Бюллетень № 1 2015 года

29.01.2015

Оригинал документа · Источник публикации

Бюллетень № 1 2015 года

Опубликовано: 29.01.2015

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам

Невозможность проживания ребенка, оставшегося без попечения родителей в связи с отменой усыновления, в жилом помещении, нанимателем которого является его бывший усыновитель, служит основанием для признания этого ребенка прекратившим право пользования данн

1. Невозможность проживания ребенка, оставшегося без попечения
родителей в связи с отменой усыновления,
в жилом помещении, нанимателем которого является его бывший
усыновитель, служит основанием для признания этого ребенка
прекратившим право пользования
данным жилым помещением, постановки на учет как лица из числа
детей-сирот и детей, оставшихся
без попечения родителей, и обеспечения его жильем не ниже
установленных социальных норм. Положения ст. 83 ЖК РФ подлежат
применению к жилищным правоотношениям, возникшим
в период действия ЖК РСФСР, в части тех прав и обязанностей,
которые возникли после введения в действие ЖК РФ

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 4 февраля 2014 г. N 7-КГ13-2

(Извлечение)

Тейковский межрайонный прокурор обратился в Тейковский
районный суд Ивановской области в интересах О. и А. с исковым
заявлением к администрации городского округа Тейково Ивановской
области о признании О. и А. прекратившими право пользования жилым
помещением, признании их нуждающимися в жилом помещении как лиц из
числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с
возложением на администрацию городского округа обязанности
поставить их на учет в качестве таковых с 6 августа 2004 г. и
предоставить им жилое помещение не ниже установленных социальных
норм за счет средств программы "Дети-сироты Ивановской области".
В обоснование иска прокурор ссылался на то, что 24 апреля
1991 г. О. и А. были усыновлены Е., вселены в жилое помещение,
представляющее собой четырехкомнатную квартиру общей площадью
61 кв.м, нанимателем которого она являлась, как члены семьи
нанимателя и зарегистрированы в ней.
Решением Тейковского городского суда от 22 июля 2004 г.
удочерение О. и усыновление А. было отменено в связи с уклонением
Е. от выполнения возложенных на нее обязанностей родителя и
злоупотреблением родительскими правами по отношению к ним. Решением
Тейковского районного суда от 13 февраля 2006 г. О. и А. были
признаны детьми, оставшимися без попечения родителей. При
рассмотрении указанных дел вопрос о защите жилищных прав О. и А. не
обсуждался. До достижения О. и А. совершеннолетнего возраста и
отмены усыновления они были помещены в социальный приют, жилое
помещение по месту жительства бывшего усыновителя Е. за ними
закреплено не было. Собственниками каких-либо жилых помещений А. и
О. не являются. Поскольку своевременных мер, направленных на
обеспечение в отношении детей гарантий, предусмотренных Федеральным
законом от 21 декабря 1996 г. N 159-ФЗ "О дополнительных гарантиях
по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей", предпринято не было, это привело к нарушению
жилищных прав О. и А.
Постановлением главы администрации городского округа Тейково
от 25 июля 2007 г. О. и А. отказано в постановке на учет в качестве
нуждающихся в жилых помещениях, так как они обеспечены общей
площадью жилого помещения на одного члена семьи более учетной
нормы. До настоящего времени О. и А. зарегистрированы в жилом
помещении бывшего усыновителя, однако вселиться и пользоваться
квартирой они не могут, так как Е. в квартиру никого не допускает,
от встреч с органами опеки и попечительства, с представителями
администрации городского округа Тейково уклоняется. Судебное
решение о вселении О. и А. в спорную квартиру не решит их жилищные
проблемы, так как реальное проживание в квартире и пользование
данной квартирой невозможно. Указанная квартира находится в
муниципальной собственности, раздел лицевого счета не предусмотрен
действующим законодательством, принудительный обмен квартиры
практически невозможен ввиду отсутствия вариантов обмена. Таким
образом, сложилась ситуация, когда формально О. и А. имеют жилье,
но фактически вынуждены проживать в общежитии либо в арендуемом
жилом помещении. Анализ сложившейся ситуации свидетельствует о том,
что закрепленное за ними жилое помещение отсутствует, а реальное
вселение в квартиру, где они ранее проживали и зарегистрированы,
невозможно.
Решением Тейковского районного суда Ивановской области от
30 мая 2012 г. исковое заявление прокурора удовлетворено.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским
делам Ивановского областного суда от 17 октября 2012 г. решение
суда первой инстанции отменено, по делу вынесено новое решение,
которым в удовлетворении искового заявления прокурора отказано.
В кассационной жалобе О. и А. ставился вопрос об отмене
определения суда апелляционной инстанции с оставлением решения суда
первой инстанции без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
4 февраля 2014 г. жалобу удовлетворила, поскольку имелись
предусмотренные ст. 387 ГПК РФ основания для отмены судебного
постановления в кассационном порядке.
Разрешая спор и удовлетворяя заявленные Тейковским межрайонным
прокурором исковые требования к администрации городского округа
Тейково Ивановской области о признании О. и А. прекратившими право
пользования жилым помещением, суд первой инстанции, руководствуясь
ч. 3 ст. 83 ЖК РФ, исходил из того, что А. и О. отказались в
одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору
социального найма спорного жилого помещения, вследствие отмены в
отношении них усыновления. При этом суд указал на то, что
установленные по делу обстоятельства не дают оснований для
признания отсутствия О. и А. в данном жилом помещении временным с
учетом того, что граждане по своему усмотрению и в своих интересах
осуществляют принадлежащие им жилищные права. В связи с этим суд
признал А. и О. прекратившими право пользования данным жилым
помещением с 6 августа 2004 г. (со дня вступления в силу решения
Тейковского городского суда Ивановской области от 22 июля 2004 г.
об отмене усыновления).
Разрешая требования прокурора о признании О. и А. нуждающимися
в жилом помещении с возложением на администрацию городского округа
Тейково Ивановской области обязанности предоставить им жилое
помещение, суд первой инстанции сослался на то, что после отмены
усыновления А. и О. в 2004 году, а также после признания их в
2006 году детьми, оставшимися без попечения родителей, вопрос о
закреплении за ними какого-либо жилого помещения органами местного
самоуправления и органами попечительства не разрешался, как и не
разрешался вопрос об обеспечении А. и О. жилым помещением.
Суд первой инстанции, установив, что А. и О. относятся к
категории лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей, на праве собственности либо на праве
пользования по договору социального найма жилого помещения не
имеют, в установленном порядке жилое помещение за ними закреплено
не было, пришел к выводу об их нуждаемости в мерах социальной
поддержки, предусмотренных законодательством (ст. 57 ЖК РФ, ст. 8
Федерального закона "О дополнительных гарантиях по социальной
поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения
родителей"), в виде предоставления жилого помещения по договору
социального найма и, соответственно, о постановке их с 6 августа
2004 г. на учет нуждающихся в жилых помещениях как лиц из числа
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и возложил
на ответчика обязанность обеспечить А. и О. жилой площадью не ниже
установленных социальных норм за счет средств программы
"Дети-сироты Ивановской области".
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении заявления Тейковского межрайонного прокурора, суд
второй инстанции указал на то, что применение судом первой
инстанции положений ст. 83 ЖК РФ, введенного в действие с 1 марта
2005 г., является неправомерным, поскольку спорные жилищные
правоотношения возникли в период действия ЖК РСФСР. При этом суд
апелляционной инстанции со ссылкой на положения ст. 53 ЖК РСФСР
пришел к выводу о том, что наличие у А. и О. права пользования
жилым помещением, нанимателем которого является Е., не позволяет
признать их нуждающимися в жилом помещении. В связи с этим, по
мнению суда апелляционной инстанции, отсутствуют основания для
признания данных лиц прекратившими право пользования указанным
жилым помещением, поскольку их непроживание в нем носит вынужденный
характер и вызвано уклонением Е. от выполнения возложенных на нее
обязанностей родителя и злоупотреблением родительскими правами по
отношению к усыновленным О. и А.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не
согласилась с выводами суда апелляционной инстанции по следующим
основаниям.
Граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют
принадлежащие им жилищные права, в том числе распоряжаются ими.
Граждане свободны в установлении и реализации своих жилищных прав в
силу договора и (или) иных предусмотренных жилищным
законодательством оснований. Граждане, осуществляя жилищные права и
исполняя вытекающие из жилищных отношений обязанности, не должны
нарушать права, свободы и законные интересы других граждан (ч. 2
ст. 1 ЖК РФ).
Согласно ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в случае выезда нанимателя и членов
его семьи в другое место жительства договор социального найма
жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда, если иное не
предусмотрено федеральным законом.
Положения нормы в соответствии с разъяснениями, данными в
п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 г.
N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при
применении Жилищного кодекса Российской Федерации", относятся и к
бывшим членам семьи нанимателя жилого помещения.
Суд первой инстанции, руководствуясь приведенными нормами
Кодекса и принимая во внимание, что после отмены усыновления дети
перестали быть членами семьи Е., выехали из жилого помещения,
нанимателем которого она является, проживали в социальном приюте, а
затем в общежитиях образовательных учреждений, правомерно в целях
защиты жилищных прав А. и О. как детей, оставшихся без попечения
родителей, для последующего разрешения вопроса о признании их
нуждающимися в жилых помещениях пришел к выводу о прекращении с
6 августа 2004 г. у А. и О. права пользования жилым помещением,
нанимателем которого является Е. При этом суд указал на
волеизъявление детей, свидетельствующее об их отказе от прав и
обязанностей по договору социального найма данного жилого
помещения, и на невозможность проживания с бывшей усыновительницей.
Ссылка суда апелляционной инстанции в опровержение данного
вывода суда первой инстанции на неправильное с учетом даты отмены
усыновления (6 августа 2004 г.) применение судом ст. 8 ЖК РФ,
введенного в действие с 1 марта 2005 г., вместо подлежащих, по
мнению суда апелляционной инстанции, ст.ст. 53 и 89 ЖК РСФСР
является несостоятельной.
В силу ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 2004 г.
N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской
Федерации" к жилищным отношениям, возникшим до введения в действие
Жилищного кодекса Российской Федерации, Жилищный кодекс Российской
Федерации применяется в части тех прав и обязанностей, которые
возникнут после введения его в действие, за исключением случаев,
предусмотренных данным Федеральным законом.
Исковое заявление прокурора в порядке ст. 45 ГПК РФ в
интересах О. и А. о признании их прекратившими право пользования
жилым помещением, нанимателем которого является их бывший
усыновитель Е., подано в суд 23 декабря 2011 г., следовательно,
исходя из длящегося характера жилищных отношений, объектом которого
является данное жилое помещение, в соответствии со ст. 5 Закона к
разрешению спора подлежали применению нормы ст. 83 ЖК РФ, это и
было сделано судом первой инстанции.
Что касается вывода суда апелляционной инстанции о наличии у
А. и О. права пользования жилым помещением со ссылкой на положения
ст. 53 ЖК РСФСР и об отсутствии оснований для признания данных лиц
прекратившими право пользования указанным жилым помещением, то
Судебная коллегия признала его ошибочным, так как он сделан без
учета положений ст.ст. 137, 143 СК РФ, подлежащих применению по
данному делу.
Пунктом 1 ст. 137 СК РФ установлено, что усыновленные дети и
их потомство по отношению к усыновителям и их родственникам, а
усыновители и их родственники по отношению к усыновленным детям и
их потомству приравниваются в личных неимущественных и
имущественных правах и обязанностях к родственникам по
происхождению.
Согласно п. 1 ст. 143 СК РФ при отмене судом усыновления
ребенка взаимные права и обязанности усыновленного ребенка и
усыновителей (родственников усыновителей) прекращаются.
Поскольку право пользования спорным жилым помещением возникло
у А. и О. в связи с их усыновлением Е., в результате которого они
стали членами ее семьи, после отмены судом усыновления по причине
уклонения Е. от выполнения возложенных на нее обязанностей родителя
и злоупотребления родительскими правами по отношению к усыновленным
детям семейные отношения между сторонами прекратились, что
обусловило выезд А. и О. из жилого помещения в связи с
невозможностью дальнейшего их совместного проживания с бывшим
усыновителем.
Следовательно, выезд А. и О. из спорного жилого помещения
связан с прекращением семейных отношений между ними и Е., не носил
временного характера, являлся постоянным. В связи с чем суд первой
инстанции правомерно в соответствии со ст. 83 ЖК РФ признал А. и О.
прекратившими право пользования этим жилым помещением.
Не основаны на законе суждения суда апелляционной инстанции об
отсутствии оснований для признания А. и О. нуждающимися в жилых
помещениях как лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей, и для постановки их на учет в качестве таковых
с 6 августа 2004 г., а также для обеспечения их жилыми помещениями
не ниже установленных социальных норм за счет средств программы
"Дети-сироты Ивановской области".
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 8 Федерального закона
"О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей" (в редакции,
действовавшей на момент подачи искового заявления) дети-сироты и
дети, оставшиеся без попечения родителей, а также дети, находящиеся
под опекой (попечительством), не имеющие закрепленного жилого
помещения, после окончания пребывания в образовательном учреждении
или учреждении социального обслуживания, а также в учреждениях всех
видов профессионального образования, либо по окончании службы в
рядах Вооруженных Сил РФ, либо после возвращения из учреждений,
исполняющих наказание в виде лишения свободы, обеспечиваются
органами исполнительной власти по месту жительства вне очереди
жилой площадью не ниже установленных социальных норм.
В силу п. 2 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ (в редакции, действовавшей на
момент подачи искового заявления) детям-сиротам и детям, оставшимся
без попечения родителей, лицам из числа детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей, по окончании их пребывания в
образовательных и иных учреждениях, в том числе в учреждениях
социального обслуживания, в приемных семьях, детских домах
семейного типа, при прекращении опеки (попечительства), а также по
окончании службы в Вооруженных Силах РФ или по возвращении из
учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы, жилые
помещения по договорам социального найма предоставляются вне
очереди.
Судом первой инстанции установлено и не опровергнуто судом
апелляционной инстанции, что после отмены усыновления какого-либо
жилого помещения за А. и О. фактически закреплено не было.
Правильно определив обстоятельства, имеющие значение для дела,
и истолковав нормы материального права, подлежащие применению к
спорным отношениям, суд первой инстанции пришел к основанному на
нормах ст. 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. N 159-ФЗ и
ст. 57 ЖК РФ выводу о том, что А. и О. должны быть признаны
нуждающимися с 6 августа 2004 г. в жилых помещениях как лица из
числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с
постановкой их на учет в качестве таковых и с возложением
обязанности на администрацию городского округа Тейково Ивановской
области предоставить им жилое помещение не ниже установленных
социальных норм за счет средств программы "Дети-сироты Ивановской
области".
Таким образом, у суда апелляционной инстанции не имелось
предусмотренных ст. 330 ГПК РФ оснований для отмены решения суда
первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам
Ивановского областного суда от 17 октября 2012 г. отменила, решение
Тейковского районного суда Ивановской области от 30 мая 2012 г.
оставила в силе.

________________

Разрешая заявленные истцом требования о компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая при эксплуатации лифта, суд неправильно определил возникшие между сторонами отношения как связанные с ответственностью за вред, причиненный

2. Разрешая заявленные истцом требования
о компенсации морального вреда, причиненного
в результате несчастного случая при эксплуатации
лифта, суд неправильно определил возникшие
между сторонами отношения как связанные
с ответственностью за вред, причиненный
источником повышенной опасности

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 15 апреля 2014 г. N 25-КГ13-5

(Извлечение)

С. обратилась в суд с иском к ООО "Лифтсервис" о компенсации
морального вреда. В обоснование иска она указала следующее. 2 мая
2007 г. в результате несчастного случая при эксплуатации лифта в
жилом доме погибла ее внучка Ч. Это произошло на глазах С., в связи
с чем она обращалась за медицинской помощью и до сих пор находится
в стрессовом состоянии. Истец просила взыскать с ООО "Лифтсервис"
компенсацию морального вреда в размере 2 млн. рублей.
Решением Ленинского районного суда г. Астрахани от 18 июля
2012 г. иск С. удовлетворен частично: с ООО "Лифтсервис" взыскана
компенсация морального вреда в размере 1 млн. рублей. В остальной
части иска отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским
делам Астраханского областного суда от 19 сентября 2012 г. решение
суда первой инстанции было отменено и по делу вынесено новое
решение, которым исковые требования С. оставлены без
удовлетворения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
15 апреля 2014 г. по кассационной жалобе С. отменила указанное
определение суда апелляционной инстанции, оставив в силе решение
суда первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу
приговор суда по уголовному делу обязателен для суда,
рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий
лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам,
имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Разрешая спор и удовлетворяя иск С., суд первой инстанции
исходил из установленной приговором суда вины руководителя
ООО "Лифтсервис" - генерального директора Ю., не обеспечившего
безопасную эксплуатацию лифта путем надлежащего обслуживания, в
частности не обеспечившего запирающими устройствами двери машинного
помещения, что позволило проникнуть в него неустановленному лицу,
произведшему ряд действий, которые привели к гибели Ч. При этом суд
первой инстанции учел степень и характер физических и нравственных
страданий, перенесенных С. в связи со смертью внучки, в том числе
ухудшение ее здоровья, посещение ею врачей - невролога и психиатра.
Судом первой инстанции правильно определены обстоятельства, имеющие
значение для дела, и истолкованы нормы материального права,
подлежащие применению к спорным отношениям, на основании чего
сделан правомерный вывод о взыскании с ООО "Лифтсервис" в пользу С.
компенсации морального вреда в размере 1 млн. рублей.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое
решение об отказе в удовлетворении иска, суд апелляционной
инстанции указал на то, что С. обратилась в суд с иском к
ООО "Лифтсервис" как к владельцу источника повышенной опасности на
основании ст. 1079 ГК РФ. Между тем владельцем источника повышенной
опасности (лифта, расположенного в многоквартирном доме)
ООО "Лифтсервис" не являлось, соответственно, не могло нести
ответственность за причинение вреда на основании положений ст. 1079
ГК РФ. Что же касается общих правил возмещения вреда,
предусмотренных ст. 1064 ГК РФ, то, по мнению суда апелляционной
инстанции, таких оснований также не имелось, поскольку
доказательств причинения вреда ненадлежащим исполнением подрядчиком
условий договора взаимодействия по техническому обслуживанию и
капитальному ремонту лифтов от 1 января 2007 г., заключенного между
ООО "Лифтсервис" и обслуживающей жилой фонд организацией
ООО "Заболдинский", представлено не было.
Выводы суда апелляционной инстанций основаны на неправильном
применении норм материального права, а также существенно нарушают
нормы процессуального права.
Как установлено судом, избранная жильцами многоквартирного
дома управляющая организация ООО "Заболдинский" заключила со
специализированной организацией ООО "Лифтсервис" договор
взаимодействия по техническому обслуживанию и капитальному ремонту
лифтов для обеспечения безопасной эксплуатации лифта.
В соответствии с письмом Федерального агентства по
строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 14 февраля
2007 г. N ОС-501/03 деятельность по монтажу, техническому
диагностированию, обслуживанию, ремонту лифтов и систем
диспетчерского контроля за работой лифтов относится к видам
деятельности в области промышленной безопасности и должна
осуществляться только специализированными организациями,
располагающими техническими средствами и квалифицированными
специалистами.
Положением о системе планово-предупредительных ремонтов
лифтов, утвержденным приказом Министерства Российской Федерации по
земельной политике, строительству и жилищно-коммунальному хозяйству
от 17 августа 1998 г. N 53, предусмотрено, что организация -
владелец лифта должна обеспечить его содержание в исправном
состоянии и безопасную эксплуатацию путем организации надлежащего
обслуживания. Для технического обслуживания и ремонта лифтов,
установленных в жилом фонде, организации - владельцы лифтов
привлекают специализированные по лифтам организации.
ООО "Лифтсервис", как указано в приговоре суда, нарушило
принятые на себя обязательства по обеспечению безопасной
эксплуатации лифтов, в связи с чем генеральный директор названной
организации Ю. признан виновным и осужден по п. "г" ч. 2 ст. 238 УК
РФ за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни
или здоровья потребителей, повлекших по неосторожности смерть
человека.
Согласно ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или
имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие
конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или
услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной
информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом
или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим
услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял
потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.
Именно на ненадлежащее оказание ООО "Лифтсервис" услуг, не
отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья
потребителей, С. указывала в качестве обоснования предъявленного
иска о компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с
указанной организации. Требований о компенсации морального вреда к
обществу как владельцу источника повышенной опасности истцом
заявлено не было.
Таким образом, исходя из содержания исковых требований и их
обоснования, суду апелляционной инстанции в соответствии с чч. 1, 3
ст. 196 ГПК РФ следовало определить, каковы правоотношения сторон и
какой закон должен быть применен по данному делу.
Судебная коллегия признала, что исходя из установленных судом
первой инстанции обстоятельств дела в данном случае имелись условия
для возмещения вреда как по общим основаниям (ст. 1064 ГК РФ), так
и по специальным основаниям (ст. 1095 ГК РФ).
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение приведенного
выше требования процессуального закона (чч. 1, 3 ст. 196 ГПК РФ)
необоснованно указал на то, что С. обратилась в суд с иском о
компенсации морального вреда к ООО "Лифтсервис" именно как к
владельцу источника повышенной опасности, в связи с чем
неправомерно определил и рассмотрел возникшие между сторонами
отношения как связанные с ответственностью за вред, причиненный
источником повышенной опасности, что привело к неправильному
применению положений ст. 1079 ГК РФ к спорным отношениям и
неприменению ст. 1095 Кодекса.
Ссылку суда апелляционной инстанции на отсутствие оснований
для возмещения вреда С. по ст. 1064 ГК РФ, поскольку доказательств
причинения вреда ненадлежащим исполнением подрядчиком
(ООО "Лифтсервис") условий договора взаимодействия по техническому
обслуживанию и капитальному ремонту лифтов от 1 января 2007 г.,
заключенного между ООО "Лифтсервис" и обслуживающей жилой фонд
организацией ООО "Заболдинский", представлено не было, Судебная
коллегия признала несостоятельной как не подтвержденную материалами
дела.
В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо
гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении
трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Суд первой инстанции, учитывая, что приговором Ленинского
районного суда г. Астрахани от 9 июня 2010 г. установлена вина
руководителя ООО "Лифтсервис" - генерального директора Ю. в
оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или
здоровья потребителей, которые повлекли по неосторожности смерть Ч.
(внучки С.), с учетом положений ч. 4 ст. 61 ГПК РФ и ст. 1064 ГК РФ
правомерно взыскал с ООО "Лифтсервис" компенсацию морального вреда
в пользу С.

__________________

Ответственность за вред, причиненный жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством, переданным во владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, несет арендодатель, а по договору ар

3. Ответственность за вред, причиненный жизни
или здоровью третьих лиц арендованным
транспортным средством, переданным во владение
и пользование по договору аренды (фрахтования
на время) транспортного средства с экипажем,
несет арендодатель, а по договору аренды
транспортного средства без экипажа -
сам арендатор

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 10 января 2014 г. N 16-КГ13-21

(Извлечение)

С. обратилась в суд с иском к К., ОАО "Капитал Страхование",
ООО "Техноавто" о возмещении материального ущерба и взыскании
компенсации морального вреда, причиненных в результате
дорожно-транспортного происшествия.
Уточнив исковые требования, истец просила суд взыскать: с
ОАО "Капитал Страхование" - расходы на лечение в результате
причинения вреда здоровью в ходе дорожно-транспортного происшествия
(1980 руб. - на проведение магнитно-резонансной томографии,
1514 руб. - за консультацию врача-невролога, 1152 руб. - на
лекарственные препараты), утраченный среднемесячный заработок
(доход) в размере 18 900 руб.; в солидарном порядке с К. и
ООО "Техноавто" - компенсацию морального вреда, а также с трех
ответчиков солидарно - судебные расходы по оплате услуг
представителя.
В обоснование своих требований С. указала следующее. 12 января
2012 г. она находилась в маршрутном такси, в результате
столкновения автомобиля со световой опорой ей был причинен легкий
вред здоровью по признаку его кратковременного расстройства.
Виновным в нарушении п. 1.5 Правил дорожного движения признан
водитель маршрутного такси Л., который привлечен к административной
ответственности по ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ. В связи с полученными
телесными повреждениями С. находилась на стационарном и
амбулаторном лечении, в результате чего ей причинен материальный
ущерб в указанных выше размерах. Собственником транспортного
средства, переданного по договору аренды ООО "Техноавто", является
К. Коммерческий автобусный маршрут обслуживался ООО "Техноавто".
Так как автогражданская ответственность К. по договору ОСАГО
застрахована в ОАО "Капитал" Страхование", в силу ст.ст. 1064,
1082, 1085 ГК РФ, Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ
"Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств", постановления Правительства РФ от 7 мая
2003 г. N 263 "Об утверждении Правил обязательного страхования
гражданской ответственности владельцев транспортных средств" данный
ответчик должен возместить понесенный ею материальный ущерб. Также
истец указала на то, что действиями ответчиков: собственника
транспортного средства К. и арендатора ООО "Техноавто" ей причинен
моральный вред, который в соответствии со ст.ст. 151, 1100 ГК РФ
подлежит возмещению солидарно названными лицами.
Решением Кировского районного суда г. Волгограда от 31 октября
2012 г. иск С. удовлетворен частично: с ОАО "Капитал Страхование" в
пользу истца взыскано в возмещение вреда здоровью 23 302 руб., в
остальной части иска к ОАО "Капитал Страхование" отказано, взысканы
судебные расходы на оплату услуг представителя. Также С. отказано в
полном объеме в иске к К. и ООО "Техноавто" о взыскании компенсации
морального вреда и судебных расходов по оплате услуг представителя.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским
делам Волгоградского областного суда от 13 марта 2013 г. решение
суда первой инстанции изменено: дополнено указанием о взыскании с
ОАО "Капитал Страхование" в пользу истца штрафа в размере
11 651 руб., в остальной части решение суда оставлено без
изменения.
В кассационной жалобе С. ставился вопрос об отмене судебных
постановлений в части отказа в удовлетворении исковых требований о
взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов по
оплате услуг представителя.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
10 января 2014 г. отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления в части отказа в удовлетворении исковых требований С.
к К. и ООО "Техноавто" о взыскании компенсации морального вреда и
судебных расходов по оплате услуг представителя, поскольку при
рассмотрении дела судебными инстанциями были допущены существенные
нарушения норм права, являющиеся основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в кассационном порядке (ст. 387
ГПК РФ).
В соответствии со ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане,
деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих
(использование транспортных средств, механизмов, электрической
энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ,
сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной,
связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред,
причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что
вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.
Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом
от ответственности полностью или частично также по основаниям,
предусмотренным пп. 2 и 3 ст. 1083 Кодекса.
Согласно ст.ст. 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем
источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу
исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на
основании трудового договора (служебного контракта) или
гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем
источника повышенной опасности.
Как предусмотрено в ст. 632 ГК РФ, по договору аренды
транспортного средства с экипажем арендодатель предоставляет
арендатору транспортное средство за плату во временное владение и
пользование и оказывает своими силами услуги по управлению им и по
его технической эксплуатации.
Согласно ст. 642 ГК РФ по договору аренды транспортного
средства без экипажа арендодатель предоставляет арендатору
транспортное средство за плату во временное владение и пользование
без оказания услуг по управлению им и его технической эксплуатации.
В соответствии со ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда
осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях,
когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником
повышенной опасности.
Судом установлено, что 12 января 2012 г. С. в качестве
пассажира находилась в автомобиле, принадлежащем ответчику К., под
управлением водителя Л. Во время следования маршрутного такси
водитель Л. не справился с управлением и совершил наезд на световую
опору. В результате дорожно-транспортного происшествия пассажир С.
получила телесные повреждения в виде легкого вреда здоровью по
признаку его кратковременного расстройства.
18 апреля 2012 г. водитель признан виновным в совершении
административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24
КоАП РФ, в связи с нарушением им п. 1.5 Правил дорожного движения.
Вина Л. в совершении дорожно-транспортного происшествия и
причинении в результате этого вреда здоровью истца сторонами не
оспаривалась. Установлено также, что Л. управлял транспортным
средством на основании доверенности на право управления и
распоряжения без права продажи и передоверия сроком на один год,
выданной 8 декабря 2011 г. К.
Отказывая в удовлетворении требований С. о взыскании
компенсации морального вреда, суд первой инстанции, ссылаясь на
нормы ст.ст. 151, 1100, п. 2 ст. 1096 ГК РФ, ст. 56, ч. 3 ст. 196
ГПК РФ, пришел к выводу о том, что вред здоровью истца причинен в
результате виновных действий водителя маршрутного такси Л.,
управлявшего на основании доверенности транспортным средством,
принадлежащим К., в связи с чем отсутствуют основания для взыскания
данной компенсации с лиц, названных истцом, а следовательно, и для
взыскания судебных расходов.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения названных выше
требований истца, уточнив, что владельцем транспортного средства
являлось третье лицо - водитель Л., который и должен нести
гражданско-правовую ответственность по требованиям о взыскании
компенсации морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
сочла приведенные выводы судебных инстанций ошибочными, указав
следующее.
В силу ч. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 40 ГПК РФ право выбора ответчика
принадлежит истцу.
Истец, предъявляя требования к К. и ООО "Техноавто", тем самым
реализовала принадлежащее ей право выбора ответчиков.
Независимо от вины причинителя вреда осуществляется
компенсация морального вреда, если вред жизни и здоровью причинен
источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ). При этом,
поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во
всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт
причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в
данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.
Как следует из разъяснений, содержащихся в пп. 20, 22
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. N 1
"О применении судами гражданского законодательства, регулирующего
отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или
здоровью гражданина", по смыслу ст. 1079 ГК РФ лицо, в отношении
которого оформлена доверенность на управление транспортным
средством, признается его законным владельцем, если транспортное
средство передано ему во временное пользование и он пользуется им
по своему усмотрению.
Если в обязанности лица, в отношении которого оформлена
доверенность на право управления, входят лишь обязанности по
управлению транспортным средством по заданию и в интересах другого
лица, за выполнение которых он получает вознаграждение
(водительские услуги), такая доверенность может являться одним из
доказательств по делу, подтверждающим наличие трудовых или
гражданско-правовых отношений. Указанное лицо может считаться
законным участником дорожного движения (п. 2.1.1 Правил дорожного
движения), но не владельцем источника повышенной опасности.
При определении субъекта ответственности за вред, причиненный
жизни или здоровью третьих лиц арендованным транспортным средством
(его механизмами, устройствами, оборудованием), переданным во
владение и пользование по договору аренды (фрахтования на время)
транспортного средства с экипажем, необходимо учитывать, что
ответственность за вред несет арендодатель, который вправе в
порядке регресса возместить за счет арендатора суммы, выплаченные
третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора
(ст.ст. 632 и 640 ГК РФ). Если же транспортное средство было
передано по договору аренды без предоставления услуг по управлению
им и его технической эксплуатации, то причиненный вред подлежит
возмещению самим арендатором (ст.ст. 642 и 648 ГК РФ).
В материалах дела имелись: договор аренды указанного выше
транспортного средства без экипажа и договор аренды транспортного
средства с экипажем, заключенные в один день - 3 июля 2009 г. между
арендодателем К. и арендатором ООО "Техноавто", в соответствии с
условиями которых ответственность за вред, причиненный третьим
лицам транспортным средством, его механизмами, устройствами, несет
арендодатель; договор обслуживания автобусного маршрута,
заключенный также 3 июля 2009 г. между ООО "Техноавто"
("Предприятие") и К. ("Перевозчик"), по условиям которого
Перевозчик несет ответственность за некачественное оказание услуг;
договор на проведение медицинского осмотра водителей транспортного
средства, заключенный 3 июля 2009 г. между К. ("Заказчик") и
ООО "Меркурий-СБО" ("Исполнитель"); договор об оказании услуг по ТО
и ремонту автомобилей, заключенный между К. ("Заказчик") и
ООО "Техноавто" ("Исполнитель"); договор на проведение контроля
технического состояния автомобилей при выпуске на линию,
заключенный 3 июля 2009 г. между К. ("Заказчик") и ООО "Техноавто"
("Исполнитель"). Из письма заместителя руководителя Департамента
городского хозяйства администрации г. Волгограда усматривалось, что
маршрутная документация коммерческого автобусного маршрута
оформлена на перевозчика - ООО "Техноавто".
Из объяснений третьего лица Л. и представителей ответчиков К.
и ООО "Техноавто", содержащихся в протоколе судебного заседания от
15 октября 2012 г., следовало, что Л. фактически оказывал
водительские услуги по заданию иного лица, путевые листы ему
выдавало ООО "Техноавто", медицинское освидетельствование и
технический осмотр автомобиля проходили в ООО "Техноавто".
Таким образом, Л. использовал автомобиль не по своему
усмотрению, а по заданию указанных лиц.
Суд не установил надлежащего ответчика по требованиям С. о
компенсации морального вреда и взыскании расходов на оплату услуг
представителя, чем нарушил нормы процессуального права, и
неправильно применил нормы материального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Кировского районного суда г. Волгограда от 31 октября
2012 г. и апелляционное определение судебной коллегии по
гражданским делам Волгоградского областного суда от 13 марта
2013 г. отменила в части отказа в удовлетворении исковых требований
С. к К. и ООО "Техноавто" о взыскании компенсации морального вреда
и расходов по оплате услуг представителя и направила дело на новое
рассмотрение в этой части в суд первой инстанции. В остальной части
состоявшиеся по делу судебные постановления оставила без изменения.

