод основан на ошибочном толковании норм материального
права.
В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 27 мая 2003 г.
N 58-ФЗ "О системе государственной службы Российской Федерации"
государственная гражданская служба и военная служба входят в единую
систему государственной службы. При этом военная служба является
видом федеральной государственной службы.
Согласно ст. 8 названного Федерального закона должности
государственной службы подразделяются на должности федеральной
государственной гражданской и государственной гражданской службы
субъекта Российской Федерации, воинские должности и должности
правоохранительной службы.
Впоследствии Федеральным законом от 6 июля 2006 г. N 105-ФЗ
п. 2 ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и военной
службе" был дополнен подп. "ж", согласно которому военнослужащий,
проходящий военную службу по контракту, может быть уволен досрочно
в связи с переводом на федеральную государственную гражданскую
службу. Данная норма корреспондируется с п. 3 ст. 8 Федерального
закона "О системе государственной службы Российской Федерации",
закрепляющим возможность учреждения в одном федеральном
государственном органе должностей государственной службы различных
видов, что, в свою очередь, предполагает необходимость увольнения
военнослужащего с военной службы при его переводе на федеральную
государственную гражданскую службу.
В этом случае под переводом понимается совокупность
юридических и фактических действий, в результате которых бывший
военнослужащий продолжает проходить федеральную государственную
службу, но только иного вида, то есть его служебная (трудовая)
деятельность не прекращается, что и является гарантией соблюдения
конституционного права на труд.
Что касается волеизъявления военнослужащего на увольнение по
подп. "ж" п. 2 ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и
военной службе", то само по себе оно не обязывает командира
(начальника) принять в отношении его положительное решение,
поскольку такое решение должно быть основано не только на
волеизъявлении военнослужащего, но и на объективных данных,
свидетельствующих о возможности его поступления на конкретную
должность федеральной государственной гражданской службы.
В связи с этим суду надлежало выяснить, предшествовали ли
увольнению Г. подготовительные мероприятия, проводимые федеральным
государственным органом - будущим нанимателем и направленные на
оценку возможности назначения его на должность федеральной
государственной гражданской службы, а также имелись ли к этому
препятствия. Однако этого сделано не было.
Между тем только после установления указанных обстоятельств
можно дать оценку действиям командования, связанным с
представлением заявителя к увольнению, и увольнению его по подп.
"ж" п. 2 ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и
военной службе".
Невыяснение судом названных обстоятельств привело к тому, что
суд оставил без внимания другие, имеющие значение для дела
обстоятельства, связанные с возможностью продолжения Г. военной
службы либо выбора им иного основания увольнения, хотя без этого
невозможно принятие решения по заявленным им требованиям.
На основании изложенного Военная коллегия Верховного Суда РФ
отменила решение гарнизонного военного суда от 7 июля 2011 г. и
кассационное определение окружного военного суда от 25 августа
2011 г., а дело в указанной части направила на новое рассмотрение в
Московский гарнизонный военный суд.

_____________

Расходы, понесенные военнослужащим по проезду на лечение и обратно, подлежат возмещению в полном объеме. Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 9 августа 2012 г. N 201-В12-15 (Извлечение)

2. Расходы, понесенные военнослужащим
по проезду на лечение и обратно, подлежат
возмещению в полном объеме

Определение Военной коллегии
Верховного Суда РФ
от 9 августа 2012 г. N 201-В12-15

(Извлечение)

Тверской гарнизонный военный суд 12 августа 2011 г. отказал З.
в удовлетворении заявления, в котором он просил обязать начальника
управления оплатить проезд на лечение и обратно в размере
2082 руб., а также возместить понесенные судебные расходы.
Московский окружной военный суд 22 сентября 2011 г.,
рассмотрев дело в кассационном порядке, решение суда первой
инстанции отменил и принял новое решение, согласно которому на
начальника управления возложена обязанность частично оплатить З.
расходы на проезд на лечение в сумме 1976 руб. В удовлетворении
заявления о возмещении расходов на проезд общественным транспортом
на сумму 106 руб. заявителю было отказано за необоснованностью.
В кассационной жалобе, поданной по правилам главы 41 ГПК РФ (в
ред. от 9 декабря 2010 г.), З., указывая на то, что в соответствии
с действующим законодательством понесенные им затраты по оплате
проезда на лечение и обратно подлежат возмещению в полном объеме,
просил отменить вынесенные судебные постановления в части отказа в
возмещении расходов, понесенных им в связи с проездом на
общественном транспорте.
Военная коллегия Верховного Суда РФ 9 августа 2012 г. отменила
судебные постановления в обжалуемой части, указав в обоснование
следующее.
Из материалов дела следует, что З. в связи с необходимостью
медицинского обследования был направлен на лечение в филиал
военного госпиталя им. Н.Н.Бурденко, расположенный в
г. Красногорске Московской области. Для проезда в госпиталь и
обратно заявитель помимо билетов на поезд приобрел билеты для
проезда в метро и автобусе г. Москвы на сумму 106 руб.
Отказывая З. в удовлетворении требований в указанной части,
окружной военный суд посчитал, что имеющиеся в материалах дела
проездные документы не подтверждают проезд З. на лечение, а
возмещение их стоимости не предусмотрено законодательством.
Такой вывод основан на ошибочном толковании норм материального
права и не соответствует обстоятельствам дела.
В соответствии с пп. 1 и 9 ст. 20 Федерального закона
"О статусе военнослужащих" военнослужащие имеют право на проезд на
безвозмездной основе железнодорожным, воздушным, водным и
автомобильным (за исключением такси) транспортом на лечение и
обратно. Расходы, связанные с перевозкой, возмещаются за счет
средств Минобороны России (иного федерального органа исполнительной
власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба)
в порядке, определяемом Правительством РФ.
Согласно п. 1 постановления Правительства РФ от 20 апреля
2000 г. N 354 Минобороны России и иные федеральные органы
исполнительной власти, в которых предусмотрена военная служба, при
реализации социальных гарантий, установленных Федеральным законом
"О статусе военнослужащих", возмещают военнослужащим расходы,
связанные с проездом на лечение и обратно железнодорожным,
воздушным, водным и автомобильным (за исключением такси)
транспортом.
Пунктами 5 и 6 указанного постановления Минобороны России и
иному федеральному органу исполнительной власти, в котором
предусмотрена военная служба, поручено выдавать воинские
перевозочные документы (денежные средства) военнослужащим на проезд
железнодорожным, воздушным, водным и автомобильным (за исключением
такси) транспортом общего пользования во всех случаях перед
осуществлением проезда, а также возмещать расходы военнослужащих на
безвозмездной основе при приобретении ими проездных документов за
свой счет. При этом порядок возмещения этих расходов определяется
соответствующими федеральными органами исполнительной власти.
Пунктом 1 приказа Министра обороны РФ от 8 июня 2000 г. N 300
соответствующим должностным лицам предписано возмещать
военнослужащим, имеющим право на бесплатный проезд, расходы,
связанные с приобретением проездных документов, после осуществления
проезда и предъявления документов, подтверждающих фактические
затраты.
Изложенное свидетельствует об обязанности Минобороны России
полностью возместить военнослужащему фактически понесенные расходы
по проезду, в том числе общественным транспортом, при следовании на
лечение и обратно.
Что касается изменений, внесенных в ст. 20 Федерального закона
"О статусе военнослужащих" Федеральным законом от 22 августа
2004 г. N 122-ФЗ, согласно которым право на бесплатный проезд на
всех видах общественного транспорта городского, пригородного и
местного сообщения (за исключением такси) с 1 января 2005 г.
утрачено и это компенсировано увеличенным размером надбавки за
сложность, напряженность и специальный режим военной службы, то они
к рассматриваемым правоотношениям не относятся и правового значения
для дела не имеют.
По смыслу указанных норм, компенсационный размер данной
надбавки устанавливался дифференцированно в зависимости, в
частности, от места службы. Следовательно, это правовое
регулирование касалось вопросов повседневного проезда
военнослужащих на общественном транспорте городского, пригородного
и местного сообщения только к месту военной службы и обратно.
С достаточной очевидностью вопреки выводу окружного военного
суда в судебном заседании установлен факт использования заявителем
предъявленных им билетов на общественном транспорте для проезда на
лечение и обратно.
Допущенные нарушения повлияли на исход дела, и без их
устранения невозможно установление правомерности требований З. о
нарушении его прав, а также защита охраняемых законом публичных
интересов.

_______________

Обзоры и обобщения

Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за первое полугодие 2012 года

ОБЗОР НАДЗОРНОЙ ПРАКТИКИ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА ПЕРВОЕ ПОЛУГОДИЕ 2012 ГОДА

I. Статистические данные о работе Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации

За первое полугодие 2012 г. Судебной коллегией по уголовным
делам Верховного Суда РФ (далее - Судебная коллегия) рассмотрено
42 320 надзорных жалоб и представлений. Возвращено заявителям и
направлено на рассмотрение в другие органы 18 880 жалоб. Разрешено
23 440 надзорных жалоб и представлений, в том числе оставлено без
удовлетворения 21 702 жалобы и представления, удовлетворено 1738
жалоб и представлений.
Судебной коллегией в порядке надзора изучено 905 уголовных
дел, истребованных по жалобам и представлениям, из них по 521 делу
возбуждены надзорные производства.
Рассмотрено 273 дела в отношении 301 лица.
Удовлетворены жалобы и представления по 256 делам в отношении
282 лиц.
Отменены приговоры в отношении 26 осужденных: с направлением
на новое судебное рассмотрение отменены приговоры в отношении 16
лиц, с прекращением дела в полном объеме по реабилитирующим
основаниям в отношении 5 лиц, по другим основаниям - в отношении 2
лиц.
В отношении 3 лиц приговоры отменены частично с оставлением в
силе иного менее тяжкого обвинения.
Изменены приговоры в отношении 104 осужденных: в отношении 11
осужденных изменена квалификация преступления со снижением меры
наказания, 93 осужденным снижена мера наказания без изменения
квалификации.
В отношении 18 лиц отменены кассационные определения с
возвращением дела на новое кассационное рассмотрение.
Надзорные постановления президиумов судов уровня субъекта
Российской Федерации отменены или изменены в отношении 14 лиц без
отмены приговора и кассационного определения.
В отношении 118 лиц жалобы и представления удовлетворены без
отмены приговора, изменения квалификации или меры наказания.

