Бюллетень № 2 2003 года

25.02.2003

Оригинал документа · Источник публикации

Бюллетень № 2 2003 года

Опубликовано: 25.02.2003

Пленум Верховного Суда Российской Федерации

Пленум Верховного Суда Российской Федерации

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

17 декабря 2002 г. под председательством В.М.Лебедева -
Председателя Верховного Суда Российской Федерации состоялся Пленум
Верховного Суда Российской Федерации, который обсудил проект
постановления "О судебной практике по делам о краже, грабеже и
разбое".
С докладом выступил заместитель Председателя Верховного Суда
Российской Федерации А.Е.Меркушов, который отметил, что с начала
действия нового Уголовного кодекса Российской Федерации у судов
возник ряд вопросов при квалификации действий лиц, виновных в
совершении краж, грабежей и разбойных нападений.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации не раз обращался к
этой проблеме, давая судам необходимые разъяснения по применению
уголовного законодательства об ответственности за посягательства на
чужое имущество в своих постановлениях от 22 марта 1966 г. N 31
"О судебной практике по делам о грабеже и разбое" (с изменениями и
дополнениями), от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах
применения судами законодательства об ответственности за
преступления против собственности" и др.
Поступившие из верховных судов республик, областных, краевых и
соответствующих им судов обзоры по результатам изучения судебной
практики, которые проводились по единой программе, свидетельствуют
о том, что в правоприменительной практике судов еще немало спорных
и неясных вопросов, связанных с квалификацией действий лиц,
посягающих на чужое имущество. К сожалению, допускаются и серьезные
ошибки, влекущие незаконное осуждение граждан.
В докладе были приведены некоторые статистические данные о
судимости за кражи, грабежи и разбойные нападения со времени
вступления в действие нового Уголовного кодекса Российской
Федерации. Так, за первое полугодие 2002 г. число осужденных за
кражи сократилось по сравнению с первым полугодием 2001 г. на
33,3%.
Докладчик обратил внимание на то, что сокращение судимости за
кражи следует связывать с принятием нового Кодекса Российской
Федерации об административных правонарушениях, установившего
административную ответственность за мелкие хищения (ст. 7.27). Как
показали проведенные в областных судах обобщения практики, при
применении этой нормы у судов не возникло каких-либо вопросов.
Вместе с тем отмечено, что указанная новелла в целом ряде случаев
не защищает интересы потерпевших, особенно пенсионеров и лиц с
невысоким доходом. Лица, совершившие кражу чужого имущества
стоимостью не более пяти минимальных размеров оплаты труда,
фактически остаются безнаказанными. Как правило, не возмещается
причиненный потерпевшему материальный ущерб. Как известно, в
указанную статью внесены изменения, которые дадут возможность
исправить сложившуюся ситуацию.
Что касается показателя судимости в первом полугодии 2002 г.
за грабежи и разбойные нападения, то сокращение числа осужденных по
ст. 161 УК РФ на 3,5%, пост. 162 УК РФ - на 4,8% вряд ли
прогнозировалось, имея в виду наметившуюся в последние годы
тенденцию роста этих опасных посягательств.
Далее в своем докладе А.Е.Меркушов пояснил, что разработке
проекта постановления предшествовало изучение обобщений судебной
практики, проведенных верховными судами республик, краевыми,
областными и соответствующими им судами, кассационной и надзорной
практики Судебной коллегии по уголовным делам и Президиума
Верховного Суда РФ за несколько последних лет, вопросов, которые
возникли у судов при разрешении дел рассматриваемых категорий,
предложений и замечаний, высказанных учеными-юристами при его
обсуждении на заседании Научно-консультативного совета при
Верховном Суде Российской Федерации.
Выступивший в прениях по докладу председатель Верховного Суда
Удмуртской Республики Ю.В.Суханов отметил, что в Удмуртской
Республике почти каждый второй привлеченный к ответственности
осуждается за кражу, каждый восьмой - за совершение грабежа или
разбойного нападения.
К сожалению, далеко не единичны факты отмены и изменений
приговоров по делам данной категории, которые обусловлены, в том
числе, и отсутствием четких разъяснений по многим вопросам
правоприменительной практики.
Направленные Верховным Судом Удмуртской Республики в Верховный
Суд РФ замечания и предложения по проекту постановления Пленума в
значительной степени учтены и нашли свое отражение в последней
редакции этого документа.
Вместе с тем с учетом последних изменений в законодательстве и
сложившейся в Республике судебной практики выступающий предложил на
рассмотрение участников Пленума ряд дополнений и уточнений по
некоторым пунктам проекта постановления.
Судья Калужского областного суда А.С.Шахринов отметил
необходимость принятия упомянутого постановления Пленума и его
значимость.
Он высказал замечания и внес предложения по изменению его
содержания.
Председатель Красноярского краевого суда В.Ф.Двоеконко
подчеркнул, что тема борьбы с хищениями имущества находится многие
годы в центре внимания как общества в целом, так и законодателя,
ученых, правоприменителей. Динамику роста и структуру преступности
наряду с традиционными причинами и условиями продолжают определять
негативные обстоятельства, вытекающие из трудностей сегодняшнего
социального и экономического развития страны. Расширение частного
сектора экономики, интенсивный рост коммерческих структур, развитие
новых видов предпринимательства привели к росту преступлений,
совершаемых из корыстных побуждений, и существенно изменили
направленность преступных посягательств.
Суды края рассматривают дела о преступлениях, предусмотренных
ст.ст. 158, 161, 162 УК РФ, как правило, в установленные законом
сроки и с хорошим качеством.
Вместе с тем судами допускаются ошибки, что свидетельствует о
необходимости выработки единой судебной практики, разъяснений по
многим вопросам правоприменения.
Заместитель Генерального прокурора РФ В.В.Колмогоров отметил,
что у Генеральной прокуратуры РФ проект постановления Пленума в
целом возражений не вызывает, есть отдельные редакционные замечания
и предложения.
В прениях по докладу выступили также заместитель председателя
Воронежского областного суда В.П.Богомолов, судья Владимирского
областного суда Е.М.Батанова, члены Научно-консультативного совета
при Верховном Суде Российской Федерации, доктора юридических наук,
профессора С.Г.Келина и Л.Д.Гаухман, первый заместитель
Председателя Верховного Суда РФ В.И.Радченко, секретарь Пленума,
судья Верховного Суда РФ В.В.Демидов, судьи Верховного Суда РФ
Б.С.Кузьмин, В.М.Ермилов и Е.П.Кудрявцева, заместитель Министра
юстиции РФ Е.Н.Сидоренко.
В работе Пленума принял участие Полномочный представитель
Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации в
Верховном Суде Российской Федерации А.Г.Лысков. На заседании
присутствовали представители заинтересованных министерств и
ведомств.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации
"О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" принято
27 декабря 2002 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ N 29
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 27 декабря 2002 г.

О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое

В целях обеспечения правильного применения законодательства об
уголовной ответственности за кражи, грабежи и разбойные нападения и
в связи с возникшими в судебной практике вопросами Пленум
Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам
следующие разъяснения:
1. При рассмотрении дел о краже, грабеже и разбое, являющихся
наиболее распространенными преступлениями против собственности,
судам следует иметь в виду, что в соответствии с законом под
хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные
безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу
виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному
владельцу этого имущества.
По каждому такому делу судам надлежит исследовать имеющиеся
доказательства в целях правильной юридической квалификации действий
лиц, виновных в совершении этих преступлений, недопущения ошибок,
связанных с неправильным толкованием понятий тайного и открытого
хищений чужого имущества, а также при оценке обстоятельств,
предусмотренных в качестве признака преступления, отягчающего
наказание.
2. Как тайное хищение чужого имущества (кража) следует
квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие
имущества в отсутствие собственника или иного владельца этого
имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но
незаметно для них. В тех случаях, когда указанные лица видели, что
совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей
обстановки, полагал, что действует тайно, содеянное также является
тайным хищением чужого имущества.
3. Открытым хищением чужого имущества, предусмотренным статьей
161 УК РФ (грабеж), является такое хищение, которое совершается в
присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду
у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает,
что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер
его действий независимо от того, принимали ли они меры к пресечению
этих действий или нет.
4. Если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества
лицо не сознает противоправность этих действий либо является
близким родственником виновного, который рассчитывает в связи с
этим на то, что в ходе изъятия имущества он не встретит
противодействия со стороны указанного лица, содеянное следует
квалифицировать как кражу чужого имущества. Если перечисленные лица
принимали меры к пресечению хищения чужого имущества (например,
требовали прекратить эти противоправные действия), то
ответственность виновного за содеянное наступает по статье 161 УК
РФ.
5. Если в ходе совершения кражи действия виновного
обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо
другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать
незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует
квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного
для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия - как
разбой.
6. Кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято
и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или
распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить, похищенное
имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с
корыстной целью иным образом). Разбой считается оконченным с
момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с
применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с
угрозой применения такого насилия.
7. Не образуют состава кражи или грабежа противоправные
действия, направленные на завладение чужим имуществом не с
корыстной целью, а, например, с целью его временного использования
с последующим возвращением собственнику либо в связи с
предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от
обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований
подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям
Уголовного кодекса Российской Федерации.
В тех случаях, когда незаконное изъятие имущества совершено
при хулиганстве, изнасиловании или других преступных действиях,
необходимо устанавливать, с какой целью лицо изъяло это имущество.
Если лицо преследовало корыстную цель, содеянное им в
зависимости от способа завладения имуществом должно
квалифицироваться по совокупности как соответствующее преступление
против собственности и хулиганство, изнасилование или иное
преступление.
8. Если организатор, подстрекатель или пособник
непосредственно не участвовал в совершении хищения чужого
имущества, содеянное исполнителем преступления не может
квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному
сговору. В этих случаях в силу части третьей статьи 34 УК РФ
действия организатора, подстрекателя или пособника следует
квалифицировать со ссылкой на статью 33 УК РФ.
9. При квалификации действий виновных как совершение хищения
чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду
следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала
действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества,
состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях
осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия
совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления.
В приговоре надлежит оценить доказательства в отношении каждого
исполнителя совершенного преступления и других соучастников
(организаторов, подстрекателей, пособников).
10. Исходя из смысла части второй статьи 35 УК РФ уголовная
ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой
лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда
согласно предварительной договоренности между соучастниками
непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если
другие участники в соответствии с распределением ролей совершили
согласованные действия, направленные на оказание непосредственного
содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не
проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров,
решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило
похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного
обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является
соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК РФ не требует
дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ.
Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении
чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления
советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы
преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием
помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное
и т. п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме
пособничества со ссылкой на часть пятую статьи 33 УК РФ.
11. При квалификации действий двух и более лиц, похитивших
чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по
предварительному сговору или организованной группой, судам следует
иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в
ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его
совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь
за конкретные действия, совершенные им лично.
12. В случае совершения кражи несколькими лицами без
предварительного сговора их действия следует квалифицировать по
пункту "а" части второй статьи 158 УК РФ по признаку "группа лиц",
если в совершении этого преступления совместно участвовало два или
более исполнителя, которые в силу статьи 19 УК РФ подлежат
уголовной ответственности за содеянное. Если лицо совершило кражу
посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной
ответственности в силу возраста, невменяемости или других
обстоятельств, его действия (при отсутствии иных квалифицирующих
признаков) следует квалифицировать по части первой статьи 158 УК РФ
как непосредственного исполнителя преступления (часть вторая статьи
33 УК РФ).
При совершении грабежа или разбоя группой лиц без
предварительного сговора содеянное ими следует квалифицировать (при
отсутствии других квалифицирующих признаков, указанных в
диспозициях соответствующих статей Уголовного кодекса Российской
Федерации) по части первой статьи 161 либо части первой статьи 162
УК РФ. Постановляя приговор, суд при наличии к тому оснований,
предусмотренных частью первой статьи 35 УК РФ, вправе признать
совершение преступления в составе группы лиц без предварительного
сговора обстоятельством, отягчающим наказание, со ссылкой на пункт
"в" части первой статьи 63 УК РФ.
13. Лицо, организовавшее преступление либо склонившее к
совершению кражи, грабежа или разбоя заведомо не подлежащего
уголовной ответственности участника преступления, в соответствии с
частью второй статьи 33 УК РФ несет уголовную ответственность как
исполнитель содеянного. При наличии к тому оснований,
предусмотренных законом, действия указанного лица должны
дополнительно квалифицироваться по статье 150 УК РФ.
14. Если умыслом виновных, совершивших разбойное нападение
группой лиц по предварительному сговору, охватывалось применение
оружия или предметов, используемых в качестве оружия, все участники
совершенного преступления несут ответственность также по пункту "г"
части второй статьи 162 УК РФ как соисполнители и в том случае,
когда оружие и другие предметы были применены одним из них.
В тех случаях, когда группа лиц предварительно договорилась о
совершении кражи чужого имущества, но кто-либо из соисполнителей
вышел за пределы состоявшегося сговора, совершив действия,
подлежащие правовой оценке как грабеж или разбой, содеянное им
следует квалифицировать по соответствующим пунктам и частям статей
161, 162 УК РФ.
15. При квалификации кражи, грабежа или разбоя соответственно
по пункту "а" части четвертой статьи 158 или по пункту "а" части
третьей статьи 161 либо по пункту "а" части третьей статьи 162 УК
РФ судам следует иметь в виду, что совершение одного из указанных
преступлений организованной группой признается в случаях, когда в
ней участвовала устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для
совершения одного или нескольких преступлений (часть третья статьи
35 УК РФ).
В отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном
совершении преступления, организованная группа характеризуется, в
частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора
(руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной
деятельности, распределением функций между членами группы при
подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного
умысла.
Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать
не только большой временной промежуток ее существования,
неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их
техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного
преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная
подготовка участников организованной группы к проникновению в
хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных
ценностей).
При признании этих преступлений совершенными организованной
группой действия всех соучастников независимо от их роли в
содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на
статью 33 УК РФ.
Если лицо подстрекало другое лицо или группу лиц к созданию
организованной группы для совершения конкретных преступлений, но не
принимало непосредственного участия в подборе ее участников,
планировании и подготовке к совершению преступлений (преступления)
либо в их осуществлении, его действия следует квалифицировать как
соучастие в совершении организованной группой преступлений со
ссылкой на часть четвертую статьи 33 УК РФ.
16. В соответствии с пунктом 5 примечания к статье 158 УК РФ
основанием для квалификации кражи, грабежа или разбоя по признаку
"неоднократно" является совершение двух и более преступлений,
предусмотренных соответственно статьями 158, 159, 161 или 162 УК РФ
(в любой последовательности), а также статьями 160, 163, 164, 165 и
166 УК РФ, либо когда краже, грабежу или разбою предшествовало
совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями
209, 221, 226 и 229 УК РФ.
В силу части второй статьи 16 УК РФ по указанному признаку
надлежит также квалифицировать действия лиц, совершивших кражу,
грабеж или разбой, и в тех случаях, когда судимость за
преступления, указанные в пункте 5 названного примечания, не была
погашена или снята на момент совершения преступления, при условии,
что отсутствуют основания для юридической оценки содеянного
соответственно по пункту "в" части четвертой статьи 158 или по
пункту "в" части третьей статьи 161 либо по пункту "г" части
третьей статьи 162 УК РФ.
От хищения, совершенного неоднократно, следует отличать
продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных
действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и
того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в
своей совокупности единое преступление.
17. При совершении двух и более самостоятельных хищений чужого
имущества в одной и той же форме без квалифицирующих признаков
(например, нескольких краж у разных собственников), за которые лицо
не осуждалось либо по которым не истекли сроки давности привлечения
к уголовной ответственности, указанные действия в силу части
третьей статьи 16 УК РФ подлежат квалификации как совершенные
неоднократно по части третьей статьи 158 УК РФ или соответственно
по пункту "б" части второй статьи 161 УК РФ либо по пункту "б"
части второй статьи 162 УК РФ. В таких случаях преступные действия
не образуют совокупности преступлений.
Однако в случаях, когда лицо совершило несколько хищений
чужого имущества в различных формах (например, кража и грабеж) либо
совершило несколько краж, грабежей или разбоев, квалифицируемых
соответственно различными частями статей 158, 161 или 162 УК РФ, за
которые лицо не осуждалось, содеянное образует совокупность
указанных преступлений. При этом второй и последующие по времени
эпизоды преступлений квалифицируются и по признаку "неоднократно".
В случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих
обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158,
161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной
совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части
указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по
которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в
описательной части приговора должны быть приведены все
квалифицирующие признаки деяния.
18. Под незаконным проникновением в жилище, помещение или иное
хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них
вторжение с целью совершения кражи, грабежа или разбоя.
Проникновение в указанные строения или сооружения может быть
осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые предметы
без вхождения в соответствующее помещение.
При квалификации действий лица, совершившего кражу, грабеж или
разбой, по признаку "незаконное проникновение в жилище" судам
следует руководствоваться примечанием к статье 139 УК РФ, в котором
разъясняется понятие "жилище", и примечанием 3 к статье 158 УК РФ,
где разъяснены понятия "помещение" и "хранилище".
19. Решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего
кражу, грабеж или разбой, признака незаконного проникновения в
жилище, помещение или иное хранилище, судам необходимо выяснять, с
какой целью виновный оказался в помещении (жилище, хранилище), а
также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо
находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем
совершило кражу, грабеж или разбой, в его действиях указанный
признак отсутствует.
Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях,
когда лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с
согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось
имущество, в силу родственных отношений, знакомства либо находилось
в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для
посещения гражданами.
В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого
имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной
квалификации по статье 139 УК РФ не требуется, поскольку такое
незаконное действие является квалифицирующим признаком кражи,
грабежа или разбоя.
20. Если лицо, совершая кражу, грабеж или разбой, незаконно
проникло в жилище, помещение либо иное хранилище путем взлома
дверей, замков, решеток и т. п., содеянное им надлежит
квалифицировать по соответствующим пунктам и частям статей 158, 161
или 162 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 167 УК РФ не
требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества
потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения хищения при
отягчающих обстоятельствах.
Если в ходе совершения кражи, грабежа или разбоя было
умышленно уничтожено или повреждено имущество потерпевшего, не
являвшееся предметом хищения (например, мебель, бытовая техника и
другие вещи), содеянное следует, при наличии к тому оснований,
дополнительно квалифицировать по статье 167 УК РФ.
21. Под насилием, не опасным для жизни или здоровья (пункт "г"
части второй статьи 161 УК РФ), следует понимать побои или
совершение иных насильственных действий, связанных с причинением
потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы
(связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом
помещении и др.).
Под насилием, опасным для жизни или здоровья (статья 162 УК
РФ), следует понимать такое насилие, которое повлекло причинение
тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также
причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное
расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей
трудоспособности.
По части первой статьи 162 УК РФ следует квалифицировать
нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением
насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не
причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения
создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.
Применение насилия при разбойном нападении, в результате
которого потерпевшему умышленно причинен легкий или средней тяжести
вред здоровью, охватывается составом разбоя и дополнительной
квалификации по статьям 115 или 112 УК РФ не требует. В этих
случаях содеянное квалифицируется по части первой статьи 162 УК РФ,
если отсутствуют отягчающие обстоятельства, предусмотренные частью
второй или третьей этой статьи.
Если в ходе разбойного нападения с целью завладения чужим
имуществом потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, что
повлекло за собой наступление его смерти по неосторожности,
содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений - по
пункту "в" части третьей статьи 162 и части четвертой статьи 111 УК
РФ.