_________________

Неисполнение или ненадлежащее исполнение продавцом обязательств, установленное вступившим в законную силу решением суда, влечет для него наступление ответственности в виде уплаты потребителю неустойки. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Ве

4. Неисполнение или ненадлежащее исполнение
продавцом обязательств, установленное
вступившим в законную силу решением суда,
влечет для него наступление ответственности
в виде уплаты потребителю неустойки

Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 11 февраля 2014 г. N 15-КГ13-7

(Извлечение)

Д. и С., действующие в своих интересах и в интересах
несовершеннолетних Я. и К., обратились в суд с иском к ОАО
"Мордовская ипотечная корпорация" о взыскании неустойки за период с
26 июля 2011 г. по 26 июля 2012 г. в сумме 1 млн. рублей по Закону
РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-I "О защите прав потребителей",
ссылаясь на следующее. Решением Ленинского районного суда
г. Саранска от 7 июля 2011 г. покупная цена квартиры, приобретенной
по договору купли-продажи от 6 ноября 2009 г., заключенному между
ними и ОАО "Мордовская ипотечная корпорация" уменьшена на
377 420 руб. из-за претензий по качеству строительства и отделки. В
связи с неисполнением требований о добровольном уменьшении покупной
цены указанной квартиры решением Ленинского районного суда
г. Саранска от 21 ноября 2011 г. с ОАО "Мордовская ипотечная
корпорация" в пользу истцов взыскана неустойка в размере 10 тыс.
рублей и компенсация морального вреда в размере 5000 руб. в пользу
каждого. Данная неустойка рассчитана с 8 января 2010 г. по день
вступления решения Ленинского районного суда г. Саранска от 7 июля
2011 г. в законную силу, т.е. по 25 июля 2011 г.
Решением Ленинского районного суда г. Саранска Республики
Мордовия от 21 февраля 2013 г., оставленным без изменения
определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Республики Мордовия от 16 мая 2013 г., в удовлетворении исковых
требований отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
11 февраля 2014 г. по кассационной жалобе Д. и С. отменила данные
судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции, указав следующее.
Отказывая истцам в удовлетворении требований о взыскании
неустойки за период с 26 июля 2011 г. по 26 июля 2012 г., суд
исходил из того, что между сторонами сложились отношения,
регулируемые нормами ГПК РФ и законодательства об исполнительном
производстве, связанные с неисполнением решения Ленинского
районного суда г. Саранска от 7 июля 2011 г. В связи с чем суд
пришел к выводу об отсутствии у истцов после вынесения указанного
решения права на предъявление требований о взыскании неустойки за
нарушение сроков удовлетворения требований потребителя в
соответствии с положениями Закона РФ "О защите прав потребителей".
С выводами суда первой инстанции согласилась судебная коллегия
по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
признала, что судебные постановления приняты с нарушением норм
материального права.
Главой 26 ГК РФ предусмотрены основания прекращения
обязательств. В силу п. 1 ст. 408 ГК РФ обязательство прекращается
надлежащим исполнением.
В силу п. 1 ст. 330 Кодекса неустойкой (штрафом, пеней)
признается определенная законом или договором денежная сумма,
которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или
ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае
просрочки исполнения.
Согласно ст. 22 Закона РФ "О защите прав потребителей"
требования потребителя о соразмерном уменьшении покупной цены
товара подлежат удовлетворению продавцом (изготовителем,
уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным
предпринимателем, импортером) в течение десяти дней со дня
предъявления соответствующего требования.
За нарушение указанного срока п. 1 ст. 23 названного Закона
установлена ответственность в виде неустойки, которую продавец
(изготовитель, уполномоченная организация или уполномоченный
индивидуальный предприниматель, импортер), допустивший такие
нарушения, уплачивает потребителю за каждый день просрочки в
размере одного процента цены товара.
Таким образом, неустойка является мерой ответственности за
неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства,
направленной на восстановление нарушенного права.
Учитывая, что возникшие на основании заключенного сторонами
договора купли-продажи отношения регулируются положениями Закона РФ
"О защите прав потребителей", требование истцов о соразмерном
уменьшении покупной цены, законность которого подтверждена решением
Ленинского районного суда г. Саранска от 7 июля 2011 г., подлежало
удовлетворению продавцом в десятидневный срок со дня его
предъявления, т.е. у ответчика возникла обязанность по возврату
денежных средств истцам.
Нарушение срока уменьшения покупной цены товара (возврата
денежных средств истцам) влечет наступление предусмотренной Законом
РФ "О защите прав потребителей" ответственности продавца в виде
уплаты потребителю неустойки.
Наличие вступивших в законную силу судебных актов об
уменьшении покупной цены и взыскании неустойки за неисполнение
обязательства за период до 25 июля 2011 г. (т.е. до вступления в
законную силу решения суда от 7 июля 2011 г. об уменьшении покупной
цены) не освобождает продавца от ответственности за неисполнение
этого требования после указанной даты.
Поскольку требования истцов о взыскании неустойки заявлены
из-за нарушения ответчиком установленного Законом РФ "О защите прав
потребителей" срока исполнения требований потребителя, выводы судов
первой и апелляционной инстанций о том, что между сторонами
сложились связанные с исполнением решения суда отношения, на
которые не распространяется действие данного Закона, признаны
неправильными.

_______________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по экономическим спорам

Изменение кредитором и основным должником обязательства, обеспеченного поручительством, не влекущее ухудшение положения поручителя, изменяет правоотношения между кредитором и поручителем, хотя бы на момент такого изменения должник не исполнил обязательств

1. Изменение кредитором и основным должником
обязательства, обеспеченного поручительством,
не влекущее ухудшение положения поручителя,
изменяет правоотношения между кредитором
и поручителем, хотя бы на момент такого изменения должник не
исполнил обязательство
в срок. Если согласно условиям измененного
обязательства срок его исполнения не наступил,
основания для взыскания причитающегося
с поручителя отсутствуют

Определение Судебной коллегии
по экономическим спорам Верховного Суда РФ
от 24 сентября 2014 г. N 305-ЭС14-1200

(Извлечение)

Банк и общество "Золото Якутии" (заемщик) заключили договор от
20 декабря 2007 г. о предоставлении кредита, по условиям которого
дата окончания срока кредитной линии - 30 июня 2010 г. До этой даты
кредит должен быть полностью погашен. Впоследствии стороны изменили
дату возврата банку всех полученных по этому договору денежных
средств на 30 августа 2012 г.
27 декабря 2007 г. во исполнение условий кредитного договора
банк перечислил заемщику 4 200 000 долларов США.
Компания, общества "СахаИнвестБрок" и "ИФС Групп", а также
инвестиционная компания по договорам от 25 августа 2009 г. и
дополнительным соглашениям к ним выдали банку сроком до 30 июня
2013 г. включительно поручительства за надлежащее исполнение в
полном объеме обществом "Золото Якутии" обязательств по кредитному
договору.
В отношении общества "Золото Якутии" возбуждено дело о
несостоятельности, и определением Арбитражного суда Республики Саха
(Якутия) от 18 мая 2012 г. по этому делу в отношении должника
введена процедура наблюдения.
Определением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от
20 августа 2012 г. по делу о банкротстве задолженность общества
"Золото Якутии" перед банком по кредитному договору (составившая
477 745 058 руб. на 18 мая 2012 г.) включена в реестр требований
кредиторов третьей очереди.
Общество "Золото Якутии" в установленный срок кредит не
возвратило, в связи с чем в сентябре 2012 г. банк направил в адрес
четырех поручителей уведомления (требования) о погашении
задолженности на основании договоров поручительства.
Неисполнение поручителями требований банка явилось для
последнего поводом для обращения 12 марта 2013 г. в арбитражный суд
с иском о солидарном взыскании с ответчиков задолженности по
кредитному договору в размере 77 745 058 руб. (в том числе
67 424 101 руб. основного долга, 10 320 957 руб. процентов за
пользование кредитом).
Решением Арбитражного суда г. Москвы от 16 июня 2013 г.,
оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного
апелляционного суда от 12 ноября 2013 г. и постановлением
Федерального арбитражного суда Московского округа от 3 марта
2014 г., требования банка и инвестиционной компании оставлены без
рассмотрения, с остальных ответчиков в солидарном порядке взысканы
указанные суммы в пользу банка.
В рамках дела о банкротстве 9 июля 2013 г. Арбитражный суд
Республики Саха (Якутия) утвердил мировое соглашение, заключенное
обществом "Золото Якутии" и его кредиторами (в том числе банком в
отношении обязательств по кредитному договору).
Удовлетворяя иск, суды согласились с позицией банка, который
полагал, что мировым соглашением стороны не изменили условия
обязательств и не предусмотрели прекращение обязательств по
кредитному договору. Суды посчитали, что мировым соглашением
предусмотрено только частичное погашение суммы долга, а
доказательств погашения задолженности (или установления порядка
погашения задолженности) по спорному кредитному договору за счет
отступного в рамках мирового соглашения ответчиками и третьим лицом
не представлено. Кроме того, поручители не принимали участия в деле
о банкротстве общества "Золото Якутии", не участвовали в заключении
мирового соглашения и не изменяли условия договоров поручительства.
Суды отметили также, что исковое заявление по настоящему делу
принято к рассмотрению в марте 2013 г., т.е. до заключения мирового
соглашения в июле 2013 г.
В кассационных жалобах общества "ИФС Групп" и "Золото Якутии"
просили принятые по делу судебные акты отменить и принять новый акт
об отказе в удовлетворении требований банка.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
24 сентября 2014 г. отменила указанные судебные акты, дело
направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим
основаниям.
Как следует из п. 4 ст. 421, п. 1 ст. 450 ГК РФ, условия
договора определяются по усмотрению сторон и соглашением сторон
допускается его изменение.
Обязательство прекращается полностью или частично по
основаниям, предусмотренным правовыми актами или договором.
Обязательство прекращает надлежащее исполнение. В то же время по
соглашению сторон обязательство может быть прекращено иным
способом, в частности предоставлением взамен исполнения отступного
(уплатой денег, передачей имущества и т.п.). Размер, сроки и
порядок предоставления отступного устанавливаются сторонами (п. 1
ст. 407, ст.ст. 408, 409 ГК РФ).
В силу п. 1 ст. 314 ГК РФ обязательство подлежит исполнению в
день или период времени, согласованный сторонами договора.
В соответствии с п. 1 ст. 329, ст. 361 ГК РФ исполнение
обязательства может обеспечиваться поручительством. По договору
поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица
отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в
части.
Согласно п. 1 ст. 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем
исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства
поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если
законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная
ответственность поручителя.
В соответствии с п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство
прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства, а также
в случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение
ответственности или иные неблагоприятные последствия для
поручителя, без согласия последнего.
Таким образом, при установлении обстоятельств,
свидетельствующих о прекращении обязательств основного должника
перед кредитором, оснований для взыскания задолженности с
поручителя не имеется. Кроме того, изменение кредитором и основным
должником обязательства, обеспеченного поручительством, не влекущее
ухудшение положения поручителя, изменяет правоотношения между
кредитором и поручителем, хотя бы на момент такого изменения
должник и находился в просрочке. Если согласно условиям измененного
обязательства основного должника последний не находится в
просрочке, то и основания для взыскания причитающегося с поручителя
отсутствуют.
В процедуре наблюдения общество "Золото Якутии" и его
кредиторы путем заключения мирового соглашения в порядке,
предусмотренном главой 8 Федерального закона "О несостоятельности
(банкротстве)", изменили условия исполнения обязательств обществом
"Золото Якутии" перед банком по кредитному договору от 20 декабря
2007 г., а также по кредитным договорам от 20 июля 2007 г. и от
7 октября 2007 г. (общая задолженность общества "Золото Якутии"
перед банком составляла 368 417 767 руб.). Мировое соглашение,
утвержденное судом 9 июля 2013 г. в рамках дела о банкротстве,
представлено в суд первой инстанции.
Из мирового соглашения и дополнений к нему следует, что банк и
общество "Золото Якутии" согласовали рассрочку и отсрочку
исполнения обязательств основного должника по кредитным договорам
на часть суммы и предусмотрели, что обязательства по уплате
оставшейся денежной суммы, полученной от банка в качестве кредита,
и процентов на нее будут прекращены предоставлением отступного.
Мировое соглашение в данном случае являлось
гражданско-правовой сделкой, изменяющей в части права и обязанности
сторон по кредитным договорам. Следовательно, у судов не было
оснований для вывода о том, что стороны не изменили условия
кредитного договора (в том числе и по срокам исполнения
обязательств по нему). Изменение условий основного обязательства
(кредитного договора), в том числе и в случае, когда основной
должник до этого изменения уже находился в просрочке, повлияло на
условия наступления ответственности поручителей. Иной вывод
противоречит существу обеспечительных обязательств и позволяет
банку в нарушение п. 1 ст. 363 ГК РФ получить исполнение за счет
поручителей при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о
неисполнительности должника.
Пунктом 4.1.7 мирового соглашения установлен срок погашения
кредита в размере 83 284 767 руб. до 31 августа 2018 г. Суды не
проверили, включены ли в эту сумму обязательства общества "Золото
Якутии" по кредитному договору. В случае установления этого
обстоятельства должник не признается просрочившим и оснований для
взыскания задолженности с поручителей не имеется.
В подтверждение исполнения условий мирового соглашения и
прекращения обязательства перед банком по кредитным договорам в
апелляционный суд представлены датированные 31 октября 2013 г.
договор об отступном и приемопередаточный акт, согласно которым
должник во исполнение мирового соглашения передал банку
100 процентов долей в уставном капитале ООО "Толстой-М" номинальной
стоимостью 92 633 тыс. рублей. Кроме того, ответчики и третье лицо
заявляли о прекращении обязательств другим отступным на сумму,
превышающую 192 млн. рублей. Должной оценки в судебных актах эти
доказательства не получили.
В то же время эти обстоятельства имели существенное значение
для дела, так как с момента предоставления отступного взамен
исполнения обязательство прекращается.
С учетом изложенного судам следовало установить, какие из
обязательств основного должника прекращены предоставлением
отступного и на какие обязательства дана отсрочка исполнения;
определить очередность погашения задолженности по кредитным
договорам и ту часть встречного предоставления, которая была
зачтена в счет прекращения обязательств по кредитному договору. В
отсутствие соглашения сторон о распределении средств, поступивших в
счет исполнения обязательств должника, судам надлежало применить
порядок, установленный для определения очередности погашения
требований по денежному обязательству (ст. 319 ГК РФ) и (или)
порядок, регулирующий сходные отношения (ст. 522 ГК РФ). Надлежащее
исполнение должником условий мирового соглашения исключает
привлечение поручителей к солидарной ответственности перед банком.
Частичная оплата должником задолженности, а также частичное
прекращение обязательств предоставлением отступного влекут
изменение обязательств поручителей перед банком.
Вопреки выводам судов, изменение условий основного
обязательства (в том числе и после обращения банка в суд с
требованиями к поручителям) не отменяет акцессорного характера
поручительств, предоставленных компанией и обществами
"СахаИнвестБрок" и "ИФС Групп". Данные обстоятельства являются
существенными, влияющими на исход дела и подлежащими судебному
исследованию.
Оценка банком утвержденного судом мирового соглашения как
судебного акта об отсрочке и рассрочке исполнения судебного решения
не основана на законе.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
решение Арбитражного суда г. Москвы от 16 июня 2013 г.,
постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от
12 ноября 2013 г. и постановление Федерального арбитражного суда
Московского округа от 3 марта 2014 г. отменила, дело направила на
новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы.

_____________

Положения п. 2 ст. 11 НК РФ, определяющие недоимку как сумму налога или сбора, не уплаченную в установленный законодательством о налогах и сборах срок, не препятствуют начислению пеней на сумму неправомерно возмещенного налога на добавленную стоимость. Оп

2. Положения п. 2 ст. 11 НК РФ, определяющие
недоимку как сумму налога или сбора, не уплаченную
в установленный законодательством о налогах
и сборах срок, не препятствуют начислению
пеней на сумму неправомерно возмещенного
налога на добавленную стоимость

Определение Судебной коллегии
по экономическим спорам Верховного Суда РФ
от 25 сентября 2014 г. N 305-ЭС14-1234

(Извлечение)

Налоговым органом проведена выездная налоговая проверка
Общества за период с 1 января 2008 г. по 31 декабря 2009 г., по
результатам которой принято решение от 30 июня 2011 г.
N 52-20-18/328-2р о привлечении Общества к ответственности за
совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым ему,
в частности, предложено уменьшить на 223 503 651 руб. предъявленный
к возмещению из бюджета в завышенных размерах налог на добавленную
стоимость за 2009 год (в том числе на 15 055 376 руб. - за
I квартал, на 52 454 703 руб. - за II квартал, на 2 051 553 руб. -
за III квартал, на 153 942 019 руб. - за IV квартал).
Федеральная налоговая служба решением от 24 октября 2011 г.
N СА-4-9/17532@, принятым по апелляционной жалобе Общества, решение
инспекции от 30 июня 2011 г. N 52-20-18/328-2р утвердила.
Обществу было вручено требование от 10 ноября 2011 г. N 99, в
котором оно информировалось о наличии обязанности по уплате в
бюджет налога на добавленную стоимость в общей сумме
223 503 651 руб., 36 565 026 руб. общей задолженности (в том числе
15 681 000 руб. задолженности по налогам и сборам), а также
16 767 389 руб. пеней, начисленных в соответствии со ст. 75 НК РФ.
Основанием для взыскания пени, согласно вышеуказанному
требованию, послужило уменьшение ранее предъявленной к возмещению
из бюджета суммы налога на добавленную стоимость в соответствии с
решением инспекции от 30 июня 2011 г. N 52-20-18/328-2р, с учетом
решения ФНС России от 24 октября 2011 г. N СА-4-9-16148@.
Во исполнение данного требования Общество платежным поручением
от 11 ноября 2011 г. N 54168 перечислило 16 767 389 руб. пеней в
бюджет и обратилось в инспекцию с заявлением об их возврате.
Инспекция письмом от 21 декабря 2011 г. N 52-12-11/25260
уведомила о частичном возврате 14 829 819 руб. переплаты по пени,
числящейся в карточке "Расчеты с бюджетом" по налогу на добавленную
стоимость на дату принятия решения о возврате.
Оспаривая бездействие налогового органа и отказ в возврате из
бюджета пени в полном объеме - в сумме 16 767 389 руб., Общество
обращалось в Федеральную налоговую службу с соответствующими
жалобами, которые решениями от 2 марта 2012 г. и от 14 августа
2012 г. были оставлены без удовлетворения.
При этом обоснованность отказа инспекции в возмещении
223 503 651 руб. налога на добавленную стоимость Общество не
оспаривало, перечислив 24 мая 2011 г. указанную сумму в бюджет.
В заявлении, поданном в Арбитражный суд г. Москвы, Общество
просило суд признать незаконным требование от 10 ноября 2011 г.
N 99 и обязать возвратить из бюджета 1 937 570 руб. пеней.
Решением суда первой инстанции от 8 июля 2013 г. в
удовлетворении заявления о признании незаконным требования от
10 ноября 2011 г. N 99 Обществу отказано в связи с пропуском срока
на обращение в суд, установленного ч. 4 ст. 198 АПК РФ; требование
об обязании инспекции возвратить излишне взысканные 1 937 570 руб.
пеней удовлетворено.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от
27 сентября 2013 г. решение Арбитражного суда г. Москвы от 8 июля
2013 г. оставлено без изменения.
В обоснование удовлетворения заявленного требования о возврате
пеней суды первой и апелляционной инстанций указали, что возмещение
налога на добавленную стоимость в завышенных размерах не
свидетельствует о наличии у налогоплательщика недоимки перед
бюджетом, позволяющей инспекции начислять пени. Решение инспекции
от 30 июня 2011 г. N 52-20-18/328-2р в части признания
необоснованным принятия к вычету сумм налога на добавленную
стоимость не увеличило налоговых обязательств Общества. Размер
налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость за периоды
начисления пеней с 20 апреля 2009 г. по 10 ноября 2011 г.
многократно превышал сумму налога на добавленную стоимость,
исчисленную к уплате по операциям, признаваемым объектом обложения
названным налогом, в связи с чем частичный отказ в возмещении
налога на добавленную стоимость не мог привести и не привел к
возникновению обязанности по уплате налога в бюджет.
Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением
от 17 февраля 2014 г. решение суда первой и постановление суда
апелляционной инстанций отменил, в удовлетворении заявленных
обществом требований отказал.
Обосновывая отмену принятых по делу судебных актов, суд
кассационной инстанции со ссылкой на постановление Президиума
Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 января 2012 г. N 12207/11
указал, что суммы налога на добавленную стоимость, восстановленные
к уплате по результатам выездной налоговой проверки, ранее
незаконно возмещенные инспекцией, являются недоимкой, на которую
следует начислять пени, предусмотренные ст. 75 НК РФ.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
25 сентября 2014 г. оставила постановление суда кассационной
инстанции без изменения по следующим основаниям.
Порядок исчисления и уплаты налога на добавленную стоимость
установлен главой 21 НК РФ.
Пунктом 1 ст. 173 НК РФ определено, что сумма налога,
подлежащая уплате в бюджет, исчисляется по итогам каждого
налогового периода, как уменьшенная на сумму налоговых вычетов,
предусмотренных ст.ст. 171 и 172 НК РФ, общая сумма налога,
исчисляемая в соответствии со ст. 166 НК РФ и увеличенная на суммы
налога, восстановленного в соответствии с главой 21 данного
Кодекса.
Согласно п. 2 ст. 173 НК РФ, если сумма налоговых вычетов в
каком-либо периоде превышает общую сумму налога, исчисленного в
указанном порядке, положительная разница между суммой налоговых
вычетов и суммой налога, исчисленной по операциям, признаваемым
объектом налогообложения в соответствии с подп. 1 и 2 п. 1 ст. 146
НК РФ, подлежит возмещению налогоплательщику в порядке и на
условиях, которые предусмотрены ст.ст. 176 и 176-1 Кодекса.
Формой такого возмещения является возврат указанного налога
либо его зачет в счет погашения недоимки по налогу, иным
федеральным налогам, и задолженности по пеням и (или) штрафам.
Таким образом, возмещение налога непосредственно связано с
исчислением сумм налога к уплате и является следствием применения
налоговых вычетов, следовательно, в указанном случае неправомерное
возмещение из бюджета денежных средств влечет необходимость
корректировки налоговой декларации и уплаты в бюджет налога, ранее
полученного на основании недостоверных либо ошибочных данных.
Судами установлено и подтверждается материалами дела, что в
период 2009 года - III квартал 2011 г. по результатам
представленных Обществом первичных и уточненных налоговых
деклараций инспекцией были приняты решения о возмещении налога на
добавленную стоимость, что свидетельствует о реализации
налогоплательщиком права на возврат (зачет) указанного налога.
Излишний возврат (зачет) возмещенного инспекцией налога в
сумме 223 503 651 руб. сформировал задолженность Общества перед
бюджетом в указанном размере с момента проведения такого возврата.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
сочла необоснованным вывод судов первой и апелляционной инстанций о
том, что многократное превышение в рассматриваемые налоговые
периоды сумм налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость
над суммами данного налога, исчисленными к уплате по операциям
реализации товаров (работ, услуг), не приводит к неуплате налога и
образованию недоимки в случае излишнего возмещения Обществу из
бюджета спорной суммы налога.
Между тем правовое значение для решения вопроса о наличии либо
отсутствии у налогоплательщика недоимки в результате
необоснованного заявления к вычету налога на добавленную стоимость
имеет не наличие права на возмещение такого налога за
соответствующий налоговый период, а фактическое получение
налогоплательщиком средств посредством возмещения налога в форме
возврата (зачета).
Материалами выездной налоговой проверки было установлено и не
оспаривалось Обществом, что налог на добавленную стоимость в
размере 223 503 651 руб. был фактически возмещен из бюджета в
2010 году и возвращен Обществом в бюджет 24 мая 2011 г.
В целях обеспечения исполнения налогоплательщиком
конституционной обязанности платить налоги в Налоговом кодексе РФ
предусмотрена система мер, обеспечивающих ее исполнение, к числу
которых отнесено начисление пени.
Согласно положениям ст. 75 НК РФ пеней признается денежная
сумма, которую налогоплательщик должен выплатить в случае уплаты
причитающихся сумм налогов в более поздние по сравнению с
установленными законодательством о налогах и сборах сроки. Пеня
начисляется за каждый календарный день просрочки исполнения
обязанности по уплате налога, начиная со следующего за
установленным законодательством о налогах и сборах дня уплаты
налога, и определяется в процентах от неуплаченной суммы налога.
Процентная ставка пеней принимается равной одной трехсотой
действующей в это время ставки рефинансирования Центрального банка
РФ.
Таким образом, начисление пеней непосредственно связано с
несвоевременной уплатой налогов в бюджет.
Конституционный Суд РФ неоднократно отмечал, что по смыслу
ст. 57 Конституции Российской Федерации налоговое обязательство
состоит в обязанности налогоплательщика уплатить определенный
налог, установленный законом; неуплата налога в срок должна быть
компенсирована погашением задолженности по налоговому
обязательству, полным возмещением ущерба, понесенного государством
в результате несвоевременного внесения налога; поэтому к сумме
собственно не внесенного в срок налога (недоимки) законодатель
вправе добавить дополнительный платеж - пеню как компенсацию потерь
государственной казны в результате недополучения налоговых сумм в
срок.
Следует признать правомерной позицию суда кассационной
инстанции о том, что положения п. 2 ст. 11 НК РФ, определяющие
недоимку как сумму налога или сбора, не уплаченную в установленный
законодательством о налогах и сборах срок, не препятствуют
начислению пеней на сумму неправомерно возмещенного налога на
добавленную стоимость.
Иной правовой подход, исключающий применение указанной меры,
обеспечивающей полную и своевременную уплату в бюджет налога на
добавленную стоимость, приводит к нарушению баланса публичных и
частных интересов в случае неправомерного изъятия из бюджета
денежных средств.