II. Ошибки в применении норм уголовного закона

1. Обратная сила уголовного закона

1.1. При приведении судебных решений в соответствие с
законами, улучшающими положение осужденных, суды необоснованно
оставляли без изменения назначенные осужденным наказания.
1.1.1. К. совершил преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111
УК РФ, 29 сентября 2010 г. Санкция ч. 4 ст. 111 УК РФ в редакции
Федерального закона от 27 декабря 2009 г. N 377-ФЗ, действовавшего
во время совершения указанного деяния, предусматривала в качестве
основного вида наказания лишение свободы на срок от пяти до
пятнадцати лет. Суд назначил К. минимальное наказание.
Федеральным законом от 7 марта 2011 г. в ч. 4 ст. 111 УК РФ
внесены изменения - исключен нижний предел санкции данной статьи.
По постановлению президиума Калининградского областного суда
от 7 ноября 2011 г. приговор суда и определение судебной коллегии в
отношении К. изменены: его действия переквалифицированы с ч. 4
ст. 111 УК РФ (в ред. от 27 декабря 2009 г.) на ч. 4 ст. 111 УК РФ
(в ред. от 7 марта 2011 г.), по которой назначено пять лет лишения
свободы без ограничения свободы с отбыванием наказания в
исправительной колонии строгого режима.
Таким образом, президиум областного суда, переквалифицировав
действия К. на закон, улучшающий его положение, оставил без
изменения назначенное ему наказание, что нельзя признать
правильным.
Судебная коллегия изменила состоявшиеся судебные решения:
смягчила назначенное осужденному наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ
(в ред. от 7 марта 2011 г.) (определение N 71-Д12-2).
1.1.2. Судебная коллегия удовлетворила надзорную жалобу
осужденного Р. и изменила постановление Заволжского районного суда
г. Ярославля от 23 сентября 2011 г. и постановление президиума
Ярославского областного суда от 21 декабря 2011 г. по следующим
основаниям.
Несмотря на переквалификацию действий Р. на ч. 2 ст. 162 УК РФ
(в ред. от 7 марта 2011 г.), судебные инстанции оставили
назначенное Р. по данной статье наказание без изменения. Суд
надзорной инстанции обосновал свое решение тем, что наказание в
виде шести лет лишения свободы назначено в соответствии с
требованиями Общей части Уголовного кодекса РФ, соответствует
характеру и степени общественной опасности совершенного
преступления, данным о личности осужденного, общим принципам
назначения наказания.
Вместе с тем суды не учли то, что по своему
конституционно-правовому смыслу содержащаяся в ст. 10 УК РФ норма
предполагает в системе действующего уголовно-правового
регулирования сокращение назначенного осужденному наказания в связи
с изданием нового уголовного закона, смягчающего ответственность за
совершенное им преступление в пределах размеров наказаний,
предусмотренных нормами как Особенной, так и Общей части Уголовного
кодекса РФ в редакции этого закона.
Федеральным законом от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ "О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" исключен нижний
предел наказания в виде лишения свободы, предусмотренного ч. 2
ст. 162 УК РФ, тем самым оно снижено до минимального срока,
установленного Общей частью Уголовного кодекса РФ.
Таким образом, указанным законом смягчено наказание за
преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 162 УК РФ, а значит, он
имеет обратную силу и распространяется на лиц, совершивших
указанное деяние до вступления названного закона в законную силу.
При таких данных Судебная коллегия смягчила назначенное Р.
наказание по приговору от 21 марта 2006 г. как по ч. 2 ст. 162 УК
РФ (в ред. от 7 марта 2011 г.), так и по совокупности преступлений
по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ (определение N 8-Д12-3).
1.2. В соответствии с изменениями, внесенными в ч. 2 ст. 15 УК
РФ Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ,
преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и
неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание,
предусмотренное Уголовным кодексом РФ, не превышает трех лет
лишения свободы.
Согласно п. "а" ч. 4 ст. 18 УК РФ при признании рецидива
преступлений не учитываются судимости за умышленные преступления
небольшой тяжести.
Поскольку Д. по приговору Сургутского городского суда
Тюменской области от 17 сентября 1997 г. был осужден за
преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ, наказание за
которое не превышает трех лет лишения свободы, т. е. за
преступление небольшой тяжести, то эта судимость не должна
учитываться при признании рецидива преступлений.
Судебная коллегия исключила признание у Д. рецидива
преступлений в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, и
смягчила наказание, назначенное Д. как за отдельные преступления,
так и по их совокупности (определение N 81-Д12-4).

2. Квалификация преступлений

2.1. Покушение на убийство нескольких лиц не образует
совокупности преступлений.
По приговору Челябинского областного суда от 11 августа
2006 г. О. осужден по ч. 3 ст. 30, пп. "а", "и" ч. 2 ст. 105, ч. 3
ст. 30, п. "и" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 213 и ч. 1 ст. 222 УК РФ.
В кассационном порядке дело не рассматривалось.
Судом установлено, что О., находясь в состоянии алкогольного
опьянения, подошел в кафе к незнакомым ему Я. и С., по
незначительному поводу между ними возникла ссора. Используя ее в
качестве предлога для последующих действий, О. достал заряженный
боевыми патронами пистолет и с близкого расстояния последовательно
произвел в Я. и С., а также в сидевших за соседним столиком Л. и Д.
выстрелы, направленные в части тела потерпевших, где расположены
жизненно важные органы, после чего покинул кафе. Увидев через
некоторое время на улице незнакомого ему З., О. без какого-либо
повода выстрелил в него из того же пистолета.
Правильно установлено и то обстоятельство, что смертельный
исход для потерпевших не наступил по независящим от О.
обстоятельствам - в связи со своевременно оказанной медицинской
помощью, а также в результате активных действий Я. и С., сумевших
уклониться от выстрелов и избежать тяжелых последствий.
Судебная коллегия изменила приговор по следующим основаниям.
Действия О., выразившиеся в покушении из хулиганских
побуждений на убийство потерпевших Я., С., Л. и Д., а также в
покушении из хулиганских побуждений на убийство потерпевшего З.,
квалифицированы судом как самостоятельные преступления.
Между тем, принимая такое решение, суд не учел, что по смыслу
ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ во взаимосвязи с ч. 1 ст. 17
УК РФ покушение на убийство двух или более лиц, совершенное
одновременно или в разное время, не образует совокупности
преступлений и подлежит квалификации по ч. 3 ст. 30 и п. "а" ч. 2
ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также и по другим
пунктам ч. 2 данной статьи, при условии, что ни за одно из этих
деяний виновный ранее не был осужден.
Поскольку действия О. по факту покушения на убийство Я., С.,
Л. и Д. квалифицированы судом по ч. 3 ст. 30, пп. "а", "и" ч. 2
ст. 105 УК РФ как покушение на убийство двух и более лиц из
хулиганских побуждений, последующая самостоятельная квалификация по
ч. 3 ст. 30, п. "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного через несколько
минут покушения на убийство З. из хулиганских побуждений является в
данном случае излишней.
С учетом изложенного Судебная коллегия переквалифицировала
действия О. с ч. 3 ст. 30, пп. "а", "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 3
ст. 30, п. "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 3 ст. 30, пп. "а", "и" ч. 2
ст. 105 УК РФ (определение N 48-Д11-25).
2.2. Хищение имущества потерпевшей после ее убийства ошибочно
квалифицировано как разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда
здоровью.
По приговору Самарского областного суда от 27 июля 2001 г. М.
осужден по пп. "з", "н" ч. 2 ст. 105, п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
В кассационном порядке уголовное дело не рассматривалось.
Преступления совершены 2 марта 2001 г.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе осужденного, удовлетворила жалобу в части и изменила
приговор по следующим основаниям.
Согласно приговору суда действия М., связанные с умышленным
лишением жизни потерпевшей Р. и с последующим хищением ее
имущества, суд квалифицировал как разбой с применением предметов,
используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда
здоровью, а также как убийство, сопряженное с разбоем.
При этом, обосновывая такую квалификацию, суд указал в
приговоре, что совершение М. убийства Р. при разбойном нападении
"подтверждают и его дальнейшие действия: после убийства потерпевшей
он сразу же с трупа снимает и завладевает золотыми изделиями, а в
последующем похищает и другие вещи. Сам М. не смог объяснить
причины убийства Р., однако его конкретные действия свидетельствуют
о том, что он совершил разбойное нападение на потерпевшую и ее
убийство сопряжено с разбоем".
Между тем из показаний осужденного М., данных им в ходе
предварительного следствия, исследованных в судебном заседании и
признанных судом достоверными, следует, что через некоторое время
после убийства им в ходе ссоры потерпевшего С. в квартиру пришла
его бабушка - Р. Она начала ругать его и обзывать, спрашивала,
зачем он взял спиртные напитки. Тогда он встал, схватил ее за шею и
стал душить, а когда потерпевшая упала на пол, взял с пола веревку,
обмотал вокруг ее шеи и завязал. Поняв, что Р. мертва, он перенес
ее в комнату, а затем снял с нее золотые изделия, после чего, уходя
из квартиры, забрал телевизор, магнитофон и другое имущество.
При этом судом исходя из установленных обстоятельств также
признано, что это убийство совершено М. в ходе ссоры с потерпевшей
и без цели сокрытия другого преступления.
Таким образом, доказательств, свидетельствующих о том, что М.
при убийстве потерпевшей Р. преследовал цель завладеть ее
имуществом путем разбоя, в приговоре не приведено.
В связи с этим вывод суда о том, что именно последующие
действия осужденного свидетельствуют о корыстных мотивах убийства
Р., основан на не соответствующих материалам дела предположениях и
противоречит положениям чч. 3 и 4 ст. 14 УПК РФ. Изъятие и
присвоение осужденным принадлежавших двум потерпевшим вещей после
убийства Р. само по себе не свидетельствует о том, что мотивом
лишения ее жизни явилось желание незаконно завладеть имуществом.
Исходя из изложенного Судебная коллегия переквалифицировала
действия М. с п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ (в
ред. от 8 декабря 2003 г.) как тайное хищение чужого имущества на
общую сумму 21 360 руб. Однако М. не может быть осужден за хищение,
совершенное "с причинением значительного ущерба", поскольку данный
признак ему не вменялся.
Судебная коллегия также исключила квалифицирующий признак
убийства Р. "сопряженное с разбоем", предусмотренный п. "з" ч. 2
ст. 105 УК РФ (определение N 46-Д11-16).
2.3. Действия, направленные на совершение одного
преступления - разбоя, не требуют отдельной правовой оценки как
оконченное преступление и как приготовление к нему.
Судебная коллегия исключила осуждение А. и М. по ч. 1 ст. 30,
ч. 2 ст. 162 УК РФ из приговора Таштыпского районного суда
Республики Хакасия от 23 декабря 2005 г. и последующих судебных
решений.
Действия осужденных в части приготовления 4 сентября 2002 г. к
разбойному нападению квалифицированы как самостоятельное
преступление. Между тем в этот день преступление не было доведено
до конца, поскольку у магазина находилось много посторонних
граждан. Однако уже 5 сентября 2002 г., т. е. спустя
непродолжительное время, А., М. и другие лица способом, аналогичным
ранее спланированному, осуществили задуманное - совершили разбойное
нападение на С. Таким образом, установленные судом обстоятельства
свидетельствуют о том, что действия А. и М. как в части
приготовления 4 сентября 2002 г. к разбойному нападению, так и в
части непосредственного совершения 5 сентября 2002 г.
спланированного ранее разбойного нападения на тот же объект
посягательства охватывались единым умыслом и были направлены на
достижение тем же способом одной цели - завладения чужим
имуществом.
Все преступные действия осужденных охватываются одним составом
преступления, предусмотренным п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ
(определение N 55-Д11-30).
2.4. Хищение имущества, находившегося при потерпевшем, после
его убийства не может быть квалифицировано по п. "г " ч. 2 ст. 158
УК РФ.
Судебная коллегия переквалифицировала действия Б., осужденного
по приговору Всеволожского городского суда Ленинградской области от
28 декабря 2007 г., с п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК
РФ.
По смыслу закона, действия виновного следует квалифицировать
по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ в тех случаях, когда имущество
похищается из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся у
живых лиц. По данному уголовному делу установлено, что имущество
потерпевшего было похищено из поясной сумки потерпевшего после его
убийства (определение N 33-Д12-1).
2.5. Лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в ст. 222
УК РФ, подлежит освобождению от уголовной ответственности, вне
зависимости от того, совершены ли данным лицом иные преступления.
По приговору Плюсского районного суда Псковской области от
25 июня 2001 г. (с учетом последующих изменений) М. осужден по
п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ (в ред. от 7 марта 2011 г.), ч. 1
ст. 226 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), ч. 1 ст. 222 УК РФ
(в ред. от 8 декабря 2003 г.), ч. 2 ст. 222 УК РФ
(в ред. от 8 декабря 2003 г.).
Судебная коллегия отменила приговор от 25 июня 2001 г. и
последующие судебные решения в отношении М. в части осуждения по
ч. 1 ст. 222 УК РФ, ч. 2 ст. 222 УК РФ за незаконное хранение и
сбыт боеприпасов, производство по делу прекратила на основании
примечания к ст. 222 УК РФ, указав следующее.
В соответствии с примечанием к ст. 222 УК РФ лицо, добровольно
сдавшее предметы, указанные в данной статье, освобождается от
уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного
состава преступления.
В п. 19 постановления от 12 марта 2002 г. N 5 "О судебной
практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте
оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств"
(в ред. от 6 февраля 2007 г.) Пленум Верховного Суда РФ разъяснил
судам, что в соответствии с примечаниями к ст.ст. 222, 223 УК РФ
лицо освобождается от уголовной ответственности за совершение
преступлений, предусмотренных ст.ст. 222 и 223 УК РФ, независимо от
привлечения его к ответственности за совершение иных преступлений.
Из приговора Плюсского районного суда Псковской области от
25 июня 2001 г. следует, что в ходе предварительного следствия М.
активно способствовал раскрытию преступления, розыску и выдаче
похищенного. Он рассказал и показал, где и при каких
обстоятельствах были совершены преступления, где хранятся
похищенные вещи.
М. добровольно указал органам предварительного следствия место
нахождения патронов калибра 5,6 мм, которые незаконно хранил и сбыл
другим лицам, поэтому он подлежал освобождению от уголовной
ответственности за указанные преступления на основании примечания к
ст. 222 УК РФ.
В связи с изложенным Судебная коллегия отменила приговор
Плюсского районного суда Псковской области от 25 июня 2001 г. и
последующие судебные решения в части осуждения М. по ч. 1 ст. 222
УК РФ, ч. 2 ст. 222 УК РФ за незаконный оборот патронов и
прекратила производство по уголовному делу в этой части на
основании примечания к ст. 222 УК РФ (определение N 91-Д12-2).
2.6. Похищение свидетельства о регистрации транспортного
средства, которое подтверждает право лица пользоваться имеющейся у
него автомашиной, подлежит квалификации по ч. 2 ст. 325 УК РФ как
похищение у гражданина другого важного личного документа.
Судебная коллегия изменила приговор Самарского областного суда
от 18 августа 2003 г. в отношении М.: переквалифицировала его
действия с ч. 1 ст. 325 УК РФ на ч. 2 ст. 325 УК РФ.
Суд, указав в приговоре, что свидетельство о регистрации
транспортного средства подтверждает право собственности на
автомобиль, признал данный документ официальным документом,
выдаваемым органами государственного управления, тогда как по
смыслу закона документы, удостоверяющие личность владельца, а также
подтверждающие субъективные права данного лица или иные
существенные для него сведения, являются важными личными
документами.
При таких обстоятельствах похищение осужденным свидетельства о
регистрации транспортного средства, которое подтверждает право лица
пользоваться имеющейся у него автомашиной, следует квалифицировать
по ч. 2 ст. 325 УК РФ как похищение у гражданина другого важного
личного документа (определение N 46-Д12-1).

