09.10.2019
Оригинал документа · Источник публикации
Текст распознан автоматически. Данные каталога сохранены отдельно; сверенные реквизиты отмечены в API. Цитаты сверяйте с оригиналом.
# БЮЛЛЕТЕНЬ
## ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 10
октябрь
2019 г.
ежемесячно*
ОСНОВАНО В ИЮЛЕ 1961 ГОДА
### ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
9 июля 2019 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление “О применении норм международного частного права судами Российской Федерации”, проект которого обсуждался на заседании Пленума, состоявшемся 25 июня 2019 г. под председательством **В.М. Лебедева** — Председателя Верховного Суда Российской Федерации.
С докладами по этому вопросу выступили судьи Верховного Суда Российской Федерации **Н.В. Павлова** и **С.В. Асташов**.
**Н.В. Павлова** отметила, что представленный на обсуждение Пленума проект постановления носит уникальный характер — вопросы международного частного права впервые стали предметом разъяснений высшей судебной инстанции нашей страны.
Вместе с тем данный документ является последовательным продолжением работы по формированию правовых позиций к отношениям, возникающим в международном гражданском и экономическом обороте, которую Верховный Суд Российской Федерации начал и реализовал в постановлении Пленума от 27 июня 2017 г. № 23 “О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом” и в Обзоре практики разрешения судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12 июля 2017 г.
Наличие разъяснений, представленных в проекте постановления, также важно для судов, разрешающих такую непростую категорию дел, как споры с иностранным элементом.
Не менее важны разъяснения проекта для граждан России и иностранных граждан, лиц без гражданства, связанных отношениями международного характера. Бесспорное значение они имеют также для отечественных и иностранных предпринимателей и юридических лиц, участвующих в международном коммерческом обороте.
Проект направлен на обобщение и систематизацию подходов судебной практики в разнообразных частных отношениях международного характера: при заключении внешнеэкономических сделок, при приобретении и защите собственности в международных спорах, при заключении браков с иностранными лицами и в иных спорах, возникающих из международных семейных отношений, в рамках осуществления международных перевозок, при приобретении товаров и ус-
луг за границей, а также на иностранных сайтах и в иностранных интернет-магазинах, в иных отношениях с участием потребителей, в случаях причинения вреда за границей и наступления последствий от такого вреда в Российской Федерации.
Проект постановления Пленума подготовлен в том числе по итогам обсуждений, состоявшихся в рамках X Международного юридического форума стран Азиатско-Тихоокеанского региона, прошедшего под эгидой Верховного Суда Российской Федерации в сентябре 2018 г. в г. Владивостоке.
В силу особенностей предмета обобщения, обусловленного международным характером отношений, при подготовке проекта прежде всего стояла задача обеспечить современные правовые позиции, унифицированные и понятные иным правопорядкам. При их формировании учитывались подходы, которые выработаны для решения аналогичных вопросов высшими судебными инстанциями большинства современных государств, а также наднациональными судебными органами. Иное толкование было сделать невозможно — нормы международного частного права направлены на унификацию правового регулирования международного оборота, а следовательно, унифицированным должно быть их толкование в судебной практике.
Для подготовки проекта была создана рабочая группа из ученых, специализирующихся в сфере международного частного права, представителей государственных органов, чья деятельность связана с применением норм международного частного права, судей судов Российской Федерации.
В его подготовке и обсуждении наряду с судьями Судебной коллегии по экономическим спорам и Судебной коллегии по гражданским делам, а также сотрудниками Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации принимали участие представители Министерства юстиции Российской Федерации, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, представители научно-исследовательских организаций юридического профиля.
Проект постановления Пленума обсуждался на совещаниях судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации, был предметом обсуждения Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации.
1
Продолжая характеристику проекта постановления, **С.В. Асташов** в своем докладе обратил внимание собравшихся на отдельные актуальные разъяснения норм международного частного права.
В прениях по докладу выступили председатель Арбитражного суда Курской области **В.В. Захаров**, вице-президент Торгово-промышленной палаты Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор **В.В. Чубаров**, статс-секретарь — заместитель Министра юстиции Российской Федерации **В.В. Федоров**, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации **Л.Г. Коржинея**, профессор кафедры гражданского права юридического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, доктор юридических наук, член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации **А.В. Асосков**.
В работе Пленума приняли участие полномочный представитель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации в Верховном Суде Рос-
сийской Федерации **Е.Б. Мизулина**, полномочный представитель Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в Верховном Суде Российской Федерации **Д.В. Бессарабов**, полномочный представитель Президента Российской Федерации в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации **Г.В. Минх**, председатель Правления Ассоциации юристов России **В.С. Груздев**.
9 июля 2019 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял также постановления “О некоторых вопросах, связанных с началом деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции” и “О некоторых вопросах применения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в связи с введением в действие Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
## ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 24 ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 9 июля 2019 г.
### О применении норм международного частного права судами Российской Федерации
В целях обеспечения правильного и единообразного применения норм международного частного права Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, постановляет дать следующие разъяснения:
#### Общие положения
1. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды определяют право, применимое к правоотношению на основании норм международного частного права в случае, когда участником гражданско-правового отношения является иностранное лицо либо гражданско-правовое отношение осложнено иным иностранным элементом, в том числе когда объект гражданских прав находится за границей (пункт 1 статьи 1186 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ)).
При разрешении споров, осложненных иностранным элементом, суды применяют нормы Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права, нормы международных договоров и акты международных организаций, внутригосударственные нормы права Российской Федерации и права других государств (иностранное право), обычаи, признаваемые в Российской Федерации.
К источникам внутригосударственного права Российской Федерации, содержащим нормы международного частного права, относятся, в частности, Гражданский кодекс Российской Федерации (в том числе раздел VI “Международное частное право”), Семейный кодекс Российской Федерации (раздел VII “Применение семейного законодательства к семейным отношениям с уча-
стием иностранных граждан и лиц без гражданства”, далее — СК РФ), Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации (глава XXVI “Применимое право”, далее — КТМ РФ) (пункт 1 статьи 1186 ГК РФ, часть 5 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ), часть 5 статьи 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ)).
2. Приведенный в пункте 1 статьи 1186 ГК РФ перечень иностранных элементов (иностранный субъект правоотношения, иностранный объект правоотношения) не является исчерпывающим. В качестве иностранного элемента в том числе может также рассматриваться совершение за границей действия или наступление события (юридического факта), влекущего возникновение, изменение или прекращение гражданско-правового отношения.
Например, в соответствии со статьей 1 Конвенции Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (заключена в г. Вене 11 апреля 1980 года, далее — Венская конвенция 1980 года) данная Конвенция подлежит применению к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах, при соблюдении условий, указанных в данной статье. При этом место нахождения коммерческого предприятия определяется не национальной принадлежностью лица (гражданством физического лица или местом учреждения юридического лица), то есть наличием иностранного элемента в форме субъекта правоотношения, а местом, в котором сторона договора купли-продажи ведет коммерческую деятельность на регулярной основе, либо, при его отсутствии, местом жительства физического лица (пункт 3 статьи 1, статья 10 Венской конвенции 1980 года).
Равным образом согласно пункту 1 статьи 1 Конвенции о договоре международной дорожной
2
перевозки грузов (заключена в г. Женеве 19 мая 1956 года) эта Конвенция применяется ко всякому договору дорожной перевозки грузов за вознаграждение посредством транспортных средств, когда место погрузки груза и место доставки груза, указанные в контракте, находятся на территории двух различных стран, из которых, по крайней мере, одна является участницей Конвенции. Применение Конвенции не зависит от местности и национальной принадлежности заключающих договор сторон.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1 Конвенции для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок (заключена в г. Монреале 28 мая 1999 года, далее — Монреальская конвенция 1999 года) данная Конвенция применяется при всякой международной перевозке людей, багажа или груза, осуществляемой за вознаграждение посредством воздушного судна. Она применяется также к бесплатным перевозкам, осуществляемым посредством воздушного судна авиатранспортным предприятием. При этом международной перевозкой в смысле данной Конвенции называется всякая перевозка, при которой согласно определению сторон место отправления и место назначения вне зависимости от того, имеются или нет перерыва в перевозке или перегрузка, расположены либо на территории двух государств — участников этой Конвенции, либо на территории одного и того же государства — участника указанной Конвенции, если согласованная остановка предусмотрена на территории другого государства, даже если это государство не является государством — участником Конвенции.
Таким образом, применение Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов 1956 года и Монреальской конвенции 1999 года возможно в том числе к договору международной перевозки, сторонами которого (грузоотправитель или пассажир и перевозчик) являются российские физические и юридические лица.
3. Если международный договор Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью регулированным такими материально-правовыми нормами, исключается (пункт 3 статьи 1186 ГК РФ).
Например, статьей 23 Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов 1956 года определяется размер подлежащей возмещению суммы за ущерб, вызванный полной или частичной потерей груза, статьей 22 Монреальской конвенции 1999 года — пределы ответственности в отношении задержки при воздушной перевозке, уничтожения, утери, повреждения или задержки багажа и груза.
В то же время по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое внутригосударственное право определяется с помощью коллизионных норм международного частного права (далее также — коллизионные нормы), которые могут содержаться как в нормах международных договоров, так и в нормах внутригосударственного права Российской
Федерации. Например, Венская конвенция 1980 года не регулирует вопросы действительности договора купли-продажи или каких-либо из его положений, а также последствий, которые может иметь этот договор в отношении права собственности на проданный товар (статья 4). Таким образом, если соответствующий договор международной купли-продажи входит в сферу действия Венской конвенции 1980 года, часть отношений сторон будет регулироваться исключительно положениями Венской конвенции 1980 года (например, условия возмещения убытков и их размер), а другая часть (например, недействительность договора) — законодательством страны, определенным в соответствии с коллизионными нормами.
4. Если коллизионные нормы об определении применимого права предусмотрены международным договором Российской Федерации (например, многосторонним или двусторонним договором об оказании правовой помощи), суд руководствуется нормами международного договора.
Суд определяет сферу действия этих норм в соответствии с разделом 2 части 3 Венской конвенции о праве международных договоров (заключена в Вене 23 мая 1969 года, далее — Венская конвенция 1969 года). Если государством заключено несколько международных договоров с Российской Федерацией, содержащих коллизионные нормы, суд устанавливает подлежащие применению коллизионные нормы, руководствуясь положениями Венской конвенции 1969 года, Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», нормами самих международных договоров, вопрос о применении которых разрешается судом.
По общему правилу, специальные нормы международного договора подлежат приоритетному применению по отношению к общим нормам другого международного договора независимо от количества участников соответствующих международных договоров и дат их принятия, если нормами таких международных договоров не установлено иное. Например, коллизионные нормы, содержащиеся в Соглашении стран СНГ от 20 марта 1992 года «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» (далее — Соглашение 1992 года), подлежат приоритетному применению как специальные по отношению к коллизионным нормам Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22 января 1993 года, далее — Минская конвенция) при разрешении дел, вытекающих из договорных и иных гражданско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами, из их отношений с государственными и иными органами.
Если ни один международный договор, в чью сферу действия входит гражданско-правовое отношение, не содержит применимой коллизионной нормы по определенному вопросу, суд руководствуется коллизионной нормой российского законодательства. Например, Соглашение 1992 года и Минская конвенция не содержат специальных коллизионных норм для определения
3
права, подлежащего применению к договору с участием потребителя; договору в отношении недвижимого имущества; договору о создании юридического лица; договору, связанному с осуществлением прав участника юридического лица; уступке требования; суброгации; отношениям добровольного представительства между представляемым или представителем и третьим лицом (за исключением вопросов формы и срока действия доверенности); прекращению обязательства за счетом, поэтому применимое право к этим вопросам суд определяет на основании коллизионных норм, содержащихся в статьях 1212—1214, 1216, 1216¹, 1217¹, 1217² ГК РФ.
5. При наличии в российском законодательстве специальных коллизионных норм по определенным вопросам следует применять такие специальные коллизионные нормы. Например, специальные коллизионные нормы содержатся в разделе VII “Применение семейного законодательства к семейным отношениям с участием иностранных граждан и лиц без гражданства” СК РФ, главе XXVI “Применимое право” КТМ РФ. Вместе с тем суд применяет положения раздела VI “Международное частное право” ГК РФ, если в соответствующем специальном законодательном акте отсутствуют нормы, регулирующие общие положения коллизионного права (статья 4 СК РФ, пункт 2 статьи 1 КТМ РФ).
6. Если с помощью международных договоров Российской Федерации и иных указанных в пункте 1 настоящего постановления источников невозможно определить подлежащее применению право, то суд применяет право государства, с которым гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано (пункт 2 статьи 1186 ГК РФ). При определении наиболее тесной связи суд на основе изучения существа возникших правоотношений сторон, а также совокупности иных обстоятельств дела определяет преобладающую территориальную связь различных элементов правоотношения с правом конкретного государства и, в частности, учитывает место жительства и гражданство сторон — физических лиц; основное место деятельности и место учреждения сторон — юридических лиц; место нахождения обособленного подразделения юридического лица, участвовавшего в заключении договора; место нахождения объекта гражданских прав, по поводу которого возникло правоотношение; место исполнения обязательств. При определении наиболее тесной связи суд также может принимать во внимание, применение права какой страны позволит наилучшим образом реализовать общепризнанные принципы гражданского права и построения отдельных его институтов (защита добросовестной стороны, недопустимость извлечения преимуществ из своего недобросовестного поведения, запрет злоупотребления правом, защита слабой стороны, предпочтительность сохранения действительности сделки, запрет необоснованного отказа от исполнения обязательства и т.п.).
7. Если иное не предусмотрено законом, в частности пунктом 2 статьи 1187 ГК РФ, толкова-
ние юридических понятий для целей определения применимой коллизионной нормы осуществляется в соответствии с российским правом, даже если применимая коллизионная норма впоследствии указывает на иностранное право (пункт 1 статьи 1187 ГК РФ). Например, само по себе то обстоятельство, что в праве соответствующего иностранного государства нормы о сроках исковой давности и порядке их исчисления относятся к процессуальному праву, не является основанием для неприменения положений статьи 1208 ГК РФ об определении права, подлежащего применению к исковой давности, поскольку в соответствии с российским правом исковая давность квалифицируется в качестве материально-правового института.
В силу исключения, установленного статьей 1205 и подпунктом 1 статьи 1205¹ ГК РФ, принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам определяется по праву страны, где эта вещь находится.
Положения статьи 1187 ГК РФ о квалификации юридических понятий применяются исключительно для целей толкования юридических понятий в российских коллизионных нормах. После определения применимого права на основании соответствующей коллизионной нормы суд осуществляет толкование применимых норм иностранного права, руководствуясь правилами статьи 1191 ГК РФ об установлении содержания норм иностранного права.
Толкование юридических понятий в коллизионных нормах международных договоров осуществляется в соответствии с разделом 3 части 3 Венской конвенции 1969 года.
8. По смыслу статьи 1188 ГК РФ, если коллизионная норма позволяет определить в качестве применимого права конкретную правовую систему страны с множественностью правовых систем, то отношение регулируется нормами такой правовой системы. Например, если в соответствующей стране действует несколько правовых систем в различных административно-территориальных образованиях и коллизионная норма законодательства Российской Федерации содержит отсылку к праву места жительства физического лица, то правоотношение регулируется правом административно-территориального образования, в котором указанное физическое лицо постоянно или преимущественно проживает.
Если же коллизионная норма содержит коллизионную привязку, которая не позволяет определить применимое право конкретного административно-территориального образования страны с множественностью правовых систем, применяется правовая система, определяемая в соответствии с правом страны с множественностью правовых систем. Например, если коллизионная норма законодательства Российской Федерации содержит привязку к праву гражданства физического лица, подлежащее применению право конкретного административно-территориального образования определяется в соответствии с коллизионными нормами страны, гражданином которой является это физическое лицо. Если в
4
этом случае применимое право невозможно определить в соответствии с нормами страны с множественностью правовых систем, подлежит применению правовая система, с которой отношение наиболее тесно связано.
9. Если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации или законом, отсылка коллизионной нормы Российской Федерации к иностранному праву рассматривается как отсылка к материальному, а не коллизионному праву соответствующей страны, поэтому суду следует применять соответствующее иностранное право, даже если содержащиеся в нем коллизионные нормы указывают на применение российского права (обратная отсылка) или права другого иностранного государства (отсылка к праву третьей страны) (пункт 1 статьи 1190 ГК РФ).
В соответствии с пунктом 2 статьи 1190 ГК РФ суд учитывает указания иностранных коллизионных норм лишь в том случае, когда они содержат обратную отсылку к российскому праву при определении правового положения физического лица (статьи 1195—1199, 1201 ГК РФ, статья 156 СК РФ).
10. Суд применяет к спорным правоотношениям российские нормы непосредственного применения независимо от того, каким правом регулируется это отношение в силу соглашения сторон о выборе применимого права или коллизионных норм (статья 1192 ГК РФ).
Судам следует учитывать, что не любая императивная норма в значении статьи 422 ГК РФ является нормой непосредственного применения.
К нормам непосредственного применения по смыслу статьи 1192 ГК РФ относятся только такие императивные нормы, которые вследствие указания в них самих или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Императивная норма права имеет особое значение и относится к нормам непосредственного применения, если она имеет своей основной целью защиту публичного интереса, связанного с основами построения экономической, политической или правовой системы государства. Например, к числу норм непосредственного применения относятся положения российского законодательства, устанавливающие ограничения оборотоспособности определенных объектов гражданских прав (в частности, на приобретение иностранными лицами в предусмотренных законом случаях земельных участков, акций и долей в уставных капиталах определенных хозяйственных обществ и др.), определяющие обстоятельства, препятствующие заключению брака иностранным гражданином на территории Российской Федерации (статья 14, пункт 2 статьи 156 СК РФ). В силу прямого указания закона к числу норм непосредственного применения относятся положения пункта 2 статьи 414 КТМ РФ, согласно которым наличие соглашения сторон о выборе применимого права не может повлечь устранение или уменьшение ответственности, которую в
соответствии с КТМ РФ перевозчик должен нести за вред, причиненный жизни или здоровью пассажира, утрату или повреждение груза и багажа либо просрочку их доставки.
В части, не урегулированной нормами непосредственного применения, не исключается применение к спорным правоотношениям права, определенного в соответствии с соглашением сторон о выборе применимого права или коллизионными нормами.
11. Суд обязан применить российскую норму непосредственного применения, если сфера действия такой нормы охватывает спорное правоотношение (пункт 1 статьи 1192 ГК РФ).
В то же время суд может принять во внимание иностранную норму непосредственного применения в зависимости от критериев, перечисленных в пункте 2 статьи 1192 ГК РФ (наличие тесной связи между страной, принявшей соответствующую норму непосредственного применения, и спорным правоотношением; учет назначения и характера таких норм, а также последствий их применения или неприменения). При этом суд обязан отказаться в применении иностранной нормы непосредственного применения, если ее назначение и характер несовместимы с основами правопорядка (публичным порядком) Российской Федерации, затрагивают суверенитет или безопасность Российской Федерации, нарушают конституционные права и свободы российских граждан и юридических лиц.
12. В исключительных случаях суд не применяет норму иностранного права, подлежащую применению в силу соглашения сторон о выборе применимого права, коллизионных норм международных договоров или законов Российской Федерации, если последствия применения такой иностранной нормы явно противоречат публичному порядку Российской Федерации с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом (часть первая статьи 1193 ГК РФ, статья 167 СК РФ).
Отсутствие в российском праве норм или правовых институтов, аналогичных нормам или правовым институтам применимого иностранного права, само по себе не является основанием для применения оговорки о публичном порядке.
13. При рассмотрении споров, вытекающих из отношений, осложненных иностранным элементом, судам следует разграничивать сферу действия права, подлежащего применению к договору или иному правоотношению (например, пункт 1 статьи 1215 ГК РФ), и сферу действия иных специальных коллизионных норм, в том числе личного закона физического и юридического лица, права, подлежащего применению к вещным правам, права, подлежащего применению к отношениям представительства (пункт 2 статьи 1215 ГК РФ).
#### **Право, подлежащее применению при определении правового положения лиц**
14. Правовое положение физических и юридических лиц в отношениях, регулируемых нор-
2-БВС № 10
5
мами международного частного права, определяется в соответствии с их личным законом.
Если нормами международных договоров не установлено иное, в Российской Федерации личный закон физического лица определяется с помощью коллизионных норм статьи 1195 ГК РФ, личный закон юридического лица — статьи 1202 ГК РФ.
Личным законом регулируются, в частности, следующие вопросы, связанные с договорными обязательствами:
— правоспособность и дееспособность лица (статья 1196, пункт 1 статьи 1197, подпункты 1 и 5 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ);
— полномочие лица на совершение сделок от имени юридического лица без доверенности (подпункт 6 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ);
— необходимость получения согласия (одобрения) сделки от органов юридического лица или собственника его имущества и порядок такого одобрения, а также влияние нарушения установленной процедуры получения согласия (одобрения) на действительность сделки (подпункт 6 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ);
— способность юридического лица отвечать по своим обязательствам и вопросы ответственности учредителей (участников) юридического лица по таким обязательствам (подпункты 8, 9 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ).
15. В силу подпункта 7 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ личный закон юридического лица регулирует в том числе внутренние отношения юридического лица с его участниками, отношения, связанные с образованием органов юридического лица, осуществлением ими управления делами юридического лица и ответственностью членов этих органов перед юридическим лицом, а также некоторые виды отношений участников юридического лица между собой, например преимущественное право покупки или необходимость получения согласия других участников в случае отчуждения акций или долей в уставном капитале хозяйственных обществ, вопросы участия товарищей в управлении делами хозяйственных товариществ.
16. По смыслу пункта 3 статьи 1202 ГК РФ российское или иностранное юридическое лицо не может ссылаться на установленные его личным законом ограничения полномочий органа или представителя на совершение сделки, а также на выход за пределы правоспособности юридического лица при одновременном соблюдении следующих условий:
— в момент совершения сделки орган или представитель юридического лица находились за пределами территории страны, чей личный закон имеет юридическое лицо;
— праву страны, на территории которой орган или представитель совершили сделку, неизвестно указанное ограничение;
— другая сторона в сделке не знала и заведомо не должна была знать об указанном ограничении. Бремя доказывания отсутствия добросовестности у контрагента в момент совершения сделки лежит на стороне, оспаривающей сделку.
Рассматриваемое правило применяется в случае оспаривания сделки как самим юридическим лицом, так и участником, действующим от имени юридического лица (пункт 1 статьи 652 ГК РФ).
Аналогичный запрет ссылаться на положения личного закона установлен для физических лиц в части ограничения их дееспособности на совершение сделок (пункт 2 статьи 1197 ГК РФ).
17. В отдельных иностранных государствах некоторые виды организаций не имеют правового статуса юридических лиц, хотя и обладают гражданской правоспособностью (например, полное и командитное товарищество в Федеративной Республике Германия). В соответствии со статьей 1203 ГК РФ личным законом таких иностранных организаций считается право страны, где эта организация учреждена, в связи с чем такие иностранные организации вправе приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, выступать истцом и ответчиком в российском суде.
### Право, подлежащее применению к вещным правам
18. Право собственности и иные вещные права на недвижимое и движимое имущество (далее также — вещный статут) определяются по праву страны, где это имущество находится (статья 1205 ГК РФ). Сфера действия вещного статута определена в статье 12051 ГК РФ.
Если иное не предусмотрено международным договором, законодательством Российской Федерации или не вытекает из существа отношений, коллизионные нормы об определении вещного статута применяются также к документарным и бездокументарным ценным бумагам. Для бездокументарных ценных бумаг страной, где находится имущество, считается страна, где ведется учет прав на такие ценные бумаги. Поэтому при разрешении споров, связанных с бездокументарными ценными бумагами, учитываемыми в ведущемся на территории Российской Федерации реестре акционеров или депозитарном учете, судам следует применять российское право по вопросам, указанным в статье 12051 ГК РФ.
19. В соответствии с подпунктом 5 статьи 12051 ГК РФ возникновение и прекращение вещных прав по сделке, в том числе переход права собственности по договорам, направленным на отчуждение имущества, регулируются вещным статутом, а не правом, подлежащим применению к договору (договорным статутом). В связи с этим соглашение сторон о выборе права, применимого к договору (статья 1210 ГК РФ), автоматически не распространяется на указанные вопросы. Однако стороны договора могут заключить специальное соглашение о применении договорного статута к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество (пункт 3 статьи 1206 ГК РФ). Такое соглашение может являться составной частью оговорки о применимом праве в договоре либо может быть зафиксировано сторонами отдельно. На основании пункта 6 статьи 1210 ГК
6
РФ к такому соглашению о выборе применимого права также подлежат применению положения пунктов 1—3 и 5 статьи 1210 ГК РФ.
В силу пункта 3 статьи 1206 ГК РФ договорный статут применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав третьих лиц. Третьи лица, которые не являются сторонами соответствующего договора (например, собственник, который утратил владение вещью и предъявляет иск о ее истребовании), могут заявлять свои требования в отношении той же вещи на основании права страны по месту нахождения вещи.
20. По смыслу пункта 1 статьи 1206 ГК РФ, если договор купли-продажи движимого имущества предусматривает перемещение товара из одной страны в другую, в момент заключения договора товар не находится в пути и стороны не достигли соглашения о праве, применимом к моменту перехода права собственности (пункт 3 статьи 1206 ГК РФ), то право собственности на товар переходит от продавца к покупателю в момент, определяемый в соответствии с правом страны места нахождения товара. Если право собственности не перешло к покупателю до момента перемещения товара в другую страну, наступившие в первой стране элементы фактического состава (например, факт заключения соглашения, передача вещи и т.п.) считаются выполненными для целей применения того фактического состава, который необходим в соответствии с правом нового места нахождения вещи. Например, если договор купли-продажи был заключен в момент нахождения товара на территории одной страны, то этот юридический факт учитывается для определения возникновения права собственности у покупателя в соответствии с правом другой страны, в которую был доставлен товар.
Если в момент совершения сделки товар находится в пути (например, перевозится на морском судне), то возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав определяются по праву страны, из которой отправлен товар, если иное не предусмотрено законом (пункт 2 статьи 1206 ГК РФ).
21. В сферу действия вещного статута входят в том числе вопросы осуществления и защиты вещных прав (подпункты 6 и 7 статьи 1205 ГК РФ). В связи с этим к вопросам обращения взыскания на вещи, являющиеся предметом залога, а также реализации предмета залога подлежит применению право страны по месту нахождения вещей, являющихся предметом залога, вне зависимости от того, какое право применяется к договору залога согласно статьям 1210 и 1211 ГК РФ.
#### **Право, подлежащее применению к форме сделки**
22. Если иное не предусмотрено законом, в соответствии с пунктом 1 статьи 1209 ГК РФ сделка или доверенность не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования, устанавливаемые
правом хотя бы одной из следующих стран:
— правом страны, подлежащим применению к самой сделке. Правом страны, подлежащим применению к правам и обязанностям по договору, считается право страны, выбранное сторонами договора по соглашению между собой (статья 1210 ГК РФ), а при отсутствии такого соглашения — право, определенное на основании статей 1211—1214 ГК РФ. По смыслу пункта 4 статьи 1210 ГК РФ стороны также могут выбрать право, применимое к форме сделки как отдельной части договора. Право страны, подлежащее применению к односторонней сделке, определяется в соответствии с нормой статьи 1217 ГК РФ, а право страны, подлежащее применению к доверенности, — в соответствии с нормами пунктов 2—4 статьи 1217 ГК РФ;
— правом страны места совершения сделки. Если в момент заключения договора ее стороны находятся в разных странах и в самом договоре не указано место его заключения, договор признается заключенным в месте жительства гражданина или месте нахождения юридического лица, направившего оферту (статья 444, пункт 1 статьи 1187 ГК РФ);
— российским правом, если хотя бы одной из сторон сделки выступает лицо, чьим личным законом является российское право, либо такое лицо является представляемым при выдаче доверенности.
Для признания сделки недействительной вследствие несоблюдения формы суду следует удостовериться в том, что применение права каждой из указанных стран приводит к такому результату.
Поскольку выбор сторонами подлежащего применению права, осуществленный после заключения договора, действует без ущерба для действительности сделки с точки зрения требований к ее форме (пункт 3 статьи 1210 ГК РФ), для целей применения абзаца первого пункта 1 статьи 1209 ГК РФ правом страны, подлежащим применению к самой сделке, может считаться как первоначально применимое к договору право, так и право, выбранное сторонами договора на основании последующего соглашения, — в зависимости от того, применение какого права приводит к действительности сделки.
23. Несмотря на то, что правило пункта 1 статьи 162 ГК РФ в случае несоблюдения простой письменной формы сделки предусматривает последствия процессуального характера (лишение стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания), данная норма является нормой материального права (пункт 1 статьи 1187 ГК РФ), а потому она не препятствует применению судом в соответствии со статьей 1209 ГК РФ иностранных норм, содержащих иные правила о форме сделок и последствиях их несоблюдения.
24. Если личный закон юридического лица содержит особые требования в отношении формы договора о создании юридического лица или сделки, связанной с осуществлением прав участ-
7
ника юридического лица, форма таких договора или сделки подчиняется праву этой страны (пункт 2 статьи 1209 ГК РФ). Под особыми требованиями понимаются требования, содержащиеся в законодательстве о юридических лицах соответствующей страны (например, применительно к российскому праву — правила главы 4 “Юридические лица” ГК РФ, а также правила законов об отдельных видах юридических лиц), но не общие положения гражданского законодательства о форме сделки.
25. Государственная регистрация сделки либо возникновения, перехода, ограничения или прекращения прав по ней не является элементом формы сделки, а потому эти вопросы регулируются не правом, подлежащим применению к форме сделки (статья 1209 ГК РФ), а правом, которое регулирует существо соответствующего отношения (например, российским правом для договоров в отношении находящегося на территории Российской Федерации недвижимого имущества в соответствии с пунктом 2 статьи 1213 ГК РФ). В результате, если сделка либо возникновение, переход, ограничение или прекращение прав по ней подлежат обязательной государственной регистрации в российском реестре, то как вопросы государственной регистрации, так и форма соответствующей сделки подчиняются российскому праву (пункты 3 и 4 статьи 1209 ГК РФ).
Согласие на совершение сделки (статья 1571 ГК РФ) также не является элементом формы сделки, а потому условия и порядок выдачи такого согласия не регулируются правом, подлежащим применению к форме сделки. Например, право, применимое к условиям и порядку выдачи согласия попечителем, определяется по правилам статьи 1199 ГК РФ; к порядку и выдаче согласия на перевод долга — по правилам статей 1210, 1211 ГК РФ.
### **Право, подлежащее применению к договорным обязательствам**
26. В силу принципа автономии воли в международном частном праве стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по договору (договорный статус). Такое прямо выраженное соглашение может быть оформлено в виде условия (оговорки) о применимом праве в тексте договора либо в виде отдельного соглашения (пункт 1 статьи 1210 ГК РФ).
Суд определяет допустимые пределы выбора применимого права в соглашениях сторон (например, допустимость выбора применимого права после заключения договора, для отдельных частей договора) на основании российского права.
При этом действительность соглашения о применимом праве по основаниям, связанным с наличием порока воли, а также заключенность такого соглашения как разновидности гражданско-правовой сделки определяются на основании
права, указанного сторонами в соглашении о применимом праве.
В силу принципа автономии соглашения о применимом праве недействительность, незаключенность или прекращение основного договора сами по себе не влекут недействительности или неисполнимости оговорки о применимом праве.
27. В соответствии с пунктом 2 статьи 1210 ГК РФ соглашение о применимом праве либо должно быть прямо выраженным, либо определенно вытекать из условий договора или совокупности обстоятельств дела (подразумеваемое соглашение о применимом праве). В соглашении о применимом праве стороны вправе использовать любые термины и формулировки, указывающие на выбор ими того или иного права (например, указание на применение права, законодательства, законов, нормативных актов или норм определенной страны).
Устанавливая наличие воли сторон, направленной на выбор применимого права, суд вправе констатировать существование подразумеваемого соглашения о применимом праве, в частности, в случае, если стороны в тексте договора ссылались на отдельные гражданско-правовые нормы определенной страны либо если стороны при обосновании своих требований и возражений (например, в исковом заявлении и отзыве на него) ссылаются на одно и то же применимое право. Кроме того, суд вправе прийти к выводу о наличии подразумеваемого соглашения о применимом праве при наличии тесной связи между двумя договорами с участием одних и тех же лиц, когда один из этих договоров содержит оговорку о применимом праве, а другой заключенный позднее договор такой оговорки не содержит.
Однако выбор сторонами компетентного суда или места проведения международного коммерческого арбитража сам по себе не означает выбора в качестве применимого к спорным правоотношениям материального права того же государства. Отсутствие волеизъявления сторон в отношении применимого права означает, что его определяет компетентный суд или арбитраж на основании применимых коллизионных норм.
28. Стороны вправе выбрать или изменить ранее выбранное применимое право после заключения договора. Такой выбор имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц и действительности сделки с точки зрения требований к ее форме, с момента заключения договора (пункт 3 статьи 1210 ГК РФ).
Если выбор применимого права сделан сторонами после заключения договора, третьи лица, не выражавшие своего согласия на выбор определенного права и не являющиеся правопреемниками сторон, вправе ссылаться в обоснование своих требований, связанных с договором, на право, которое применялось бы к договору при отсутствии последующего соглашения сторон о выборе права. К числу таких третьих лиц относятся в том числе третьи лица, в пользу которых заключен договор (статья 430 ГК РФ). По смыслу
8
этой статьи правило пункта 3 статьи 1210 ГК РФ применимо к третьим лицам, в пользу которых заключен договор, при условии, что они выразили намерение воспользоваться своим правом по договору до момента заключения сторонами последующего соглашения о выборе применимого права.
29. Стороны договора могут выбрать подлежащее применению право для договора как в целом, так и для отдельных его частей (пункт 4 статьи 1210 ГК РФ). Такой выбор допустим при условии, что применение различного права для отдельных частей одного договора не порождает непреодолимых противоречий и не влечет признания договора или его части недействительными или незаключенными. При наличии таких непреодолимых противоречий суд признает соглашение сторон о выборе применимого права неисполнимым и определяет договорный статус на основе коллизионных норм, применимых при отсутствии соглашения сторон о выборе права.
30. Стороны вправе заключить условное (альтернативное) соглашение, в котором выбор применимого права зависит от выбора той стороны, которая в будущем судебном разбирательстве будет являться истцом, либо в котором предусмотрено применение права той стороны, которая в будущем при возникновении спора выступит истцом или ответчиком (пункт 1 статьи 1210 ГК РФ). В рамках таких соглашений право, подлежащее применению к договору, фиксируется в момент предъявления первого иска; предъявление последующих исков из того же договора, в том числе встречных, не влечет изменения зафиксированного применимого права. Риск неопределенности применимого права до момента подачи первого иска несут сами стороны, заключившие условное (альтернативное) соглашение о применимом праве.
Вместе с тем судом следует исходить из того, что условие в альтернативном соглашении о применимом праве не может носить диспаритетный (асимметричный) характер и зависеть исключительно от воли одной конкретной стороны (например, предоставлять только займодавцу возможность выбора применимого права из нескольких вариантов, лишая заемщика такой же возможности выбора). Такие соглашения суду следует считать недействительными и определять договорный статус на основе коллизионных норм, применимых при отсутствии соглашения сторон о выборе права.
31. Если в момент выбора сторонами договора подлежащего применению права все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права той страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства (пункт 5 статьи 1210 ГК РФ).
По смыслу данной нормы суд применяет любые императивные нормы российского законодательства вне зависимости от их квалификации в качестве норм непосредственного применения
в значении статьи 1192 ГК РФ, если в спорном отношении полностью отсутствует имеющий значение для дела иностранный элемент (например, все стороны спорного отношения являются российскими организациями, предмет спора находится на территории Российской Федерации, имеющие значение для спора действия сторон, с которыми связано возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, были совершены на территории Российской Федерации).
При оценке наличия имеющего значение для дела иностранного элемента следует учитывать не только элементы конкретного договора, но и иные касающиеся существа отношений сторон обстоятельства. Например, пункт 5 статьи 1210 ГК РФ не подлежит применению к договору поручительства, заключенному между двумя российскими организациями, если им обеспечивается надлежащее исполнение подчиненного иностранному праву основного обязательства, должником по которому выступает иностранная организация. Равным образом пункт 5 статьи 1210 ГК РФ не подлежит применению к договору субподряда, заключенному между двумя российскими организациями в отношении строительства объекта на территории Российской Федерации, если заказчиком по подчиненному иностранному праву договору генерального подряда выступает иностранная организация. В то же время само по себе наличие иностранных инвестиций в уставном капитале российского хозяйственного общества не создает достаточного иностранного элемента при применении пункта 5 статьи 1210 ГК РФ.
Пункт 5 статьи 1210 ГК РФ также не подлежит применению, если имеющий значение для дела иностранный элемент существовал в момент заключения сторонами соглашения о выборе применимого права, однако впоследствии он был утрачен (например, договор займа был заключен между иностранным займодавцем и российским заемщиком, а впоследствии иностранный займодавец уступил все принадлежащие ему требования российскому цессионарию).
32. Стороны договора, осложненного иностранным элементом, в соглашении о применимом праве могут выбрать право страны, которая не имеет связей с договором или его сторонами (выбор нейтрального права) (пункт 1 статьи 1210 ГК РФ).
Стороны также вправе выбрать документы, содержащие правила, рекомендованные участникам оборота международными организациями или объединениями государств (например, Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА, Европейские принципы договорного права, Модельные правила европейского частного права). Такие правила применяются только при наличии прямо выраженного соглашения сторон. Вопросы, которые не могут быть решены в соответствии с такими выбранными сторонами документами, а также общими принципами, на которых они основаны, подлежат разрешению в соответствии с внутригосударственным правом, определенным в соот-
3-БВС № 10
9
ветствии с соглашением сторон или коллизионными нормами.