______________

Требование добросовестного гаранта считается заявленным в установленный законом о банкротстве срок, если оно предъявлено в течение двух месяцев со дня возникновения права на регресс. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ

3. Требование добросовестного гаранта считается заявленным в
установленный законом о банкротстве
срок, если оно предъявлено в течение двух
месяцев со дня возникновения права на регресс

Определение Судебной коллегии
по экономическим спорам Верховного Суда РФ
от 24 сентября 2014 г. N 307-ЭС14-100

(Извлечение)

Банк "Уралсиб" (гарант) и общество "Нефтегазстрой" (принципал)
заключили соглашение от 25 октября 2011 г. N 41/11-Г о выдаче
банковских гарантий.
Во исполнение этого соглашения по поручению общества
"Нефтегазстрой" банк "Уралсиб" выдал 25 октября 2011 г. безотзывные
банковские гарантии обществу "Балтнефтепровод" (бенефициару) в
обеспечение обязательств общества "Нефтегазстрой" по устранению им
в гарантийный период недостатков, за которые последний отвечал как
подрядчик.
Соглашением о выдаче банковских гарантий предусмотрено, что
принципал перечисляет гаранту возмещение (в размере средств,
выплаченных гарантом бенефициару по гарантии) на специальный счет
покрытия по гарантии в день совершения гарантом платежа
бенефициару.
В обеспечение исполнения обязательств принципала по возмещению
им гаранту сумм, уплаченных бенефициару по банковским гарантиям,
банк "Уралсиб" (залогодержатель) и общество "Нефтегазстрой"
(залогодатель) заключили договор от 25 октября 2011 г. N 41/11-Г-И
об ипотеке.
Ипотека как обременение зарегистрирована в установленном
порядке.
Впоследствии решением Арбитражного суда Новгородской области
от 12 марта 2013 г. по настоящему делу общество "Нефтегазстрой"
признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто
конкурсное производство.
Сообщение об открытии конкурсного производства опубликовано
23 марта 2013 г. в газете " КоммерсантЪ".
Сославшись на неисполнение обеспечиваемого гарантиями
обязательства, бенефициар 6 августа 2013 г., 8 августа 2013 г. и
15 августа 2013 г. направил гаранту письменные требования об уплате
4 355 500 руб. (затраты по устранению выявленных недостатков) в
пределах установленного в гарантиях срока и с приложением
предусмотренных условиями гарантий документов.
Гарант произвел выплату этой суммы в период с 26 по 29 августа
2013 г.
Принципал не исполнил заявленное в соответствии с соглашением
о выдаче банковских гарантий регрессное требование банка "Уралсиб"
о перечислении сумм возмещения на специальный счет покрытия, что
послужило причиной обращения последнего в арбитражный суд с
заявлением о включении в реестр требований кредиторов общества
"Нефтегазстрой" 4 355 500 руб. в возмещение сумм, уплаченных банком
"Уралсиб" (гарантом) обществу "Балтнефтепровод" (бенефициару) по
банковским гарантиям, выданным по поручению общества
"Нефтегазстрой" (принципала). При этом банк "Уралсиб" просил
признать его требование обеспеченным залогом недвижимого имущества
должника на основании договора об ипотеке от 25 октября 2011 г.
N 41/11-Г-И.
Суд первой инстанции признал обоснованным требование банка
"Уралсиб" по размеру, но, сославшись на пропуск им двухмесячного
срока на обращение в суд с соответствующим требованием к должнику,
счел, что данное требование подлежит удовлетворению за счет
имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований
кредиторов, включенных в реестр.
Суд апелляционной инстанции и арбитражный суд округа,
согласившись с выводами суда первой инстанции, дополнительно
указали на то, что как залогодержатель банк "Уралсиб" вправе
рассчитывать на погашение своего требования за счет выручки от
реализации заложенного имущества лишь в части сумм, оставшихся
после расчетов с кредиторами, чьи требования были включены в
реестр.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
24 сентября 2014 г. отменила судебные акты нижестоящих инстанций,
обособленный спор направила на новое рассмотрение в суд первой
инстанции по следующим основаниям.
Согласно п. 1 ст. 126 Федерального закона от 26 октября
2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон
о банкротстве) со дня принятия арбитражным судом решения о
признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства
срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства
денежных обязательств считается наступившим. С этого дня все
требования кредиторов по денежным обязательствам, за исключением
текущих платежей и иных требований, поименованных в Законе о
банкротстве, могут быть предъявлены только в ходе конкурсного
производства.
Конкурсный управляющий в силу пп. 1 и 4 ст. 142 Закона о
банкротстве производит расчеты с кредиторами в соответствии с
реестром требований кредиторов. Данный реестр подлежит закрытию по
истечении двух месяцев со дня опубликования сведений о признании
должника банкротом и об открытии конкурсного производства.
Требования конкурсных кредиторов, заявленные после закрытия реестра
требований кредиторов, удовлетворяются за счет имущества должника,
оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных
в названный реестр.
Таким образом, основной целью опубликования сведений о
банкротстве должника является доведение до его кредиторов
информации об открытии реестра и о возможности предъявления ими
требований в рамках дела о несостоятельности.
На конкурсных кредиторов, перед которыми должник на день
публикации сообщения об открытии конкурсного производства уже имел
неисполненные денежные обязательства либо обязательства, срок
исполнения которых считался наступившим в силу прямого указания
законодательства о несостоятельности, Законом о банкротстве
возлагаются негативные последствия пропуска двухмесячного срока для
предъявления требований, предусмотренного абз. 3 п. 1 ст. 142
Закона о банкротстве, в виде понижения очередности удовлетворения
требований, заявленных с опозданием.
Вместе с тем применительно к рассматриваемому спору регрессное
обязательство общества "Нефтегазстрой" перед гарантом, возникшее
согласно п. 1 ст. 379 ГК РФ и не являющееся разновидностью замены
кредитора в основном обязательстве по смыслу ст. 382 ГК РФ, на
момент опубликования сообщения об открытии в отношении общества
"Нефтегазстрой" конкурсного производства не возникло.
Оплатив банковские гарантии по требованиям бенефициара,
полученным через пять месяцев после момента выхода в свет
публикации о банкротстве принципала, банк "Уралсиб" согласно
позиции, изложенной в состоявшихся по настоящему делу судебных
актах, не приобрел реальную возможность получения возмещения от
должника наравне с другими кредиторами третьей очереди
удовлетворения: банк не мог обратиться за защитой своих прав с
иском вне рамок дела о банкротстве, а в рамках же дела о
несостоятельности на день возникновения регрессного требования
реестр требований кредиторов уже был закрыт.
Примененный судами подход к исчислению предусмотренного
ст. 142 Закона о банкротстве срока для предъявления требований
кредиторов нарушает конституционный принцип равенства (ст. 19
Конституции Российской Федерации).
Кроме того, как разъяснено в п. 7 постановления Пленума
Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 63 "О текущих
платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве", если
банковской гарантией было обеспечено исполнение обязательства,
возникшего до дня возбуждения дела о банкротстве
должника-принципала, и гарант уплатил бенефициару сумму, на которую
выдана гарантия, после этого дня, требование гаранта к
должнику-принципалу о возмещении указанной суммы не относится к
текущим платежам и подлежит включению в реестр требований
кредиторов.
Поскольку сложившаяся судебная практика исходит из того, что в
упомянутом случае гарант приобретает к должнику-принципалу
самостоятельное требование, которое при этом не является текущим, а
предъявить подобное требование как реестровое в деле о банкротстве
банк-гарант может только после уплаты им бенефициару денежной суммы
по банковской гарантии, то положения абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона о
банкротстве в силу аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) подлежат
применению к добросовестному гаранту с учетом правил п. 3 ст. 61-6
Закона о банкротстве, согласно которому требование добросовестного
гаранта считается заявленным в установленный Законом о банкротстве
срок, если оно предъявлено в течение двух месяцев со дня
возникновения права на регресс.
При новом рассмотрении спора суду надлежит установить,
соответствовали или нет действия банка "Уралсиб" принципу
добросовестности, проверить, не прекратилось ли его право
залогодержателя по основаниям, предусмотренным законодательством,
имеется ли у должника заложенное имущество в натуре (сохраняется ли
возможность обращения взыскания на него).

__________________

При наличии обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении лицом своим правом при оспаривании крупной сделки, в частности использовании корпоративных правил об одобрении исключительно в целях причинения вреда контрагенту по этой сделке, арбитражный су

4. При наличии обстоятельств, свидетельствующих
о злоупотреблении лицом своим правом
при оспаривании крупной сделки, в частности
использовании корпоративных правил об одобрении
исключительно в целях причинения вреда контрагенту
по этой сделке, арбитражный суд на основании
п. 4 ст. 1 ГК РФ отказывает в удовлетворении
иска о признании такой сделки недействительной

Определение Судебной коллегии
по экономическим спорам Верховного Суда РФ
от 15 сентября 2014 г. N 305-ЭС14-67

(Извлечение)

З. и М. являлись акционерами общества "Фототехника-почтой",
каждый из которых владел 50-процентным пакетом акций названного
общества. Кроме того, они также являлись участниками общества
"Фотосинтез": каждый из них владел долями в размере 50 процентов
уставного капитала общества.
Между обществом "Фототехника-почтой" (поручителем) и обществом
"Сони Электроникс" (кредитором) 30 августа 2012 г. заключен договор
поручительства, по условиям которого общество "Фототехника-почтой"
обязалось солидарно отвечать перед обществом "Сони Электроникс"
(продавцом) за исполнение обществом "Фотосинтез" (покупателем)
обязательств по отплате поставленной продукции торговой марки
"Sony".
Общество "Сони Электроникс" поставило обществу "Фотосинтез"
товар стоимостью свыше 90 млн. рублей, который был принят
покупателем, но не оплачен.
Впоследствии определением Арбитражного суда г. Москвы от
30 мая 2013 г. в отношении основного должника - общества
"Фотосинтез" - по его заявлению возбуждено дело о несостоятельности
по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.
Сославшись на недействительность договора поручительства ввиду
несоблюдения установленного Федеральным законом от 26 декабря
1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" порядка одобрения
крупных сделок, З. как акционер общества "Фототехника-почтой"
обратился в суд с иском о признании договора поручительства
недействительным и применении последствий недействительности этой
сделки.
Решением Арбитражного суда г. Москвы от 15 октября 2013 г. в
удовлетворении иска отказано.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от
24 декабря 2013 г. (оставленным без изменения Федеральным
арбитражным судом Московского округа от 17 марта 2014 г.) решение
суда первой инстанции отменено, договор поручительства признан
недействительным.
Отказывая в удовлетворении требований З., суд первой инстанции
исходил из того, что спорный договор был совершен в рамках обычной
хозяйственной деятельности общества "Фототехника-почтой", он не
требовал одобрения, а факт нарушения прав и законных интересов
истца этой сделкой документально не подтвержден.
Отменяя решение суда первой инстанции и признавая договор
поручительства недействительным, суд апелляционной инстанции
указал, в частности, на недоказанность факта заключения
обеспечительной сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности
общества "Фототехника-почтой", констатировал наличие у этой сделки
признаков крупности и отсутствие свидетельств ее одобрения, счел,
что совершение данной сделки повлекло за собой причинение убытков
обществу "Фототехника-почтой" и его акционеру, обратившемуся с
иском.
При этом суд апелляционной инстанции отклонил доводы общества
"Сони Электроникс" о злоупотреблении правом со стороны З.
Арбитражный суд округа согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Общество "Сони Электроникс" обратилось в суд с заявлением о
пересмотре постановлений суда апелляционной инстанции и
арбитражного суда округа, в котором просило эти судебные акты
отменить, ссылаясь на неправильное применение арбитражными судами
норм материального права, решение суда первой инстанции оставить в
силе.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
15 сентября 2014 г. заявление удовлетворила по следующим
основаниям.
Спорная крупная обеспечительная сделка, как установил суд
апелляционной инстанции, одновременно являлась сделкой, в
совершении которой имелась заинтересованность всех акционеров
общества "Фототехника-почтой". Поэтому к порядку ее одобрения
действительно подлежали применению положения законодательства о
крупных сделках, что следует из п. 5 ст. 79, п. 2 ст. 81
Федерального закона "Об акционерных обществах".
В материалах дела отсутствуют доказательства одобрения
договора поручительства по правилам ст. 79 Закона.
Между тем судом апелляционной инстанции и арбитражным судом
округа не учтено следующее.
В силу ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских
прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу,
действия в обход закона с противоправной целью, а также иное
заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав
(злоупотребление правом). В случае несоблюдения приведенных
требований арбитражный суд с учетом характера и последствий
допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего
ему права полностью или частично, а также применяет иные меры,
предусмотренные законом.
По смыслу приведенной нормы для защиты нарушенных прав
потерпевшего от злоупотребления арбитражный суд может не принять
доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие
своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным
требованиям законодательства.
В рассматриваемом случае расположенные по одному адресу
должник и поручитель имели общих акционеров (участников) - З. и М.,
каждый из которых обладал 50 процентами общего количества голосов,
приходящихся на акции, доли данных юридических лиц. Указанные
организации преследовали общую хозяйственную цель по реализации
фотоаппаратуры, оптических и точных приборов с использованием
комбинированного товарного знака "Fotoru".
При этом З., исходя из объема его участия в уставном капитале
общества "Фотосинтез", не мог не знать о крупных поставках товаров
обществом "Сони Электроникс" на значительные суммы. Сами поставки
он не оспаривал, не ставил под сомнение их целесообразность, не
извещал поставщика о нарушении его прав и законных интересов,
соглашаясь с приемкой товаров.
Будучи заинтересованным в получении товаров от общества "Сони
Электроникс", он имел реальный экономический интерес и в выдаче
поручительства, от наличия которого зависела сама возможность
фактического приобретения техники, что, в свою очередь, определяло
предпринимательскую деятельность юридических лиц, подконтрольных З.
и М., общая суть которой сводилась к розничной продаже полученных
товаров.
Ранее (в 2007 и 2011 годах) общество "Фототехника-почтой" уже
выдавало поручительства обществу "Сони Электроникс" на случай
неисполнения или ненадлежащего исполнения обществом "Фотосинтез"
обеспеченного обязательства по оплате аналогичных товаров.
В ходе рассмотрения настоящего дела З. не ссылался на
возникновение корпоративного конфликта между ним и М., являвшимся
помимо прочего руководителем общества "Фототехника-почтой". Они
заняли по спору консолидированную позицию. Так, общество
"Фототехника-почтой" требования З. признало.
При изложенных обстоятельствах оспаривание З. договора
поручительства в ситуации, когда, по сути, неплатежеспособный
основной должник, в значительной части контролируемый тем же З.,
уже получил фотоаппаратуру и приборы без внесения оплаты,
направлено на освобождение подконтрольного тому же З. и обладающего
реальными активами общества "Фототехника-почтой" от исполнения
договорных обязательств по обеспечительной сделке, что представляет
собой использование корпоративных правил об одобрении крупных
сделок исключительно в целях причинения вреда обществу "Сони
Электроникс".
Такие интересы З. не подлежат судебной защите в силу п. 4
ст. 1 ГК РФ, не допускающего возможность извлечения выгоды из
недобросовестного поведения.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от
24 декабря 2013 г. и постановление Федерального арбитражного суда
Московского округа от 17 марта 2014 г. в части признания
недействительным договора поручительства отменила, в остальной
части оставила без изменения.

______________

Если в судебном акте по существу спора отказано во взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя, повторное производство по заявлению о взыскании этих же судебных расходов подлежит прекращению. Определение Судебной коллегии по экономическим сп

5. Если в судебном акте по существу спора отказано во
взыскании судебных расходов на оплату услуг
представителя, повторное производство
по заявлению о взыскании этих же судебных
расходов подлежит прекращению

Определение Судебной коллегии
по экономическим спорам Верховного Суда РФ
от 24 сентября 2014 г. N 307-ЭС14-95

(Извлечение)

Общество "Ставрос" обратилось в арбитражный суд с иском к
обществу "Резной Декор" о взыскании 38 тыс. рублей компенсации за
нарушение авторских прав за каждое из 15 произведений
декоративно-прикладного искусства.
Решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской
области от 11 декабря 2012 г., оставленным без изменения
постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от
18 марта 2013 г. и постановлением Федерального арбитражного суда
Северо-Западного округа от 3 июля 2013 г., в удовлетворении иска, а
также заявления общества "Резной Декор" о взыскании судебных
расходов на оплату услуг представителя в размере 50 тыс. рублей
отказано.
Общество "Резной Декор" 21 января 2013 г. повторно обратилось
с заявлением в суд о взыскании с общества "Ставрос" расходов на
оплату услуг представителя.
Определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и
Ленинградской области от 19 июля 2013 г., оставленным без изменения
постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от
23 сентября 2013 г. и постановлением Суда по интеллектуальным
правам от 2 апреля 2014 г., заявление удовлетворено, с общества
"Ставрос" в пользу общества "Резной Декор" взыскано 50 тыс. рублей
судебных расходов на оплату услуг представителя.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
24 сентября 2014 г. отменила названные судебные акты и прекратила
производство по делу по следующим основаниям.
Как установлено судами, заявитель ранее уже обращался с
требованием о взыскании расходов, понесенных в связи с
рассмотрением настоящего дела в суде. При вынесении судебного акта
по существу спора 11 декабря 2012 г. в удовлетворении заявления о
взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя было
отказано со ссылкой на недоказанность понесенных судебных расходов,
несоответствие представленных оправдательных документов требованиям
бухгалтерского учета. Указанный судебный акт вступил в законную
силу и согласно ст. 16 АПК РФ является обязательным для исполнения.
Обращаясь повторно с заявлением о взыскании судебных расходов
по данному делу и в отношении этого же объема услуг представителя,
общество "Резной Декор" представило иные доказательства в
подтверждение понесенных им судебных расходов.
Однако представление новых доказательств по существу
направлено на пересмотр ранее принятого и вступившего в законную
силу судебного акта арбитражного суда.
В соответствии с ч. 2 ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле,
несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими
процессуальных действий.
Согласно п. 2 ч. 1 ст. 150 Кодекса арбитражный суд прекращает
производство по делу, если имеется вступивший в законную силу
принятый по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем
же основаниям судебный акт арбитражного суда.
Поскольку имеется вступивший в законную силу судебный акт,
разрешивший заявление общества "Резной Декор" о возмещении судебных
издержек между теми же лицами, о том же предмете и по тем же
основаниям, то право на возмещение судебных расходов ответчиком
реализовано, и ст. 159 АПК РФ в данном случае применению не
подлежит.
Суд первой инстанции ранее уже разрешил вопрос о взыскании
этих же судебных расходов на оплату услуг представителя, поэтому
производство по повторному заявлению о взыскании судебных расходов
подлежало прекращению.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ
определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской
области от 19 июня 2013 г., постановление Тринадцатого арбитражного
апелляционного суда от 23 сентября 2013 г. и постановление Суда по
интеллектуальным правам от 2 апреля 2014 г. отменила, производство
по заявлению ООО "Резной Декор" о взыскании судебных расходов
прекратила.

________________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по административным делам

Пункт 25 Административного регламента по предоставлению государственной услуги по проведению медико-социальной экспертизы, утвержденного приказом Минздравсоцразвития России от 11 апреля 2011 г. N 295н, в той мере, в которой требования данного пункта о пре

1. Пункт 25 Административного регламента
по предоставлению государственной услуги
по проведению медико-социальной экспертизы,
утвержденного приказом Минздравсоцразвития
России от 11 апреля 2011 г. N 295н, в той мере,
в которой требования данного пункта о представлении
документов, предусмотренных его подп., "а" и "б",
распространяются на инвалидов, получивших увечье не при
исполнении трудовых обязанностей,
признан недействующим и не подлежащим
применению со дня вступления решения суда
в законную силу

Решение Верховного Суда РФ
от 9 декабря 2013 г. N АКПИ13-907

(Извлечение)

Приказом Минздравсоцразвития России от 11 апреля 2011 г.
N 295н утвержден Административный регламент по предоставлению
государственной услуги по проведению медико-социальной экспертизы
(далее - Административный регламент).
Административный регламент предусматривает, что:
при предоставлении государственной услуги, результатом которой
является определение степени утраты профессиональной
трудоспособности, к документам, указанным в п. 24 Административного
регламента, дополнительно представляются:
а) акт о несчастном случае на производстве, форма которого
утверждена постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 г.
N 73, или акт о случае профессионального заболевания, форма
которого утверждена постановлением Правительства РФ от 15 декабря
2000 г. N 967, либо заключение государственного инспектора по
охране труда, других должностных лиц (органов), осуществляющих
контроль и надзор за состоянием охраны труда и соблюдением
законодательства о труде, о причинах повреждения здоровья, либо
медицинское заключение о профессиональном заболевании, выданные в
соответствии с порядком, действовавшим до вступления в силу
Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном
социальном страховании от несчастных случаев на производстве и
профессиональных заболеваний", либо решение суда об установлении
факта несчастного случая на производстве или профессионального
заболевания;
б) заключение органа государственной экспертизы условий труда
о характере и условиях труда пострадавших, которые предшествовали
несчастному случаю на производстве и профессиональному заболеванию
(п. 25);
получатель государственной услуги (его законный представитель)
может обжаловать решение бюро в главное бюро в месячный срок на
основании заявления, подаваемого в бюро, проводившее
медико-социальную экспертизу, либо в главное бюро (абз. 1 п. 105);
получатель государственной услуги (его законный представитель)
может обжаловать решение главного бюро в Федеральное бюро в
месячный срок на основании заявления, подаваемого в главное бюро,
проводившее медико-социальную экспертизу, либо в Федеральное бюро
(абз. 1 п. 108);
обращения получателей государственной услуги рассматриваются в
течение 30 дней со дня регистрации обращения. В исключительных
случаях должностное лицо, ответственное или уполномоченный работник
органа или учреждения, в которые поступило обращение, вправе
продлить срок рассмотрения обращения не более чем на 30 дней,
уведомив о продлении срока его рассмотрения получателя
государственной услуги, направившего обращение (п. 112).
О. обратилась в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
недействующими указанных нормативных предписаний, ссылаясь, в
частности, на то, что п. 25 Административного регламента в той
мере, в которой установленные им требования о представлении
документов, подтверждающих факт несчастного случая на производстве
или профессионального заболевания, распространяются на инвалидов,
обратившихся с заявлением о проведении медико-социальной экспертизы
для определения степени утраты профессиональной трудоспособности,
получивших увечье не при исполнении трудовых обязанностей,
противоречит п. 5 ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 ноября
1995 г. N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской
Федерации", не содержащему ограничений круга лиц, в отношении
которых учреждения медико-социальной экспертизы обязаны
предоставлять данную государственную услугу.
Минтруд России, Минздрав России в письменных возражениях на
заявление указали, что вопросы, связанные с определением категорий
граждан, в отношении которых устанавливается порядок проведения
медико-социальной экспертизы для предоставления мер социальной
защиты, включая мероприятия по социальному страхованию,
регулируются федеральными законами и постановлениями Правительства
РФ, которому даны полномочия на определение порядка
освидетельствования граждан, включая вопросы обжалования решений,
принятых по результатам этих освидетельствований. Пункт 25
Административного регламента соответствует пп. 7 и 8 Правил
установления степени утраты профессиональной трудоспособности в
результате несчастных случаев на производстве и профессиональных
заболеваний, утвержденных постановлением Правительства РФ от
16 октября 2000 г. N 789. Порядок определения степени утраты
профессиональной трудоспособности для иных случаев Правительством
РФ не установлен. Пункты 105 и 108 Административного регламента
фактически воспроизводят положения пп. 42 и 45 Правил признания
лица инвалидом, утвержденных постановлением Правительства РФ от
20 февраля 2006 г. N 95 и имеющих большую юридическую силу. Сроки
рассмотрения обращений учреждениями медико-социальной экспертизы
регламентированы Федеральным законом от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ
"О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации", и
п. 112 Административного регламента им соответствует. В связи с
этим оспариваемые нормы прав, свобод и законных интересов заявителя
не нарушают.
Верховный Суд РФ 9 декабря 2013 г. заявление О. удовлетворил
частично, указав следующее.
Административный регламент согласно содержанию его п. 1
разработан в целях повышения качества предоставления
государственной услуги по проведению медико-социальной экспертизы,
доступности, создания комфортных условий для получателей
государственной услуги, определяет сроки и последовательность
действий (административных процедур) при проведении
медико-социальной экспертизы.
Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закрепляет, что
медицинской экспертизой является проводимое в установленном порядке
исследование, направленное на установление состояния здоровья
гражданина, в целях определения его способности осуществлять
трудовую или иную деятельность, а также установления
причинно-следственной связи между воздействием каких-либо событий,
факторов и состоянием здоровья гражданина; определяет виды
медицинских экспертиз и относит к ним медико-социальную экспертизу,
которая проводится в целях определения потребностей
освидетельствуемого лица в мерах социальной защиты, включая
реабилитацию, федеральными учреждениями медико-социальной
экспертизы на основе оценки ограничений жизнедеятельности,
вызванных стойким расстройством функций организма, в соответствии с
законодательством Российской Федерации о социальной защите
инвалидов (ст.ст. 58 и 60).
Федеральный закон "О социальной защите инвалидов в Российской
Федерации" раскрывает понятие социальной защиты инвалидов как
системы гарантированных государством экономических, правовых мер и
мер социальной поддержки, обеспечивающих инвалидам условия для
преодоления, замещения (компенсации) ограничений жизнедеятельности
и направленных на создание им равных с другими гражданами
возможностей участия в жизни общества, а также понятие
медико-социальной экспертизы как определение в установленном
порядке потребностей освидетельствуемого лица в мерах социальной
защиты, включая реабилитацию, на основе оценки ограничений
жизнедеятельности, вызванных стойким расстройством функций
организма (ст. 2, ч. 1 ст. 7).
Согласно ч. 1 и п. 5 ч. 3 ст. 8 названного Федерального закона
медико-социальная экспертиза осуществляется федеральными
учреждениями медико-социальной экспертизы, подведомственными
уполномоченному органу, определяемому Правительством РФ, который
утверждает порядок организации и деятельности этих федеральных
учреждений. На федеральные учреждения медико-социальной экспертизы
возлагается определение степени утраты профессиональной
трудоспособности.
Из содержания приведенных норм следует, что инвалиду как лицу,
которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций
организма, обусловленное в том числе последствиями травм,
приводящих к ограничению жизнедеятельности, гарантируются
государством наряду с иными и экономические меры, обеспечивающие
инвалидам условия для преодоления, компенсации этих ограничений в
целях создания им равных с другими гражданами возможностей участия
в жизни общества. При этом экономические меры социальной защиты
инвалидов реализуются в том числе в создании учреждений
медико-социальной экспертизы, на которые государство возлагает
функции по установлению инвалидности и потребностей инвалида в
различных видах социальной защиты, разработке индивидуальных
программ реабилитации инвалидов, а также определению степени утраты
профессиональной трудоспособности. При этом относящееся к
полномочиям учреждений медико-социальной экспертизы установление
степени утраты профессиональной трудоспособности направлено на
обеспечение реализации права инвалидов на возмещение вреда,
причиненного их жизни и здоровью, и не ограничивается исполнением
данными лицами обязанностей по трудовому договору при его
причинении.
Согласно п. 1 ст. 1086 ГК РФ размер подлежащего возмещению
утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах
к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного
повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности,
соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной
трудоспособности, а при отсутствии профессиональной
трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности.
Федеральный закон "О социальной защите инвалидов в Российской
Федерации" определяет, что целью государственной политики в области
социальной защиты инвалидов в Российской Федерации является
обеспечение этим гражданам равных с другими гражданами возможностей
в реализации гражданских, экономических, политических и других прав
и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, а
также в соответствии с общепризнанными принципами и нормами
международного права и международными договорами Российской
Федерации.
Конвенция о правах инвалидов (принята 13 декабря 2006 г.
резолюцией 61/106 Генеральной Ассамблеи ООН) налагает на
государства-участников, к которым относится Россия, обязательства
по принятию мер к тому, чтобы наделить инвалидов возможностью для
достижения и сохранения максимальной независимости, полных
физических, умственных, социальных и профессиональных способностей
и полного включения и вовлечения во все аспекты жизни.
Стандартные правила обеспечения равных возможностей для
инвалидов, принятые 20 декабря 1993 г. резолюцией 48/96 Генеральной
Ассамблеи ООН, предписывают государствам обеспечить поддержание
надлежащих доходов инвалидов, которые в силу нетрудоспособности или
по причинам, связанным с нетрудоспособностью, временно утратили
возможность зарабатывать средства к существованию, или заработок
которых уменьшился, или которые не имеют возможности найти работу
(правило 8).
Декларация о правах инвалидов, принятая 9 декабря 1975 г.
резолюцией 3447 (XXX) на 2433-м пленарном заседании Генеральной
Ассамблеи ООН, предусматривает, что инвалиды имеют право на меры,
предназначенные для того, чтобы дать им возможность приобрести как
можно большую самостоятельность (ст. 5).
С учетом изложенного отсутствие предписанного нормативным
правовым актом механизма проведения учреждениями медико-социальной
экспертизы исследования не может приостанавливать осуществления
права инвалидов на возмещение вреда в виде утраченного заработка
(дохода) и служить непреодолимым препятствием для реализации
вытекающих из положений п. 5 ч. 3 ст. 8 Федерального закона
"О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" прав на
гарантируемые государством экономические меры, обеспечивающие
инвалидам условия для преодоления ограничений жизнедеятельности в
виде определения утраты профессиональной трудоспособности
учреждениями медико-социальной экспертизы.
С учетом изложенного Верховный Суд РФ установил, что п. 25
Административного регламента в той мере, в которой при определении
степени утраты профессиональной трудоспособности его требования о
представлении документов, подтверждающих факт несчастного случая на
производстве или профессионального заболевания, распространяются на
граждан-инвалидов, получивших увечье не при исполнении трудовых
обязанностей, противоречит п. 5 ч. 3 ст. 8 Федерального закона
"О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" и подлежит в
указанной части признанию недействующим.
Невозможность применения оспариваемого пункта
Административного регламента в истолковании, расходящемся с
требованиями закона, не прекращает действие данной нормы, однако
исключает ее применение в прежнем понимании. В удовлетворении
остальных требований суд отказал.