В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой
применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о
признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с
учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения
преступления, числа нападавших, характера предметов, которыми они
угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения
каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших
о намерении нападавших применить физическое насилие, и т. п.
Если в ходе хищения чужого имущества в отношении потерпевшего
применяется насильственное ограничение свободы, вопрос о признании
в действиях лица грабежа или разбоя должен решаться с учетом
характера и степени опасности этих действий для жизни или здоровья,
а также последствий, которые наступили или могли наступить
(например, оставление связанного потерпевшего в холодном помещении,
лишение его возможности обратиться за помощью).
22. Если лицо во время разбойного нападения совершает убийство
потерпевшего, содеянное им следует квалифицировать по пункту "з"
части второй статьи 105 УК РФ, а также по пункту "в" части третьей
статьи 162 УК РФ. При наличии в действиях виновного в разбойном
нападении других отягчающих обстоятельств (например, разбой,
совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным
проникновением в жилище, с применением оружия и т. п.) эти признаки
объективной стороны разбоя должны быть указаны в описательной части
приговора.
23. При квалификации действий виновного по пункту "г" части
второй статьи 162 УК РФ судам следует в соответствии с Федеральным
законом от 13 ноября 1996 года "Об оружии" и на основании
экспертного заключения устанавливать, является ли примененный при
нападении предмет оружием, предназначенным для поражения живой или
иной цели. При наличии к тому оснований, предусмотренных Законом,
действия такого лица должны дополнительно квалифицироваться по
статье 222 УК РФ.
Под предметами, используемыми в качестве оружия, следует
понимать предметы, которыми потерпевшему могли быть причинены
телесные повреждения, опасные для жизни или здоровья (перочинный
или кухонный нож, бритва, ломик, дубинка, топор, ракетница и
т. п.), а также предметы, предназначенные для временного поражения
цели (например, механические распылители, аэрозольные и другие
устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами).
Если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо
негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например
макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т. п., не намереваясь
использовать эти предметы для причинения телесных повреждений,
опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других
отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела
следует квалифицировать как разбой, ответственность за который
предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ, либо как грабеж, если
потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным
оружием либо имитацией оружия.
В случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм
потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для
жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее
вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние,
содеянное должно квалифицироваться как разбой. Если с той же целью
в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее
опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит
квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж,
соединенный с насилием. Свойства и характер действия веществ,
примененных при совершении указанных преступлений, могут быть при
необходимости установлены с помощью соответствующего специалиста
либо экспертным путем.
Действия лица, совершившего нападение с целью хищения чужого
имущества с использованием собак или других животных,
представляющих опасность для жизни или здоровья человека, либо с
угрозой применения такого насилия, надлежит квалифицировать с
учетом конкретных обстоятельств дела по пункту "г" части второй
статьи 162 УК РФ.
24. При квалификации действий лица, совершившего кражу или
грабеж, по признаку причинения гражданину значительного ущерба
судам следует, руководствуясь примечанием 2 к статье 158 УК РФ,
учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость
похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер
заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев,
совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное
хозяйство и др.
Квалифицирующий признак кражи или грабежа, предусмотренный
соответственно пунктом "в" части второй статьи 158 и пунктом "д"
части второй статьи 161 УК РФ, может быть инкриминирован виновному
лишь в случае, когда в результате совершенного преступления
потерпевшему был реально причинен значительный для него
материальный ущерб.
25. Как хищение в крупном размере должно квалифицироваться
совершение нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость
которых в пятьсот раз превышает минимальный размер оплаты труда,
если они совершены одним способом и при обстоятельствах,
свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном размере.
Решая вопрос о квалификации действий лиц, совершивших хищение
чужого имущества в составе группы лиц, группы лиц по
предварительному сговору либо организованной группы по признаку
"причинение значительного ущерба гражданину" либо по признаку "в
крупном размере", следует исходить из общей стоимости похищенного
всеми участниками преступной группы.
Если лицо, совершившее разбойное нападение, причинило
потерпевшему значительный ущерб, похитив имущество, стоимость
которого в силу пункта 4 примечания к статье 158 УК РФ не
составляет крупного размера, содеянное при отсутствии других
отягчающих обстоятельств, указанных в частях второй и третьей
статьи 162 УК РФ, надлежит квалифицировать по части первой данной
статьи. Однако в случаях, когда лицо, совершившее разбойное
нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном размере, но
фактически не завладело им либо завладело имуществом, стоимость
которого не превышает пятисот минимальных размеров оплаты труда,
его действия надлежит квалифицировать по пункту "б" части третьей
статьи 162 УК РФ как разбой, совершенный в целях завладения
имуществом в крупном размере.
Определяя размер похищенного имущества, следует исходить из
его фактической стоимости на момент совершения преступления. При
отсутствии сведений о цене стоимость похищенного имущества может
быть установлена на основании заключения экспертов.
26. В связи с принятием настоящего постановления признать
утратившими силу постановление Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 22 марта 1966 г. N 31 "О судебной практике по делам о
грабеже и разбое" (с последующими изменениями и дополнениями), а
также пункты 4, 7, 8 и 10 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах
применения судами законодательства об ответственности за
преступления против собственности".

Председатель Верховного Суда
Российской Федерации В.М.ЛЕБЕДЕВ

Секретарь Пленума, судья Верховного Суда
Российской Федерации В.В.ДЕМИДОВ

Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам

Жалоба об установлении противоречия федеральным законам законов субъектов Российской Федерации, а также принятых законодательным (представительным) или исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации иных нормативных актов пода

1. Жалоба об установлении противоречия
федеральным законам законов субъектов
Российской Федерации, а также принятых
законодательным (представительным)
или исполнительным органом государственной
власти субъекта Российской Федерации иных
нормативных актов подается в соответствующий
суд субъекта Российской Федерации

(И з в л е ч е н и е)

Г., проживающий в г. Кургане Курганской области, обратился в
Курганский областной суд с жалобой о признании противоречащим
федеральному законодательству постановления Законодательного
Собрания Челябинской области от 20 ноября 1997 г. N 201
"О социальных нормах площади жилья на территории Челябинской
области".
Определением судьи Курганского областного суда от 26 марта
2001 г. в принятии жалобы отказано на основании п. 1 ч. 2 ст. 129
ГПК РСФСР.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
15 июня 2001 г. определение судьи Курганского областного суда
отменила, жалобу Г. возвратила для рассмотрения в Курганский
областной суд.
Президиум Верховного Суда РФ 15 мая 2002 г. протест
заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором ставился
вопрос об отмене определения Судебной коллегии Верховного Суда РФ,
удовлетворил, указав следующее.
Отменяя определение суда первой инстанции и направляя жалобу
заявителя для рассмотрения в Курганский областной суд, Судебная
коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ сослалась на
4
норму, содержащуюся в ч. 4 ст. 239 ГПК РСФСР, и сочла, что Г.
вправе был обратиться в суд с жалобой по месту своего жительства.
С таким выводом суда кассационной инстанции согласиться
нельзя.
4
В ст. 239 ГПК РСФСР действительно предусмотрено, что жалоба
на действия государственного органа, общественной организации,
должностного лица подается по усмотрению гражданина в суд по месту
его жительства либо в суд по месту нахождения государственного
органа, общественной организации, должностного лица.
Однако необходимо учитывать, что с 19 октября 1999 г. вступил
в силу Федеральный закон от 6 октября 1999 г. N 184-ФЗ "Об общих
принципах организации законодательных (представительных) и
исполнительных органов государственной власти субъектов Российской
Федерации", отдельные положения которого содержат нормы
процессуального права, касающиеся подсудности дел по жалобам о
противоречии нормативных актов субъектов Российской Федерации
федеральным законам.
Согласно пп. 2 и 4 ст. 9, п. 2 ст. 19 указанного Закона
противоречие федеральным законам законов субъекта Российской
Федерации, а также принятых законодательным (представительным) или
исполнительным органом государственной власти субъекта Российской
Федерации иных нормативных актов устанавливается соответствующим
судом.
Таким судом может быть лишь равный (в смысле разделения
властей) законодательному (представительному) и исполнительному
органу государственной власти субъекта Российской Федерации суд,
действующий на территории данного субъекта Российской Федерации. В
данном случае им является Челябинский областной суд.
Поскольку Федеральный закон "Об общих принципах организации
законодательных (представительных) и исполнительных органов
государственной власти субъектов Российской Федерации" принят и
4
вступил в действие позже, чем ст. 239 ГПК РСФСР, постановление
Законодательного Собрания Челябинской области от 20 ноября 1997 г.
N 201 "О социальных нормах площади жилья на территории Челябинской
области" может быть обжаловано заявителем только в Челябинский
областной суд.
С учетом вышеизложенного определение Судебной коллегии по
гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 июня 2001 г. как
вынесенное с существенным нарушением норм процессуального права
подлежит отмене.
В то же время подлежит изменению и определение судьи
Курганского областного суда от 26 марта 2001 г., поскольку при его
вынесении судья ошибочно исходил из того, что жалоба заявителя не
подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского
судопроизводства.
Действующее гражданское процессуальное законодательство не
содержит правовых норм, запрещающих соответствующим судам общей
юрисдикции разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов
органов государственной власти и должностных лиц субъектов
Российской Федерации.
В связи с этим определение судьи Курганского областного суда
следует изменить, указав в нем в качестве основания к отказу Г. в
принятии жалобы п. 7 ч. 2 ст. 129 ГПК РСФСР (дело неподсудно
данному суду).
Президиум Верховного Суда РФ определение Судебной коллегии по
гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 июня 2001 г. отменил,
определение Курганского областного суда в части отказа в принятии
жалобы Г. оставил в силе, изменив в нем основание отказа в принятии
жалобы на п. 7 ч. 2 ст. 129 ГПК РСФСР.