33. Положения статьи 1211 ГК РФ применяются судом при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве. Если иное не предусмотрено международными договорами Российской Федерации, ГК РФ или иными российскими федеральными законами, к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора (характерное исполнение) (пункт 1 статьи 1211 ГК РФ). Стороны, которые считаются осуществляющими характерное исполнение для различных видов гражданско-правовых договоров, конкретизированы, в частности, в пункте 2 статьи 1211 ГК РФ. Указанные коллизионные нормы предусматривают применение права страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, осуществляющей характерное исполнение, а не права страны по месту исполнения соответствующего обязательства.
Местом жительства признается место, где физическое лицо постоянно или преимущественно проживает (пункт 1 статьи 20 ГК РФ). Под основным местом деятельности следует понимать место ведения экономической деятельности, откуда происходит управление делами юридического лица или индивидуального предпринимателя. Основное место деятельности не обязательно совпадает с местом учреждения юридического лица.
34. В договоре купли-продажи стороной, которая осуществляет характерное исполнение, признается продавец (подпункт 1 пункта 2 статьи 1211 ГК РФ). Если покупатель по условиям договора принимает на себя существенные неденежные обязательства (например, обязательство обеспечить рекламу и маркетинг товара продавца на определенной территории, продать товар на определенную минимальную сумму и т.п.), то суд на основе оценки условий и существа договора, а также совокупности иных обстоятельств дела может прийти к выводу о том, что стороной, которая осуществляет характерное исполнение, является покупатель.
35. Пункты 3—8 статьи 1211 ГК РФ содержат исключения из общих правил пунктов 1, 2 статьи 1211 ГК РФ, когда при определении договорного статута для отдельных видов гражданско-правовых договоров применяются иные коллизионные нормы.
В частности, такие специальные коллизионные нормы установлены для договоров о распоряжении исключительными правами на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (пункты 6—8 статьи 1211 ГК РФ). При разрешении споров из таких договоров следует иметь в виду, что содержание и ограничения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, срок их действия, допустимые способы распоряжения и необходимость государственной
регистрации договоров либо отчуждения, залога, перехода, ограничения или прекращения исключительного права, предоставления права использования в любом случае определяются на основании права соответствующих стран, на территории которых действует правовая охрана такого результата интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (пункт 2 статьи 1186, пункт 1 статьи 6 и пункт 2 статьи 1231 ГК РФ).
36. В исключительных случаях суд не применяет коллизионные нормы из пунктов 1—8 статьи 1211 ГК РФ, если из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела явно вытекает, что договор более тесно связан с правом иной страны (пункт 9 статьи 1211 ГК РФ). Суду следует указать причины, по которым он считает договор явным образом более тесно связанным с правом иной страны. Учитывая необходимость обеспечения предсказуемости и определенности договорного статута, суду при оценке совокупности обстоятельств дела, по общему правилу, следует принимать во внимание только те обстоятельства, которые сложились на момент заключения договора, а не появились позднее.
Например, если договор заключается и в соответствии с его условиями исполняется продавцом, подрядчиком или исполнителем через филиал или иное обособленное подразделение в другой стране, суд вправе применить не право страны основного места деятельности продавца, подрядчика или исполнителя, а право страны, в которой находится его филиал или иное обособленное подразделение.
37. По смыслу пунктов 1 и 10 статьи 1211 ГК РФ, определяя применимое право для смешанного договора, содержащего элементы перечисленных в пункте 2 статьи 1211 ГК РФ договоров, правом страны, с которой такой смешанный договор, рассматриваемый в целом, наиболее тесно связан, следует считать право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет характерное исполнение, если такое исполнение может быть определено в конкретной ситуации.
Из закона, условий или существа смешанного договора либо совокупности обстоятельств дела может вытекать, что применимое право определяется отдельно для элементов различных договоров, из которых состоит такой смешанный договор.
38. Если стороны использовали в договоре торговые термины, содержащиеся в Правилах по использованию национальных и международных торговых терминов — Инкотермс (Incoterms), однако не сделали ссылку на Инкотермс, при отсутствии доказательств иного намерения сторон считается, что сторонами согласовано применение к их отношениям Инкотермс в редакции, действовавшей на дату заключения договора (пункт 11 статьи 1211 ГК РФ). В этом случае положения Инкотермс имеют приоритет перед диспозитивными нормами договорного статута.
10
39. Пункт 2 статьи 1213 ГК РФ содержит императивную коллизионную норму об определении права, применимого к договору в отношении находящегося на территории Российской Федерации недвижимого имущества, которая исключает возможность заключения сторонами соглашения о выборе применимого права.
По смыслу пункта 2 статьи 1213 ГК РФ договором в отношении находящегося на территории Российской Федерации недвижимого имущества следует считать договор, имеющий своим объектом расположенную на территории Российской Федерации недвижимую вещь, при условии, что сам договор либо возникновение, переход, ограничение (обременение) или прекращение прав по нему подлежат регистрации в Едином государственном реестре недвижимости или ином государственном реестре Российской Федерации.
Для целей применения пункта 2 статьи 1213 ГК РФ воздушные и морские суда, а также суда внутреннего плавания считаются находящимися на территории Российской Федерации, если право собственности или иные права на них зарегистрированы в государственном реестре Российской Федерации (пункт 1 статьи 6, статья 1207 ГК РФ).
40. В соответствии с пунктом 1 статьи 1214 ГК РФ стороны договора о создании юридического лица и договора, связанного с осуществлением прав участника юридического лица, могут заключить соглашение о выборе применимого права в соответствии со статьей 1210 ГК РФ. Однако такое соглашение не затрагивает приоритетного применения императивных норм личного закона соответствующего юридического лица по вопросам, указанным в пункте 2 статьи 1202 ГК РФ.
Суд применяет императивные нормы личного закона соответствующего юридического лица вне зависимости от их квалификации в качестве норм непосредственного применения в значении статьи 1192 ГК РФ. Например, если стороны заключают корпоративный договор по поводу управления российским хозяйственным обществом и (или) участия в нем, то суду следует учитывать императивные правила абзаца первого пункта 2 статьи 677 ГК РФ, согласно которым корпоративный договор не может обязывать его участников голосовать в соответствии с указаниями органов общества, определять структуру органов общества и их компетенцию. При этом выбранное сторонами право применяется в части, не урегулированной императивными нормами личного закона соответствующего юридического лица.
41. Если стороны не заключили соглашение о выборе применимого права и в статьях 1211—1214 ГК РФ отсутствуют коллизионные нормы для отдельных видов гражданско-правовых договоров (например, для договора мены), суду при определении применимого права следует руководствоваться общей коллизионной нормой из пункта 2 статьи 1186 ГК РФ.
42. По общему правилу, договорный статус регулирует в том числе последствия недействительности договора независимо от основания, по
которому договор признан недействительным (подпункт 6 пункта 1 статьи 1215 ГК РФ). При этом к различным группам оснований недействительности сделок применяются различные коллизионные нормы.
Так, к основаниям недействительности сделок, связанным с ограничением дееспособности физического лица, совершением сделки в противоречии с целями деятельности юридического лица, ограничением полномочий органов юридического лица, необходимостью получения корпоративных согласий (одобрений) при совершении сделок, и иным аналогичным случаям применяются правила о личном законе физического лица (статьи 1195—1197 ГК РФ) или личном законе юридического лица (статья 1202 ГК РФ).
К основанию недействительности сделок, связанному с нарушением требований к их форме, применяются коллизионные нормы о праве, подлежащем применению к форме сделки (статья 1209 ГК РФ).
С учетом принципа автономности соглашений о выборе применимого права основания недействительности сделок, связанные с несоответствием воли и волеизъявления сторон сделки, а также с иными пороками воли (сделки, совершенные под влиянием существенного заблуждения, обмана, угрозы, кабальные и иные аналогичные сделки), регулируются правом, выбранным сторонами, а при отсутствии соглашения сторон о выборе права — иными коллизионными нормами об определении договорного статуса (статьи 1211—1214 ГК РФ). Таким же образом определяется действительность сделок с точки зрения соответствия их содержания применимому праву; при этом суд также учитывает применимые нормы непосредственного применения в соответствии со статьей 1192 ГК РФ.
43. Коллизионное регулирование цессии (уступки требования) в статье 1216 ГК РФ учитывает интересы должника, не участвовавшего в заключении договора, на основании которого производится уступка. Ввиду этого право, подлежащее применению к договору, на основании которого производится уступка, регулирует отношения между первоначальным и новым кредиторами. При этом право, подлежащее применению к требованию, являющемуся предметом уступки, регулирует допустимость уступки требования, отношения между новым кредитором и должником, условия, при которых это требование может быть предъявлено к должнику новым кредитором, а также вопрос о надлежащем исполнении обязательства должником (пункт 2 статьи 1216 ГК РФ).
Кроме того, на основании права, подлежащего применению к требованию, являющемуся предметом уступки, решаются вопросы, связанные с переходом права требования от первоначального кредитора к новому (в том числе о переходе имущественного права от цедента к определенному цессионарию, о конкуренции нескольких цессионариев в отношении одного имущественного права).
44. По смыслу статьи 1217 ГК РФ лицо, принимающее на себя обязательства по односторон-
11
ней сделке, вправе в тексте документа, фиксирующего условия совершения односторонней сделки (например, в тексте независимой гарантии), выбрать применимое право, которое будет регулировать обязательства, возникающие из такой односторонней сделки. Сферу действия выбранного таким образом права следует определять применительно к статье 1215 ГК РФ.
Лицо, принимающее на себя обязательства по односторонней сделке, может осуществить или изменить выбор применимого права после возникновения соответствующего обязательства только с согласия кредитора в таком обязательстве.
Положения статьи 1217 ГК РФ не применяются к вопросам, входящим в сферу действия других коллизионных норм. В частности, указанная статья не применяется к односторонним сделкам, связанным с изменением или расторжением договора (пункт 1 статьи 1215 ГК РФ), а также связанным с отношениями по наследованию (статья 1224 ГК РФ).
### **Право, применимое к отношениям с участием потребителей**
45. В соответствии со статьей 1212 ГК РФ, если договор заключен между профессиональной стороной и физическим лицом, использующим, приобретающим или заказывающим либо имеющим намерение использовать, приобрести или заказать движимые вещи (работы, услуги) для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (потребителем), стороны могут заключить соглашение о выборе применимого права согласно статье 1210 ГК РФ.
Однако в соответствии с пунктом 1 статьи 1212 ГК РФ заключение такого соглашения не является препятствием для применения судом средств защиты прав потребителя, предоставляемых императивными нормами права страны места жительства потребителя, при соблюдении одного из следующих условий:
— либо профессиональная сторона осуществляет свою деятельность в стране места жительства потребителя, и договор связан с такой деятельностью профессиональной стороны;
— либо профессиональная сторона любыми способами направляет свою деятельность на территорию страны места жительства потребителя или территорию нескольких стран, включая территорию страны места жительства потребителя, и договор связан с такой деятельностью профессиональной стороны.
Профессиональная сторона считается направляющей свою деятельность на территорию страны места жительства потребителя, в частности, в том случае, когда она поддерживает в сети “Интернет” сайт, содержание которого свидетельствует о его ориентации на потребителей из соответствующей страны. Сайт в сети “Интернет” может рассматриваться как ориентированный на российских потребителей, если одним из его языков является русский язык, цены приведены в российских рублях, указаны контактные
телефоны с российскими кодами или имеются другие аналогичные доказательства (например, владелец сайта заказывал услуги, направленные на повышение цитируемости его сайта у российских пользователей сети “Интернет”).
При соблюдении одного из указанных условий суд вправе по своей инициативе применить защиту прав потребителя, предоставляемую императивными нормами права страны места жительства потребителя. Такие императивные нормы могут содержаться как в актах специального законодательства (например, в Законе РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 “О защите прав потребителей”), так и в актах общего характера (например, в ГК РФ). Суд применяет императивные нормы права страны места жительства потребителя вне зависимости от их квалификации в качестве норм непосредственного применения в значении статьи 1192 ГК РФ.
Предусмотренные настоящим пунктом правила не применяются к договорам, указанным в пункте 3 статьи 1212 ГК РФ.
46. Если правила пункта 1 статьи 1212 ГК РФ не применимы и потребитель не может воспользоваться защитой его прав, предоставляемой императивными нормами страны места жительства потребителя, заключение соглашения о выборе применимого права в договоре не является препятствием для применения судом защиты прав потребителя, предоставляемой императивными нормами той страны, право которой в соответствии с общими коллизионными нормами применялось бы к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права (пункт 4 статьи 1212 ГК РФ). Например, при заключении с потребителем договора на оказание медицинских услуг исключительно в иной стране, чем страна места жительства потребителя (подпункт 2 пункта 3 статьи 1212 ГК РФ), и включении в такой договор оговорки о выборе права третьей страны суд вправе применить защиту прав потребителя, предоставляемую императивными нормами страны места жительства или основного места деятельности исполнителя медицинских услуг.
47. Специальные коллизионные нормы статьи 1221 ГК РФ подлежат применению к случаям приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности (часть вторая статьи 1095 ГК РФ). Эти правила предоставляют потерпевшему возможность выбора применимого права из нескольких установленных законом вариантов, если стороны в соответствии со статьей 12231 ГК РФ не выбрали применимое право по соглашению между собой. Потерпевший не обязан мотивировать свой выбор. Потерпевший должен воспользоваться предоставленным ему правом выбора при рассмотрении дела в суде первой инстанции до удаления суда в совещательную комнату для принятия решения. Если потерпевший до этого момента не воспользовался предоставленным ему правом выбора и отсутствует соглашение сторон о подлежащем применению праве, судом применяется право страны, где имеет место жительства или ос-
12
новное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда, при условии, что из закона, существа обязательства либо совокупности обстоятельств дела не вытекает иного (пункт 3 статьи 1221 ГК РФ).
Выбор потерпевшим права, предусмотренного подпунктами 2 или 3 пункта 1 статьи 1221 ГК РФ, не допускается, если причинитель вреда докажет, что он не предвидел и не должен был предвидеть распространение товара в соответствующей стране. Для этой цели причинитель вреда должен доказать, что территория соответствующей страны очевидно не относится к территории распространения товара или причинитель вреда запрещал лицам, привлекаемым для распространения товара (покупателям, дистрибьюторам и т.п.), реализацию товаров на территории соответствующей страны, а также не осуществлял такую реализацию самостоятельно.
#### **Право, подлежащее применению к отношениям добровольного представительства**
48. При определении права, применимого к отношениям добровольного представительства, следует разграничивать отношения, возникающие между представляемым и представителем (далее также — внутренние отношения), с одной стороны, и отношения между представляемым или представителем и третьим лицом (далее также — внешние отношения), с другой стороны.
К внутренним отношениям представительства в соответствии с пунктом 1 статьи 1217¹ ГК РФ подлежат применению коллизионные нормы, регулирующие соответствующие виды договоров, например правила о договорном статуте для договора поручения или агентского договора (статьи 1210—1212 ГК РФ).
К договорным обязательствам, возникающим из сделки, совершенной представителем от имени представляемого с третьим лицом, также применяются общие правила ГК РФ об определении договорного статута (статьи 1210—1214 ГК РФ). При этом для целей применения пунктов 1, 2 статьи 1211 ГК РФ учитывается место жительства или основное место деятельности представляемого как лица, от имени которого заключается соответствующий договор.
49. Если иное не вытекает из закона, внешние отношения представительства определяются по праву страны, которое выбрано представляемым в доверенности, при условии, что третье лицо и представитель были извещены об этом выборе (абзац первый пункта 2 статьи 1217¹ ГК РФ). Указанное условие считается соблюденным, если оговорка о выборе применимого права включена в текст доверенности, которая была вручена представителю, при этом представитель предъявлял доверенность третьему лицу для подтверждения своих полномочий.
Если в доверенности не содержится оговорка о выборе применимого права и при этом доверенность уполномочивает представителя на совершение сделок или иных юридических действий исключительно на территории одной страны,
то суд, исходя из условий доверенности и совокупности иных обстоятельств дела, может прийти к выводу о том, что право этой страны было подразумеваемым образом выбрано представляемым при выдаче доверенности. Если доверенность выдается представляемым исключительно для целей исполнения обязательств по ранее заключенному с третьим лицом договору, на что прямо указано в тексте доверенности (например, доверенность выдается исключительно для целей приемки товаров или работ по определенному договору), то суд, исходя из условий доверенности и совокупности иных обстоятельств дела, может прийти к выводу о том, что в доверенности подразумеваемым образом выбрано право, которое регулирует соответствующий договор (пункты 2 и 6 статьи 1210 ГК РФ).
50. По смыслу пункта 1 статьи 1217¹ ГК РФ, если представляемый не выбрал применимое право в доверенности либо выбранное право в соответствии с законом не подлежит применению, внешние отношения представительства регулируются правом страны, где находится место жительства или основное место деятельности представителя. Если представитель являлся работником юридического лица — представляемого и этот факт был известен третьему лицу в момент совершения сделки, то основным местом деятельности такого представителя считается место нахождения работодателя или соответствующего обособленного подразделения, в котором работник-представитель осуществлял свою трудовую деятельность в момент совершения сделки с третьим лицом.
Если третье лицо не знало и не должно было знать о месте жительства или об основном месте деятельности представителя, применяется право страны, где преимущественно действовал представитель в конкретном случае. Бремя доказывания того, что третье лицо знало или должно было знать о месте жительства или об основном месте деятельности представителя, возлагается на представляемого или представителя. Доказательством этого факта может являться то, что данное место было указано в качестве места жительства или основного места деятельности представителя в тексте доверенности или иных документах, предоставленных третьему лицу перед совершением сделки.
Под правом страны, где преимущественно действовал представитель в конкретном случае, понимается место совершения сделки с третьим лицом, если представитель и третье лицо находились в одном месте в момент совершения сделки. Если сделка с третьим лицом совершается путем обмена сообщениями лицами, находящимися в разных странах, то таким правом следует считать право страны по месту, где находился представитель в момент направления третьему лицу оферты или акцепта.
51. В пунктах 3, 4 статьи 1217¹ ГК РФ установлены специальные коллизионные нормы для определения права, применимого к полномочиям представителя на совершение сделки в отношении недвижимого имущества, а также для веде-
4-БВС № 10
13
ния дела в государственном или третейском суде. Эти специальные коллизионные нормы являются императивными и не допускают возможности выбора представляемым иного применимого права в доверенности.
### **Право, подлежащее применению к внедоговорным обязательствам**
52. К обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, применяется право страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Если место совершения такого действия или обстоятельства и место наступления вреда находятся в разных странах, суд вправе применить право страны по месту наступления вреда при условии, что причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране (пункт 1 статьи 1219 ГК РФ).
Например, если требование возникло из причинения вреда действием или иным обстоятельством, имевшим место на территории Российской Федерации, или при наступлении вреда на территории Российской Федерации, суд вправе применить к отношениям сторон право Российской Федерации.
53. Если стороны обязательства, возникающего вследствие причинения вреда, имеют место жительства или основное место деятельности в одной и той же стране, применяется право этой страны, а не право страны, где было совершено противоправное действие или наступил вред. Если стороны обязательства, возникающего вследствие причинения вреда, имеют место жительства или основное место деятельности в разных странах, но являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны (пункт 2 статьи 1219 ГК РФ). Эти специальные коллизионные нормы применяются при совершении деликта как на территории Российской Федерации, так и на территории иностранного государства.
54. Если из совокупности обстоятельств дела вытекает, что обязательство, возникающее вследствие причинения вреда, тесно связано с договором между потерпевшим и причинителем вреда, заключенным при осуществлении этими сторонами предпринимательской деятельности, к данному обязательству применяется договорный статут (пункт 3 статьи 1219 ГК РФ). При этом договорный статут подлежит определению на основании общих положений о праве, применимом к договорным обязательствам (статьи 1210—1214 ГК РФ).
Правила пункта 3 статьи 1219 ГК РФ не применяются к деликтным требованиям третьих лиц, которые не выражали своего согласия с условиями соответствующего договора и не являются правопреемниками сторон договора.
55. По смыслу пункта 1 статьи 1222 ГК РФ к обязательству, возникающему вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, применяется договорный статут, а если договор не был заключен, — тот договорный статут,
который применялся бы к договору, если бы он был заключен. При этом подлежит применению право, выбранное по соглашению сторон, если стороны в рамках переговоров о заключении договора успели достичь такого соглашения, даже если иные условия так и не заключенного договора остались не согласованными сторонами. Если стороны не успели достичь соглашения о применимом праве, то подлежат применению правила об определении договорного статута при отсутствии соглашения сторон о выборе права (статьи 1211—1214 ГК РФ), которые зависят от вида гражданско-правового договора, который был заключен или предполагался к заключению сторонами.
Стороны обязательства, возникающего вследствие недобросовестного ведения переговоров, могут после возникновения спора достичь соглашения о выборе применимого права в соответствии с правилами статьи 1223 ГК РФ.
Правило пункта 2 статьи 1222 ГК РФ подлежит применению лишь в тех ситуациях, когда стороны не достигли в ходе переговоров соглашения о применимом праве, а также когда невозможно применить правила об определении договорного статута при отсутствии соглашения сторон о выборе права (например, стороны вели переговоры о заключении договора простого товарищества, но не смогли согласовать как условие о применимом праве, так и место основного ведения деятельности простого товарищества).
56. Если неосновательное обогащение возникло в связи с существующим или предполагаемым правоотношением, по которому приобретено или сбережено имущество, к обязательствам, возникающим вследствие такого неосновательного обогащения, применяется право страны, которому было или могло быть подчинено это правоотношение (пункт 2 статьи 1223 ГК РФ). Под существующим или предполагаемым правоотношением понимается в том числе незаключенный, недействительный или прекращенный договор. Соответственно, к неосновательному обогащению, возникшему в связи с таким договором, подлежат применению общие правила об определении договорного статута (статьи 1210—1214 ГК РФ).
57. Если стороны не заключили соглашение о выборе применимого права в соответствии со статьей 1223 ГК РФ и применимое право для обязательства вследствие неосновательного обогащения не может быть определено на основании пункта 2 статьи 1223 ГК РФ, то применяется право страны, где обогащение имело место (пункт 1 статьи 1223 ГК РФ). Если неосновательное обогащение выражено в форме безналичных денежных средств, то под строй, где обогащение имело место, следует понимать место нахождения обслуживающего приобретателя банка (его филиала, подразделения), на счет которого были зачислены денежные средства (пункт 1 статьи 316 ГК РФ).
58. Стороны любого внедоговорного обязательства, за исключением предусмотренных абзацем первым пункта 1 и пунктом 2 статьи 1222 ГК РФ обязательств, возникающих вследствие
14
недобросовестной конкуренции или ограничения конкуренции, могут по соглашению между собой выбрать право, подлежащее применению к их внедоговорному обязательству, в соответствии со статьей 1223¹ ГК РФ. При заключении такого соглашения исключается действие общих коллизионных норм о праве, подлежащем применению к обязательствам вследствие причинения вреда или неосновательного обогащения (пункт 4 статьи 1219, пункт 2 статьи 1221, пункт 2 статьи 1222¹, пункт 3 статьи 1223 ГК РФ).
В дополнение к специальным правилам статьи 1223¹ ГК РФ такие соглашения регулируются общими нормами пунктов 1—3 и 5 статьи 1210 ГК РФ (пункт 6 статьи 1210 ГК РФ).
Председатель Верховного Суда Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
## ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 25
## ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 9 июля 2019 г.
### О некоторых вопросах, связанных с началом деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции
В связи с началом деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, постановляет:
1. Со дня начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции судебные акты по гражданским и административным делам обжалуются в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) и Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее — КАС РФ), действующими в редакции Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (часть 3 статьи 1 ГПК РФ, часть 5 статьи 2 КАС РФ).
Вступившие в законную силу постановления по делам об административных правонарушениях, решения, вынесенные по результатам рассмотрения жалоб, протестов, а также определения, препятствующие дальнейшему движению дела об административном правонарушении, с указанного дня обжалуются в соответствии с нормами Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ), действующими в редакции Федерального закона от 12 ноября 2018 года № 417-ФЗ “О внесении изменений в статью 30.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях” (часть 3 статьи 1.7 КоАП РФ).
2. На основании частей 7 и 8 статьи 7 Федерального конституционного закона от 29 июля 2018 года № 1-ФКЗ “О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “О судебной системе Российской Федерации” и отдельные федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей
юрисдикции” со дня начала деятельности вновь созданных кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции сохраняются процессуальные полномочия:
президиумов верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, окружных (флотских) военных судов по рассмотрению кассационных жалоб, представлений, поданных до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции;
судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации и судебных коллегий верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, окружных (флотских) военных судов по рассмотрению апелляционных и частных жалоб, представлений на судебные акты, принятые в качестве суда первой инстанции верховным судом республики, краевым, областным судом, судом города федерального значения, судом автономной области, судом автономного округа, окружным (флотским) военным судом, поданных до дня начала деятельности апелляционных судов общей юрисдикции.
Указанные жалобы, представления подлежат рассмотрению по правилам, предусмотренным главами 39, 41 ГПК РФ и главами 34, 35 КАС РФ, действующим до дня начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции.
Если до рассмотрения названных жалоб, представлений другим лицом, участвующим в деле, после начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции поданы соответственно апелляционная, частная жалоба, представление, кассационные жалоба, представление на тот же судебный акт, то они подлежат рассмотрению судом, в производстве которого находятся ранее поданные жалоба, представление, по правилам, действующим до
15
дня начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции.
Апелляционные и частные жалобы, представления на не вступившие в законную силу судебные акты, принятые в качестве суда первой инстанции мировыми судьями, районными судами, гарнизонными военными судами, поданные до дня начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции, со дня начала их деятельности подлежат рассмотрению соответственно районными судами, областными и равными им судами, окружными (флотскими) военными судами в качестве суда апелляционной инстанции в соответствии с нормами процессуального закона, действующими во время их рассмотрения (часть 3 статьи 1 ГПК РФ, часть 5 статьи 2 КАС РФ).
3. Кассационные жалобы, представление на судебные акты, вступившие в законную силу до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции, со дня начала их деятельности подаются в кассационный суд общей юрисдикции в шестимесячный срок, установленный частью 2 статьи 376 ГПК РФ в редакции, действовавшей до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции.
4. Заявление о восстановлении срока подачи кассационных жалобы, представления, поданное до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции в соответствии с установленной законом подсудностью в суд первой инстанции и не рассмотренное до этого дня, со дня начала их деятельности подлежит рассмотрению судом первой инстанции по правилам статьи 112 ГПК РФ.
В случае признания причин пропуска указанного процессуального срока уважительными заявителю восстанавливается шестимесячный срок на подачу кассационных жалобы, представления, установленный частью 2 статьи 376 ГПК РФ в редакции, действовавшей до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции.
Со дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции заявление о восстановлении срока подачи кассационных жалобы, представления на судебные акты, вступившие в законную силу до этого дня, подается в кассационный суд общей юрисдикции.
5. Лица, участвующие в деле, а также другие лица, права и законные интересы которых нарушены вступившим в законную силу судебным актом, реализовавшие в предусмотренном законом порядке право на подачу кассационных жалобы, представления в президиум верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда, со дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции подают кассационные жалобу, представление в судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации (часть 1 статьи 390² ГПК РФ, часть 1¹ статьи 319 КАС РФ).
В этом случае кассационные жалобы, представления на судебные акты, вступившие в за-
конную силу до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции, подаются в судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в шестимесячный срок, установленный частью 2 статьи 376 ГПК РФ в редакции, действовавшей до дня начала деятельности кассационных судов общей юрисдикции.
Продолжительность и порядок исчисления срока кассационного обжалования судебных актов по административным делам, установленного частью 2 статьи 318 КАС РФ, с началом деятельности кассационных судов общей юрисдикции не изменяются.
6. При подаче кассационных жалобы, представления на определение суда, которым не оказывается производство по гражданскому делу, в суд кассационной инстанции направляется вместе с описью всех имеющихся в деле документов сформированный по этой жалобе или представлению материал, состоящий из оригинала жалобы или представления и обжалуемого определения суда, а также из заверенных судом необходимых для их рассмотрения копий документов по аналогии с порядком, установленным в части 1 статьи 319 КАС РФ (часть 4 статьи 1 ГПК РФ).
Суд кассационной инстанции при необходимости вправе истребовать как дополнительные материалы дела, так и все дело в целом.
7. Поданные со дня начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции жалобы (протесты) на вступившие в законную силу постановление по делу об административном правонарушении и (или) решения, вынесенные по результатам рассмотрения жалоб (протестов), подлежат рассмотрению кассационными судами общей юрисдикции и Верховным Судом Российской Федерации (статья 2 Федерального закона от 12 ноября 2018 года № 417-ФЗ «О внесении изменений в статью 30.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»). При этом сохраняются полномочия председателей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области, автономных округов, окружных (флотских) военных судов и их заместителей по рассмотрению жалоб (протестов) на вступившие в законную силу постановление по делу об административном правонарушении и (или) решения, вынесенные по результатам рассмотрения жалоб (протестов), поданных в указанные суды до начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции.
8. Определение, вынесенное при разрешении вопроса о принятии к рассмотрению жалобы на не вступившее в законную силу постановление по делу об административном правонарушении и препятствующее дальнейшему движению дела об административном правонарушении (например, определение об отклонении ходатайства о восстановлении срока обжалования постановления по делу об административном правонарушении), вступает в законную силу в порядке, аналогичном порядку вступления в силу решения, вынес-
16
сенного по результатам рассмотрения жалобы, протеста (часть 3 статьи 30.9, пункты 2, 3 статьи 31.1 КоАП РФ).
Так, определение судьи районного суда, вынесенное при разрешении вопроса о принятии к производству жалобы на не вступившее в законную силу постановление мирового судьи, и определение судьи областного суда (окружного (флотского) военного суда), вынесенное при разрешении вопроса о принятии к производству жалобы на не вступившее в законную силу постановление судьи районного суда (гарнизонного военного суда), вступают в законную силу в день их вынесения и после начала деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции подлежат обжалованию (опротестованию) в кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном статьями 30.12—30.14 КоАП РФ.
Определение, вынесенное судьей районного суда (гарнизонного военного суда) при разрешении вопроса о принятии к производству жалобы на не вступившее в законную силу постановле-
ние должностного лица и (или) решение вышестоящего органа, должностного лица, постановление коллегиального органа, органа, созданного в соответствии с законом субъекта Российской Федерации, подлежит обжалованию (опротестованию) в вышестоящий суд (верховный суд республики, краевой, областной суд, суды городов федерального значения, суд автономной области, суд автономного округа, окружной (флотский) военный суд соответственно) в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 30.9 КоАП РФ (как не вступившее в законную силу). При этом решение судьи вышестоящего суда, вынесенное по результатам такого обжалования (опротестования), вступает в законную силу немедленно после его вынесения (пункт 3 статьи 31.1 КоАП РФ).
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
## ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 26
## ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 9 июля 2019 г.
**О некоторых вопросах применения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в связи с введением в действие Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”**
В связи с введением в действие Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” и в целях обеспечения правильного и единообразного применения судами общей юрисдикции и арбитражными судами норм процессуального законодательства при рассмотрении дел в порядке гражданского и административного судопроизводства Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, постановляет дать судам следующие разъяснения:
1. При применении положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее соответственно — ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ) в редакции Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (далее — Федеральный закон № 451-ФЗ), вступающего в силу со дня начала деятельности кассационных и апелляционных
судов общей юрисдикции, следует учитывать, что, по общему правилу, порядок судопроизводства определяется в соответствии с федеральным законом, действующим во время рассмотрения и разрешения дела, совершения отдельных процессуальных действий или исполнения судебных актов (часть 3 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 3 АПК РФ, часть 5 статьи 2 КАС РФ).
Соответственно, по общему правилу, после вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ установленный данным Законом процессуальный порядок подлежит применению при рассмотрении искового заявления, заявления, административного искового заявления, заявления о выдаче судебного приказа; апелляционной жалобы, представления на судебные акты мировых судей, районных судов, гарнизонных военных судов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации, судебные акты Верховного Суда Российской Федерации, вынесенные им по первой инстанции; жалобы, поданной в арбитражный суд кассационной инстанции, кассационных жалобы, представления, поданных в судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации; жалобы, представления, поданных в Президиум Верховного Суда Российской Федерации в порядке надзора, и в том случае, если они были поданы до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ.
5-БВС № 10
17
2. После вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ при поступлении в суд общей юрисдикции искового заявления, административного искового заявления, подлежащего рассмотрению арбитражным судом, или при поступлении в арбитражный суд искового заявления, заявления, подлежащего рассмотрению судом общей юрисдикции, такое исковое заявление, административное исковое заявление, заявление возвращается заявителю соответственно на основании пункта 2 части 1 статьи 135 ГПК РФ, пункта 1 части 1 статьи 129 АПК РФ, пункта 2 части 1 статьи 129 КАС РФ.
Если указанное обстоятельство выяснится после принятия к производству искового заявления, административного искового заявления, заявления, в том числе поданного до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, дело передается по подсудности по правилам, установленным частью 2$^{1}$ статьи 33 ГПК РФ, частью 4 статьи 39 АПК РФ, частью 2$^{2}$ статьи 27 КАС РФ.
3. После вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ рассмотрение заявления об отводе судьи или состава суда осуществляется по правилам, установленным статьей 20 ГПК РФ, статьей 25 АПК РФ в редакции указанного Федерального закона независимо от того, когда возбуждено производство по делу.
4. Лицо, которое до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ начало участвовать в деле в качестве представителя, в том числе путем подачи искового заявления, заявления, заявления о выдаче судебного приказа, после вступления в силу указанного Федерального закона сохраняет предоставленные ему по этому делу полномочия вне зависимости от наличия высшего юридического образования либо ученой степени по юридической специальности (статья 49 ГПК РФ, статья 59 АПК РФ).
5. Требования к форме и содержанию искового заявления, заявления, в том числе о выдаче судебного приказа, установленные соответственно статьями 124, 131 ГПК РФ, 125, 229$^{3}$ АПК РФ, определяются в соответствии с законом, действовавшим на момент их подачи, и в тех случаях, когда поданные до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ исковое заявление, заявление оставлены судом без движения, а вопрос об их принятии разрешается судом после вступления в силу указанного Федерального закона.
В частности, не является основанием для оставления без движения или возвращения поданных до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ исковых заявлений и заявлений о выдаче судебного приказа отсутствии какого-либо идентификатора гражданина, являющегося ответчиком (страхового номера индивидуального лицевого счета, идентификационного номера налогоплательщика, серии и номера документа, удостоверяющего личность, основного государственного регистрационного номера индивидуального предпринимателя, серии и номера водительского удостоверения, серии и номера свидетельства о регистрации транспортного средства).
6. Поскольку в соответствии с законодательством, действовавшим до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, лицо, не подписавшее или подписавшее, но не имевшее полномочий на подписание и (или) подачу в суд искового заявления, заявления, жалобы, поданной в арбитражный суд до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, имело право на устранение данных недостатков после оставления судьей таких заявлений, жалобы без движения (статьи 128, 263, 280 АПК РФ), данная возможность должна быть предоставлена такому лицу после вступления в силу названного Федерального закона и в том случае, если вопрос об оставлении без движения не был разрешен судьей до вступления в силу указанного Федерального закона.
7. В связи с тем, что закон, устанавливающий или усиливающий ответственность, не имеет обратной силы, процессуальный штраф за нарушение, совершенное до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, не может превышать пределов, установленных процессуальным законодательством в редакции, действовавшей до вступления в силу указанного Федерального закона (например, часть 3 статьи 57, часть 1 статьи 85, часть 2 статьи 140, часть 3 статьи 159, часть 4 статьи 162 ГПК РФ, статья 119 АПК РФ).
8. Если срок рассмотрения дела, предусмотренный положениями процессуального законодательства в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, не истек до вступления в силу данного Федерального закона, применяется срок рассмотрения дела, установленный процессуальным законодательством в редакции Федерального закона № 451-ФЗ (например, часть 1 статьи 152 АПК РФ, часть 7 статьи 272 КАС РФ).
9. Трехмесячный срок, установленный для обращения с заявлением о возмещении судебных расходов, начинает исчисляться со дня вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ в соответствии с правилами, установленными частью 1 статьи 103$^{1}$ ГПК РФ, частью 1 статьи 114$^{1}$ КАС РФ в редакции Федерального закона № 451-ФЗ.
Шестимесячный срок, установленный частью 2 статьи 112 АПК РФ в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, продолжает течь, если он не истек ко дню вступления в силу указанного Федерального закона.
10. Если рассмотрение дела было начато судом до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ по общим правилам или по правилам упрощенного производства, в единоличном составе суда или коллегиальном составе суда, то после вступления в силу указанного Федерального закона такое дело подлежит рассмотрению в том же порядке и в том же составе суда.
В частности, если до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ судом было возбуждено производство по делу, рассматриваемому в порядке упрощенного производства, которое после вступления в силу названного Федерального закона не подлежит рассмотрению в указанном процессуальном порядке (например, дело, связанное с обращением
18
нием взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, пункт 5 части 3 статьи 232² ГПК РФ, часть 4 статьи 227 АПК РФ), суд продолжает рассмотрение такого дела в порядке упрощенного производства.
Если указанная в исковом заявлении о взыскании денежных средств цена иска составляет для юридических лиц от пятисот до восьмисот тысяч рублей, для индивидуальных предпринимателей от двухсот пятидесяти до четырехсот тысяч рублей и такое исковое заявление было подано до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ, арбитражный суд после вступления в силу указанного Федерального закона продолжает рассмотрение дела в общем порядке.
Частные жалобы, представления на не вступившие в законную силу определения судов общей юрисдикции по гражданским делам и на определения по административным делам, указанные в части 2¹ статьи 315 КАС РФ, апелляционные жалобы, представления на решения судов, принятые в порядке упрощенного (письменного) производства по правилам главы 33 КАС РФ, апелляционные жалобы на определения арбитражных судов, а также кассационные жалобы на судебные акты, указанные в статье 327¹ КАС РФ, на судебные акты по делам, рассмотренным арбитражным судом в порядке упрощенного производства, продолжают рассматриваться коллегиально, если их рассмотрение в судебном заседании или в случаях, предусмотренных КАС РФ, без проведения судебного заседания начато в таком составе суда до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ.