__________________

Пункт 1.9 Санитарно-эпидемиологических правил и нормативов СанПин 2.4.1.3049-13 "Санитарно-эпидемиологические требования к устройству, содержанию и организации режима работы дошкольных образовательных организаций", утвержденных постановлением Главного гос

2. Пункт 1.9 Санитарно-эпидемиологических
правил и нормативов СанПин 2.4.1.3049-13
"Санитарно-эпидемиологические требования
к устройству, содержанию и организации режима
работы дошкольных образовательных
организаций", утвержденных постановлением
Главного государственного санитарного врача РФ
от 15 мая 2013 г. N 26, в части, определяющей
установленные в этом пункте нормативы исходя
из площади групповой (игровой) комнаты
на одного ребенка, фактически находящегося
в группе, признан недействующим со дня
вступления решения суда в законную силу

Решение Верховного Суда РФ
от 4 апреля 2014 г. N АКПИ14-281

(Извлечение)

Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы СанПин
2.4.1.3049-13 "Санитарно-эпидемиологические требования к
устройству, содержанию и организации режима работы дошкольных
образовательных организаций" утверждены постановлением Главного
государственного санитарного врача РФ от 15 мая 2013 г. N 26
(далее - Санитарные правила).
Пунктом 1.9 Санитарных правил установлено, что количество
детей в группах дошкольной образовательной организации
общеразвивающей направленности определяется исходя из расчета
площади групповой (игровой) комнаты - для групп раннего возраста
(до 3-х лет) не менее 2,5 метра квадратного на одного ребенка и для
дошкольного возраста (от 3-х до 7-ми лет) - не менее 2,0 метра
квадратного на одного ребенка, фактически находящегося в группе.
С. оспорила в Верховном Суде РФ приведенную норму, считая ее
противоречащей положениям главы III Закона РФ от 7 февраля 1992 г.
N 2300-I "О защите прав потребителей", Федерального закона от
30 марта 1999 г. N 52-ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом
благополучии населения", ст. 5 Федерального закона от 29 декабря
2012 г. N 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации",
ст.ст. 309, 310 ГК РФ, ст. 6.7 КоАП РФ и нарушающей права ее
ребенка на получение качественного дошкольного образования,
нормальные условия пребывания в дошкольной образовательной
организации. В обоснование заявленного требования она ссылалась на
то, что согласно ранее действовавшим санитарно-эпидемиологическим
правилам и нормативам при определении площади групповой (игровой)
комнаты в расчет принималось списочное, а не фактическое количество
детей, находящихся в группе; вновь установленный порядок расчета не
позволяет создать при реализации образовательных программ условия
для охраны здоровья обучающихся, вынуждает дошкольные
образовательные организации либо в одностороннем порядке
отказываться от исполнения принятых на себя обязательств в
соответствии с заключенными договорами, либо совершать
административное правонарушение, принимая детей сверх
установленного норматива, обоснованность которого не подтверждена
соответствующим экспертным заключением.
Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей
и благополучия человека (Роспотребнадзор) и Минюст России в своих
возражениях указали на то, что нормативный правовой акт,
оспариваемый в части, утвержден полномочным должностным лицом,
осуществляющим государственный санитарно-эпидемиологический надзор;
п. 1.9 Санитарных правил не противоречит действующему
законодательству, законодательные акты, на которые ссылается
заявитель, имеют иной предмет правового регулирования и не
регламентируют вопросы, связанные с организацией режима работы
дошкольных образовательных организаций; обоснованность
установленных нормативов подтверждена заключением эксперта Комиссии
по государственному санитарно-эпидемиологическому нормированию.
Верховный Суд РФ 4 апреля 2014 г. установил следующее.
В силу п. 2 ст. 38 Федерального закона
"О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" разработка
санитарных правил должна предусматривать, в частности, определение
санитарно-эпидемиологических требований предотвращения вредного
воздействия факторов среды обитания на здоровье населения,
установление критериев безопасности и (или) безвредности,
гигиенических и иных нормативов факторов среды обитания.
Санитарные правила утверждены Главным государственным
санитарным врачом РФ во исполнение полномочий, предоставленных п. 1
ст. 39 названного Федерального закона, и направлены на охрану
здоровья детей при осуществлении деятельности по воспитанию,
обучению, развитию и оздоровлению, уходу и присмотру в дошкольных
образовательных организациях, а также при осуществлении услуг по
развитию детей (развивающие центры) в дошкольных организациях
независимо от вида, организационно-правовых форм и форм
собственности.
Пункт 1.9 Санитарных правил предписывает определять количество
детей в группах дошкольной образовательной организации исходя из
расчета площади групповой (игровой) комнаты по нормативам площади,
приходящейся на одного ребенка, фактически находящегося в группе.
Установленные нормативы площади на одного ребенка (2,5 или 2,0
кв. м в зависимости от возраста ребенка) сами по себе не
противоречат каким-либо нормативным правовым актам, имеющим большую
юридическую силу. Данные нормативы были предусмотрены и ранее
действовавшими Санитарными правилами, позволяют обеспечить уровень
безопасности, гарантирующий безвредную и благоприятную среду
обитания в период пребывания детей в образовательной организации,
что следует из заключения на проект Санитарных правил главного
эксперта Комиссии по государственному санитарно-эпидемиологическому
нормированию.
Вместе с тем п. 1.9 Санитарных правил предусматривает
применение этих нормативов исходя из количества фактически
находящихся в группе детей.
Такая правовая норма не осуществляет
санитарно-эпидемиологическое нормирование факторов среды обитания и
условий жизнедеятельности человека, не устанавливает какие-либо
гигиенические нормативы. Предметом регулирования этой нормы
являются отношения, связанные с организацией режима работы
дошкольных образовательных организаций, укомплектованием групп
дошкольных организаций, что не относится к полномочиям Главного
государственного санитарного врача РФ, осуществляющего в силу п. 3
ст. 46 Федерального закона "О санитарно-эпидемиологическом
благополучии населения" организацию федерального государственного
санитарно-эпидемиологического надзора.
Пункт 1.9 Санитарных правил в части, регулирующей вопросы, не
относящиеся к компетенции Роспотребнадзора, по своему содержанию
является также неопределенным, не позволяет установить, на какой
момент и по каким критериям определять количество детей, фактически
находящихся в группе.
Оспариваемая правовая норма допускает комплектование групп в
дошкольных образовательных организациях с превышением установленных
нормативов, условием соблюдения которых будет являться лишь
фактическое отсутствие части детей в отдельные дни. Фактическое же
присутствие всех принятых в группу детей приведет к нарушению
установленных санитарно-эпидемиологических требований к условиям
отдыха, воспитания и обучения детей.
Следовательно, п. 1.9 Санитарных правил может привести к
несоблюдению установленных гигиенических нормативов, ненадлежащему
исполнению дошкольной образовательной организацией принятых на себя
по договору с родителями детей обязательств, оказанию
некачественных образовательных услуг, что нарушает права и законные
интересы родителей, в том числе заявителя, и не соответствует
Федеральному закону "О санитарно-эпидемиологическом благополучии
населения", ст. 5 Федерального закона "Об образовании в Российской
Федерации", ст.ст. 309, 310 ГК РФ, в силу которых обязательства
должны исполняться надлежащим образом, а также ст. 4 Закона РФ
"О защите прав потребителей", закрепляющей обязанность исполнителя
оказать потребителю услугу, качество которой соответствует
договору, и право потребителя на получение услуги такого качества.
Верховный Суд РФ признал оспариваемый пункт Санитарных правил
недействующим в части, определяющей установленные нормативы исходя
из площади групповой (игровой) комнаты на одного ребенка,
фактически находящегося в группе.

______________

Пункты 2, 6, 7, 10, 24-30, 32, 34-36, 80 Правил пользования газом в части обеспечения безопасности при использовании и содержании внутридомового и внутриквартирного газового оборудования при предоставлении коммунальной услуги по газоснабжению, утвержденны

3. Пункты 2, 6, 7, 10, 24-30, 32, 34-36, 80
Правил пользования газом в части обеспечения
безопасности при использовании и содержании
внутридомового и внутриквартирного газового
оборудования при предоставлении коммунальной
услуги по газоснабжению, утвержденных
постановлением Правительства РФ от 14 мая
2013 г. N 410 "О мерах по обеспечению
безопасности при использовании и содержании
внутридомового и внутриквартирного газового
оборудования", в части, наделяющей
исключительным правом осуществлять
деятельность по техническому обслуживанию,
ремонту и замене внутридомового и (или)
внутриквартирного газового оборудования только
газораспределительную организацию,
осуществляющую транспортировку газа
по договору с поставщиком газа, признаны
недействующими со дня вступления решения суда
в законную силу

Решение Верховного Суда РФ
от 10 декабря 2013 г. N АКПИ13-826

(Извлечение)

Постановлением Правительства РФ от 14 мая 2013 г. N 410
"О мерах по обеспечению безопасности при использовании и содержании
внутридомового и внутриквартирного газового оборудования"
утверждены Правила пользования газом в части обеспечения
безопасности при использовании и содержании внутридомового и
внутриквартирного газового оборудования при предоставлении
коммунальной услуги по газоснабжению (далее - Правила).
ОАО "Р." обратилось в Верховный Суд РФ с заявлением, в котором
(с учетом последующих уточнений) просило признать недействующими
пп. 2, 6, 7, 10, 24-30, 32, 34-36, 80 Правил в той мере, в какой
содержащиеся в них нормы наделяют исключительным правом
осуществлять деятельность по техническому обслуживанию, ремонту и
замене внутридомового и (или) внутриквартирного газового
оборудования по договору о техническом обслуживании и ремонте
внутридомового и (или) внутриквартирного газового оборудования
только газораспределительную организацию, осуществляющую
транспортировку газа по трубопроводам. Заявитель указал, что такое
правовое регулирование противоречит ст.ст. 1, 49, 421 ГК РФ, ч. 1
ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите
конкуренции", ст.ст. 1, 3, 5, 7, 8 Федерального закона от 31 марта
1999 г. N 69-ФЗ "О газоснабжении в Российской Федерации", ст. 4
Федерального закона от 17 августа 1995 г. N 147-ФЗ "О естественных
монополиях", ст.ст. 6, 18, 21 Закона РФ от 7 февраля 1992 г.
N 2300-I "О защите прав потребителей", а также не согласуется с
п. 133 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и
пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов,
утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г.
N 354. Свои требования он мотивировал тем, что нормы Гражданского
кодекса РФ и других федеральных законов не запрещают иным
организациям, не являющимся газораспределительными, заниматься
техническим обслуживанием и ремонтом внутридомового и (или)
внутриквартирного газового оборудования. Введенные Правительством
РФ ограничения приводят к полной монополизации на данном рынке
услуг, а также к закрытию отечественных субъектов малого и среднего
предпринимательства, действующих на этом рынке, препятствуют
дальнейшей деятельности ОАО "Р.", осуществляющего на основании
договоров с гражданами и заводами-изготовителями надлежащее
техническое обслуживание и ремонт (замену) бытового
газоиспользующего оборудования (товара), входящего в состав
внутриквартирного газового оборудования.
Минрегионразвития России, представляющее интересы
Правительства РФ - заинтересованного лица по делу, в письменных
возражениях на заявление указало, что Правила приняты высшим
исполнительным органом государственной власти Российской Федерации
в пределах его компетенции, конкретизируют понятие
"специализированная организация", определение которого дано в ст. 7
Федерального закона "О газоснабжении в Российской Федерации". В
соответствии с ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите
конкуренции" допускается принятие органами государственной власти
актов, которые приводят или могут привести к недопущению,
ограничению, устранению конкуренции. Решение законодательно
закрепить обязанность по выполнению работ, связанных с содержанием
внутридомового и внутриквартирного газового оборудования, за
газораспределительными организациями было принято в целях
обеспечения безопасности граждан, использующих газ для бытовых
нужд, с учетом многолетнего опыта этих организаций, а также роста
числа случаев, связанных с ненадлежащим техническим обслуживанием
внутридомового и внутриквартирного газового оборудования.
Федеральная антимонопольная служба в письменном отзыве на
заявление сообщила, что, по ее мнению, положения Правил,
предусматривающие осуществление технического обслуживания
внутридомового и внутриквартирного газового оборудования только
газораспределительной организацией, ограничили количество
хозяйствующих субъектов, осуществляющих деятельность в этой сфере,
привели к устранению с данного рынка услуг определенных
хозяйствующих субъектов, в том числе субъектов малого и среднего
предпринимательства, что способствует снижению качества
предоставляемых услуг в связи с отсутствием конкуренции на
указанном товарном рынке.
Верховный Суд РФ 10 декабря 2013 г. заявление удовлетворил по
следующим основаниям.
Согласно п. 1 ст. 49 ГК РФ юридическое лицо может иметь
гражданские права, соответствующие целям деятельности,
предусмотренным в его учредительных документах, и нести связанные с
этой деятельностью обязанности; коммерческие организации, за
исключением унитарных предприятий и иных видов организаций,
предусмотренных законом, могут иметь гражданские права и нести
гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов
деятельности, не запрещенных законом; отдельными видами
деятельности, перечень которых определяется законом, юридическое
лицо может заниматься только на основании специального разрешения
(лицензии).
При этом в силу п. 2 ст. 1 названного Кодекса гражданские
права могут быть ограничены на основании федерального закона и
только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ
конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных
интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности
государства.
Часть 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции"
прямо запрещает федеральным органам исполнительной власти, иным
указанным в этой правовой норме органам и организациям принимать
акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят
или могут привести к недопущению, ограничению, устранению
конкуренции, за исключением предусмотренных федеральными законами
случаев принятия актов и (или) осуществления таких действий
(бездействия). В частности, согласно п. 2 ч. 1 данной статьи
запрещается необоснованное препятствование осуществлению
деятельности хозяйствующими субъектами, в том числе путем
установления не предусмотренных законодательством Российской
Федерации требований к товарам или к хозяйствующим субъектам.
Из приведенных законоположений следует, что права
хозяйствующего субъекта на осуществление какого-либо вида
деятельности могут быть ограничены исключительно на основании
федерального закона либо в предусмотренных федеральным законом
случаях.
Правительство РФ в соответствии с пп. 4, 5 ст. 3 ГК РФ
наделено правом принимать постановления, содержащие нормы
гражданского права, на основании и во исполнение данного Кодекса и
иных законов, указов Президента Российской Федерации; такие
постановления не могут противоречить этому Кодексу или иному
федеральному закону.
Правила приняты на основании ст. 8 Федерального закона
"О газоснабжении в Российской Федерации", относящей к полномочиям
Правительства РФ в области газоснабжения утверждение правил
поставок газа, правил пользования газом и предоставления услуг по
газоснабжению.
Названный Федеральный закон в ч. 2 ст. 7, раскрывая содержание
понятия "газораспределительная система", устанавливает, что
организация - собственник газораспределительной системы
представляет собой специализированную организацию, осуществляющую
эксплуатацию и развитие на соответствующих территориях сетей
газоснабжения и их объектов, а также оказывающую услуги, связанные
с подачей газа потребителям и их обслуживанием. Однако он не
наделяет такую организацию исключительным правом на выполнение
работ (оказание услуг) по техническому обслуживанию и ремонту
внутридомового и (или) внутриквартирного газового оборудования и
не содержит норм, ограничивающих либо допускающих возможность
ограничения при предоставлении коммунальной услуги по газоснабжению
прав иных хозяйствующих субъектов на осуществление самостоятельного
вида деятельности, связанного с выполнением указанных работ
(оказанием услуг).
Пункты 2, 6, 7, 10, 24-30, 32, 34-36, 80 Правил в их
нормативном единстве предусматривают, что работы по техническому
обслуживанию и ремонту внутридомового и внутриквартирного газового
оборудования выполняет и участвует в отношениях, связанных с
заключением, исполнением и прекращением договора на выполнение этих
работ, исключительно газораспределительная организация,
осуществляющая по договору о транспортировке газа с поставщиком
газа транспортировку газа до места соединения сети
газораспределения с газопроводом, являющимся элементом
внутридомового газового оборудования; наделяют
газораспределительную организацию правом по собственной инициативе
направлять заявку (оферту) заявителю о заключении договора о
техническом обслуживании и ремонте внутридомового и (или)
внутриквартирного газового оборудования на условиях прилагаемого к
заявке (оферте) проекта договора, ограничивая перечень случаев,
когда потребитель коммунальной услуги может отказаться от
заключения данного договора.
Таким образом, нормативным правовым актом Правительства РФ
хозяйствующие субъекты, не являющиеся газораспределительными
организациями, лишены права выполнять работы (оказывать услуги) по
техническому обслуживанию и ремонту внутридомового и
внутриквартирного газового оборудования. Установление к
хозяйствующим субъектам требований, не предусмотренных федеральным
законом и необоснованно препятствующих осуществлению их
деятельности, привело к ограничению гражданских прав этих
хозяйствующих субъектов, устранению конкуренции в соответствующей
сфере товарного рынка, лишило потребителей коммунальной услуги по
газоснабжению свободного выбора контрагента по договору о
техническом обслуживании и ремонте указанного газового
оборудования.
Данный вывод подтверждается и письменными пояснениями
Федеральной антимонопольной службы о том, что согласно сведениям,
представленным ее территориальными органами, на территории
Российской Федерации деятельность по техническому обслуживанию и
ремонту внутридомового и (или) внутриквартирного газового
оборудования осуществляют 240 хозяйствующих субъектов, из них 62 не
являются газораспределительными организациями и лишены возможности
продолжать эту деятельность, за истекший период 2013 года поступило
340 заявлений о нарушении газораспределительными организациями
антимонопольного законодательства, из них 125 - на действия
(бездействие) газораспределительных организаций, связанные с
оказанием названных услуг, поступают также жалобы, в том числе от
физических лиц, на отказ специализированных организаций в
опломбировке приборов учета газа, установленных сторонними
организациями.
Суд указал, что утверждение представителей заинтересованного
лица о том, что оспариваемыми нормами права хозяйствующих субъектов
на занятие предпринимательской деятельностью не ограничены, так как
они могут продолжать выполнять работы (оказывать услуги) по
техническому обслуживанию и ремонту внутридомового и
внутриквартирного газового оборудования по договорам субподряда,
заключенным с газораспределительными организациями, лишено
правового основания. Предоставление возможности осуществлять
предпринимательскую деятельность только по договору субподряда не
устраняет нарушение права хозяйствующего субъекта на осуществление
избранного им вида деятельности, существенно ограничивает
гражданские права, приобретаемые в соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ
гражданами и юридическими лицами своей волей и в своем интересе.
Приведенные в возражениях на заявление доводы о том, что
решение законодательно закрепить обязанность по выполнению
соответствующих работ за газораспределительными организациями было
принято в целях обеспечения безопасности граждан, использующих газ
для бытовых нужд, и с учетом роста числа несчастных случаев,
связанных с ненадлежащим техническим обслуживанием и ремонтом
внутридомового и внутриквартирного газового оборудования, суд не
признал обоснованным. Постановление Правительства РФ не является
законодательным актом и не может противоречить федеральному закону
независимо от того, в каких целях оно принято. Тем более что суду
не было представлено в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 249 ГПК
РФ доказательств того, что причиной роста числа несчастных случаев
является ненадлежащее исполнение своих обязательств не
газораспределительными организациями, а иными хозяйствующими
субъектами, выполняющими работы (оказывающими услуги) по
техническому обслуживанию и ремонту внутридомового и
внутриквартирного газового оборудования.
Ссылку представителей заинтересованного лица на решение
Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 июня 2011 г. N ВАС-5234/11 суд
отклонил. Предметом проверки по названному делу являлась правовая
норма, содержащаяся в другом нормативном правовом акте (п. 3 Правил
поставки газа для обеспечения коммунально-бытовых нужд граждан,
утвержденных постановлением Правительства РФ от 21 июля 2008 г.
N 549), в удовлетворении заявления ООО "П", оспаривавшего этот акт,
было отказано по тому основанию, что общество осуществляет
техническое обслуживание газоиспользующего оборудования, а действие
этих Правил на данные отношения не распространяется.
Верховный Суд РФ Правила пользования газом в части обеспечения
безопасности при использовании и содержании внутридомового и
внутриквартирного газового оборудования при предоставлении
коммунальной услуги по газоснабжению, утвержденных постановлением
Правительства РФ от 14 мая 2013 г. N 410, в части, ограничивающей
гражданские права хозяйствующих субъектов на осуществление вида
деятельности, не запрещенного федеральным законом, признал
противоречащими требованиям п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 49, ст. 421 ГК РФ,
ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" и
недействующими в этой части со дня вступления решения суда в
законную силу.

_____________

Пункт 2 формы уведомления о переводе (отказе в переводе) жилого (нежилого) помещения в нежилое (жилое) помещение, утвержденной постановлением Правительства РФ от 10 августа 2005 г. N 502, в части подстрочного текста, согласно которому мотивом отказа указы

4. Пункт 2 формы уведомления о переводе
(отказе в переводе) жилого (нежилого)
помещения в нежилое (жилое) помещение,
утвержденной постановлением Правительства РФ
от 10 августа 2005 г. N 502, в части
подстрочного текста, согласно которому мотивом
отказа указывается: "основание(я),
установленное ч. 1 ст. 24 Жилищного кодекса
Российской Федерации", признан
не противоречащим федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 3 марта 2014 г. N АКПИ14-78,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 5 июня 2014 г. N АПЛ14-222

_____________

Пункт 114 Административного регламента по исполнению Министерством финансов Российской Федерации государственной функции по осуществлению государственного контроля (надзора) за деятельностью саморегулируемых организаций аудиторов, утвержденного приказом М

5. Пункт 114 Административного регламента
по исполнению Министерством финансов
Российской Федерации государственной функции
по осуществлению государственного контроля
(надзора) за деятельностью саморегулируемых
организаций аудиторов, утвержденного приказом
Минфина России от 21 сентября 2011 г. N 115н,
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 17 марта 2014 г. N АКПИ14-92,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 24 июня 2014 г. N АПЛ14-242

_________________

Первое предложение абз. 1 п. 157 Правил перевозок пассажиров, багажа и грузобагажа на федеральном железнодорожном транспорте, утвержденных приказом МПС России от 26 июля 2002 г. N 30, признано не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верхо

6. Первое предложение абз. 1 п. 157 Правил
перевозок пассажиров, багажа и грузобагажа
на федеральном железнодорожном транспорте,
утвержденных приказом МПС России от 26 июля
2002 г. N 30, признано не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 5 февраля 2014 г. N АКПИ13-1294,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 8 апреля 2014 г. N АПЛ14-122

_____________

Приказ Федеральной службы государственной статистики от 8 октября 2013 г. N 393 "Об утверждении формы федерального статистического наблюдения N 1 - жилфонд "Сведения о жилищном фонде" признан не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верхов

7. Приказ Федеральной службы государственной
статистики от 8 октября 2013 г. N 393
"Об утверждении формы федерального
статистического наблюдения N 1 - жилфонд
"Сведения о жилищном фонде" признан
не противоречащим федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 5 марта 2014 г. N АКПИ13-1261,
вступившее в законную силу

______________

Указ Президента Российской Федерации от 26 декабря 2006 г. N 1455 "О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами" в части, устанавливающей ежемесячные компенсационные выплаты только неработающему трудоспособному лиц

8. Указ Президента Российской Федерации
от 26 декабря 2006 г. N 1455
"О компенсационных выплатах лицам,
осуществляющим уход за нетрудоспособными
гражданами" в части, устанавливающей ежемесячные
компенсационные выплаты только
неработающему трудоспособному лицу,
осуществляющему уход за нетрудоспособными
гражданами, в частности за престарелыми,
достигшими возраста 80 лет,
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 24 февраля 2014 г. N АКПИ14-6,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 27 мая 2014 г. N АПЛ14-197

______________

Статьи 187, 215, 227, 228, 230-233 Перечня документов федеральных судов общей юрисдикции с указанием сроков хранения, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 9 июня 2011 г. N 112, признаны не противоречащими федеральному зак

9. Статьи 187, 215, 227, 228, 230-233
Перечня документов федеральных судов общей
юрисдикции с указанием сроков хранения,
утвержденного приказом Судебного департамента
при Верховном Суде РФ от 9 июня 2011 г. N 112,
признаны не противоречащими
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 19 февраля 2014 г. N АКПИ13-1266,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 8 июля 2014 г. N АПЛ14-255

_____________

Абзац 1 п. 2, абз. 1 п. 3 Положения об установлении, выплате, перерасчете и индексации размера дополнительного ежемесячного пожизненного материального обеспечения гражданам, осуществлявшим трудовую деятельность в организациях, осуществляющих виды деятельн

10. Абзац 1 п. 2, абз. 1 п. 3 Положения
об установлении, выплате, перерасчете
и индексации размера дополнительного
ежемесячного пожизненного материального
обеспечения гражданам, осуществлявшим
трудовую деятельность в организациях,
осуществляющих виды деятельности в области
ядерного оружейного комплекса Российской
Федерации, и военных представительствах
Министерства обороны Российской Федерации,
созданных в этих организациях, при выходе их
на трудовую пенсию, утвержденного
постановлением Правительства РФ
от 1 сентября 2005 г. N 549, признаны
не противоречащими федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 19 февраля 2014 г. N АКПИ13-1318,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 5 июня 2014 г. N АПЛ14-223

________________

Пункт 68 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 3 ноября 2005 г. N 205, в части, предусматривающей, что разрешение на свидание дается начальником или лицом, его замещающим, признан не противоречащи

11. Пункт 68 Правил внутреннего распорядка
исправительных учреждений, утвержденных
приказом Минюста России от 3 ноября 2005 г.
N 205, в части, предусматривающей,
что разрешение на свидание дается начальником
или лицом, его замещающим, признан
не противоречащим федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 29 января 2014 г. N АКПИ13-1283,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 22 апреля 2014 г. N АПЛ14-150

___________

Изменения, которые вносятся в акты Правительства Российской Федерации по вопросам, связанным с оборотом наркотических средств и психотропных веществ, утвержденные постановлением Правительства РФ от 7 июля 2011 г. N 540, в части позиции "Фенилацетилиндол [

12. Изменения, которые вносятся в акты Правительства Российской
Федерации по вопросам, связанным с оборотом наркотических средств и
психотропных веществ, утвержденные постановлением Правительства РФ
от 7 июля 2011 г. N 540, в части позиции "Фенилацетилиндол
[1-(1Н-индол-3-ил)-2-фенилэтанон] и его производные, за
исключением производных, включенных в качестве самостоятельных
позиций в перечень", изменения, которые вносятся в акты
Правительства РФ в связи с совершенствованием контроля за оборотом
наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров,
утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации
от 22 февраля 2012 г. N 144, в части позиции
"3-Бутаноил-1-метилиндол [1(1-метил-1Н-индол-3-ил)бутан-1-он]
и его производные, за исключением производных, включенных в
качестве самостоятельных позиций в перечень"
признаны не противоречащими федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 21 февраля 2014 г. N АКПИ14-89,
вступившее в законную силу

_____________

Подпункт "в" п. 2 требований и условий, при соблюдении которых производится оплата услуг по доставке трудовых пенсий (части трудовой пенсии по старости) организациям почтовой связи и иным организациям, занимающимся их доставкой, заключившим соответствующи