3. Наказание
3.1. Виды наказаний

3.1.1. При назначении дополнительного наказания суд обязан
мотивировать свое решение.
По приговору Хилокского районного суда Читинской области от
17 декабря 2007 г. Б. осужден по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ к
одиннадцати годам лишения свободы со штрафом в размере 50 тыс.
рублей.
Постановлением президиума Забайкальского краевого суда от
1 сентября 2011 г. приговор, кассационное определение и
постановление в отношении Б. изменены: его действия
переквалифицированы с п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 3
ст. 162 УК РФ (в ред. от 27 декабря 2009 г.), по которой
назначено восемь лет шесть месяцев лишения свободы со штрафом
в размере 50 тыс. рублей.
Санкция ч. 3 ст. 162 УК РФ предусматривает возможность
назначения виновному лицу дополнительного наказания в виде штрафа
по усмотрению суда.
В таком случае суд надзорной инстанции, который решал вопрос о
переквалификации действий Б. с п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 3
ст. 162 УК РФ и о назначении ему наказания, обязан был в
соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, ч. 4 ст. 7 УПК РФ
мотивировать свое решение о необходимости назначения Б.
дополнительного наказания в виде штрафа.
Аналогичные нарушения закона (п. 7 ч. 1 ст. 299, п. 4 ст. 307
УПК РФ) были допущены и судом первой инстанции.
Поскольку данные требования закона судами были нарушены и
решения судов в этой части не мотивированы, они подлежат изменению,
а назначенное Б. дополнительное наказание в виде штрафа -
исключению (определение N 72-Д12-2).
3.1.2. Согласно ч. 6 ст. 53 УК РФ ограничение свободы не
назначается военнослужащим, иностранным гражданам, лицам без
гражданства, а также лицам, не имеющим места постоянного проживания
на территории Российской Федерации.
По приговору Московского городского суда от 17 февраля 2011 г.
Д. осужден по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 4 ст. 131 УК РФ на
четырнадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого
режима с ограничением свободы на два года, с установлением
конкретных ограничений.
Назначая Д. в качестве дополнительного наказания ограничение
свободы сроком на два года, суд не учел положения ч. 6 ст. 53 УК
РФ, согласно которым ограничение свободы не назначается
военнослужащим, иностранным гражданам, лицам без гражданства, а
также лицам, не имеющим места постоянного проживания на территории
Российской Федерации. Судом установлено и указано в приговоре, что
Д. является гражданином другого государства - Кыргызской
Республики, места постоянного проживания на территории Российской
Федерации не имеет. Данные обстоятельства исключали назначение ему
дополнительного наказания - ограничения свободы.
Судебная коллегия изменила приговор суда, а именно исключила
указание на назначение дополнительного наказания в виде ограничения
свободы сроком на два года (определение N 5-Д12-41).
3.1.3. Суд надзорной инстанции, применив к осужденному
уголовный закон о менее тяжком преступлении и снизив наказание, не
решил вопрос об изменении вида исправительного учреждения.
По приговору Артемовского городского суда Приморского края от
26 августа 2008 г. К. осужден: по пп. "а", "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ к
трем годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 162 УК РФ - к семи годам
лишения свободы. В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений назначено семь лет шесть месяцев лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима.
Кассационные жалобы и представления на приговор не
приносились.
По постановлению президиума Приморского краевого суда от
11 февраля 2011 г. приговор в отношении К. изменен: его действия
переквалифицированы с ч. 3 ст. 162 УК РФ на п. "а" ч. 2 ст. 163 УК
РФ, по которому назначено наказание в виде трех лет лишения свободы
в исправительной колонии строгого режима.
В надзорном представлении поставлен вопрос о пересмотре
приговора и постановления президиума и об изменении К. вида
исправительной колонии - о замене колонии строгого режима на
колонию общего режима.
Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление и
изменила судебные решения, указав следующее.
Президиум Приморского краевого суда, обоснованно
переквалифицировав действия осужденного К. с ч. 3 ст. 162 УК РФ на
п. "а" ч. 2 ст. 163 УК РФ, не учел, что указанное преступление
относится к категории тяжких преступлений, и не изменил вид
исправительной колонии, в которой осужденный должен отбывать
наказание.
Между тем согласно п. "б" ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам,
осужденным к лишению свободы за совершение тяжких преступлений,
ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание наказания
назначается в исправительных колониях общего режима.
Судебная коллегия изменила судебные решения, назначив К.
отбывание наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии
общего режима (определение N 56-ДП12-1).