Если до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ по результатам изучения судьей кассационной жалобы на выданный арбитражным судом судебный приказ, изучения судьей Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации кассационной жалобы на указанный в статье 327¹ КАС РФ судебный акт вынесено оп-
ределение о передаче жалобы с делом для рассмотрения обжалуемого судебного акта в судебном заседании, данная жалоба подлежит рассмотрению в порядке, действовавшем до вступления в силу названного Федерального закона.
Постановление арбитражного суда кассационной инстанции, принятое по итогам такого рассмотрения, независимо от его результата, может быть обжаловано в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.
11. Заявления, подаваемые в суд после принятия итогового судебного акта, например, о разъяснении решения суда, об отсрочке или о рассрочке исполнения решения суда, об изменении способа и порядка его исполнения, рассматриваются в соответствии с процессуальным законодательством, действующим во время их рассмотрения (часть 3 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 3 АПК РФ, часть 5 статьи 2 КАС РФ).
12. Арбитражный суд первой инстанции вправе не составлять мотивированное решение по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, если апелляционная жалоба на его решение, принятое путем подписания судьей резолютивной части, подана до вступления в силу Федерального закона № 451-ФЗ (часть 2 статьи 229 АПК РФ).
При этом суду апелляционной инстанции следует рассмотреть жалобу на решение арбитражного суда, принятое путем подписания судьей резолютивной части, даже при отсутствии мотивированного решения (статья 272¹ АПК РФ).
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
## ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
### ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
**Размер страховой выплаты, причитающейся потерпевшему в счет возмещения вреда, причиненного его здоровью, по заключенным до 1 апреля 2015 г. договорам ОСАГО рассчитывается страховщиком в порядке, предусмотренном правилами главы 59 ГК РФ**
*Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 6 марта 2018 г. № 86-КГ17-13*
(Извлечение)
Д. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения, неустой-
ки за каждый день просрочки, начиная с 12 мая 2016 г. по день вынесения решения судом, штрафа в размере 50% от суммы, присужденной в пользу истца, компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований Д. указал, что 7 декабря 2015 г. воспользовался услугой перевозки легковым такси, предоставленной ООО "Такси-Русь". Во время поездки водитель автомобиля, в котором Д. находился в качестве пассажира, нарушил Правила дорожного движения РФ и допустил столкновение с другим автомобилем. В результате ДТП истец получил телесные повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью.
Впоследствии было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.
19
Риск гражданской ответственности владельца транспортного средства ООО «Такси-Русь» по договору ОСАГО был застрахован в СПАО «Ингосстрах».
27 апреля 2016 г. истец обратился к страховщику с заявлением о страховой выплате в связи с причинением вреда его здоровью, приложив к заявлению необходимые документы. Однако письмом от 12 мая 2016 г. страховая компания отказала в выплате страхового возмещения, поскольку не имелось постановления о прекращении уголовного дела или вступившего в законную силу решения суда.
25 мая 2016 г. ответчику была направлена претензия, на которую был получен аналогичный отказ в выплате страхового возмещения.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением, исковые требования были удовлетворены частично. При этом суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 931 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), положениями Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее — Закон об ОСАГО) и пришел к выводу о том, что страховая компания незаконно отказала истцу в страховом возмещении, поскольку им были представлены все необходимые документы для его получения.
При определении размера подлежащей взысканию с ответчика страховой выплаты суд применил Правила расчета суммы страхового возмещения при причинении вреда здоровью потерпевшего, утвержденные постановлением Правительства РФ от 15 ноября 2012 г. № 1164 (далее — Правила расчета страхового возмещения), в частности п. 2 названных Правил (в ред. постановления Правительства РФ от 21 февраля 2015 г. № 150), согласно которому сумма страховой выплаты в части возмещения необходимых расходов на восстановление здоровья потерпевшего по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств рассчитывается страховщиком путем умножения страховой суммы, указанной по риску причинения вреда здоровью потерпевшего на одного потерпевшего в соответствии с законодательством Российской Федерации, на нормативы, выраженные в процентах.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, указав, что поскольку истец заключил договор перевозки легковым такси, на основании которого в момент аварии находился в автомобиле в качестве пассажира, то суд первой инстанции при разрешении спора правильно руководствовался названными выше Правилами расчета страхового возмещения, которые предусматривают порядок определения суммы компенсации в счет возмещения вреда, причиненного здоровью пассажира при перевозке.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 6 марта 2018 г. не согласилась
с выводами суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Согласно абз. 2 п. 2 ст. 12 Закона об ОСАГО (в ред. Федерального закона от 21 июля 2014 г. № 223-ФЗ) страховая выплата за причинение вреда здоровью в части возмещения необходимых расходов на восстановление здоровья потерпевшего осуществляется страховщиком на основании документов, выданных уполномоченными на то сотрудниками полиции и подтверждающих факт дорожно-транспортного происшествия, и медицинских документов, представленных медицинскими организациями, которые оказали потерпевшему медицинскую помощь в связи со страховым случаем, с указанием характера и степени повреждения здоровья потерпевшего. Размер страховой выплаты в части возмещения необходимых расходов на восстановление здоровья потерпевшего определяется в соответствии с нормативами и в порядке, которые установлены Правительством РФ, в зависимости от характера и степени повреждения здоровья потерпевшего в пределах страховой суммы, установленной подп. «а» ст. 7 данного Федерального закона.
В силу ч. 4 ст. 5 Федерального закона от 21 июля 2014 г. № 223-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 223-ФЗ) данная норма вступила в силу с 1 апреля 2015 г.
В соответствии с ч. 12 ст. 5 Федерального закона № 223-ФЗ до 1 апреля 2015 г. размер страховой выплаты, причитающейся потерпевшему в счет возмещения вреда, причиненного его здоровью, рассчитывается страховщиком в порядке, предусмотренном правилами главы 59 ГК РФ.
В соответствии с ч. 13 этой же статьи положения Закона об ОСАГО (в редакции Федерального закона № 223-ФЗ) применяются к отношениям между потерпевшими, страхователями и страховщиками, возникшим из договоров обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, заключенных после вступления в силу соответствующих положений Федерального закона № 223-ФЗ, если иное не предусмотрено указанной статьей.
Из приведенных правовых норм в их взаимосвязи следует, что размер страховой выплаты, причитающейся потерпевшему в счет возмещения вреда, причиненного его здоровью, по договорам ОСАГО, заключенным до 1 апреля 2015 г., рассчитывается страховщиком в порядке, предусмотренном правилами главы 59 ГК РФ.
Поскольку договор ОСАГО, на основании которого у страховой компании возникло обязательство по выплате истцу страхового возмещения, был заключен 28 января 2015 г., то определение судом апелляционной инстанции размера страховой выплаты в соответствии с нормативами и в порядке, которые установлены Правительством РФ в Правилах расчета страхового возмещения, являлось неправомерным.
20
На основании изложенного Судебная коллегия отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
## ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
**Списание неустойки по исполненным в 2015—2016 годах государственным контрактам, размер которой на момент исполнения превышал 5% от цены контракта, не допускается, даже если ее размер был уменьшен судом в соответствии со ст. 333 ГК РФ**
*Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 4 декабря 2018 г. № 302-ЭС18-10991*
(Извлечение)
Муниципальное казенное учреждение (заказчик) обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с общества (подрядчик) неустойки за нарушение сроков выполнения работ по муниципальному контракту.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении исковых требований отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 4 декабря 2018 г. отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В п. 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств” разъяснено, что правила о снижении размера неустойки на основании ст. 333 ГК РФ применяются также в случаях, когда неустойка определена законом. Например, п. 5 ст. 34 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ “О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд”.
Подрядчиком в порядке ст. 333 ГК РФ в суде первой инстанции было сделано соответствующее заявление об уменьшении размера неустойки, в отношении которого в судебных актах отсутствуют какие-либо выводы.
Распоряжением Правительства РФ от 27 января 2015 г. № 98-р утвержден план первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономически и социальной стабильности в 2015 году, которым установлен перечень первоочередных мероприятий.
В рамках названного антикризисного плана Федеральным законом от 31 декабря 2014 г. № 498-ФЗ в ст. 34 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ введена ч. 6$^{1}$, действие которой Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 390-ФЗ продлевалось на 2016 год.
Во исполнение положений ч. 6$^{1}$ ст. 34 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ
Правительством РФ были приняты постановление от 5 марта 2015 г. № 196 и постановление от 14 марта 2016 г. № 190, устанавливающие случаи и порядок предоставления заказчиком в 2015—2016 годах отсрочки уплаты неустоек (штрафов, пени) и (или) осуществления списания начисленных сумм неустоек (штрафов, пени).
В соответствии с названными выше постановлениями списание начисленных сумм неустоек (штрафов, пени) осуществлялось заказчиком по контрактам, обязательства по которым исполнены в полном объеме (за исключением контрактов, условия которых изменены в 2015 и (или) 2016 годах в соответствии с ч. 1$^{1}$ ст. 95 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ).
В рассматриваемом случае заказчик был бы обязан списать неустойку, если она не превышала 5% от цены контракта, рассчитанной по ставке рефинансирования (ключевой ставке), действовавшей в момент исполнения контракта в полном объеме. Вместе с тем на дату исполнения контракта сумма пени превышала указанный выше размер, в связи с чем у заказчика не имелось оснований для ее списания.
## ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ
**1. Положение п. 23 раздела V перечня медицинских показаний для санаторно-курортного лечения взрослого населения, утвержденного приказом Минздрава России от 7 июня 2018 г. № 321н, в той мере, в какой оно в системе действующего правового регулирования не допускает санаторно-курортное лечение взрослого населения при наличии заболевания — сосудистые миелопатии (код G95.1 по МКБ-10) в фазе ремиссии с умеренными двигательными, чувствительными нарушениями, при легких расстройствах функции тазовых органов возможности передвигаться самостоятельно или с помощью средств опоры на бальнеологических курортах с радоновыми, сероводородными, хлоридными натриевыми, йодобромными, кремнистыми термальными водами и грязевых курортах вне климатической зоны проживания пациента, признано недействующим со дня вступления решения в законную силу**
*Решение Верховного Суда РФ от 16 ноября 2018 г. № АКПИ18-1005, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 5 февраля 2019 г. № АПЛ18-639*
(Извлечение)
Приказом Минздрава России от 7 июня 2018 г. № 321н (далее — Приказ) утвержден перечень медицинских показаний для санаторно-курортного лечения взрослого населения согласно приложению № 1 (далее — Перечень).
Перечень состоит из пятнадцати разделов, каждый из которых представляет собой таблицу с графами, содержащими указания на коды заболевания согласно Международной статистической
6-БВС № 10
21
классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10-го пересмотра (далее — МКБ-10), наименования заболеваний, форму, стадию, фазу, степень его тяжести и на курорты и санаторно-курортные организации.
Раздел V включает медицинские показания для санаторно-курортного лечения взрослого населения с болезнями нервной системы (класс VI по МКБ-10).
Согласно п. 23 указанного раздела Перечня лицам, страдающим заболеванием — сосудистые миелопатии (код G95.1 по МКБ-10) в фазе ремиссии с умеренными двигательными, чувствительными нарушениями, при легких расстройствах функции тазовых органов, возможности передвигаться самостоятельно или с помощью средств опоры показано санаторно-курортное лечение в санаторно-курортных организациях в климатической зоне проживания пациента, на курортах: 1) бальнеологических с радоновыми, сероводородными, хлоридными натриевыми, йодобромными, кремнистыми термальными водами; 2) грязевых.
III. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением, в котором просил признать недействующим положение п. 23 раздела V Перечня, ссылаясь на то, что оно в нарушении требований Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» и Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 323-ФЗ) допускает санаторно-курортное лечение в санаторно-курортных организациях, расположенных исключительно в климатической зоне проживания пациента. По мнению административного истца, оспариваемое в части предписание не позволяет учесть индивидуальные и конкретные особенности для реабилитации инвалида.
Верховный Суд РФ 16 ноября 2018 г. заявленное требование удовлетворил частично, указав следующее.
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируют Федеральный закон № 323-ФЗ, определяющий в ч. 3 ст. 40, что санаторно-курортное лечение включает в себя медицинскую помощь, осуществляемую медицинскими организациями (санаторно-курортными организациями) в профилактических, лечебных и реабилитационных целях на основе использования природных лечебных ресурсов, в том числе в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах.
Порядок организации медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения, перечень медицинских показаний и противопоказаний для медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 5 ст. 40 Федерального закона № 323-ФЗ).
Федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, в соответствии с Положением о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608, является Минздрав России, к полномочиям которого отнесено принятие порядка организации медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения, перечня медицинских показаний и противопоказаний для медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения (п. 1 и подп. 5.2.35 п. 5.2).
Во исполнение предоставленных полномочий, а также с соблюдением правил введения в действие и опубликования нормативных правовых актов Минздрав России утвердил оспариваемый в части Перечень.
Из положений чч. 3 и 4 ст. 40 Федерального закона № 323-ФЗ следует, что санаторно-курортное лечение осуществляется медицинскими организациями (санаторно-курортными организациями) на основе использования природных лечебных ресурсов, в том числе в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах, и направлено на активацию защитно-приспособительных реакций организма в целях профилактики заболеваний, оздоровления и восстановления и (или) компенсации функций организма, нарушенных вследствие травм, операций и хронических заболеваний, уменьшение количества обострений, удлинение периода ремиссии, замедление развития заболеваний и предупреждение инвалидности в качестве одного из этапов медицинской реабилитации.
В преамбуле Федерального закона от 23 февраля 1995 г. № 26-ФЗ «О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах» закреплено, что природные лечебные ресурсы, лечебно-оздоровительные местности и курорты являются национальным достоянием народов Российской Федерации, предназначены для лечения и отдыха населения.
В соответствии со ст. 1 названного Закона природные лечебные ресурсы представляют собой минеральные воды, лечебные грязи, рапу лиманов и озер, лечебный климат, другие природные объекты и условия, используемые для лечения и профилактики заболеваний и организации отдыха (абз. 2). Территория, обладающая природными лечебными ресурсами и пригодная для организации лечения и профилактики заболеваний, а также для отдыха населения, является лечебно-оздоровительной местностью, а курортом — освоенная и используемая в лечебно-профилактических целях особо охраняемая территория, располагающая природными лечебными ресурсами и необходимыми для их эксплуатации зданиями и сооружениями, включая объекты инфраструктуры (абз. 3 и 4).
Санаторно-курортные организации, осуществляющие лечебный процесс, в силу п. 1 ст. 15 на-
22
званного Закона имеют статус лечебно-профилактических организаций и функционируют на основании предоставленной в соответствии с законодательством Российской Федерации лицензии на осуществление медицинской деятельности.
По смыслу приведенных норм Федеральных законов санаторно-курортное лечение осуществляется санаторно-курортными организациями с применением природных лечебных ресурсов, которое также может проводиться и в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах.
Основные принципы медицинского отбора и направления больных на санаторно-курортное лечение определены в пп. 1.2—1.5 Порядка медицинского отбора и направления больных на санаторно-курортное лечение, утвержденного приказом Минздрава России от 22 ноября 2004 г. № 256, согласно которым медицинский отбор и направление больных, нуждающихся в санаторно-курортном лечении, осуществляют лечащий врач и заведующий отделением, а там, где нет заведующего отделением, главный врач (заместитель главного врача) лечебно-профилактического учреждения (амбулаторно-поликлинического учреждения (по месту жительства) или медико-санитарной части (по месту работы, учебы) больного при направлении его на профилактическое санаторно-курортное лечение и больничного учреждения при направлении больного на долевание). Медицинский отбор и направление на санаторно-курортное лечение граждан, имеющих право на получение государственной социальной помощи в виде набора социальных услуг, осуществляют лечащий врач и врачебная комиссия лечебно-профилактического учреждения по месту жительства, которые определяют медицинские показания для санаторно-курортного лечения и отсутствие противопоказаний для его осуществления, в первую очередь для применения природных климатических факторов, на основании анализа объективного состояния больного, результатов предшествующего лечения (амбулаторного, стационарного), данных лабораторных, функциональных, рентгенологических и других исследований. При решении вопроса о выборе курорта, помимо заболевания, в соответствии с которым больному рекомендовано санаторно-курортное лечение, следует учитывать наличие сопутствующих заболеваний, условия поездки на курорт, контрастность климатогеографических условий, особенности природных лечебных факторов и других условий лечения на рекомендуемых курортах. Больных, которым показано санаторно-курортное лечение, но отягощенных сопутствующими заболеваниями, либо с нарушениями здоровья возрастного характера, в тех случаях, когда поездка на отдаленные курорты может вредно отразиться на общем состоянии здоровья, следует направлять в близрасположенные санаторно-курортные учреждения, организации необходимого профиля. Для санаторно-курортного лечения больному выдается на руки справка для получения путевки по форме № 070/у-04 с
рекомендацией санаторно-курортного лечения, о чем лечащий врач лечебно-профилактического учреждения делает соответствующую запись в медицинской карте амбулаторного больного.
Из изложенного следует, что место проведения санаторно-курортного лечения определяется лечащим врачом либо врачебной комиссией.
Из письменного отзыва Минздрава России, сообщения главного внештатного специалиста по санаторно-курортному лечению Минздрава России Никитина М.В., а также медицинской справки для получения путевки по форме № 070/у-04, выданной административному истцу, усматривается, что пациенты с заболеванием — сосудистые миелопатии (код G95.1 по МКБ-10) могут пройти санаторно-курортное лечение не только в санаторно-курортных организациях климатической зоны проживания пациента, но и на бальнеологических курортах с радоновыми, сероводородными, хлоридными натриевыми, йодобромными, кремнистыми термальными водами и грязевых курортах за пределами климатической зоны проживания пациента.
Между тем такое толкование не следует из содержания п. 23 раздела V Перечня, что подтверждается письмами Красноярского регионального отделения Фонда социального страхования РФ от 21 декабря 2017 г. и от 28 февраля 2018 г., в которых административному истцу разъяснено, что санаторно-курортное лечение при наличии имеющегося у него заболевания оспариваемым в части Приказом предусмотрено в санаторно-курортных организациях в климатической зоне проживания пациента.
Изложенные обстоятельства свидетельствуют о неопределенности оспариваемой нормы Перечня, порождающей неоднозначное ее толкование и применение в нарушении требований ч. 3 ст. 40 Федерального закона № 323-ФЗ.
Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ решением от 16 ноября 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил частично, признал недействующим со дня вступления решения в законную силу положение п. 23 раздела V перечня медицинских показаний для санаторно-курортного лечения взрослого населения, утвержденного приказом Минздрава России от 7 июня 2018 г. № 321н, в той мере, в какой оно в системе действующего правового регулирования не допускает санаторно-курортное лечение взрослого населения при наличии заболевания — сосудистые миелопатии (код G95.1 по МКБ-10) в фазе ремиссии с умеренными двигательными, чувствительными нарушениями, при легких расстройствах функции тазовых органов, возможности передвигаться самостоятельно или с помощью средств опоры на бальнеологических курортах с радоновыми, сероводородными, хлоридными натриевыми, йодобромными, кремнистыми термальными водами и грязевых курортах вне климатической зоны проживания пациента.
23
**2. Приказ Минтранса России и Минтруда России от 12 апреля 2018 г. № 142/230н “О признании утратившими силу некоторых приказов Минтранса России и Минтруда России по вопросам аттестации должностных лиц предприятий транспорта” в части признания утратившим силу приказа Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11 “Об утверждении Положения о порядке аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов” в той мере, в которой данный приказ регламентирует порядок аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку опасных грузов морским транспортом, признан недействующим с 21 мая 2018 г.**
*Решение Верховного Суда РФ от 29 октября 2018 г. № АКПИ18-954, вступившее в законную силу*
(Извлечение)
Приказом Минтранса России и Минтруда России от 12 апреля 2018 г. № 142/230н признаны утратившими силу приказы Минтранса России и Минтруда России по вопросам аттестации должностных лиц предприятий транспорта по перечню согласно приложению, а именно приказ Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11 “Об утверждении Положения о порядке аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов”, а также приказы о внесении изменений в приказ от 11 марта 1994 г. № 13/11 и утвержденное им Положение, в частности приказ Минтранса России и Минтруда России от 8 июня 2015 г. № 183/365н “О внесении изменений в Положение о порядке проведения аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов, утвержденное приказом Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11”.
Общество с ограниченной ответственностью “Аква-Транс” обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим приказа Минтранса России и Минтруда России от 12 апреля 2018 г. № 142/230н в части признания утратившим силу приказа Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11, ссылаясь на то, что оспариваемый нормативный правовой акт противоречит ст. 1 ГК РФ, пп. 1, 8 ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции”, нарушает его права, свободы и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности.
Верховный Суд РФ 29 октября 2018 г. заявленные исковые требования удовлетворил, указав следующее.
В целях приведения нормативных правовых актов в соответствие с законодательством Российской Федерации приказом Минтранса России и Минтруда России от 12 апреля 2018 г. № 142/230н признан утратившим силу приказ Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11 “Об утверждении Положения о порядке аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов”.
Положение о порядке аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов (далее также — Положение), определяло порядок аттестации исполнительных руководителей и специалистов согласно перечню должностей исполнительных руководителей и специалистов, подлежащих аттестации на автомобильном, электрическом городском наземном транспорте, на морском транспорте, на речном транспорте, на воздушном транспорте, на промышленном транспорте (утратило силу 21 мая 2018 г.).
С момента издания Положения в действующее законодательство были внесены изменения. Так, Федеральным законом от 28 июля 2012 г. № 131-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” Кодекс внутреннего водного транспорта РФ дополнен ст. 34¹. В соответствии с п. 2 данной статьи правила разработки и применения системы управления безопасностью утверждаются федеральным органом исполнительной власти в области транспорта.
Таким федеральным органом исполнительной власти является Минтранс России, действующий на основании Положения о Министерстве транспорта Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 395.
Во исполнение требований федерального законодателя приказом Минтранса России от 11 сентября 2013 г. № 287 утверждены Правила разработки и применения системы управления безопасностью судов, предусматривающие профессиональные и квалификационные требования, требования к профессиональному обучению и дополнительному профессиональному образованию, аттестации лиц, ответственных за обеспечение безопасной эксплуатации судов.
Кодекс торгового мореплавания РФ, регулируя отношения, возникающие из торгового мореплавания, выделяет сферу морского транспорта.
В соответствии с пп. 20, 21 ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ “О лицензировании отдельных видов деятельности” деятельность по перевозкам морским транспор-
24
том опасных грузов относится к лицензируемым видам деятельности.
Положение о лицензировании деятельности по перевозкам внутренним водным транспортом, морским транспортом опасных грузов, утвержденное постановлением Правительства РФ от 6 марта 2012 г. № 193 «О лицензировании отдельных видов деятельности на морском и внутреннем водном транспорте», предусматривает в качестве лицензионного требования, предъявляемого к соискателю лицензии при выполнении работ по перевозкам морским транспортом опасных грузов, наличие у соискателя лицензии (лицензиата) должностного лица, осуществляющего контроль за соблюдением требований по обеспечению безопасности мореплавания и предотвращению загрязнения окружающей среды, аттестованного на право занятия должности в установленном порядке (подп. «в» п. 5). Ранее аттестация таких работников осуществлялась в порядке, установленном приказом Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11.
По объяснениям представителя ООО «Аква-Транс» в связи с принятием оспариваемого нормативного правового акта с мая 2018 г. аттестация лиц, ответственных за безопасность мореплавания и предотвращение загрязнения окружающей среды на морском транспорте, не осуществляется. Данное обстоятельство также подтверждается письмом Амурского управления государственного морского и речного надзора Федеральной службы по надзору в сфере транспорта от 1 августа 2018 г. № 1-3-917.
Нормативного правового акта, регулирующего порядок аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов, помимо Положения, не имеется. Признание утратившим силу названного Положения нарушает права организаций, осуществляющих перевозку опасных грузов морским транспортом, поскольку возможность получения соответствующей лицензии зависит от прохождения аттестации, порядок которой не установлен, а ранее действовавший порядок отменен оспариваемым нормативным правовым актом.
Доводы представителей административных ответчиков о том, что действующим Положением о Министерстве транспорта Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 395, не предусмотрены полномочия Минтранса России на утверждение нормативного правового акта, регулирующего вопросы прохождения аттестации лицами, занимающими должности, связанные с обеспечением безопасности судоходства, не могут служить основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.
Действующим постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 30 августа 1993 г. № 876 Минтрансу России совместно с Минтрудом России было поручено разработать и утвердить положение об аттестации на пред-
приятиях и в организациях транспорта, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов; одним из таких видов транспорта является морской транспорт.
В соответствии с данным постановлением на предприятиях и в организациях, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов, предусмотрено назначение на должности исполнительных руководителей и специалистов, связанные с обеспечением безопасности движения, лиц, прошедших специальную подготовку, подтвержденную соответствующими документами.
Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим с 21 мая 2018 г. приказ Минтранса России и Минтруда России от 12 апреля 2018 г. № 142/230н «О признании утратившими силу некоторых приказов Минтранса России и Минтруда России по вопросам аттестации должностных лиц предприятий транспорта» в части признания утратившим силу приказа Минтранса России и Минтруда России от 11 марта 1994 г. № 13/11 «Об утверждении Положения о порядке аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку пассажиров и грузов» в той мере, в которой данный приказ регламентирует порядок аттестации лиц, занимающих должности исполнительных руководителей и специалистов организаций и их подразделений, осуществляющих перевозку опасных грузов морским транспортом.
**3. Абзац 8 основных принципов определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 июля 2009 г. № 582, признан не противоречащим федеральному законодательству**
*Решение Верховного Суда РФ от 12 сентября 2018 г. № АКПИ18-667, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 13 декабря 2018 г. № АПЛ18-523*
**4. Пункт 30 Методических рекомендаций по применению основных принципов определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 июля 2009 г. № 582, утвержденных приказом Минэкономразвития России от 29 декабря 2017 г. № 710, в части указания п. 5 ст. 27 ЗК РФ признан не противоречащим федеральному законодательству**
*Решение Верховного Суда РФ от 8 июня 2018 г. № АКПИ18-331, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 20 сентября 2018 г. № АПЛ18-361*
7-БВС № 10
25
5. Подпункт “б” п. 38 Положения о привлечении специализированной некоммерческой организацией, осуществляющей деятельность, направленную на обеспечение проведения капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах, подрядных организаций для оказания услуг и (или) выполнения работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирном доме, утвержденного постановлением Правительства РФ от 1 июля 2016 г. № 615, в части требования предоставлять в составе заявки на участие в предварительном отборе копии удостоверений, подтверждающих наличие у участника предварительного отбора в штате минимального количества квалифицированного персонала, признан не противоречащим федеральному законодательству
от 31 октября 2018 г. № АКПИ18-920, вступившее в законную силу
6. Санитарно-эпидемиологические правила “Гигиенические требования к организации технологических процессов, производственному оборудованию и рабочему инструменту СП 2.2.2.1327-03”, утвержденные Главным государственным санитарным врачом РФ 23 мая 2003 г., введенные в действие постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 26 мая 2003 г. № 100, и санитарные правила “Организация и проведение производственного контроля за соблюдением санитарных правил и выполнением санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий СП 1.1.1058-01”, утвержденные Главным государственным санитарным врачом РФ 10 июля 2001 г., введенные в действие постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 13 июля 2001 г. № 18, признаны не противоречащими федеральному законодательству
Решение Верховного Суда РФ от 19 сентября 2018 г. № АКПИ18-735, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 декабря 2018 г. № АПЛ18-536
7. Подпункт 76.3 п. 76 Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 12 сентября 2013 г. № 707, признан не противоречащим федеральному законодательству
Решение Верховного Суда РФ от 24 июля 2018 г. № АКПИ18-534, вступившее в законную силу
8. Пункт 5.8 Правил по профилактике и борьбе с лейкозом крупного рогатого скота, утвержденных приказом Минсельхоза России от 11 мая 1999 г. № 359, признан не противоречащим федеральному законодательству
Решение Верховного Суда РФ от 20 декабря 2018 г. № АКПИ18-1120, вступившее в законную силу
9. Абзац 2 п. 7 Положения о государственном земельном надзоре, утвержденного постановлением Правительства РФ от 2 января 2015 г. № 1, в части, допускающей составление плана проведения плановых проверок в отношении физических лиц отдельно от юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, признан не противоречащим федеральному законодательству
Решение Верховного Суда РФ от 20 июня 2018 г. № АКПИ18-348, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2018 г. № АПЛ18-379
## ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Получатель международного почтового отправления, содержащего наркотические средства, который принял, осуществил и оплатил заказ, предусмотрел способы получения и сокрытия заказанного товара, несет ответственность как исполнитель контрабанды. Эти действия также образуют пересылку наркотических средств и подлежат квалификации по ст. 228¹ УК РФ
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 июля 2018 г. № 60-АПУ18-2СП
(Извлечение)
По приговору Камчатского краевого суда, постановленного с участием присяжных заседателей, от 17 мая 2018 г. Г. осужден по пп. “а”, “в” ч. 2 ст. 229¹ УК РФ; пп. “а”, “б” ч. 3 ст. 228¹ УК РФ; п. “б” ч. 4 ст. 229¹ УК РФ; ч. 5 ст. 228¹ УК РФ; ч. 3 ст. 229¹ УК РФ; п. “г” ч. 4 ст. 228¹ УК РФ; ч. 3 ст. 30, п. “г” ч. 4 ст. 228¹ УК РФ и другим статьям Уголовного кодекса РФ.
Г. признан виновным в незаконной пересылке семи почтовых отправлений с наркотическими средствами и их контрабанде из Нидерландов, Камбоджи, Гонконга в Российскую Федерацию, совершенных группой лиц по предварительному сговору, в значительном, крупных и особо крупных размерах, а также в покушении на сбыт наркотических средств в крупном размере.
Преступления совершены при обстоятельствах, указанных в приговоре.
Судом установлено, что Г., используя сеть “Интернет” и электронный почтовый ящик, принял с помощью сайта, домен которого зарегистрирован в г. Роттердам, Нидерланды, постоянный источник приобретения синтетических наркотических средств. Г. в период с 15 по 23 января 2016 г. вступил в договоренность с неустановленным лицом (посредником), направленную на систематическое приобретение и перемещение через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕАЭС, а также на последующую пересылку заказываемых им синтетических наркотических средств, в том числе по территории Российской Федерации, посредст-
26
вом международных почтовых отправлений, направленных в г. Петропавловск-Камчатский Камчатского края Российской Федерации, с недостоверным декларированием под видом легальных товаров, в отношении которых не установлены ограничения в гражданском обороте.
При этом согласно договоренности в обязанности Г. входило: определение вида и размера приобретаемого синтетического наркотического средства; проведение транзакций по оплате наркотического средства и услуг посредника; предоставление персональных данных и адреса, необходимых для формирования и отправки международного почтового отправления, а в обязанности неустановленного лица (посредника) — оказание консультативной помощи при выборе конкретного вида наркотического средства, а также форм и методов проведения транзакций по оплате наркотического средства и услуг посредника; организационная деятельность по формированию международного почтового отправления с применением мер конспирации и его непосредственной отправки адресату; предоставление идентификационной информации по отправленному международному почтовому отправлению, необходимой для отслеживания его движения.
Таким образом, Г. в период с 23 января по 7 ноября 2016 г. заключил с неустановленным лицом (посредником) не менее 7 соглашений о приобретении различных наркотических средств при посреднических услугах последнего, при этом предоставив ему свои персональные данные и адрес места доставки наркотического средства посредством международного почтового отправления.
В апелляционной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного оспаривал приговор в части квалификации действий Г. По мнению защитника, одни и те же действия осужденного ошибочно квалифицированы как контрабанда и пересылка наркотических средств, совершенная группой лиц по предварительному сговору. Кроме того, Г. не является исполнителем контрабанды и отправителем наркотических средств, поэтому не должен нести ответственности за пересылку наркотических средств.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 11 июля 2018 г. оставила приговор без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.
Судом правильно квалифицированы действия Г. как незаконная пересылка, а также контрабанда наркотических средств в значительном, крупных и особо крупных размерах, а также как покушение на сбыт наркотических средств в крупном размере.
При этом судом учтены разъяснения, содержащиеся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 2017 г. № 12 «О судебной
практике по делам о контрабанде», о том, что если лицо наряду с незаконным перемещением через таможенную границу либо через государственную границу предметов, перечисленных в ст. 229¹ УК РФ, совершает умышленное противоправное деяние, связанное с незаконным оборотом этих предметов, то содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 229¹ УК РФ и соответствующими статьями Уголовного кодекса РФ (в частности, ст. 228¹ УК РФ).
Получатель международного почтового отправления, содержащего предметы контрабанды, если он, в частности, приискал, осуществил заказ, оплатил, предоставил свои персональные данные, адрес, предусмотрел способы получения и (или) сокрытия заказанного товара, подлежит ответственности как исполнитель контрабанды (п. 15).
Судом также учтены разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», согласно которым под незаконной пересылкой следует понимать действия лица, направленные на перемещение наркотических средств адресату (например, в почтовых отправлениях, посылках, багаже с использованием средств почтовой связи, воздушного или другого вида транспорта), когда эти действия по перемещению осуществляются без непосредственного участия отправителя. При этом ответственность лица по ст. 228¹ УК РФ как за оконченное преступление наступает с момента отправления письма, посылки, багажа и т.п. с содержащимися в нем указанными средствами, независимо от получения их адресатом.
Незаконную пересылку указанных средств путем международного почтового отправления следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст.ст. 228¹ и 229¹ УК РФ, в случае установления их незаконного перемещения через таможенную границу Таможенного союза, членом которого является Российская Федерация, либо Государственную границу Российской Федерации с государствами — членами Таможенного союза (п. 17).
Если лицо в целях осуществления умысла на незаконный сбыт наркотических средств незаконно приобретает, хранит, перевозит, изготавливает, перерабатывает эти средства, тем самым совершает действия, направленные на их последующую реализацию и составляющие часть объективной стороны сбыта, однако по не зависящим от него обстоятельствам не передает указанные средства приобретателю, то такое лицо несет уголовную ответственность за покушение на незаконный сбыт этих средств (п. 13.2).
27
## ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 1 (2019)
### ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
#### Вопросы квалификации
1. Похищение у гражданина свидетельства о регистрации транспортного средства, водительского или пенсионного удостоверения, страхового медицинского полиса подлежит квалификации по ч. 2 ст. 325 УК РФ, поскольку такие документы выдаются гражданам для реализации их личных прав и относятся к числу важных личных документов.
Установлено, что Т., действуя в составе банды, принял участие в совершенных ею нападениях на водителей частных такси. Нападавшие убивали потерпевших и похищали из автомашин различное имущество, а также водительские удостоверения, свидетельства о регистрации транспортного средства, страховой полис, пенсионное удостоверение и паспорт.
Указанные действия Т. квалифицированы судом помимо прочего по чч. 1 и 2 ст. 325 УК РФ как похищение у граждан официальных документов.
Между тем паспорт, свидетельство о регистрации автомашины, водительское удостоверение, пенсионное удостоверение, удостоверение личности, страховой медицинский полис не относятся к числу официальных документов, ответственность за похищение которых наступает по ч. 1 ст. 325 УК РФ, а являются важными личными документами, которые выдаются для реализации гражданами их личных прав, ответственность за похищение которых предусмотрена ч. 2 ст. 325 УК РФ.
При таких обстоятельствах осуждение Т. по ч. 1 ст. 325 УК РФ является излишним.
Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор в отношении Т. и исключил указание на его осуждение по ч. 1 ст. 325 УК РФ.
*Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 115-П18*
#### Назначение наказания
2. По смыслу закона, если статья Особенной части УК РФ, по которой квалифицировано преступление, предусматривает возможность назначения дополнительного наказания по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания его применения с приведением соответствующих мотивов.
Суд первой инстанции, квалифицировав действия осужденного по ч. 3 ст. 30, пп. "б", "г" ч. 3 ст. 228¹ УК РФ, помимо основного наказания в виде лишения свободы назначил ему дополнительное наказание в соответствии с санкцией этой нормы в виде штрафа в размере ста тысяч рублей.
Однако как следует из редакции данной статьи уголовного закона, назначение дополнительного наказания в виде штрафа не являлось обязательным.
В силу требований, предусмотренных п. 4 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать в том числе мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия.
Между тем суд, назначив осужденному по ч. 3 ст. 30, пп. "б", "г" ч. 3 ст. 228¹ УК РФ дополни-
тельное наказание в виде штрафа, в описательно-мотивировочной части приговора данное решение не мотивировал.
Указанное нарушение уголовного закона в соответствии с ч. 1 ст. 412⁹ УПК РФ является существенным, повлиявшим на исход дела.
С учетом изложенного Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор и кассационное определение и исключил назначенное по ч. 3 ст. 30, пп. "б", "г" ч. 3 ст. 228¹ УК РФ дополнительное наказание в виде штрафа в размере ста тысяч рублей.
*Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 129-П18С*
### СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
#### Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав
3. Иск о признании зарегистрированного права или обременения отсутствующим является исключительным способом защиты, который подлежит применению лишь тогда, когда нарушенное право истца не может быть защищено посредством предъявления специальных исков, предусмотренных действующим гражданским законодательством.
Министерство земельных и имущественных отношений субъекта Российской Федерации обратилось с иском к государственному образовательному учреждению (далее — образовательное учреждение) и А. о признании отсутствующим права собственности последнего на объект недвижимого имущества, указав в обоснование иска, что в соответствии с выпиской из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее — ЕГРП) от 1 декабря 2016 г. А. незаконно является собственником нежилого здания.