______________

Валютное регулирование, включая регулирование операций с иностранной валютой и регулирование обязательной продажи валюты, является реализацией возложенной на Банк России конституционной функции по защите и обеспечению устойчивости рубля (Извлечение)

2. Валютное регулирование, включая регулирование
операций с иностранной валютой и регулирование обязательной
продажи валюты, является реализацией возложенной на Банк
России конституционной функции по защите
и обеспечению устойчивости рубля

(И з в л е ч е н и е)

Центральный банк Российской Федерации приказом от 29 июня
1992 г. N 02-104А утвердил Инструкцию о порядке обязательной
продажи предприятиями, объединениями, организациями части валютной
выручки через уполномоченные банки и проведения операций на
внутреннем валютном рынке Российской Федерации (действует в
редакции от 18 июня 1999 г.).
В абз. 3 п. 2 указанной Инструкции предусмотрено, что
обязательная продажа части экспортной валютной выручки юридического
лица осуществляется по поручению последнего через уполномоченные
банки на межбанковских валютных биржах, действующих на основании
соответствующих лицензий Банка России, либо непосредственно
Центральному банку Российской Федерации - по согласованию с
Департаментом иностранных операций Банка России, если иное не
установлено Банком России.
Согласно абз. 2 п. 12 Инструкции в течение трех рабочих дней
от даты зачисления на лицевой счет иностранной валюты (включая день
зачисления) уполномоченный банк обязан продать иностранную валюту
на межбанковских валютных биржах, действующих на основании
соответствующих лицензий Банка России.
Некоммерческое партнерство "Московская фондовая биржа"
обратилось в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
недействующими приведенные положения Инструкции, ссылаясь на то,
что этими правовыми нормами незаконно ограничена возможность
обязательной продажи части экспортной валютной выручки юридического
лица по поручению последнего через уполномоченные банки
непосредственно другим уполномоченным банкам, минуя межбанковские
валютные биржи.
Решением Верховного Суда РФ от 1 апреля 2002 г. требование
указанной организации удовлетворено частично: абз. 3 п. 2 и абз. 2
п. 12 Инструкции признаны недействующими в части, ограничивающей
возможность обязательной продажи части экспортной валютной выручки
юридического лица по поручению последнего через уполномоченные
банки непосредственно другим уполномоченным банкам.
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 30 мая 2002 г.
решение оставила без изменения.
Президиум Верховного Суда РФ 31 июля 2002 г. протест первого
заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором ставился
вопрос об отмене судебных постановлений и вынесении по делу нового
решения об отказе в удовлетворении жалобы, удовлетворил по
следующим основаниям.
В обоснование вывода о праве хозяйствующих субъектов по своему
выбору совершать сделки купли-продажи иностранной валюты, включая
обязательную продажу иностранной валюты либо непосредственно через
уполномоченные банки, либо через валютные биржи, суд первой
инстанции сослался на положение п. 2 ст. 4 Закона Российской
Федерации от 9 октября 1992 г. N 3615-I "О валютном регулировании и
валютном контроле" (в ред. от 30 декабря 2001 г.), допускающего, по
мнению суда, свободу такого выбора.
Однако содержание ст. 4 названного Закона не дает оснований
для подобного вывода. В нее включены общие нормы о внутреннем
валютном рынке Российской Федерации. В п. 1 ст. 4 Закона
предусмотрено право резидентов покупать иностранную валюту на
внутреннем валютном рынке. При этом порядок и цели ее покупки
определяются Центральным банком Российской Федерации.
В п. 2 ст. 4 Закона установлено, что покупка и продажа
иностранной валюты производятся через уполномоченные банки
(являющиеся агентами Центрального банка Российской Федерации),
которые, в свою очередь, могут заключать сделки купли-продажи
иностранной валюты и между собой. Купля-продажа иностранной валюты
может осуществляться также через валютные биржи, но с обязательным
участием в качестве сторон заключаемых сделок уполномоченных
банков. Покупка и продажа иностранной валюты, минуя уполномоченные
банки, не допускается.
Норма п. 4 ст. 4 Закона допускает участие Центрального банка
Российской Федерации в качестве стороны в сделках купли-продажи
иностранной валюты.
Таким образом, в ст. 4 Закона Российской Федерации "О валютном
регулировании и валютном контроле" не установлен ни общий порядок
заключения сделок купли-продажи иностранной валюты, ни порядок
обязательной продажи иностранной валюты юридическими лицами. В ней
дается лишь правовая характеристика того, что представляет собой
внутренний валютный рынок Российской Федерации, определяются
участники рынка и их взаимосвязь с хозяйствующими субъектами
(собственниками иностранной валюты). Право выбора самими
хозяйствующими субъектами способов обязательной продажи
принадлежащей им иностранной валюты данной статьей не
предоставляется и, исходя из иного назначения статьи,
предоставляться не может.
Согласно абз. 3 п. 5 ст. 6 Закона порядок обязательной продажи
резидентами поступлений иностранной валюты на внутреннем валютном
рынке Российской Федерации устанавливается Президентом Российской
Федерации. Введение в Закон этой специальной правовой нормы
объясняется государственной важностью решаемых вопросов,
обязанность передачи полномочия по установлению особого порядка
обязательной продажи иностранной валюты возлагается на высшее
должностное лицо в стране, каковым является Президент Российской
Федерации, поскольку в конечном счете речь идет о создании прочной
финансовой базы для обеспечения защиты и устойчивости рубля -
валютного резерва государства.
В соответствии с п. 2 Указа Президента Российской Федерации от
14 июня 1992 г. N 629 "О частичном изменении порядка обязательной
продажи части валютной выручки и взимания экспортных пошлин" (в
ред. от 23 декабря 2000 г.) право установления порядка обязательной
продажи части иностранной валюты делегировано Центральному банку
Российской Федерации, который реализовал его, издав Инструкцию от
29 июня 1992 г. N 7. Согласно абз. 3 п. 2 данной Инструкции (в ред.
указания Центрального банка Российской Федерации от 7 декабря
1998 г. N 437-У) обязательная продажа части экспортной выручки
юридического лица осуществляется по поручению последнего через
уполномоченные банки на межбанковских валютных биржах, действующих
на основании соответствующих лицензий Банка России, либо
непосредственно Центральному банку Российской Федерации - по
согласованию с Департаментом иностранных операций Банка России,
если иное не установлено Банком России.
Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод,
что ст. 4 и иные положения Закона Российской Федерации "О валютном
регулировании и валютном контроле" не предусматривают права
хозяйствующих субъектов по собственному выбору осуществлять
обязательную продажу валюты.
Центральный банк Российской Федерации вправе, в пределах
делегированных ему Президентом Российской Федерации полномочий,
определять порядок, по которому обязательная продажа иностранной
валюты производится только через валютные биржи либо
непосредственно Центральному банку Российской Федерации.
Доводы в судебных постановлениях о том, что полномочия Банка
России состояли в установлении процедуры обязательной продажи, а не
в изложении правил продажи, неосновательны.
Полномочия Банка России по установлению систематизированного
набора правил продажи основаны на положениях ст. 4 Закона
Российской Федерации "О валютном регулировании и валютном контроле"
о праве определять порядок продажи валюты, а также порядок
обязательной продажи, п. 5 ст. 6 этого же Закона и Указов
Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 г. N 629
"О частичном изменении порядка обязательной продажи части
валютной выручки и взимания экспортных пошлин" и от 15 марта
1999 г. N 334 "Об изменении порядка обязательной продажи части
валютной выручки".
Трактовка понятия "порядок" как процедуры, а не как
систематизированного набора правил противоречит и грамматическому,
и юридическому содержанию данного термина.
Судом в связи с этим не принято во внимание, что валютное
регулирование, включая регулирование операций с иностранной валютой
и регулирование обязательной продажи экспортной валютной выручки,
является реализацией возложенной на Банк России конституционной
функции по защите и обеспечению устойчивости рубля (ч. 2 ст. 75
Конституции Российской Федерации, п. 10 ст. 4 Федерального закона
от 2 декабря 1990 г. N 394-I "О Центральном банке Российской
Федерации (Банке России)"*).
Согласно п. 1 ст. 9, пп. 2 и 4 ст. 11 Закона Российской
Федерации "О валютном регулировании и валютном контроле" (в ред.
Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 72-ФЗ) Банк России является
основным органом валютного регулирования и органом валютного
контроля, осуществляющим контроль за совершением валютных операций
кредитными организациями и биржами.
На основании подп. "б" и "г" п. 2 ст. 9 указанного Закона Банк
России как основной орган валютного регулирования издает
нормативные акты, обязательные к исполнению в Российской Федерации
резидентами и нерезидентами, устанавливает правила проведения
резидентами и нерезидентами в Российской Федерации операций с
иностранной валютой.
Определением Конституционного Суда Российской Федерации от
14 декабря 2000 г. N 268-О "По запросу Верховного Суда
Российской Федерации о проверке конституционности части третьей
статьи 75 Федерального закона "О Центральном банке Российской
Федерации (Банке России)" подтверждено, что Банк России
осуществляет полномочия, которые по своей природе относятся к
функциям государственной власти, и нормотворческие полномочия Банка
России предполагают его исключительные права и обязанности по
установлению обязательных для органов государственной власти, всех
юридических и физических лиц правил поведения по вопросам,
отнесенным к его компетенции и требующим правового регулирования.
При указанном положении нельзя согласиться с доводами в
судебных постановлениях о том, что Инструкция Банка России от
29 июня 1992 г. N 7 в обжалуемой части противоречит
федеральному законодательству и издана с превышением полномочий.
Неосновательны и доводы о противоречии данной Инструкции в
обжалуемой части ст. 55 Конституции Российской Федерации и ст. 1 ГК
РФ. Судом не принято во внимание, что порядок обязательной продажи
экспортной валютной выручки касается юридических лиц - резидентов и
введен в целях защиты экономических интересов и безопасности
государства. Учитывая, что обеспечение Банком России устойчивости
рубля является одним из основных факторов обеспечения экономической
безопасности государства, порядок осуществления обязательной
продажи экспортной валютной выручки, предусмотренной в абз. 3 п. 2
и абз. 2 п. 12 Инструкции, установлен на основании ст. 55
Конституции Российской Федерации в целях обеспечения экономической
безопасности государства в пределах полномочий, предоставленных
Банку России Законом Российской Федерации "О валютном регулировании
и валютном контроле", и указанной статье Конституции Российской
Федерации и ст. 1 ГК РФ не противоречит.
Ссылка на противоречие положений Инструкции Центрального банка
Российской Федерации от 29 июня 1992 г. N 7 ст. 12 Федерального
закона от 23 июня 1999 г. N 117-ФЗ "О защите конкуренции на рынке
финансовых услуг" неосновательна, так как определенный Банком
России порядок обязательной продажи валютной выручки не подпадает
под сферу действия указанного Закона.
Президиум Верховного Суда РФ решение Верховного Суда РФ от
1 апреля 2002 г. и определение Кассационной коллегии
Верховного Суда РФ от 30 мая 2002 г. отменил, вынес по делу новое
решение об отказе в удовлетворении заявления Некоммерческого
партнерства "Московская фондовая биржа" о признании
недействительными абз. 3 п. 2 и абз. 2 п. 12 Инструкции о порядке
обязательной продажи предприятиями, объединениями, организациями
части валютной выручки через уполномоченные банки и проведения
операций на внутреннем валютном рынке Российской Федерации,
утвержденной приказом Центрального банка Российской Федерации от
29 июня 1992 г. N 02-104А.
____________
*Утратил силу в связи с изданием Федерального закона от
10 июля 2002 г. N 86-ФЗ "О Центральном банке Российской
Федерации (Банке России)".

____________

Обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает (Извлечение)

3. Обязательство прекращается невозможностью
исполнения, если она вызвана обстоятельством,
за которое ни одна из сторон не отвечает

(И з в л е ч е н и е)

24 июня 1998 г. между ЗАО "Авто-Престус" (в настоящее время -
ООО "Авто-Престус") и К. был заключен договор купли-продажи
автомобиля производства концерна "Volkswagen AG".
Общий размер цены по договору составил сумму в российских
рублях, эквивалентную 46 680 немецким маркам, включая стоимость
товара, оплату транспортировки, страхования таможенной очистки и
НДС.
Оплату товара Покупатель должен был производить в российских
рублях по курсу Московской межбанковской валютной биржи (ММВБ)+ 2%
надень оплаты в следующем порядке: в течение пяти дней от даты
заключения договора Покупатель оплачивает аванс в размере 30% от
общей цены, а оставшуюся часть оплачивает в течение семи дней от
даты его уведомления Продавцом о готовности автомобиля к передаче
(пп. 3.1, 3.1.1, 3.1.2 договора).
В соответствии с указанными пунктами договора К. уплатил
Продавцу 24 июня 1998 г. аванс в размере 30% от общей цены товара,
что составило 49 574 руб.
В связи с инфляцией и приостановлением Центральным банком
Российской Федерации валютных торгов на ММВБ (письмо Центрального
банка Российской Федерации N 01-19/3625 от 27 августа 1998 г.)
стороны пришли к соглашению о невозможности исполнения условий
пп. 3.1 и 3.1.2 договора и о его расторжении. Покупателю
была возвращена сумма аванса.
К. обратился в суд с иском к ЗАО "Авто-Престус" о возмещении
ущерба и компенсации морального вреда, обосновав требование тем,
что 20 октября 1998 г. ответчик выплатил ему сумму аванса без учета
возросшего курса немецкой марки, просил взыскать с ответчика ущерб
в сумме 122 589 руб., компенсацию морального вреда в сумме 6 тыс.
рублей и упущенную выгоду в размере 11 458 руб.
Решением Истринского городского суда Московской области от
10 марта 1999 г. с ответчика в пользу истца взысканы указанные
им суммы материального ущерба, упущенной выгоды и компенсации
морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного
суда 20 апреля 1999 г. решение суда изменила: в пользу истца с
ответчика в возмещение ущерба взыскала 122 589 руб., в счет
компенсации морального вреда - 500 руб.
10 июня 1999 г. ответчиком выплачена истцу сумма 123 089 руб.
Президиум Московского областного суда 31 августа 1999 г.
судебные постановления отменил, а дело направил на новое
рассмотрение.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
4 мая 2000 г. это постановление президиума отменила, дело
направила на новое рассмотрение в надзорную инстанцию.
Президиум Московского областного суда 21 июня 2000 г. решение
суда первой инстанции от 10 марта 1999 г. и кассационное
определение от 20 апреля 1999 г. отменил, направив дело на новое
судебное рассмотрение. При новом рассмотрении дела решением
Истринского городского суда от 20 декабря 2000 г. истцу и
Международной конфедерации обществ потребителей, выступившей в его
интересах, было отказано во всех требованиях. С истца в пользу
ООО "Авто-Престус" взыскано 123 089 руб. Судебная коллегия
по гражданским делам Московского областного суда 6 июня 2001 г.
это решение оставила без изменения.
Президиум Верховного Суда РФ 7 августа 2002 г. протест первого
заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором ставился
вопрос об отмене постановления президиума Московского областного
суда от 21 июня 2000 г. и последующих судебных постановлений и
оставлении в силе определения судебной коллегии по гражданским
делам Московского областного суда от 20 апреля 1999 г.,
удовлетворил, указав следующее.
Президиум Московского областного суда 21 июня 2000 г. не
согласился с выводом суда первой инстанции о виновности ответчика в
неисполнении договора купли-продажи автомобиля и признал
неправильным утверждение суда о том, что ЗАО "Авто-Престус" в
одностороннем порядке отказался от расчетов по курсу немецкой марки
3 руб. 54 коп., установленному на момент заключения договора. По
мнению президиума, именно истец отказался от исполнения условий
договора, а не ответчик, вины которого в "падении" курса рубля не
имеется.
Из этих же положений исходили затем суд первой инстанции,
отказывая истцу в его требованиях и удовлетворяя ходатайство
ответчика о повороте исполнения решения суда, и кассационная
инстанция, оставляя решение суда от 20 декабря 2000 г. без
изменения.
С такой позицией судебных инстанций нельзя согласиться.
Из материалов дела следует, что приостановление Банком России
валютных торгов на ММВБ привело к невозможности исполнения обеими
сторонами условий договора, которые были заложены в момент его
заключения.
Поскольку Центральный банк Российской Федерации является
государственным органом, то в силу п. 1 ст. 417 ГК РФ изданный им
акт - письмо от 27 августа 1998 г. N 01-19/3625 являлся основанием
прекращения обязательств (полностью или в соответствующей части) в
связи с невозможностью их исполнения.
Так как юридическая невозможность исполнения обязательств
вызвана обстоятельствами, за которые ни одна из сторон договора не
отвечает, эти обязательства прекращаются согласно п. 1 ст. 416 ГК
РФ.
Поэтому стороны пришли к соглашению о расторжении договора
купли-продажи автомобиля с условием возврата истцу внесенного
аванса.
Судебные инстанции при первоначальном рассмотрении дела
обоснованно исходили из того, что при расторжении договора нужно
соблюдать принцип расчета, принятый соглашением сторон: истцу
должна быть возвращена эквивалентная сумма.
Расчет названной суммы, изложенный в определении судебной
коллегии по гражданским делам Московского областного суда от
20 апреля 1999 г., таков: внесенная истцом 24 июня 1998 г.
сумма - 49 574 руб. соответствовала 14 004 немецким маркам; эта же
сумма по курсу на 20 октября 1998 г. (составлявшему 10,5729 руб. за
марку) соответствовала 4688,77 немецким маркам, т. е. истец
недополучил сумму, эквивалентную 9315,23 немецким маркам
(14 004-4688,77), или по курсу на 6 января 1999 г. (13,16 руб.
за марку) - 122 589 руб. Указанная сумма подлежала взысканию
с ответчика.
В определении Судебной коллегии по гражданским делам
Верховного Суда РФ от 4 мая 2000 г. содержится правильный вывод о
том, что президиум Московского областного суда при рассмотрении
дела в порядке надзора 31 августа 1999 г. допустил существенное
нарушение норм процессуального права, в связи с чем дело
обоснованно было направлено на новое рассмотрение в порядке
надзора.
Президиум Верховного Суда РФ отменил постановление президиума
Московского областного суда от 21 июня 2000 г., решение Истринского
городского суда Московской области от 20 декабря 2000 г.,
определение судебной коллегии по гражданским делам Московского
областного суда от 6 июня 2001 г. и оставил в силе определение
судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда
от 20 апреля 1999 г. и определение Судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда РФ от 4 мая 2000 г.