3.2. Назначение наказания

3.2.1. Наличие малолетних детей у виновного является
обстоятельством, смягчающим наказание (п."г" ч. 1 ст. 61 УК РФ).
Судебная коллегия признала смягчающим наказание
обстоятельством наличие у С., осужденного по приговору Ленинского
районного суда г. Красноярска от 4 июня 2007 г., троих малолетних
детей, а также учла имеющие существенное значение для разрешения
вопроса о наказании обстоятельства, в том числе отсутствие
отягчающих наказание обстоятельств, и смягчила наказание как по
отдельным статьям уголовного закона (ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 3
ст. 228-1 УК РФ, ч. 1 ст 228 УК РФ), по которым он осужден, так и
по совокупности преступлений (определение N 53-Д12-7).
3.2.2. Активное способствование раскрытию и расследованию
преступления является обстоятельством, смягчающим наказание
(п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ).
Судебная коллегия, удовлетворив надзорную жалобу осужденного
Б., изменила приговор Воскресенского районного суда Нижегородской
области от 29 апреля 2008 г. и постановление президиума
Нижегородского областного суда от 2 ноября 2011 г., указав
следующее.
В соответствии с п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ одним из смягчающих
наказание обстоятельств признается активное способствование
раскрытию и расследованию преступления.
По смыслу закона, активное способствование раскрытию и
расследованию преступления состоит в активных действиях виновного,
направленных на сотрудничество с органами следствия, и может
выражаться в том, что он предоставляет указанным органам
информацию, в том числе ранее им неизвестную, дает правдивые и
полные показания, участвует в производстве следственных действий,
направленных на закрепление и подтверждение ранее полученных
данных, указывает на место, где хранится похищенное имущество.
Согласно материалам уголовного дела в день обнаружения трупа и
возбуждения уголовного дела Б. в ходе допроса в качестве
подозреваемого указал на обстоятельства совершенных преступлений, в
ходе обыска добровольно выдал похищенное у потерпевшей личное
имущество. При допросах в качестве обвиняемого Б. полностью признал
свою вину, подтвердил свои показания с выходом на место
преступления.
Несмотря на то что суд в приговоре сослался на указанные
показания и протоколы следственных действий как на достоверные
доказательства, при назначении наказания в нарушение п. "и" ч. 1
ст. 61 УК РФ активное способствование расследованию преступлений не
было учтено судом как обстоятельство, смягчающее наказание Б.
Президиум Нижегородского областного суда, сославшись в
постановлении на способствование Б. раскрытию преступления, не
указал на наличие этого смягчающего обстоятельства.
При таких данных с учетом положений ст. 10 УК РФ и ч. 1 ст. 62
УК РФ (в ред. от 29 июня 2009 г.) в их единстве наказание Б. по
ч. 1 ст. 105 УК РФ не может быть назначено свыше десяти лет лишения
свободы.
Судебная коллегия признала в качестве обстоятельства,
смягчающего наказание Б., его активное способствование
расследованию преступлений и смягчила назначенное ему наказание
(определение N 9-Д12-3).
3.2.3. Назначая наказание при наличии смягчающих
обстоятельств, предусмотренных пп. "и" и (или) "к" ч. 1 ст. 61 УК
РФ, необходимо учитывать положение ч. 1 ст. 62 УК РФ в редакции
Федерального закона от 29 июня 2009 г. N 141-ФЗ, улучшающей
положение осужденного.
По приговору Таганрогского городского суда Ростовской области
от 11 октября 2001 г. П., отбывающий наказание по другому
приговору, осужден по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК РФ к пяти годам
лишения свободы без штрафа. На основании ст. 73 УК РФ наказание
постановлено считать условным с испытательным сроком четыре года, с
возложением обязанности не нарушать общественный порядок.
Кассационные жалобы и представления на приговор не
приносились.
Постановлением президиума Ростовского областного суда от
3 августа 2006 г. приговор изменен, действия П. переквалифицированы
с п. "б" ч. 3 ст. 158 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.) на ч. 3
ст. 158 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), по которой назначено
четыре года восемь месяцев лишения свободы без штрафа с применением
ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком четыре года.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе осужденного, смягчила назначенное П. наказание по следующим
основаниям.
Из материалов уголовного дела следует, что обстоятельством,
смягчающим наказание П., суд признал активное способствование
раскрытию преступления (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ). Обстоятельств,
отягчающих наказание осужденного, судом не установлено.
В силу ст. 62 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 г.,
действовавшей на момент рассмотрения уголовного дела судами первой
и надзорной инстанций) при наличии смягчающих обстоятельств,
предусмотренных п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих
обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех
четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида
наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части
Уголовного кодекса РФ.
Максимальный срок наказания, предусмотренный ч. 3 ст. 158
УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), составляет шесть лет лишения
свободы.
Три четверти от шести лет лишения свободы составляют

четыре года шесть месяцев.
Вместе с тем в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ (в ред. от
29 июня 2009 г.) при наличии смягчающих обстоятельств,
предусмотренных п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих
обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать
двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида
наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части
Уголовного кодекса РФ.
Две трети от шести лет лишения свободы составляют четыре года.
На основании ч. 1 ст. 10 УК РФ уголовный закон, смягчающий
наказание, имеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц,
совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в
силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших
наказание, но имеющих судимость.
При таких обстоятельствах назначенное осужденному П. наказание
по ч. 3 ст. 158 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.) смягчено
(определение N 41-Д12-1).
3.2.4. В соответствии с ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее
обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной
части Уголовного кодекса РФ в качестве признака преступления, оно
само по себе не может повторно учитываться при назначении
наказания.
3.2.4.1. Судебная коллегия изменила приговор Котовского
районного суда Волгоградской области от 22 апреля 2004 г. и
последующие судебные решения в отношении П., осужденного по ч. 1
ст. 105 УК РФ: исключила указание о наступлении тяжких
последствий - смерти в результате его преступных действий.
При назначении П. наказания суд учел "наступление тяжких
последствий в результате его преступных действий". Однако тем самым
суд нарушил положения ч. 2 ст. 63 УК РФ.
Таким образом, ссылка суда в приговоре при назначении П.
наказания на наступление тяжких последствий не основана на законе,
поскольку данное обстоятельство является признаком преступления,
предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, по которой П. осужден
(определение N 16-Д11-46).
3.2.4.2. По аналогичному основанию Судебная коллегия изменила
приговор Бабаюртовского районного суда от 9 августа 2006 г. и
определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Республики Дагестан от 10 октября 2006 г.
Согласно приговору действия X. по нескольким преступлениям
квалифицированы судом как кражи, совершенные группой лиц по
предварительному сговору, однако при назначении X. наказания суд в
качестве отягчающего обстоятельства повторно учел совершение
преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, что
повлияло на назначение осужденному наказания.
Судебная коллегия исключила указание о назначении X. наказания
с учетом отягчающего обстоятельства - совершения краж группой лиц
по предварительному сговору (определение N 20-Д12-6).
3.2.5. При назначении наказания суд не учел должным образом
характер и степень общественной опасности преступления и личность
виновного и не рассмотрел возможность определения ему наказания, не
связанного с лишением свободы.
По приговору Советского районного суда г. Липецка от 5 апреля
2011 г. Б., ранее не судимый, осужден к лишению свободы по ч. 1
ст. 176 УК РФ на один год, по ч. 1 ст. 176 УК РФ на один год шесть
месяцев. На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений назначено наказание в виде двух лет лишения свободы в
колонии-поселении.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Липецкого
областного суда от 12 мая 2011 г. приговор оставлен без изменения.
Постановлением президиума Липецкого областного суда от 12 августа
2011 г. судебные решения в отношении Б. оставлены без изменения.
Б. признан виновным в получении кредита руководителем
организации путем предоставления банку заведомо ложных сведений о
хозяйственном положении и финансовом состоянии организации с
причинением крупного ущерба.
Уголовное дело в отношении Б. рассмотрено согласно ст. 314 УПК
РФ в особом порядке принятия судебного решения.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе осужденного, в которой он просил назначить ему наказание, не
связанное с лишением свободы, удовлетворила надзорную жалобу по
следующим основаниям.
При назначении осужденному наказания суд указал, что учел
характер и степень общественной опасности совершенных им
преступлений, его личность, обстоятельства, смягчающие наказание, а
также влияние наказания на исправление Б. и условия жизни его
семьи. При этом суд привел в приговоре данные о том, что осужденный
ранее к уголовной ответственности не привлекался, признал свою вину
и раскаялся в содеянном, активно способствовал раскрытию
преступлений, на своем иждивении имеет малолетнего ребенка,
характеризуется положительно, а также сведения о его заболеваниях.
Вместе с тем суд не указал, почему при наличии у Б. таких
данных о личности для его исправления требуется именно изоляция от
общества и почему ему нельзя назначить наказание в виде штрафа и
применить положения ст.ст. 64 и 73 УК РФ. К тому же согласно
материалам дела осужденный до постановления приговора находился под
подпиской о невыезде, а государственный обвинитель просил назначить
ему наказание в виде лишения свободы условно.
При таких обстоятельствах имеются достаточные основания для
смягчения назначенного осужденному наказания и назначения ему
наказания в виде штрафа.
Судебная коллегия изменила судебные решения и назначила Б.
наказание в виде штрафа за каждое преступление и по совокупности
преступлений (определение N 77-Д11-6).
3.2.6. Неправильное назначение судами наказаний по
совокупности преступлений и (или) по совокупности приговоров
повлекло ухудшение положения осужденных.
3.2.6.1. Судом первой инстанции на основании ст. 70 УК РФ к
наказанию, назначенному Ч. по приговору Шкотовского районного суда
Приморского края от 1 февраля 2007 г., в виде двенадцати лет
лишения свободы (осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ) частично
присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору в виде
шести месяцев лишения свободы и окончательно назначено двенадцать
лет шесть месяцев лишения свободы.
Суд кассационной инстанции, внеся в приговор изменения,
назначил более мягкое наказание по совокупности приговоров,
присоединив на основании ст. 70 УК РФ пять месяцев лишения свободы.
Президиум Приморского краевого суда, обоснованно смягчив Ч.
наказание по ч. 1 ст. 105 УК РФ до одиннадцати лет лишения свободы,
при назначении окончательного наказания по совокупности приговоров
на основании ст. 70 УК РФ частично присоединил неотбытое наказание
по предыдущему приговору в виде шести месяцев лишения свободы и тем
самым ухудшил положение осужденного по сравнению с решением суда
кассационной инстанции, вступившим в законную силу.
Судебная коллегия изменила постановление президиума
Приморского краевого суда в части назначения наказания Ч. по
совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ (наказание
смягчено до одиннадцати лет пяти месяцев лишения свободы)
(определение N 56-Д12-4).
3.2.6.2. Президиум Верховного Суда Республики Татарстан,
исключив из описательно-мотивировочной части судебных решений вывод
об участии А. в одном из разбойных нападений, указал на то, что
назначенное осужденному наказание необходимо смягчить, однако в
нарушение требований ст. 405 УПК РФ ухудшил положение А., назначив
ему по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ
наказание в виде лишения свободы сроком на одиннадцать лет девять
месяцев, тогда как судом кассационной инстанции наказание А. на
основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено в виде одиннадцати лет шести
месяцев лишения свободы.
С учетом изложенных обстоятельств наказание, назначенное
осужденному А. по совокупности преступлений на основании ч. 3
ст. 69 УК РФ, Судебная коллегия снизила до одиннадцати лет шести
месяцев лишения свободы (определение N 11-ДП12-19).
3.2.6.3. По приговору Томского областного суда от 12 апреля
2010 г. О., ранее судимый, осужден по ч. 2 ст. 297 УК РФ к
одному году девяти месяцам исправительных работ с удержанием 10%
заработной платы в доход государства.
На основании ст. 70 УК РФ с учетом требований ст. 71 УК РФ по
совокупности приговоров частично присоединено неотбытое наказание
по приговору от 21 августа 2008 г. и назначено три года одиннадцать
месяцев лишения свободы.
Судебная коллегия удовлетворила надзорную жалобу осужденного,
в том числе его доводы о неправильном назначении ему наказания на
основании ст. 70 УК РФ, по следующим основаниям.
Согласно материалам дела по приговору от 12 апреля 2010 г.
наказание О. назначено в порядке ст. 70 УК РФ с частичным
присоединением наказания по ч. 2 ст. 297 УК РФ в виде одного года
девяти месяцев исправительных работ, что согласно п. "в" ч. 1
ст. 71 УК РФ соответствует семи месяцам лишения свободы, -
неотбытого наказания по приговору от 21 августа 2008 г. При этом
окончательное наказание О. определено в виде трех лет одиннадцати
месяцев лишения свободы.
Однако, принимая указанное решение, суд не учел, что по
приговору от 21 августа 2008 г. в срок отбывания наказания
осужденному засчитано время его нахождения под стражей в период с
4 июля 2007 г. по 20 августа 2008 г. На момент вынесения приговора
по данному делу срок неотбытого О. наказания по приговору от
21 августа 2008 г. составлял три года два месяца двадцать два дня.
Таким образом, даже при полном сложении наказаний, назначенных
по приговорам от 21 августа 2008 г. и от 12 апреля 2010 г., размер
окончательного наказания не может превышать трех лет девяти месяцев
двадцати двух дней.
В связи с этим назначенное О. в порядке ст. 70 УК РФ наказание
в виде трех лет одиннадцати месяцев лишения свободы не
соответствует требованиям закона и ухудшает положение осужденного.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила приговор в
отношении О. в части назначенного ему на основании ст.ст. 70, 71 УК
РФ наказания и снизила наказание (определение N 88-Д12-1).
3.2.6.4. Президиум Волгоградского областного суда, смягчая Е.
наказание, назначенное по ч. 1 ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ,
до шести лет восьми месяцев лишения свободы, в то же время
наказание, назначенное ему по совокупности преступлений,
необоснованно оставил без изменения. При таких обстоятельствах
Судебная коллегия изменила состоявшиеся судебные решения в части
наказания, назначенного по совокупности преступлений, и снизила
наказание (определение N 16-Д11-47).