Основанием для государственной регистрации права собственности за ответчиком явились разрешение на ввод объекта в эксплуатацию и договор аренды земельного участка. Названный объект недвижимого имущества представляет собой пристрой к объекту недвижимого имущества — плавательному бассейну, являющемуся государственной собственностью субъекта Российской Федерации. Как утверждает истец, право собственности на указанный объект недвижимости у ответчика А. не возникло, поскольку представленное последним разрешение на ввод объекта в эксплуатацию получено ответчиком с нарушением порядка, предусмотренного действующим законодательством. Это подтверждается сведениями о том, что администрацией городского округа разрешение на ввод объекта в эксплуатацию А. не выдавалось и, вероятно, было последним фальсифицировано. Нахождение возведенного А. объекта, являющегося пристроем к плавательному бассейну и государственной собственностью субъекта Российской Федерации, может впоследствии привести к переходу права собственности А. на весь имущественный комплекс целиком.
Как установлено судами и следует из материалов дела, 20 октября 2000 г. между образовательным учреждением и А. был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, нахо-
28
дящегося в стадии начального строительства, примерной площадью застройки 279 кв.м. Право собственности на данный объект недвижимости зарегистрировано за А. 23 декабря 2013 г.
1 декабря 2015 г. за А. зарегистрировано право собственности на нежилое шестидесятилетнее здание площадью 685,2 кв.м, расположенное по тому же адресу. Основаниями для регистрации права собственности ответчика на названный объект недвижимости послужили: разрешение на ввод объекта в эксплуатацию от 19 августа 2015 г., выданное администрацией городского округа, и представленная в Управление Росреестра копия договора аренды земельного участка от 3 июня 2015 г., заключенного между образовательным учреждением и А.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, ссылаясь на ст. 218 ГК РФ и положения Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», проанализировал представленные ответчиком документы, послужившие основанием для регистрации за А. права собственности на объект недвижимости, и констатировал, что подлинность представленного суду оригинала разрешения на ввод объекта в эксплуатацию от 19 августа 2015 г. не оспорена, доказательств его поддельности суду не представлено.
Суд апелляционной инстанции с указанными выводами суда первой инстанции не согласился. Отменяя постановленное решение и разрешая спор по существу, суд апелляционной инстанции счел обоснованными исковые требования, удовлетворив их. При этом суд привел положения п. 2 ст. 168, п. 3 ст. 269, ст. 298 ГК РФ, Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», пп. 53 и 59 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», ст. 55 Градостроительного кодекса РФ и пришел к выводу о том, что какие-либо разрешительные документы на ввод в эксплуатацию спорного нежилого здания в установленном законом порядке уполномоченным органом — администрацией городского округа А. не выдавались, а договор аренды земельного участка от 3 июня 2015 г. заключен в нарушении норм и требований действующего законодательства.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции ошибочными по следующим основаниям.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 52 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания
права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующими.
Таким образом, иск о признании зарегистрированного права или обременения отсутствующим является исключительным способом защиты, который подлежит применению лишь тогда, когда нарушенное право истца не может быть защищено посредством предъявления специальных исков, предусмотренных действующим гражданским законодательством.
Выбор способа защиты вещного права, квалификация спорного отношения судом и разрешение вещно-правового конфликта зависит от того, в чьем фактическом владении находится спорное имущество.
Суд апелляционной инстанции приведенные разъяснения постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ не учел, не определил, является ли требование о признании права собственности на спорное здание отсутствующим надлежащим способом защиты прав истца, не высказал своего суждения относительно правомерности заявленного требования и не указал, какими доказательствами подтверждено право собственности истца на названное недвижимое имущество, предоставляющее ему возможность обращения с требованием о признании права собственности ответчика на здание отсутствующим.
Кроме того, судом апелляционной инстанции не установлены имеющие существенное значение для квалификации правоотношений сторон обстоятельства, связанные с возникновением права собственности у А. на спорный объект недвижимости. Изначально данное право возникло на основании заключенного 20 октября 2000 г. между образовательным учреждением и А. договора купли-продажи недвижимого имущества, находящегося в стадии строительства, примерной площадью застройки 279 кв.м. После завершения строительства 1 декабря 2015 г. за А. зарегистрировано право собственности на нежилое шестидесятилетнее здание площадью 685,2 кв.м, расположенное по тому же адресу. В качестве оснований для регистрации права собственности ответчика на названный объект недвижимости представлены: разрешение на ввод объекта в эксплуатацию от 19 августа 2015 г., выданное администрацией городского округа, и договор аренды земельного участка от 3 июня 2015 г.
Также судом не установлено, кто и за чей счет возвел спорное строение, сооружалось ли оно в соответствии с проектом и необходимой разрешительной документацией, отвечает критериям законно возведенного сооружения или является самовольной постройкой. Судом не определено, кому и на каком праве принадлежит земельный участок под спорным строением.
Установление данных обстоятельств является существенным для правильного разрешения спора.
Определение № 49-КГ18-13
¹С 1 января 2017 г. на основании Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» — Единый государственный реестр недвижимости (ЕГРН).
8-БВС № 10
29
## Разрешение споров, возникающих из обязательственных отношений
4. В отличие от новации при отступном первоначальное обязательство прекращается с момента предоставления отступного, а не с момента заключения соглашения о нем.
В случае неисполнения соглашения об отступном кредитор вправе требовать исполнения первоначального обязательства, а не соглашения об отступном.
В. обратился в суд с иском к З. с требованием о государственной регистрации права собственности на 27/100 доли в праве собственности на жилой дом.
В обоснование требования истец указал, что 6 июля 2015 г. между ним и ответчиком заключен договор займа, по которому истец передал З. денежные средства сроком до 6 августа 2015 г. под 3% в месяц. В установленный срок ответчик денежные средства не вернул. 21 декабря 2015 г. сторонами заключено соглашение об отступном, согласно которому в связи с невозможностью исполнить обязательства по возврату денежных средств З. предоставляет В. принадлежащие ему 27/100 доли в праве собственности на указанный выше жилой дом. Ответчиком соглашение об отступном не исполнено, от государственной регистрации права собственности на указанное имущество он уклоняется.
З. обратился со встречным иском о признании соглашения об отступном незаключенным и об истребовании документов на жилой дом, ссылаясь на то, что сторонами не были согласованы все существенные условия такого соглашения, намерения передать В. свое имущество у него не было, стоимость имущества на момент заключения соглашения явно неравноценна сумме долга. Сумма займа В. им возвращена.
Решением суда в удовлетворении исковых требований В. и встречных исковых требований З. отказано.
Апелляционным определением решения суда первой инстанции отменено в части отказа в удовлетворении исковых требований В., в отмененной части вынесено новое решение об удовлетворении исковых требований.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что имеются предусмотренные ст. 387 ГПК РФ основания для отмены апелляционного определения, указав, в частности, следующее.
Согласно ст. 409 ГК РФ по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного — уплатой денежных средств или передачей иного имущества.
В отличие от новации, предусмотренной ст. 414 названного Кодекса, при отступном не происходит замены первоначального обязательства новым, в случае отступного первоначальное обязательство прекращается уплатой денежных средств или передачей имущества, при этом первоначальное обязательство прекращается в момент предоставления отступного, а не в момент заключения соглашения о нем. Соответственно, кредитор вправе требовать исполнения лишь первоначального обязательства.
Судом установлено, а сторонами не оспаривается, что заключенное представителями сторон соглашение является соглашением об отступном, его содержание соответствует положениям ст. 409 ГК РФ, поскольку из него следует, что обязательство по договору займа прекращается с передачей принадлежащего З. жилого помещения.
Обстоятельств передачи спорного имущества должником кредитору судом не установлено, государственная регистрация перехода права собственности не произведена.
Удовлетворяя требования В., суд, по существу, произвел принудительное исполнение соглашения об отступном, в то время как имело место непрекращенное денежное обязательство по договору займа, подлежащее исполнению по соответствующим нормам Гражданского кодекса РФ.
*Определение № 117-КГ17-8*
5. Денежные обязательства заемщика по договору микрозайма имеют срочный характер и ограничены установленными специальным законом предельными суммами основного долга, процентов за пользование микрозаймом и ответственности заемщика.
Микрофинансовая организация (далее — МФО) обратилась в суд с иском к Р. о взыскании задолженности по договору займа, указав следующее. 28 мая 2014 г. между организацией и Р. заключен договор займа, по которому ответчику переданы денежные средства в размере 15 350 руб. на срок до 12 июня 2014 г. с начислением процентов в размере 2% за каждый день пользования денежными средствами. 31 октября 2015 г. между указанной организацией и МФО заключен договор уступки права требования. Ответчиком принятые на себя обязательства надлежащим образом не исполнены, что явилось основанием для обращения в суд. Истец просил суд взыскать с ответчика в свою пользу задолженность по договору займа в размере 279 137 руб., в том числе основной долг 15 350 руб., проценты за пользование суммой займа за период с 28 мая 2014 г. по 3 ноября 2016 г. в размере 273 537 руб., а также судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 5991 руб.
Р. в письменном отзыве исковые требования не признала, сославшись на то, что процентная ставка за пользование займом в 91,5 раза больше ставки рефинансирования, установленной Банком России, а размер процентов превышает сумму займа более чем в 15 раз. Полагала, что в действиях истца имеется злоупотребление правом, поскольку заем предоставлен на условиях, существенно нарушающих ее положение как заемщика. Полагала необходимым при определении процентов, подлежащих взысканию по договору, применить положения ст. 333 ГК РФ.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, исковые требования удовлетворены. С Р. в пользу МФО взыскана задолженность по договору займа в размере 279 137 руб., в том числе основной долг в размере 15 350 руб., проценты за пользование займом за период с 28 мая 2014 г. по 3 ноября 2016 г. в размере 263 787 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с состоявшимися судебными постановлениями не согласилась по следующим основаниям.
В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (пп. 1, 4).
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми при-
30
знаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
На основании п. 1 ст. 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором. При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое лицо — в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части.
Возможность установления процентов на сумму займа по соглашению сторон не может рассматриваться как нарушающая принцип свободы договора, в том числе во взаимосвязи со ст. 10 ГК РФ о пределах осуществления гражданских прав. При этом проценты, предусмотренные ст. 809 указанного Кодекса, являются платой за пользование денежными средствами и не могут быть снижены судом.
Вместе с тем особенности предоставления займа под проценты заемщику-гражданину в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью, устанавливаются законами (п. 3 ст. 807 ГК РФ).
Порядок, размер и условия предоставления микрозаймов предусмотрены Федеральным законом от 2 июля 2010 г. № 151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» (далее — Закон о микрофинансовой деятельности).
В п. 4 ч. 1 ст. 2 названного Закона предусмотрено, что договор микрозайма — договор займа, сумма которого не превышает предельный размер обязательств заемщика перед займодавцем по основному долгу, установленный данным Законом.
Исходя из императивных требований к порядку и условиям заключения договора микрозайма, предусмотренных Законом о микрофинансовой деятельности, денежные обязательства заемщика по договору микрозайма имеют срочный характер и ограничены установленными этим законом предельными суммами основного долга, процентов за пользование микрозаймом и ответственности заемщика.
Принцип свободы договора в сочетании с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений не исключает обязанности суда оценивать условия конкретного договора с точки зрения их разумности и справедливости, с учетом того, что условия договора займа, с одной стороны, не должны быть явно обременительными для заемщика, а с другой стороны, они должны учитывать интересы кредитора как стороны, права которой нарушены в связи с неисполнением обязательства.
Это положение имеет особое значение, когда возникший спор связан с деятельностью микрофинансовых организаций, которые предоставляют займы на небольшие суммы и на короткий срок, чем и обусловливается возможность установления повышенных процентов за пользование займом. Иное, т.е. установление сверхвысоких процентов за длительный срок пользования микрозаймом, выданным на короткий срок, при-
водило бы к искажению цели деятельности микрофинансовых организаций.
Принимая во внимание расчет истца о взыскании с ответчика процентов за пользование микрозаймом в размере 732% за период, составляющий 891 день, суд исходил из того, что эти проценты продолжают начисляться по истечении срока действия договора займа, составляющего 15 календарных дней.
Однако такой вывод суда противоречит существу законодательного регулирования договоров микрозайма, поскольку фактически свидетельствует о бессрочном характере обязательств заемщика, вытекающих из такого договора, а также об отсутствии каких-либо ограничений размера процентов за пользование микрозаймом.
Согласно договору займа от 28 марта 2014 г. срок его предоставления был определен до 12 июня 2014 г. (15 календарных дней), т.е. между сторонами был заключен договор краткосрочного займа сроком до 1 месяца.
Согласно условиям договора займа заемщик принял на себя обязанность полностью вернуть полученную сумму займа и выплатить проценты за пользование займом в размере, установленном договором, до 12 июня 2014 г. В случае нарушения установленного договором срока возврата суммы займа более чем на 14 дней заемщик уплачивает займодавцу единовременный штраф в размере 1000 руб.
С учетом изложенного начисление и по истечении срока действия договора займа процентов, установленных договором лишь на срок 15 календарных дней, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала неправомерным.
Определение № 41-КГ18-46
6. Кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой.
Х. обратился в суд с иском к банку-2 о признании кредитного договора недействительным, взыскании судебных расходов и компенсации морального вреда.
В обоснование исковых требований Х. ссылался на то, что 1 сентября 2013 г. от его имени неизвестным лицом заключен кредитный договор с банком-1, правопреемником которого является банк-2. О выдаче кредита на его имя истцу стало известно 2 апреля 2014 г. после обращения ответчика к нему о полном досрочном исполнении обязательств по данному договору.
Для проверки доводов истца о том, что кредитный договор он не заключал и не подписывал, а лишь заполнил в банке-1 анкету на предоставление кредита, определением суда от 25 мая 2017 г. назначена судебная почерковедческая экспертиза.
Согласно заключению эксперта от 15 августа 2017 г. рукописная запись фамилии, имени, отчества Х. и подписи от его имени в анкете на предоставление банком-1 потребительского кредита от 1 сентября 2013 г. выполнены Х.; рукописные записи фамилии, имени, отчества Х. и подписи от его имени в заявлении на предоставление потребительского кредита и открытие текущего счета от 1 сентября 2013 г. выполнены не Х., а другим лицом; рукописная запись фамилии, имени, отчества Х. и подписи от его имени в графике платежей к заявлению на предоставление потребительского кредита и открытие текущего счета по кредитному договору от 1 сентября 2013 г. выполнены не Х., а другим лицом; руко-
31
писная запись фамилии, имени, отчества Х. и подпись от его имени в уведомлении об информировании клиента о полной стоимости кредита от 1 сентября 2013 г. выполнены не Х., а другим лицом.
Разрешая спор и удовлетворяя иск Х. частично, суд первой инстанции принял во внимание приведенные выше обстоятельства и указал на то, что в нарушении требований ст. 820 ГК РФ письменная форма кредитного договора не была соблюдена, поскольку истец кредитный договор не подписывал, заемщиком не является, каких-либо обязательств на себя по данному договору не принимал, а следовательно, кредитный договор от 1 сентября 2013 г., подписанный от имени Х. неизвестным лицом, является недействительным (ничтожным).
Суд первой инстанции также указал, что срок исковой давности Х. не пропущен, поскольку о заключении кредитного договора истцу стало известно 2 апреля 2014 г. из требования ответчика о полном досрочном исполнении обязательств по договору, в суд с иском Х. обратился 10 марта 2017 г., т.е. в пределах трехлетнего срока исковой давности, предусмотренного п. 1 ст. 181 ГК РФ.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции сослался на то, что кредитный договор в силу п. 1 ст. 168 ГК РФ является оспоримой сделкой, а поэтому срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год (п. 2 ст. 181 ГК РФ); ходатайства о восстановлении срока исковой давности истцом заявлено не было, сведений об уважительности причин пропуска срока исковой давности представлено не было.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
В силу п. 1 ст. 160 ГК РФ (здесь и далее нормы Гражданского кодекса РФ приведены в редакции, действовавшей на момент заключения кредитного договора) сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.
Двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными пп. 2 и 3 ст. 434 данного Кодекса.
В соответствии с п. 1 ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.
Статьей 820 ГК РФ установлено, что кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.
В п. 73 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, отно-
сятся кредитный договор или договор банковского вклада, заключенный с нарушением требования о его письменной форме (ст. 820, п. 2 ст. 836 ГК РФ).
Последствия нарушения требований закона или иного правового акта при совершении сделок определены ст. 168 ГК РФ.
В соответствии с п. 1 названной статьи за исключением случаев, предусмотренных п. 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 этой же статьи).
Срок исковой давности по недействительным сделкам установлен ст. 181 ГК РФ, в соответствии с которой срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п. 1).
Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2).
Как следует из материалов дела, заявленные истцом требования о недействительности кредитного договора основаны как на несоблюдении требования о его письменной форме, поскольку договор истцом подписан не был, так и на том, что волеизъявление на заключение договора отсутствовало.
Согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.
Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор и являющегося применительно к п. 2 ст. 168 ГК РФ третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.
Однако, оценивая заключенный договор как оспоримую сделку, суд апелляционной инстанции не учел обстоятельства заключения конкретного договора и применил норму права (п. 1 ст. 168 ГК РФ), не подлежащую применению.
Определение № 5-КГ19-25
32
## Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда
7. Право на получение страхового возмещения и соответствующих компенсационных выплат в случае смерти потерпевшего в результате дорожно-транспортного происшествия имеют его родители, супруг и дети независимо от того, находился ли потерпевший у них на иждивении.
К. обратилась в суд с иском к Российскому союзу автостраховщиков (далее — РСА) о взыскании компенсационной выплаты и штрафа в размере 50% от присужденной денежной суммы, а также о взыскании с Д. суммы компенсации морального вреда.
В обоснование требований К. указала, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине Д., наступила смерть Г. Поскольку гражданская ответственность Д. по договору обязательного страхования не застрахована, К. обратилась для получения компенсационной выплаты в РСА, однако данная выплата истцу не была предоставлена.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что К. имеет право на получение компенсационной выплаты от РСА, поскольку смерть ее отца наступила вследствие дорожно-транспортного происшествия, виновным в котором является лицо, не застраховавшее свою гражданскую ответственность по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение о частичном удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции указал, что в случае смерти потерпевшего его дети имеют право на получение страхового возмещения или компенсационной выплаты, только если потерпевший находился у них на иждивении. Суд указал, что отец К. не находился у нее на иждивении, в связи с чем она не имеет права на получение компенсационной выплаты.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
Согласно подп. «г» п. 1 ст. 18 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее — Закон об ОСАГО) компенсационная выплата в счет возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, осуществляется в случаях, если страховое возмещение по обязательному страхованию не может быть осуществлено вследствие отсутствия договора обязательного страхования, по которому застрахована гражданская ответственность причинившего вред лицу, из-за неисполнения им установленной названным Законом обязанности по страхованию.
В п. 1 ст. 19 указанного Закона предусмотрено, что к отношениям между потерпевшим и профессиональным объединением страховщиков по поводу компенсационных выплат по аналогии применяются правила, установленные законодательством Российской Федерации для отношений между выгодоприобретателем и страховщиком по договору обязательного страхования.
Таким образом, к отношениям по поводу компенсационных выплат в связи со смертью потерпевшего по аналогии применяются правила,
установленные для отношений между выгодоприобретателем и страховщиком.
Согласно п. 6 ст. 12 Закона об ОСАГО в случае смерти потерпевшего право на возмещение вреда имеют лицо, имеющее право в соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в случае смерти кормильца, при отсутствии таких лиц — супруг, родители, дети потерпевшего, граждане, у которых потерпевший находился на иждивении, если он не имел самостоятельного дохода (выгодоприобретатели).
Перечень лиц, имеющих право в соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в случае смерти кормильца, приведен в п. 1 ст. 1088 ГК РФ.
Из приведенных правовых норм следует, что в случае смерти потерпевшего при отсутствии лиц, указанных в п. 1 ст. 1088 ГК РФ, родители, супруг и дети потерпевшего имеют право на получение страхового возмещения или компенсационной выплаты в соответствии с Законом об ОСАГО независимо от того, находился ли потерпевший у них на иждивении.
Такое право также имеют граждане, у которых потерпевший находился на иждивении.
*Определение № 41-КГ18-15*
## Разрешение споров, возникающих из жилищных отношений
8. Акты жилищного законодательства не имеют обратной силы и применяются к жилищным отношениям, возникшим после введения их в действие, если иное прямо не предусмотрено этими актами (чч. 1 и 2 ст. 6 ЖК РФ).
П. обратился в суд с иском к городской администрации о возложении обязанности предоставить ему по договору социального найма благоустроенное жилое помещение в границах города общей площадью не менее 28 кв.м.
В обоснование заявленных требований П. указал, что является инвалидом II группы, страдает тяжелой формой психического расстройства, при котором невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, с ноября 2017 г. состоит на учете в качестве нуждающегося в жилом помещении во внеочередном порядке, имеет право на дополнительную площадь.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд пришел к выводу о том, что в связи с отменой постановлением Правительства РФ от 21 июля 2017 г. № 859 постановления Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 у истца на момент рассмотрения дела отсутствует право на внеочередное предоставление жилого помещения в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, имеющееся у него заболевание не входит в действующий перечень тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, утвержденный приказом Минздрава России от 30 ноября 2012 г. № 987н.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции и его правовым обоснованием.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В силу ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно
9-БВС № 10
33
предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.
В целях реализации названных конституционных положений ч. 2 ст. 49 ЖК РФ предусмотрено, что малоимущим гражданам, признанным по установленным Жилищным кодексом РФ основаниям нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, в установленном Кодексом порядке предоставляются жилые помещения муниципального жилищного фонда.
Согласно ч. 1 ст. 57 ЖК РФ жилые помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных ч. 2 названной статьи случаев.
Между тем для отдельных категорий граждан законодатель предусмотрел возможность предоставления жилого помещения по договорам социального найма во внеочередном порядке.
В силу п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ вне очереди жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, страдающим тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в предусмотренном п. 4 ч. 1 ст. 51 названного Кодекса перечне.
Такой перечень был утвержден постановлением Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 “Об утверждении перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире” и действовал до 1 января 2018 г.
Часть 1 ст. 6 ЖК РФ закрепляет общеправовой принцип действия законодательства во времени: акт жилищного законодательства не имеет обратной силы и применяется к жилищным отношениям, возникшим после введения его в действие.
На момент возникновения спорных правоотношений имеющееся у П. заболевание входило в указанный выше перечень, право на получение жилого помещения по договору социального найма в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ возникло у него с момента постановки на жилищный учет по соответствующему основанию в ноябре 2017 г., т.е. до вступления в силу перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, утвержденного приказом Минздрава России от 30 ноября 2012 г. № 987н, что не было учтено судами.
Действующее жилищное законодательство (п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ) не ставит право на внеочередное предоставление жилого помещения в зависимости от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди, от обеспечения жилым другим очередником, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в предоставлении жилого помещения, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников).
Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилое помещение указанной категории граждан должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего
субъективного права — права на получение жилого помещения вне очереди.
*Определение № 85-КГ18-17*
## Разрешение споров, связанных с семейными отношениями
9. Доходы каждого из супругов, полученные ими во время брака от трудовой и предпринимательской деятельности, относятся к совместному имуществу, подлежащему разделу между супругами.
Н. с учетом уточненных требований обратилась в суд с иском к А. о расторжении брака (стороны состояли в браке с 1980 года) и разделе совместно нажитого имущества. Просила признать за ней право на 1/2 доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок, выделить в ее собственность 40 тонн семян подсолнечника, предметы бытовой техники, также просила взыскать с А. в ее пользу компенсацию стоимости передаваемого ему общего имущества супругов.
В обоснование требований Н., в частности, указала, что с 17 декабря 2009 г. А. является индивидуальным предпринимателем и главой крестьянского (фермерского) хозяйства (далее — КФХ), в деятельности которого она принимала непосредственное участие, вела бухгалтерский учет, принимала урожай, в связи с чем фактически является его членом и вправе претендовать на половину стоимости общего имущества супругов в КФХ.
А. иск не признал, предъявил к Н. встречный иск о разделе совместно нажитого имущества, в котором просил исключить из состава общего имущества супругов имущество, принадлежащее КФХ, признать доли в совместно нажитом имуществе сторон равными и осуществить его раздел.
В обоснование требований А. указал, что в период брака сторон приобретено заявленное к разделу имущество, вместе с тем тракторы, комбайн с жаткой, ллуг, культиватор, сеялка, опрыскиватель, бочка для воды, цистерна для топлива, тележка тракторная, сварочный аппарат, земельные участки, а также сельскохозяйственная продукция, которой являются семена подсолнечника, в состав имущества, нажитого супругами в период брака, не входят, разделу не подлежат.
Решением суда исковые требования Н. удовлетворены частично. Брак, заключенный между Н. и А., расторгнут. Суд произвел раздел движимого и недвижимого имущества, определил сумму компенсации разницы стоимости имущества, переданного сторонам.
Разрешая, в частности, требования Н. о взыскании с А. компенсации половины стоимости имущества, приобретавшегося для осуществления деятельности КФХ, суд первой инстанции исходил из его принадлежности КФХ, в связи с чем исключил спорные земельные участки и предназначенное для работы КФХ движимое имущество из состава совместно нажитого сторонами в период брака имущества. Поскольку А. не отрицал того, что ведение фермерского хозяйства осуществлялось супругами совместно до фактического прекращения брачных отношений в ноябре 2016 г., несмотря на отсутствие письменного соглашения об этом, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 162, п. 2 ст. 258 ГК РФ, пришел к выводу о том, что оба супруга являлись членами КФХ, поэтому взыскал с А. в пользу Н. компенсацию половины стоимости этого имущества и
34
выделил в собственность Н. 40 тонн семян подсолнечника.
Отменяя решение суда первой инстанции в части удовлетворения данных исковых требований и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении этих требований, суд апелляционной инстанции признал приведенные выводы суда первой инстанции противоречащими п. 2 ст. 33 СК РФ, ст.ст. 1, 4, 6 и 8 Федерального закона от 11 июня 2003 г. № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», ст. 78 ЗК РФ, ст. 257 ГК РФ, указав, что представленные в суд доказательства свидетельствуют о том, что А. является главой и единственным членом крестьянского (фермерского) хозяйства, соглашение между А. и Н. о создании фермерского хозяйства не заключалось, А. как единственный член КФХ согласия на членство Н. в КФХ не давал, из трудовой книжки Н. следует, что она в период с 1996 по 2002 год работала бухгалтером в КФХ, в связи с чем между КФХ и Н. имелись трудовые правоотношения.
Кроме того, суд апелляционной инстанции указал, что Н. в рамках рассматриваемого дела с требованиями о признании ее членом КФХ не обращалась, оснований выйти за пределы заявленных требований в порядке ч. 3 ст. 196 ГПК РФ у суда первой инстанции не имелось.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций не соответствующими требованиям закона.
В соответствии с пп. 1, 2 ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами в период брака, является их совместной собственностью. К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся в том числе доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности. Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», общей совместной собственностью супругов, подлежащей разделу (пп. 1, 2 ст. 34 СК РФ), является любое нажитое имя в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу ст.ст. 128 и 129, пп. 1 и 2 ст. 213 ГК РФ может быть объектом права собственности граждан независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества. Раздел общего имущества супругов производится по правилам, установленным ст.ст. 38, 39 СК РФ и ст. 254 ГК РФ. Стоимость имущества, подлежащего разделу, определяется на время рассмотрения дела.
В силу п. 1 ст. 39 СК РФ при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.
Согласно пп. 1, 2 и 3 ст. 1 Федерального закона от 11 июня 2003 г. № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» крестьянское (фермерское) хозяйство представляет собой объединение
граждан, связанных родством и (или) свойством, имеющих в общей собственности имущество и совместно осуществляющих производственную и иную хозяйственную деятельность (производство, переработку, хранение, транспортировку и реализацию сельскохозяйственной продукции), основанную на их личном участии. Фермерское хозяйство может быть создано одним гражданином. Фермерское хозяйство осуществляет предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.
В силу ст. 33 СК РФ права супругов владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, являющимся совместной собственностью членов крестьянского (фермерского) хозяйства, определяются ст.ст. 257 и 258 ГК РФ.
Вместе с тем у супругов, ведущих крестьянское (фермерское) хозяйство, кроме продуктов, плодов и орудий для ведения этого хозяйства, есть еще и совместно нажитое имущество, используемое в процессе их семейной деятельности. Следовательно, в зависимости от вида и назначения имущества, источника его приобретения у членов крестьянского (фермерского) хозяйства могут быть разные права на принадлежащее им имущество.
Как видно из материалов дела и было установлено судами обеих инстанций, 17 декабря 2009 г. деятельность КФХ как юридического лица прекращена, с указанной даты А. осуществляет единолично предпринимательскую деятельность по ведению крестьянского (фермерского) хозяйства, других членов в крестьянском фермерском хозяйстве не имелось.
В ходе судебных заседаний Н. пояснила, что на момент осуществления предпринимательской деятельности фермерского хозяйства А. стороны состояли в браке, спорные земельные участки, а также движимое имущество приобретались супругами за счет совместных денежных средств, кроме того, истец как член семьи совместно с ответчиком принимала участие в деятельности КФХ, что не отрицалось А.
Поскольку к совместному имуществу относятся доходы каждого из супругов от трудовой и предпринимательской деятельности, судам надлежало принять во внимание, что заявленное в иске Н. спорное имущество приобретено в период брака на общие средства супругов, в том числе полученные в результате ведения А. предпринимательской деятельности, в связи с чем она вправе претендовать на денежную компенсацию половины стоимости этого имущества. Между тем данные доводы не получили оценки в обжалуемых судебных постановлениях, чем были нарушены права Н.
*Определение № 19-КГ18-33*
### **Разрешение споров, связанных с трудовыми отношениями**
10. Денежное довольствие, полученное сотрудником уголовно-исполнительной системы в период обучения в учреждении высшего профессионального образования, не входит в состав затрат на обучение, подлежащих возмещению работодателю при досрочном расторжении сотрудником контракта о прохождении службы в органе уголовно-исполнительной системы после окончания образовательного учреждения.
Управление ФСИН обратилось в суд с иском к Г. о возмещении расходов, затраченных на его обучение.
35
В обоснование иска указано, что Г. в период с 16 августа 2009 г. по 5 июня 2014 г. проходил обучение в образовательном учреждении ФСИН, с ним 16 августа 2009 г. был заключен контракт о службе в уголовно-исполнительной системе в должности курсанта (слушателя) на время обучения и в должностях среднего и старшего начальствующего состава по окончании обучения. По условиям контракта, Г. обязался по окончании образовательного учреждения ФСИН прибыть в главное управление ФСИН для дальнейшего прохождения службы и отслужить после окончания обучения в органах уголовно-исполнительной системы 5 лет.
После окончания обучения с Г. 5 августа 2014 г. был заключен контракт о службе в органе уголовно-исполнительной системы в должности инспектора на период отпуска по уходу за ребенком замещающей эту должность П. 16 сентября 2016 г. с Г. был заключен контракт о службе в органе уголовно-исполнительной системы в должности инспектора на период отпуска по уходу за ребенком замещающей эту должность Ч.
Приказом главного управления ФСИН от 17 октября 2016 г. старший лейтенант внутренней службы Г. был уволен со службы в уголовно-исполнительной системе по п. «а» ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного постановлением Верховного Совета РФ от 23 декабря 1992 г. № 4202-1, по собственному желанию.
Поскольку Г. было нарушено принятое на себя обязательство отслужить пять лет в органах уголовно-исполнительной системы субъекта Российской Федерации после окончания обучения, истец, ссылаясь на ст. 249 ТК РФ, п. 5.3 Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, утвержденной приказом Минюста России от 6 июня 2005 г. № 76, просил взыскать с Г. расходы, связанные с его обучением, включающие в себя котловое довольствие, стоимость форменного обмундирования и денежное довольствие, полученное Г. в период обучения, с последующим перечислением указанной суммы в доход федерального бюджета.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, иск удовлетворен.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в части включения полученного Г. в период обучения денежного довольствия в состав затрат, понесенных на обучение, указала следующее.
Нормативными правовыми актами, действовавшими в период спорных отношений, последствия невыполнения сотрудником уголовно-исполнительной системы, получившим профессиональное образование за счет бюджетных средств в образовательном учреждении ФСИН, условия контракта о службе в органах уголовно-исполнительной системы не менее пяти лет после окончания образовательного учреждения не определены, в связи с чем к этим отношениям в силу ч. 7 ст. 11 ТК РФ подлежат применению общие нормы трудового законодательства.
В силу ст. 249 ТК РФ в случае увольнения без уважительных причин до истечения срока, обусловленного трудовым договором или соглашением об обучении за счет средств работодателя,
работник обязан возместить затраты, понесенные работодателем на его обучение, исчисленные пропорционально фактически не отработанному после окончания обучения времени, если иное не предусмотрено трудовым договором или соглашением об обучении.
Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что гражданин, зачисленный на обучение в образовательное учреждение ФСИН, считается проходящим службу в уголовно-исполнительной системе, отношения в период обучения между соответствующим руководителем уголовно-исполнительной системы и гражданином возникают в результате заключения контракта о прохождении службы в уголовно-исполнительной системе и являются служебными, соответственно, на них распространяются положения законодательства, регулирующего вопросы прохождения службы в уголовно-исполнительной системе, в том числе и по обязательствам, принятым на себя гражданином (сотрудником) по этому контракту. При невыполнении сотрудником обязательства по контракту о прохождении службы в уголовно-исполнительной системе в течение пяти лет после окончания образовательной организации высшего образования ввиду его увольнения без уважительных причин он должен возместить федеральному органу уголовно-исполнительной системы затраченные на его обучение средства федерального бюджета, исчисляемые пропорционально фактически не отработанному после окончания обучения времени.
Вместе с тем нормативными правовыми актами, регулировавшими порядок прохождения службы в уголовно-исполнительной системе в спорный период, состав расходов, затраченных на обучение сотрудника в образовательном учреждении ФСИН, в случае невыполнения им условий контракта о службе в уголовно-исполнительной системе не определен. Конкретный перечень таких затрат нормами Трудового кодекса РФ также не установлен.
Отношения, связанные с денежным довольствием сотрудников, имеющих специальные звания и проходящих службу в том числе в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, урегулированы Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 283-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 283-ФЗ).
Согласно ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 283-ФЗ денежное довольствие сотрудников является основным средством их материального обеспечения и стимулирования выполнения ими служебных обязанностей.
Порядок обеспечения сотрудников денежным довольствием определяется в соответствии с законодательством Российской Федерации руководителем федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники (ч. 18 ст. 2 Федерального закона № 283-ФЗ).
Приказом Минюста России от 20 декабря 2006 г. № 376, действовавшим на момент поступления Г. в 2012 году в образовательное учреждение ФСИН и утратившим силу с 6 июля 2013 г., было утверждено Положение о денежном довольствии сотрудников уголовно-исполнительной системы (далее — Положение).
36
В подп. 2 п. 1 Положения было определено, что денежное довольствие выплачивается сотрудникам уголовно-исполнительной системы, обучающимся в образовательных учреждениях ФСИН.
Слушателям и курсантам образовательных учреждений ФСИН, принятым на учебу из числа граждан, не являющихся сотрудниками уголовно-исполнительной системы, а также из числа лиц рядового и младшего начальствующего состава, имеющих специальный стаж службы в уголовно-исполнительной системе менее 6 месяцев, со дня начала занятий по очной форме обучения выплачиваются оклад по типовой должности "курсант", оклад по специальному званию "рядовой" или оклад по присвоенному специальному званию младшего начальствующего состава, процентная надбавка за выслугу лет (подп. 2 п. 23 Положения).
В соответствии с п. 9 Положения денежное довольствие, выплаченное в установленный этим положением срок на основании правил и норм, действовавших к моменту выплаты, возврату не подлежит, если право на него утрачено после выплаты. Выплаченное денежное довольствие может быть взыскано с лица, получившего его, в случаях, установленных законодательством Российской Федерации.
Приказом Федеральной службы исполнения наказаний от 27 мая 2013 г. № 269 утвержден новый Порядок обеспечения денежным довольствием сотрудников уголовно-исполнительной системы (далее — Порядок).
Согласно подп. 2 п. 1 Порядка денежное довольствие выплачивается сотрудникам уголовно-исполнительной системы, обучающимся в образовательных учреждениях ФСИН по очной форме обучения.
Основанием для выплаты денежного довольствия является приказ соответствующего руководителя учреждения или органа уголовно-исполнительной системы о назначении на штатную должность, зачислении в распоряжение учреждений или органов уголовно-исполнительной системы, зачислении на учебу в образовательные учреждения (п. 4 Порядка).
Пунктом 14 Порядка установлено, что выплаченное денежное довольствие удерживается (взыскивается) с лица, получившего его, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.
Такие случаи определены ст. 137 ТК РФ "Ограничение удержаний из заработной платы", подлежащей применению к спорным отношениям, поскольку денежное довольствие сотрудника уголовно-исполнительной системы, реализующего свое право на труд посредством прохождения службы, по своей правовой природе является его заработной платой.
Исходя из изложенного, с момента заключения контракта о службе в уголовно-исполнительной системе, в том числе и при прохождении обучения в образовательном учреждении ФСИН, гражданин является сотрудником уголовно-исполнительной системы¹, выполняет обязанности, установленные нормативными правовыми
актами, регулирующими порядок и условия прохождения службы в уголовно-исполнительной системе, и определенные контрактом о службе в уголовно-исполнительной системе. За осуществление указанной деятельности сотрудник получает денежное довольствие, являющееся для него источником средств существования, т.е. заработной платой сотрудника, основания для возврата которой и удержания из которой нормативно регламентированы. В числе оснований для возврата денежного довольствия и удержаний из него такое основание, как невыполнение сотрудником уголовно-исполнительной системы условия контракта о службе в уголовно-исполнительной системе не менее пяти лет с момента окончания образовательного учреждения, отсутствует.