_____________

Материальный ущерб, возникший в результате ненадлежащего выполнения договора об охране квартиры, возмещен отделом вневедомственной охраны в размере, не превышающем договорную оценку утраченного имущества (Извлечение)

4. Материальный ущерб, возникший в результате
ненадлежащего выполнения договора об охране
квартиры, возмещен отделом вневедомственной
охраны в размере, не превышающем договорную
оценку утраченного имущества

(И з в л е ч е н и е)

Л. обратился в суд с иском к отделу вневедомственной охраны
при управлении внутренних дел (УВД) г. Комсомольска-на-Амуре о
возмещении ущерба, признании недействительными п. 5.1 договора об
охране квартиры и п. 1 приложения к этому договору, а также о
компенсации морального вреда. В обоснование требований истец
сослался на следующие обстоятельства.
11 октября 1996 г. он заключил с ответчиком договор о
централизованной охране его квартиры. В период действия договора в
охраняемое время 1 октября 1997 г. неустановленные лица проникли в
квартиру и совершили кражу имущества на сумму 156 610 тыс.
неденоминированных рублей.
По мнению истца, кража стала возможной в результате нарушения
личным составом дежурной смены охраны условий заключенного договора
и ведомственного приказа, оказанная услуга имела существенные
недостатки, в связи с чем ему был причинен имущественный и
моральный вред, нарушены его права потребителя.
Л. с учетом выплаты ему ответчиком по договору в добровольном
порядке 10 млн. рублей просил суд взыскать с ответчика в счет
возмещения вреда, причиненного кражей, 146 610 тыс.
неденоминированных рублей и такую же сумму в счет возмещения
морального вреда, причиненного нарушением прав потребителя.
Кроме того, истец просил признать недействительным п. 5.1
договора и п. 1 приложения к нему, в соответствии с которым ущерб
от кражи возмещается в размере не свыше оценочной стоимости
имущества, указанной в договоре. По его мнению, это условие
договора и приложения к нему нарушает его права потребителя.
Решением Ленинского районного суда г. Комсомольска-на-Амуре от
23 сентября 1998 г. (оставленным без изменения судебной коллегией
по гражданским делам Хабаровского краевого суда 3 декабря 1998 г.)
иск Л. удовлетворен частично: с отдела вневедомственной охраны УВД
г. Комсомольска-на-Амуре в пользу истца взыскана денежная
компенсация морального вреда в сумме 10 тыс. деноминированных
рублей, в удовлетворении остальных требований ему отказано.
Президиум Хабаровского краевого суда 23 марта 2001 г. решение
районного суда и кассационное определение в части отказа в
удовлетворении требований Л. о возмещении вреда, причиненного
кражей имущества, в полном объеме и в части отказа в признании
недействительными п. 5.1 договора об охране квартиры и п. 1
приложения к договору отменил, дело по этим вопросам направил на
новое судебное рассмотрение.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
19 июля 2002 г. протест заместителя Председателя Верховного
Суда РФ, в котором ставился вопрос об отмене постановления
президиума Хабаровского краевого суда ввиду неправильного
толкования и применения им норм материального права, удовлетворила
по следующим основаниям.
Президиум Хабаровского краевого суда свое постановление
мотивировал тем, что ответчик - отдел вневедомственной охраны при
УВД г. Комсомольска-на-Амуре должен полностью возместить Л. ущерб,
причиненный в связи с недостатками оказанной услуги, а не сумму
оценочной стоимости имущества, предусмотренную в договоре,
поскольку к возникшим отношениям применяется норма ч. 2 ст. 400 ГК
РФ.
С этим выводом суда надзорной инстанции согласиться нельзя.
В силу ч. 1 ст. 400 ГК РФ по отдельным видам обязательств и по
обязательствам, связанным с определенным родом деятельности,
законом может быть ограничено право на полное возмещение убытков
(ограниченная ответственность).
В соответствии с ч. 2 данной статьи соглашение об ограничении
размера ответственности должника по договору присоединения или
иному договору, в котором кредитором является гражданин,
выступающий в качестве потребителя, ничтожно, если размер
ответственности для данного вида обязательств или заданное
нарушение определен законом и если соглашение заключено до
наступления обстоятельств, влекущих ответственность за неисполнение
или ненадлежащее исполнение обязательства.
К возникшим по рассматриваемому делу отношениям норма ч. 2
ст. 400 ГК РФ неприменима, поскольку по условиям заключенного
сторонами договора ответственность должника по сравнению с
ответственностью, установленной законом, не ограничивается. В
данном случае имеет место не ограничение ответственности должника,
а определение в договоре самим Л. суммы оценки сданного ответчику
под охрану имущества, причем от этой оценки зависел и размер
ежемесячной платы истца за охрану его квартиры.
Согласно п. 5.1 договора от 11 октября 1996 г., заключенного
между Л. и отделом вневедомственной охраны, сторона,
предоставляющая услугу по охране квартиры, возмещает фактический
ущерб от кражи, но не свыше оценочной стоимости имущества,
указанной в договоре.
Как видно из материалов дела и установлено судом, истец сам
оценил свое имущество, сданное под охрану, в одностороннем порядке
в 10 млн. неденоминированных рублей, причем сумма оценки могла быть
изменена по его заявлению, чем он не воспользовался.
Условие о размере возмещения вреда, причиненного в результате
квартирной кражи, было достигнуто в результате соглашения сторон.
Оценка имущества произведена истцом самостоятельно и без
ограничения ее предельного размера со стороны ответчика. Услуги по
договору истец оплачивал по утвержденному прейскуранту, которым
предусмотрен повышенный тариф при оценке имущества свыше 10 млн.
неденоминированных рублей.
Следовательно, такие существенные условия договора, как оценка
принятого ответчиком под охрану имущества, размер компенсации за
утрату этого имущества в результате кражи и размер оплаты истцом
услуг по охране его квартиры, были взаимообусловлены, сторонами
согласованы и не противоречили действующему законодательству.
В связи с кражей имущества из квартиры Л. ему в соответствии с
п. 5.1 договора в счет возмещения вреда 27 октября 1997 г. было
перечислено ответчиком 10 млн. неденоминированных рублей.
Таким образом, суд первой инстанции в решении сделал
правильный вывод о том, что ответчик надлежащим образом исполнил
договорные обязательства перед истцом по возмещению вреда в
обусловленном договором размере.
Л. правомерно отказано в удовлетворении требований о
возмещении материального ущерба в размере, превышающем договорную
оценку утраченного имущества, и о признании недействительными
оспариваемых пунктов договора и приложения к нему, так как в данном
случае ответчик - не причинитель вреда, возникшего в результате
квартирной кражи, а сторона, исполняющая обязательство, вытекающее
из договора. При этом каких-либо нарушений норм материального и
процессуального права суд не допустил.
Отменяя решение суда и определение судебной коллегии,
президиум Хабаровского краевого суда неправильно истолковал и
применил нормы материального права, регулирующие спорные отношения,
в связи с чем в соответствии с п. 1 ст. 330 ГПК РСФСР постановление
этого суда надзорной инстанции подлежит отмене.
Поскольку судом первой инстанции и судом кассационной
инстанции были правильно установлены юридически значимые
обстоятельства по делу, спор разрешен с правильным применением норм
материального и процессуального права, решение Ленинского районного
суда г. Комсомольска-на-Амуре от 23 сентября 1998 г. и определение
судебной коллегии по гражданским делам Хабаровского краевого суда
от 3 декабря 1998 г. подлежат оставлению без изменения.

_____________

Признаны противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не подлежащими применению п. 15 и подп. "б" п. 23 Положения о главных бухгалтерах, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 24 января 1980 г. N 59 "О мерах по совершенст

5. Признаны противоречащими федеральному законодательству,
недействующими и не подлежащими применению п. 15 и подп. "б"
п. 23 Положения о главных бухгалтерах, утвержденного
постановлением Совета Министров СССР от 24 января
1980 г. N 59 "О мерах по совершенствованию
организации бухгалтерского учета и повышении его роли
в рациональном и экономном использовании
материальных, трудовых и финансовых ресурсов"

(Извлечение из решения
Верховного Суда РФ)

З. обратилась в Верховный Суд РФ с заявлением, в котором
просила признать частично недействительным Положение о главных
бухгалтерах (далее - Положение), утвержденное постановлением Совета
Министров СССР от 24 января 1980 г. N 59 "О мерах по
совершенствованию организации бухгалтерского учета и повышении его
роли в рациональном и экономном использовании материальных,
трудовых и финансовых ресурсов", ссылаясь на то, что нормы этого
Положения противоречат Федеральном закону от 21 ноября 1996 г.
N 129-ФЗ "О бухгалтерском учете" и должны быть признаны
утратившими силу с момента принятия этого Федерального закона.
Заявительница считает, что данный нормативный правовой акт в
целом противоречит Федеральном закону "О бухгалтерском учете",
поскольку принят органом, не указанным в ч. 1 ст. 3 данного Закона.
По мнению З., п. 15 , подп. "б", "в" и "г" п. 22, подп. "а",
"б" и "в" п. 23 оспариваемого Положения противоречат п. 1 ст. 6,
пп. 2 и 4 ст. 7 Федерального закона "О бухгалтерском учете" как
устанавливающие повышенную по сравнению с Законом ответственность
главного бухгалтера за ведение финансово-хозяйственной деятельности
организации.
Верховный Суд РФ 17 апреля 2002 г. требования удовлетворил
частично по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 3 Федерального закона
"О бухгалтерском учете" законодательство Российской Федерации
о бухгалтерском учете состоит из данного Федерального закона,
устанавливающего единые правовые и методологические основы
организации и ведения бухгалтерского учета в Российской Федерации,
других федеральных законов, указов Президента Российской Федерации
и постановлений Правительства Российской Федерации.
В соответствии с ч. 2 ст. 19 Закона нормативные акты по
бухгалтерскому учету, изданные до вступления в силу настоящего
Федерального закона, действуют в части, не противоречащей ему.
Таким образом, после принятия Федерального закона
"О бухгалтерском учете" ранее принятые нормативные правовые
акты, в том числе и не признанные утратившими силу акты Совета
Министров СССР, продолжают действовать в части, не противоречащей
упомянутому Закону. Основанием для признания Положения
недействительным может служить его противоречие нормам Федерального
закона "О бухгалтерском учете".
Поэтому довод заявительницы о том, что Положение противоречит
Федеральному закону "О бухгалтерском учете", поскольку принят
органом, не указанным в ч. 1 ст. 3, не может быть признан
обоснованным.
В п. 15 Положения установлено следующее:
"Главному бухгалтеру запрещается принимать к исполнению и
оформлению документы по операциям, которые противоречат
законодательству и установленному порядку приемки, хранения и
расходования денежных средств, товарно-материальных и других
ценностей.
В случаях получения от руководителя объединения, предприятия,
организации, учреждения распоряжения совершить такое действие
главный бухгалтер, не приводя его в исполнение, в письменной форме
обращает внимание руководителя на незаконность данного им
распоряжения. При получении от руководителя повторного письменного
распоряжения главный бухгалтер исполняет его. Всю полноту
ответственности за незаконность совершенной операции несет
руководитель объединения, предприятия, организации, учреждения,
который обязан о принятом им решении немедленно в письменной форме
сообщить руководителю вышестоящего органа.
Руководитель вышестоящего органа, получивший указанное
сообщение, срочно рассматривает его и принимает соответствующее
решение, о чем извещает руководителя объединения, предприятия,
организации, учреждения.
Разногласия между главным бухгалтером и руководителем
объединения, предприятия, организации, учреждения разрешаются
руководителем вышестоящего органа".
Суд считает, что установленный в данном пункте оспариваемого
нормативного правового акта порядок разрешения противоречий между
руководителем организации и главным бухгалтером противоречит п. 4
ст. 7 Федерального закона "О бухгалтерском учете", в котором
указано, что в случае разногласий между руководителем организации и
главным бухгалтером по осуществлению отдельных хозяйственных
операций документы по ним могут быть приняты к исполнению с
письменного распоряжения руководителя организации, который несет
всю полноту ответственности за последствия осуществления таких
операций.
Поскольку Федеральным законом "О бухгалтерском учете"
предусмотрен иной порядок разрешения конфликтных ситуаций между
руководителем организации и главным бухгалтером, чем в оспариваемом
Положении, норма п. 15 Положения подлежит признанию недействующей.
Согласно подп. "б" п. 23 Положения главный бухгалтер несет
наравне с руководителем объединения, предприятия, организации,
учреждения ответственность за несвоевременное взыскание денежных
начетов с должностных лиц на основе постановлений комитетов
народного контроля.
В связи с упразднением комитетов народного контроля данная
норма вошла в явное противоречие с действующим федеральным
законодательством, фактически утратила силу и подлежит признанию
недействующей.
Оснований для признания противоречащими федеральному
законодательству подп. "б", "в" и "г" п. 22, подп. "а", "в" п. 23
Положения по доводам заявления З не имеется.
Верховный Суд РФ заявление З. удовлетворил частично: признал
противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не
подлежащими применению п. 15 и подп. "б" п. 23 Положения о главных
бухгалтерах, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от
24 января 1980 г. N 59 "О мерах по совершенствованию организации
бухгалтерского учета и повышении его роли в рациональном и
экономном использовании материальных, трудовых и финансовых
ресурсов", в остальной части заявление З. оставил без
удовлетворения.
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 11 июля 2002 г.
решение оставила без изменения.