13. Подпункт "в" п. 2 требований и условий,
при соблюдении которых производится оплата услуг
по доставке трудовых пенсий
(части трудовой пенсии по старости)
организациям почтовой связи и иным
организациям, занимающимся их доставкой, заключившим
соответствующие договоры с Пенсионным фондом Российской Федерации
(его территориальными органами),
утвержденных приказом Минздравсоцразвития России
от 12 августа 2010 г. N 620н, признан не
противоречащим федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 20 февраля 2014 г. N АКПИ14-3,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 13 мая 2014 г. N АПЛ14-173

_____________

Пункты 24, 56, 57 Административного регламента Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по предоставлению государственной услуги по выдаче на основании результатов санитарно-эпидемиологических экспертиз, рассл

14. Пункты 24, 56, 57 Административного регламента Федеральной
службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия
человека по предоставлению государственной услуги по выдаче на
основании результатов санитарно-эпидемиологических экспертиз,
расследований, обследований, исследований, испытаний и иных видов
оценок, оформленных в установленном порядке,
санитарно-эпидемиологических заключений, утвержденного приказом
Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и
благополучия человека от 18 июля 2012 г. N 775, признаны не
противоречащими федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 22 января 2014 г. N АКПИ13-1224,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 8 апреля 2014 г. N АПЛ14-121

_____________

Абзац 4 п. 4.5.5 Государственного стандарта Российской Федерации ГОСТ Р 51391-99 "Изделия парфюмерно-косметические. Информация для потребителя. Общие требования", утвержденного постановлением Госстандарта России от 9 декабря 1999 г. N 490-ст, признан не п

15. Абзац 4 п. 4.5.5 Государственного стандарта
Российской Федерации ГОСТ Р 51391-99
"Изделия парфюмерно-косметические.
Информация для потребителя.
Общие требования", утвержденного
постановлением Госстандарта России
от 9 декабря 1999 г. N 490-ст,
признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 20 февраля 2014 г. N АКПИ14-76,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 22 мая 2014 г. N АПЛ14-192

_____________

Абзац 3 п. 118 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. N 354, и второе предложение п. 5 Методических рекомендаций

16. Абзац 3 п. 118 Правил предоставления
коммунальных услуг собственникам и пользователям
помещений в многоквартирных домах и жилых домов,
утвержденных постановлением Правительства РФ
от 6 мая 2011 г. N 354, и второе предложение п. 5
Методических рекомендаций по заполнению примерной
формы платежного документа для внесения
платы за содержание и ремонт жилого помещения и предоставление
коммунальных услуг, утвержденных приказом Минрегиона России
от 19 сентября 2011 г. N 454,
признаны не противоречащими федеральному
законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 29 января 2014 г. N АКПИ13-1156,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 27 мая 2014 г. N АПЛ14-220

_____________

Подпункт "в" п. 94 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 4 июля 2013 г. N 565, признан не противоречащим федеральному законодательству. Решение Верховного Суда РФ от 28 января 2014 г. N АКПИ13-1150, оста

17. Подпункт "в" п. 94 Положения о военно-врачебной экспертизе,
утвержденного постановлением Правительства РФ
от 4 июля 2013 г. N 565, признан не противоречащим
федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 28 января 2014 г. N АКПИ13-1150,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 17 апреля 2014 г. N АПЛ14-124

_____________

Пункт 14 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. N 354, в части, предусматривающей, что управляющая организация,

18. Пункт 14 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам
и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов,
утвержденных постановлением Правительства РФ
от 6 мая 2011 г. N 354, в части,
предусматривающей, что управляющая организация,
выбранная в установленном жилищным законодательством Российской
Федерации порядке для управления многоквартирным домом, приступает
к предоставлению коммунальных услуг не ранее даты начала поставки
коммунального ресурса по договору о приобретении коммунального
ресурса, заключенному управляющей организацией с ресурсоснабжающей
организацией, признан не противоречащим федеральному
законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 13 января 2014 г. N АКПИ13-1116,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 3 апреля 2014 г. N АПЛ14-99

_____________

Абзацы 7 и 20 п. 2, подп., "а" п. 32 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. N 354, признаны не противоречащими ф

19. Абзацы 7 и 20 п. 2, подп., "а" п. 32 Правил предоставления
коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в
многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением
Правительства РФ от 6 мая 2011 г. N 354, признаны не
противоречащими федеральному законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 29 января 2014 г. N АКПИ13-1207,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 22 апреля 2014 г. N АПЛ14-134

_____________

Раздел "Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения" Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденного приказом Минздравсоцразвития России от 23 июля 2010 г. N 541н, в

20. Раздел "Квалификационные характеристики должностей работников в
сфере здравоохранения" Единого квалификационного справочника
должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденного
приказом Минздравсоцразвития России
от 23 июля 2010 г. N 541н, в части, устанавливающей
необходимость наличия сертификата
специалиста по специальности "Терапия"
для занятия должности врач-терапевт участковый,
признан не противоречащим федеральному
законодательству

Решение Верховного Суда РФ
от 22 января 2014 г. N АКПИ13-1208,
оставленное без изменения определением
Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
от 20 марта 2014 г. N АПЛ14-57

_____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам

Предварительно согласованные действия виновных обоснованно признаны соисполнительством в совершении разбоя и убийстве двух лиц. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 мая 2014 г. N 32-АПУ14-8 (Извлечение)

1. Предварительно согласованные действия виновных обоснованно
признаны соисполнительством в совершении разбоя и
убийстве двух лиц

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 14 мая 2014 г. N 32-АПУ14-8

(Извлечение)

По приговору Саратовского областного суда от 3 марта 2014 г.
К. и П. осуждены по пп. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105, п. "в" ч. 4
ст. 162 УК РФ.
К. и П. признаны виновными в том, что группой лиц по
предварительному сговору, с применением предмета, используемого в
качестве оружия, совершили разбойное нападение и последующее
убийство потерпевших В. и А., сопряженное с разбоем.
В апелляционной жалобе осужденный П. просил приговор изменить,
считая, что к убийству потерпевшей А. он непричастен.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 14 мая
2014 г. приговор оставила без изменения, а апелляционную жалобу -
без удовлетворения, указав следующее.
Судом установлено, что П. и К. по разработанному ими плану,
предварительно договорившись между собой, непосредственно
участвовали в лишении жизни потерпевших для завладения их деньгами
и автомобилем.
Предварительно согласованные совместные действия виновных,
участвовавших в убийстве потерпевших, свидетельствовали о том, что
они являлись соисполнителями убийства обоих потерпевших, несмотря
на то, что телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшей А.,
были причинены в результате действий осужденной К., которая нанесла
потерпевшей удары ножом в шею.
Между тем П. также выполнил объективную сторону убийства двух
потерпевших и был соисполнителем преступления.
Согласно показаниям П. и К., данным на предварительном
следствии, в процессе убийства потерпевшей А. П. действовал
совместно с К. с умыслом на убийство потерпевшей. При этом сначала,
для облегчения совершения К. действий, направленных на лишение
жизни потерпевшей А., П. отвлекал внимание ее супруга -
потерпевшего В. Затем, для пресечения попыток сопротивления со
стороны потерпевшей А., лишая ее возможности защищаться от действий
К., удерживая потерпевшую А. за руку, П. вырывал у нее нож.
Также в судебном заседании установлено, что П., реализуя
совместный с К. умысел на лишение жизни потерпевшего В., сначала
лишил его возможности сопротивляться и защищаться от действий К.,
удерживая за руку. Затем осужденный П. вырвал из рук В. нож и с
целью лишения жизни нанес этим ножом удар в грудь потерпевшего.
Таким образом, характер взаимосвязанных действий П. и К.,
направленных на лишение жизни потерпевших в процессе выполнения
объективной стороны преступления, оказание необходимой помощи друг
другу в достижении общего, желаемого для обоих результата -
убийства потерпевших, свидетельствовали о том, что П. и К. являлись
соисполнителями причинения смерти потерпевшим, действовали с прямым
умыслом на убийство А. и В.
Кроме того, в ходе предварительного следствия П. и К. не
отрицали, что мотивом совершения преступления было их совместное
желание завладеть деньгами и автомобилем потерпевших для поездки на
отдых. Эти сведения подтверждаются и дальнейшими совместными
действиями виновных, в частности принятыми П. и К. мерами по
распоряжению похищенным имуществом.

_____________

Для признания беспомощного состояния потерпевшей от преступлений, предусмотренных ст.ст. 131, 132 УК РФ, достигшей двенадцатилетнего, но не достигшей четырнадцатилетнего возраста, необходимо помимо возрастного признака установить, что потерпевшая не могла

2. Для признания беспомощного состояния потерпевшей от
преступлений, предусмотренных ст.ст. 131, 132 УК РФ, достигшей
двенадцатилетнего, но не достигшей четырнадцатилетнего возраста,
необходимо помимо возрастного признака установить, что потерпевшая
не могла понимать характера и значения совершаемых с ней действий,
что должно осознаваться виновным лицом и использоваться им для
совершения преступления

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 9 апреля 2014 г. N 5-АПУ14-15

(Извлечение)

По приговору Московского городского суда от 23 декабря 2013 г.
М. осужден по п. "б" ч. 4 ст. 132 УК РФ и п. "б" ч. 4 ст. 131 УК
РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения
наказаний окончательно назначено четырнадцать лет лишения свободы с
ограничением свободы на один год.
М. признан виновным в иных действиях сексуального характера,
совершенных с угрозой применения насилия к потерпевшей и другим
лицам, с использованием беспомощного состояния потерпевшей, не
достигшей четырнадцатилетнего возраста, и в изнасиловании, т.е.
половом сношении с применением насилия и с угрозой его применения к
потерпевшей и другим лицам, с использованием беспомощного состояния
потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста.
В апелляционной жалобе осужденный отрицал вмененные ему в вину
действия, просил приговор изменить, в части обвинения по п. "б"
ч. 4 ст. 132 УК РФ и п. "б" ч. 4 ст. 131 УК РФ оправдать за
отсутствием состава преступления, а в той части, в которой он свою
вину полностью признал, квалифицировать его действия по ч. 1
ст. 134 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
9 апреля 2014 г. приговор изменила по следующим основаниям.
Суд обоснованно признал подсудимого виновным в совершении
инкриминируемых ему преступлений.
Согласно показаниям потерпевшей она находилась в кафе с
осужденным и в его присутствии неоднократно говорила о том, что ей
тринадцать лет, в подтверждение показывала свои учебники за седьмой
класс. Выйдя из кафе, они вместе пошли по улице, затем М. предложил
ей вступить в половую связь, на что она ответила отказом и
напомнила о своем возрасте, однако он стал угрожать ей и ее подруге
избиением и изнасилованием со стороны своих знакомых, она
испугалась угроз и прекратила сопротивление.
Потерпевшая подробно изложила обстоятельства, при которых М.
дважды против ее воли вступил с ней в половую связь,
последовательность его действий, показала, что в процессе этих
действий она, когда он насильно снимал с нее одежду, вновь
напомнила ему о своем возрасте, пыталась сопротивляться и
отталкивала его.
Квалификация действий осужденного по признакам применения
насилия и угрозы его применения к потерпевшей, не достигшей
четырнадцатилетнего возраста, является правильной, вместе с тем,
квалифицируя совершенные М. иные действия сексуального характера и
изнасилование по признаку использования беспомощного состояния
потерпевшей, суд не учел следующее.
В соответствии с примечанием к ст. 131 УК РФ, введенным
Федеральным законом от 29 февраля 2012 г. N 14-ФЗ, к преступлениям,
предусмотренным п. "б" ч. 4 ст. 131 УК РФ, а также п. "б" ч. 4
ст. 132 УК РФ, относятся также деяния, подпадающие под признаки
преступлений, предусмотренных чч. 3-5 ст. 134 и чч. 2-4 ст. 135 УК
РФ, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего
возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в
беспомощном состоянии, т.е. не может понимать характер и значение
совершаемых с ним действий. По этой же причине уголовную
ответственность по ч. 3 ст. 134 УК РФ влекут только такие действия
сексуального характера, указанные в чч. 1 и 2 данной статьи,
которые совершены с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но
не достигшим четырнадцатилетнего возраста.
Таким образом, по смыслу уголовного закона для признания
беспомощного состояния потерпевшей от преступлений, предусмотренных
ст.ст. 131, 132 УК РФ, достигшей двенадцатилетнего, но не достигшей
четырнадцатилетнего возраста, недостаточно лишь возрастного
признака, а необходимо еще установить, что в силу возраста, уровня
развития и иных причин потерпевшая не могла понимать характера и
значения совершаемых с ней действий, что должно осознаваться
виновным лицом и использоваться им для совершения преступления.
Суд, мотивируя наличие в действиях М. признака использования
беспомощного состояния потерпевшей, сослался на заключение
экспертов, проводивших психолого-психиатрическую экспертизу о
недоступности для потерпевшей С. понимания значения совершенных в
отношении нее действий в связи с недостаточной осведомленностью в
вопросах сексуальных отношений и ограниченностью жизненного опыта,
и указал, что, "принимая во внимание то, что С. сообщила М. о своем
возрасте, а также учитывая особенности поведения потерпевшей,
которые были очевидны для общавшегося с ней М., суд считает
доказанным то, что нахождение С. в беспомощном состоянии было
очевидно для подсудимого".
Однако данный вывод суда не основан на заключении экспертов,
изложенном в акте психолого-психиатрической экспертизы, в котором
не содержится указания на то, что возрастные и
индивидуально-психологические особенности потерпевшей, вследствие
которых она не способна понимать значения совершенных в отношении
нее действий, имели какое-либо явное проявление, т.е. отразились на
внешности С. или на ее поведении.
Кроме того, сторона обвинения не представила суду, а суд не
привел в приговоре и другие конкретные доказательства того, что
имевшиеся возрастные и индивидуально-психологические особенности
потерпевшей были очевидны для подсудимого и охватывались его
умыслом, в связи с чем вывод суда о том, что нахождение С. в
беспомощном состоянии было очевидно для подсудимого, является лишь
предположением.
В соответствии с принципом презумпции невиновности и чч. 3 и 4
ст. 14 УПК РФ все сомнения относительно виновности обвиняемого,
которые не могут быть устранены в порядке, установленном Кодексом,
толкуются в пользу обвиняемого; обвинительный приговор не может
быть основан на предположениях.
При таких обстоятельствах не подтверждено совокупностью
доказательств знание М. того, что потерпевшая была не способна
понимать значение совершенных в отношении нее действий и находилась
в беспомощном состоянии.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ исключила из осуждения М. по п. "б" ч. 4 ст. 132
УК РФ и п. "б" ч. 4 ст. 131 УК РФ указание на использование
беспомощного состояния потерпевшей, назначенное наказание смягчила.

_____________

Постановление о передаче осужденного для дальнейшего отбывания наказания в государстве, гражданином которого это лицо является, признано незаконным ввиду отсутствия гарантий исполнения приговора в части удовлетворения гражданского иска, а также в части вз

3. Постановление о передаче осужденного для
дальнейшего отбывания наказания в государстве,
гражданином которого это лицо является, признано незаконным ввиду
отсутствия гарантий исполнения приговора в части удовлетворения
гражданского иска, а также в части взыскания процессуальных
издержек, в связи с чем принято решение об отказе в такой передаче

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 15 июля 2014 г. N 57-АПУ14-6

(Извлечение)

По приговору Волгоградского областного суда от 7 июля 2010 г.,
вынесенному с участием коллегии присяжных заседателей, П. осужден
по пп. "ж", "з" ч. 2 ст. 105, пп. "б", "в" ч. 4 ст. 162, пп. "а",
"б" ч. 2 ст. 158 УК РФ на шестнадцать лет лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима. Постановлено взыскать с П.
и лиц, осужденных по этому делу, в пользу потерпевшей в счет
компенсации морального вреда по 200 тыс. рублей с каждого и 186
тыс. рублей солидарно в счет возмещения материального ущерба. Также
постановлено взыскать с П. процессуальные издержки в размере 15 515
руб. в федеральный бюджет.
П. отбывает наказание в виде лишения свободы на территории
Российской Федерации.
По постановлению Белгородского областного суда от 20 мая
2014 г. разрешена передача П. для отбывания наказания на Украину.
В апелляционном представлении прокурор просил постановление
суда отменить, поскольку П. не выплачены денежные средства, которые
согласно приговору постановлено взыскать с него в пользу
потерпевшей и в федеральный бюджет, и не представлены гарантии, что
указанные суммы будут выплачены в случае передачи осужденного для
отбывания лишения свободы на Украину.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
15 июля 2014 г. постановление суда отменила по следующим
основаниям.
В ст.ст. 469 и 471 УПК РФ, а также в ст.ст. 5 и 6 Конвенции о
передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания
наказания от 6 марта 1998 г. (далее по тексту - Конвенция)
закреплены основания передачи иностранных граждан для отбывания
наказания в виде лишения свободы на территорию другого государства,
гражданами которого они являются, а также указаны основания отказа
в такой передаче.
В частности, согласно ст. 471 УПК РФ в передаче лица,
осужденного судом Российской Федерации к лишению свободы, для
отбывания наказания в государстве, гражданином которого это лицо
является, может быть отказано в случае, если от осужденного или от
иностранного государства не получены гарантии исполнения приговора
в части гражданского иска.
В силу ст. 6 Конвенции в передаче осужденного может быть
отказано, если осужденным не возмещен ущерб, нанесенный
преступлением.
П. является должником по исполнительным листам в отношении
потерпевшей А. и федерального бюджета Российской Федерации.
Приговор в отношении П. вступил в законную силу 14 октября
2010 г., однако до настоящего времени в отношении денежных
взысканий не исполнен.
Суд первой инстанции, принимая решение о передаче П. для
отбывания оставшейся части лишения свободы на территории другого
государства, не проявил надлежащего внимания защите имущественных
прав потерпевшего от преступления.
Гарантий исполнения приговора в части гражданского иска
осужденный не представил, а его утверждение о том, что иск будет
погашен его родителями, такой гарантией не является.
Обязательство, данное П., выплатить денежные средства также
гарантией исполнения приговора служить не может.
Ссылка в постановлении суда на обращение заместителя Министра
юстиции Украины от 25 декабря 2013 г. в Минюст России о том, что на
территории Украины гарантировано исполнение приговора в части
взыскания с П. указанных сумм, не соответствует тексту этого
обращения, поскольку в нем выражено лишь согласие на передачу П. на
Украину для дальнейшего отбывания наказания.
Приложенная к указанному обращению выписка из определения
районного суда Донецкой области гарантией исполнения П. судебных
актов Российской Федерации в части взыскания с него денежных сумм
не является, а свидетельствует лишь о приведении в соответствие с
законодательством Украины постановленного в отношении П. приговора
суда Российской Федерации.
Утверждение П. о том, что он трудоустроен, не соответствует
представленной на него характеристике, согласно которой осужденный
в исправительной колонии не трудоустроен и желания трудиться не
изъявляет, на него трижды за нарушения режима отбывания наказания
налагались взыскания в виде помещения в штрафной изолятор - каждый
раз на 15 суток.
Таким образом, в случае передачи П. для дальнейшего отбывания
лишения свободы на Украину обязательства по исполнению судебных
решений в части гражданских исков выполнены не будут, что приведет
к нарушению прав потерпевшей, а также государства, постановившего
приговор, - Российской Федерации.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ постановление суда отменила и в передаче П. для
дальнейшего отбывания наказания на Украину отказала.

_____________

В соответствии с ч. 3 ст. 389-19 УПК РФ указания суда апелляционной инстанции являются обязательными, в том числе и о стадии, с которой уголовное дело подлежит новому судебному разбирательству. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного С

4. В соответствии с ч. 3 ст. 389-19 УПК РФ указания суда
апелляционной инстанции являются обязательными, в том числе и о
стадии, с которой уголовное дело подлежит новому
судебному разбирательству

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 25 февраля 2014 г. N 14-АПУ14-5

(Извлечение)

По приговору Воронежского областного суда от 3 октября 2013 г.
К. осужден по ч. 2 ст. 139, ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 162 и п. "к"
ч. 2 ст. 105 УК РФ к различным срокам лишения свободы.
К. признан виновным в незаконном проникновении в жилище,
совершенном против воли проживавшей в нем потерпевшей, с
применением насилия, в ее изнасиловании; в нападении на нее в целях
хищения имущества с применением насилия, опасного для жизни и
здоровья, и в убийстве другой потерпевшей с целью скрыть ранее
совершенные преступления.
В апелляционных жалобах осужденный и адвокат в защиту его
интересов просили приговор отменить и передать уголовное дело на
новое судебное рассмотрение, поскольку суд первой инстанции вопреки
требованиям суда апелляционной инстанции, отменившего постановление
суда о возвращении дела прокурору и передавшего уголовное дело на
новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства, начал
рассмотрение дела со стадии судебных прений, чем нарушил право
осужденного на всестороннее и объективное рассмотрение
обстоятельств дела.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
25 февраля 2014 г. приговор отменила, указав следующее.
На постановление суда государственным обвинителем было
принесено апелляционное представление, которое удовлетворено.
Постановлением суда апелляционной инстанции от 21 августа
2013 г. постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору
отменено и дело направлено в тот же суд на новое рассмотрение со
стадии судебного разбирательства.
В соответствии с ч. 3 ст. 389-19 УПК РФ указания суда
апелляционной инстанции обязательны для суда первой инстанции.
Новое разбирательство уголовного дела после отмены
постановления суда первой инстанции с передачей дела в тот же суд
допускается со стадии подготовки к судебному заседанию либо со
стадии судебного разбирательства (п. 4 ч. 1 ст. 389-20 УПК РФ),
иное законом не предусмотрено.
При этом направление уголовного дела на новое рассмотрение со
стадии судебного разбирательства предполагает проведение судебного
следствия и выполнение судом первой инстанции иных предусмотренных
главами 36-39 УПК РФ действий, которые с учетом назначения данной
стадии, ее задач и значения для правильного разрешения дела
обязательны.
Указание суда апелляционной инстанции о том, что новое
рассмотрение уголовного дела следует начать со стадии судебного
разбирательства, суд первой инстанции не выполнил и без проведения
судебного следствия, на основании ранее исследованных
доказательств, которым была дана оценка в постановлении о
возвращении уголовного дела прокурору, постановил обвинительный
приговор.
Учитывая, что допущенные судом первой инстанции нарушения
уголовно-процессуального закона устранить в суде апелляционной
инстанции невозможно, Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ приговор отменила с передачей уголовного дела на
новое рассмотрение в суд первой инстанции со стадии судебного
разбирательства иным составом суда.

_____________

Заочное рассмотрение дела о применении принудительной меры медицинского характера при отсутствии к этому соответствующих причин, связанных с состоянием психического здоровья подсудимого, возможно лишь при наличии оснований, указанных в чч. 4 и 5 ст. 247 У

5. Заочное рассмотрение дела о применении принудительной меры
медицинского характера при отсутствии к этому соответствующих
причин, связанных с состоянием психического здоровья подсудимого,
возможно лишь при наличии оснований,
указанных в чч. 4 и 5 ст. 247 УПК РФ

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 3 июня 2014 г. N 85-АПУ14-7

(Извлечение)

По постановлению Калужского областного суда от 21 мая 2013 г.
Р. освобожден от уголовной ответственности за совершение в
состоянии невменяемости общественно опасных деяний, предусмотренных
ст. 317 и п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ. К нему применена
принудительная мера медицинского характера в виде принудительного
лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа.
Судом установлено, что при обстоятельствах, изложенных в
постановлении, Р. в состоянии невменяемости совершил посягательство
на жизнь сотрудника милиции, причинив ему смерть, а также совершил
убийство двух потерпевших.
В апелляционной жалобе адвокат в защиту интересов Р. просил
постановление суда отменить как незаконное и необоснованное и
направить материалы дела на новое судебное рассмотрение.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 июня
2014 г. постановление суда отменила и материалы дела направила на
новое судебное рассмотрение по следующим основаниям.
Согласно чч. 1, 3 ст. 433 УПК РФ производство о применении
принудительных мер медицинского характера в отношении лица,
совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии
невменяемости, или лица, у которого после совершения преступления
наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение
наказания или его исполнение, осуществляется в порядке,
установленном Уголовно-процессуальным кодексом РФ, с изъятиями,
предусмотренными главой 51 УПК РФ.
Приведенные положения закона, в частности, предполагают
осуществление производства по делу на основе принципов
состязательности сторон и презумпции невиновности, необходимость
обеспечения в полной мере прав лица, в отношении которого решается
вопрос о применении принудительной меры медицинского характера.
Указанное лицо, как и подозреваемый и обвиняемый, в отношении
которых осуществляется уголовное преследование, вправе знать, в чем
оно обвиняется, получать копии процессуальных документов,
определяющих его статус, возражать против выдвинутых в отношении
него подозрений и обвинений, давать по ним объяснения либо
отказаться от дачи показаний, представлять доказательства,
участвовать в следственных действиях с согласия следователя, а
также участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в
судах первой, апелляционной, кассационной и надзорной инстанций, а
также в рассмотрении судом вопроса об избрании в отношении него
меры пресечения и в иных случаях, предусмотренных пп. 1-3 и п. 10
ч. 2 ст. 29 УПК РФ. Участие в уголовном деле защитника или
законного представителя лица, в отношении которого ведется
производство о применении принудительной меры медицинского
характера, в силу ч. 5 ст. 47 УПК РФ не может служить основанием
для ограничения какого-либо права такого лица, в том числе его
права лично отстаивать свои интересы в судебном разбирательстве.
В частности, ч. 1 ст. 247 УПК РФ устанавливается, что судебное
разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии
подсудимого, за исключением предусмотренных чч. 4 и 5 данной статьи
случаев: если по уголовному делу о преступлении небольшой или
средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного
уголовного дела в его отсутствие, а также если подсудимый находится
за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от
явки в суд.
Что касается лиц, в отношении которых ведется производство о
применении принудительных мер медицинского характера, то в
соответствии с ч. 1 ст. 437 УПК РФ им также должно быть
предоставлено право лично осуществлять принадлежащие им и
предусмотренные ст.ст. 46 и 47 УПК РФ процессуальные права, если их
психическое состояние позволяет им осуществлять такие права; при
этом учитываются заключения экспертов, участвующих в производстве
судебно-психиатрической экспертизы, и при необходимости медицинское
заключение медицинской организации, оказывающей психиатрическую
помощь в стационарных условиях.
Таким образом, заочное рассмотрение дела о применении
принудительной меры медицинского характера при отсутствии к этому
соответствующих причин медицинского характера, связанных с
состоянием психического здоровья подсудимого, является возможным
лишь при наличии оснований, указанных в чч. 4 и 5 ст. 247 УПК РФ.
Однако в материалах дела в отношении Р. наличие оснований для
проведения судебного разбирательства в его отсутствие не выявлено.
Решение о рассмотрении уголовного дела в отсутствие Р. было
принято судом в судебном заседании 21 марта 2013 г. по ходатайству
самого Р., поддержанному его законным представителем и адвокатом.
При обсуждении в судебном заседании данного вопроса указывалось на
ухудшение состояния его здоровья и на заключение судебной
комплексной психолого-психиатрической экспертизы.
Однако сами по себе приведенные обстоятельства никоим образом
не свидетельствуют о наличии препятствий для участия Р. в судебном
заседании.
Как отмечается в заключении экспертов, имеющееся у Р.
психическое расстройство лишало его в период, относящийся к
инкриминируемым ему деяниям, способности осознавать фактический
характер и общественную опасность своих действий и руководить ими;
по своему психическому состоянию в настоящее время Р. не может
понимать характера и значения уголовного судопроизводства и своего
процессуального положения, а также не обладает способностью к
самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию
своих процессуальных прав и обязанностей, не может правильно
понимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них
показания.
Эти выводы, сформулированные в экспертном заключении,
свидетельствуют лишь об ограниченности возможности осуществления
лично Р. своих процессуальных функций в уголовном судопроизводстве
и, соответственно, о необходимости обеспечения его интересов с
помощью законного представителя и защитника, но не о невозможности
его личного участия в судебном заседании. Каких-либо данных о том,
что, находясь в зале судебного заседания, он будет грубо нарушать
порядок судопроизводства, мешать осуществлению противоположной
стороной своих полномочий или что участие его в судебном заседании
может отрицательно повлиять на его психику, ни в указанном
экспертном заключении, ни в выступлении в судебном заседании
допрошенного эксперта-психиатра не приведено.
Ссылка на ухудшение состояния здоровья Р. как на основание
ограничения его права на участие в судебном заседании также ничем
не обоснована. Напротив, как пояснил Р., с момента его помещения в
следственный изолятор он за медицинской помощью не обращался и
никакие лекарственные препараты не принимал. Медицинских
документов, подтверждающих изменение психического состояния
подсудимого, суд не истребовал.
Таким образом, с учетом того обстоятельства, что в судебном
заседании суда апелляционной инстанции Р. отрицал свою причастность
к причинению смерти потерпевшим, при рассмотрении вопроса о
применении в отношении него принудительной меры медицинского
характера Р. не было в полной мере обеспечено право на защиту.