Судебные инстанции, удовлетворяя исковые требования управления ФСИН о взыскании с Г. выплаченного ему в период обучения в образовательном учреждении ФСИН денежного довольствия в связи с невыполнением им условия контракта о службе в уголовно-исполнительной системе в течение пяти лет с момента окончания образовательного учреждения, пришли к ошибочному выводу о том, что денежное довольствие было выплачено Г. в связи с его обучением в образовательном учреждении ФСИН, а не в связи с исполнением им обязанностей сотрудника уголовно-исполнительной системы.
Судебными инстанциями также не принято во внимание, что в период обучения в образовательном учреждении ФСИН Г., являясь сотрудником уголовно-исполнительной системы, выполнял соответствующие служебные обязанности, в том числе нес службу в суточных нарядах, период обучения включен ему ответчиком в выслугу лет (общую продолжительность службы).
Ввиду изложенного вывод судебных инстанций о том, что выплаченное Г. за период обучения денежное довольствие является одной из составных частей затрат на его обучение, что законом и контрактом от 16 августа 2009 г. прямо предусмотрена обязанность Г. возместить работодателю данные затраты при невыполнении условий контракта, Судебная коллегия признала незаконным.
В нарушение ч. 2 ст. 196, п. 6 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ в решении суда и в апелляционном определении не приведена норма закона, которой установлено, что денежное довольствие сотрудника уголовно-исполнительной системы, проходящего обучение в образовательном учреждении ФСИН, входит в состав затрат на его обучение.
Условия контракта о службе в уголовно-исполнительной системе, заключенного с Г. 16 августа 2009 г., на который сослался суд первой инстанции, такого условия также не содержат.
Указывая на то, что денежное довольствие, полученное сотрудником уголовно-исполнительной системы в период обучения в образовательном учреждении ФСИН, входит в состав расходов на обучение, судебные инстанции не приняли во внимание, что специальными нормативными актами, действовавшими в период спорных отношений и регулировавшими порядок и условия прохождения службы в уголовно-исполнительной системе граждан, проходящих обучение в образовательных учреждениях ФСИН, не регулирован порядок возмещения затрат на обучение сотрудника уголовно-исполнительной системы в связи с досрочным расторжением контракта, в том числе по инициативе сотрудника уголовно-исполнительной системы.
Определение № 46-КГ18-28
¹С 1 августа 2018 г. вступил в силу Федеральный закон от 19 июля 2018 г. № 197-ФЗ "О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы". В соответствии с ч. 2 ст. 17 данного Закона зачисление в образовательную организацию высшего образования федерального органа уголовно-исполнительной системы для обучения по очной форме в должности курсанта является поступлением на службу в уголовно-исполнительной системе.
10-БВС № 10
37
## Процессуальные вопросы
11. Истцы, обращающиеся в суд с требованиями, вытекающими из трудовых отношений, в том числе с требованием об установлении факта трудовых отношений, освобождаются от обязанности по возмещению судебных расходов работодателя, в пользу которого состоялось решение суда, включая расходы на проведение экспертизы.
Общество обратилось в суд с заявлением о взыскании с Ч. судебных расходов, указав в обоснование, что в рамках судебного разбирательства по ранее рассмотренному делу по иску Ч. к обществу об установлении факта трудовых отношений, о возложении обязанности внести записи в трудовую книжку, произвести отчисления в Пенсионный фонд РФ, взыскании заработной платы, денежной компенсации за задержку заработной платы, компенсации за неиспользованный отпуск, выходного пособия при увольнении, компенсации морального вреда (далее — иск об установлении факта трудовых отношений) по ходатайству общества была проведена судебная почерковедческая экспертиза (с целью установления лица, подписавшего от имени общества с Ч. трудовой договор, представленный Ч. в качестве доказательства, подтверждающего наличие трудовых отношений между ним и обществом). За проведение экспертизы обществом было уплачено 120 тыс. рублей. Поскольку Ч. в удовлетворении исковых требований было отказано, общество, ссылаясь на ст.ст. 95, 96 и 98 ГПК РФ, просило суд взыскать с Ч. понесенные обществом расходы на проведение экспертизы, связанные с рассмотрением названного гражданского дела.
Определением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, заявление общества о взыскании судебных расходов удовлетворено, с Ч. в пользу общества взысканы расходы на проведение экспертизы в размере 120 тыс. рублей.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные акты, разрешила вопрос по существу и отказала обществу в удовлетворении заявления о взыскании с Ч. расходов на оплату экспертизы по следующим основаниям.
В силу ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно абз. 2 ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.
По общему правилу, установленному ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 указанного Кодекса. В случае если иск удовлетворен частично, указанные в этой статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Вместе с тем в целях предоставления дополнительных гарантий гражданам при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, и обеспечения их права на судебную защиту при рассмотрении судом споров по таким требованиям в ст. 393 ТК РФ установле-
но исключение из общего правила о распределении судебных расходов.
В соответствии с названной нормой Трудового кодекса РФ при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, в том числе по поводу невыполнения либо ненадлежащего выполнения условий трудового договора, носящих гражданско-правовой характер, работники освобождаются от оплаты пошлин и судебных расходов.
В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что по смыслу подп. 1 п. 1 ст. 33336 НК РФ и ст. 393 ТК РФ работники при обращении в суд с исками о восстановлении на работе, взыскании заработной платы (денежного содержания) и иными требованиями, вытекающими из трудовых отношений, в том числе по поводу невыполнения либо ненадлежащего выполнения условий трудового договора, носящих гражданско-правовой характер, освобождаются от уплаты судебных расходов.
Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению, законодатель, предопределяя обязанность государства обеспечивать надлежащую защиту прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, учитывая не только экономическую (материальную), но и организационную зависимость работника от работодателя, в распоряжении которого находится основной массив доказательств по делу, предоставил дополнительную гарантию гражданам при обращении их в суд с иском о защите нарушенных или оспариваемых трудовых прав, освободив их от уплаты судебных расходов.
Таким образом, на истца, обратившегося в суд с требованием, вытекающим из трудовых отношений, в том числе с требованием об установлении факта трудовых отношений, не может быть возложена обязанность по оплате судебных расходов работодателя, в пользу которого состоялось решение суда, включая расходы на проведение экспертизы.
Между тем судебные инстанции, удовлетворяя заявление общества о взыскании расходов на проведение экспертизы с Ч. (истца по ранее рассмотренному делу), вследствие неправильного толкования положений ст. 393 ТК РФ пришли к ошибочному выводу о том, что, поскольку решением суда факт трудовых отношений не установлен, данная норма не подлежит применению при разрешении вопроса о распределении судебных расходов. Деляя такой вывод, судебные инстанции не учли, что спор по иску Ч. к обществу об установлении факта трудовых отношений относится к категории трудовых споров. При разрешении этого спора, в том числе при наличии трудового договора, оспариваемого работодателем, суд обязан определить, отвечают ли сложившиеся между сторонами спора отношения признакам трудовых отношений, исключив тем самым правовую неопределенность в характере отношений сторон такого договора, в связи с чем к этим отношениям с учетом предъявленных требований в защиту нарушенных трудовых прав подлежат применению нормы Трудового кодекса РФ, в том числе ст. 393 ТК РФ об освобождении истца от судебных расходов вне зависимости от результатов рассмотрения дела.
38
При таких обстоятельствах оснований для возложения на истца Ч. обязанности по возмещению обществу понесенных расходов, связанных с проведением экспертизы при рассмотрении его иска об установлении факта трудовых отношений, у суда не имелось.
*Определение № 3-КГ18-15*
**12.** Решение суда об определении размера подлежащих возмещению судебных расходов в виде транспортных и иных издержек, связанных с рассмотрением дела, должно быть мотивированным.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, отказано в удовлетворении исковых требований В. к обществу об исполнении обязательств, о взыскании убытков, штрафа и компенсации морального вреда.
Обращаясь в суд с заявлением о взыскании судебных расходов, понесенных в связи с рассмотрением данного гражданского дела, общество ссылалось на то, что в судебных заседаниях районного суда 20 июля, 8 и 14 сентября 2016 г. принимал участие представитель ответчика, направленный в служебную командировку из г. Санкт-Петербурга в г. Нижний Новгород, а в судебном заседании Нижегородского областного суда, состоявшемся 6 декабря 2016 г., по рассмотрению апелляционной жалобы В. участвовали два представителя общества. Продолжительность командировок представителей для явки на каждое судебное заседание в суд первой инстанции с учетом удаленности от места рассмотрения дела составила 3 календарных дня, для явки в судебное заседание 6 декабря 2016 г. — 2 календарных дня для каждого из двух представителей. Расходы на проезд по маршрутам Санкт-Петербург — Нижний Новгород — Санкт-Петербург и Санкт-Петербург — Москва — Нижний Новгород — Москва — Санкт-Петербург составили 58 814 руб., командировочные расходы — 10 400 руб.
Отказывая в удовлетворении заявления общества о взыскании судебных расходов, суд первой инстанции исходил из того, что обществом не представлены доказательства, подтверждающие обоснованность и разумность несения затрат на проезд представителей данного общества в вагонах железнодорожного транспорта повышенной комфортности «СВ» и бизнес-класса. Также суд указал, что затраты общества на оплату представителям командировочных расходов (суточных) в силу положений ст. 94 ГПК РФ не относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела.
Отменяя определение суда первой инстанции и частично удовлетворяя заявленные требования, суд апелляционной инстанции, руководствуясь ст.ст. 88, 94 и 100 ГПК РФ и разъяснениями, содержащимися в абз. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее — постановление Пленума от 21 января 2016 г. № 1), исходил из чрезмерности предъявленных обществом судебных расходов, на основании чего снизил их размер до 5000 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила обжалуемое апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в том числе расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд, а также другие признанные судом необходимыми расходы (ст. 94 ГПК РФ).
По общему правилу, предусмотренному ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
В силу ч. 2 той же статьи данные правила относятся также к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях.
Лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ и п. 10 постановления Пленума от 21 января 2016 г. № 1).
В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 14 постановления Пленума от 21 января 2016 г. № 1, транспортные расходы и расходы на проживание представителя стороны возмещаются другой стороной спора в разумных пределах исходя из цен, которые обычно устанавливаются за транспортные услуги, а также цен на услуги, связанные с обеспечением проживания, в месте (регионе), в котором они фактически оказаны.
Таким образом, при разрешении вопроса о взыскании судебных расходов в виде транспортных и иных издержек юридически значимым является установление связи указанных расходов с рассмотрением дела, их необходимости, оправданности и разумности исходя из цен, которые обычно устанавливаются за данные услуги.
Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.
Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст.ст. 2, 35 ГПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер (п. 11 постановления Пленума от 21 января 2016 г. № 1).
Поскольку оценка обоснованности требований о возмещении судебных издержек осуществляется по общим правилам гражданского процессуального законодательства, результаты оценки доказательств суд обязан отразить в судебном акте, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательством отдано предпочтение перед другими (ч. 4 ст. 67 ГПК РФ).
Отменяя определение суда первой инстанции и разрешая требование общества по существу, суд апелляционной инстанции, установив факт несения заявителем расходов на проезд его пред-
39
ставителей к месту слушания дела и обратно в сумме 58 814 руб., оплаты командировочных расходов в сумме 10 400 руб., признал за обществом право на возмещение судебных издержек.
В то же время, определяя размер подлежащих возмещению издержек в сумме 5000 руб., суд апелляционной инстанции в нарушении приведенных выше норм права и разъяснений Верховного Суда РФ не привел мотивов, по которым признал заявленный размер судебных издержек чрезмерным, т.е. не соответствующим необходимости, оправданности и разумности, не указал цены, которые обычно устанавливаются за данные транспортные услуги и другие расходы, связанные с рассмотрением дела, а также не представил расчет, который позволял бы проверить правильность исчисления взысканной судом суммы судебных издержек.
*Определение № 9-КГ18-16*
## СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
### Практика применения законодательства о юридических лицах
13. Отсутствие формального признака контроля (50% и более участия в уставном капитале дочернего общества) не препятствует установлению наличия у основного общества иной фактической возможности определять решения, принимаемые дочерним обществом.
Агентство обратилось в арбитражный суд с иском к обществу-1 о расторжении предварительного договора купли-продажи недвижимого имущества в связи с неисполнением его условий о заключении основного договора купли-продажи недвижимого имущества и взыскании солидарно с общества-1 (дочернее общество) и фирмы (основное общество) обеспечительного платежа, штрафа и убытков; с иском к обществу-2 о расторжении предварительного договора купли-продажи недвижимого имущества в связи с неисполнением его условий о заключении основного договора купли-продажи недвижимого имущества и взыскании солидарно с общества-2 (дочернее общество) и фирмы (основное общество) обеспечительного платежа, штрафа и убытков.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены.
Арбитражный суд округа постановлением указанные судебные акты отменил в части солидарного взыскания денежных средств с фирмы, в иске к фирме отказал.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Пункт 1 ст. 67³ ГК РФ устанавливает открытый перечень критериев, позволяющих квалифицировать общества в качестве основного и дочернего.
При этом в отличие от утратившей силу с 1 сентября 2014 г. редакции ст. 105 ГК РФ, которую неправомерно применил суд округа, к таким критериям отнесены: 1) преобладающее участие одного общества в уставном капитале другого; 2) наличие соответствующего договора между обществами; 3) иная возможность одного общества
определять решения, принимаемые другим обществом.
Фактическая возможность определять такие решения не связана напрямую с размером участия одного общества в уставном капитале другого или наличием договора между ними, а обусловлена, например, корпоративной структурой группы компаний, порядком заключения сделок, установленным внутри такой группы, степенью участия в управлении обществом со стороны иных участников общества и т.д. Поэтому отсутствие формального признака контроля (50% и более участия в уставном капитале дочернего общества) не препятствует установлению наличия иной фактической возможности определять решения, принимаемые дочерним обществом. Удовлетворение таким дополнительным критериям подлежит оценке с учетом доказательств, представленных сторонами.
В силу п. 2 ст. 67³ ГК РФ основное хозяйственное товарищество или общество отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний или с согласия основного хозяйственного товарищества или общества (п. 3 ст. 401 ГК РФ).
Наличие таких указаний или согласия при совершении конкретной сделки входит в предмет доказывания с учетом представленных сторонами доказательств.
Если истец приводит достаточно серьезные доводы и представляет существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными его аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, то ответчики должны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих возражений по заявленному иску (ст. 65 АПК РФ).
В этом случае установление судом наличия указаний или согласия основного общества является основанием для привлечения его к солидарной ответственности по обязательствам дочернего общества (п. 2 ст. 67³, пп. 2, 3 ст. 401 ГК РФ).
Отсутствие формального контроля (49,95%) должно оцениваться судом с учетом наличия иных участников, размера их участия и степени вовлеченности в процесс управления группой компаний.
*Определение № 305-ЭС18-12143*
### Практика применения законодательства о банкротстве
14. Если обязательство передать нежилое помещение носит текущий характер, судом в рамках дела о банкротстве застройщика должен быть рассмотрен по существу вопрос о допустимости отобрания у застройщика индивидуально-определенной вещи в пользу участника долевого строительства (покупателя).
В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника с применением положений параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) Ф. обратился в суд первой инстанции с заявлением о признании права собственности на нежилые помещения.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявления отказано. Суды исходили из того, что Ф. не является участником строительства по смыслу ст. 201¹ Закона о
40
банкротстве, в связи с чем не наделен правом предъявления требования о передаче нежилого помещения в собственность. В противном случае были бы нарушены принципы очередности и пропорциональности удовлетворения требований иных кредиторов должника. При этом суды установили, что с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника денежного требования в размере стоимости нежилых помещений Ф. не обращался.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Требование Ф., поименованное как заявление о признании права собственности на нежилые помещения, по сути, представляет собой требование о понуждении к исполнению обязательства в натуре (об обязанности передать нежилые помещения) и в соответствии со сложившейся судебной практикой рассматривается по правилам ст.ст. 308³, 398, п. 2 ст. 463, п. 3 ст. 551 ГК РФ с учетом особенностей, установленных законодательством о банкротстве.
В ситуации, когда подобное требование носит реестровый характер, оно по смыслу разъяснений п. 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в рамках дела о несостоятельности застройщика подлежит трансформации в денежное и удовлетворение в составе четвертой очереди (ст. 201⁹ Закона о банкротстве).
Если же обязательство передать нежилое помещение носит текущий характер, судом в рамках дела о банкротстве застройщика может быть рассмотрен по существу вопрос о допустимости отобрания у застройщика индивидуально-определенной вещи в пользу участника долевого строительства (покупателя). Текущим такое требование признается в случае, если договор участия в долевом строительстве заключен и оплата за помещение произведена после возбуждения дела о банкротстве застройщика при условии, что целью совершения сделки является дофинансирование в строительство объекта (п. 1 ст. 6 ГК РФ, ст. 5 Закона о банкротстве). Суд может удовлетворить требование такого кредитора, если строительство объекта на момент рассмотрения спора завершено и не нарушается очередность удовлетворения иных текущих требований.
Однако, поскольку упомянутое поведение (передача денег застройщику, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве) не является типичным для данной сферы правоотношений (существует вероятность заключения фиктивных договоров), при рассмотрении подобных обособленных споров суду следует детально исследовать вопрос о добросовестности сторон сделки (п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК РФ). Кроме этого, необходимо проверить реальность внесения платы за приобретяемые помещения (п. 26 вышеуказанного постановления Пленума).
*Определение № 305-ЭС15-20071 (6)*
**15.** Требование кредитора об осуществлении первоначального исполнения в части основного долга должно удовлетворяться после требований кредиторов третьей очереди и кредиторов, чьи требования заявлены после закрытия реестра требований кредиторов, но приоритетно перед лицами, получающими имущество
должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ.
Банком (цедент) и должником (цессионарий) заключен договор уступки прав (требований), по которому цедент обязался уступить цессионарию права требования к заемщику — обществу, а цессионарий обязался оплатить стоимость уступаемых прав. По условиям договора уступка происходит после полной уплаты указанной суммы и только при условии, что совершена оплата по иным соглашениям об уступке между цедентом и цессионарием.
Денежные средства уплачены банку не были. Договором предусмотрено, что в случае неисполнения обязанности по оплате начисляется неустойка.
В рамках дела о банкротстве должника банк обратился с заявлением о включении своего требования в виде основного долга и неустойки в реестр требований кредиторов должника.
Определением суда первой инстанции в удовлетворении заявления отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, названное определение отменено, заявленные требования удовлетворены.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа в части включения в реестр требований кредиторов требование банка в виде основного долга и признала требование банка обоснованным и подлежащим удовлетворению после требований кредиторов, расчеты с которыми производятся по правилам абз. 1 п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, по следующим основаниям.
Из приведенных выше обстоятельств следует, что спорный договор уступки прав предусматривал поочередное исполнение обязательств его сторонами: сначала должник должен был в полном объеме произвести оплату (как по этому договору, так и по иным связанным договорам цессии), затем происходил переход права требования от банка к должнику.
При проведении процедур несостоятельности подлежит ведению реестр требований кредиторов, в котором учитываются все требования к должнику, возникшие до возбуждения дела о банкротстве. Указанные требования учитываются в реестре, а затем удовлетворяются, в том числе согласно принципу очередности (п. 7 ст. 16, п. 4 ст. 134, п. 2 ст. 142 Закона о банкротстве). По общему правилу очередность устанавливается исходя из признаваемой правопорядком степени значимости подлежащих защите интересов конкретной группы кредиторов, чьи требования оставлены неудовлетворенными после вступления в отношения с должником. Чем более значимыми (в том числе исходя из целей банкротства) признаются интересы конкретной группы кредиторов, объединенной общностью правовой природы принадлежащих им требований, тем в более приоритетном порядке происходит погашение таких требований в процедуре несостоятельности. В случае отсутствия специальной оговорки о приоритетном порядке удовлетворения конкретной категории требований они учитываются и погашаются в составе третьей очереди (абз. 4 п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве).
Предполагается, что кредиторы, прежде чем их требование включается в реестр, осуществили
41
какое-либо предоставление в пользу имущественной массы должника (пополнили ее) либо должником была умалена имущественная масса таких кредиторов (в том числе за счет изъятия, повреждения какой-нибудь ценности), в связи с чем возникла обязанность произвести возмещение. Таким образом, по общему правилу кредиторами являются лица, которые в результате вступления в отношения с должником претерпели определенные негативные последствия по причине последующего применения к должнику процедур несостоятельности. Этим объясняется, почему такие кредиторы вправе претендовать на распределение средств, вырученных от реализации конкурсной массы.
Однако кредитор, который требует осуществления первоначального предоставления, в формировании конкурсной массы (даже косвенно) не участвовал, поскольку свое встречное предоставление по обязательству не осуществил. В связи с этим было бы неверным (п. 2 ст. 6 ГК РФ) уравнять в правах (поставить в одну очередь) кредиторов по требованию об осуществлении первоначального предоставления (в части основного долга) и кредиторов, непосредственно пострадавших от взаимодействия с должником. Последние должны иметь право получить удовлетворение своих требований приоритетно перед первыми. Как указано выше, требования основной части рядовых кредиторов подлежат включению в третью очередь реестра. Далее подлежат удовлетворению требования "зареестровых" кредиторов (п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве; фактически — четвертая очередь), поскольку ими требования предъявлены с пропуском срока закрытия реестра при отсутствии уважительных причин для восстановления такого срока.
Вместе с тем требования "опоздавших" кредиторов по своей правовой природе аналогичны требованиям кредиторов третьей очереди, они также в имущественном смысле пострадали от вступления в правоотношения с должником, и потому им не может противопоставляться задолженность перед кредиторами, не участвовавшими в наполнении конкурсной массы. В то же время необходимо принимать во внимание, что открытие процедуры несостоятельности само по себе не прекращает обязательство со встречным исполнением, достигнутые сторонами договоренности и основанные на них разумные ожидания должны уважаться правопорядком (пп. 1 и 2 ст. 1, ст. 309 ГК РФ), а потому полный отказ во включении в реестр требований кредиторов по первоначальному исполнению не соответствовал бы целям регулирования гражданско-правовых отношений.
Исходя из принципов добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ) требования кредиторов об осуществлении первоначального предоставления в части основного долга должны удовлетворяться после требований как кредиторов третьей очереди, так и "опоздавших" кредиторов (далее — пятая очередь), но приоритетно перед лицами, получающими имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ. Тем самым достигается баланс между недопустимостью ущемления прав кредиторов, понесших негативные последствия от вступления в отношения с должником, и правами кредитора по непрекращенному обязательству со встречным исполнением. Требования такого кредитора пятой очереди не должны учитываться при определении количества голосов на
собрании кредиторов (пп. 1 и 3 ст. 12 Закона о банкротстве), однако он вправе участвовать в их проведении без права голоса.
Кроме того, задолженность перед таким кредитором учитывается при определении наличия права на самостоятельное оспаривание сделок по специальным основаниям (п. 2 ст. 61⁹ Закона о банкротстве), а также при исчислении размера субсидиарной ответственности (п. 11 ст. 611¹ Закона о банкротстве).
С учетом фиксации наступления срока исполнения обязательства должника по отношению к его кредиторам после введения первой процедуры несостоятельности (например, п. 3 ст. 63, абз. 2 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве) кредитор по первоначальному исполнению вправе отступить от согласованной в договоре последовательности обмена предоставляющими и осуществить в пользу должника (банкрота) свое последующее исполнение, после чего обратиться с заявлением о включении своего требования к должнику в третью очередь реестра, поскольку в таком случае он участвует в наполнении конкурсной массы. Если такое последующее предоставление будет осуществлено после включения требования кредитора в пятую очередь, он вправе заявить ходатайство об уточнении реестра требований кредиторов (п. 1 ст. 60 Закона о банкротстве) и изменении очереди погашения долга перед ним с пятой на третью.
Кредитор по первоначальному исполнению также претерпевает негативные последствия от неисполнения должником своей обязанности, в результате чего на стороне такого кредитора могут образовываться убытки. Причем наличие таких убытков подразумевает умаление имущественной массы кредитора, а потому требование об их возмещении подлежит включению в третью очередь реестра. В данном случае договором предусмотрено начисление неустойки при неисполнении должником обязанности по оплате. Предполагается, что такая неустойка соразмерно покрывает образовавшиеся на стороне кредитора убытки, в связи с чем такая неустойка, начисленная до введения наблюдения (абз. 9 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве), подлежит включению в реестр (п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве). При этом если банк полагает, что неустойка не покрывает в полной мере образовавшиеся убытки, он вправе требовать возмещения убытков в непокрытой части (п. 1 ст. 394 ГК РФ).
Определение № 305-ЭС18-11840
16. Конкурсный кредитор, отвечающий критерию п. 9 ст. 16 Закона о банкротстве, обладает правом запрашивать у конкурсного управляющего кредитной организации сведения о состоянии реестра, а именно о личности кредиторов и размере долга перед ними, без той информации, которая не требуется для последующего заявления возражений (например, паспортных данных и т.д.). Для реализации указанного права кредитор обязан подтвердить наличие у него законного интереса в получении информации.
И., являющийся кредитором банка, дважды обращался к конкурсному управляющему банка (далее — агентство) с требованием о представлении заверенной копии реестра требований кредиторов, ссылаясь на положения п. 9 ст. 16 Закона о банкротстве.
Агентство отказало И. в представлении соответствующих документов, что послужило основанием для обращения И. в арбитражный суд с жалобой на бездействие конкурсного управляющего.
42
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, жалоба оставлена без рассмотрения. Суды отметили, что по смыслу ст.ст. 189$^{59}$, 189$^{60}$, пп. 2 и 5 ст. 189$^{62}$ Закона о банкротстве отдельные кредиторы не имеют права обращаться с жалобой на действия арбитражного управляющего банка, такое полномочие кредиторы реализуют через собрание либо комитет кредиторов. Во-вторых, суды указали, что положения п. 7 ст. 189$^{63}$ Закона о банкротстве, предусматривающие только возможность получения кредитором выписки из реестра с информацией о его требовании, являются специальными по отношению к п. 9 ст. 16 данного Закона, что означает невозможность при банкротстве кредитных организаций требовать у арбитражного управляющего копию всего реестра. В-третьих, суды сослались на ст. 26 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (далее — Закон о банках и банковской деятельности), закрепляющую положения о банковской тайне клиентов кредитной организации. В реестре требований кредиторов банка содержится такая информация, как паспортные данные, адрес регистрации, личные телефоны, реквизиты банковских договоров, суммы остатков на счетах, номера лицевых счетов. Все эти данные не могут передаваться третьим лицам, а потому отдельный кредитор не может получить копию всего реестра.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Вывод судов об отсутствии у отдельного кредитора банка права на обжалование действий (бездействия) управляющего ошибочен. Согласно п. 3 ст. 189$^{63}$ Закона о банкротстве отношения, связанные с несостоятельностью (банкротством) кредитных организаций и не урегулированные параграфом 4$^{1}$, регулируются в том числе главами I и III этого Закона. Поскольку в параграфе 4$^{1}$ (в том числе в п. 2 ст. 189$^{62}$ Закона) отсутствует запрет на обжалование действий (бездействия) конкурсного управляющего банка кредитором в самостоятельном порядке, следует признать, что в такой ситуации применяется общая норма п. 1 ст. 60 Закона о банкротстве (глава III), предполагающая возможность предъявления соответствующих жалоб.
При этом вывод судов о наличии права на обжалование действий управляющего только у комитета кредиторов, опирающийся на п. 5 ст. 189$^{62}$ Закона, является ошибочным, поскольку названная норма регулирует вопросы обращения с жалобой в Банк России, а не в суд, как в настоящем случае. При таких условиях жалоба И. оставлена без рассмотрения при неправильном применении норм законодательства о несостоятельности.
Кроме того, нельзя поддержать и вывод судов о соотношении п. 9 ст. 16 и п. 7 ст. 189$^{63}$ названного Закона. Установленная последней из названных норм обязанность управляющего представить выписку из реестра в части требования конкретного кредитора не препятствует применению общей нормы п. 9 ст. 16 Закона (глава I) о праве кредитора, обладающего не менее чем одним процентом кредиторской задолженности, потребовать выдачи копии всего реестра требований кредиторов. При этом на протяжении рас-
смотрения обособленного спора И. ссылался на то, что ему принадлежит четыре процента от всех включенных в реестр требований.
Суды не рассмотрели вопрос о том, все ли включенные в реестр требования защищены банковской тайной.
Само по себе признание кредитной организации банкротом не устраняет режима банковской тайны. В то же время следует принимать во внимание, что нахождение банка в конкурсном производстве с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежные средства для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований единого гражданско-правового сообщества, объединяющего других кредиторов, снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.
Поскольку первичную проверку обоснованности требований кредиторов проводит конкурсный управляющий кредитной организации (п. 4 ст. 189$^{63}$ Закона о банкротстве), реализация названного выше интереса группы остальных кредиторов осуществляется посредством заявления возражений против результатов рассмотрения арбитражным управляющим требований конкретных кредиторов. Иной подход (запрет на заявление возражений) исключал бы судебный контроль над действиями конкурсного управляющего и противоречил бы конституционной гарантии на судебную защиту прав и свобод каждого (п. 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 14 ноября 2018 г.).
Однако для того, чтобы иметь возможность возражать против конкретных требований, сообщество кредиторов банка должно располагать сведениями о результатах формирования конкурсным управляющим реестра. В обратном случае содержание формально предоставленного им права контролировать деятельность управляющего было бы нивелировано невозможностью его реализации. В связи с этим следует признать наличие у кредитора, отвечающего критерию п. 9 ст. 16 Закона о банкротстве, права запрашивать у конкурсного управляющего кредитной организации сведения о состоянии реестра, а именно о личности кредиторов и размере долга перед ними, без той информации, которая не требуется для последующего заявления возражений (например, паспортных данных и т.д.).
Тем не менее, исходя из необходимости соблюдения интересов не только сообщества кредиторов банка, но и его клиентов, защищаемых банковской тайной, следует также признать, что сам по себе запрос информации без указания мотивов необходимости ее раскрытия недостаточно для удовлетворения соответствующего требования кредитора. Для реализации права на получение информации о состоянии реестра кредитор, в частности, может привести основание на косвенных доказательствах доводы, которые бы ставили под сомнение надлежащее осуществление конкурсным управляющим своих полномочий в рамках дела о банкротстве или свидетельствовали бы об отсутствии доверия сообщества кредиторов к такому управляющему; он может ссылаться и на иные имеющиеся у него (в том числе полученные на собрании кредиторов, в результате анали-
43
за отчетности должника и его аффилированных лиц, из общедоступных источников и т.д.) сведения о несоответствии внесенных в реестр требований действительной долговой нагрузки банка.
Первоначально требование с запросом информации направляется в адрес арбитражного управляющего кредитной организации, который рассматривает его по существу. В случае отказа управляющего в предоставлении сведений кредитор (как в рассматриваемом случае и было сделано) вправе обратиться в суд с жалобой на действия (бездействие) такого управляющего. Разрешая подобный спор, суд по существу оценивает убедительность доводов и доказательств кредитора, претендующего на получение копии реестра.
Если же управляющий принял решение раскрыть информацию (или в случае окончания спора в суде в пользу кредитора), то он обязан, прежде чем передать соответствующие документы, потребовать от кредитора выдачи расписки, в которой тот подтвердит, что предупрежден о конфиденциальном режиме получаемой информации и об обязанности ее сохранять. Такой подход вытекает из смысла разъяснений, данных в абз. 2 п. 15 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 января 2011 г. № 144 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров о предоставлении информации участникам хозяйственных обществ». При несоблюдении обязанности сохранять конфиденциальные сведения лицо, чьи права были нарушены, вправе требовать возмещения убытков нарушителем по общим правилам гражданского законодательства.
*Определение № 305-ЭС18-5703 (3)*
17. Само по себе возникновение картотеки на одном корреспондентском счете не позволяло судам применить презумпцию, закрепленную подп. 1 п. 5 ст. 189⁴⁰ Закона о банкротстве, к клиенту, выполнившему операцию через иной корреспондентский субсчет. Данное обстоятельство могло быть принято во внимание при наличии иных (дополнительных) свидетельств нетипичности банковской операции для конкретной кредитной организации и (или) ее клиента, которые бы в совокупности указывали на то, что платеж (перевод) совершен за пределами обычной хозяйственной деятельности.
Обществом и банком заключен депозитный договор, в котором закреплено право общества на свободное истребование части депозита (при условии сохранения им неснижаемого остатка на депозитном счете).
Накануне назначения (за один-два дня) Банком России временной администрации по управлению банком в соответствии с условиями депозитного договора на основании писем общества и двух платежных поручений банк перечислил денежные средства на расчетный счет общества, открытый в иной кредитной организации.
Впоследствии банк признан несостоятельным (банкротом), полномочия конкурсного управляющего возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее — агентство).
Полагая, что указанные банковские операции по перечислению денежных средств являются недействительными, повлекшими за собой оказание предпочтения обществу как одному из кредиторов должника (ст. 189⁴⁰, п. 2 ст. 61³ Закона о банкротстве), агентство обратилось в суд с заявлением об их оспаривании.
Определением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постанов-
лениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление агентства удовлетворено в части; недействительными признаны две банковские операции по перечислению денежных средств; применены последствия их недействительности; в удовлетворении остальной части требований агентства отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты в части удовлетворения требований агентства и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно п. 3 ст. 61¹, абз. 5 п. 1 и п. 2 ст. 61³, ст. 189⁴⁰ Закона о банкротстве банковская операция, совершенная банком-должником в течение одного месяца до назначения временной администрации по управлению кредитной организацией, может быть признана недействительной, если ее совершение привело к тому, что отдельному кредитору оказано предпочтение по отношению к другим кредиторам.
При этом в соответствии с общим правилом, закрепленным п. 2 ст. 61⁴ Закона о банкротстве, сделки, совершаемые в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть оспорены на основании ст. 61³ Закона о банкротстве, если цена передаваемого по ним имущества или размер принятых обязательств не превышает одного процента от стоимости активов должника.
Переводы денежных средств по поручениям клиентов относятся к числу операций, регулярно выполняемых кредитными организациями. Они, как правило, совершаются в процессе обычной хозяйственной деятельности (ст.ст. 1 и 5 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).
Такие переводы могут быть признаны недействительными в двух случаях:
если конкурсный управляющий доказал совокупность обстоятельств, составляющих любую из презумпций, закрепленных п. 5 ст. 189⁴⁰ Закона о банкротстве, а клиент банка данную презумпцию не опроверг;
если конкурсный управляющий по общим правилам о доказывании подтвердил выход оспариваемой банковской операции за пределы обычной хозяйственной деятельности, в том числе подтвердил наличие признаков недобросовестности в поведении клиента банка (например, доказал, что клиент, выдавший распоряжение о перечислении средств, был осведомлен об объективном банкротстве банка) (ст. 65 АПК РФ).
В рассматриваемом случае в обоснование вывода о нетипичности спорных операций суды сослались на презумпцию, изложенную в подп. 1 п. 5 ст. 189⁴⁰ Закона о банкротстве.
Однако данная презумпция не подлежала расширительному истолкованию. Исходя из буквального толкования нормы, она применима, если имелась совокупность двух обстоятельств:
образовалась картотека (в том числе скрытая) к тому корреспондентскому счету (субсчету), который был использован для выполнения оспариваемой операции, и при этом спорный платеж совершен с нарушением правил гражданского законодательства об очередности исполнения поручений клиентов;
либо доказано, что в распоряжении клиента, осуществившего оспариваемый платеж через корреспондентский счет (субсчет) в отсутствие формальных признаков нарушения установлен-
44
ной гражданским законодательством очередности исполнения поручений клиентов, или в распоряжении получателя платежа действительно имелись сведения о наличии других неисполненных распоряжений по иному корреспондентскому счету (субсчету) этой же кредитной организации, к которому уже имелась картотека (в том числе скрытая), что позволяло сделать однозначный вывод о получении предпочтения.
Оспариваемые платежи были совершены, как указывает общество, через корреспондентский субсчет иногороднего филиала банка, тогда как суды проанализировали обстоятельства, касающиеся возникновения картотеки на ином счете — корреспондентском счете головного офиса банка. При этом агентство не оспаривало отсутствие в спорный период картотеки к корреспондентскому субсчету иногороднего филиала, а факт реальной осведомленности общества о наличии картотеки к корреспондентскому счету головного офиса банка не был установлен судами.
Само по себе возникновение картотеки на одном корреспондентском счете не позволило судам применить презумпцию, закрепленную подп. 1 п. 5 ст. 189⁴⁰ Закона о банкротстве, к клиенту, выполнившему операцию через иной корреспондентский субсчет. Данное обстоятельство могло быть принято во внимание при наличии иных (дополнительных) свидетельств нетипичности банковской операции для конкретной кредитной организации и (или) ее клиента, которые бы в совокупности указывали на то, что платеж (перевод) совершен за пределами обычной хозяйственной деятельности.
Агентство полагало, что такие дополнительные доказательства недобросовестности общества оно представило.
Общество, наоборот, указывало на то, что оно регулярно совершало приходные и расходные операции по депозитному счету, раскрыло мотивы перечисления средств на свой же счет в иной кредитной организации. Так, общество сослалось на то, что не имело расчетных счетов в банке-должнике и в силу прямого указания закона (абз. 2 п. 3 ст. 834 ГК РФ) было лишено возможности напрямую перечислять находящиеся на депозитном счете средства другим организациям (поставщикам, подрядчикам и т.д.), поэтому по мере необходимости давало поручения на перечисление части сумм депозита на свои расчетные счета в иных кредитных организациях, которые использовались для расчетов с контрагентами. Общество представило свидетельства того, куда, по его мнению, были потрачены снятые с депозита суммы, чем были вызваны эти расходы. Кроме того, обращало внимание на то, что денежные средства остались на его депозитном счете, каких-либо действий по изъятию этих средств оно не предпринимало, и в дальнейшем в связи с банкротством банка-должника средства включены в реестр требований кредиторов.
Однако данные доводы агентства и возражения общества судами не проверялись.
*Определение № 305-9С16-21459*
**18.** Определение об отказе в удовлетворении ходатайства арбитражного управляющего о прекращении производства по делу о банкротстве ввиду недостаточности имущества должника для осуществления процедурных расходов подлежит апелляционному обжалованию.