_____________

Подпункт 57 п. 7 Положения о Министерстве сельского хозяйства Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2000 г. N 901, в части слов "биотехнических средств и кормов," признан недействительным и не п

6. Подпункт 57 п. 7 Положения о Министерстве сельского
хозяйства Российской Федерации, утвержденного постановлением
Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2000 г.
N 901, в части слов "биотехнических средств
и кормов," признан недействительным и не порождающим
правовых последствий

(Извлечение из решения
Верховного Суда РФ)

Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 ноября
2000 г. N 901 утверждено Положение о Министерстве сельского
хозяйства Российской Федерации (далее - Положение).
Согласно подп. 57 п. 7 указанного Положения Министерство
сельского хозяйства Российской Федерации в соответствии с
возложенными на него задачами осуществляет государственную
регистрацию пестицидов и агрохимикатов, биотехнических средств и
кормов, аттестацию юридических лиц на право осуществления
регистрационных испытаний пестицидов и агрохимикатов, определяет
порядок и организацию проведения экспертизы результатов
регистрационных испытаний пестицидов и агрохимикатов, порядок
сертификации пестицидов и агрохимикатов, требования к форме и
порядку утверждения рекомендаций по транспортировке, применению и
хранению пестицидов и агрохимикатов, определяет совместно с
Государственным таможенным комитетом Российской Федерации порядок
ввоза и вывоза пестицидов и агрохимикатов, ведет Государственный
каталог пестицидов и агрохимикатов, разрешенных к применению на
территории Российской Федерации.
Некоммерческая организация "Ассоциация предприятий
зооиндустрии", ООО "Ковчег СПб" и гражданин С. обратились в
Верховный Суд РФ с заявлением о признании недействительным подп. 57
п. 7 Положения в части установления государственной регистрации
кормов для животных и биотехнических средств, считая, что это
противоречит действующему законодательству и нарушает их
(заявителей) права на занятие предпринимательской деятельностью, не
запрещенной законом.
Верховный Суд РФ 12 апреля 2002 г. требования заявителей
удовлетворил по следующим основаниям.
Согласно ч. 1 ст. 23 Федерального конституционного закона от
17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации"
Правительство Российской Федерации на основании и во исполнение
Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных
законов, федеральных законов, нормативных указов Президента
Российской Федерации издает постановления и распоряжения,
обеспечивает их исполнение.
Возражая против заявленных требований, представители
Правительства Российской Федерации указывали на то, что норма об
осуществлении Министерством сельского хозяйства Российской
Федерации государственной регистрации кормов и биотехнических
средств принята во исполнение абз. 7 и 8 ст. 3 Закона Российской
Федерации от 14 мая 1993 г. N 4979-I "О ветеринарии".
В соответствии с названными предписаниями Закона к ведению
Российской Федерации относятся:
государственная сертификация и регистрация отечественных и
импортных препаратов и технических средств ветеринарного
назначения, руководство системой их стандартизации и аттестации,
выдача разрешений на их производство и реализацию;
разработка и утверждение ветеринарно-санитарных требований и
норм по безвредности кормов и кормовых добавок.
Анализ приведенных положений позволяет сделать вывод о том,
что законодатель признал необходимым введение на федеральном уровне
государственной регистрации только отечественных и импортных
препаратов ветеринарного назначения и технических средств
ветеринарного назначения.
Между тем в нарушение приведенной выше нормы Закона Российской
Федерации "О ветеринарии" Правительство Российской Федерации
закрепило в оспариваемом правовом акте полномочия Министерства
сельского хозяйства Российской Федерации по осуществлению
государственной регистрации кормов и биотехнических средств, а не
препаратов и технических средств ветеринарного назначения.
Из содержания Закона Российской Федерации "О ветеринарии" не
следует, что понятия "препараты ветеринарного назначения" и "корма"
тождественны. Данный вывод, в частности, подтверждается абз. 7
ст. 3 Закона, где отсутствует предписание о государственной
регистрации кормов и указано лишь на то, что на федеральном уровне
должны быть разработаны и утверждены ветеринарно-санитарные
требования и нормы по безвредности кормов.
Иные правовые акты Российской Федерации также не дают
оснований для отнесения кормов к разновидностям ветеринарных
препаратов.
Так, в частности, в Перечне товаров, подлежащих обязательной
сертификации, утвержденном постановлением Правительства Российской
Федерации от 13 августа 1997 г. N 1013, среди наименований товаров
отдельно приведены: "корм и кормовые добавки для животных" и
"аптекарские ветеринарные препараты".
Как уже отмечалось, в Законе Российской Федерации
"О ветеринарии" установлена государственная регистрация
технических средств ветеринарного назначения. Однако в оспариваемом
Положении говорится об осуществлении Министерством сельского
хозяйства Российской Федерации государственной регистрации
биотехнических средств без указания на их ветеринарное назначение.
При таких обстоятельствах наделение Минсельхоза России
полномочиями по осуществлению государственной регистрации любых
биотехнических средств не соответствует предписаниям ст. 3 Закона
Российской Федерации "О ветеринарии", поскольку приводит к
неправомерному расширению сферы действия данного Закона.
Согласно п. 5 ст. 3 ГК РФ в случае противоречия постановления
Правительства Российской Федерации названному Кодексу или иному
закону применяется Кодекс или соответствующий закон.
В силу ст. 13 ГК РФ ненормативный акт государственного органа
или органа местного самоуправления, а в случаях, предусмотренных
законом, также нормативный акт, не соответствующие закону или иным
правовым актам и нарушающие гражданские права и охраняемые законом
интересы гражданина или юридического лица, могут быть признаны
судом недействительными.
Поскольку при рассмотрении дела судом установлено, что
оспариваемые заявителями предписания подп. 57 п. 7 Положения не
соответствуют закону и нарушают права заявителей на занятие
предпринимательской деятельностью, они должны быть признаны
недействительными.
Верховный Суд РФ жалобу заявителей удовлетворил: признал
недействительным и не порождающим правовых последствий подп. 57
п. 7 Положения о Министерстве сельского хозяйства Российской
Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской
Федерации от 29 ноября 2000 г. N 901, в части слов "биотехнических
средств и кормов,".
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ решение оставила без
изменения.

____________

Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам

Применение п. 1 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 26 мая 2000 г. "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов" только к лицам, осужденным к лишению свободы

1. Применение п. 1 постановления Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации от 26 мая 2000 г.
"Об объявлении амнистии в связи с 55-летием
Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов"
только к лицам, осужденным к лишению свободы реально,
а не условно, признано ошибочным

(И з в л е ч е н и е)

По приговору Кемеровского областного суда 28 мая 2001 г.
Фурсов (ранее судимый 6 сентября 1999 г. по пп. "г", "д" ч. 2
ст. 161 УК РФ к трем годам лишения свободы условно с испытательным
сроком один год) осужден по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 16 годам
лишения свободы, по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ к 12 годам лишения
свободы с конфискацией имущества; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по
совокупности преступлений к 17 годам лишения свободы с конфискацией
имущества; в соответствии с ч. 1 ст. 70 УК РФ к назначенному
наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по
предыдущему приговору и окончательно по совокупности приговоров
назначено 18 лет лишения свободы с конфискацией имущества и
отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
По данному делу осуждена также Жуликова.
Фурсов признан виновным в умышленном убийстве Сухорукова,
сопряженном с разбойным нападением на него.
В сентябре 1999 г. Фурсов предложил Жуликовой кого-нибудь
убить и завладеть вещами убитого. С этой целью днем 29 сентября
1999 г. они по инициативе Жуликовой пришли в квартиру ее
знакомого - Сухорукова. Фурсов напал на него, нанес несколько
ножевых ранений и при соучастии Жуликовой убил его. Затем из
квартиры потерпевшего они похитили принадлежавшие ему вещи на сумму
10 850 руб.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
приговор изменила: исключила указание о признании неоднократности
преступлений в качестве обстоятельства, отягчающего наказание
Фурсова, в остальной части приговор оставила без изменения.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил
вопрос об изменении судебных решений, исключении из них указания о
назначении Фурсову окончательного наказания по совокупности
приговоров с применением ст. 70 УК РФ, а также об отмене этих же
судебных решений в части, касающейся назначения осужденному вида
исправительной колонии, и направлении уголовного дела в этой части
на новое судебное рассмотрение.
Президиум Верховного Суда РФ 3 апреля 2002 г. удовлетворил
протест частично, указав следующее.
Как видно из материалов дела, Фурсов 6 сентября 1999 г.
осужден Центральным районным судом г. Новокузнецка Кемеровской
области по пп. "г", "д" ч. 2 ст. 161 УК РФ к трем годам лишения
свободы условно с испытательным сроком один год.
Принимая решение об отмене условного осуждения и о назначении
Фурсову наказания по правилам ст. 70 УК РФ, суд исходил из того,
что преступление совершено лицом, условно осужденным, в течение
установленного испытательного срока.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ,
признав данное решение правильным, указала, что по смыслу
постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации от 26 мая 2000 г. "Об объявлении амнистии в связи с
55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов" и
постановления о порядке его применения лица, осужденные к условной
мере наказания, не подпадают под действие п. 1 Постановления об
амнистии, поскольку эта группа осужденных выделена законодателем
особо и освобождение таковых от наказания предусмотрено п. 6
Постановления об амнистии. В то же время применение этого пункта к
приговору суда от 6 сентября 1999 г. в отношении Фурсова ограничено
в силу п. 12 упомянутого Постановления об амнистии.
Однако эти выводы ошибочны. В соответствии с п. 1 указанного
Постановления Государственной Думы лица, впервые осужденные к
лишению свободы на срок до трех лет включительно, должны быть
освобождены от наказания.
Приведенные Судебной коллегией доводы о том, что п. 1
названного акта об амнистии распространяется лишь на лиц,
осужденных к лишению свободы реально, а условное осуждение является
самостоятельной мерой наказания, на которую данный пункт не
распространяется, нельзя признать обоснованными.
Статья 44 УК РФ не устанавливает условное лишение свободы в
качестве самостоятельного вида наказания. Условное осуждение в
соответствии со ст. 73 УК РФ лишь предусматривает возможность не
отбывать осужденными наказания, но в установленном законом порядке
при определенных условиях назначенное наказание может быть
исполнено. Таких условий по делу не имеется.
В связи с изложенным из судебных решений подлежит исключению
указание о назначении Фурсову окончательного наказания с
применением правил ст. 70 УК РФ.
Таким образом, к Фурсову, осужденному по приговору от
6 сентября 1999 г. по пп. "г", "д" ч. 2 ст. 161 УК РФ к трем
годам лишения свободы условно с испытательным сроком один год,
возможно применение положения п. 1 акта об амнистии, в связи
с чем он должен быть освобожден от назначенного по данному
приговору наказания.
Довод протеста о том, что суд первой инстанции неправильно
определил вид исправительного учреждения, в котором Фурсов должен
отбывать назначенное ему наказание, нельзя признать обоснованным.
В связи с решением Президиума о применении к Фурсову,
осужденному к условному наказанию по приговору от 6 сентября
1999 г., п. 1 постановления Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации от 26 мая 2000 г. "Об объявлении
амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне
1941-1945 годов" он подлежит освобождению от этого наказания.
Указанное обстоятельство в силу положений, предусмотренных
ч. 4 ст. 18, чч. 2 и 6 ст. 86 УК РФ, влечет за собой снятие
судимости и аннулирует все правовые последствия, связанные с
судимостью Фурсова по приговору от 6 сентября 1999 г., в том числе
и признание в его действиях особо опасного рецидива преступлений.
Следовательно, назначенное ему наказание в виде лишения
свободы в соответствии с п. "в" ч. 1 ст. 58 УК РФ Фурсов должен
отбывать в исправительной колонии строгого режима, так же, как и
было определено ему приговором суда первой инстанции.

____________

Наличие особо опасного рецидива преступлений в действиях виновного закон связывает с непогашенной судимостью на момент совершения преступления (Извлечение)

2. Наличие особо опасного рецидива преступлений
в действиях виновного закон связывает
с непогашенной судимостью на момент
совершения преступления

(И з в л е ч е н и е)

По приговору Московского городского суда 18 октября 2000 г.
Шагеев (ранее судимый 3 декабря 1986 г. по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР к
трем годам лишения свободы условно; 3 ноября 1988 г. по ч. 2
ст. 145 УК РСФСР к четырем годам лишения свободы, с частичным
присоединением неотбытого наказания по предыдущему приговору
окончательно к пяти годам лишения свободы; освобожденный из мест
лишения свободы 7 августа 1993 г. в связи с отбытием наказания)
осужден к лишению свободы по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ на
пятнадцать лет, по ч. 1 ст. 167 УК РФ на один год и шесть месяцев,
на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено шестнадцать
лет лишения свободы; Волков (ранее судимый 17 мая 1989 г. по ч. 3
ст. 117 УК РСФСР к шести годам лишения свободы, освобожденный из
мест лишения свободы условно-досрочно 23 февраля 1995 г. на два
месяца и 24 дня) осужден по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ на пятнадцать
лет и по ч. 1 ст. 167 УК РФ на один год и шесть месяцев лишения
свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ и ст. 70 УК РФ окончательно
наказание назначено в виде шестнадцати лет и одного месяца лишения
свободы; определено каждому отбывать наказание в исправительной
колонии особого режима.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
приговор в части, касающейся осуждения Шагеева и Волкова по ч. 1
ст. 167 УК РФ, отменила, а уголовное дело в этой части прекратила
за отсутствием состава преступления; из приговора исключила
указание о признании в действиях Шагеева особо опасного рецидива
преступлений и назначенное ему по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ
наказание смягчила до тринадцати лет лишения свободы; исключила
указание о назначении Волкову наказания по правилам ст. 70 УК РФ; в
остальной части приговор в отношении Шагеева, а также в отношении
Волкова, осужденного по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к пятнадцати
годам лишения свободы, оставила без изменения.
Согласно приговору суда (с учетом изменений, внесенных в
приговор кассационной инстанцией) Шагеев и Волков признаны
виновными в убийстве, т. е. умышленном причинении смерти другому
человеку (Сычеву), группой лиц по предварительному сговору.
13 июля 1997 г. осужденные договорились между собой о
совершении убийства Сычева, к которому испытывали неприязнь. Для
этого они перенесли Сычева, находившегося без сознания ввиду
наркотического опьянения, на заднее сиденье принадлежавшей ему
автомашины "Мерседес-200" и перевезли в безлюдное место. Там они
душили его проволокой и били штыковой лопатой по голове и другим
частям тела, а затем, оставив потерпевшего в автомашине с открытыми
окнами, толкнули автомашину в пруд. Смерть Сычева наступила от
асфиксии в результате закрытия дыхательных путей водой.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил
вопрос об отмене определения Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда РФ в отношении Шагеева ввиду неправильного
применения уголовного закона. Автор протеста сослался на то, что
исключение кассационной коллегией из приговора указания
"о признании в действиях Шагеева особо опасного рецидива
преступлений" по тем основаниям, что судимость Шагеева по приговору
от 3 ноября 1988 г. к моменту постановления приговора 18 октября
2000 г. считается погашенной, необоснованно.
Президиум Верховного Суда РФ 16 января 2002 г. удовлетворил
протест по следующим основаниям.
По смыслу ст. 18 УК РФ рецидивом преступлений признается
совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за
ранее совершенное преступление. Из этого следует, что законодатель
связывает наличие рецидива (в данном случае особо опасного рецидива
преступлений) с непогашенной судимостью именно на момент совершения
преступления, а не на момент вынесения в отношении лица,
совершившего преступление, каких-либо следственных либо судебных
процессуальных решений.
Поскольку решение Судебной коллегии об изменении приговора в
отношении Шагеева обусловлено неправильным применением уголовного
закона, определение кассационной инстанции подлежит отмене в части,
касающейся возможного признания в действиях Шагеева "особо опасного
рецидива преступлений" и связанных с этим правовых последствий.
При новом кассационном рассмотрении уголовного дела следует
всесторонне проверить имеющиеся в деле данные, касающиеся прежних
судимостей Шагеева, сроков содержания его под стражей, времени
освобождения из мест лишения свободы и от наказания. Вывод о
возможном истечении сроков погашения судимости следует сделать
после правового анализа содержания ст. 57 УК РСФСР, действовавшей
на период освобождения Шагеева от наказания, и ст. 86 УК РФ,
действовавшей на момент совершения им нового преступления и
вынесения последнего приговора.
Президиум Верховного Суда РФ отменил кассационное определение
в полном объеме, т. е. в отношении как Шагеева, так и Волкова, и
дело направил на новое кассационное рассмотрение.