4. Освобождение от уголовной ответственности и от наказания

4.1. При рассмотрении ходатайства осужденного об
условно-досрочном освобождении суду следовало применить положения
ст. 79 УК РФ в редакции закона, наиболее благоприятного для
осужденного.
По постановлению Кунгурского городского суда Пермского края от
15 июня 2010 г. X., осужденному по приговору Кировского районного
суда г. Перми от 25 декабря 2006 г. по пп. "в", "д" ч. 2 ст. 131 УК
РФ к семи годам лишения свободы с отбыванием наказания в
исправительной колонии общего режима, отказано в удовлетворении
ходатайства об условно-досрочном освобождении от дальнейшего
отбывания наказания.
Судами кассационной и надзорной инстанций в удовлетворении
жалоб осужденного отказано.
Судебная коллегия, рассмотрев материалы дела по надзорной
жалобе X., отменила судебные решения по следующим основаниям.
Согласно п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред. от 9 марта 2001 г.)
за совершение тяжкого преступления условно-досрочное освобождение
могло быть применено после фактического отбытия осужденным не менее
половины срока наказания.
К моменту рассмотрения ходатайства X., осужденного за
совершение тяжкого преступления, он отбыл половину назначенного ему
срока наказания.
Отказывая X. в условно-досрочном освобождении от дальнейшего
отбывания наказания, суд первой, а также суды кассационной и
надзорной инстанций мотивировали свои выводы тем, что в
соответствии с п. "г" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред. от 3 ноября
2009 г.) осужденный должен отбыть не менее трех четвертей срока
наказания, в связи с чем право на условно-досрочное освобождение у
X. возникает после фактического отбытия им пяти лет трех месяцев
лишения свободы, и на момент рассмотрения его ходатайства судом он
не отбыл необходимую часть назначенного наказания, по отбытии
которой он мог подлежать условно-досрочному освобождению.
Между тем, принимая такое решение, суды первой, кассационной и
надзорной инстанций не учли, что в силу ст. 10 УК РФ закон,
ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.
X. осужден по приговору суда от 25 декабря 2006 г. за тяжкое
преступление, предусмотренное пп. "в", "д" ч. 2 ст. 131 УК РФ. Во
время совершения X. этого преступления и постановления приговора
действовала норма, предусмотренная п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред.
от 9 марта 2001 г.), устанавливающая возможность применения
условно-досрочного освобождения осужденного от наказания после
фактического отбытия им не менее половины срока наказания,
назначенного за тяжкое преступление.
Поскольку ст. 79 УК РФ (в ред. от 3 ноября 2009 г.) изменила в
неблагоприятную сторону для осужденного основания его
условно-досрочного освобождения от наказания, суду следовало
руководствоваться более мягким законом.
При этом выводы президиума Пермского краевого суда со ссылкой
на ст. 6 УИК РФ, согласно которой вопросы условно-досрочного
освобождения, относящиеся к исполнению наказания, регулируются
законом, действующим во время их исполнения, являются ошибочными,
основанными на неправильном толковании и, соответственно, на
неправильном применении закона. Распространение указанной нормы
уголовно-исполнительного законодательства на правила
условно-досрочного освобождения, регламентированные уголовным
законом, недопустимо, и в данном случае в отношении осужденного в
соответствии со ст. 10 УК РФ следовало применить более льготные
положения уголовного закона.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия отменила
состоявшиеся в отношении X. судебные решения, а дело направила на
новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда
(определение N 44-Д12-3).
4.2. Погашение или снятие судимости аннулирует все правовые
последствия, связанные с судимостью.
По приговору Приволжского районного суда г. Казани Республики
Татарстан от 10 июля 2008 г. X., ранее судимый, осужден по ч. 3
ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК РФ к пяти годам шести месяцам
лишения свободы в исправительной колонии особого режима.
Постановлениями судов приговоры в отношении X. приведены в
соответствие с действующим законодательством.
В надзорной жалобе X. просил изменить состоявшиеся судебные
решения, указывая на то, что в его действиях отсутствует рецидив
преступлений, а также смягчить назначенное ему наказание.
Судебная коллегия удовлетворила надзорную жалобу осужденного
X. по следующим основаниям.
Согласно материалам дела при постановлении приговора от
10 июля 2008 г. суд счел X. осужденным по приговорам: от 5 октября
2000 г. по пп. "б", "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ (в ред. от 8 декабря
2003 г.), от 13 декабря 2000 г. по п. "б" ч. 2 ст. 158 УК РФ (в
ред. от 8 декабря 2003 г.), от 22 октября 2002 г. по пп. "б", "в"
ч. 2 ст. 158 УК РФ за преступления, относящиеся к категории
преступлений средней тяжести.
На основании постановления Нижнекамского городского суда
Республики Татарстан от 26 апреля 2005 г. X. был освобожден 6 мая
2005 г. от наказания, назначенного по приговору от 22 октября
2002 г., условно-досрочно на два года четыре месяца тринадцать
дней.
Согласно п. "в" ч. 3 ст. 86 УК РФ судимость в отношении лиц,
осужденных к лишению свободы за преступления средней тяжести,
погашается по истечении трех лет после отбытия наказания.
В соответствии с ч. 4 ст. 86 УК РФ, если осужденный в
установленном законом порядке был досрочно освобожден от отбывания
наказания или неотбытая часть наказания была заменена более мягким
видом наказания, то срок погашения судимости исчисляется исходя из
фактически отбытого срока наказания с момента освобождения от
отбывания основного и дополнительного видов наказаний.
Таким образом, судимости X. по приговорам от 5 октября
2000 г., от 13 декабря 2000 г. и от 22 октября 2002 г. на момент
совершения им 12 мая 2008 г. преступления, за которое он осужден по
приговору от 10 июля 2008 г., были погашены 6 мая 2008 г. и не
могли учитываться при признании рецидива преступлений.
При таких условиях Судебная коллегия исключила из приведенных
судебных решений указание о наличии в действиях X. рецидива
преступлений и снизила назначенное ему наказание (определение
N 49-Д11-70).

5. Особенности уголовной ответственности
и наказания несовершеннолетних

Наказание в виде ограничения свободы не может быть назначено
несовершеннолетним осужденным в качестве дополнительного наказания.
По приговору Иркутского областного суда от 27 октября 2010 г.
X. осужден по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к шести годам шести месяцам
лишения свободы с ограничением свободы на срок один год шесть
месяцев с отбыванием наказания в воспитательной колонии.
Кассационные жалобы и представления на приговор не
приносились.
В надзорном представлении поставлен вопрос об исключении из
приговора указания о назначении X. по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ
дополнительного наказания в виде ограничения свободы на срок
один год шесть месяцев.
Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление,
указав следующее.
Согласно материалам дела X. совершил преступление в
несовершеннолетнем возрасте.
По смыслу положений ч. 5 ст. 88 УК РФ наказание в виде
ограничения свободы может быть назначено несовершеннолетним
осужденным только в качестве основного наказания.
Однако суд в нарушение требований закона назначил X. по п. "ж"
ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание в виде ограничения свободы на один год
шесть месяцев в качестве дополнительного наказания.
На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор
суда: исключила из него указание о назначении X. дополнительного
наказания в виде ограничения свободы (определение N 66-ДП12-2).