_____________

Новыми обстоятельствами являются такие фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела, которые в силу объективных причин не могли входить в объем исследования по делу. Определение Судебной коллегии по уголовным дел

6. Новыми обстоятельствами являются такие фактические
обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения
уголовного дела, которые в силу объективных причин не могли входить
в объем исследования по делу

Определение Судебной коллегии по
уголовным делам Верховного Суда РФ
от 9 июля 2014 г. N 82-Д14-4

(Извлечение)

По приговору Варгашинского районного суда Курганской области
от 9 августа 2012 г. Ф. и З. осуждены по ч. 2 ст. 159 УК РФ к
различным срокам лишения свободы.
В кассационном порядке уголовное дело не рассматривалось.
З. и Ф. осуждены за совершение группой лиц по предварительному
сговору хищения денежных средств федерального бюджета и бюджета
области путем обмана на общую сумму 2 232 448 руб.
Постановлением президиума Курганского областного суда от
27 января 2014 г. заключение прокурора частично удовлетворено,
возобновлено производство по уголовному делу ввиду возникновения
новых обстоятельств. Приговор в отношении осужденных отменен,
уголовное дело возвращено прокурору для устранения препятствий к
его рассмотрению судом и организации предварительного расследования
в связи с необходимостью расследования новых обстоятельств,
свидетельствующих о возможном наличии оснований для предъявления им
обвинения в более тяжком преступлении.
В кассационных жалобах адвокаты в защиту интересов осужденных
просили отменить постановление президиума областного суда как
незаконное и необоснованное, поскольку новое обвинение фактически
является расширением предыдущего обвинения, по которому уже вынесен
обвинительный приговор.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 9 июля
2014 г. постановление суда надзорной инстанции отменила по
следующим основаниям.
Президиум суда в своем постановлении сослался на то, что
органы предварительного следствия и суд не располагали данными о
причастности З. и Ф. к выявленным в ходе проведения дополнительных
проверок фактам хищения денежных средств путем обмана.
Новое обвинительное заключение, как указано в постановлении
суда, включало в себя иные эпизоды противоправной деятельности З. и
Ф., нежели установлены вступившим в законную силу приговором суда.
По мнению суда надзорной инстанции, обособление группы
эпизодов, характеризующихся единством преступных намерений хищения
денежных средств из одного источника и одинаковым способом их
реализации в течение одного времени, путем их расследования в
рамках производства по самостоятельному возбужденному и
расследуемому уголовному делу, с последующим их включением в новое
обвинение, предъявленное З. и Ф., не может образовывать
совокупности с преступлением, за которое они осуждены.
Неразрывная взаимосвязь действий З. и Ф., указанных в
предъявленном им обвинении, с единым продолжаемым преступлением, за
которое они осуждены по приговору от 9 августа 2012 г., не
позволяет, по мнению президиума областного суда, рассматривать
новое обвинение как самостоятельное преступление в силу положений
ст. 17 УК РФ.
В связи с этим президиум областного суда пришел к выводу о
том, что поскольку сведения о расследовании уголовного дела в
отношении З. и Ф., обвиняемых в совершении преступления,
предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, не были известны суду во время
вынесения приговора, то они в соответствии со ст. 413 УПК РФ
являются новыми, т.е. возникшими после постановления приговора.
Такой вывод является необоснованным по следующим основаниям.
В силу ч. 1 ст. 413 УПК РФ вступившие в законную силу
приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и
производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь
открывшихся обстоятельств.
Согласно п. 2 ч. 2 ст. 413 УПК РФ (в ред. от 26 апреля
2013 г.) новыми являются указанные в ч. 4 ст. 413 УПК РФ
обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного
решения, устраняющие преступность и наказуемость деяния или
подтверждающие наступление в период рассмотрения уголовного дела
судом или после вынесения судебного решения новых общественно
опасных последствий инкриминируемого обвиняемому деяния, являющихся
основанием для предъявления ему обвинения в совершении более
тяжкого преступления.
Следовательно, по смыслу закона новыми обстоятельствами
являются такие фактические обстоятельства, имеющие значение для
правильного разрешения дела, которые в силу объективных причин
ранее не могли входить в предмет исследования по делу.
По данному делу в заключении прокурора Курганской области
указано, что в ходе проведенной проверки по возбужденному
производству ввиду новых обстоятельств допрошенные представитель
потерпевшего и свидетели показали, что результаты проведенной
комплексной проверки, в ходе которой выявлены факты мошенничества
З. и Ф., были направлены в правоохранительные органы для решения
вопроса об уголовном преследовании данных лиц. Вместе с тем
охватить весь период преступной деятельности и установить иные
факты хищения бюджетных средств З. и Ф. в ходе проведенной проверки
не представилось возможным, поскольку необходимо было проверить
значительный объем документов.
Только после проведения окончательной и полной проверки, как
указано в заключении прокурора, информация, содержащая новые факты
преступной деятельности З. и Ф., была направлена в
правоохранительные органы, после чего 30 мая 2012 г. возбуждено
уголовное дело.
Таким образом, новые факты преступной деятельности З. и Ф.,
полученные в ходе расследования, не были ранее предметом
исследования по делу не в силу каких-либо объективных причин, а в
результате упущения со стороны органов предварительного следствия,
указанного в заключении прокурора.
Результатом отмены президиумом областного суда приговора в
отношении осужденных фактически является восполнение неполноты
предварительного следствия, что недопустимо.
Кроме того, толкование положений ч. 4 ст. 413 УПК РФ,
приведенное в заключении прокурора и постановлении президиума,
сопряжено с произвольным расширением видов новых обстоятельств, а
значит и расширением в процессе правоприменения процессуальных
возможностей для поворота к худшему при пересмотре судебных решений
по правилам главы 49 УПК РФ, при отсутствии к тому прямых
предписаний закона.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ постановление президиума Курганского областного
суда отменила, а заключение прокурора о возобновлении производства
по уголовному делу ввиду новых обстоятельств отклонила.

_____________

В соответствии с ч. 7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого от обвинения. Частное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 23 апреля 2014 г. N 89-О14-1 (Извлечение)

7. В соответствии с ч. 7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться
от принятой на себя защиты подозреваемого от обвинения

Частное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда РФ от 23 апреля 2014 г. N 89-О14-1

(Извлечение)

По приговору Тюменского областного суда от 1 октября 2007 г.
(оставленному без изменения судом кассационной инстанции) Ш.
осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 161,
пп. "а", "ж", "к" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ, к
пожизненному лишению свободы.
Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 25 сентября
2013 г. кассационное определение Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда РФ от 14 февраля 2008 г. в отношении Ш.
отменено и уголовное дело передано на новое кассационное
рассмотрение.
При подготовке уголовного дела к кассационному рассмотрению
суд удовлетворил ходатайство осужденного о назначении для защиты
его интересов в суде кассационной инстанции адвоката К. В судебном
заседании Ш. отказался от услуг этого адвоката, заявив, что ему
нужен защитник для консультаций в связи с несвоевременным
извещением о дате проведения судебного заседания.
Суд отклонил ходатайство осужденного об отводе адвоката К.,
указав, что противоречий в позиции осужденного и его защитника не
имеется, что подтвердила в судебном заседании адвокат К., а
причиной заявленного осужденным ходатайства об отказе от адвоката
послужил отказ суда в удовлетворении другого заявленного им
ходатайства - об отложении рассмотрения дела.
От выступления по доводам кассационной жалобы Ш. отказался, а
адвокат К. заявила, что она лишена возможности выступить в суде,
поскольку "осужденный не высказал свое мнение по доводам жалобы, а
она связана с позицией осужденного, мнение которого могло
измениться, и ей неизвестно, насколько данная позиция не
противоречит изначальной его позиции, которая была согласована с
ней до начала судебного заседания".
Таким образом, адвокат К. отказалась от защиты осужденного.
Суд кассационной инстанции в целях недопущения нарушения права
осужденного на защиту вынужден был отложить рассмотрение дела на
23 апреля 2014 г.
17 и 21 апреля 2014 г. от Ш. поступили заявления об отказе от
услуг адвоката в суде кассационной инстанции, но отказ суд не
принял и назначил для защиты его интересов адвоката Н.
В судебном заседании Ш. вновь отказался от назначенного
адвоката и ходатайствовал о предоставлении ему времени для
заключения с помощью родственников соглашения с другим адвокатом.
Адвокатом Н. ходатайство осужденного было поддержано.
Отклоняя заявленное ходатайство, суд указал, что ранее, а
именно в судебном заседании 7 апреля 2014 г., осужденному уже
предоставлялось время для заключения соглашения с другим адвокатом,
при этом ходатайств о предоставлении ему свидания с родственниками
для решения данного вопроса он не заявлял. Более того, 17 апреля, а
затем и 21 апреля 2014 г. Ш. сообщил суду, что он отказывается от
услуг адвоката в суде кассационной инстанции.
Суд кассационной инстанции признал, что Ш., не сообщив
своевременно о том, что для заключения соглашения с адвокатом ему
необходимо предоставить свидание с родственниками, направив в суд
кассационной инстанции 17 апреля, а затем 21 апреля 2014 г.
заявления об отказе от адвоката, умышленно ввел суд в заблуждение
относительно избранного им способа защиты, преследуя цель
искусственного затягивания процесса рассмотрения уголовного дела в
суде кассационной инстанции.
После разрешения ходатайства осужденного судебное заседание
было продолжено и Ш. предоставлено право высказаться по доводам
жалобы, однако он отказался от выступления, заявив, что
отказывается также и от адвоката Н., так как ему "нужна
консультация другого адвоката, с присутствующим же в зале адвокатом
он согласовал позицию только в части заявленных ходатайств, не
обсуждая позицию по доводам жалобы".
Таким образом, адвокат Н., несмотря на то что осужденный еще
до начала судебного заседания отказался с ней согласовывать позицию
по доводам жалобы, приняла на себя обязательство по осуществлению
защиты осужденного и фактически приступила к его защите в
соответствии со ст. 51 УПК РФ.
Однако на предложение председательствующего судьи выступить с
обоснованием доводов жалобы осужденного адвокат Н. заявила, что
считает некорректным высказывать свою позицию по доводам жалобы
осужденного, который не высказал по ним своего мнения, в связи с
чем ей неизвестна позиция осужденного, кроме того, она не вправе
занимать по делу позицию вопреки воле подзащитного.
В связи с позицией адвоката Н., которая фактически отказалась
от защиты осужденного, суд кассационной инстанции вынужден был
повторно отложить рассмотрение уголовного дела.
Таким образом, адвокаты Н. и К. отказались от защиты
осужденного, сославшись на то, что он не высказался по доводам
жалобы, а защита не вправе занимать по делу позицию вопреки воле
доверителя.
Между тем согласно общим началам осуществления уголовного
судопроизводства в Российской Федерации адвокат при осуществлении
профессиональной деятельности в сфере уголовного судопроизводства
обязан выполнять не только требования Федерального закона от 31 мая
2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации" и соблюдать нормы Кодекса профессиональной
этики адвоката, но и нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ.
Однако в случае, если осужденный заявил об отказе от
назначенного судом защитника, но данный отказ судом не был
удовлетворен и защитник продолжил участвовать в рассмотрении
уголовного дела, он не вправе отказаться от возложенной на него
обязанности осуществлять защиту этого осужденного.
В соответствии с ч. 3 ст. 377 УПК РФ при рассмотрении
уголовного дела в кассационном порядке суд заслушивает выступление
стороны, подавшей жалобу, в обоснование своих доводов и возражения
другой стороны. Из содержания и смысла данной нормы следует, что
осужденный, подавший жалобу, вправе по своему выбору выступить с
обоснованием доводов жалобы либо отказаться от выступления в суде
кассационной инстанции.
Исходя из этого, отказ осужденного выступить по доводам
жалобы - это его право, которым он может воспользоваться в суде
кассационной инстанции либо не воспользоваться. Однако отказ
адвоката выступить по доводам жалобы осужденного, защиту которого
он принял на себя, недопустим, поскольку реализация права
осужденного на защиту входит в обязанности адвоката.
В соответствии с ч. 7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе
отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого,
а равно осужденного.
Закрепленное в ч. 7 ст. 49 УПК РФ требование о недопустимости
отказа адвоката от принятой на себя защиты содержится также в
подп. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона "Об адвокатской деятельности
и адвокатуре в Российской Федерации".
Эти требования закона были нарушены адвокатами К. и Н. при
кассационном рассмотрении уголовного дела в отношении осужденного.
Отказ адвокатов от защиты осужденного послужил основанием для
отложения судебного заседания 7 апреля 2014 г., а затем 23 апреля
2014 г., что повлекло нарушение установленного для кассационного
рассмотрения уголовного дела месячного срока и привело к
необоснованной по делу волоките, вызванной тем, что суд надзорной
инстанции дважды вынужден был принимать меры по обеспечению
осужденного другим защитником в целях реализации его
конституционного права на защиту.
В силу ч. 4 ст. 29 УПК РФ если при судебном рассмотрении
уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие
совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также
другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания,
предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела
нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение, в
котором обращается внимание соответствующих организаций и
должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона,
требующие принятия необходимых мер. Суд вправе вынести частное
определение или постановление и в других случаях, если признает это
необходимым.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
частным определением довела до сведения руководителя Адвокатской
палаты г. Москвы и руководителя Главного управления Министерства
юстиции РФ по г. Москве информацию о нарушениях закона, допущенных
адвокатами К. и Н. при кассационном рассмотрении уголовного дела в
отношении осужденного Ш., требующих принятия соответствующих мер
реагирования в целях недопущения подобных нарушений в будущем.

_____________

При проверке в порядке ст. 125 УПК РФ законности и обоснованности постановления о возбуждении уголовного дела судья не вправе давать правовую оценку действиям подозреваемого, а также собранным материалам относительно их полноты и содержания сведений, имею

8. При проверке в порядке ст. 125 УПК РФ законности и
обоснованности постановления о возбуждении уголовного
дела судья не вправе давать правовую оценку действиям
подозреваемого, а также собранным материалам относительно их
полноты и содержания сведений, имеющих значение для установления
обстоятельств, подлежащих доказыванию

Определение Судебной коллегии
по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 5 февраля 2014 г. N 18-УДП13-2

(Извлечение)

Органами предварительного следствия К. подозревался в том,
что, являясь заместителем генерального директора ООО "ККЗ",
используя свое служебное положение, совершил хищение вверенных ему
денежных средств ООО в особо крупном размере.
По постановлению Прикубанского районного суда г. Краснодара от
11 декабря 2012 г. (оставленному без изменения судами кассационной
и надзорной инстанций) поданная в порядке ст. 125 УПК РФ жалоба К.
на постановление старшего следователя Следственного управления УМВД
России по г. Краснодару от 23 октября 2012 г. о возбуждении
уголовного дела в отношении К. по признакам преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ, была удовлетворена, а
постановление следователя признано незаконным.
В кассационном представлении (в порядке главы 47-1 УПК РФ)
заместитель Генерального прокурора РФ и в кассационной (надзорной)
жалобе представитель потерпевшего ООО "ККЗ", оспаривая законность и
обоснованность состоявшихся по делу судебных решений, обращали
внимание на то, что при рассмотрении жалобы К. суд вышел за пределы
своей компетенции.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
5 февраля 2014 г. состоявшиеся судебные решения отменила, материал
судебного производства передала на новое рассмотрение, указав
следующее.
Судом первой инстанции при рассмотрении жалобы К. установлено,
что отсутствовали основания для возбуждения уголовного дела, т.е.
достаточные данные, указывающие на признаки преступления, и
наличествовали обстоятельства, исключающие производство по делу.
Согласно выводам суда между работодателем - ООО "ККЗ" и
работником - К. возник спор, вытекающий из трудовых отношений,
который не может разрешаться в порядке уголовного судопроизводства
ввиду отсутствия таких признаков преступления, как общественная
опасность и противоправность совершенного деяния, а наличие
вступившего в законную силу определения суда апелляционной
инстанции об отмене решения суда об удовлетворении исковых
требований ООО "ККЗ" к К. о взыскании подотчетных денежных средств
и об отказе в иске является обстоятельством, исключающим
возможность возбуждения по тому же факту уголовного дела, в связи с
чем возбуждение уголовного дела, по мнению суда, противоречит
юридической сущности обязательности исполнения судебных актов и
направлено на переоценку их правильности и законности.
Изложенные выводы суда первой инстанции, с которыми
согласились вышестоящие суды, не могут быть признаны законными и
обоснованными, поскольку данными выводами фактически предрешаются
вопросы, которые впоследствии могут быть предметом судебного
разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.
В соответствии с ч. 1 ст. 125 УПК РФ постановления
дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об
отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного
дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя,
следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые
способны причинить ущерб конституционным правам и свободам
участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ
граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту
производства предварительного расследования.
Эта норма уголовно-процессуального закона основана на
положениях ч. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации, согласно
которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми
способами, не запрещенными законом, и положениях ч. 1 ст. 46
Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную
защиту его прав и свобод, и, исходя из правовых позиций
Конституционного Суда РФ, изложенных в Постановлении от 23 марта
1999 г. N 5-П и Определении от 27 декабря 2002 г. N 300-О, не
исключает право лица, в отношении которого вынесено постановление о
возбуждении уголовного дела, обжаловать данное постановление в суд,
который в таких случаях проверяет его законность, не предрешая при
этом вопросы, могущие стать впоследствии предметом судебного
разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.
Как указал при этом Конституционный Суд РФ, при проверке
законности постановления о возбуждении уголовного дела суд
правомочен выяснять, прежде всего, соблюден ли порядок вынесения
данного решения, имеются ли поводы к возбуждению уголовного дела,
отсутствуют ли обстоятельства, исключающие производство по делу.
Установление того, ограничиваются ли в связи с возбуждением
уголовного дела конституционные права и свободы лица, обратившегося
с жалобой, и сопряжена ли проверка законности обжалуемого
постановления с рассмотрением тех вопросов, которые подлежат
разрешению при постановлении приговора, осуществляется судом исходя
из фактических обстоятельств конкретного дела.
Следовательно, согласно названному закону и изложенным
правовым позициям при рассмотрении доводов жалобы на постановление
о возбуждении уголовного дела судье следует проверять, соблюден ли
порядок вынесения решения, обладало ли должностное лицо, принявшее
соответствующее решение, необходимыми полномочиями, имеются ли
поводы и основания к возбуждению уголовного дела, нет ли
обстоятельств, исключающих производство по делу. При этом судья не
вправе давать правовую оценку действиям подозреваемого, а также
собранным материалам относительно их полноты и содержания сведений,
имеющих значение для установления обстоятельств, подлежащих
доказыванию, поскольку эти вопросы должны быть разрешены в ходе
предварительного расследования и судебного разбирательства
уголовного дела.
Однако судебные решения по жалобе К. постановлены без учета
приведенных положений Конституции Российской Федерации и норм
уголовно-процессуального закона.
Кроме того, в силу ст. 90 УПК РФ преюдициальное значение для
суда, прокурора, следователя, дознавателя имеют вступивший в
законную силу приговор либо иные вступившие в законную силу решения
суда, принятые в рамках гражданского, арбитражного или
административного судопроизводства, лишь в части установленных ими
обстоятельств.
Судом апелляционной инстанции не устанавливались какие-либо
фактические обстоятельства, относящиеся к невозвращению К.
подотчетных денежных средств, а было отказано в удовлетворении
исковых требований ООО "ККЗ" по мотивам нарушения истцом
предусмотренного ст. 392 ТК РФ годичного срока для обращения в суд
со дня обнаружения причиненного работником ущерба, т.е. по
формальным основаниям. Факт невозвращения К. подотчетных денежных
средств ООО "ККЗ" суд апелляционной инстанции не опроверг.
Необоснованным является и вывод суда о наличии между обществом
и К. лишь спора, вытекающего из трудовых отношений.
В предмет трудовых отношений, безусловно, входит материальная
ответственность работника в сфере труда. Однако если работником в
процессе осуществления трудовой деятельности совершено деяние,
содержащее признаки преступления, то в соответствии со ст.ст. 20 и
144 УПК РФ данное деяние приобретает публичный характер и
юридическая оценка ему должна быть дана исключительно по
результатам уголовного судопроизводства. В соответствии с
представленными материалами уголовное дело было возбуждено именно в
связи с заявлением работодателя о совершении в отношении него
преступления - присвоения К. денежных средств.

_____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по делам военнослужащих

В соответствии с примечанием к ст. 131 УК РФ лицо, не достигшее двенадцатилетнего возраста, признается находящимся в беспомощном состоянии, поскольку в силу возраста не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий, в связи с чем для квали

В соответствии с примечанием к ст. 131 УК РФ
лицо, не достигшее двенадцатилетнего возраста,
признается находящимся в беспомощном состоянии,
поскольку в силу возраста не может понимать характер
и значение совершаемых с ним действий,
в связи с чем для квалификации насильственных
действий сексуального характера виновного
в отношении такого лица по п. "б" ч. 4 ст. 132
УК РФ применение физического или психического
насилия к потерпевшему обязательным не является

Определение Судебной коллегии
по делам военнослужащих Верховного Суда РФ
от 7 августа 2014 г. N 205-АПУ14-6

(Извлечение)

По приговору Северо-Кавказского окружного военного суда от
18 апреля 2014 г. М. признан виновным в совершении 22 декабря
2012 г. во время нахождения в гостях у своих знакомых
насильственных действий сексуального характера в отношении
семилетней Ж. и восьмилетней Ш. и осужден к лишению свободы по
п. "б" ч. 4 ст. 132 УК РФ.
Рассмотрев дело в том числе по апелляционным жалобам
осужденного и его защитника, в которых они указали на
недоказанность применения насилия к потерпевшим, Судебная коллегия
по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 7 августа 2014 г.
установила, что решение суда о виновности М. в инкриминируемом ему
деянии основано на совокупности исследованных в судебном заседании
доказательств.
Суд обоснованно признал, что М., находясь вечером 22 декабря
2012 г. в гостях у своих знакомых и будучи осведомленным о том, что
потерпевшие Ж. и Ш. заведомо для него не достигли двенадцатилетнего
возраста, что объективно подтверждается их внешними данными и
длительным знакомством с Ж., для которой он является крестным,
совершил в отношении потерпевших насильственные действия
сексуального характера.
Поскольку, по смыслу закона, в случае совершения
насильственных действий сексуального характера в отношении лиц,
находящихся в беспомощном состоянии, к которым в силу примечания к
ст. 131 УК РФ отнесены лица, не достигшие двенадцатилетнего
возраста, вне зависимости от физического или психического насилия,
утверждение в жалобах об отсутствии доказательств применения
осужденным насилия к потерпевшим правового значения для
квалификации по п. "б" ч. 4 ст. 132 УК РФ не имеет.
На основании изложенного Судебная коллегия по делам
военнослужащих Верховного Суда РФ приговор Северо-Кавказского
окружного военного суда от 18 апреля 2014 г. в отношении М.
оставила без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его
защитника - без удовлетворения.

____________

Обзоры и обобщения

Обзор судебной практики по вопросам, возникающим при рассмотрении дел, связанных с садоводческими, огородническими и дачными некоммерческими объединениями, за 2010-2013 годы

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ,
ВОЗНИКАЮЩИМ ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ, СВЯЗАННЫХ С САДОВОДЧЕСКИМИ,
ОГОРОДНИЧЕСКИМИ И ДАЧНЫМИ НЕКОММЕРЧЕСКИМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ,
ЗА 2010-2013 ГОДЫ

Верховным Судом РФ проведено изучение гражданских дел,
связанных с разрешением споров с участием садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединений, за период с
2010 по 2013 год.
Предметом изучения являлись: дела, связанные с членством в
садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях
(о приеме, восстановлении и выходе из членов, а также о взыскании
членских и других взносов; об исключении из членов и о возложении
обязанности освободить земельные участки); дела о признании решений
общего собрания садоводческих, огороднических и дачных
некоммерческих объединений недействительными; дела по искам о
признании права собственности на земельные участки и (или) на
объекты недвижимости, расположенные на землях садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединений.
При рассмотрении дел указанной категории суды руководствуются
положениями Конституции Российской Федерации, Гражданского кодекса
Российской Федерации, Земельного кодекса Российской Федерации,
Федерального закона от 15 апреля 1998 г. N 66-ФЗ "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан".

1. Вопросы применения процессуального права

Споры между гражданами, являющимися членами садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения или
ведущими садоводство, огородничество или дачное хозяйство в
индивидуальном порядке, и указанными объединениями подведомственны
судам общей юрисдикции.
Анализ судебной практики свидетельствует о том, что в
отдельных случаях у судов возникают затруднения в определении
подведомственности дел, связанных с разрешением споров с участием
садоводческих, огороднических или дачных некоммерческих
объединений.
В соответствии с ч. 3 ст. 22 ГПК РФ суды рассматривают и
разрешают дела, предусмотренные чч. 1 и 2 указанной статьи, за
исключением экономических споров и других дел, отнесенных
федеральным конституционным законом и федеральным законом к ведению
арбитражных судов.
Согласно чч. 1 и 2 ст. 27 АПК РФ арбитражному суду
подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела,
связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической
деятельности. Арбитражные суды разрешают экономические споры и
рассматривают иные дела с участием организаций, являющихся
юридическими лицами, граждан, осуществляющих предпринимательскую
деятельность без образования юридического лица и имеющих статус
индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном
законом порядке, а в случаях, предусмотренных данным Кодексом и
иными федеральными законами, с участием Российской Федерации,
субъектов Российской Федерации, муниципальных образований,
государственных органов, органов местного самоуправления, иных
органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса
юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального
предпринимателя.
Таким образом, основными критериями отнесения того или иного
спора к подведомственности арбитражного суда являются специальный
субъектный состав, а также экономический характер спора.
Определением районного суда прекращено производство по делу по
иску С. к садовому некоммерческому партнерству (далее - СНП) о
признании недействительными решений общего собрания о внесении
изменений в наименование, устав общества, решений правления СНП о
передаче земельных участков в собственность граждан.
Прекращая производство по делу, суд исходил из того, что
данный спор является корпоративным, в связи с чем в силу ст.ст. 33
и 225-1 АПК РФ подведомствен арбитражному суду.
Апелляционной инстанцией данное определение районного суда
отменено ввиду следующего.
Статья 225-1 АПК РФ содержит исчерпывающий перечень
юридических лиц, корпоративные споры с участием которых относятся к
подведомственности арбитражных судов. Корпоративные споры с
участием иных корпоративных юридических лиц относятся к ведению
судов общей юрисдикции.
Что касается перечисленных в данной норме некоммерческих
организаций, то законодатель установил арбитражную судебную
юрисдикцию исключительно для споров с участием таких некоммерческих
организаций, когда от исхода дела зависит осуществление входящими в
эти организации лицами предпринимательской или иной экономической
деятельности.
Таким образом, указанные в ст. 225-1 АПК РФ некоммерческие
организации, в том числе некоммерческие партнерства, могут
объединять в своем составе только таких субъектов, которые
правомочны осуществлять данные виды деятельности
(предпринимательскую и иную экономическую) в силу закона. Иной
субъектный состав некоммерческих организаций, перечисленных в
ст. 225-1 АПК РФ, определяет подведомственность корпоративных
споров с их участием судам общей юрисдикции.
Дачное некоммерческое партнерство не является партнерством,
объединяющим коммерческие организации и (или) индивидуальных
предпринимателей, а также не является некоммерческой организацией,
имеющей статус саморегулируемой организации, объединяющей субъектов
предпринимательской деятельности.
В связи с изложенным суд апелляционной инстанции пришел к
правильному выводу о том, что дела об оспаривании решений
некоммерческих организаций, объединяющих граждан для содействия их
членам в осуществлении деятельности в области садоводства,
огородничества, дачного хозяйства, в том числе садоводческих
товариществ, некоммерческих партнерств, к подведомственности
арбитражных судов не относятся, а подлежат рассмотрению в судах
общей юрисдикции.

Дела по требованиям граждан о праве на земельный участок,
строение, сооружение, находящиеся на территории садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения, подсудны
районному суду по месту нахождения объекта недвижимости.
Садовое некоммерческое товарищество (далее - СНТ) обратилось в
Ленинский районный суд г. Оренбурга с исковым заявлением о
взыскании членских взносов, пени, судебных издержек с М., мотивируя
свои требования тем, что ответчик является членом СНТ, где ей
принадлежит земельный участок. Данный участок М. использует по его
целевому назначению, ежегодно обрабатывает его, однако от уплаты
членских взносов уклоняется.
М. обратилась в Ленинский районный суд г. Оренбурга с исковым
заявлением к СНТ "С" о признании недействительными решений общего
собрания, а также об обязании председателя освободить ее земельный
участок, возложив на него все расходы.
В силу ч. 1 ст. 30 ГПК РФ иски о правах на земельные участки,
участки недр, здания, в том числе жилые и нежилые помещения,
строения, сооружения, другие объекты, прочно связанные с землей, а
также об освобождении имущества от ареста предъявляются в суд по
месту нахождения этих объектов или арестованного имущества.
Согласно п. 3 ч. 2 ст. 33 ГПК РФ суд передает дело на
рассмотрение другого суда, если при рассмотрении дела в данном суде
выявилось, что оно было принято к производству с нарушением правил
подсудности.
Таким образом, учитывая, что спорный земельный участок
расположен в СНТ "С", которое отнесено к территориальной юрисдикции
Оренбургского районного суда Оренбургской области, а также то
обстоятельство, что предъявлены требования об обязании освободить
земельный участок, определением Ленинского районного суда дело
правомерно направлено в Оренбургский районный суд для рассмотрения
по подсудности.