От редакции.
При новом кассационном рассмотрении дела 21 мая 2002 г.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор
Московского городского суда от 18 октября 2000 г. в отношении
Шагеева и Волкова в части их осуждения по ч. 1 ст. 167 УК РФ
отменила и дело прекратила за отсутствием состава преступления;
исключила из приговора указание о назначении Волкову наказания по
совокупности приговоров в порядке ст. 70 УК РФ; тот же приговор в
части осуждения Шагеева и Волкова по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к
пятнадцати годам лишения свободы в исправительной колонии особого
режима каждого оставила без изменения, а кассационные жалобы - без
удовлетворения.

____________

Обобщение практики рассмотрения судами Российской Федерации дел по спорам гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов

Обобщение практики рассмотрения судами Российской Федерации дел по спорам между гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов

ОБОБЩЕНИЕ ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ДЕЛ ПО СПОРАМ МЕЖДУ ГРАЖДАНАМИ И ОРГАНИЗАЦИЯМИ,
ПРИВЛЕКАЮЩИМИ ДЕНЕЖНЫЕ СРЕДСТВА ГРАЖДАН ДЛЯ СТРОИТЕЛЬСТВА
МНОГОКВАРТИРНЫХ ЖИЛЫХ ДОМОВ

Верховным Судом Российской Федерации совместно с верховными
судами республик, краевыми, областными и соответствующими им судами
проведено выборочное изучение дел (рассмотренных в период с 1999 по
2001 год) по спорам между гражданами и организациями, привлекающими
денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых
домов.
Государственной статистической отчетностью эта категория
гражданских дел отдельной строкой не выделяется.
Экономическая реформа, переход к рыночной экономике, широкая
приватизация привнесли в повседневную жизнь наряду с положительными
результатами и новые негативные явления, среди которых отмечается
нарушение прав граждан на приобретение жилых помещений в строящихся
многоквартирных домах при исполнении договоров, в связи с чем
увеличилось число обращений граждан в суды.
В соответствии со ст. 40 Конституции Российской Федерации
каждый имеет право на жилище. Органы государственной власти и
органы местного самоуправления поощряют жилищное строительство,
создают условия для осуществления права на жилище.
Возможность реализации этого права путем строительства жилья
за счет собственных средств граждан без ограничения площади
закреплена нормами Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК
РФ), Закона Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. N 4218-I
"Об основах федеральной жилищной политики" (в ред. от 8 июля
1999 г.), Жилищного кодекса РСФСР (ЖК РСФСР) и ряда других
законодательных актов.
Новый Гражданский кодекс Российской Федерации регулирует
отношения, возникающие в связи с заключением различных договоров, в
том числе и договоров, предметом которых является приобретение
жилья в строящихся домах.
Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29 сентября 1994 г. N 7 "О практике рассмотрения судами дел о
защите прав потребителей" (в ред. от 21 ноября 2000 г.)
законодательство о защите прав потребителей регулирует отношения
между гражданином, имеющим намерение заказать или приобрести либо
заказывающим, приобретающим или использующим товары (работы,
услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд,
не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, с
одной стороны, и организацией либо индивидуальным предпринимателем,
производящими товары для реализации потребителям, реализующими
товары потребителям по договору купли-продажи, выполняющими работы
или оказывающими услуги потребителям по возмездному договору, с
другой стороны.
Сравнительный анализ указанного выше законодательства,
проведенный верховными судами республик, краевыми, областными и
соответствующими им судами, позволяет сделать вывод о том, что
Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей"
предоставляет гражданину больше гарантий защиты его прав от
недобросовестных контрагентов по заключенному им договору, чем
Гражданский кодекс Российской Федерации, ограничивающий права
граждан рамками договора.
Изучение практики показало, что с целью приобретения жилых
помещений граждане заключают с организациями договоры как
предусмотренные, так и не предусмотренные законом и другими
правовыми актами.
Например, договоры граждан с организациями, привлекающими
денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых
домов, неисполнение которых послужило основанием для обращения в
суд, носили самые различные названия: подряда, долевого участия в
строительстве, совместной деятельности, приобретения квартиры по
возмездному договору, в том числе с трудовым участием гражданина-
дольщика, купли-продажи квартиры с рассрочкой платежа,
безвозмездной передачи квартиры в собственность, уступки требования
(цессии) и др.
Однако содержание перечисленных договоров (предмет, условия
участия и взаимные права и обязанности сторон) является практически
одинаковым: на гражданина (инвестора, дольщика) возлагалась
обязанность по оплате фактической стоимости строительства жилого
помещения, а организация (инвестиционно-строительная компания,
инвестиционная компания, застройщик, заказчик, подрядчик и т. д.)
принимает на себя функции заказчика строительства определенного
объекта недвижимости (самостоятельно или с помощью третьих лиц) с
обязательством передать гражданину в собственность обусловленное
договором жилое помещение по окончании строительства и сдачи дома в
эксплуатацию.
Договор об инвестиционной деятельности ни в действующем
Гражданском кодексе Российской Федерации, ни в Законе РСФСР от
26 июня 1991 г. N 1488-I "Об инвестиционной деятельности в РСФСР"
(в ред. от 25 февраля 1999 г.) и в Федеральном законе от 25 февраля
1999 г. N 39-ФЗ "Об инвестиционной деятельности в Российской
Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений" (в ред. от
2 января 2000 г.) не упоминается.
Согласно ст. 8 Федерального закона "Об инвестиционной
деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме
капитальных вложений", отношения между субъектами инвестиционной
деятельности осуществляются на основе договора и (или)
государственного контракта, заключаемых между ними в соответствии с
Гражданским кодексом Российской Федерации.
В силу ст. 4 указанного Федерального закона субъектами
инвестиционной деятельности, осуществляемой в форме капитальных
вложений (далее - субъекты инвестиционной деятельности), являются
инвесторы, заказчики, подрядчики, пользователи объектов капитальных
вложений и другие лица.
Следовательно, нормы п. 2 ст. 1 и п. 2 ст. 421 ГК РФ позволяют
субъектам инвестиционной деятельности заключать договор как
предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными
правовыми актами.
В соответствии со ст. 1 Закона РСФСР "Об инвестиционной
деятельности в РСФСР" инвестициями являются денежные средства,
целевые банковские вклады, паи, акции и другие ценные бумаги,
технологии, машины, оборудование, лицензии, в том числе и на
товарные знаки, кредиты, любое другое имущество или имущественные
права, интеллектуальные ценности, вкладываемые в объекты
предпринимательской и других видов деятельности в целях получения
прибыли (дохода) и достижения положительного социального эффекта.
Инвестиционная деятельность - это вложение инвестиций, или
инвестирование, и совокупность практических действий по реализации
инвестиций.
В условиях отсутствия в законах регламентации договоров об
инвестиционной деятельности суды исходили из их содержания, а не из
наименования, при этом неоднозначно оценивали правовую природу
заключаемых сделок.
1. В силу ст. 702 ГК РФ по договору подряда одна сторона
(подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны
(заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику,
заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.
Обязанности подрядчика уточняются в ст. 740 ГК РФ,
предусматривающей, что по договору строительного подряда подрядчик
обязуется в установленный договором срок построить по заданию
заказчика определенный объект либо выполнить иные строительные
работы, а заказчик обязуется создать подрядчику необходимые условия
для выполнения работ, принять их результат и уплатить обусловленную
цену.
Отличительная особенность возникших между сторонами отношений
по указанному виду договоров заключается в том, что гражданин
вступает в правоотношения по строительству своей квартиры
непосредственно с подрядчиком - организацией, осуществляющей
строительство жилого дома.
Разрешая заявленные требования А. к открытому акционерному
обществу (ОАО) "Стройтрест-2" о возложении обязанности исполнить
условия договора, Ломоносовский районный суд г. Архангельска
установил, что стороны заключили договор, согласно которому
ответчик принял на себя обязательства по строительству для А.
трехкомнатной квартиры, а тот, в свою очередь, - по оплате ее
стоимости и вступлении в собственность по окончании строительства.
Придя к выводу о том, что между сторонами фактически имел
место договор строительного подряда, суд при разрешении возникшего
спора руководствовался нормами Гражданского кодекса Российской
Федерации, регламентирующими данный вид договорных отношений.
Между тем суды Республики Башкортостан, Кировской,
Новосибирской, Мурманской областей и другие при разрешении
заявленных требований принимали во внимание разъяснения,
содержащиеся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29 сентября 1994 г. N 7 "О практике рассмотрения судами дел о
защите прав потребителей", в силу которого отношения, регулируемые
законодательством о защите прав потребителей, могут возникать из
договоров подряда (бытового, строительного), направленных на
удовлетворение личных, семейных, домашних и иных нужд потребителя -
гражданина, не связанных с осуществлением предпринимательской
деятельности.
Так, например, решением Первомайского районного суда Кировской
области был удовлетворен иск Ц. к фирме "Арсо": в пользу истца
взысканы стоимость недостающей жилой площади (так как квартира была
предоставлена меньшего, чем предусмотрено в договоре, размера),
неустойка за несвоевременную передачу квартиры под отделку и в
собственность, компенсация морального вреда.
Поскольку истец принят фирмой в застройщики (дольщики) по
строительству трехкомнатной квартиры, а фирма в договоре указала,
что берет на себя функции заказчика по исполнению обязательства
обеспечить проектирование и строительство жилого дома, выполнить
работы в соответствии с проектно-сметной документацией, суд,
руководствуясь нормами ст. 740 ГК РФ и п. 5 ст. 28 Закона
Российской Федерации "О защите прав потребителей", постановил
решение об удовлетворении заявленных требований.
Кассационная инстанция, оставившая решение в силе, также
пришла к выводу, что стороны фактически заключили договор
строительного (бытового) подряда с целью возведения для личных нужд
истца жилого помещения с фиксированной ценой за каждый метр общей
площади и что данные отношения регулируются Законом Российской
Федерации "О защите прав потребителей".
К таким же выводам пришел и Советский районный суд
г. Новосибирска, рассмотревший дело по иску Р. к ОАО "ЗЖБИ-7" о
расторжении договора об инвестиционной деятельности от 25 декабря
1998 г. и взыскании неустойки за нарушение срока окончания
выполнения работы по строительству квартиры на основании п. 5
ст. 28 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей".
По условиям договора, заключенного между сторонами,
застройщик - "ЗЖБИ-7" обязуется организовать строительство
пятиэтажного жилого дома, окончить строительство в ноябре 1999 г. и
передать Р. квартиру в этом доме, а инвестор (Р.) должна в срок до
31 января 1999 г. внести вклад, соответствующий стоимости этой
квартиры.
Возражая против иска, ответчик не оспаривал тот факт, что
строительство дома осуществлялось им, однако заключенный сторонами
договор, по его мнению, является договором об инвестиционной
деятельности, а не договором подряда, и предмет его - квартира,
выделяемая инвестору, внесшему вклад. Об этом свидетельствует и
ссылка в договоре на Закон РСФСР "Об инвестиционной деятельности в
РСФСР", в соответствии с которым он заключен. Поэтому следует
считать, что истица вкладывала денежные средства (инвестиции) в
целях получения прибыли (дохода) или достижения положительного
социального эффекта. Следовательно, по мнению ответчика, на
возникшие правоотношения не распространяется действие Закона
Российской Федерации "О защите прав потребителей".
Решением Советского районного суда г. Новосибирска от 11 мая
2001 г. исковые требования Р. были удовлетворены частично: договор
расторгнут, с ответчика взысканы сумма, внесенная в счет оплаты
стоимости работы по договору, неустойка с применением ст. 333 ГК
РФ.
При этом суд исходил из того, что между сторонами заключен
договор строительного подряда, к которому применяются правила
параграфа 2 гл. 37 ГК РФ о правах заказчика по договору бытового
подряда.
Между тем если по сути заключенный договор является договором
подряда, а название не соответствует его содержанию, то в силу
положений п. 2 ст. 170 ГК РФ к нему применяются правила,
относящиеся к договору подряда. Отношения, возникающие на основе
договора подряда на строительство жилых домов, регулируются
законодательством о защите прав потребителей.