III. Ошибки в применении норм
уголовно-процессуального закона

1. Общие положения

1.1. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому
права на защиту. Защитник.
Обязательное участие защитника

1.1.1. Рассмотрение судами кассационной и надзорной инстанций
уголовного дела без участия защитника, от которого осужденный не
отказался в порядке ст. 52 УПК РФ, нарушило его право на защиту и
повлекло отмену судебного решения.
1.1.1.1. По приговору Надеждинского районного суда Приморского
края от 28 сентября 2007 г. П. осужден по ч. 4 ст. 111, п. "а" ч. 3
ст. 111 и п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ.
Уголовное дело рассматривалось в кассационном порядке и в
порядке надзора.
В надзорной жалобе осужденный П. просил о пересмотре
вынесенных в отношении его судебных решений, утверждал, что выводы
суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а также что
нарушено его право на защиту, поскольку дело рассмотрено в суде
надзорной инстанции без участия защитника.
Судебная коллегия удовлетворила надзорную жалобу в части по
следующим основаниям.
Согласно п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном
судопроизводстве обязательно, если подозреваемый, обвиняемый не
отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ.
Конституционный Суд РФ в своих решениях, в частности в
Определении от 8 февраля 2007 г. N 252-О-П, подчеркнул, что
Конституция Российской Федерации определяет начальный, но не
конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката
(защитника), поэтому оно должно обеспечиваться на всех стадиях
уголовного процесса.
При отсутствии отказа осужденного от защитника суд обязан
обеспечить участие защитника при производстве в судах кассационной
и надзорной инстанций.
В суде первой инстанции защита интересов П. осуществлялась
адвокатом Н.
Осужденный П. не заявлял письменный отказ от участия защитника
при рассмотрении его дела судебной коллегией по уголовным делам
Приморского краевого суда и президиумом Приморского краевого суда.
Как усматривается из кассационного определения и постановления
президиума, уголовное дело в отношении П. рассмотрено в
кассационном порядке и в порядке надзора без участия адвоката, от
назначения которого он не отказывался, что является нарушением
права осужденного на защиту.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия отменила
кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам
Приморского краевого суда от 10 января 2008 г. и постановление
президиума Приморского краевого суда от 5 июня 2009 г., а дело
направила на новое кассационное рассмотрение (определение
N 56-Д11-50).
1.1.1.2. Судебная коллегия отменила кассационное определение
судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда
от 31 октября 2006 г. и последующие судебные решения, поскольку при
рассмотрении уголовного дела в суде кассационной инстанции адвокат
для защиты интересов И., не достигшего совершеннолетнего возраста,
назначен не был. При этом вопросы о причинах неявки адвоката и о
необходимости обеспечения осужденного другим защитником не
выяснялись (определение N 48-Д11-27).
1.1.2. Нарушение права на защиту, выразившееся в том, что
адвокат в судебном заседании занял не совпадающую с мнением
подзащитного позицию, послужило основанием к отмене приговора.
Г. осужден по приговору Малгобекского городского суда
Республики Ингушетия от 5 марта 2010 г. к лишению свободы за
совершение двух преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 162 УК РФ.
Судебная коллегия рассмотрела уголовное дело по надзорной
жалобе адвоката Д. в интересах осужденного о пересмотре приговора и
последующих судебных решений, отменила судебные решения и направила
уголовное дело на новое судебное разбирательство, в том числе и по
следующему основанию.
В соответствии со ст. 49 УПК РФ защитник - это лицо,
осуществляющее в установленном уголовно-процессуальным законом
порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых,
осужденных и оказывающее им юридическую помощь при производстве по
уголовному делу.
Согласно п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г.
N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации" адвокат, принявший в порядке назначения или по
соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе
занимать по делу позицию вопреки воле доверителя.
Как следует из материалов уголовного дела, адвокат Е. в суде
первой инстанции осуществлял защиту Г., который свою вину в
содеянном не признал и от дачи показаний в судебном заседании
отказался.
Между тем адвокат Е., выступая в прениях в защиту интересов
Г., просил признать Г. виновным в совершении преступлений,
предусмотренных ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 112 УК РФ, и назначить ему
наказание, не связанное с лишением свободы.
Таким образом, адвокат Е., выступив против воли осужденного
Г., не выполнил свои обязанности, связанные с представлением в
судебном заседании интересов Г., тем самым лишив его права на
защиту и доведение до суда позиции по рассматриваемому уголовному
делу, т. е. нарушил гарантированное Конституцией Российской
Федерации право осужденного на защиту.
Невыполнение адвокатом Е. своих обязанностей по осуществлению
защиты интересов осужденного Г. в суде первой инстанции является
нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену
приговора (определение N 26-Д12-1).

1.2. Виды уголовного преследования

Уголовные дела частного обвинения возбуждаются по заявлению
потерпевшего, его законного представителя, за исключением случаев,
предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ.
З. осужден по приговору Ленского районного суда Республики
Саха (Якутия) от 6 октября 2009 г. в том числе по п. "г" ч. 2
ст. 161 УК РФ. Президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия)
19 ноября 2010 г. изменил приговор и кассационное определение:
переквалифицировал действия З. с п. "г" ч. 2 ст. 161 УК РФ на ч. 1
ст. 116, ч. 1 ст. 161 УК РФ.
В надзорном представлении поставлен вопрос об изменении
постановления президиума и о смягчении наказания, назначенного по
совокупности приговоров.
Судебная коллегия изменила состоявшиеся в отношении З.
судебные решения в том числе по следующему основанию.
Президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия),
переквалифицировав действия осужденного на ч. 1 ст. 116 УК РФ, не
принял во внимание положения ст. 20 УПК РФ, в соответствии с
которыми уголовные дела о преступлениях данной категории
возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его
законного представителя.
Согласно материалам уголовного дела заявлений от потерпевших о
привлечении З. к уголовной ответственности за причинение им побоев
не имеется.
Поэтому Судебная коллегия отменила приговор и последующие
судебные решения в отношении З. в части осуждения его по ч. 1
ст. 116 УК РФ и прекратила производство по делу в соответствии с
п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (определение N 74-ДП12-2).

1.3. Обстоятельства, исключающие участие
в уголовном судопроизводстве

1.3.1. Разрешение судьей надзорной жалобы осужденного
исключало участие судьи в рассмотрении этого же уголовного дела в
президиуме краевого суда, поскольку ранее он уже высказывал свое
мнение по вопросам, вновь ставшим предметом разбирательства суда
надзорной инстанции.
Судебная коллегия, рассмотрев надзорную жалобу осужденного С.
на постановление президиума Красноярского краевого суда от
18 октября 2011 г., отменила постановление по следующим основаниям.
В ст. 61 УПК РФ приведены обстоятельства, исключающие участие
судьи, прокурора, следователя, дознавателя в производстве по
уголовному делу; в ст. 63 УПК РФ изложены положения закона о
недопустимости повторного участия судьи в рассмотрении уголовного
дела; положения ст. 407 УПК РФ регулируют порядок рассмотрения
уголовного дела судом надзорной инстанции.
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ,
изложенной в Определении от 17 июня 2008 г. N 733-О-П,
рассматриваемые в нормативном единстве со ст.ст. 61 и 407 УПК РФ
положения ст. 63 УПК РФ не предполагают возможность повторного
участия судьи в заседании суда надзорной инстанции, в том числе в
случаях, не связанных с отменой ранее вынесенного с его участием
приговора, определения или постановления, если этим судьей уже
принимались соответствующие решения по вопросам, подлежащим
рассмотрению в данной инстанции, а значит, не должны толковаться и
применяться в нарушение конституционного права каждого на
рассмотрение его дела независимым и беспристрастным судом.
Повторное участие судьи в рассмотрении уголовного дела,
поскольку оно было бы связано с оценкой ранее уже исследовавшихся с
его участием обстоятельств по делу, с учетом приведенных положений
закона в их взаимосвязи является недопустимым во всех случаях, как
при новом рассмотрении дела после отмены первоначального решения,
так и после выраженного вышестоящей судебной инстанцией согласия с
таким решением.
Как следует из материалов уголовного дела и приложенных
осужденным к надзорной жалобе судебных документов, судья
Красноярского краевого суда А. 28 декабря 2010 г. в порядке ч. 4
ст. 406 УПК РФ рассмотрел надзорную жалобу осужденного С., высказал
при этом свое мнение о допустимости исследованных в судебном
заседании доказательств, доказанности вины осужденного,
правильности квалификации его действий и справедливости
назначенного ему наказания, после чего 18 октября 2011 г. принял
участие в заседании президиума Красноярского краевого суда при
рассмотрении данного уголовного дела по надзорной жалобе
осужденного С.
Разрешение судьей А. надзорной жалобы осужденного С. исключало
его участие в рассмотрении уголовного дела в президиуме
Красноярского краевого суда, поскольку ранее он уже высказывал свое
мнение по вопросам, вновь ставшим предметом разбирательства суда
надзорной инстанции.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия отменила
постановление президиума Красноярского краевого суда от 18 октября
2011 г. (определение N 53-Д12-7).
1.3.2. Судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного
дела в отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о
сотрудничестве, не может участвовать в рассмотрении другого
уголовного дела в отношении соучастников преступления, в совершении
которого обвинялось такое лицо.
П., А., Б. и Д. обвинялись органами предварительного следствия
и были признаны судом виновными в том, что они, являясь
сотрудниками ГИБДД УВД Астраханской области, в составе
организованной преступной группы получали лично взятки в виде денег
от водителей автотранспортных средств, проезжавших через
стационарные посты ДПС в г. Астрахани, за бездействие в пользу
взяткодателей. В данную преступную группу, как следует из