В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника его конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд первой инстанции
с ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве, ссылаясь на недостаточность имущества должника для осуществления процедурных расходов.
Определением арбитражного суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства отказано.
Определением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, производство по апелляционной жалобе конкурсного управляющего прекращено применительно к п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Суд апелляционной инстанции исходил из того, что обжалование принятого судом первой инстанции судебного акта ни Арбитражным процессуальным кодексом РФ, ни иными федеральными законами не предусмотрено и определение не препятствует дальнейшему движению дела. При этом суды отметили, что возможность вынесения арбитражным судом определения по результатам рассмотрения заявлений и ходатайств участвующего в деле лица, в том числе по вопросу о прекращении производства по делу, предусмотрена ст. 159 АПК РФ, в связи с чем положения п. 3 ст. 61 Закона о банкротстве, регулирующие порядок обжалования отдельных определений, принятых в рамках дела о банкротстве, в данном случае применению не подлежат.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и направила апелляционную жалобу в суд апелляционной инстанции для рассмотрения по существу по следующим основаниям.
Статус арбитражного управляющего предполагает среди прочего проявление им должной осмотрительности в своей профессиональной деятельности для предотвращения риска невыплаты расходов по делу о банкротстве, что вытекает из закрепленной ст. 20³ Закона о банкротстве обязанности арбитражного управляющего действовать добросовестно и разумно в интересах должника и его кредиторов.
В п. 15 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 декабря 2009 г. № 91 «О порядке погашения расходов по делу о банкротстве» разъяснено, что при обнаружении факта недостаточности имеющегося у должника имущества для осуществления расходов по делу о банкротстве арбитражный управляющий не вправе осуществлять такие расходы в расчете на последующее возмещение их заявителем, а обязан обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о прекращении производства по делу на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве. Неисполнение арбитражным управляющим данной обязанности влечет невозможность возмещения понесенных им расходов, в том числе невыплаченного управляющему вознаграждения.
Такого рода ходатайства рассматриваются судом применительно к положениям п. 1 ст. 60 Закона о банкротстве с вынесением определения, которое может быть обжаловано по правилам ч. 3 ст. 223 АПК РФ (п. 35.1 постановления № 35).
Возможность обжалования судебного решения и его пересмотра в вышестоящей инстанции является одним из неотъемлемых элементов права на судебную защиту и общепризнанным принципом организации судебной системы и осуществления правосудия. Прекращение производства по жалобе конкурсного управляющего препятствует последовательному пересмотру принятого судом первой инстанции судебного акта в апел-
45
ляционном и кассационном порядке и фактически ограничивает его право на судебную защиту.
*Определение № 305-ЭС15-13759(3)*
**19.** Конкурсные кредиторы, уполномоченные органы и арбитражный управляющий при обжаловании мирового соглашения, утвержденного по другому делу, в исковом процессе вправе заявлять новые доводы (возражения), если они не участвовали в рассмотрении дела в суде первой инстанции.
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к должнику о взыскании задолженности по договору займа.
Определением суда первой инстанции производство по делу прекращено в связи с утверждением судом мирового соглашения.
Обращаясь с кассационной жалобой на определение суда первой инстанции об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по данному делу, конкурсный управляющий должника указал, что целью обращения общества с настоящим иском к должнику было уклонение от расчетов с другими кредиторами, поскольку общество и должник принадлежат к одной группе компаний. Так, общество является управляющей компанией должника, выполняет функции единоличного исполнительного органа на основании договора передачи полномочий исполнительных органов управляющей организации.
Суд округа, оставляя определение суда первой инстанции без изменения, указал, что при утверждении мирового соглашения суд первой инстанции признал его не противоречащим закону и иным нормативным правовым актам и не нарушающим права и законные интересы других лиц (ч. 5 ст. 49 и ч. 6 ст. 141 АПК РФ).
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и направила дело на новое рассмотрение в тот же суд по следующим основаниям.
Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если конкурсные кредиторы или уполномоченные органы полагают, что их права и законные интересы нарушены мировым соглашением, утвержденным судом по другому делу в исковом процессе, в частности если такое соглашение обладает признаками, указанными в ст. 612 или ст. 613 Закона о банкротстве, то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать определение об утверждении такого мирового соглашения.
Указанные конкурсным управляющим и кредитором обстоятельства не были известны суду первой инстанции, не оценивались им на предмет соответствия условий мирового соглашения требованиям законодательства и соблюдения прав и законных интересов третьих лиц (кредиторов общества).
Вопреки требованиям процессуального законодательства (п. 12 ч. 2 ст. 289 АПК РФ) арбитражный суд округа не привел мотивы принятия постановления и не дал оценки доводам, изложенным конкурсным управляющим должника в обоснование кассационной жалобы. Иной процессуальной возможности оспорить мировое соглашение и обжаловать судебный акт, его утвердивший, у кредиторов и конкурсного управляющего не имеется.
*Определение № 305-ЭС18-6771*
## Споры, возникающие при применении земельного законодательства
**20.** При отсутствии оснований для кадастрового учета объекта надлежащим способом устранения ранее допущенной при постановке на кадастровый учет ошибки является требование о снятии с кадастрового учета спорного объекта.
Обществу на праве собственности принадлежит имущество — бензозаправочная колонка.
Ссылаясь на то, что нахождение в государственном кадастре недвижимости сведений о спорном объекте, являющемся, по сути, движимой вещью и право на который в ЕГРН зарегистрировано как на недвижимую вещь, противоречит нормам законодательства Российской Федерации и нарушает права общества, последнее обратилось в Управление Росреестра с заявлением о снятии спорного объекта с государственного кадастрового учета и погашении записи о праве собственности общества на него.
Отказ регистратора послужил основанием для обращения общества в арбитражный суд с иском к Управлению Росреестра о снятии данного объекта с государственного кадастрового учета и погашении записи о праве собственности общества на него.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды исходили из того, что снятие с государственного кадастрового учета и прекращение прав в отношении объекта недвижимости по заявленному обществу основанию не предусмотрено Федеральным законом от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» (далее — Закон № 218-ФЗ).
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, по следующим основаниям.
В п. 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что осуществление государственной регистрации прав на вещь не является обязательным условием для признания ее объектом недвижимости.
Аналогичным образом следует относиться и к значению кадастрового учета в целях признания объекта недвижимой вещью.
Таким образом, при разрешении вопроса о признании вещи недвижимостью независимо от осуществления кадастрового учета или государственной регистрации права собственности на нее следует устанавливать наличие у вещи признаков, способных относить ее в силу природных свойств или на основании закона к недвижимым объектам.
Постановке на кадастровый учет, государственной регистрации прав в ЕГРН должна предшествовать проверка наличия у объекта признаков недвижимого имущества.
В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 29 Закона № 218-ФЗ государственный кадастровый учет и (или) государственная регистрация прав включают в себя проведение правовой экспертизы документов, представленных для осуществления государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав, на предмет наличия или отсутствия установленных Законом № 218-ФЗ оснований для приостановления госу-
46
дарственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав либо для отказа в осуществлении государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав.
В п. 1 Обзора судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета (утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 30 ноября 2016 г.), закреплена правовая позиция о правомерности отказа органа кадастрового учета в постановке на кадастровый учет объекта, не обладающего признаками недвижимой вещи, поскольку законодательство Российской Федерации не предусматривает осуществления кадастрового учета объекта, не являющегося объектом недвижимости.
Из изложенного следует, что при осуществлении государственного кадастрового учета проведенной правовой экспертизой документов, представленных заинтересованными лицами, должно быть подтверждено наличие у объекта признаков недвижимости, в противном случае внесение в ЕГРН сведений об объекте, не являющемся недвижимой вещью, признается незаконным.
Подход, мотивированный отсутствием оснований для снятия с кадастрового учета объекта, ранее поставленного на учет, без должной правовой экспертизы и проверки наличия у объекта признаков недвижимости, нарушает принцип достоверности сведений ЕГРН и не может в связи с этим быть признан обоснованным.
Судебная коллегия также полагает, что, поскольку из материалов дела не следует и судами не установлено наличие спора между собственником объекта и собственником земельного участка, на котором объект расположен, а также нарушение прав иных лиц на такой объект (залогодержатель, обладатель сервитута, арендатор), общество вправе было обратиться к регистратору с заявлением о прекращении незаконных кадастрового учета и государственной регистрации права на спорный объект как на недвижимую вещь.
В случае отказа регистратора совершить указанные действия лицо вправе обжаловать его по правилам главы 24 АПК РФ.
Поскольку п. 3 ч. 3 ст. 14 Закона № 218-ФЗ предусмотрено, что государственный кадастровый учет и государственная регистрация прав осуществляются одновременно в связи с прекращением существования объекта недвижимости, права на который зарегистрированы в ЕГРН, установление отсутствия оснований для осуществления кадастрового учета ввиду признания вещи движимой влекет прекращение на нее прав как на недвижимость.
*Определение № 310-ЭС18-13357*
**21.** Критериями применения льготных цен при выкупе указанных в п. 1 ст. 2 Федерального закона "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" земельных участков являются факт нахождения на земельном участке зданий, строений, сооружений, принадлежащих заявителю на праве собственности, которые ранее были отчуждены в процессе приватизации государственных (муниципальных) предприятий либо возведены на таких земельных участках вместо разрушенных или снесенных и ранее отчужденных из государственной или муниципальной собственности, а также обращение собственника указанного недвижимого имущества с надлежащим заявлением о выкупе земельного участка до 1 июля 2012 г.
В 2012 году объединение (продавец) и общество (покупатель) заключили договоры купли-продажи недвижимого имущества (комплекса зданий и сооружений), которое перешло в част-
ную собственность в результате приватизации государственного предприятия. Комплекс зданий и сооружений располагался на земельном участке, переданном в 2010 году администрацией публично-правового образования (арендодатель) объединению (арендатор) в аренду на 49 лет.
Общество, став собственником объектов недвижимости, 1 июня 2012 г. обратилось в Комитет земельных ресурсов администрации с заявлением о предоставлении ему в собственность за плату земельного участка, на котором данные объекты расположены.
Администрация, рассмотрев заявление общества, в июне 2012 г. предоставила обществу в собственность за плату испрашиваемый земельный участок для эксплуатации промплощадки в составе комплекса зданий и сооружений, здания гаража. При определении указанной платы была применена льготная выкупная цена земельного участка ввиду отчуждения расположенного на участке недвижимого имущества в процессе приватизации государственного предприятия.
В 2017 году администрация обратилась в арбитражный суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи указанного земельного участка и взыскании с общества в пользу администрации неосновательного обогащения за пользование указанным земельным участком (в размере арендной платы), процентов за пользование чужими денежными средствами, ссылаясь на постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела, согласно которому при подаче заявления о приобретении в собственность земельного участка общество представило поддельный документ — справку БТИ с целью приобретения данного участка по льготной цене.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 36 ЗК РФ, действовавшей до 1 марта 2015 г., исключительное право на приватизацию земельных участков или приобретение права аренды земельных участков имеют граждане и юридические лица — собственники зданий, строений, сооружений, расположенных на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности. Приватизация таких земельных участков осуществляется в порядке и на условиях, установленных Земельным кодексом РФ, а также федеральными законами.
В п. 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" разъяснено, что, определяя цену земельного участка по договору купли-продажи, заключаемому в соответствии со ст. 36 ЗК РФ, стороны должны руководствоваться Федеральным законом от 25 октября 2001 г. № 137 "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" (далее — Закон № 137-ФЗ), содержащим императивную норму о конкретных условиях определения стоимости земельного участка.
Пунктом 1 ст. 2 Закона № 137-ФЗ в редакции, действовавшей на момент подачи обществом заявления о выкупе, предусмотрено, что в соответ-
47
ствии с данным пунктом до 1 июля 2012 г. осуществляется продажа земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, коммерческим организациям и индивидуальным предпринимателям, являющимся собственниками расположенных на таких земельных участках зданий, строений, сооружений, если эти здания, строения, сооружения были отчуждены из государственной или муниципальной собственности, а также в случае, если на таких земельных участках возведены или реконструированы здания, строения, сооружения либо если эти здания, строения, сооружения были возведены на таких земельных участках вместо разрушенных или снесенных и ранее отчужденных из государственной или муниципальной собственности зданий, строений, сооружений.
При приобретении указанными лицами таких земельных участков их цена устанавливается субъектами Российской Федерации в пределах двадцати процентов кадастровой стоимости земельного участка, расположенного в городах с численностью населения свыше трех миллионов человек, и двух с половиной процентов кадастровой стоимости земельного участка, расположенного в иной местности.
Спорный участок находится в публично-правовом образовании с населением менее трех миллионов человек.
Аналогичный подход, определяющий субъектный состав лиц, имеющих право на приобретение земельного участка по льготной цене, содержался в постановлении администрации, действовавшем на момент заключения спорного договора купли-продажи.
Таким образом, по смыслу п. 1 ст. 2 Закона № 137-ФЗ определяющими критериями применения льготных цен при выкупе указанных в данном пункте земельных участков являются факт нахождения на земельном участке зданий, строений, сооружений, принадлежащих заявителю на праве собственности, которые ранее были отчуждены в процессе приватизации государственных (муниципальных) предприятий либо возведены на таких земельных участках вместо разрушенных или снесенных и ранее отчужденных из государственной или муниципальной собственности, а также обращение собственника указанного недвижимого имущества с надлежащим заявлением о выкупе земельного участка до 1 июля 2012 г.
При этом право на льготное приобретение земельного участка имеет любой собственник указанных объектов недвижимости независимо от того, приобрел ли он недвижимость при приватизации или в результате последующих сделок (п. 9 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 19 октября 2016 г.).
Суды, сделав вывод о нарушении земельного законодательства при определении в договоре выкупной цены в размере 2,5% кадастровой стоимости по причине отсутствия документов, подтверждающих отчуждение в процессе приватизации расположенного на участке здания гаража, не учли и в нарушении требований ст.ст. 71, 162, 168 АПК РФ не дали оценку доводам общества и представленным им в дело доказательством о том, что на момент заключения указанного договора за обществом было зарегистрировано право собственности на комплекс зданий и сооружений, которые в 1993 году были переданы в частную собственность в процессе приватизации
предприятия и которые так же, как и указанное здание гаража, расположены на спорном земельном участке, сформированном для эксплуатации данного комплекса, поэтому общество в любом случае было вправе приобрести по льготной цене участок, занятый его объектами недвижимости и необходимый для их использования.
Кроме того, по утверждению общества, расположенное наряду с другими объектами недвижимости на спорном земельном участке здание гаража возникло в результате реконструкции вспомогательных приватизированных объектов. В подтверждение данного довода общество представило копию заявления объединения от 2002 года, направленного в уполномоченный муниципальный орган о выдаче разрешения на строительство (реконструкцию) гаража на арендованном земельном участке; копию разрешения на выполнение строительно-монтажных работ от 2003 года по реконструкции гаража на промплощадке завода лекарственных препаратов, выданного Инспекцией государственного архитектурно-строительного надзора Российской Федерации публично-правового образования; технический паспорт здания склада (1999 год) и технический паспорт здания гаража (2011 год), из которых следует, что площадь приватизированного здания склада с вспомогательными пристройками идентична площади реконструированного гаража.
*Определение № 306-ЭС18-13221*
## Споры, возникающие из обязательственных правоотношений
22. При добросовестном исполнении обязательства новому кредитору на должника не могут быть возложены негативные последствия спора цедента и цессионария по поводу недействительности уступки. В этом случае цедент вправе потребовать денежную компенсацию от цессионария, принявшего исполнение от должника.
В рамках дела о банкротстве банка конкурсный управляющий (далее — агентство) обратился в суд с заявлением о признании недействительными двух договоров цессии, заключенных банком с обществом, и банковской операции по списанию денежных средств с расчетного счета указанного общества, открытого в банке, в счет оплаты за уступленное банком требование к торговому дому.
Определением арбитражного суда первой инстанции требования агентства удовлетворены. Суд апелляционной инстанции, рассмотревший спор по правилам, установленным процессуальным законодательством для рассмотрения дела в суде первой инстанции, постановлением отменил определение суда первой инстанции, признал недействительными оспариваемые сделки и банковскую операцию, применил последствия их недействительности в виде восстановления банка в правах кредитора по отношению к торговому дому по договору об открытии кредитной линии, восстановления обязательств Ч. перед банком по обеспечительным сделкам поручительства и залога, восстановления обязательств банка перед обществом по договору расчетного счета, а также обязания общества возвратить банку подлинные документы, удостоверяющие полученное требование.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции изменено в части применения последствий не-
48
действительности сделок и банковской операции: арбитражный суд округа восстановил банк в правах кредитора по договору об открытии кредитной линии, заключенному банком с торговым домом, восстановил права банка по договорам поручительства и залога, заключенным банком и Ч., восстановил обязательства банка перед обществом по расчетному счету, открытому обществу в банке.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа в части применения последствий недействительности сделок и в отмененной части направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Как разъяснено в п. 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 октября 2007 г. № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», в случае признания судом соглашения об уступке требования недействительным (либо при оценке судом данной сделки как ничтожной и применении последствий ее недействительности) по требованию одной из сторон данной сделки исполнение, учиненное добросовестным должником цессионарии до момента признания соглашения недействительным, является надлежащим исполнением. Аналогичные разъяснения содержатся в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки».
В ходе рассмотрения спора торговый дом обращал внимание на то, что после уступки требования новый кредитор предъявил к нему иск о взыскании задолженности по кредитному договору. К участию в этом деле привлекалось агентство. Соответствующее ходатайство было заявлено торговым домом, который ссылался на риск оспаривания в деле о банкротстве банка договоров цессии как сделок с предпочтением (ст. 613 Закона о банкротстве). Однако в деле о взыскании долга агентство поддерживало позицию нового кредитора, считало его притязания к торговому дому обоснованными. Определением арбитражного суда первой инстанции утверждено мировое соглашение между новым кредитором и торговым домом. По мнению торгового дома, зафиксированная в мировом соглашении задолженность им погашена на основании исполнительного листа, выданного новому кредитору и предъявленного им в кредитную организацию, обслуживающую торговый дом.
Впоследствии по заявлению агентства в деле о банкротстве банка были признаны недействительными договоры цессии. При этом торговый дом не извещался судом первой инстанции о начавшемся процессе, что послужило причиной отмены вынесенного этим судом определения по безусловному основанию. В такой ситуации судам надлежало исследовать и оценить поведение торгового дома с точки зрения добросовестности. Неверно определив предмет доказывания, суды не установили соответствующие обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения требования агентства о применении последствий недействительности договоров цессии.
В случае добросовестного исполнения обязательства новому кредитору на торговый дом не могли быть возложены негативные последствия спора цедента и цессионария по поводу недействительности упомянутых договоров, в этом случае банк в лице агентства был вправе потребовать денежную компенсацию от общества — нового кредитора, принявшего исполнение от торгового дома.
*Определение № 305-ЭС17-11566(14)*
**23.** Соглашение между должником и кредитором об ограничении или запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора. При этом цедент, совершивший уступку денежного требования в нарушение договорного запрета, не освобождается от ответственности перед должником за свои действия.
Общество обратилось к конкурсному управляющему банка — государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее — Агентство) с заявлением о включении в реестр требований кредиторов задолженности, составляющей остаток средств на банковском счете.
Конкурсный управляющий отказал во включении требований в реестр.
Общество уступило право требования по договору банковского счета компании на основании договора уступки прав требования (цессии), о чем Агентство было уведомлено.
После этого в рамках дела о банкротстве банка компания обратилась с возражениями на действия конкурсного управляющего по невключению требований общества в реестр требований кредиторов.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции и округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В результате заключения обществом и компанией договора уступки прав требования на стороне кредитора произошло сингулярное правопреемство, т.е. был заменен кредитор в обязательстве из договора банковского счета по возврату остатка средств. При этом на день заключения соглашения об уступке обществу (цедент) уже приступило к защите своих прав на получение остатка денежных средств по счету путем обращения к конкурсному управляющему с заявлением о включении требований в реестр (пп. 1 и 4 ст. 18985 Закона о банкротстве).
В силу п. 1 ст. 384 ГК РФ к новому кредитору переходят права в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту уступки. Применительно к рассматриваемому случаю это означает, что к компании как новому кредитору должны были перейти и все правомочия, возникшие в результате инициирования обществом досудебного механизма защиты своего права, поэтому компания заменила общество в отношениях с банком и в этой части тоже.
Из указанного следует, что, вопреки выводам судов, компания как новый кредитор была вправе обратиться с заявлением о возражениях на действия Агентства (п. 5 ст. 18985 Закона о банкротстве), выразившиеся в невключении требований первоначального кредитора (общества) в реестр.
49
Судебная коллегия не может согласиться и с выводами судов в части толкования положений гражданского законодательства о последствиях уступки денежного требования в нарушение договорного запрета.
Договор банковского счета обществом и банком заключен в 2016 году, т.е. к отношениям по уступке прав из этого договора применяются положения п. 3 ст. 388 ГК РФ в редакции Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ. Согласно названной норме соглашение между должником и кредитором об ограничении или запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора. При этом цедент, совершивший уступку денежного требования в нарушение договорного запрета, не освобождается от ответственности перед должником за свои действия.
Учитывая, что банк после отзыва лицензии и введения в отношении него конкурсного производства лишен возможности осуществлять банковскую деятельность, в том числе исполнять поручения клиентов по договору банковского счета, с точки зрения норм гражданского права, требования клиента о включении в реестр, как правило, должно быть квалифицировано как требование о возврате остатка денежных средств на счете в связи с расторжением договора (п. 5 ст. 859 ГК РФ), при этом имевшиеся по соглашению банковского счета запреты и ограничения, касающиеся допустимости уступки прав, сохраняют силу (абз. 2 п. 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 июня 2014 г. № 35 «О последствиях расторжения договора»).
Учитывая изложенное, Судебная коллегия пришла к выводу, что спорная уступка прав от общества к компании имела юридическую силу и потому суды должны были рассмотреть вопрос о включении задолженности перед новым кредитором в реестр по существу.
В связи с неправильным применением судами норм материального права суды не устанавливали обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора и, соответственно, не давали правовую оценку представленным по обособленному спору доказательствам в подтверждение факта наличия остатка денежных средств на счете и его размера.
*Определение № 305-ЭС18-14111*
**24.** Разрешение вопроса о наличии (отсутствии) экономии подрядчика невозможно до установления наличия (отсутствия) недостатков работ и негативных последствий от замены материала и изменения способа выполнения работ подрядчиком.
Общество (генподрядчик) и компания (заказчик) заключили договор подряда на выполнение работ по строительству жилых домов. Обществом дома построены, застройщиком получены разрешения на ввод объектов в эксплуатацию. При этом стоимость фактически выполненных работ по их строительству меньше цены, указанной в сметной документации к договору.
Общество, полагая, что разница между первоначальной твердой ценой договора и стоимостью выполненных подрядчиком работ является экономией подрядчика, обратилось в арбитражный суд с иском к компании о взыскании экономии, образовавшейся в результате выполнения работ.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением
арбитражного суда округа, решение отменено; иск удовлетворен в части.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно ст. 710 ГК РФ в случаях, когда фактические расходы подрядчика оказались меньше тех, которые учитывались при определении цены работы, подрядчик сохраняет право на оплату работ по цене, предусмотренной договором подряда, если заказчик не докажет, что полученная подрядчиком экономия повлияла на качество выполненных работ.
По смыслу ст. 710 ГК РФ не может рассматриваться как экономия подрядчика арифметическая разница между ценой договора и стоимостью фактически выполненных работ, образовавшаяся за счет уменьшения объемов работ по сравнению с объемом, предусмотренным договором, использования меньшего, чем предусмотрено договором подряда, количества материалов, использования не предусмотренных договором материалов, замены материалов и оборудования на более дешевые модели.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска, пришел к выводу о том, что в данном случае разница между ценой, указанной в сметной документации к договору, и стоимостью фактически выполненных обществом работ образовалась в результате изменения проектной документации (уменьшения объема работ, объема и стоимости материалов, оборудования), что не может быть признано экономией подрядчика. При этом выводы эксперта, изложенные в заключении (по результатам проведенной при рассмотрении дела в суде первой инстанции судебной экспертизы с целью определения, имела ли место экономия подрядчика при выполнении работ по договору и ее размер), о наличии экономии подрядчика признаны судом ошибочными и отклонены.
Суды апелляционной и кассационной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск частично, исходили из наличия экономии подрядчика в размере, составляющем разницу между общей стоимостью работ в соответствии с измененными итоговыми сметами и стоимостью выполненных работ согласно актам по форме КС-2 и КС-3.
При этом судами в нарушение ст.ст. 271, 289 АПК РФ не указаны конкретные обстоятельства и доказательства, подтверждающие как наличие экономии подрядчика в смысле ст. 710 ГК РФ, так и основания ее образования (состав экономии).
Выводы эксперта, изложенные в названном заключении, судами апелляционной и кассационной инстанции также не приняты, однако причины непринятия этих выводов не указаны.
Из положений ст. 710 ГК РФ следует, что подрядчик имеет право на оплату полученной экономии, если она не повлияла на качество выполненных работ.
Между тем в производстве арбитражного суда находится дело по иску компании к обществу об уменьшении цены спорного договора на стоимость выполненных работ ненадлежащего качества и взыскании ее в пользу заказчика, в рамках которого назначена судебная экспертиза для определения вида, объема и стоимости выполненных обществом строительно-монтажных работ ненадлежащего качества.
50
Таким образом, разрешение вопроса о наличии (отсутствии) экономии подрядчика невозможно до установления наличия (отсутствия) недостатков работ и негативных последствий от замены материала и изменения способа выполнения работ подрядчиком.
*Определение № 301-ЭС18-13414*
**25.** Если одним арендодателем было заключено несколько договоров аренды с разными арендаторами по поводу одного имущества в целом, то арендатор, которому не было передано имущество, являющееся объектом договора аренды, вправе требовать от арендодателя, не исполнившего договор аренды, возмещения причиненных убытков и уплаты установленной договором неустойки.
Наличие нескольких сделок аренды в отношении одного и того же имущества не влечет недействительность этих сделок.
Обществом (арендатор) и компанией (арендодатель) заключен договор аренды недвижимого имущества. Регистрация данного договора приостановлена из-за наличия в ЕГРП информации о ранее заключенных и не прекращенных в установленном законом порядке договоров аренды этого имущества с третьими лицами.
Общество, ссылаясь на то, что сделка по предоставлению арендодателем имущества уже переданного им ранее в аренду иному лицу не соответствует требованиям действующего законодательства, обратилось в арбитражный суд с иском о признании договора аренды недействительным.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, заявленное обществом требование удовлетворено.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В силу п. 3 ст. 611 ГК РФ, если арендодатель не предоставил арендатору сданное внаем имущество в указанный в договоре аренды срок, а в случае, когда в договоре такой срок не указан, — в разумный срок, арендатор вправе истребовать от него это имущество в соответствии со ст. 398 ГК РФ и потребовать возмещения убытков, причиненных задержкой исполнения, либо потребовать расторжения договора и возмещения убытков, причиненных его неисполнением.
По правилам ст. 398 ГК РФ в случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь в собственность, в хозяйственное ведение, в оперативное управление или в возмездное пользование кредитору последний вправе требовать отобрания этой вещи у должника и передачи ее кредитору на предусмотренных обязательством условиях. Это право отпадает, если вещь уже передана третьему лицу, имеющему право собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления. Если вещь еще не передана, преимущество имеет тот из кредиторов, в пользу которого обязательство возникло раньше, а если это невозможно установить — тот, кто раньше предъявил иск.
Вместо требования передать ему вещь, являющуюся предметом обязательства, кредитор вправе потребовать возмещения убытков.
В п. 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 ноября 2011 г. № 73
“Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды” (далее — постановление № 73) разъяснено, что при разрешении споров из договоров аренды, которые были заключены по поводу одного и того же имущества (за исключением случаев, когда арендаторы пользуются различными частями одной вещи или пользование вещью осуществляется арендаторами попеременно в различные периоды времени), судом необходимо исходить из того, что если объектом нескольких договоров аренды, заключенных с несколькими лицами, является одно и то же имущество в целом, то к отношениям арендаторов и арендодателя подлежат применению положения ст. 398 ГК РФ. Арендатор, которому не было передано имущество, являющееся объектом договора аренды, вправе требовать от арендодателя, не исполнившего договор аренды, возмещения причиненных убытков и уплаты установленной договором неустойки.
Судом также необходимо учитывать, что наличие в ЕГРП записи об аренде недвижимой вещи само по себе не препятствует внесению в реестр записи о другом договоре аренды той же вещи. Такое внесение допустимо, например, если обременение устанавливается на весь объект недвижимости в целом, однако исполнение обязательств по одному из договоров аренды не будет препятствовать исполнению обязательств по другому договору (например, если арендаторы используют разные части недвижимой вещи).
Таким образом, действующим законодательством предусмотрен специальный способ защиты арендатора, лишенного возможности использовать вещь по причине того, что ранее она была в целом передана другому арендатору, — требовать возмещения убытков и уплаты установленной договором неустойки. Это означает, что наличие нескольких сделок аренды в отношении одного и того же имущества в целом не влечет недействительность этих сделок, такие договоры порождают лишь различные обязательства перед контрагентами.
Следовательно, вывод суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа применительно к ситуациям заключения арендодателем в отношении одной и той же вещи в целом нескольких договоров аренды с разными лицами, что сделка с арендатором, которому вещь не была передана, является недействительной (ничтожной), сделан при неправильном толковании и применении ст. 398, п. 3 ст. 611 ГК РФ и п. 13 постановления № 73.
Кроме того, само по себе наличие в ЕГРП записей об обременении объектов недвижимости арендой по договорам, заключенным компанией и третьими лицами, не означает, что данные договоры действовали на момент заключения оспариваемого договора аренды с обществом, и не подтверждает факт заключения арендодателем нескольких договоров в отношении одной и той же вещи с разными лицами.
Между тем, в нарушении ст. 71 АПК РФ, суды первой и апелляционной инстанции представленные компанией документы о расторжении договоров аренды с третьими лицами не исследовали и не дали им надлежащей оценки.
*Определение № 305-ЭС18-12573*
**26.** При расторжении нарушенного арендатором договора аренды и заключении замещающего договора по более низкой цене арендодатель имеет право на возмещение конкретных убытков в виде разницы между
51
ценой, установленной в прекращенном договоре, и ценой, предусмотренной замещающим договором.
Предприниматель (арендодатель) и общество (арендатор) заключили договор аренды недвижимого имущества. Из-за нарушений обществом условий данного договора предприниматель досрочно расторг его в одностороннем порядке и передал это имущество в аренду компании по более низкой цене.
Впоследствии предприниматель обратился в суд с иском к обществу о взыскании причиненных ему убытков из-за расторжения договора аренды.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении исковых требований отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Отказывая в удовлетворении заявленных исковых требований, суды, руководствуясь положениями ст.ст. 15, 393, 393¹, 421 ГК РФ, пришли к выводу, что уменьшение размера арендной платы по вновь заключенным договорам взамен первоначального с обществом не является следствием противоправных действий общества, предпринимателем добровольно включены в договор наименее выгодные для него условия относительно размера арендной платы.
Суды не учли, что ст. 393¹ ГК РФ содержит специальное основание для взыскания убытков. Закон предоставил кредитору право на взыскание убытков в случае, предусмотренном ст. 393¹ ГК РФ, исчисляемых в виде разницы между ценой, установленной в расторгнутом договоре, и ценой замещающей сделки, а также любые другие понесенные им убытки.
Из приведенной нормы права и п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств” (далее — постановление № 7) следует, что суды при рассмотрении дела должны установить наличие обстоятельств, подтверждающих в том числе: неисполнение или ненадлежащее исполнение условий договора должником, возлагающих на него определенные обязанности; прекращение договора между сторонами явилось следствием нарушения должником условий договора; кредитором заключен аналогичный (замещающий) договор на иных по сравнению с первоначальным договором условиях, ухудшающий его имущественный интерес. При этом добросовестность кредитора и разумность его действий при заключении замещающей сделки предполагается, пока должником не доказано обратное.
Рассмотрение настоящего дела как спора о взыскании убытков, предусмотренных ст. 393¹ ГК РФ, и отказ в его удовлетворении в связи с отсутствием вины общества в причинении убытков не соответствует положениям указанной статьи, необоснованно освобождает общество от неблагоприятных последствий, наступивших у его контрагента после расторжения с ним договора в результате ненадлежащего исполнения им своих обязанностей, усугубившихся впоследствии по причинам, не зависящим от предпринимателя.
Кроме того, суды в обоснование своих выводов также указали на то, что, исходя из представленной
в материалы дела аналитической справки, в 2015 году произошла переориентация рынка недвижимости, в связи с чем цены и ставки аренды значительно снизились. Поскольку изложенные в этой справке сведения опровергнуты не были, а общество предлагало предпринимателю снизить размер арендной платы, суды сочли, что общество при указанных обстоятельствах не может нести риск снижения арендной платы на рынке недвижимости.
Между тем в п. 22 постановления № 7 было разъяснено, что по смыслу ст. 393¹ ГК РФ, пп. 1 и 2 ст. 405 ГК РФ риски изменения цен на сопоставимые товары, работы или услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение, например в результате расторжения договора в судебном порядке или одностороннего отказа другой стороны от исполнения обязательства.
Суждение судов о возможности требования возмещения убытков в виде разницы цен только лишь при отрицательной разнице, т.е. когда цена замещающего договора выше цены расторгнутого, не основано на законе. Более того, в случае если по замещающим сделкам предпринимателя цена аренды была бы выше, чем по договорам, заключенным с обществом, у предпринимателя не имелось бы оснований обращаться с иском по данному делу.
Определение № 309-ЭС18-8924
27. Публично-правовое образование обязано возместить лицу убытки, причиненные действиями работников или служащих этого публично-правового образования по подделке доказательств и незаконному изъятию собственности указанного лица, в частности убытки в виде неполученной арендной платы.
Общество на основании договора купли-продажи в 2005 году приобрело здание, на которое зарегистрировало право собственности в установленном порядке.
В 2010 году общество передало это здание в аренду.
Впоследствии вступившим в законную силу решением суда по другому делу по иску уполномоченного органа (далее — департамент) признано право собственности субъекта Российской Федерации на данное здание. Во исполнение решения суда общество и его арендатор выселены из занимаемых помещений.
При пересмотре указанного дела по вновь открывшимся обстоятельствам решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении иска департамента к обществу отказано.
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к департаменту о взыскании упущенной выгоды, образовавшейся в результате выселения названного общества и его арендатора из здания.
Решением суда первой инстанции иск удовлетворен.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объ-
52
еме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Такие случаи, установленные законом, предусмотрены ст.ст. 1068 и 1069 ГК РФ. В силу п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Согласно ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению.
Предъявление иска по данному делу к департаменту обусловлено совершением его работниками на основании предоставленных полномочий действий по приобретению права собственности публичного образования на спорные помещения. Целью обращения в суд с таким иском явилось присуждение имущества в пользу публичного образования. Представление суду документа с признаками подделки, явившегося основным доказательством по делу, в отсутствие иных правовых оснований послужило основанием для удовлетворения иска о признании права собственности за публичным образованием.
Ранее решением арбитражного суда департаменту было отказано в удовлетворении иска к предыдущему собственнику здания о признании за публичным образованием права собственности на это здание. При последующем обращении в суд с аналогичным требованием к обществу, впоследствии приобретшему имущество на основании договора купли-продажи, представители департамента не указали данной информации, представив сфальсифицированный документ в его обоснование.
Судебный акт явился основанием для государственной регистрации права собственности публичного образования, осуществление которой стало возможным после обращения в его интересах за совершением этого регистрационного действия.
В результате рассмотрения спора по указанному делу в пользу департамента, от имени которого действовали его работники, осуществляющие процессуальные полномочия, в том числе по представлению доказательств в обоснование иска, присуждения имущества в пользу публичного образования, у общества прекратилось возникшее на законных основаниях право собственности.
Фактическое владение обществом своими помещениями прервалось в 2015 году в результате исполнения принятого арбитражным судом решения по иску департамента о выселении из них истца и его арендатора после установления факта подделки доказательства (февраль 2011 г.).
В связи с утратой владения общество в течение определенного времени не имело возможности извлекать из своего имущества доходы, что повлекло причинение ему вреда.
Таким образом, установленные по делу обстоятельства свидетельствуют о том, что причинившие вред обществу физические лица осуществляли свои служебные обязанности, действовали в интересах публично-правового образования, обладали соответствующими полномочиями, в связи с чем вред на основании ст.ст. 1064, 1068 ГК РФ подлежит взысканию с департамента.
Определение № 305-ЭС18-14652
## Практика применения законодательства о защите конкуренции
28. Наделение хозяйствующего субъекта, созданного в форме бюджетного учреждения, функциями по осуществлению на землях лесного фонда федерального государственного лесного надзора и федерального государственного пожарного надзора в лесах является нарушением ч. 3 ст. 15 Федерального закона «О защите конкуренции».
Административный орган обратился в антимонопольный орган с заявлением о нарушении главным управлением лесами субъекта Российской Федерации антимонопольного законодательства, выразившемся в наделении бюджетного учреждения функциями органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации по осуществлению на землях лесного фонда федерального государственного лесного надзора и федерального государственного пожарного надзора в лесах.
Антимонопольный орган отказал в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства, посчитав, что в действиях главного управления лесами субъекта Российской Федерации отсутствуют признаки нарушения положений ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон № 135-ФЗ).
Не согласившись с решением антимонопольного органа, административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о признании решения незаконным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано. При этом суды исходили из того, что положениями ч. 21 ст. 96 и ч. 2 ст. 97 Лесного кодекса РФ (далее — ЛК РФ) предусмотрены исключения из установленного ч. 3 ст. 15 Закона № 135-ФЗ запрета на наделение государственного учреждения, в том числе бюджетного, правом осуществления государственных функций.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила заявление административного органа по следующим основаниям.