На стадии принятия к производству суда иска о признании права
собственности на земельный участок судье необходимо проверять
наличие документов, свидетельствующих о принятии лицом,
обратившимся в суд, мер для его оформления в порядке,
предусмотренном ст. 28 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан". В
случае непредставления таких документов судья на основании ст. 136
ГПК РФ оставляет исковое заявление о признании права собственности
на земельный участок без движения.
Как показало проведенное обобщение судебной практики, имеют
место случаи, когда граждане обращаются в суд с иском о признании
права собственности на земельный участок при отсутствии каких-либо
препятствий для переоформления земельного участка в собственность в
порядке, установленном названным Федеральным законом.
Так, Т. обратилась в суд с иском к администрации города о
признании права собственности на земельный участок, расположенный
на территории СНТ "И".
При разрешении спора судом установлено, что на основании
постановления главы органа местного самоуправления от 10 декабря
1992 г. была произведена регистрация землепользования СНТ "И"
площадью 6,37 га. Из этого земельного участка в пользование Т.,
являющейся членом данного товарищества с 1992 года, выделен
земельный участок N 27 площадью 912 кв.м.
Удовлетворяя исковые требования Т., суд исходил из того, что
ее исковое заявление является волеизъявлением на приобретение
участка в собственность в порядке п. 4 ст. 28 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан".
Однако разрешая дело по существу, судом не было учтено
следующее.
Согласно ст. 12 ГК РФ признание права является одним из
способов защиты гражданских прав.
Исходя из толкования положений пп. 2 и 4 ст. 28 названного
Федерального закона граждане вправе приватизировать
(перерегистрировать или переоформить) в собственность свои садовые
или дачные земельные участки, находящиеся в их постоянном
(бессрочном) пользовании или в пожизненном наследуемом владении,
напрямую обращаясь с соответствующим заявлением в территориальные
органы Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и
картографии (далее - Росреестр) для получения свидетельства о праве
собственности.
В случае, если земельный участок, составляющий территорию
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения, предоставлен данному некоммерческому объединению либо
иной организации, при которой до вступления в силу указанного
Федерального закона было создано (организовано) данное
некоммерческое объединение, гражданин, являющийся членом
некоммерческого объединения, вправе самостоятельно (или через
представителя) обратиться в исполнительный орган государственной
власти или орган местного самоуправления с заявлением и приложением
соответствующих документов, а затем обратиться в Росреестр.
Таким образом, действующим законодательством предусмотрена
упрощенная административная процедура оформления права
собственности на земельный участок, расположенный на территории
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения.
Следовательно, если гражданин ранее в указанные выше органы с
заявлением о предоставлении в собственность земельного участка не
обращался, суд при рассмотрении дела по такому заявлению по
существу фактически подменяет исполнительный орган или орган
местного самоуправления, поскольку осуществляет его функции.
В силу положений ч. 1 ст. 3 и ч. 1 ст. 4 ГПК РФ обязательным
условием реализации права на судебную защиту является указание в
заявлении на то, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения
прав, свобод или законных интересов истца. Поэтому отсутствие в
исковом заявлении ссылки на доказательства, подтверждающие принятие
истцом надлежащих мер к оформлению в собственность такого
земельного участка, в порядке, предусмотренном ст. 28 названного
Федерального закона, а также сведений о причинах отказа
уполномоченного органа в приватизации, не позволяет суду сделать
вывод о наличии нарушения либо угрозы нарушения прав, свобод или
законных интересов данного лица. Такое исковое заявление подлежит
оставлению без движения в соответствии со ст.ст. 131, 132, 136
ГПК РФ с предоставлением лицу, подавшему заявление, разумного срока
для исправления недостатков.

2. Вопросы материального права

2.1. Вопросы принятия в члены садоводческого,
огороднического и дачного некоммерческого объединения

Принятие в члены садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения относится к исключительной компетенции
общего собрания членов товарищества (собрания уполномоченных).
О. и X. обратились в суд с иском к СНТ "Л" и Ф. о признании
решения о приеме Ф. в члены данного садоводческого товарищества
недействительным и прекращении членства.
Согласно ст.ст. 20, 21 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан"
органами управления садоводческого, огороднического и дачного
некоммерческого объединения являются общее собрание его членов,
правление такого объединения, председатель его правления. Принятие
граждан в члены садоводческого товарищества и исключение из числа
его членов относится к исключительной компетенции общего собрания
членов (собрания уполномоченных) этого товарищества.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции
правильно исходил из того, что принятие Ф. в члены садового
товарищества его председателем единолично является незаконным,
поскольку решение вопроса о принятии в члены СНТ является
исключительной компетенцией общего собрания членов данного
товарищества (собрания уполномоченных).

Членами садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого товарищества могут быть граждане Российской
Федерации, имеющие земельные участки в границах такого товарищества
(партнерства).
Б. обратился в суд с иском к дачному некоммерческому
товариществу (далее - ДНТ) о признании решений общего собрания,
которыми ему отказано в принятии в члены товарищества,
недействительными.
В соответствии с п. 1 ст. 18 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" членами садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого товарищества (садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого партнерства) могут быть
граждане Российской Федерации, достигшие возраста восемнадцати лет
и имеющие земельные участки в границах такого товарищества
(партнерства).
Разрешая спор, суд исходил из того, что решения общих собраний
членов ДНТ "Л" соответствуют положениям указанного Федерального
закона и Уставу товарищества, поскольку земельные участки,
принадлежащие Б., не относятся к землям ДНТ "Л", в связи с чем
пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для его
принятия в члены товарищества.

Наследник члена садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения вправе вступить в члены такого
объединения.
М. обратился в суд с иском к СНТ "Р" о принятии его в члены
товарищества.
При разрешении спора судом установлено, что А. являлся членом
СНТ "Р" и владел на праве собственности земельным участком,
расположенным в товариществе. Наследником А. являлась его супруга
В., принявшая наследство, но не оформившая своих наследственных
прав. М. является наследником имущества умершей В.
В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят
принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное
имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Согласно п. 2 ст. 18 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан"
членами садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения могут стать в соответствии с гражданским
законодательством наследники членов садоводческого, огороднического
или дачного некоммерческого объединения.
На основании изложенного суд пришел к правильному выводу о
том, что права М. были нарушены СНТ "Р", поскольку заявление истца
о приеме его в члены товарищества общим собранием длительное время
без уважительных причин не рассматривалось.

2.2. Вопросы уплаты членских взносов

Член садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения обязан своевременно уплачивать членские
и иные взносы, предусмотренные уставом такого объединения.
СНТ "С" обратилось к мировому судье с иском к С. о взыскании
задолженности по членским и целевым взносам, ссылаясь на то, что
ответчик является собственником земельного участка в данном
товариществе и членом садоводческого товарищества.
Удовлетворяя исковые требования о взыскании с С. задолженности
по членским и целевым взносам, мировой судья исходил из следующего.
Обязанность члена садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения своевременно уплачивать членские и иные
взносы установлена подп. 6 п. 2 ст. 19 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан".
В силу абз. 8 п. 4 ст. 16 Федерального закона в уставе
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения в обязательном порядке указываются порядок внесения
вступительных, членских, целевых, паевых и дополнительных взносов и
ответственность членов такого объединения за нарушение обязательств
по внесению этих взносов.
Согласно ст. 13 Устава СНТ "С" члены садоводческого
товарищества обязаны выполнять решения общего собрания членов
такого товарищества или собрания уполномоченных, а также
своевременно уплачивать членские и иные взносы, предусмотренные
законом и уставом такого объединения, налоги и платежи.
Уставом СНТ "С" на основании подп. 10 п. 1 ст. 21 названного
Федерального закона установление размеров целевых фондов и
соответствующих взносов отнесено к компетенции общего собрания
членов товарищества (собрания уполномоченных).
При таких обстоятельствах мировой судья пришел к правильному
выводу о том, что размеры членских и целевых взносов в СНТ
определены уполномоченным органом в пределах его компетенции, а
потому С. как член садоводческого товарищества обязан своевременно
уплачивать членские и иные взносы.

Размер членских взносов может быть установлен в зависимости от
размера участка, принадлежащего члену садоводческого,
огороднического и дачного некоммерческого объединения, или
установлен в размере, кратном количеству принадлежащих члену
объединения земельных участков.
Изучение дел показало, что у судов возникают вопросы при
рассмотрении дел о взыскании членских взносов или об оспаривании
решения общего собрания об установлении размера членских взносов,
что обусловлено, в частности, тем, что Федеральный закон
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" не устанавливает обязательные критерии
формирования размера членских взносов, давая лишь определение. Как
указано в ст. 1 Закона, членские взносы - денежные средства,
периодически вносимые членами садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого объединения на оплату труда работников,
заключивших трудовые договоры с таким объединением, и другие
текущие расходы этого объединения.
Представляется, что с учетом такого правового регулирования и
исключительного права общего собрания членов садоводческого,
огороднического и дачного некоммерческого объединения на
определение размера членских и иных взносов (ст. 21 названного
Закона) необходимо соблюдение со стороны общего собрания при этом
принципа равноправия, размер членских взносов не может
устанавливаться произвольно, а должен иметь финансовое обоснование.
Вместе с тем не исключается возможность расчета размера
членских взносов в зависимости от размера участка, принадлежащего
члену указанного объединения, установления обязанности по уплате
членских взносов в размере, кратном количеству принадлежащих члену
объединения земельных участков, поскольку наличие у одного лица
участка (либо участков) большей площади, чем у других садоводов,
предполагает и соответствующее увеличение текущих расходов
объединения, связанных с содержанием имущества общего пользования и
обслуживанием большего по размеру участка.
Так, П. обратился в суд с иском к СНТ "Р" о признании
недействительным решения уполномоченных СНТ об утверждении членских
взносов на 2010 год в размере единого платежа, состоящего из
твердой суммы в 500 руб., и платежа в зависимости от размера
земельного участка из расчета 160 руб. за 100 кв.м.
Решением районного суда исковые требования удовлетворены. При
этом суд исходил из того, что само понятие членского взноса
основано на членстве в товариществе, его размер должен определяться
количеством членов и равенством их прав и не может зависеть от
размера участка, находящегося в пользовании или собственности члена
товарищества.
Судом апелляционной инстанции указанное решение суда отменено
и вынесено новое решение об отказе в удовлетворении исковых
требований.
При этом суд апелляционной инстанции правильно исходил из
того, что установление садоводческим товариществом размера членских
взносов пропорционально площади принадлежащих членам товарищества
участков отвечает принципам законности и справедливости, тем более
что при реализации общего принципа платности землепользования,
закрепленного в ст. 65 ЗК РФ, также учитывается площадь земельных
участков.

2.3. Выход из членов садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения

Для добровольного выхода члена садоводческого, огороднического
или дачного некоммерческого объединения из таких объединений
решения общего собрания, установленного законом для исключения из
числа членов, не требуется.
Как показало проведенное изучение судебной практики, суды не
всегда различают исключение граждан из членов садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения и
добровольный выход из такого объединения.
Между тем принцип добровольного членства в садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан
закреплен в ст. 1 Федерального закона от 15 апреля 1998 г. N 66-ФЗ
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан", согласно которой садоводческое,
огородническое или дачное некоммерческое объединение граждан
представляет собой некоммерческую организацию, учрежденную
гражданами на добровольных началах для содействия ее членам в
решении общих социально-хозяйственных задач ведения садоводства,
огородничества и дачного хозяйства.
Подпунктом 9 п. 1 ст. 19 указанного Федерального закона
определено, что член садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения имеет право добровольно выходить из
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения.
Вместе с тем согласно ст. 16 Закона основания и порядок
исключения членов такого объединения и применения иных мер
воздействия за нарушение устава или правил внутреннего распорядка
данного объединения указываются в обязательном порядке в уставе
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения. Кроме того, порядок приема в члены объединения и
выхода из него также подлежит обязательному включению в устав.
Исключение из членов садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого объединения отнесено подп. 2 п. 1 ст. 21
названного Закона к исключительной компетенции общего собрания
членов объединения, абз. 9 п. 2 этой же статьи также предусмотрено,
что решения об исключении из членов такого объединения принимаются
общим собранием членов такого объединения большинством в две трети
голосов.
Следовательно, добровольный выход из членов садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения не является
исключением из членов такого объединения, вопрос о котором отнесен
к компетенции общего собрания членов такого объединения,
применяемым как мера воздействия за нарушение устава или правил
внутреннего распорядка такого объединения.
В связи с этим для добровольного выхода члена объединения не
требуется решения общего собрания членов садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения,
установленного законом для исключения из числа его членов.
Так, П. обратился в суд с иском к ДНП "К" о признании его
добровольно вышедшим из состава членов партнерства с 28 июля
2012 г. и возложении обязанности по заключению договора пользования
общим имуществом ДНП "К".
При разрешении спора судом установлено, что П. на праве
собственности принадлежат земельные участки N 1 и 2, расположенные
на территории ДНП "К". 28 июля 2012 г. П. обратился к ответчику с
заявлением о выходе из членов ДНП и заключении с ним договора о
порядке пользования общим имуществом, приложив к нему проект
договора. 11 августа 2012 г. истец получил от ответчика ответ, что
его заявление правлением ДНП принято к сведению и будет внесено в
повестку дня очередного общего собрания в июле 2013 г., оснований
для проведения внеочередного собрания не усматривается.
Впоследствии с аналогичным заявлением истец обращался к ответчику
еще дважды - 30 сентября 2012 г. и 10 февраля 2013 г. Однако общее
собрание проведено не было в связи с отсутствием кворума.
Удовлетворяя исковые требования в части признания П. вышедшим
из состава членов партнерства, суд обоснованно исходил из положений
ст.ст. 1, 16 и 19 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" и
пришел к правильному выводу о том, что для добровольного выхода
члена объединения решения членов садоводческого, огороднического
или дачного некоммерческого объединения, установленного указанным
Законом об исключении, не требуется.

2.4. Общее имущество садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения

При рассмотрении споров об устранении препятствий в
пользовании общими землями садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого объединения подлежит доказыванию не только
факт нарушения ответчиком действующего законодательства, но и то,
что такое нарушение привело к существенному ущемлению прав истца в
отношении принадлежащего ему имущества.
СНТ "Л" обратилось в суд с иском к Б. об обязании освободить
земли общего пользования.
В силу ст. 60 ЗК РФ нарушенное право на земельный участок
подлежит восстановлению в случае самовольного занятия земельного
участка (подп. 2 п. 1); действия, нарушающие права на землю граждан
и юридических лиц или создающие угрозу их нарушения, могут быть
пресечены путем восстановления положения, существовавшего до
нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или
создающих угрозу его нарушения (подп. 4 п. 2).
В соответствии с п. 2 ст. 62 Кодекса на основании решения суда
лицо, виновное в нарушении прав собственников земельных участков,
землепользователей, землевладельцев и арендаторов земельных
участков, может быть принуждено к исполнению обязанности в натуре
(сносу незаконно возведенных зданий, строений, сооружений,
устранению других земельных правонарушений и исполнению возникших
обязательств).
Согласно п. 3 ст. 76 Кодекса приведение земельных участков в
пригодное для использования состояние при их самовольном занятии,
снос зданий, строений, сооружений при самовольном занятии земельных
участков осуществляются юридическими лицами и гражданами, виновными
в указанных земельных правонарушениях, или за их счет.
При разрешении спора судом установлено, что Б. является членом
СНТ "Л", ей на праве собственности принадлежит земельный участок
площадью 800 кв.м. Ответчик самовольно увеличила площадь земельного
участка, изменила его границы и начала вести строительство на
землях, ей не принадлежащих. В частности, на землях общего
пользования СНТ ею возведен забор, фундамент, чем перекрыт проезд к
пожарному водоему садоводческого товарищества и разворотной
площадке автотранспорта. Неоднократные требования об освобождении
земель общего пользования оставлены ответчиком без удовлетворения.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования СНТ, суд
правильно исходил из того, что действия ответчика по самовольному
возведению жилого дома на общих землях товарищества не
соответствуют ст.ст. 21 и 34 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан", а
также нарушают права других членов данного товарищества.

Устройство асфальтового покрытия дороги за счет личных средств
членов товарищества само по себе не влечет возникновения у них
права собственности на дорогу как объект недвижимости,
расположенный на землях общего пользования, являющихся
собственностью товарищества.
Группа граждан обратилась в суд с иском к М., товариществу
личных подсобных хозяйств (далее - ТЛПХ) о признании права общей
долевой собственности на объект недвижимости - дорогу, указав, что
они являются членами товарищества, построили без участия остальных

членов товарищества за счет личных средств дорогу с
асфальтобетонным покрытием, в связи с чем у них возникло на нее
право общей долевой собственности. Просили определить доли в праве
общей долевой собственности на дорогу пропорционально размеру
вклада каждого в строительство дороги.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
кассационным определением, исковые требования удовлетворены.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ,
рассмотрев надзорные жалобы ТЛПХ, Т. (член ТЛПХ), отменила
состоявшиеся судебные постановления, а дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
Судом установлено, что в соответствии со свидетельством о
государственной регистрации права на основании распоряжения главы
района ТЛПХ на праве собственности принадлежит земельный участок.
Между одним из истцов и строительной организацией заключен
договор подряда, по условиям которого последняя выполнила по заказу
Н., действующего от имени остальных истцов, устройство асфальтового
покрытия дороги.
Согласно техническому паспорту, выданному позднее БТИ, в ТЛПХ
имеется дорога с асфальтобетонным покрытием.
В силу ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся
вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе
имущественные права; работы и услуги; охраняемые результаты
интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства
индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные
блага.
В п. 1 ст. 130 Кодекса предусмотрено, что к недвижимым вещам
(недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки,
участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты,
перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению
невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного
строительства.
Как указано в п. 1 ст. 218 Кодекса, право собственности на
новую вещь, изготовленную или созданную лицом для себя с
соблюдением закона и иных правовых актов, приобретается этим лицом.
Из содержания приведенных норм следует, что для признания
имущества недвижимым необходимо подтверждение того, что такой
объект гражданских прав создан именно как недвижимость в
установленном законом и иными правовыми актами порядке.
Соответственно, право собственности, в том числе право общей
собственности на сооружение - дорогу как на самостоятельный объект
гражданских прав, может возникнуть в том случае, если она создана
именно как объект недвижимости в установленном порядке,
индивидуализирована в качестве объекта недвижимости.
Это судебными инстанциями учтено не было. Обстоятельства того,
был ли построен истцами объект недвижимости, т.е. была ли построена
дорога с соблюдением соответствующих норм и правил или же дорога
представляет собой элемент благоустройства и предназначена для
обеспечения в пределах территории товарищества потребностей его
членов в проходе, проезде, предметом исследования и оценки суда не
являлись.
Между тем Т. в надзорной жалобе указывала на то, что на
территории ТЛПХ уже существовала дорога, строительство которой
осуществлено ранее, истцами же было осуществлено лишь покрытие ее
новым асфальтовым полотном.
При этом из договора подряда, положенного судом в обоснование
вывода о том, что истцами осуществлено строительство дороги, также
следует, что подрядчик принял обязательство выполнить лишь
устройство асфальтового покрытия дороги. Доказательств наличия
обязательства подрядчика осуществить строительство дороги как
объекта недвижимости не имеется.
При таких обстоятельствах покрытие асфальтового полотна дороги
за счет личных средств истцов само по себе не влечет возникновения
у них права собственности на дорогу как объект недвижимости,
расположенный на землях общего пользования, являющихся
собственностью ТЛПХ; наличие технического паспорта на сооружение
"дорога и трасса водопровода с водонапорной станцией", на который
ссылается суд, также не влечет возникновения на сооружение права
собственности конкретных физических лиц.
Кроме того, в соответствии со ст. 1 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" имущество общего пользования - имущество
(в том числе земельные участки), предназначенное для обеспечения в
пределах территории садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения потребностей членов такого
некоммерческого объединения в проходе, проезде, водоснабжении и
водоотведении, электроснабжении, газоснабжении, теплоснабжении,
охране, организации отдыха и иных потребностей (дороги,
водонапорные башни, общие ворота и заборы, котельные, детские и
спортивные площадки, площадки для сбора мусора, противопожарные
сооружения и тому подобное).
Согласно п. 4 ст. 14 указанного Закона земельные участки,
относящиеся к имуществу общего пользования, предоставляются
садоводческому, огородническому или дачному некоммерческому
объединению как юридическому лицу в собственность.
Принятие решений о формировании и об использовании имущества
такого объединения, о создании и развитии объектов инфраструктуры,
а также установление размеров целевых фондов и соответствующих
взносов в силу подп. 10 п. 1 ст. 21 Закона отнесено к
исключительной компетенции общего собрания членов садоводческого,
огороднического и дачного некоммерческого объединения (собрания
уполномоченных).
Таким образом, вопрос об использовании имущества
садоводческого, огороднического и дачного некоммерческого
объединения (имущества общего пользования), в том числе об
использовании земельного участка, находящегося в его собственности,
должен решаться общим собранием членов такого объединения.
Однако обстоятельства, связанные с тем, принималось ли
собранием ТЛПХ решение об использовании общего имущества
товарищества - земельного участка, находящегося в собственности
ТЛПХ, для строительства дороги как самостоятельного объекта
недвижимости или о передаче этого земельного участка в
собственность истцов, судом также не исследованы (Определение
Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ
N 4-В12-13).

Право на получение причитающейся доли в имуществе общего
пользования предоставляется лишь при реорганизации или ликвидации
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения.
СНТ "И" на основании актов о приеме законченных строительством
объектов зарегистрировало право собственности на водопроводные
сети, разведочно-эксплуатационную скважину на воду, на воздушные
линии электропередачи. На основании свидетельства о праве
собственности на землю СНТ "И" зарегистрировало право собственности
на земельный участок, расположенный на территории товарищества.
Решением общего собрания СНТ в связи с неуплатой целевых и
членских взносов А. исключена из членов товарищества.
Она обратилась в суд с иском к СНТ "И" о признании
недействительными и об исключении из Единого государственного
реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним записей о
государственной регистрации права собственности на водопроводные
сети, скважину, воздушные линии электропередачи и земельный
участок, о признании за ней права собственности на 1/242 доли в
праве общей совместной собственности на указанные объекты.
В соответствии с п. 2 ст. 4 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" имущество общего пользования может находиться
как в совместной собственности членов некоммерческих объединений
граждан, так и в собственности такого объединения.
Согласно п. 4 ст. 14 Закона земельные участки, относящиеся к
имуществу общего пользования, предоставляются садоводческому,
огородническому или дачному некоммерческому объединению как
юридическому лицу в собственность.
Поскольку имущество общего пользования в виде земельного
участка может находиться исключительно в собственности
некоммерческого объединения, суд пришел к правильному выводу о том,
что требование истца о признании права собственности на 1/242 доли
спорного земельного участка не основано на законе.
Кроме того, при разрешении спора судом установлено, что
водопроводные сети, разведочно-эксплуатационная скважина на воду,
воздушные линии электропередачи являются общей совместной
собственностью членов товарищества.
По смыслу п. 2 ст. 244 и ст. 253 ГК РФ в имуществе,
находящемся в общей совместной собственности, доли участников такой
собственности не определяются.
Право на получение причитающейся доли в имуществе общего
пользования, исходя из подп. 7 п. 1 ст. 19 и ст. 42 названного
Федерального закона, предоставляется лишь при реорганизации или
ликвидации садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения.
В связи с изложенным суд пришел к правильному выводу об
отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований А. о
признании права собственности на долю в имуществе общего
пользования СНТ "И".

2.5. Общее собрание членов садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединений

Решение общего собрания членов садоводческих, огороднических и
дачных некоммерческих объединений является недействительным в
случае отсутствия кворума для принятия решения на общем собрании
членов общества, а также в случае нарушения процедуры созыва и
проведения общего собрания.
П. обратилась в суд с иском к СНТ "З" о признании
недействительным решения общего собрания товарищества.
В соответствии с п. 1 ст. 20 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" общее собрание членов садоводческого
некоммерческого объединения является высшим органом управления
такого объединения.
Согласно ст. 21 Закона общее собрание членов садоводческого
некоммерческого объединения правомочно, если на указанном собрании
присутствует более чем пятьдесят процентов членов такого
объединения. Член такого объединения вправе участвовать в
голосовании лично или через своего представителя, полномочия
которого должны быть оформлены доверенностью, заверенной
председателем такого объединения.
При разрешении спора судом установлено, что П. является членом
СНТ "З" с 2005 года. Членами товарищества, по списочному составу,
являются 399 человек, т.е. на общем собрании должно присутствовать
не менее 201 члена товарищества. Однако на собрании присутствовало
180 членов СНТ. Кроме того, П., как и многие члены товарищества, не
была извещена надлежащим образом о предстоящем собрании. Также в
протоколе общего собрания не указаны результаты голосования по
каждому вопросу, что является процессуальным нарушением и
недопустимо при составлении протокола. Согласно указанному
протоколу все решения по вопросам приняты единогласно. Однако из
бюллетеней голосования видно, что 6 человек по трем пунктам
голосования воздержались, а по некоторым вопросам 8 человек
проголосовали против.
Несоответствие протокола общего собрания действительности
подтверждается также тем, что в нем отражено решение об избрании
председателем Г., тогда как председателем был избран В.
В ходе судебного разбирательства также установлено, что
19 бюллетеней являются недействительными, поскольку содержат явные
исправления, неточности и противоречивые сведения, а потому не
могут быть приняты к подсчету счетной комиссией.
При таких обстоятельствах ввиду того, что оспариваемое решение
общего собрания принято с нарушением процедуры созыва, уведомления,
регистрации, проведения собрания, а также в отсутствие кворума, суд
пришел к правильному выводу об удовлетворении исковых требований П.
Как показал проведенный анализ судебной практики, суды при
разрешении споров данной категории правильно определяют
обстоятельства, имеющие значение для дела, а именно: соответствие
закону и уставу процедуры назначения и созыва общего собрания
товарищества; соответствие разрешаемых собранием вопросов
компетенции общего собрания; наличие кворума на собрании;
соответствие порядка проведения собрания и голосования по вопросам
повестки дня требованиям закона и устава товарищества; соответствие
изготовленного текста решения собрания фактически принятым
собранием решениям.
Вместе с тем при разрешении требований об оспаривании решений
общего собрания членов некоммерческого объединения следует иметь в
виду, что с 1 сентября 2013 г. вступил в силу Федеральный закон от
7 мая 2013 г. N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5
раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского
кодекса Российской Федерации", которым подраздел 4 раздела I части
первой ГК РФ дополнен главой 9-1 "Решения собраний".
Согласно п. 5 ст. 181-4 ГК РФ решение собрания может быть
оспорено в суде в течение шести месяцев со дня, когда лицо, права
которого нарушены принятием решения, узнало или должно было узнать
об этом, но не позднее чем в течение двух лет со дня, когда
сведения о принятом решении стали общедоступными для участников
соответствующего гражданско-правового сообщества.

2.6. Исключение из членов садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения

Гражданин может быть исключен из членов некоммерческого
объединения, а равно лишен права пользования, права постоянного
(бессрочного) пользования земельным участком за умышленные или
систематические нарушения, предусмотренные земельным
законодательством, при условии неустранения фактов ненадлежащего
использования земельного участка после наложения административного
взыскания в виде штрафа.
В соответствии с п. 4 ст. 16 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" в уставе садоводческого некоммерческого
объединения в обязательном порядке указываются основания и порядок
исключения из членов такого объединения и применения иных мер
воздействия за нарушение устава или правил внутреннего распорядка
такого объединения.
Между тем следует учитывать, что членство в садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан и права
на земельный участок не должны рассматриваться как единый и
неразделимый комплекс прав, поскольку названный Закон допускает
владение и пользование садовым земельным участком в индивидуальном
порядке лицом, не являющимся членом садоводческого товарищества.
При рассмотрении данной категории дел судам необходимо исследовать
и оценивать обстоятельства, свидетельствующие о соблюдении
некоммерческими объединениями правил прекращения прав граждан на
пользование земельными участками, расположенными в них.
Анализ судебной практики рассмотрения дел, связанных с
исключением гражданина из членов садоводческих, огороднических и
дачных некоммерческих объединений, показал, что у судов отсутствует
единообразный подход к определению обстоятельств, имеющих значение
для рассмотрения дела.
Ряд судов считает, что при рассмотрении дел об оспаривании
решения об исключении из членов садоводческих, огороднических и
дачных некоммерческих объединений и о прекращении права пользования
земельным участком подлежит проверке соблюдение на соответствие
закону и уставным документам объединения процедура исключения
гражданина из числа членов, без установления обстоятельств,
свидетельствующих о соблюдении условий и порядка принудительного
прекращения прав на земельный участок.
Между тем правильной является позиция других судов, которые
полагают, что гражданин может быть исключен из членов
некоммерческого объединения, а равно лишен права пользования, права
постоянного (бессрочного) пользования земельным участком за
умышленные или систематические нарушения, предусмотренные земельным
законодательством, при условии неустранения фактов ненадлежащего
использования земельного участка после наложения административного
взыскания в виде штрафа.
Так, Т. обратился в суд с иском к СНТ "П", М., администрации
городского округа и комитету муниципального имущества и земельных
ресурсов администрации городского округа о признании
недействительным решения общего собрания об исключении его из
товарищества и изъятии земельного участка.
Разрешая спор, суд правильно исходил из того, что в
соответствии с ч. 2 ст. 54 ЗК РФ прекращение права постоянного
(бессрочного) пользования земельным участком осуществляется при
условии неустранения фактов ненадлежащего использования земельного
участка после наложения административного взыскания в виде штрафа.
Судом было установлено, что СНТ "П" нарушена процедура
проведения общего собрания товарищества, итогом которого явилось
решение об исключении Т. из числа членов товарищества. Вопрос об
изъятии земельного участка в силу ст. 54 ЗК РФ относится к
компетенции органа местного самоуправления. Однако соответствующее
решение в отношении Т. и его земельного участка им не принималось.
При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу об
удовлетворении исковых требований Т.
Кроме того, необходимо иметь в виду, что Федеральным законом
от 7 июня 2013 г. N 123-ФЗ "О внесении изменений в Земельный кодекс
Российской Федерации и статью 3 Федерального закона "О введении в
действие Земельного кодекса Российской Федерации", вступившим в
силу 6 сентября 2013 г., внесены изменения в основания и порядок
принудительного прекращения права постоянного (бессрочного)
пользования земельным участком и права пожизненного наследуемого
владения земельным участком. При этом принудительное прекращение
права пожизненного наследуемого владения земельным участком, права
постоянного (бессрочного) пользования земельным участком по
основаниям, указанным в подп. 1 п. 2 ст. 45 ЗК РФ, осуществляется
на основании вступившего в законную силу судебного акта об изъятии
земельного участка (при условии неустранения ненадлежащего
использования земельного участка после назначения административного
наказания в виде штрафа).