обвинительного заключения и описательно-мотивировочной части
приговора, также входил С., с которым было заключено досудебное
соглашение о сотрудничестве, в связи с чем уголовное дело в
отношении его было выделено в отдельное производство и с
обвинительным заключением направлено в суд для рассмотрения в
порядке главы 40-1 УПК РФ.
По результатам судебного заседания, проведенного в отношении
С. судьей Астраханского областного суда Ч. в особом порядке
14 октября 2010 г., он был признан виновным в получении взятки,
совершенном организованной группой. Постановленный в отношении С.
приговор вступил в законную силу.
Впоследствии под председательством того же судьи Ч. было
рассмотрено и уголовное дело о преступлениях остальных привлеченных
к уголовной ответственности участников организованной преступной
группы, наличие которой им было признано еще в обвинительном
приговоре в отношении С. По приговору Астраханского областного суда
от 1 апреля 2011 г. П., А., Б. и Д. осуждены по п. "а" ч. 4 ст. 290
УК РФ.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорному
представлению, в котором был поставлен вопрос об отмене приговора в
связи с нарушением требований ч. 2 ст. 61, ст. 63 УПК РФ,
удовлетворила надзорное представление и отменила приговор суда,
указав следующее.
В приговоре в отношении С. судья прямо указал, что обвинение,
с которым согласился подсудимый, подтверждается доказательствами,
содержащимися в материалах уголовного дела, организованная группа,
в составе которой действовал С., характеризовалась устойчивостью,
высокой степенью организованности, распределением ролей, а в
результате сотрудничества с С. "выявлены все участники
организованной преступной группы и роль каждого из них в
совершенных преступлениях".
Таким образом, судья Ч., еще не приступив к рассмотрению
уголовного дела в отношении П., А., Б. и Д., уже подвергал
исследованию и оценке доказательства, подлежащие исследованию судом
при рассмотрении этого дела, и официально высказал свое мнение по
существу фактических и правовых вопросов, которые должны быть
предметом нового судебного разбирательства и получить разрешение в
выносимом по его результатам приговоре.
Исходя из таких обстоятельств при рассмотрении нового
уголовного дела в отношении П., А., Б. и Д. судья Ч. не был в
полной мере свободен и независим от ранее высказанного им мнения по
подлежащим разрешению в рамках этого дела вопросам.
В силу п. 2 ч. 2 ст. 381 УПК РФ постановление приговора по
уголовному делу незаконным составом суда, в том числе судьей,
подлежащим отводу, является основанием для отмены этого судебного
решения. Судебная коллегия отменила приговор от 1 апреля 2011 г. и
направила уголовное дело на новое судебное разбирательство
(определение N 25-ДП12-2).
1.3.3. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 61 УПК РФ следователь не
может участвовать в производстве по делу, если он является
свидетелем по данному уголовному делу.
Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление и
отменила приговор Октябрьского районного суда г. Пензы от 8 августа
2005 г. в отношении П. и К., осужденных по ч. 3 ст. 30, ч. 3
ст. 159 УК РФ, и кассационное определение в связи с нарушением п. 1
ч. 1 ст. 61 УПК РФ.
В ходе предварительного слушания уголовного дела подсудимые и
их защитники заявили о допущенных в стадии предварительного
расследования нарушениях и просили возвратить дело прокурору. В
связи с этим по ходатайству государственного обвинителя суд
постановил вызвать и допросить в качестве свидетеля старшего
следователя прокуратуры Октябрьского района г. Пензы В.
В тот же день в судебном заседании В. разъяснены положения
ч. 2 ст. 11 УПК РФ о возможном использовании в качестве
доказательств показаний лица, согласившегося их дать и обладающего
свидетельским иммунитетом, а также предусмотренные ст. 56 УПК РФ
его права. Таким образом, В. как участник процесса приобрел статус
свидетеля.
Судьей Октябрьского районного суда г. Пензы 10 февраля 2005 г.
уголовное дело возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.
15 февраля того же года уголовное дело к своему производству
принял В., который в дальнейшем производил следственные действия, в
том числе составлял новое обвинительное заключение.
Таким образом, следственные действия после 15 февраля 2005 г.
произведены лицом, чье участие в производстве по делу в качестве
следователя исключалось в силу п. 1 ч. 1 ст. 61 УПК РФ.
С учетом изложенного и на основании ч. 2 ст. 409 УПК РФ
Судебная коллегия отменила приговор и кассационное определение,
возвратила уголовное дело прокурору Октябрьского района г. Пензы
для устранения препятствий его рассмотрения судом в порядке,
предусмотренном ст. 237 УПК РФ (определение N 29-ДП11-6).

1.4. Доказательства и доказывание

Проведение не вызывавшегося необходимостью повторного
оперативно-розыскного мероприятия без его должного обоснования и в
нарушение положений Федерального закона "Об оперативно-розыскной
деятельности" повлекло признание полученных доказательств
недопустимыми и отмену судебных решений.
По приговору Вагайского районного суда Тюменской области от
12 мая 2006 г. Ю. осужден за совершение двух преступлений,
предусмотренных п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК РФ.
В кассационном порядке дело не рассматривалось.
По постановлению президиума Тюменского областного суда от
29 ноября 2007 г. приговор в отношении Ю. изменен: его действия по
преступлениям от 20 и 22 августа 2005 г. переквалифицированы с
п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1
УК РФ. В остальном приговор оставлен без изменения.
Судебной коллегией уголовное дело рассмотрено по надзорной
жалобе осужденного, в которой он просил его действия, связанные со
сбытом маковой соломы 20 и 22 августа 2005 г., квалифицировать по
одной статье, поскольку он считает, что совершил однородные,
тождественные действия, объединенные единым умыслом, т. е. одно
преступление.
Судебная коллегия изменила судебные решения ввиду
неправильного применения уголовно-процессуального закона, указав
следующее.
Согласно материалам уголовного дела для получения
доказательств сбыта Ю. наркотических средств сотрудниками УФСКН
была использована помощь С., действовавшего в рамках проводимого
оперативного мероприятия.
При этом из материалов дела усматривается, что оперативное
мероприятие в отношении Ю. 20 августа 2005 г. проводилось на
основании имевшейся у сотрудников УФСКН информации о том, что Ю.
занимается незаконным культивированием, хранением и сбытом
наркосодержащего растения - мака.
После проведения данной проверочной закупки, в ходе которой
была подтверждена полученная оперативная информация и выявлен факт
сбыта Ю. наркотического средства С., сотрудниками
правоохранительных органов было повторно проведено аналогичное
оперативно-розыскное мероприятие в отношении Ю. с участием того же
лица - С.
Вместе с тем в соответствии с Федеральным законом
"Об оперативно-розыскной деятельности" задачами
оперативно-розыскной деятельности являются выявление,
предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений.
Однако вопреки этим задачам оперативно-розыскной деятельности
после того как 20 августа 2005 г. уже был выявлен факт сбыта Ю.
наркотического средства, его преступные действия не были пресечены,
а 22 августа 2005 г. посредством привлеченного лица - С. вновь
проводилось аналогичное оперативно-розыскное мероприятие -
"проверочная закупка" в отношении уже известного лица.
При этом действия оперативных сотрудников, связанные с
дальнейшим осуществлением оперативно-розыскных мероприятий в
отношении Ю. в целях документирования его преступной деятельности,
не вызывались необходимостью, поскольку, как усматривается из
материалов дела, проверочная закупка после 20 августа 2005 г.
проводилась именно в отношении Ю. с указанием конкретного адреса
его проживания, а не с целью установления иных лиц, причастных к
незаконному обороту наркотиков.
Каких-либо новых результатов дальнейшее продолжение
оперативно-розыскных мероприятий не дало.
Кроме того, как следует из материалов дела, за действиями
осужденного Ю., а также покупателя С. велось оперативное наблюдение
сотрудниками УФСКН, которые имели возможность пресечь действия Ю.
уже при проведении первой проверочной закупки, однако не сделали
этого.
Согласно ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением
требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, являются
недопустимыми, не имеющими юридической силы, и поэтому они не могут
быть положены в основу обвинения, а также не могут использоваться
для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК
РФ, в том числе по настоящему делу по факту не вызывавшейся
необходимостью последующей проверочной закупки 22 августа 2005 г.
При постановлении обвинительного приговора и вынесении судом
надзорной инстанции решения в части покушения Ю. на незаконный сбыт
наркотических средств от 22 августа 2005 г. судами не учтены
условия, при которых была проведена необоснованная повторная
проверочная закупка, и не проверено соблюдение требований закона об
оперативно-розыскной деятельности.
С учетом изложенного Судебная коллегия судебные решения в
части осуждения Ю. за совершенное 22 августа 2005 г. покушение на
сбыт наркотических средств по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК
РФ отменила и уголовное дело прекратила на основании п. 2 ч. 1
ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава указанного преступления с
признанием за ним в этой части права на реабилитацию,
предусмотренного ст. 133 УПК РФ (определение N 89-Д12-4).

1.5. Реабилитация

При постановлении оправдательного приговора в части
предъявленного обвинения суд обязан признать право на реабилитацию.
По приговору Гусиноозерского городского суда Республики
Бурятия от 22 апреля 2009 г. несколько лиц осуждены по ч. 2 ст. 201
УК РФ и по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 201 УК РФ, по этому же приговору
они оправданы по ч. 4 ст. 159 УК РФ (каждому предъявлялось
обвинение в совершении разного количества преступлений,
предусмотренных данной статьей).
Дело рассматривалось в кассационном порядке и в суде надзорной
инстанции.
Судебная коллегия рассмотрела дело по надзорной жалобе одной
из осужденных, в отношении других осужденных - в соответствии со
ст. 410 УПК РФ.
Один из доводов жалобы заключался в том, что судом в нарушение
закона не принято решение о признании права на реабилитацию в связи
с оправданием по обвинению по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Судебная коллегия
признала его обоснованным, так как в приговоре, несмотря на
оправдание подсудимых по части обвинения, отсутствует решение о
признании их права на реабилитацию.
Согласно материалам дела все подсудимые на основании п. 2 ч. 1
ст. 24 УПК РФ оправданы за отсутствием в их деяниях состава
преступления по обвинению в совершении определенного количества
преступлений (разных по числу в отношении каждого), предусмотренных
ч. 4 ст. 159 УК РФ.
При таких обстоятельствах суду следовало признать за
оправданными в части обвинения право на реабилитацию.
Судебная коллегия признала право указанных лиц на реабилитацию
в связи с их оправданием по ч. 4 ст. 159 УК РФ на основании п. 2
ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в их деяниях состава преступления
(определение N 73-Д11-2).