В силу ч. 21 ст. 96, ч. 2 ст. 97 ЛК РФ федеральный государственный лесной надзор (лесная охрана) и федеральный государственный пожарный надзор в лесах могут осуществляться государственными учреждениями, подведомственными органам государственной власти субъектов Российской Федерации, в пределах полномочий указанных органов, определенных в соответствии с ч. 1 ст. 83 ЛК РФ.
При этом следует иметь в виду, что в соответствии с п. 1 ст. 12322 ГК РФ государственное учреждение может быть казенным, бюджетным или автономным учреждением.
Казенное учреждение — государственное (муниципальное) учреждение, осуществляющее оказание государственных (муниципальных) услуг, выполнение работ и (или) исполнение государственных (муниципальных) функций в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий органов государственной власти (государственных органов) или органов местного самоуправления, финансовое обеспечение деятельности которого осуществляется за счет средств соответствующего бюджета на основании бюджет-
53
ной сметы (ст. 6 Бюджетного кодекса РФ, далее — БК РФ).
Бюджетным учреждением признается некоммерческая организация, созданная Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий соответствующего органов государственной власти (государственных органов) или органов местного самоуправления в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта, а также в иных сферах (ст. 1 ст. 9² Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», далее — Закон № 7-ФЗ).
Автономным учреждением признается некоммерческая организация, созданная Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием для выполнения работ, оказания услуг в целях осуществления предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий органов государственной власти, полномочий органов местного самоуправления в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры, средств массовой информации, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта, а также в иных сферах в случаях, установленных федеральными законами (в том числе при проведении мероприятий по работе с детьми и молодежью в указанных сферах) (ст. 2 Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях», далее — Закон № 174-ФЗ).
Исходя из системного толкования положений ст. 6 БК РФ, ст. 9² Закона № 7-ФЗ, ст. 2 Закона № 174-ФЗ, п. 6 Методических рекомендаций по определению критериев изменения типа государственных учреждений субъектов Российской Федерации и муниципальных учреждений с учетом сферы их деятельности, утвержденных распоряжением Правительства РФ от 7 сентября 2010 г. № 1505-р, для исполнения государственных функций может создаваться только казенное учреждение, за исключением случаев, прямо установленных федеральными законами. Автономное учреждение и бюджетное учреждение создаются публично-правовым образованием для выполнения государственных (муниципальных) работ, оказания государственных (муниципальных) услуг и не вправе исполнять государственные функции, за исключением случаев, прямо установленных федеральными законами.
В настоящее время законодательством Российской Федерации не предусмотрена возможность осуществления бюджетными и автономными учреждениями федерального государственного лесного надзора (лесной охраны) и федерального государственного пожарного надзора в лесах.
Таким образом, вопреки доводам антимонопольного органа и выводам судов в действиях главного управления лесами субъекта Российской Федерации, наделившего бюджетное учреждение функциями и правами органов государственного контроля и надзора, содержатся признаки нарушения ч. 3 ст. 15 Закона № 135-ФЗ.
Следовательно, выводы судов об отсутствии у антимонопольного органа правовых оснований для возбуждения дела о нарушении антимонопольного законодательства по обращению
административного органа являются ошибочными, не соответствующими положениям пп. 1, 2 ч. 2 ст. 39 Закона № 135-ФЗ.
*Определение № 309-КГ18-10521*
## Практика применения законодательства о налогах и сборах
**29.** При отсутствии в главе 23 НК РФ норм, определяющих порядок обложения налогом на доходы физических лиц сумм, получаемых физическими лицами, необходимо руководствоваться общим принципом определения дохода исходя из извлеченной гражданином экономической выгоды.
По результатам проверки налоговым органом принято решение о привлечении общества к налоговой ответственности за неудержание и неперечисление в бюджет налога на доходы физических лиц. Основанием для принятия указанного решения послужил вывод налогового органа, что при выплате денежных средств физическим лицам-участникам общество в качестве налогового агента было обязано исчислить, удержать и перечислить в бюджет налог на доходы физических лиц. По мнению налогового органа, в данном случае налогообложению подлежала вся сумма выплаченных участникам общества средств.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано. Суды исходили из того, что в главе 23 НК РФ (в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 8 июня 2015 г. № 146-ФЗ «О внесении изменений в главу 23 части второй Налогового кодекса Российской Федерации», далее — Закон № 146-ФЗ) отсутствовали положения, которые бы позволили уменьшать выплаты, производимые участниками организации при уменьшении уставного капитала, на затраты, связанные с ранее осуществленными вложениями в уставный капитал.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в связи со следующим.
На основании ст. 209 НК РФ возникновение обязанности по уплате налога на доходы физических лиц, установленного главой 23 НК РФ, связывается с наличием объекта налогообложения — получением гражданами дохода от соответствующих источников.
Глава 23 НК РФ (в редакции, действовавшей в период возникновения спорных правоотношений (до 1 января 2016 г.), не содержала норм, определяющих порядок обложения налогом на доходы физических лиц сумм, получаемых физическими лицами — участниками организации при уменьшении уставного капитала.
Однако это не означает, что все поступившие физическим лицам суммы образуют их доход и подлежат налогообложению. Устанавливая налоговые последствия уплаты денежных средств, необходимо руководствоваться закрепленным ст. 41 НК РФ общим принципом определения дохода исходя из извлеченной гражданином экономической выгоды.
Таким образом, судам следовало дать оценку тому, привели ли произведенные выплаты к образованию экономической выгоды у физических
54
лиц и в каком размере, принимая во внимание природу тех операций, в связи с совершением которых участники хозяйственного общества получили денежные средства.
Как вытекает из взаимосвязанных положений п. 1 ст. 14, п. 1 ст. 15 и п. 1 ст. 20 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», уменьшение уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, производимое путем уменьшения номинальной стоимости долей всех участников, является обратной операцией по отношению к оплате долей в уставном капитале, осуществляемой участниками при учреждении хозяйственного общества, т.е. по существу выступает частичным возвратом ранее внесенного участником вклада (его стоимости).
Учитывая изложенное, если выплаченные физическому лицу — участнику организации денежные средства не превышают величину произведенного им в соответствующей части вложения, имущественное положение налогоплательщика не улучшается, а приводится в состояние, имевшее место до оплаты доли в уставном капитале, что по смыслу ст. 41 НК РФ свидетельствует об отсутствии дохода.
Иной подход приводил бы к взиманию налога с капитала, а не дохода, т.е. к подмене установленного ст. 209 НК РФ объекта налогообложения, и вопреки п. 3 ст. 3 НК РФ не позволил бы обеспечить экономически обоснованное налогообложение доходов физических лиц, приводя к повторному налогообложению того дохода, за счет которого участниками общества была осуществлена оплата долей в уставном капитале организации при ее учреждении.
Начиная с 1 января 2016 г., в подп. 1 п. 1 и подп. 2 п. 2 ст. 220 НК РФ (в редакции Закона № 146-ФЗ) законодателем прямо закреплен порядок исчисления налога, который предполагает уменьшение суммы денежных средств, полученных при уменьшении номинальной стоимости доли в уставном капитале, на величину расходов, связанных с ее приобретением. Однако отсутствие в главе 23 НК РФ до 1 января 2016 г. конкретных правил исчисления налога при получении физическими лицами — участниками хозяйственного общества денежных средств от уменьшения уставного капитала не должно рассматриваться в качестве обстоятельства, позволяющего осуществлять налогообложение данных поступлений вопреки ст.ст. 3, 41 и 209 НК РФ.
На основании изложенного требования общества подлежали удовлетворению.
*Определение № 308-КП18-11090*
**30.** В тех случаях, когда соотношение договорной цены и суммы НДС относительно друг друга прямо не определено в договоре и не может быть установлено по обстоятельствам, предшествующим заключению договора, или иным условием договора, расчет недоимки по НДС исчисляется по расчетной ставке 18/118.
Решением налогового органа индивидуальный предприниматель привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, в результате которого предпринимателю начислены недоимки по НДС, пени по налогу, штраф за неуплату налога, предусмотренного п. 1 ст. 122 НК РФ, а также штраф за непредставление в установленный срок налоговых деклараций по НДС, предусмотренный ст. 119 НК РФ.
Основанием для принятия указанного решения послужил вывод налогового органа о получении налогоплательщиком дохода от осуществле-
ния предпринимательской деятельности по сдаче объектов недвижимого имущества в аренду.
При определении размера недоимки налоговый орган руководствовался положениями п. 1 ст. 154 и п. 3 ст. 164 НК РФ, исчислив налог по ставке 18 процентов от согласованной предпринимателем и обществом арендной платы, т.е. определил налог в дополнение к установленной арендной плате.
Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды исходили из того, что в договорах аренды отсутствовало упоминание о включении налога в согласованную сторонами арендную плату, а платежные поручения на перечисление арендной платы содержали указание об осуществлении расчетов «без НДС». Принимая во внимание, что включение налога в арендную плату не следовало ни из договоров, ни из обстоятельств, предшествующих их заключению, или прочих условий договоров, суды отметили, что в данном случае налог не может исчисляться по расчетной ставке 18/118, составившись при этом на разъяснения, данные в п. 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 мая 2014 г. № 33 «О некоторых вопросах, возникающих у арбитражных судов при рассмотрении дел, связанных с взиманием налога на добавленную стоимость» (далее — постановление № 33).
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.
На основании п. 3 ст. 3 НК РФ необходимо учитывать, что по своей экономико-правовой природе НДС является налогом на потребление товаров (работ, услуг), т.е. косвенным налогом, перелагаемым на потребителей.
В силу положений п. 2 ст. 153 и подп. 2 п. 1 ст. 162 НК РФ при совершении налогооблагаемых операций сумма НДС определяется исходя из всех поступлений налогоплательщику, связанных с расчетами по оплате реализованных товаров (работ, услуг). При этом на основании п. 1 ст. 168 НК РФ сумма НДС, исчисленная по соответствующим операциям реализации товаров (работ, услуг), предъявляется продавцом к уплате покупателю.
Таким образом, по общему правилу НДС является частью цены договора, подлежащей уплате налогоплательщику со стороны покупателей. Уплачиваемое (подлежащее уплате) покупателями встречное предоставление за реализованные им товары (работ, услуги) является экономическим источником для взимания данного налога.
Из этого вытекает, что при реализации товаров (работ, услуг) покупателям НДС не может исчисляться в сумме, которая не соответствовала бы реально сформированной цене и не могла быть полностью предъявлена к уплате покупателями в ее составе, что, по существу, означало бы взимание налога без переложения на потребителя за счет иного экономического источника — собственного имущества хозяйствующего субъекта (продавца).
Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 17 постановления № 33 занял иной подход, отметив, что бремя надлежащего учета сумм НДС
55
при определении окончательного размера указанной в договоре цены, ее выделения в расчетных и первичных учетных документах, счетах-фактурах отдельной строкой лежит только на одной из сторон сделки — на продавце как налогоплательщике.
Соответственно, как вытекает из абз. 2 п. 17 постановления № 33, в тех случаях, когда соотношение договорной цены и суммы НДС относительно друг друга прямо не определено в договоре и не может быть установлено по обстоятельствам, предшествующим заключению договора, или иным условием договора, то по общему правилу сумма налога, предъявляемая покупателю продавцом, выделяется последним из указанной в договоре цены, для чего определяется расчетным методом (п. 4 ст. 164 НК РФ).
Поэтому в настоящее время возможность увеличения цены сделки и дополнительного взыскания сумм НДС с покупателя в случае неправильного учета налога продавцом при формировании окончательного размера цены договора допускается судебной практикой в случаях, когда такая возможность согласована обеими сторонами договора в соответствии со ст. 421 ГК РФ либо предусмотрена нормативными правовыми актами.
Отсутствие в договорах аренды и иных документах указания на то, что установленная в них плата за пользование имуществом включает в себя сумму НДС, и указание “без НДС” в платежных поручениях в данном случае является следствием того, что при заключении договоров предприниматель не рассматривал себя в качестве плательщика НДС и не предполагал необходимость учета данного налога при определении окончательного размера арендной платы, а не свидетельством согласия сторон договора на возможность увеличения арендной платы в случае возникновения необходимости предъявления налога.
Это означает, что в отношениях предпринимателя и арендатора цена услуг по аренде окончательно сформирована в тех размерах, которые указаны в договорах аренды, вне зависимости от того, признавался бы предприниматель плательщиком НДС на момент заключения договоров либо нет. Заключение договоров аренды налогоплательщиком изначально в статусе предпринимателя не привело бы к установлению большей арендной платы.
В сложившейся ситуации изменение квалификации статуса гражданина может служить основанием для того, чтобы определить его права и обязанности как плательщика НДС способом, согласующимся с действительно сложившимися экономическими условиями деятельности налогоплательщика, таким образом, как если бы НДС изначально предъявлялся к уплате арендатору в рамках установленных в договорах размерах платы за пользование имуществом, то есть с применением расчетной ставки налога (п. 4 ст. 164 НК РФ и абз. 2 п. 17 постановления № 33).
При таких обстоятельствах вывод судов о правомерности исчисления налога предпринимателю по ставке 18 процентов в дополнение к установленной в договорах арендной плате вместо выделения налога из арендной платы с применением расчетной ставки 18/118 не может быть признан обоснованным.
*Определение № 306-КП18-13128*
31. Отражение налоговым органом в справках о состоянии расчетов с бюджетом одновременно недоимки и переплаты по одному и тому же налогу в одинаковых размерах по состоянию на одну дату является свидетельством отсутствия налоговой задолженности перед бюджетом. Отказ в предоставлении государственной услуги в такой ситуации носит формальный и незаконный характер.
Общество обратилось в государственный орган с заявлением о продлении срока действия лицензии на розничную продажу алкогольной продукции, уплатив при этом государственную пошлину.
Государственным органом принято решение об отказе в продлении указанной лицензии в связи с наличием у общества трех рублей недоимки по упрощенной системе налогообложения.
Согласно сведениям из налогового органа у общества одновременно имелась переплата по тому же налогу и на ту же сумму. С учетом данной переплаты общество уплатило налог на три рубля меньше причитавшейся суммы.
В дальнейшем общество повторно обратилось в лицензирующий орган с аналогичным заявлением, и срок действия лицензии был продлен.
В то же время общество не согласилось с первоначальным отказом государственного органа и обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным отказа в продлении срока действия лицензии, об обязанности государственного органа оказать государственную услугу по продлению срока действия лицензии, оплаченную платежным поручением, так как обществу пришлось повторно уплачивать государственную пошлину в связи с неправомерными действиями лицензирующего органа.
Решением суда первой инстанции заявленные требования удовлетворены частично: решение об отказе в продлении срока действия лицензии признано незаконным, в пользу общества взыскана государственная пошлина, в удовлетворении остальной части заявления отказано.
Суд первой инстанции пришел к выводу, что налоговая задолженность перед бюджетом у общества отсутствовала, поскольку не поступившие в бюджет три рубля минимального налога полностью покрывались имевшейся переплатой на такую же сумму.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции в части удовлетворения требований общества и взыскания расходов по государственной пошлине отменено, в удовлетворении требования общества в указанной части отказано, а в остальной части решение оставлено без изменения.
Суды исходили из того, что у министерства отсутствовала обязанность самостоятельно учитывать факт наличия у общества переплаты по налогу в таком же размере, поскольку решение о зачете недоимки в счет имевшейся переплаты инспекцией не принималось. В обоснование данного вывода суды сослались на то, что согласно п. 5 ст. 78 НК РФ для принятия решения о зачете излишне уплаченного налога в счет погашения недоимки налоговому органу дается десятидневный срок со дня обнаружения им факта излишней уплаты налога. Однако в материалах дела отсутствовали доказательства того, что на момент представления информации в государственный орган налоговому органу было известно о допу-
56
щенной переплате и нарушен указанный срок проведения зачета. При этом общество самостоятельно с заявлением о проведении зачета в налоговый орган не обращалось.
Суд апелляционной инстанции также отметил, что общество как соискатель лицензии несет риск наступления неблагоприятных последствий в виде отказа в продлении срока действия лицензии в ситуации, когда оно не обращалось в налоговый орган с заявлением о выдаче справки о состоянии расчетов по налогам, сборам, пеням и штрафам, что привело к неосведомленности общества об имеющейся у него задолженности при обращении в лицензирующий орган.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда апелляционной инстанции и постановление арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции, отметив следующее.
В силу подп. 1 п. 3 ст. 44 НК РФ обязанность по уплате налога прекращается с уплатой налога и на основании подп. 1 п. 3 ст. 45 НК РФ, по общему правилу, считается исполненной с момента предъявления в банк поручения на перечисление денежных средств в бюджетную систему Российской Федерации на соответствующий счет Федерального казначейства. Сумма налога, не уплаченная в установленный законодательством о налогах и сборах срок, согласно п. 2 ст. 11 НК РФ образует недоимку.
Из положений Налогового кодекса РФ не следует, что налогоплательщик, уплативший налог за один из предыдущих периодов в излишнем размере, ограничен в возможности производить уплату налога за текущий период с учетом остатка платежей по налогу, накопленного на его лицевом счете. Задолженность перед бюджетом по конкретному виду налога в данном случае, с учетом накопленных сумм, объективно отсутствует.
Вынесение налоговым органом решения о зачете имеющейся переплаты в счет исполнения обязанности по уплате налога за текущий период при этом является лишь способом оформления изменений в состоянии расчетов с бюджетом. Статья 78 НК РФ не рассматривает такого рода зачет в качестве способа взыскания налоговой задолженности и, соответственно, не придает дате проведения записи о зачете в лицевом счете налогоплательщика значение момента исполнения обязанности по уплате налогов (подп. 4 п. 3 ст. 45 НК РФ).
Положения п. 5 ст. 78 НК РФ, устанавливающие десятидневный срок принятия налоговым органом решения о зачете, ошибочно применены судами апелляционной и кассационной инстанции, поскольку данная норма распространяется на ситуации иного типа — при возникновении у налогоплательщика недоимки по соответствующему налогу и необходимости ее погашения путем обращения взыскания на переплату, образовавшуюся по другим налогам.
Принимая во внимание изложенное, отражение налоговым органом в составленных ею справках о состоянии расчетов с бюджетом одновременно недоимки и переплаты по одному и тому же налогу в одинаковых размерах по состоянию на 1 апреля 2017 г. правомерно сочтено судом первой инстанции в качестве свидетельства отсутствия налоговой задолженности перед бюджетом.
Аналогичный вывод об отсутствии задолженности мог быть сделан и лицензирующим органом,
с должностных лиц которого не снимается обязанность правильно устанавливать состояние расчетов с бюджетом по результатам анализа информации, представляемой заявителем и (или) полученной от налоговых органов в порядке межведомственного взаимодействия. Иной подход, по существу, означал бы, что на лицо, обращающееся за предоставлением государственной услуги, возлагается бремя негативных последствий ненадлежащего выполнения своих обязанностей органами государственной власти, что приводило бы к нарушению права на своевременное получение государственной услуги, гарантированного п. 1 ст. 5 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг".
*Определение № 310-КГ18-7101*
32. Ограничение на применение освобождения от налогообложения движимого имущества, установленное п. 25 ст. 381 НК РФ, не распространяется на ситуации, когда операции между взаимозависимыми лицами не могли повлечь неблагоприятные налоговые последствия, а именно не способны привести к выводу из-под налогообложения основных средств, принятых на учет до 1 января 2013 г.
Общество представило в налоговый орган уточненный налоговый расчет по авансовому платежу по налогу на имущество организаций за I квартал 2015 г., I полугодие 2015 г., 9 месяцев 2015 г., налоговую декларацию по налогу на имущество за 2015 г. и налоговый расчет по авансовому платежу по налогу на имущество организаций за I квартал 2016 г.
В указанных налоговых расчетах и налоговой декларации налогоплательщиком в отношении ряда объектов основных средств, приобретенных у взаимозависимого лица, заявлено освобождение от налогообложения по налогу на имущество организаций на основании п. 25 ст. 381 НК РФ.
По результатам проверки налоговый орган пришел к выводу, что данная льгота по налогу на имущество организаций заявлена налогоплательщиком необоснованно, в связи с чем вынес решения об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, согласно которому обществу предложено уплатить налог на имущество организаций.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решений налогового органа незаконными.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила заявленные требования, указав следующее.
Положения Налогового кодекса РФ, устанавливающие правила взимания отдельных налогов, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами законодательства о налогах и сборах, закрепленными ст. 3 НК РФ.
Согласно пп. 1—2, п. 3 ст. 3 НК РФ законодательство о налогах и сборах основывается на признании всеобщности и равенства налогообложения, недопустимости дискриминационного налогообложения. Налоги должны иметь экономическое основание и не могут быть произвольными.
Следовательно, несмотря на то, что освобождение движимого имущества от налогообложения
57
ния само по себе является исключением из принципов всеобщности и равенства налогообложения, условия применения данной налоговой льготы должны толковаться таким образом, чтобы дифференциация прав налогоплательщиков осуществлялась по объективным и разумным критериям, отвечающим цели соответствующих законоположений.
Цель освобождения от налогообложения движимого имущества, принятого к учету после 1 января 2013 г., состояла в поощрении инвестиций в новое оборудование, что при сохранении налогообложения уже введенного в эксплуатацию оборудования позволило бы реализовать стимул к обновлению основных средств без существенных потерь для бюджетов. В свою очередь, установленное с 1 января 2015 г. ограничение возможности применения налоговой льготы в случаях получения имущества от взаимозависимых лиц направлено на предотвращение уклонения от налогообложения и исключение ситуаций, когда объектом налогообложения не призналось бы старое оборудование, вновь принятое на учет.
Соответственно, предусмотренное п. 25 ст. 381 НК РФ ограничение на применение освобождения от налогообложения движимого имущества, полученного от взаимозависимых лиц, должно толковаться в контексте вышеуказанных целей введения налоговой льготы и установления ограничений в ее применении.
В силу п. 1 ст. 105¹ НК РФ взаимозависимость означает существование риска оказания влияния на условия и (или) результаты совершаемых сделок.
По смыслу данной нормы взаимозависимость как таковая не является основанием для установления более обременительного налогового режима для налогоплательщиков, входящих в единую группу компаний и имеющих в силу этого длительные экономические и исторические обусловленные хозяйственные отношения с иными участниками группы.
С учетом изложенного предусмотренное п. 25 ст. 381 НК РФ ограничение права на применение налоговой льготы не распространяется на ситуации, когда операции между взаимозависимыми лицами не могли повлечь неблагоприятные налоговые последствия, а именно не способны привести к выводу из-под налогообложения основных средств, принятых на учет до 1 января 2013 г.
Принимая во внимание, что спорное оборудование изначально не могло выступать объектом налогообложения у общества, поскольку не существовало по состоянию на 1 января 2013 г. и не призналось объектом основных средств у передающей стороны, то освобождение соответствующих объектов от налогообложения не является следствием передачи этого имущества между взаимозависимыми лицами.
При таком положении отказ в предоставлении налоговой льготы, предусмотренной п. 25 ст. 381 НК РФ, привел к произвольной постановке общества, осуществившего инвестиции во вновь создаваемые производственные объекты, в худшее положение по сравнению с иными плательщиками налога и к формированию неравноправных условий деятельности общества в качестве субъекта инвестиционной деятельности, осуществляющего после 1 января 2013 г. вложения в обновление своего производственного оборудования, вопреки целям установления данного налогового изъятия.
При этом в случае приобретения такого же оборудования у иного продавца на тех же условиях право на освобождение от налогообложения не могло бы быть поставлено под сомнение, что свидетельствует о дискриминации и произвольном налогообложении.
Таким образом, истолковав п. 25 ст. 381 НК РФ без учета целей установления освобождения движимого имущества от налогообложения и положений пп. 1—2 ст. 3, п. 1 ст. 105¹ НК РФ, суды допустили существенное нарушение норм материального права.
*Определение № 310-КГ18-8658*
### **Практика применения положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях**
**33.** Органы, осуществляющие государственный строительный надзор, не вправе рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ.
Постановлением административного органа общество привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, с назначением наказания в виде штрафа за неисполнение в установленный срок ранее выданного предписания об устранении выявленных административным органом нарушений на объекте капитального строительства.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным.
Решением арбитражного суда, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции, обществу в удовлетворении заявленного требования отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые судебные акты и удовлетворила заявленные требования по следующим основаниям.
Согласно положениям ч. 1 ст. 23.56 КоАП РФ органы, осуществляющие государственный строительный надзор, рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст.ст. 9.4, 9.5, 9.5.1 (в части административных правонарушений, совершенных лицами, осуществляющими строительство, реконструкцию объектов капитального строительства), ч. 3 ст. 9.16, ст. 14.44 КоАП РФ.
Таким образом, положениями ч. 1 ст. 23.56 КоАП РФ рассмотрение дел об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, не отнесено к полномочиям органов, осуществляющих государственный строительный надзор.
В соответствии с ч. 3 ст. 23.1 КоАП РФ судьи арбитражных судов рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных в том числе ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, совершенных юридическими лицами, а также индивидуальными предпринимателями.
Учитывая изложенное, у административного органа отсутствовали полномочия на рассмотрение дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, и вынесение оспариваемого постановления о привлечении общества к указанной административной ответственности.
*Определение № 305-АД18-14332*
58
## **Оспаривание решений и действий (бездействий) должностного лица службы судебных приставов**
**34.** Направление судебным приставом запроса оператору связи о предоставлении информации об абоненте в рамках надзора за деятельностью организаций, осуществляющих взыскание просроченной задолженности, является незаконным.
Судебным приставом в адрес оператора связи был направлен запрос о предоставлении информации об абоненте. Основанием для истребования указанной информации послужила проверка доводов жалобы физического лица на нарушение его прав и законных интересов деятельностью общества по возврату просроченной задолженности.
Оператор связи обратился в арбитражный суд с заявлением о признании действий судебного пристава об истребовании информации незаконными.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано. Суды исходили из того, что направление запроса о предоставлении информации осуществлено судебным приставом в рамках исполнения своих обязанностей по рассмотрению заявления физического лица о нарушении его прав и законных интересов при осуществлении организацией деятельности по возврату просроченной задолженности. Иное понимание закона не предоставляет контролирующему органу возможности обеспечить надлежащий контроль за соблюдением законодательства Российской Федерации о защите прав и законных интересов физических лиц, в том числе в рамках Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» (далее — Закон № 230-ФЗ) и Федерального закона от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации».
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила заявление оператора связи по следующим основаниям.
Из запроса о предоставлении информации усматривается, что сведения для всестороннего изучения доводов поступившей жалобы истребованы судебным приставом у оператора связи в порядке ст. 14 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах» (далее — Закон № 118-ФЗ) и ст. 18 Закона № 230-ФЗ.
Вместе с тем судебным приставом и судами не учтено, что положения ст. 14 Закона № 118-ФЗ в рассматриваемом случае неприменимы, поскольку данная норма права относится к реализации полномочий в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве и не распространяет свое действие на исполнение федерального государственного контроля (надзора) за деятельностью включенных в реестр юридических лиц, осуществляющих деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности, предусмотренного Законом № 230-ФЗ.
Приказом Минюста России от 30 декабря 2016 г. № 332 утвержден Административный регламент исполнения Федеральной службой судебных приставов государственной функции по осуществлению контроля (надзора) за деятельностью юридических лиц, включенных в государственный реестр юридических лиц, осуществляющих деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности (далее — Административный регламент).
В соответствии с подп. 1 п. 6 Административного регламента должностные лица ФССП России (территориального органа ФССП России) при исполнении государственной функции имеют право запрашивать и получать от юридических лиц информацию и документы, необходимые для проверки соблюдения ими обязательных требований.
Согласно ч. 9 ст. 7 Закона № 230-ФЗ кредитору или лицу, действующему от его имени и (или) в его интересах, для осуществления непосредственного взаимодействия с должником посредством телефонных переговоров разрешается использовать только абонентские номера, выделенные на основании заключенного кредитором или лицом, действующим от его имени и (или) в его интересах, и оператором связи договора об оказании услуг телефонной связи. При этом запрещается скрывать информацию о номере контактного телефона, с которого осуществляется звонок или направляется сообщение должнику, либо об адресе электронной почты, с которой направляется сообщение, либо об отправителе электронного сообщения.
В силу п. 3 ст. 17 Закона № 230-ФЗ юридическое лицо обязано вести аудиозапись всех случаев непосредственного взаимодействия с должниками и иными лицами, направленного на возврат просроченной задолженности, предупреждать должника и иных лиц о такой записи в начале взаимодействия, а также обеспечивать хранение на электронных носителях аудиозаписей до истечения не менее трех лет с момента осуществления записи.
Из приведенных нормативных положений следует, что Федеральная служба судебных приставов, являясь органом государственного контроля, при рассмотрении обращения физического лица о нарушении его прав и законных интересов при осуществлении юридическим лицом действий по возврату просроченной задолженности наделена полномочиями на получение сведений, необходимых для выполнения возложенных на нее функций, следовательно, и на направление запросов в кредитные организации, перед которыми у должника сформировалась задолженность, а также объективную возможность на получение информации по запросу, учитывая наличие у таких лиц, установленных Законом № 230-ФЗ, обязанностей и запретов.
При этом сам факт направления судебным приставом запроса надлежащему лицу для получения сведений, необходимых для выполнения возложенных на него функций, не указывает на проведение каких-либо проверок в отношении юридического лица, не свидетельствует о вмешательстве в его деятельность и не освобождает кредитную организацию от обязанности предоставить сведения, запрашиваемые государственным органом в рамках Закона № 230-ФЗ.
Неисполнение и (или) нарушение лицом, включенным в государственный реестр юридических лиц, осуществляющих деятельность по
59
возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности, требований и ограничений, установленных в отношении указанных лиц законодательством Российской Федерации о защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности, может быть квалифицировано в качестве административного правонарушения, ответственность за совершение которого предусмотрена Кодексом РФ об административных правонарушениях, в том числе положениями ст.ст. 14.57 и 19.7 КоАП РФ.
Таким образом, поскольку к компетенции Федеральной службы судебных приставов относится осуществление функций по контролю за деятельностью юридических лиц, возложенных Законом № 230-ФЗ, и оператор связи не осуществляет деятельность, связанную с возвратом просроченной задолженности, направление запроса оператору связи не может быть признано законным и обоснованным.
*Определение № 308-КГ18-8447*
### **Процессуальные вопросы**
**35.** Течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении). Непоступление ответа на претензию в течение 30 дней (ч. 5 ст. 4 АПК РФ) либо срока, установленного договором, приравнивается к отказу в удовлетворении претензии, поступившему на 30 день либо в последний день срока, установленного договором.
Правило п. 4 ст. 202 ГК РФ о продлении срока исковой давности до шести месяцев касается тех обстоятельств, которые поименованы в п. 1 ст. 202 ГК РФ.
Корпорация обратилась в арбитражный суд с иском к обществу о взыскании неустойки за нарушение сроков выполнения работ по государственному контракту.
Решением суда первой инстанции с общества частично взыскана неустойка, в остальной части иска отказано в связи с пропуском срока исковой давности.
Суд апелляционный инстанции признал иск поданным с соблюдением срока исковой давности, отменив решение суда первой инстанции в части отказа в иске.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 5 ст. 4 АПК РФ гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении 30 календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором.
В силу п. 3 ст. 202 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданско-
го кодекса Российской Федерации» (далее — Закон № 100-ФЗ), если стороны прибегли к предусмотренной законом процедуре разрешения спора во внесудебном порядке (процедура медиации, посредничество, административная процедура и т.п.), течение срока исковой давности приостанавливается на срок, определенный законом для проведения такой процедуры, а при отсутствии такого срока — на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.
Учитывая, что в соответствии с переходными положениями (п. 9 ст. 3 Закона № 100-ФЗ) новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 г., п. 3 ст. 202 ГК РФ (в ред. Закона № 100-ФЗ) подлежит применению в рассматриваемом деле, поскольку сроки предъявления требований по контракту не истекли до указанной даты.
Как следует из разъяснений, изложенных в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее — постановление № 43), согласно п. 3 ст. 202 ГК РФ течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку (например, п. 2 ст. 407 Кодекса торгового мореплавания РФ, ст. 55 Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи», п. 1 ст. 16 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», п. 1 ст. 12 Федерального закона от 30 июня 2003 г. № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности»). Пункт 3 ст. 202 ГК РФ и п. 16 постановления № 43 были истолкованы в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 6 июня 2016 г. по делу № 301-ЭС16-537, которая заключила, что соблюдение сторонами предусмотренного законом претензионного порядка в срок исковой давности не засчитывается, фактически продлевая его на этот период времени.
Из системного толкования п. 3 ст. 202 ГК РФ и ч. 5 ст. 4 АПК РФ следует правило, в соответствии с которым течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении), непоступление ответа на претензию в течение 30 дней либо срока, установленного договором, приравнивается к отказу в удовлетворении претензии, поступившему на 30-й день либо в последний день срока, установленного договором. Таким образом, если ответ на претензию не поступил в течение 30 дней или срока, установленного договором, или поступил за их пределами, течение срока исковой давности приостанавливается на 30 дней либо на срок, установленный договором для ответа на претензию.
Довод заявителя и вывод суда апелляционной инстанции о том, что течение срока исковой давности было приостановлено на шесть месяцев с момента направления корпорацией досудебной претензии, основаны на неверном толковании
60
положений законодательства Российской Федерации.
Правило п. 4 ст. 202 ГК РФ о продлении срока исковой давности до шести месяцев касается тех обстоятельств, которые поименованы в п. 1 ст. 202 ГК РФ и характеризуются неопределенностью момента их прекращения. Применительно к соблюдению процедуры досудебного урегулирования спора начало и окончание этой процедуры, влияющей на приостановление течения срока, установлены законом. Иной подход приведет к продлению срока исковой давности на полгода по всем спорам, указанным ч. 5 ст. 4 АПК РФ, что противоречит сути института исковой давности, направленного на защиту правовой определенности в положении ответчика.
В то же время, отменяя постановление суда апелляционной инстанции, суд округа неправомерно посчитал, что направление истцом претензии является его процессуальной обязанностью, предусмотренной ч. 5 ст. 4 АПК РФ, и не приостанавливает течение срока исковой давности на основании п. 3 ст. 202 ГК РФ.
Федеральным законом от 2 марта 2016 г. № 47-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» обязательный претензионный порядок был введен для большинства гражданско-правовых споров.
С учетом положений ч. 5 ст. 4 АПК РФ до предъявления к ответчику иска о взыскании неустойки по контракту истец обязан направить ему претензию, стороны не вправе отказаться от претензионного порядка, который императивно предписан для них законодателем.
Следовательно, в период соблюдения корпорацией обязательного претензионного порядка течение срока исковой давности по заявленному корпорацией требованию согласно законодательству Российской Федерации приостанавливалось.
Суду первой инстанции, в силу п. 3 ст. 202 ГК РФ и ч. 5 ст. 4 АПК РФ, необходимо было исследовать юридически значимые обстоятельства, касающиеся вопросов соблюдения истцом претензионного порядка с целью установления срока, подлежащего исключению из срока исковой давности, что не было сделано.
*Определение № 305-ЭС18-8026*
**36.** Принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о виндикации вещи к третьему лицу.
Принятый в рамках дела о банкротстве судебный акт о признании сделки недействительной продолжает действовать и в случае прекращения производства по делу о банкротстве.
Конкурсный управляющий компании обратился в арбитражный суд с иском к обществу об истребовании из чужого незаконного владения автомобиля.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Действующее законодательство допускает защиту конкурсной массы как путем предъявления арбитражным управляющим иска о признании недействительной первой сделки об отчуждении имущества должника и применении последствий ее недействительности в виде взыскания стоимости отчужденного имущества с первого приобретателя (ст.ст. 61$^{1}$, 61$^{2}$ Закона о банкротстве), так и путем предъявления иска об истребовании этого же имущества из незаконного владения конечного приобретателя (ст.ст. 301, 302 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III$^{1}$ Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — постановление № 63), если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам ст. 61$^{2}$ Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам ст.ст. 301 и 302 ГК РФ. В случае подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, оспаривающее сделку лицо вправе, по правилам ст. 130 АПК РФ, соединить в одном заявлении, подаваемом в рамках дела о банкротстве, требования о признании сделки недействительной и о виндикации переданной по ней вещи; также возбужденное вне рамок дела о банкротстве тем же судом дело по иску о виндикации может быть объединено судом с рассмотрением заявления об оспаривании сделки — их объединенное рассмотрение осуществляется в рамках дела о банкротстве.
Принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации. Однако если к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи будет уже фактически полностью уплачена должнику стороной первой сделки, то суд отказывает в виндикационном иске.
При наличии двух судебных актов (о применении последствий недействительности сделки путем взыскания стоимости вещи и о виндикации вещи у иного лица) судом необходимо учитывать следующее: Если будет исполнен один судебный акт, то исполнительное производство по второму судебному акту оканчивается судебным приставом-исполнителем в порядке ст. 47 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»; если будут исполнены оба судебных акта, то по позднее исполненному осуществляется поворот исполнения в порядке ст. 325 АПК РФ.
Таким образом, постановлением № 63 установлено условие для отказа в удовлетворении виндикационного иска после принятия судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи — полная фактическая оплата стороной первой сделки стоимости вещи должнику.
61
Между тем при рассмотрении дела о банкротстве компании суды признали представленные доказательства (копии векселей, акты приема-передачи) ненадлежащими, не подтверждающими факт оплаты автомобиля по договору купли-продажи автомобиля, в связи с чем пришли к выводам, что фактически состоялось дарение указанного имущества между коммерческими организациями, и признали указанную сделку недействительной по основаниям п. 1 ст. 166, п. 1 ст. 167, ст. 168 и п. 4 ст. 575 ГК РФ.
Следовательно, ошибочными являются выводы судов апелляционной и кассационной инстанций о том, что после прекращения производства по делу о банкротстве компании судебный акт, принятый в рамках прекращенного дела о банкротстве компании, не имеет силы и в этой связи договор купли-продажи автомобиля является действующим.