2.7. Ведение садоводства, огородничества или дачного хозяйства
в индивидуальном порядке

По требованию садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения на гражданина, ведущего садоводство,
огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном порядке,
решением суда может быть возложена обязанность по заключению
договора на пользование инфраструктурой и другим имуществом общего
пользования объединения.
Проведенное изучение судебной практики показало, что у судов
при разрешении споров, связанных с пользованием гражданами,
ведущими садоводство, огородничество или дачное хозяйство в
индивидуальном порядке, инфраструктурой и другим имуществом общего
пользования объединения, возникают затруднения.
Ряд судов полагают, что право требовать заключения договора о
пользовании объектами инфраструктуры и другим имуществом общего
пользования товарищества имеется у гражданина, ведущего
садоводство, огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном
порядке, а не у садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения.
Между тем с данным выводом судов согласиться нельзя, поскольку
он основан на неправильном толковании норм материального права.
Обоснованной является позиция судов, которые полагают, что
решением суда на гражданина, ведущего садоводство, огородничество
или дачное хозяйство в индивидуальном порядке, может быть возложена
обязанность по заключению договора на пользование инфраструктурой и
другим имуществом общего пользования объединения по требованию
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения.
Так, СНТ "Ф" обратилось в суд с иском к Е. о понуждении
заключить договор о пользовании объектами инфраструктуры, другим
имуществом общего пользования товарищества.
В соответствии с п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические
лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению
договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность
заключить договор предусмотрена указанным Кодексом, законом или
добровольно принятым обязательством.
По смыслу ст. 445 Кодекса, понудить к заключению договора по
суду можно только то лицо, для которого заключение договора
является обязательным в силу Гражданского кодекса РФ или другого
закона.
Согласно ст. 8 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан"
граждане вправе вести садоводство, огородничество или дачное
хозяйство в индивидуальном порядке.
Граждане, ведущие садоводство, огородничество или дачное
хозяйство в индивидуальном порядке на территории садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения, вправе
пользоваться объектами инфраструктуры и другим имуществом общего
пользования садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения за плату и на условиях договоров,
заключенных с таким объединением в письменной форме в порядке,
определенном общим собранием членов садоводческого, огороднического
или дачного некоммерческого объединения.
В случае неуплаты установленных договором взносов за
пользование объектами инфраструктуры и другим имуществом общего
пользования садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения на основании решения правления такого
объединения либо общего собрания его членов граждане, ведущие
садоводство, огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном
порядке, лишаются права пользоваться объектами инфраструктуры и
другим имуществом общего пользования садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения.
Размер платы за пользование объектами инфраструктуры и другим
имуществом общего пользования садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого объединения для граждан, ведущих
садоводство, огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном
порядке, при условии внесения ими взносов на приобретение
(создание) указанного имущества не может превышать размер платы за
пользование указанным имуществом для членов такого объединения.
На основании изложенного суд пришел к правильному выводу о
том, что заключение договора о пользовании объектами инфраструктуры
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения для граждан, ведущих садоводство, огородничество или
дачное хозяйство в индивидуальном порядке, является обязательным в
силу закона.
Согласно п. 1 ст. 445 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с
указанным Кодексом или иными законами для стороны, которой
направлена оферта (проект договора), заключение договора
обязательно, эта сторона должна направить другой стороне извещение
об акцепте, либо об отказе от акцепта, либо об акцепте оферты на
иных условиях (протокол разногласий к проекту договора) в течение
тридцати дней со дня получения оферты.
При разрешении спора судом установлено, что истцу на праве
собственности принадлежит земельный участок, расположенный на
территории СНТ "Ф". Согласно списку членов СНТ "Ф" Е. членом
товарищества не является.
Уставом СНТ "Ф" принятие решений о формировании и об
использовании имущества товарищества, о создании и развитии
объектов инфраструктуры, а также установление размеров целевых
фондов и соответствующих взносов отнесено к компетенции общего
собрания членов товарищества.
Решением общего собрания СНТ "Ф" от 27 января 2008 г.
правление товарищества было уполномочено на заключение договоров о
пользовании инфраструктурой с гражданами, ведущими садоводство в
индивидуальном порядке. 15 сентября 2009 г. Е. был направлен для
подписания договор о пользовании объектами инфраструктуры.
Между тем со стороны истца в адрес товарищества протокол
разногласий к договору или какой-либо иной документ,
свидетельствующий о ее несогласии заключить договор на предложенных
условиях, не направлялся.
На основании изложенного суд пришел к обоснованному выводу о
том, что заключение договора о пользовании объектами инфраструктуры
СНТ "Ф" для Е. обязательно в силу закона, так как она не является
членом товарищества, условия договора, который Е. обязана
заключить, соответствуют требованиям закона, при этом последняя
уклоняется от заключения договора, в связи с чем исковые требования
подлежат удовлетворению.

Расходы, понесенные некоммерческим объединением на содержание
инфраструктуры и другого общего имущества садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения, при
отсутствии договора с гражданами, ведущими садоводство,
огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном порядке и
пользующимися указанным имуществом, являются неосновательным
обогащением этих граждан.
СНТ "З" обратилось в суд к Б. о взыскании неосновательного
обогащения в виде платы за пользование инфраструктурой и другим
общим имуществом товарищества.
Судом установлено, что Б. является собственником трех
земельных участков, расположенных на территории СНТ. Членом
товарищества ответчик не является. Договор о порядке пользования
инфраструктурой и другим общим имуществом товарищества между
сторонами не заключен в связи с отказом ответчика от его
заключения.
Разрешая спор и удовлетворяя требования СНТ "З", суд правильно
исходил из того, что в силу ст. 8 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" при отсутствии договора на пользование
инфраструктурой и другим общим имуществом товарищества невнесение
гражданами, ведущими садоводство в индивидуальном порядке, платы за
пользование данным имуществом является неосновательным обогащением,
так как граждане, ведущие соответственно хозяйство в индивидуальном
порядке, без установленных законом оснований сберегли имущество,
представляющее собой плату за пользование объектами инфраструктуры,
за счет товарищества.
На основании ст. 1102 ГК РФ неосновательно сбереженное
имущество подлежит возврату лицу, за счет которого оно сбережено.
Поэтому граждане, не являющиеся членами объединения, должны
заплатить за пользование объектами его инфраструктуры.

Отсутствие договора между собственником земельного участка и
садоводческим, огородническим или дачным некоммерческим
объединением о порядке пользования объектами инфраструктуры, равно
как и неиспользование земельного участка, не освобождает
собственника от внесения платы за содержание имущества общего
пользования некоммерческого объединения.
ДНП "З-2" обратилось в суд с иском к Т. о взыскании
неосновательного обогащения в виде платы за пользование объектами
инфраструктуры партнерства.
При рассмотрении спора судом установлено, что Т. на основании
договора купли-продажи принадлежит на праве собственности земельный
участок для ведения дачного хозяйства, расположенный на территории
ДНП "З". Соглашение о порядке пользования объектами инфраструктуры
и иным имуществом общего пользования Т. заключил с ДНП "З". На
момент передачи ответчику в собственность вышеуказанного земельного
участка имущество общего пользования находилось в собственности
ДНП "З". На основании договора имущество общего пользования ДНП "З"
было передано в безвозмездное пользование ДНП "З-2" с возложением
на него расходов по содержанию данного имущества.
Дачное некоммерческое партнерство является основанной на
членстве некоммерческой организацией, предметом деятельности
которой является объединение усилий и возможностей индивидуальных
землепользователей для наиболее полного удовлетворения их
потребностей, в соответствии с этим ее основной целью является
защита законных прав своих членов в области земельных отношений.
ДНП вправе осуществлять деятельность по обеспечению управления
территорией, в пределах которой находятся дачные земельные участки
членов партнерства, ее обслуживание и эксплуатацию, обеспечение
согласия владельцев участков о нормах общежития и порядке
реализации ими своих прав по владению, пользованию и распоряжению
своей собственностью, а также собственностью партнерства, создание
благоприятной экологической обстановки на территории, надлежащих
условий для ведения дачного хозяйства, создание и развитие
инженерно-технической и социально-бытовой инфраструктуры на
территории, имущественных и иных объектов общего пользования,
ремонт и содержание инженерных сетей, дорог и других объектов
общего пользования, обеспечение надлежащего технического,
противопожарного, экологического и санитарного состояния дачных
участков, общего имущества, земель общего пользования, прилегающей
территории.
При разрешении спора судом установлен факт несения ДНП "З-2"
расходов на содержание общего имущества, а именно дорог, сетей
электроснабжения и водоснабжения, вывоз мусора, уборку территории и
охрану территории партнерства.
Пунктом 9 решения внеочередного собрания членов ДНП "З-2" был
утвержден размер ежемесячного членского взноса на содержание

имущества общего пользования за 100 кв.м.
При этом п. 7 указанного решения был уточнен размер
ежемесячного обязательного платежа за пользование объектами
инфраструктуры и иным имуществом общего пользования ДНП "З-2" для
лиц, не являющихся участниками партнерства.
Согласно правовой позиции, выраженной в Определении
Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2009 г. N 1662-О-О,
положения абз. 1 п. 2 ст. 8 Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан",
рассматриваемые в системном единстве с положениями абз. 3 того же
пункта и закрепляющие право граждан, ведущих садоводство,
огородничество или дачное хозяйство в индивидуальном порядке,
пользоваться определенным имуществом некоммерческого объединения, а
также условия и порядок реализации этого права, включая судебные
гарантии, призваны обеспечить справедливый баланс индивидуальных и
коллективных интересов в данной сфере общественных отношений.
Исходя из положений ст.ст. 1 и 8 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" установление размеров платежей и взносов для
каждого собственника земельного участка относится к компетенции
общего собрания членов ДНП и не связывается с членством в
партнерстве. Расходы на содержание имущества общего пользования,
бремя которых несет ДНП, являются обязательными платежами.
Удовлетворяя исковые требования, суд правильно исходил из
того, что отсутствие договора с ДНП не влияет на отношения
собственника земельного участка, расположенного на территории
партнерства, и не может служить основанием для освобождения
собственника земельного участка от установленной указанным Законом
обязанности участвовать в содержании имущества общего пользования
путем внесения соответствующих платежей, определенных общим
собранием членов ДНП.
При этом суд обоснованно отклонил довод ответчика о том, что
он не пользуется принадлежащим ему земельным участком и,
следовательно, у него не возникло обязанности по содержанию
имущества общего пользования, поскольку по смыслу п. 1 ст. 209 ГК
РФ, ст. 210 ГК РФ право собственности предполагает возможность
собственника владеть, пользоваться и распоряжаться этим имуществом,
собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества.

2.8. Признание права собственности на земельный участок,
расположенный на территории садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения

Для безвозмездной передачи земельного участка в собственность
необходимо, чтобы участок находился на территории садоводческого,
огороднического или дачного некоммерческого объединения, выделенной
до введения в действие Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан", и
заинтересованное лицо, испрашивающее участок в собственность,
являлось членом такого объединения.
Согласно ст. 25 ЗК РФ права на земельные участки возникают по
основаниям, установленным гражданским законодательством,
федеральными законами, и подлежат государственной регистрации в
соответствии с Федеральным законом "О государственной регистрации
прав на недвижимое имущество и сделок с ним".
При рассмотрении споров о признании права собственности на
земельные участки в порядке приватизации суды в основном правильно
руководствуются нормами Земельного кодекса РФ, Федерального закона
от 25 октября 2001 г. N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного
кодекса Российской Федерации", Федерального закона от 21 июля
1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое
имущество и сделок с ним", Федерального закона "О садоводческих,
огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан", а
также ранее действовавшего законодательства.
Так, в соответствии с Порядком выдачи и регистрации
свидетельств о праве собственности на землю, утвержденным
Роскомземом 20 мая 1992 г., основанием для приватизации земельных
участков, которые выделялись гражданам ранее 1 января 1991 г.,
являются выданные в тот период документы. Прежде всего это
государственные акты, решения соответствующих органов о
предоставлении земельных участков, а при их отсутствии -
земельно-шнуровые и похозяйственные книги, другие документы,
имеющиеся в районных комитетах по земельной реформе и
землеустройству, органах архитектуры, строительства и жилищного
хозяйства или у самих землепользователей.
Пунктом 9-1 ст. 3 Федерального закона "О введении в действие
Земельного кодекса Российской Федерации" установлено, что, если
земельный участок предоставлен до введения в действие Земельного
кодекса РФ для ведения личного подсобного, дачного хозяйства,
огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или
индивидуального жилищного строительства на праве пожизненного
наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования,
гражданин, обладающий таким земельным участком на таком праве,
вправе зарегистрировать право собственности на такой земельный
участок, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным
законом такой земельный участок не может предоставляться в частную
собственность.
В случае, если в акте, свидетельстве или другом документе,
устанавливающих или удостоверяющих право гражданина на земельный
участок, предоставленный ему до введения в действие Земельного
кодекса РФ для ведения личного подсобного, дачного хозяйства,
огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или
индивидуального жилищного строительства, не указано право, на
котором предоставлен земельный участок, или невозможно определить
вид этого права, такой земельный участок считается предоставленным
гражданину на праве собственности, за исключением случаев, если в
соответствии с федеральным законом земельный участок не может
предоставляться в частную собственность.
Особенности предоставления в собственность земельных участков
садоводам, огородникам, дачникам и их садоводческим, огородническим
и дачным некоммерческим объединениям урегулированы в ст. 28
Федерального закона "О садоводческих, огороднических и дачных
некоммерческих объединениях граждан".
Пунктом 3 ст. 28 Закона закреплено право граждан на
приватизацию своих садовых или дачных земельных участков,
находящихся в их постоянном (бессрочном) пользовании или в
пожизненном наследуемом владении.
Граждане, обладающие такими земельными участками, вправе
зарегистрировать права собственности на них в соответствии со
ст. 25-2 Федерального закона "О государственной регистрации прав на
недвижимое имущество и сделок с ним". Принятия решений о
предоставлении указанным гражданам в собственность таких земельных
участков не требуется.
Как предусмотрено в п. 4 ст. 28 Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан", в случае, если земельный участок,
составляющий территорию садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения, предоставлен данному некоммерческому
объединению либо иной организации, при которой до вступления в силу
указанного Федерального закона было создано (организовано) данное
некоммерческое объединение, гражданин, являющийся членом данного
некоммерческого объединения, имеет право бесплатно приобрести в
собственность земельный участок, предоставленный ему в соответствии
с проектом организации и застройки территории данного
некоммерческого объединения либо другим устанавливающим
распределение земельных участков в данном некоммерческом
объединении документом.
Правоприменительная практика свидетельствует, что в судах
единообразный подход к применению законодательства, регулирующего
предоставление в собственность земельных участков в порядке
приватизации, не сложился.
Ряд судов при разрешении требований граждан к уполномоченным
органам о признании права собственности на земельные участки в
порядке приватизации исходят из необоснованности таких требований,
поскольку испрашиваемые земельные участки не сформированы как
объекты права, не поставлены на кадастровый учет, им не присвоен
кадастровый номер. В связи с этим право собственности на данные
земельные участки в дальнейшем не может быть зарегистрировано, что
в силу ст. 131 ГК РФ является обязательным.
Другие суды обоснованно полагают, что формирование земельного
участка в установленном порядке, с описанием и установлением его
границ, не является обязательным условием его приватизации.
По мнению судов, существенное правовое значение в данном
случае имеют три обстоятельства:
- испрашиваемый гражданином участок должен входить в состав
территории садоводческого, огороднического или дачного
некоммерческого объединения;
- данное некоммерческое объединение должно быть создано до
вступления в силу Федерального закона от 15 апреля 1998 г. N 66-ФЗ
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан", т.е. до 23 апреля 1998 г.;
- гражданин, испрашивающий земельный участок в собственность
бесплатно, должен являться членом данного некоммерческого
объединения (партнерства) и пользоваться этим участком на законных
основаниях.
Так, X. обратилась в суд с иском к комитету муниципального
имущества и земельных ресурсов администрации городского округа о
признании незаконным решения об отказе в предоставлении бесплатно в
собственность земельного участка, ссылаясь на то, что она является
членом садоводческого товарищества "Ф".
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований X., суд
первой инстанции исходил из того, что у нее отсутствуют
правоустанавливающие документы на дом и земельный участок, спорный
земельный участок поставлен на кадастровый учет только в 2010 году.
Членом СНТ "Ф" истец стала только в 2002 году, т.е. после введения
в действие Земельного кодекса РФ.
Судом апелляционной инстанции решение отменено и принято новое
решение, которым отказ комитета муниципального имущества и
земельных ресурсов администрации городского округа в предоставлении
бесплатно в собственность земельного участка признан незаконным. На
комитет муниципального имущества и земельных ресурсов администрации
городского округа возложена обязанность передать бесплатно в
собственность X. спорный земельный участок.
Отменяя решение суда первой инстанции и разрешая спор, суд
апелляционной инстанции исходил из того, что СНТ "Ф" образовано в
1995 году до вступления в силу Федерального закона
"О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан". Используемый истцом земельный участок в
установленном законом порядке включен в территорию садоводческого
товарищества, а X. является его членом. Истцу был правомерно
выделен спорный земельный участок, вследствие чего у органа
местного самоуправления имелись все предусмотренные п. 4 ст. 28
указанного Федерального закона основания для передачи X. в
собственность бесплатно занимаемого земельного участка.
При этом судебной коллегией правильно было обращено внимание
на то, что указанная норма Закона не ставит вопрос о передаче
земельных участков в собственность бесплатно в зависимость от
времени формирования занимаемого садоводом земельного участка и
момента принятия гражданина в члены садоводческого товарищества.
Как правильно указал суд апелляционной инстанции, для передачи
земельного участка члену СНТ в собственность бесплатно необходимо
только, чтобы участок входил в территорию садоводческого
объединения, выделенную до введения в действие названного
Федерального закона, и чтобы заинтересованное лицо, испрашивающее
участок в собственность, являлось членом такого объединения.

2.9. Споры об определении границ земельных участков

Местоположение границы земельного участка, находящегося на
землях садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения, определяется исходя из сведений, содержащихся в
документе, подтверждающем право на земельный участок, а при
отсутствии такого документа - из сведений, содержащихся в
документах, определяющих местоположение границ земельного участка
при его образовании.
Значительное число споров между членами садоводческих,
огороднических или дачных некоммерческих объединений по
установлению границ земельных участков вызвано тем, что в большей
части земельные участки предоставлялись садоводам без проведения
работ по межеванию и кадастрового учета. Многие земельные участки
не поставлены на кадастровый учет либо поставлены на кадастровый
учет декларативно, когда их границы в соответствии с требованиями
земельного законодательства не определены.
Рассмотрение данных споров связано с разрешением вопроса о
принадлежности спорной части участка истцу или ответчику, что
невозможно без точного определения границ.
В том случае, если точные границы земельного участка не
установлены по результатам кадастровых работ (сведения о его
координатах отсутствуют в государственном кадастре недвижимости
(далее - ГКН)), в связи с чем установить их местоположение на
местности не представляется возможным, судом от истца истребуются
доказательства того, что спорная часть входит в состав
принадлежащего ему участка, а ответчик своими действиями создает
препятствия в его использовании. Установление местонахождения
спорной границы участка осуществляется судом путем сравнения
фактической площади с указанной в правоустанавливающих документах
(первичных землеотводных документах) с помощью существующих на
местности природных или искусственных ориентиров (многолетних
насаждений, жилого дома, хозяйственных и бытовых построек,
трубопроводов и др.) при условии, что они зафиксированы в планах
обмеров органов технической инвентаризации, топографических съемках
или иных документах, отражающих ранее существовавшие фактические
границы.
В ситуации, когда площадь земельного участка истца с учетом
фактических границ больше или меньше площади, указанной в
правоустанавливающем документе, суд проверяет, за счет каких земель
образовалась данная разница, производился ли кем-либо из сторон или
прежних владельцев участков перенос спорной границы, осуществлялась
ли истцом или ответчиком дополнительная прирезка к своему
земельному участку и имеет ли данная прирезка отношение к той части
участка, по поводу которой заявлен спор, а также как давно стороны
пользуются участками в имеющихся границах.
В то же время следует отметить, что является правильным подход
суда, согласно которому точное соответствие фактической площади
участка ответчика выданным правоустанавливающим документам не
рассматривается судами в качестве достаточного основания для отказа
в иске, поскольку оно может быть связано с добровольным отказом
ответчика от части своего участка с другой стороны при
одновременном захвате части участка истца. Эти же обстоятельства
проверяются судом и в отношении действий самого истца.
К. обратился в суд с иском к Я. о восстановлении границы между
земельными участками и переносе построек.
В соответствии с п. 1 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат
права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
В силу ст. 304 Кодекса собственник может требовать устранения
всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были
соединены с лишением владения.
Как указано в подп. 2 п. 1 ст. 60 ЗК РФ, нарушенное право на
земельный участок подлежит восстановлению, в том числе в случае
самовольного занятия земельного участка.
В соответствии со ст.ст. 38, 39 Федерального закона от 24 июля
2007 г. N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости"
согласование местоположения границ спорного земельного участка с
правообладателями смежного земельного участка является
обязательным.
Разрешая спор, суд правильно исходил из того, что
местоположение границы земельного участка определяется исходя из
сведений, содержащихся в документе, подтверждающем право на
земельный участок, а при отсутствии такого документа - из сведений,
содержащихся в документах, определяющих местоположение границ
земельного участка при его образовании.
При разрешении спора судом установлено, что К. на праве
собственности принадлежит земельный участок N 5, расположенный в
СНТ "Ю", а Я. принадлежат земельные участки N 3 и 4 в этом же
товариществе. Земельные участки сторон являются смежными.
Также судом установлено, что возведенный Я. забор, а также
часть бассейна шириной 2,26 м и длиной 7,8 м находятся на
территории участка N 5, принадлежащего на праве собственности
истцу.
Поскольку доводы истца о самовольном захвате ответчиком части
его земельного участка нашли свое подтверждение в ходе судебного
разбирательства, суд обоснованно удовлетворил заявленные К.
требования в части установления межевой границы и переносе спорных
строений на земельный участок ответчика.
Обобщение судебной практики показало, что в случае, если
границы участка истца или ответчика определены в ГКН по результатам
межевания (кадастровых работ) и требований о признании данных работ
недействительными не заявлено, суды при разрешении спора
руководствовались указанными границами. Доказательством нарушения
прав истца в данном случае является несовпадение фактических границ
его земельного участка с границами, установленными в ГКН по
результатам кадастровых работ.
В таких случаях суды независимо от длительности существования
фактических границ принимают решения об их приведении в
соответствие с результатами кадастровых работ.
Следует также признать правильной позицию судов, в силу
которой доводы сторон о несогласии с результатами межевания при
отсутствии надлежаще заявленных требований о признании их
недействительными во внимание быть приняты не могут.
Таким образом, при рассмотрении споров о границах участков
следует учитывать наличие у истца субъективного права на земельный
участок (права собственности, постоянного (бессрочного)
пользования, пожизненного наследуемого владения, аренды земельного
участка); наличие препятствий к осуществлению правомочий
пользования и владения участком (в чем заключается нарушение или
угроза нарушения права); факт противоправного создания именно
ответчиком препятствий к осуществлению истцом правомочий по
пользованию и (или) распоряжению земельным участком и другие
обстоятельства.

Отсутствие подписи смежного землепользователя в акте
согласования границ при проведении кадастровых работ является
основанием для признания результатов межевания недействительными
только в случае нарушения прав и законных интересов смежного
землепользователя.
Как предусмотрено в ч. 1 ст. 39 Федерального закона
"О государственном кадастре недвижимости", местоположение границ
земельных участков подлежит в установленном данным Федеральным
законом порядке обязательному согласованию с лицами, указанными в
ч. 3 ст. 39, в случае, если в результате кадастровых работ уточнено
местоположение границ земельного участка, в отношении которого
выполнялись соответствующие кадастровые работы, или уточнено
местоположение границ смежных с ним земельных участков, сведения о
которых внесены в государственный кадастр недвижимости.
В силу ч. 3 ст. 39 Закона согласование местоположения границ
проводится с лицами, обладающими смежными земельными участками на
праве собственности, пожизненного наследуемого владения,
постоянного (бессрочного) пользования или аренды.
В ч. 1 ст. 40 Закона указано, что результат согласования
местоположения границ оформляется кадастровым инженером в форме
акта согласования местоположения границ на обороте листа
графической части межевого плана.
Споры, не урегулированные в результате согласования
местоположения границ, после оформления акта согласования границ
разрешаются в судебном порядке (ч. 5 ст. 40 Федерального закона,
ст. 64 ЗК РФ).
Проведенное обобщение показало, что при рассмотрении указанной
категории дел судами устанавливается не только факт нарушения
закона, выразившегося в отсутствии подписи смежного
землепользователя в акте согласования границ при проведении
кадастровых работ, но и правовые последствия такого нарушения.
При этом суды учитывают, что отсутствие согласования границ
земельного участка со смежными землепользователями является
нарушением закона. Однако данное обстоятельство не всегда
рассматривается судами как достаточное основание для удовлетворения
требований о признании результатов межевания недействительными.
В связи с тем, что судебной защите в силу ст. 11 ГК РФ и ст. 3
ГПК РФ подлежит только нарушенное право, суды правильно проверяют,
в какой мере установление границ земельного участка ответчика при
проведении кадастровых работ без соответствующего согласования
могло нарушить права и законные интересы истца.
Так, Д. обратился в суд с иском к М. о признании
недействительным уточнения границ земельного участка в СНТ "В",
произведенного в государственном кадастре недвижимости в
соответствии с межевым планом.
Разрешая спор, суд руководствовался ст. 39 Федерального закона
"О государственном кадастре недвижимости", пп. 11, 14.1 и 14.4
Методических рекомендаций по проведению межевания объектов
землеустройства, утвержденных Федеральной службой земельного
кадастра России 17 февраля 2003 г., пп. 8.1, 8.2 Инструкции по
межеванию земель, утвержденной Комитетом Российской Федерации по
земельным ресурсам и землеустройству 8 апреля 1996 г., и правильно
исходил из того, что соблюдение процедуры согласования
действительно было необходимо и не носило формального характера,
поскольку фактически существующие около 40 лет границы между
смежными земельными участками не учтены, ранее существовавший
проезд к соседним земельным участкам, обозначенный в том числе и на
топографическом плане СНТ от 1992 года, при проведении межевания
был ликвидирован, часть этого проезда присоединена к земельному
участку М., что очевидно затрагивает интересы не только истца, но и
других землевладельцев, использовавших данный проезд как
единственное средство доступа к своим земельным участкам.

При разрешении споров с участием садоводческих, огороднических
и дачных некоммерческих объединений следует учитывать, что с
1 сентября 2014 г. вступил в силу Федеральный закон от 5 мая
2014 г. N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими
силу отдельных положений законодательных актов Российской
Федерации", в соответствии со ст. 3 которого к некоммерческим
партнерствам будут применяться нормы Гражданского кодекса РФ об
ассоциациях (союзах), а к садоводческим, огородническим и дачным
некоммерческим товариществам - нормы Гражданского кодекса РФ о
товариществах собственников недвижимости.

(Обзор утвержден Президиумом
Верховного Суда Российской Федерации
2 июля 2014 г.)

____________