Аналогичную точку зрения высказал Государственный комитет
Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке новых
экономических структур в разъяснениях по отдельным вопросам
применения Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей"
(в ред. от 9 января 1996 г.).
Таким образом, позиция судов, полагающих, что к договорам
строительного подряда должны применяться положения Закона
Российской Федерации "О защите прав потребителей", представляется
правильной.
2. Одним из способов приобретения гражданами квартир в
строящихся домах является заключение ими договоров простого
товарищества (договоров о совместной деятельности).
В силу ст. 1041 ГК РФ по договору простого товарищества
(договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц
(товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать
без образования юридического лица для извлечения прибыли или
достижения иной не противоречащей закону цели. Сторонами договора
простого товарищества, заключаемого для осуществления
предпринимательской деятельности, могут быть только индивидуальные
предприниматели и (или) коммерческие организации.
Изучение судебной практики по упомянутой категории гражданских
дел показало, что, например, суды г. Санкт-Петербурга разрешали
заявленные гражданами исковые требования, основанные на пунктах
договоров и на ст.ст. 393, 395, 398, 450, 452, 453, 1095 ГК РФ
(предусматривающих обязательства должника возместить убытки, его
ответственность за неисполнение денежного обязательства и
последствия неисполнения обязательства передать
индивидуально-определенную вещь, а также основания изменения и
расторжения договора, порядок и последствия изменения и расторжения
договора, основания возмещения вреда, причиненного вследствие
недостатков товара, работы или услуги), с применением Закона РСФСР
"Об инвестиционной деятельности в РСФСР" и норм Гражданского
кодекса Российской Федерации об обязательствах.
Положениями Закона Российской Федерации "О защите прав
потребителей", несмотря на то, что требования истцов были основаны
на этом Законе, суды не руководствовались, поскольку считали, что в
данном случае речь не идет об оказании каких-либо услуг.
Ошибочно полагая, что при заключении таких договоров возникают
отношения по совместной деятельности (простого товарищества), в
ряде случаев суды отказывали гражданам в удовлетворении требований,
основанных на нормах Закона Российской Федерации "О защите прав
потребителей".
Так, Кировский районный суд г. Уфы рассмотрел дело по иску Ю.
к обществу с ограниченной ответственностью (ООО) "Центр
недвижимости "Исмерита", в котором Ю. заявил требование передать
ему предусмотренную договором квартиру, оформить право
собственности, устранить недостатки путем оплаты суммы по договору
истца с третьим лицом.
В заявлении истец указал, что 28 октября 1998 г. между ним и
ответчиком был заключен договор долевого участия в строительстве
жилья, согласно которому он должен уплатить за квартиру в срок до
25 ноября 1998 г. оговоренную сторонами сумму (исходя из стоимости
одного квадратного метра), а ответчик - передать ему - дольщику -
квартиру с оформлением в собственность необходимых документов при
условии выполнения Ю. всех обязательств по договору и заселения
жилой площади в течение 30 дней.
Поскольку истец свои обязательства исполнил (в установленный
договором срок перечислил ответчику денежные средства), а ответчик
квартиру в его собственность не передал в связи с наличием
строительных недостатков, оформленных актом от 22 сентября 2000 г.,
Ю. обратился в суд с вышеназванным иском.
Ссылаясь на Закон Российской Федерации "О защите прав
потребителей", истец просил уменьшить договорную цену квартиры,
взыскать неустойку за каждый день просрочки исполнения
обязательства, компенсировать ему моральный вред.
Суд, отказывая в удовлетворении требований, указал, что между
сторонами заключен договор простого товарищества (договор о
совместной деятельности) и что к правоотношениям, возникшим между
участниками договора, применяются с 1 марта 1996 г. нормы главы 55
ГК РФ, регламентирующие договор простого товарищества.
В силу положений этой главы участники совместной деятельности
заключают взаимный договор о совместной деятельности, образуют
простое товарищество. У каждого участника по отношению к остальным
возникают взаимные права и обязанности. Каждый участник договора о
совместной деятельности должен иметь право на участие в управлении
общими делами, на долю в общем имуществе и на получение части
прибыли. Имущественные взносы участников и имущество, созданное или
приобретенное ими в результате совместной деятельности, в том числе
полученные доходы, составляют объект их общей долевой
собственности. Отношения между товарищами регулируются нормами о
праве долевой собственности, включая право преимущественной покупки
доли, продаваемой участником, и выражаются они в организации
совместной деятельности участников для достижения общей цели.
Долевая собственность составляет лишь необходимую имущественную
базу такой деятельности. По взаимному соглашению участники могут
возложить руководство их совместной деятельностью на одного из них,
положение которого оформляется доверенностью, выдаваемой остальными
участниками договора.
Между тем конечной целью участия граждан в строительстве
многоквартирных домов является получение квартиры для проживания и
взнос гражданина предназначен только для финансирования
строительства конкретной квартиры.
Кроме того, из содержания договоров на строительство жилья,
заключаемых гражданами и организациями, видно, что граждане не
обладают правом ни на участие в управлении общими делами
предприятия, ни на долю в праве на общее имущество и на получение
части прибыли.
В результате исполнения условий договора создается не общая
собственность, а собственность каждого отдельного гражданина на
конкретную квартиру.
Также нет признаков создания объединения граждан - будущих
жильцов строящегося многоквартирного жилого дома для ведения
строительства дома, поскольку отсутствует соединение денежных
вкладов, не определяется порядок ведения общих дел, бухгалтерского
учета, не испрашивается согласие дольщиков по общему ведению дел, в
решении вопросов они не участвуют, собраний не проводят, протокол
собраний не подписывают, единого договора не заключают.
Поэтому является правильной позиция тех судов, которые при
рассмотрении указанной категории дел применяли Закон Российской
Федерации "О защите прав потребителей" и учитывали точку зрения
Государственного комитета Российской Федерации по антимонопольной
политике и поддержке новых экономических структур, приведенную в
разъяснении по отдельным вопросам применения Закона Российской
Федерации "О защите прав потребителей" (в ред. от 9 января
1996 г.), в котором указаны отличительные признаки договора о
совместной деятельности.
3. Типичным способом приобретения гражданами квартир в
строящихся домах является заключение ими с организацией,
осуществляющей строительство жилого дома, договоров, в соответствии
с условиями которых граждане становятся соучастниками в организации
строительства, а в качестве вклада в совместную деятельность вносят
денежные средства. Как правило, подобные отношения оформляются
договором о совместной деятельности, о долевом участии в
строительстве.
По мнению хозяйствующих субъектов, при исполнении таких
договоров возникают отношения, регулируемые главой 55 ГК РФ
"Простое товарищество", и действие Закона Российской Федерации
"О защите прав потребителей" на них не распространяется.
Суды по-разному подходят к вопросу о том, каким законом
следует руководствоваться при рассмотрении споров, вытекающих из
договоров долевого участия в строительстве многоквартирных жилых
домов.
Судебная практика по применению к правоотношениям сторон
упомянутого Закона складывалась неоднозначно во всех регионах
России.
Одни суды, рассматривая указанную категорию дел, не
соглашались с доводами истцов о регулировании спорных
правоотношений нормами Закона Российской Федерации "О защите прав
потребителей", отказывали в удовлетворении требований о возмещении
материального вреда, взыскании неустойки и компенсации морального
вреда. При этом они, толкуя условия договоров буквально, приходили
к выводу о том, что на правоотношения между сторонами не
распространяется действие названного Закона.
Например, суды Костромской области ссылались на положения
ст. 1046 ГК РФ. В силу названной нормы порядок покрытия расходов и
убытков, связанных с совместной деятельностью товарищей,
определяется их соглашением; при отсутствии такого соглашения
каждый товарищ несет убытки и расходы пропорционально стоимости его
вклада в общее дело. Следовательно, по мнению этих судов, выводы об
отсутствии оснований для возложения на ответчиков ответственности
не противоречат законодательству, компенсация морального вреда по
рассматриваемым правоотношениям законом не предусмотрена.
В других судах отказывали в удовлетворении требований о
взыскании неустойки и компенсации морального вреда, основанных на
Законе Российской Федерации "О защите прав потребителей", ссылаясь
на то, что договоры не носили публичный характер (ст. 426 ГК РФ
"Публичный договор"), истцы заключали с ответчиками договоры
долевого участия в финансировании строительства дома, по которому
они становились собственниками квартир после окончания
строительства. При этом в договорах указывалось, что стоимость
квадратного метра площади зависит и от выполнения истцами условий
договоров по финансированию строительства. Поэтому доводы о
применении упомянутого Закона отклонялись.
Разрешая такие споры, некоторые суды, ссылаясь на содержание
договоров, приходили к выводу, что независимо от вида все они в
силу ст. 1041 ГК РФ являются договорами простого товарищества, а
также что правоотношения между сторонами регулируются нормами
Закона РСФСР "Об инвестиционной деятельности в РСФСР", поэтому
Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей" в данном
случае неприменим.
Анализируя нормы ст.ст. 2, 3, 5 и 7 Закона РСФСР
"Об инвестиционной деятельности в РСФСР", суды полагали, что в
результате исполнения договоров до момента приемки незавершенные
объекты инвестиционной деятельности являются долевой собственностью
сторон договора, а после приемки и оплаты инвестором (заказчиком)
обозначенных договором сумм переходят в собственность последнего.
Вместе с тем в ряде судов при рассмотрении споров, связанных с
определением ответственности сторон по заключенным договорам,
полагают, что следует исходить из приоритета санкций Закона
Российской Федерации "О защите прав потребителей" над санкциями,
установленными по условиям договора, и признают, что договоры между
гражданами и организациями о долевом участии в строительстве жилья
по своему предмету и характеру взаимоотношений сторон фактически
являются договорами строительного подряда, к которым применим
названный Закон.
Так, А. обратилась в Петрозаводский городской суд с иском к
закрытому акционерному обществу (ЗАО) "Коммерческо-инвестиционный
молодежный комплекс" в связи с существенным нарушением условий
договора о долевом строительстве жилья, сославшись на следующее.
Ответчиком были нарушены сроки окончания строительства, в процессе
проведения отделочных работ и эксплуатации квартиры обнаружены
существенные строительные недостатки. Истица просила обязать
ответчика произвести зачет по оплате за квартиру на стоимость
материалов по устранению недостатков, взыскать с ответчика
компенсацию морального вреда, неустойку за нарушение сроков
окончания строительства.
Суд признал, что фактически между сторонами заключен договор
строительного подряда, поэтому отношения между сторонами
регулируются Законом Российской Федерации "О защите прав
потребителей". С ответчика взысканы стоимость работ по устранению
недостатков, неустойка, компенсация морального вреда.
Постановлением президиума Калужского областного суда от
23 января 2002 г. отменены решение Калужского районного суда от
22 мая 2001 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам
Калужского областного суда от 26 июля 2001 г. как вынесенные с
нарушением норм материального права, дело направлено на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
Согласно материалам дела Ч. заключила 15 апреля 1997 г.
договор с ОАО "Калужский деловой центр", по условиям которого она
приняла на себя обязательство внести паевой взнос в установленные
сроки в сумме 226 427 руб., а ответчик - передать в ее
собственность двухкомнатную квартиру в третьем квартале 1997 г.
Из дополнительного соглашения от 30 января 1998 г. к договору
от 15 апреля 1997 г. видно, что Ч. выкупила 80,82 кв. м общей
площади квартиры в строящемся доме на сумму 226 427 руб., что
составляет 100% площади.
Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции
сослался на то, что после заключения 15 апреля 1997 г. договора
истица стала участником совместной деятельности по строительству
жилого дома, приняла на себя обязательства по финансированию
строительства и получила права на ознакомление (и контроль) со всей
технической, финансовой, строительной документацией, а также право
переуступки пая долевого участия в строительстве квартиры.
Следовательно, на отношения, сложившиеся между сторонами,
распространяются правила ст. 1041 ГК РФ о договоре простого