Кроме того, согласно разъяснений п. 19 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», если в рамках дела о банкротстве суд рассмотрел заявление об оспаривании сделки по правилам главы III Закона о банкротстве, заявление о привлечении лица к субсидиарной ответственности в порядке ст. 10 Закона о банкротстве или требование кредитора в порядке ст. 71 или ст. 100 Закона о банкротстве и принял по результатам его рассмотрения определение по существу, то последующее прекращение производства по делу о банкротстве не препятствует рассмотрению апелляционной или кассационной жалобы на указанное определение, а также заявления о пересмотре в порядке надзора этого определения.
Из системного толкования положений действующего законодательства, с учетом приведенных разъяснений, следует, что принятый в рамках дела о банкротстве судебный акт о признании сделки недействительной распространяет свое действие и в случае прекращения производства по делу о банкротстве. Исключение могут составлять случаи, когда судебный акт после прекращения производства по делу о банкротстве будет пересмотрен по правилам главы 37 АПК РФ при наличии соответствующих оснований.
Правовые механизмы, ограничивающие возможность истца восстановить владение вещью и одновременно получить денежные средства, составляющие ее стоимость, подлежали бы применению на стадии исполнения вступившего в силу определения арбитражного суда о применении последствий недействительности сделки. Однако, как установлено судами и не оспаривается сторонами, указанный судебный акт не исполнен, денежные средства, подлежащие взысканию с покупателя автомобиля как последствия применения недействительной сделки, не перечислены компании.
Учитывая, что спорный автомобиль по договору купли-продажи был передан покупателем автомобиля обществу, конкурсный управляющий компании исходя из разъяснений, содержащихся в пп. 32 и 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», вправе предъявить иск о возврате имущества по правилам ст.ст. 301, 302 ГК РФ.
*Определение № 305-ЭС18-9344*
37. Отсутствие у физического лица статуса индивидуального предпринимателя при рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства не является основанием для отказа в принятии к производству арбитражного суда заявления гражданина об оспаривании решения антимонопольного органа, принятого по результатам рассмотрения жалобы на действия организатора торгов.
Решением антимонопольного органа жалоба гражданина на действия организаторов торгов, выразившиеся в создании другому участнику торгов преимущественных условий в виде продления времени предоставления предложения о цене и, как следствие, нарушении порядка определения победителя аукциона, признана необоснованной.
Гражданин обратился в арбитражный суд с заявлением о признании указанного решения незаконным.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в принятии заявления к производству отказано на основании п. 1 ч. 1 ст. 1271 АПК РФ. Суды пришли к выводу о неподведомственности спора арбитражному суду ввиду отсутствия у заявителя статуса индивидуального предпринимателя, а также отсутствия федерального закона, предусматривающего участие гражданина без указанного статуса в данном споре.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу, обратив внимание на следующее.
В силу ст. 2 АПК РФ одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность.
Заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном Арбитражным процессуальным кодексом РФ (ст. 4 АПК РФ).
В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов и должностных лиц, если полагают, что оспариваемый акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону и нарушают их права и законные интересы.
Согласно ст. 27 АПК РФ арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают иные дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющих статус индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке, а в случаях, предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом РФ и иными федеральными законами, — с участием Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих
62
статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя. К подведомственности арбитражных судов федеральным законом могут быть отнесены и иные дела.
В силу ч. 1 ст. 52 Закона № 135-ФЗ решение и (или) предписание антимонопольного органа могут быть обжалованы в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня принятия решения или выдачи предписания. Дела об обжаловании решения и (или) предписания антимонопольного органа подведомственны арбитражному суду.
Положение ст. 52 Закона № 135-ФЗ, в отличие от редакции, действовавшей до 6 января 2012 г., согласно которой была установлена альтернатива обращения с требованием об обжаловании решений и (или) предписаний в суд или арбитражный суд, не ставит компетенцию суда на рассмотрение спора в зависимость от субъектного состава.
Напротив, по смыслу данной нормы, названные акты антимонопольного органа могут быть обжалованы только в арбитражном суде.
Таким образом, вывод судов о том, что гражданин не обладает статусом индивидуального предпринимателя, не имеет правового значения ввиду отнесения рассмотрения таких споров только к компетенции арбитражного суда.
*Определение № 307-КГ18-12769*
**38.** Приказ антимонопольного органа о возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства может быть оспорен в арбитражном суде.
Приказом антимонопольного органа в отношении кооператива и общества возбуждено дело о нарушении антимонопольного законодательства по признакам нарушения п. 10 ч. 1 ст. 10 Закона № 135-ФЗ, выразившегося в несоблюдении установленного нормативными правовыми актами порядка ценообразования. Определением антимонопольного органа дело о нарушении антимонопольного законодательства назначено к рассмотрению.
Кооператив обратился в арбитражный суд с заявлением о признании незаконными указанных приказа и определения антимонопольного органа.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, производство по делу прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ.
Суды руководствовались положениями п. 2 ч. 1 ст. 29, п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, ст.ст. 22, 44 Закона № 135-ФЗ, разъяснениями, изложенными в п. 22 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 декабря 2006 г. № 65 «О подготовке дела к судебному разбирательству», и исходили из того, что оспоренные кооперативом акты и действия антимонопольного органа не устанавливают факта нарушения заявителем антимонопольного законодательства и не предопределяют субъекта ответственности, не содержат обязательных к исполнению властных указаний и предписаний, а оформляют в предусмотренном законом порядке начало процедуры осуществления антимонопольным органом предоставленных законодательством полномочий по проведению процессуальных действий в целях установления и выявления всех обстоятельств по поступившему обращению.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело в суд первой инстанции
станции для рассмотрения по существу, обратив внимание на следующее.
В силу п. 10 ч. 1 ст. 10 Закона № 135-ФЗ запрещены действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей, в том числе нарушение установленного нормативными правовыми актами порядка ценообразования.
Реализация предоставленных антимонопольному органу полномочий ограничена необходимостью соблюдения установленных Законом № 135-ФЗ требований, служащих гарантией прав и законных интересов проверяемого лица, поскольку нарушением антимонопольного законодательства являются не любые действия хозяйствующего субъекта, а только те, которые совершены субъектом, занимающим доминирующее положение на товарном рынке, направлены на сохранение или укрепление своего положения на соответствующем товарном рынке с использованием запрещенных методов, наносящих ущерб конкурентам и (или) иным лицам.
В связи с этим при возбуждении дела по признакам нарушения п. 10 ч. 1 ст. 10 Закона № 135-ФЗ антимонопольным органом должны быть установлены как факт доминирования хозяйствующего субъекта на товарном рынке, так и признаки совершения им действий (бездействия), результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц.
В обоснование заявленных требований кооператив сослался на то, что, исходя из положений ст. 3 Закона № 135-ФЗ, определяющих сферу применения данного закона, антимонопольный орган возбудил в отношении кооператива дело по признакам нарушения ст. 10 указанного Закона в отсутствие на то оснований, поскольку заявитель является хозяйствующим субъектом, на который действие указанной нормы права не распространяется.
Прекращая производство по делу, суды необоснованно уклонились от проверки факта наличия (отсутствия) у антимонопольного органа оснований для возбуждения дела о нарушении антимонопольного законодательства с учетом приведенных доводов кооператива.
При этом судами не учтено, что приказ о возбуждении дела в силу ст. 44 Закона № 135-ФЗ является документом, завершающим стадию рассмотрения заявления (материалов), и не относится к документам, принятым в процессе рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства.
Кроме того, данный приказ принят уполномоченным государственным органом в отношении конкретного хозяйствующего субъекта и содержит властное распоряжение, заключающееся в проведении проверки финансово-хозяйственной деятельности кооператива как хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, на предмет установления нарушения п. 10 ч. 1 ст. 10 Закона № 135-ФЗ. Принятие такого документа затрагивает права и законные интересы заявителя.
В силу ст. 2 АПК РФ одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является защита
63
нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность.
Заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке ст. 4 АПК РФ.
В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов и должностных лиц, если полагают, что оспариваемый акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону и нарушают их права и законные интересы.
Следовательно, издание приказа о проведении проверки в отношении хозяйствующего субъекта является предметом судебного контроля, поскольку иной вывод противоречит вышеназванным положениям Конституции Российской Федерации и процессуальному законодательству и не обеспечит восстановление нарушенных прав лица, обратившегося за судебной защитой.
При таких обстоятельствах основания для прекращения производства по делу в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ отсутствовали.
*Определение № 309-КП18-12516*
## СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
### Вопросы квалификации
**39.** Создание вооруженной группы для совершения только одного нападения, которое ее участниками тщательно планировалось, квалифицировано по ст. 209 УК РФ.
Установлено, что в декабре 2015 г. Х. принял решение о создании устойчивой вооруженной группы в целях нападения на граждан, занимающихся предпринимательской деятельностью, перевозивших крупные денежные средства на автобусе из г. Уфы в г. Москву. Начиная с декабря 2015 г. Х. занимался подбором участников банды, в которую вошел и осужденный Г. Перед совершением нападения участники организованной группы, в том числе и Г., выезжали на место, где планировалось совершить преступление, обсуждались детали нападения, определялись дата и время его совершения, численный состав организованной группы, вид оружия и предметов, необходимых для совершения преступления.
Согласно разработанному плану и распределенным ролям 2 августа 2016 г. Г., вооруженный травматическим пистолетом, в составе банды принял участие в нападении на предпринимателей и завладении денежными средствами на общую сумму в размере 10 469 000 руб.
Указанные действия Г. квалифицированы судом по ч. 2 ст. 209 УК РФ и пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ.
В апелляционной жалобе осужденный Г. выражал несогласие с приговором, полагая, что в его действиях нет состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ, так как отсутствовал признак устойчивости, поскольку группа существовала только один день.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в этой части оставила приговор без изменения по следующим основаниям.
По смыслу закона под бандой следует понимать организованную устойчивую вооруженную группу из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан или организации. Банда может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения.
Судом первой инстанции установлено, что устойчивая организованная группа была создана и функционировала к июлю 2016 г., когда ее руководителем было принято решение о вооружении группы, о чем Г. и другие осужденные были поставлены в известность и дали на это согласие.
По смыслу закона признак устойчивости определяется не только временем деятельности устойчивой организованной группы, но и такими признаками, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий.
Указанные обстоятельства подробно исследовались в ходе судебного заседания и нашли свое подтверждение. Участники банды тщательно, на протяжении нескольких месяцев планировали совершение преступления, для чего неоднократно выезжали на предполагаемое место преступления, несколько раз откладывали день совершения преступления для более тщательной подготовки.
При совершении преступления каждый из участников банды выполнял свою определенную заранее функцию. Объект преступного посягательства был ранее намечен. Действия осужденных были конкретны и последовательны — для подавления воли потерпевших использовались оружие, потерпевшие связывались и удерживались, к ним применялось насилие, опасное для здоровья, и им высказывались угрозы применения опасного для жизни насилия.
Таким образом, исходя из установленных фактических обстоятельств, суд правильно квалифицировал действия Г. по ч. 2 ст. 209 УК РФ как бандитизм, т.е. участие в устойчивой вооруженной группе (банде), и по пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ как разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для здоровья, организованной группой, с угрозой применения насилия, опасного для жизни, с применением оружия, в особо крупном размере.
*Определение № 9-АПУ18-17*
### Процессуальные вопросы
**40.** Продление срока содержания обвиняемого под стражей может иметь место только при подтверждении достаточными данными наличия предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для дальнейшего применения этой меры пресечения.
При этом обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей.
Постановлением Славгородского городского суда Алтайского края от 25 декабря 2017 г. В., обвиняемому органами предварительного расследования в совершении преступлений, предусмотренных п. “г” ч. 2 ст. 161 и п. “г” ч. 2 ст. 163 УК РФ, продлен срок содержания под стражей до 5 мес., т.е. до 28 февраля 2018 г.
64
В апелляционном порядке обжалуемое постановление не пересматривалось. Постановлением президиума Алтайского краевого суда от 31 июля 2018 г. указанное постановление оставлено без изменения.
В кассационной жалобе адвокат в интересах обвиняемого В., оспаривая законность постановлений судов первой и кассационной инстанций, указывал, что суд первой инстанции формально отнесся к рассмотрению ходатайства следователя о продлении обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, устранился от исследования обоснованности приведенных в ходатайстве доводов и без надлежащей проверки продлил срок содержания под стражей.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление от 25 декабря 2017 г. и постановление президиума от 31 июля 2018 г. по следующим основаниям.
Согласно положениям ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ.
По смыслу закона продление срока содержания обвиняемого под стражей может иметь место только при подтверждении достаточными данными предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для дальнейшего применения этой меры пресечения. При продлении срока содержания под стражей на любой стадии производства по уголовному делу судом необходимо проверять наличие на момент рассмотрения данного вопроса предусмотренных ст. 97 УПК РФ оснований, которые должны подтверждаться достоверными сведениями и доказательствами, а также учитывать как указанные в ст. 99 УПК РФ, так и другие обстоятельства, обосновывающие продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Сами по себе обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей. По истечении времени эти обстоятельства перестают быть достаточными для продления срока действия данной меры пресечения, в связи с чем при решении вопроса о продлении этой меры пресечения суду надлежит устанавливать конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей, для чего при рассмотрении соответствующего ходатайства необходимо исследовать иные значимые обстоятельства.
Однако положения закона при продлении В. срока содержания под стражей судом в полной мере соблюдены не были.
Соглашаясь с изложенными в ходатайстве следователя доводами о том, что окончить предварительное следствие по уголовному делу в отношении В. в срок до 30 декабря 2017 г. невозможно в связи с необходимостью проведения ряда следственных действий, которые не проведены по объективным причинам, суд также принял во внимание тяжесть инкриминируемого В. преступления, данные о личности обвиняемого, имевшего непогашенную судимость, и сделал вывод, что, находясь на свободе, тот может скрыться от органов предварительного расследования и суда.
Между тем судом не в полном объеме исследованы данные о личности обвиняемого, в поста-
новлении не отражено семейное положение обвиняемого, который, как следует из материала, имеет на иждивении двоих малолетних детей. Отсутствуют в постановлении суда первой инстанции и мотивы, свидетельствующие о невозможности применения в отношении обвиняемого иной, более мягкой, меры пресечения, чем заключение под стражу.
Вопреки положениям действующего законодательства суд, принимая решение о продлении срока содержания В. под стражей, ограничился лишь перечислением оснований, указанных в соответствующем ходатайстве, которые ранее уже учитывались судом как при избрании в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу, так и при последующем продлении ему срока содержания под стражей до трех месяцев, не выясняя при этом, сохранилась ли вероятность совершения В. действий, перечисленных в ч. 1 ст. 97 УПК РФ, и подтверждается ли это представленными материалами, не указал конкретные мотивы, обосновывающие необходимость продления обвиняемому срока содержания под стражей.
Определение № 51-УД18-16
## СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ
41. Исключение из региональной адресной программы по переселению граждан из аварийного жилищного фонда одного жилого помещения в многоквартирном доме, включенном в указанную программу, действующим законодательством не предусмотрено и свидетельствует о нарушении прав граждан, являющихся собственниками данного помещения и имеющих право выбора способа обеспечения своих жилищных прав.
Постановлением правительства Вологодской области от 29 апреля 2013 г. № 484 утверждена областная адресная программа № 7 «Переселение граждан из аварийного жилищного фонда в муниципальных образованиях Вологодской области с учетом необходимости развития малоэтажного жилищного строительства на 2013—2015 годы» (в действующей редакции — областная адресная программа № 7 «Переселение граждан из аварийного жилищного фонда в муниципальных образованиях Вологодской области на 2013—2017 годы») (далее — областная адресная программа № 7).
Приложением № 1 к названной адресной программе является перечень аварийных многоквартирных домов, согласно первоначальной редакции которого в данный перечень был включен многоквартирный дом, имеющий 35 жителей, планируемых к переселению. Также в этом перечне указано, что количество единиц расселяемых жилых помещений составляет 17.
12 февраля 2018 г. правительством Вологодской области принято постановление № 127 «О внесении изменений в постановление правительства области от 29 апреля 2013 года № 484» (далее — постановление № 127), согласно которому названный выше многоквартирный дом, ранее включенный в перечень, имеет 37 жителей, планируемых к переселению, а количество единиц расселяемых жилых помещений составляет 16.
Б., являющаяся собственником доли в праве собственности на квартиру № 2 в названном многоквартирном доме, обратилась в суд с административным исковым заявлением о признании
65
постановления № 127 недействующим в части исключения из областной адресной программы квартиры № 2.
В обоснование заявленных требований указала на противоречие оспариваемого правового регулирования Федеральному закону от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» и Жилищному кодексу РФ.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении административного искового заявления отказано.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанное решение суда первой инстанции и приняла новое решение об удовлетворении административного искового заявления по следующим основаниям.
Правовые и организационные основы предоставления финансовой поддержки субъектам Российской Федерации на переселение граждан из аварийного жилищного фонда путем создания некоммерческой организации, осуществляющей функции по предоставлению такой финансовой поддержки, устанавливает Федеральный закон «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства», согласно ч. 1 ст. 3 которого в целях данного Федерального закона создается государственная корпорация — Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства.
Под переселением граждан из аварийного жилищного фонда в п. 3 ст. 2 данного Федерального закона понимается принятие решений и проведение мероприятий в соответствии со ст.ст. 32 и 86, чч. 2 и 3 ст. 88 ЖК РФ.
Под предоставлением финансовой поддержки за счет средств Фонда в п. 4 ст. 2 данного Федерального закона понимается, среди прочего, предоставление Фондом целевых средств бюджетам субъектов Российской Федерации на безвозвратной и безвозмездной основе на переселение граждан из аварийного жилищного фонда на условиях, предусмотренных этим же Федеральным законом.
По общему правилу жилищные права собственника жилого помещения в доме, признанном в установленном порядке аварийным и подлежащим сносу, обеспечиваются в порядке, предусмотренном ст. 32 ЖК РФ, т.е. в случае, когда собственники жилых помещений в таком доме в предоставленный им срок не осуществили его снос или реконструкцию, органом местного самоуправления принимается решение об изъятии земельного участка, на котором расположен указанный аварийный дом, для муниципальных нужд и, соответственно, об изъятии каждого жилого помещения в данном доме путем выкупа.
Другое жилое помещение взамен изымаемого в таком случае может быть предоставлено собственнику только при наличии соответствующего соглашения, достигнутого с органом местного самоуправления, и только с зачетом его стоимости в выкупную цену (ч. 8 ст. 32 ЖК РФ).
Вместе с тем если жилой дом, признанный аварийным и подлежащим сносу, включен в региональную адресную программу по переселению граждан из аварийного жилищного фонда, то собственник жилого помещения в таком доме в силу п. 3 ст. 2, ст. 16 Федерального закона «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» имеет право на предоставление другого, равнозначного, жилого помещения либо его выкуп.
При этом собственник жилого помещения имеет право выбора любого из названных способов обеспечения его жилищных прав.
Таким образом, включение жилых помещений в региональную адресную программу переселения граждан из аварийного жилищного фонда расценивается в качестве обстоятельства, расширяющего объем жилищных прав собственников помещений при переселении их из аварийного жилищного фонда по сравнению с положениями ч. 8 ст. 32 ЖК РФ, а исключение жилого помещения из указанной программы, осуществленное с нарушением положений ст. 16 Федерального закона «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства», может привести к нарушению прав граждан, являющихся собственниками данного помещения.
Согласно п. 1 ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» региональная адресная программа по переселению граждан из аварийного жилищного фонда должна содержать, в частности, перечень многоквартирных домов, признанных до определенной даты в установленном порядке аварийными и подлежащими сносу или реконструкции в связи с физическим износом в процессе их эксплуатации.
Частью 2 ст. 16 названного Закона установлены требования к размерам этапов региональных адресных программ. Размер этапа 2017 года и (или) последующего года региональной адресной программы по переселению граждан из аварийного жилищного фонда должен быть равен остатку аварийного жилищного фонда. При этом под остатком аварийного жилищного фонда, расположенного на территории субъекта Российской Федерации, понимается общая площадь аварийного жилищного фонда, не включенного в этапы прошлых лет региональной адресной программы по переселению граждан из аварийного жилищного фонда, в том числе региональной адресной программы по переселению граждан из аварийного жилищного фонда с учетом необходимости развития малоэтажного жилищного строительства.
Под размером этапов понимается общая площадь аварийного жилищного фонда, переселение граждан из которого предусмотрено этапом региональной программы.
В силу ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» внесение в региональную адресную программу по переселению граждан из аварийного жилищного фонда изменений, которые приводят к нарушению требований, установленных чч. 2 и 2¹ названной статьи, не допускается.
В материалах административного дела имелись доказательства, свидетельствующие о том, что на основании заявки Вологодской области Фондом содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства было принято решение о предоставлении финансовой поддержки на реализацию этапа областной адресной программы 2016—2017 годов, при этом этапом 2016 года этой программы, на реализацию которого запрашивалась финансовая поддержка, было предусмотрено переселение граждан из многоквартирного дома, в котором административному истцу принадлежит доля в праве общей долевой собственности на квартиру № 2, имеющего 17 жилых помещений, планируемых к переселению.
66
Постановлением № 127 в областную адресную программу внесены изменения, согласно которым количество единиц расселяемых жилых помещений уменьшено до 16 за счет исключения из этой программы квартиры № 2, находящейся в указанном выше многоквартирном доме.
Вместе с тем исключение из региональной адресной программы по переселению граждан из аварийного жилищного фонда одного жилого помещения в многоквартирном доме, включенном в указанную программу, действующим законодательством не предусмотрено и свидетельствует о нарушении прав граждан, являющихся собственниками данного помещения и имеющих право выбора способа обеспечения своих жилищных прав.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о противоречии оспариваемого правового регулирования нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, и наличии правовых оснований для удовлетворения административного искового заявления.
*Определение № 2-АПГ18-19*
**42.** Правовое регулирование, согласно которому право на пенсию за выслугу лет муниципальным служащим поставлено в зависимость от стажа муниципальной службы непосредственно в органах местного самоуправления конкретного муниципального образования, противоречит действующему законодательству.
Решением Собрания депутатов Обливского района Ростовской области от 18 октября 2011 г. № 93 утверждено Положение «О государственной пенсии за выслугу лет лицам, замещавшим муниципальные должности и должности муниципальной службы муниципального образования «Обливский район» (далее — Положение), в соответствии с п. 1.2 ч. 1 ст. 1 которого право на государственную пенсию за выслугу лет в соответствии с названным решением имеют лица, замещавшие на 15 января 1998 г. и (или) позднее должности муниципальной службы при наличии стажа муниципальной службы не менее 15 лет, в том числе имеющие стаж работы непосредственно в органах местного самоуправления Обливского района не менее 10 лет, при увольнении с муниципальной службы по основаниям: а) ликвидация органов местного самоуправления муниципального образования «Обливский район»; б) сокращение штата или численности муниципальных служащих в органах местного самоуправления муниципального образования «Обливский район»; в) увольнение с должностей, утверждаемых в установленном федеральным и областным законодательством порядке для непосредственного обеспечения исполнения полномочий лиц, замещающих муниципальные должности, в связи с прекращением этими лицами своих полномочий; г) достижение предельного возраста, установленного законом для замещения должности муниципальной службы муниципального образования «Обливский район»; д) обнаружившееся несоответствие замещаемой должности муниципальной службы муниципального образования «Обливский район» вследствие состояния здоровья, препятствующего продолжению муниципальной службы; е) увольнение по собственному желанию; ж) перевод муниципального служащего муниципального образования «Обливский район» в другую организацию или переход на выборную должность. Право на пенсию за выслугу лет имеют лица, если на мо-
мент освобождения от должности они имели право на страховую пенсию по старости (инвалидности) и непосредственно перед увольнением замещали должности муниципальной службы не менее 12 полных месяцев.
И. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании п. 1.2 ч. 1 ст. 1 названного Положения недействующим в той мере, в какой указанная норма устанавливает требование в том числе к наличию стажа работы непосредственно в органах местного самоуправления Обливского района не менее 10 лет, а также предусматривает условие о замещении непосредственно перед увольнением должности муниципальной службы не менее 12 полных месяцев.
В обоснование заявленных требований И. указал, что оспариваемое правовое регулирование ограничивает предусмотренное федеральным законом право муниципального служащего на пенсионное обеспечение за выслугу лет.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении административного искового заявления отказано.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанное решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении административного искового заявления о признании недействующим абз. 1 п. 1.2 ч. 1 ст. 1 Положения. В данной части принято новое решение, которым указанная норма признана недействующей в той мере, в какой она устанавливает требование в том числе к наличию стажа работы непосредственно в органах местного самоуправления Обливского района не менее 10 лет. В остальной части решение суда оставлено без изменения.
При этом Судебная коллегия исходила из следующего.
Из содержания абз. 1 п. 1.2 ч. 1 ст. 1 оспариваемого Положения следует, что предоставление права на государственную пенсию за выслугу лет лицам, замещавшим должности муниципальной службы, поставлено в зависимость от определенного стажа муниципальной службы непосредственно в органах местного самоуправления Обливского района Ростовской области, поэтому при наличии у муниципальных служащих стажа муниципальной службы в органах местного самоуправления другого муниципального образования, как это имеет место быть в случае по этому административному делу, но при отсутствии у данных муниципальных служащих стажа муниципальной службы непосредственно в органах местного самоуправления Обливского района Ростовской области не менее 10 лет, данные муниципальные служащие не имеют права на государственную пенсию за выслугу лет.
Вместе с тем такое условие предоставления права на пенсию за выслугу лет муниципальным служащим, согласно которому предоставление этого права поставлено в зависимость от стажа муниципальной службы непосредственно в органах местного самоуправления определенного муниципального образования, противоречит нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, и ограничивает права и свободы граждан.
Так, единство основных требований к муниципальной службе, а также правовая и социальная защищенность муниципальных служащих в силу пп. 7 и 8 ст. 4 Федерального закона от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» являются основными
67
принципами муниципальной службы. Положениями ст. 5 этого же Федерального закона и положениями ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» установлена взаимосвязь государственной гражданской службы Российской Федерации и муниципальной службы.
Согласно правовым позициям Конституционного Суда РФ специфика государственной и муниципальной службы в Российской Федерации предопределяет особый правовой статус государственных и муниципальных служащих, обусловленный содержанием профессиональной служебной деятельности, характером выполняемых функций, предъявляемыми квалификационными требованиями, а также ограничениями, связанными с прохождением государственной и муниципальной службы.
Осуществляя специальное правовое регулирование пенсионного обеспечения государственных и муниципальных служащих, в том числе вводя для них дополнительные гарантии в сфере пенсионных отношений, федеральный законодатель исходил из того, что единство публичной природы государственной гражданской службы и муниципальной службы, обусловленное объективной схожестью условий и порядка их прохождения, предполагает и общность основных принципов и условий государственного пенсионного обеспечения государственных гражданских служащих и муниципальных служащих (п. 6 ст. 7 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» и п. 6 ст. 5 Федерального закона «О муниципальной службе в Российской Федерации»).
Согласно п. 4 ст. 7 Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» условия предоставления права на пенсию государственным гражданским служащим субъектов Российской Федерации и муниципальным служащим за счет средств бюджетов субъектов Российской Федерации и средств местных бюджетов определяются законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации и актами органов местного самоуправления. При этом государственные гражданские служащие субъектов Российской Федерации, муниципальные служащие имеют право на пенсию за выслугу лет, устанавливаемую к страховой пенсии по старости (инвалидности), назначенной в соответствии с Федеральным законом «О страховых пенсиях» либо досрочно назначенной в соответствии с Законом РФ от 19 апреля 1991 г. № 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации», при наличии стажа государственной гражданской службы, стажа муниципальной службы, минимальная продолжительность которых для назначения пенсии за выслугу лет в соответствующем году определяется согласно приложению 2 к названному Федеральному закону.
Из приведенных положений п. 4 ст. 7 Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» не следует, что стаж гражданской службы и стаж муниципальной службы, необходимый для назначения пенсии за выслугу лет, должен быть приобретен исключительно в органах государственной власти или органах местного самоуправления определенного субъекта Российской Федерации или определенного муниципального образова-
ния, поскольку федеральный законодатель такого условия для предоставления права на пенсию за выслугу лет не устанавливает.
Не установлены такие условия и законодательством субъекта Российской Федерации, что следует из положений Областного закона Ростовской области от 29 февраля 2000 г. № 62-ЗС «О ежемесячной доплате к пенсии отдельным категориям граждан», Областного закона Ростовской области от 26 июля 2005 г. № 344-ЗС «О государственной гражданской службе Ростовской области», Областного закона Ростовской области от 9 октября 2007 г. № 786-ЗС «О муниципальной службе в Ростовской области» и Областного закона Ростовской области от 15 февраля 2008 г. № 872-ЗС «О государственной пенсии за выслугу лет лицам, замещавшим государственные должности Ростовской области и должности государственной гражданской службы Ростовской области».
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ указала, что само по себе право муниципального служащего на получение дополнительного пенсионного обеспечения в виде пенсии за выслугу лет производно от его предшествующей трудовой деятельности на должностях муниципальной службы, предполагающей выполнение определенных, значимых для общества обязанностей, поэтому для приобретения права на пенсию за выслугу лет данная деятельность может осуществляться муниципальным служащим на должностях муниципальной службы, замещаемых на всей территории Российской Федерации, а не только отдельных ее субъектов.
Определение № 41-АПГ18-25
43. При разрешении вопроса о принятии административного искового заявления к производству суда не может быть дана оценка действиям и полномочиям административных ответчиков, а также не может быть сделан вывод об отсутствии нарушений оспариваемыми действиями прав, свобод и законных интересов административных истцов, поскольку указанные обстоятельства подлежат установлению при рассмотрении и разрешении административного дела по существу.
Определением судьи районного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, на основании п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ отказано в принятии административного искового заявления Н. и других к СК России, прокуратуре Ростовской области, главе администрации г. Ростова-на-Дону и другим лицам об оспаривании действий (бездействия), возложении обязанности предоставить материалы проверок, контрольных и надзорных производств и устранить допущенные нарушения.
При этом судья исходил из того, что оспариваемым бездействием органов государственной власти и органов местного самоуправления права, свободы и законные интересы административных истцов непосредственно не нарушаются либо иным образом не затрагиваются, а также сделал вывод о том, что административные истцы, оспаривая бездействие перечисленных в административном исковом заявлении лиц, фактически обратились в защиту интересов неопределенного круга лиц — жителей г. Ростова-на-Дону, не имея на то соответствующих полномочий.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты и направила материал по данному административному исковому заявлению в суд первой инстанции для решения вопроса о его
68
принятии к производству суда, указав следующее.
В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ судья отказывает в принятии административного искового заявления в случае, если из административного искового заявления об оспаривании решения или действия (бездействия) не следует, что этими решением или действием (бездействием) нарушаются либо иным образом затрагиваются права, свободы и законные интересы административного истца.
По смыслу приведенной нормы не подлежат рассмотрению в суде требования о признании незаконными решений, действий (бездействия), принятых по вопросам, не касающимся административных истцов.
Между тем требования административных истцов мотивированы тем, что их письменные коллективные обращения в адрес Администрации Президента Российской Федерации, Правительства РФ и ФСБ России о незаконном бездействии администрации г. Ростова-на-Дону направлены административным ответчикам для проведения соответствующих проверок и принятия мер в соответствии с их полномочиями.
Однако в нарушении требований Федерального закона от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» их обращения не рассмотрены, меры, направленные на восстановление и защиту их нарушенных прав, свобод и законных интересов, не приняты.
Таким образом, административные истцы обратились в суд в защиту собственных интересов.
Кроме того, при разрешении вопроса о принятии административного искового заявления к производству суда не может быть дана оценка действиям и полномочиям административных ответчиков, а также сделан вывод об отсутствии нарушений оспариваемыми действиями прав, свобод и законных интересов административных истцов, поскольку указанные обстоятельства подлежат установлению при рассмотрении и разрешении административного дела по существу.
В этой связи у судьи суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для отказа в принятии административного искового заявления.
*Определение № 41-КГ18-53*
**44.** Судья вправе отказать в принятии административного искового заявления на основании п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ только в случае, если оспариваемый нормативный правовой акт очевидно и бесспорно не затрагивает права, свободы и законные интересы административного истца.
Общество с ограниченной ответственностью обратилось в суд с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 1 приказа комитета лесного хозяйства Московской области от 10 апреля 2017 г. № 27П-413 «О начале пожароопасного сезона 2017», согласно которому начало пожароопасного сезона на территории лесного фонда в границах Московской области установлено с 10 апреля 2017 г.
В обоснование заявленных требований административный истец указал, что был привлечен к административной ответственности за нарушение правил пожарной безопасности в лесах. Вступившим в законную силу решением суда постановление о привлечении общества к административной ответственности признано законным со ссылкой на п. 1 названного приказа. В этой
связи общество просило суд признать п. 1 данного приказа недействующим, поскольку он издан неуполномоченным органом, в ненадлежащей форме и не был опубликован в установленном порядке.
Определением судьи суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в принятии административного искового заявления отказано на основании п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ.
При этом судья исходил из того, что оспариваемый приказ по своему содержанию не является нормативным правовым актом, не содержит рассчитанных на неоднократное применение правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, в том числе и для административного истца. По мнению судьи суда первой инстанции, оспариваемый приказ регулирует работу структурных подразделений комитета лесного хозяйства Московской области и его отделов, носит индивидуально-распорядительный характер и не затрагивает права, свободы и законные интересы административного истца.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты и направила материал по данному административному исковому заявлению в суд первой инстанции для рассмотрения со стадии принятия административного искового заявления к производству суда по следующим основаниям.
Пунктом 490 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 апреля 2012 г. № 390, предусмотрено, что перечень населенных пунктов, подверженных угрозе лесных пожаров, и начало пожароопасного сезона устанавливается нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации исходя из природно-климатических особенностей, связанных со сходом снежного покрова в лесах.
Согласно Положению о комитете лесного хозяйства Московской области, утвержденному постановлением Правительства Московской области от 26 июня 2012 г. № 863/22 (далее — Положение), комитет лесного хозяйства Московской области является центральным исполнительным органом государственной власти Московской области специальной компетенции, проводящим государственную политику и осуществляющим межотраслевое управление, координацию, а также функциональное регулирование деятельности в области лесных отношений.
Пунктом 12.1.7 Положения предусмотрено, что к полномочиям комитета лесного хозяйства Московской области относится организация использования лесов, их охраны (в том числе осуществления мер пожарной безопасности и тушения лесных пожаров, за исключением выполнения взрывных работ в целях локализации и ликвидации лесных пожаров и осуществления мероприятий по искусственному вызыванию осадков в целях тушения лесных пожаров), защиты (за исключением лесозащитного районирования и государственного лесопатологического мониторинга), воспроизводства (за исключением лесосеменного районирования, формирования федерального фонда семян лесных растений и государственного мониторинга воспроизводства лесов) на землях лесного фонда и обеспечение охраны, защиты, воспроизводства лесов (в том числе создание и эксплуатация лесных дорог, пред-
69
назначенных для использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов) на указанных землях.
Из содержания оспариваемого в части приказа следует, что он был издан комитетом лесного хозяйства Московской области в целях реализации своих полномочий, предусмотренных п. 12.1.7 названного Положения, и во исполнение постановления Правительства РФ от 25 апреля 2012 г. № 390 «О противопожарном режиме».
Пункт 1 данного приказа устанавливает начало пожароопасного сезона на территории лесного фонда в границах Московской области — 10 апреля 2017 г. Таким образом, указанный приказ распространяет свое действие на неопределенный круг лиц, в связи с чем не имеется оснований полагать, что оспариваемый приказ не является нормативным правовым актом.
Приказ был опубликован на официальном сайте комитета лесного хозяйства Московской области.
В силу п. 1 ч. 2 ст. 1 КАС РФ суды в порядке, предусмотренном данным Кодексом, рассматривают и разрешают подведомственные им административные дела о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, в том числе административные дела об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части.
Согласно ч. 1 ст. 208 КАС РФ с административным исковым заявлением о признании нормативного правового акта не действующим полностью или в части вправе обратиться лица, в отношении которых применен этот акт, а также лица, которые являются субъектами отношений, регулируемых оспариваемым нормативным правовым актом, если они полагают, что этим актом нарушены или нарушаются их права, свободы и законные интересы.
Согласно п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ судья отказывает в принятии административного искового заявления в случае, если из административного искового заявления об оспаривании нормативного правового акта не следует, что этим актом нарушаются либо иным образом затрагиваются права, свободы и законные интересы административного истца.
Из правового анализа приведенных положений закона следует, что судья вправе отказать в принятии административного искового заявления на основании п. 3 ч. 1 ст. 128 КАС РФ только в случае, если оспариваемый нормативный правовой акт очевидно и бесспорно не затрагивает права, свободы и законные интересы административного истца.
Между тем при обращении в суд общество ссылалось на то, что оспариваемый приказ послужил основанием для привлечения его к административной ответственности за нарушение правил пожарной безопасности в лесах.
При таких обстоятельствах у судьи областного суда отсутствовали предусмотренные законом основания для отказа в принятии административного искового заявления.
*Определение № 4-КГ18-79*
**45.** Установление факта наличия у лица, имеющего статус вынужденного переселенца, или членов его семьи, в том числе не имеющих такого статуса, в пользовании жилого помещения по договору социального найма является препятствием для продления срока действия статуса вынужденного переселенца.
3. обратилась в суд с административным исковым заявлением об оспаривании решения уполномоченного органа об отказе в продлении срока действия статуса вынужденного переселенца, ссылаясь на то, что до настоящего времени не обеспечена жильем на территории Российской Федерации, тогда как жилое помещение по месту ее регистрации является непригодным для проживания.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, административное исковое заявление удовлетворено.
При этом суд исходил из того, что с момента предоставления статуса вынужденного переселенца до настоящего Продолжение текста через API