1.6. Гражданский иск

Размер компенсации морального вреда определяется судом в
зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и
нравственных страданий, а также от степени вины причинителя вреда.
По приговору Хилокского районного суда Читинской области от
17 декабря 2007 г. с учетом изменений, внесенных последующими
судебными решениями, Б. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ, а К. - по
п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе осужденного Б., изменила вынесенные в отношении его судебные
решения в том числе по следующему основанию.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в
зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и
нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в
случаях, когда вина является основанием для возмещения вреда.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с
учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен
моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Таким образом, законом предусмотрено, что наряду с другими
обстоятельствами при определении размера компенсации морального
вреда судом должна приниматься во внимание степень вины нарушителя
(причинителя вреда), что предполагает долевую ответственность, если
причинителей морального вреда несколько.
Согласно приговору (с учетом изменений, внесенных в него судом
надзорной инстанции) потерпевшему в результате разбойного нападения
на него Б. и К. и примененного к нему насилия был причинен
моральный вред.
При этом, как установлено судом, Б. нанес один удар
потерпевшему по голове неустановленным предметом и с целью
подавления сопротивления потерпевшего сдавил ему шею руками,
причинив сотрясение головного мозга, относящееся к категории
легкого вреда здоровью, а К. используемым в качестве оружия
предметом, похожим на отвертку, нанес потерпевшему не менее 10
ударов в область передней и задней стороны грудной клетки и шеи,
причинив ему 11 колото-резаных ранений (в том числе два проникающих
ранения грудной клетки), причинив тяжкий вред его здоровью, опасный
для жизни. Затем оба они нанесли потерпевшему множественные удары
ногами по голове и другим частям тела, причинив ему физическую
боль.
Таким образом, судом установлена различная роль Б. и К. в
совершенном преступлении, что нашло отражение и в юридической
квалификации действий каждого из них. Однако, несмотря на это, суд
принял решение о солидарном порядке (вместо долевого) взыскания с
них компенсации морального вреда в пользу потерпевшего.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила судебные
решения в части гражданского иска (определение N 72-Д12-2).

2. Судебное производство

2.1. Предварительное слушание

Если после поступления уголовного дела в суд обвиняемый, не
содержащийся под стражей, скрылся и место его пребывания
неизвестно, судья выносит постановление о приостановлении
производства по делу, избирает в его отношении меру пресечения в
виде заключения под стражу и поручает прокурору обеспечить его
розыск без возвращения уголовного дела.
По постановлению Обнинского городского суда Калужской области
от 21 февраля 2011 г. объявлен розыск К., обвиняемого в совершении
преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 282 УК РФ (два
преступления), ч. 2 ст. 280 УК РФ (два преступления), производство
по уголовному делу в отношении его приостановлено до розыска
обвиняемого. По этому же постановлению уголовное дело в отношении
К. возвращено прокурору для обеспечения розыска подсудимого.
Согласно кассационному определению и постановлению президиума
областного суда судебные решения оставлены без изменения.
В надзорном представлении поставлен вопрос об изменении
состоявшихся по делу судебных решений в части, касающейся
возвращения дела прокурору.
Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление по
следующим основаниям.
Исходя из положений ч. 2 ст. 238 УПК РФ возвращение дела
прокурору возможно только в случае, если обвиняемый совершил побег
из-под стражи. Если же от суда скрылся обвиняемый, не содержащийся
под стражей, суд избирает ему меру пресечения в виде заключения под
стражу и поручает прокурору обеспечить его розыск без возвращения
дела.
Согласно материалам уголовного дела в отношении К. избрана
мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении,
однако в судебные заседания он не являлся, тем самым нарушив меру
пресечения, и скрылся от суда. В этом случае суду надлежало
приостановить производство по делу, избрать обвиняемому иную меру
пресечения и объявить его розыск, что и было сделано судом
23 января 2009 г., однако оснований для возвращения дела прокурору
не имелось.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила судебные
решения, исключила из них указание о возвращении уголовного дела в
отношении К. прокурору (определение N 85-ДП12-2).

2.2. Общие условия судебного разбирательства

В соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство
проводится лишь по предъявленному обвинению. Изменение обвинения в
судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается
положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.
По приговору Новокубанского районного суда Краснодарского края
от 22 сентября 2008 г. П. осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ за
совершение двух преступлений.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорным
жалобам осужденного и его адвокатов, изменила приговор и
последующие судебные решения в том числе по следующему основанию.
Согласно материалам дела органами предварительного следствия
П. было предъявлено обвинение в хищении денежных средств,
принадлежавших ЗАО "Н.", в сумме 37 078 090 руб.
Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что действиями П.
ЗАО "Н." причинен ущерб на сумму 52 млн. рублей, и именно эта сумма
была взыскана с П. в пользу ЗАО "Н.".
В соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство
проводится лишь по предъявленному обвинению.
Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается,
если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его
право на защиту.
Суд первой инстанции увеличил размер хищения в сравнении с
предъявленным обвинением, чем ухудшил положение осужденного П.
В связи с этим Судебная коллегия определила взыскать с П. в
пользу ЗАО "Н." 37 078 090 руб. (определение N 18-Д12-31).

2.3. Особый порядок судебного разбирательства

Основанием для прекращения уголовного дела по ч. 2 ст. 210 УК
РФ в отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о
сотрудничестве, послужило решение суда о прекращении по
реабилитирующему основанию другого уголовного дела в отношении
соучастников преступления.
Уголовное дело в отношении К. было выделено из дела в
отношении соучастников преступлений, совершенных К., в связи с
заключением с ней досудебного соглашения о сотрудничестве.
Свердловским областным судом уголовное дело в отношении К.
рассмотрено в порядке главы 40-1 УПК РФ, и 2 декабря 2010 г.
постановлен приговор, согласно которому К. признана виновной в
совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ
(участие в преступном сообществе), а также преступлений в сфере
незаконного оборота наркотических средств.
Подсудимая полностью признала себя виновной в совершении
инкриминированных ей деяний, изобличила организатора и известных ей
участников организованной преступной группы.
После вступления приговора в отношении К. в законную силу
Свердловским областным судом в общем порядке было рассмотрено
уголовное дело, из которого выделено дело в отношении К.
По приговору Свердловского областного суда от 31 марта 2011 г.
соучастники преступлений оправданы по ч. 2 ст. 210 УК РФ, уголовное
дело в отношении их в части прекращено на основании п. 1 ч. 1
ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления,
и за ними признано право на реабилитацию.
Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе адвоката в защиту интересов К., отменила приговор от
2 декабря 2010 г. в части осуждения К. по ч. 2 ст. 210 УК РФ с
прекращением производства по делу на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК
РФ за непричастностью к совершению преступления и признала за ней
право на реабилитацию по следующему основанию.
Поскольку в результате исследования доказательств судом
установлено, что признаки преступного сообщества отсутствуют, К.,
несмотря на то что она согласилась с обвинением, не может нести
уголовную ответственность по ч. 2 ст. 210 УК РФ (определение
N 45-Д12-4).

2.4. Исполнение приговора

В срок отбывания наказания в тюрьме зачтено время содержания
лица под стражей со дня вступления приговора в законную силу до
момента его прибытия в тюрьму.
По постановлению судьи Приморского краевого суда от 13 августа
2010 г. в срок отбывания осужденным Г. наказания в тюрьме зачтено
время содержания его под стражей со дня заключения под стражу до
вступления обвинительного приговора в законную силу.
В кассационном порядке постановление не пересматривалось.
В надзорной жалобе осужденный Г. просил о пересмотре
постановления судьи Приморского краевого суда от 13 августа 2010 г.
и зачете времени с момента вступления приговора в законную силу до
прибытия его в исправительное учреждение в срок отбывания им
наказания в тюрьме.
Судебная коллегия удовлетворила надзорную жалобу Г., указав
следующее.
В срок отбывания осужденным наказания в тюрьме зачтено время
содержания его под стражей со дня заключения под стражу до
вступления обвинительного приговора в законную силу.
В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от
27 февраля 2003 г. N 1-П положение ч. 1 ст. 130 УИК РФ, согласно
которому срок, назначенный по приговору суда для отбывания в
тюрьме, исчисляется со дня прибытия осужденного в тюрьму, поскольку
по своему конституционно-правовому смыслу данное положение не
исключает правомочие суда засчитывать осужденному к лишению свободы
в срок тюремного заключения время, в течение которого к нему
применялась мера пресечения в виде заключения под стражу, признано
не противоречащим Конституции Российской Федерации.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила
постановление Приморского краевого суда от 13 августа 2010 г. в
отношении Г. и зачла ему в срок отбывания наказания в тюрьме время
содержания под стражей со дня вступления приговора в законную силу
до момента его прибытия в тюрьму (определение N 56-Д12-9).

2.5. Производство в надзорной инстанции

2.5.1. Нарушение положений ст. 407 УПК РФ о надлежащем
извещении лиц, указанных в ст. 402 УПК РФ, о дате, времени и месте
заседания суда надзорной инстанции повлекло отмену судебного
решения.
Судебная коллегия отменила постановление президиума Липецкого
областного суда от 12 августа 2011 г. в отношении осужденного Б.,
подавшего надзорную жалобу на указанное постановление.
Согласно материалам дела адвокат К., представлявший интересы
осужденного Б., подал надзорную жалобу, в которой просил изменить
состоявшиеся в отношении осужденного судебные решения. По
постановлению судьи Липецкого областного суда от 29 июля 2011 г.,
вынесенному по результатам рассмотрения надзорной жалобы адвоката,
возбуждено надзорное производство. 3 августа 2011 г. Липецкий
областной суд направил извещение о дате рассмотрения дела в суде
надзорной инстанции - 12 августа 2011 г. - только адвокату К.
Данных, свидетельствующих о том, что осужденный Б. надлежащим
образом извещен о дате, времени и месте рассмотрения дела в
президиуме Липецкого областного суда, а также о направлении ему
копии постановления о возбуждении надзорного производства, в
материалах уголовного дела не имеется.
12 августа 2011 г. президиум Липецкого областного суда
рассмотрел надзорную жалобу адвоката в интересах осужденного Б. в
отсутствие последнего.
Таким образом, Б. в нарушение положений
уголовно-процессуального закона не была предоставлена реальная
возможность довести до суда свою позицию относительно доводов,
изложенных в надзорной жалобе адвоката, что привело к ограничению
права осужденного на защиту (определение N 77-Д11-6).
2.5.2. Согласно ч. 11 ст. 407 УПК РФ при рассмотрении дела в
суде надзорной инстанции секретарь судебного заседания ведет
протокол в соответствии со ст. 259 УПК РФ.
Отсутствие протокола судебного заседания послужило одним из
оснований отмены Судебной коллегией постановления президиума
Верховного Суда Чеченской Республики от 28 октября 2011 г. о
пересмотре судебных решений в отношении С. (определение
N 23-Д12-4).

(Обзор утвержден Президиумом
Верховного Суда Российской Федерации
17 октября 2012 г.)

____________