товарищества (договоре о совместной деятельности). Правовой анализ
взаимных обязанностей истицы и ОАО "Калужский деловой центр"
исключает наличие между сторонами договора строительного подряда и
все возможные вытекающие из него требования.
Однако, как правильно отмечено в постановлении президиума
Калужского областного суда, судом не учтено, что договор между Ч. и
ответчиком является договором строительного подряда по своему
содержанию.
Вывод суда первой инстанции о заключении сторонами договора о
совместной деятельности ошибочен и сделан без учета цели,
преследуемой истицей. Внесенный паевой взнос предназначен только
для финансирования строительства конкретной квартиры, права на
участие в управлении общими делами и права на долю в общем
имуществе и на получение части прибыли Ч. не имела.
Таким образом, обращаясь в суд с иском, она обоснованно
считала, что возникшие отношения между нею и организацией в связи с
заключением договора регулируются законодательством о защите прав
потребителей.
Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ
"О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей",
отношения, регулируемые законодательством о защите прав
потребителей, могут возникать из договоров, направленных на
удовлетворение личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных
с осуществлением предпринимательской деятельности.
То обстоятельство, что в договоре имеется пункт о праве на
переуступку доли в строительстве квартиры другому лицу, само по
себе по существу не меняет содержания фактически заключенного между
сторонами договора строительного подряда.
Определяя характер договора, суд должен был с достоверностью
установить цель, преследуемую Ч. при его заключении, предназначение
внесенного ею паевого взноса, а также выяснить, имела ли истица
право на участие в управлении общими делами, право на долю в общем
имуществе и на получение части прибыли. Этим обстоятельствам суду
надлежало дать оценку при решении вопроса о возможности применения
к правоотношениям сторон положений ст. 740 ГК РФ о договоре
строительного подряда.
4. Другой типичной схемой, используемой хозяйствующими
субъектами, является заключение организацией, не осуществляющей
непосредственно строительство, с гражданами договоров на
финансирование строительства жилого дома и последующую его передачу
гражданам.
Поскольку инвестиционная деятельность - это вложение
инвестиций и осуществление практических действий в целях получения
прибыли или достижения иного положительного социального эффекта,
она является одним из видов предпринимательской деятельности.
Как уже отмечалось, основные принципы взаимоотношений
субъектов инвестиционной деятельности установлены в Федеральном
законе "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации,
осуществляемой в форме капитальных вложений".
Однако данным Законом не урегулированы вопросы взаимоотношений
участников инвестиционного договора.
Вид договора, оформляющего отношения участников инвестиционной
деятельности, права, обязанности, ответственность за неисполнение
или ненадлежащее исполнение определяются на основании Гражданского
кодекса Российской Федерации.
В связи с этим признание договора инвестиционным не дает
ответа на вопрос о его гражданско-правовой природе и не исключает
возможности применения к возникшим отношениям норм Гражданского
кодекса Российской Федерации и Закона Российской Федерации
"О защите прав потребителей".
В большинстве случаев, по мнению ряда судов, суть этих
отношений состоит в том, что гражданин передает деньги
(осуществляет финансирование) организации, с которой заключает
договор, а организация, в свою очередь, передает гражданину в
собственность построенную квартиру. Таким образом, между
организацией и гражданином возникают отношения по передаче товара в
собственность или по выполнению работ, завершающихся получением
гражданином созданного результата. Следовательно, если в судебном
заседании будет установлено, что гражданин ("инвестор") вложил
денежные средства в строительство квартиры с целью удовлетворения
своих личных, семейных, бытовых нужд, то при разрешении спора
следует руководствоваться Законом Российской Федерации "О защите
прав потребителей".
5. Часто у судов возникали трудности, связанные с правовой
оценкой такого договора, как договор купли-продажи квартиры, в том
числе в рассрочку, а также вопрос: можно ли договор долевого
строительства жилья квалифицировать как договор возмездного
оказания услуг либо как предварительный договор.
В силу ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны
обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества,
выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях,
предусмотренных предварительным договором.
В соответствии со ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи
недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец
обязуется передать в собственность покупателя земельный участок,
здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество.
Как установлено в действующем законодательстве, продажа
недвижимости может осуществляться только собственником либо с его
согласия. Организация, привлекающая денежные средства граждан для
финансирования строительства многоквартирных жилых зданий, не
является собственником ни самих строящихся зданий, ни квартир в
них, поэтому не может заключать с гражданами договоры
купли-продажи.
В силу ст. 554 ГК РФ в договоре продажи недвижимости должны
быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое
имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе
данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем
земельном участке либо в составе другого недвижимого имущества. При
отсутствии этих данных в договоре условие о недвижимом имуществе,
подлежащем передаче, считается не согласованным сторонами, а
соответствующий договор не считается заключенным.
Поскольку не представляется возможным конкретно определить
объект недвижимости до момента окончания его строительства, а также
точную площадь как всего объекта в целом, так и площадь каждой
квартиры, учитывая, что окончательные данные о номере дома,
квартиры, подъезда и о расположении объекта на земельном участке
будут известны только после технической инвентаризации органами БТИ
и государственной регистрации объекта недвижимости в органах
юстиции, условие о недвижимом имуществе, подлежащем передаче,
считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор -
незаключенным.
В силу ст. 558 ГК РФ договор продажи жилого дома, квартиры,
части жилого дома или квартиры подлежит государственной регистрации
и считается заключенным с момента такой регистрации.
В соответствии с Федеральным законом от 21 июля 1997 г.
N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое
имущество и сделок с ним" установлена обязательная государственная
регистрация прав на недвижимое имущество, поэтому договор
купли-продажи такого имущества, не прошедшего указанную
регистрацию, не может считаться заключенным.
По этим же основаниям договор долевого участия в строительстве
жилья не является и предварительным.
Согласно ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны
обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества,
выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях,
предусмотренных предварительным договором. Предварительный договор
заключается в форме, установленной для основного договора, а если
форма основного договора не установлена, то в письменной форме.
Несоблюдение правил о форме предварительного договора влечет его
ничтожность. Предварительный договор должен содержать условия,
позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия
основного договора. В предварительном договоре указывается срок, в
течение которого стороны обязуются заключить основной договор.
Указанные требования закона сторонами при заключении договора
купли-продажи выполняются редко.
При рассмотрении договора долевого строительства жилья как
предварительного возникает вопрос о правовой природе вносимых
дольщиком денежных средств на строительство до заключения основного
договора, являются ли они займом, задатком, платой за приобретаемый
объект, рассрочкой платежа.
Если считать указанные денежные средства заемными, то в силу
ст. 807 ГК РФ данный предварительный договор является договором
займа, а не договором долевого строительства жилья, поскольку по
договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность
другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные
родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу
такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других
полученных им вещей того же рода и качества.
Если расценивать денежные средства, вносимые дольщиком на
строительство жилья до заключения основного договора, как задаток,
то последствия неисполнения предварительного договора будут более
жесткими, чем те, которые предусмотрены ст. 381 ГК РФ по
обязательствам, обеспеченным задатком.
Позиция ряда судов основана на том, что нельзя признавать
денежные средства как плату за приобретаемый объект по договору
купли-продажи, поскольку договор долевого участия в строительстве
жилья не является ни договором купли-продажи, ни договором подряда,
ни договором оказания услуг.
Суды, относящие договор купли-продажи строящейся квартиры, в
том числе и в рассрочку, к договорам подряда, указывали на то, что
по данному договору, заключенному даже на условиях рассрочки
платежа, имущество - квартира передается покупателю независимо от
времени внесения суммы, предусмотренной договором, гражданин (так
же, как и любой дольщик) выплачивает денежные средства частями, а
затем квартира передается ему в собственность с оформлением
соответствующих документов.
В большинстве случаев суды, оценив содержание договора с точки
зрения предмета, прав и обязанностей сторон, их ответственности и
т. д., споры разрешали на основании норм Закона Российской
Федерации "О защите прав потребителей".
6. Сходные с указанными выше по правовой природе споры между
гражданами и потребительским кооперативом финансовой поддержки
граждан в приобретении недвижимости "Своими руками" поступали на
рассмотрение в районные, городские суды Республики Башкортостан. С
данной организацией граждане заключали договоры паенакопления, по
условиям которых кооператив, объединяя денежные средства и
имущественные паи членов кооператива, принимал участие в
финансировании строительства жилого дома и приобретал его в
собственность, а у члена кооператива возникало право собственности
на жилое помещение лишь после полного внесения суммы пая.
Рассматривая споры между членами кооператива, товарищества
собственников жилья в кондоминиуме по поводу права собственности,
суды в основном руководствовались положениями уставов указанных
некоммерческих организаций, Федеральным законом от 15 июня 1996 г.
N 72-ФЗ "О товариществах собственников жилья", Гражданским кодексом
Российской Федерации (в частности, ст.ст. 218 и 383 ГК РФ),
полагая, что к этим спорам не могут быть применены нормы Закона
Российской Федерации "О защите прав потребителей".
Так, в силу ст. 1 Федерального закона "О товариществах
собственников жилья" товарищество собственников жилья -
некоммерческая организация, форма объединения домовладельцев для
совместного управления и обеспечения эксплуатации комплекса
недвижимого имущества в кондоминиуме, владения, пользования и в
установленных законодательством пределах распоряжения общим
имуществом.
Кондоминиум - единый комплекс недвижимого имущества,
включающий земельный участок в установленных границах и
расположенное на нем жилое здание, иные объекты недвижимости, в
котором отдельные части, предназначенные для жилых и иных целей
(помещения), находятся в собственности граждан, юридических лиц,
Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных
образований (домовладельцев) - частной, государственной,
муниципальной и иной формах собственности, а остальные части (общее
имущество) находятся в их общей долевой собственности.
Застройщик - любое физическое или юридическое лицо, включая
органы государственной исполнительной власти и местного
самоуправления, или группа лиц, действующих совместно, которые
приобретают, строят или реконструируют недвижимое имущество с целью
создания кондоминиума и передачи прав собственности на помещения в
нем различным домовладельцам.
Согласно ст. 25 данного Закона товарищество является
некоммерческой организацией, создаваемой и действующей в
соответствии с этим Законом, иными законодательными актами
Российской Федерации, а в части жилищных правоотношений также
законодательными актами субъектов Российской Федерации и уставом
товарищества.
Поскольку отношения, регулируемые законодательством о защите
прав потребителей, могут возникать из договоров, в том числе
подряда (бытового, строительного), направленных на удовлетворение
личных, семейных, домашних и иных нужд потребителя - гражданина, не
связанных с осуществлением им предпринимательской деятельности, а
споры о признании прав собственности на квартиры между членами
жилищно-строительных кооперативов и товариществ собственников жилья
и кооперативов, а также товариществами регулируются уставами данных
организаций, суды полагают, что такие споры не подпадают под
действие Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей".
Верховным Судом Российской Федерации за период с 1999 по
2001 г. данная категория дел не рассматривалась.
7. При разрешении споров, по которым в основе требований о
предоставлении жилого помещения истцами указывался трудовой
договор, суды руководствовались положениями ст.ст. 309, 310 ГК РФ в
их взаимосвязи с содержанием трудового договора и не применяли
положения Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей".
Так, в силу ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться
надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и
требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких
условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота
или иными обычно предъявляемыми требованиями.
Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения
обязательства или одностороннее изменение его условий не
допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.
Односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с
осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и
одностороннее изменение условий такого обязательства допускаются
также в случаях, предусмотренных договором, если иное не вытекает
из закона или существа обязательства.
8. Неоднозначной является практика рассмотрения судами дел в
тех случаях, когда организация - сторона по договору об
инвестировании строительства жилого дома - заключила договор об
уступке пpава требования по этой сделке с гражданином, имеющим
намерение приобрести жилье для проживания (личных, семейных,
домашних нужд, не связанных с извлечением прибыли).
Данный вид договора вызывал затруднения в определении его
правовой природы.
По условиям такого договора организация уступает гражданину
свое право требования передачи построенной квартиры к другому
участнику инвестиционной деятельности по строительству жилого дома
и впоследствии на основании данного договора регистрируется право
собственности гражданина на переданную квартиру.
При возникновении споров хозяйствующие субъекты считают
гражданина субъектом инвестиционной деятельности, вступившим на
место организации, которая уступила гражданину право требования, и
отказываются применять Закон Российской Федерации "О защите прав
потребителей".
Отношения по поводу строительства многоквартирного дома
осуществляются в рамках инвестиционного соглашения. Его участниками
являются организации, которые заключают различные договоры с
гражданами или другими юридическими лицами о привлечении денежных
средств для реализации инвестиционного проекта по строительству
жилого дома. В этих целях и используются договоры об уступке права
требования, купли-продажи квартир на условиях предварительной
оплаты, займа и т. д.
При рассмотрении исковых требований одни суды, установив, что
имела место переуступка права на долю по договору долевого участия
в строительстве дома юридическим лицом физическому лицу -
гражданину, приобретающему жилье для своих личных, семейных,
бытовых нужд, руководствовались только договором, заключенным между
сторонами, другие - только Гражданским кодексом Российской
Федерации, в том числе положениями ст.ст. 309, 310 ГК РФ об общих
правилах исполнения обязательств.
Суды при разрешении споров не выясняли, находился ли предмет
договора уступки права требования в собственности организации,
являющейся стороной по данному договору.
Также суды не обращали внимание на наличие или отсутствие
взаимосвязи между указанным видом договора и основным
инвестиционным договором (соглашением), который должен содержать
условия, разрешающие его участникам уступать свои права третьим
лицам и определяющие порядок взаиморасчетов.
Кроме того, судами не учитывалась специфика таких договоров,
заключающаяся в том, что в результате исполнения договора к
гражданину переходит лишь право требования к другому участнику
строительства жилого дома, передачи самого предмета договора -
квартиры не происходит, для этого необходимо оформить отдельное
соглашение.
В этой ситуации договором уступки права требования фактически
прикрывается договор купли-продажи имущественных прав, которые в
силу ст. 128 ГК РФ относятся к объектам гражданских прав.
Ярким примером нарушения прав граждан является заключение
договора об уступке гражданину права требования передачи
построенной квартиры, по условиям которого организация уступает
гражданину свое право требования передачи построенной квартиры к
другому участнику инвестиционной деятельности по строительству
жилого дома. Впоследствии данный договор рассматривается как
основание для регистрации права собственности гражданина на
переданную квартиру. При возникновении споров хозяйствующие
субъекты рассматривают гражданина в качестве субъекта
инвестиционной деятельности, вступившего на место организации,
которая уступила гражданину право требования, и отказываются
применять к имеющим место правоотношениям Закон Российской
Федерации "О защите прав потребителей".
Такая точка зрения основана на том, что при заключении
договора об уступке права требования между его сторонами возникает
обязательство, в силу которого гражданин должен передать другой
стороне договора определенную денежную сумму, а эта сторона, в свою
очередь, - уступить гражданину свое право требования передачи
квартиры, основанное на договоре об инвестировании. Договор об
уступке права требования является производным от договора об
инвестировании, и к гражданину, заключившему договор об уступке
права требования, переходят права лишь в том объеме, которым
обладал прежний кредитор - организация-инвестор.
В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или
договором, право первоначального кредитора переходит к новому
кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к
моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят
права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие
связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные
проценты.
Поскольку речь идет об уступке права требования, суды ошибочно
полагают, что Закон Российской Федерации "О защите прав
потребителей" неприменим.
Правовая оценка договора уступки права требования
предоставления квартиры к другому участнику инвестиционной
деятельности судами должна осуществляться с учетом наличия
взаимосвязи между указанным договором (рассматривая его как договор
купли-продажи), основным инвестиционным соглашением (разрешающим
его участникам уступать свои права третьим лицам) и тем соглашением
(договором), которое заключает гражданин с организацией, отвечающей
по требованию, перешедшему к гражданину. Поэтому практика судов,
установивших, что гражданином квартира приобретается для личных,
семейных, бытовых нужд, и применявших Закон Российской Федерации
"О защите прав потребителей", представляется правильной.
9. Помимо вопросов, связанных с признанием права гражданина на
квартиру в жилом доме, построенном с привлечением его денежных
средств, у судов возникали вопросы по поводу взыскания денежных
сумм, внесенных гражданином на строительство квартиры, при
расторжении соответствующего договора, а именно: порядок индексации
сумм, внесенных на строительство, и возможность применения к
рассматриваемым правоотношениям мер ответственности за неисполнение
денежного обязательства, предусмотренных ст. 395 ГК РФ.
Так, удовлетворяя иск К. о расторжении договора на
строительство квартиры и взыскании внесенных на строительство
квартиры денежных сумм с учетом индексации, Октябрьский районный
суд г. Архангельска произвел индексацию взысканных в пользу истицы
денежных сумм, которые она внесла на строительство квартиры,
применив при этом индексы роста потребительских цен на товары и
услуги по Архангельской области за период с момента внесения
денежной суммы на счет ЖСК по день перечисления этой суммы ЖСК на
счет истицы.
Кассационная инстанция решение суда в этой части отменила,
указав, что суд необоснованно произвел индексацию.
При новом рассмотрении данного дела суд отказа К. в иске о
выплате указанных денежных сумм с учетом индексации, сославшись на
то, что ни уставом ЖСК, ни законом не предусмотрена обязанность
кооператива индексировать денежные суммы, направленные на
финансирование строительства, при их возврате.
Судебная коллегия по гражданским делам Apxaнгельского
областного суда, проверяя законность этого решения в кассационном
порядке, признала выводы суда правильными.
Отказывая в удовлетворении исковых требований о взыскании
упомянутых денежных сумм с учетом индексации, суды ссылались на то,
что индексация их не предусмотрена ни уставными документами
соответствующего жилищно-строительного кооператива (коллектива
индивидуальных застройщиков, товарищества индивидуальных
застройщиков и т. п.), ни соответствующим договором, заключенным
гражданином с организацией, осуществляющей строительство
многоквартирного жилого дома. Законом РСФСР "Об индексации денежных
доходов и сбережений граждан в РСФСР", а также другими правовыми
актами данные суммы не отнесены к объектам индексации.
Одной из проблем, возникшей при рассмотрении судами споров
данной категории, является применение к указанным правоотношениям
последствий нарушения обязательств, предусмотренных ст. 395 ГК РФ.
Так, Р. 22 сентября 1997 г. заключила с товариществом с
ограниченной ответственностью ПКФ "Ригель" договор о долевом
участии в строительстве однокомнатной квартиры, по условиям
которого она взяла на себя обязательство в срок до 26 декабря
1997 г. перечислить или внести в кассу товарищества 60 тыс. рублей.
Во исполнение условий договора 24 сентября 1997 г. и 8 декабря
1997 г. Р. передала ответчику 45 тыс. рублей. Оставшуюся сумму в
15 тыс. рублей она не внесла в связи с утратой доверия к ТОО ПКФ
"Ригель" и 29 декабря 1997 г. направила в его адрес письмо об
отказе от договора с 5 января 1998 г. с требованием возвратить
денежные средства.
Согласно договору в случае отказа дольщика от сделки ему
возвращаются денежные средства в течение трех месяцев с момента
письменного извещения ТОО ПКФ "Ригель". Однако денежные средства Р.
не были возвращены, в связи с чем она обратилась в Промышленный
районный суд г. Ставрополя с иском о взыскании суммы, внесенной ею
в счет оплаты стоимости квартиры, и процентов за пользование
денежными средствами.
Решением суда с ТОО ПКФ "Ригель" в пользу Р. взыскано 45 тыс.
рублей, а также проценты за пользование денежными средствами в
соответствии со ст. 395 ГК РФ, с учетом ставки рефинансирования
Банка России - 60% на дату предъявления иска и периода просрочки
(289 дней) в сумме 20 808 руб.
Позиция ряда судов при решении вопроса о применении мер
ответственности за неисполнение обязательства, предусмотренной
ст. 395 ГК РФ, состоит в том, что договоры о строительстве жилья
сами по себе не устанавливают денежных обязательств организации, с
которой гражданин заключает соответствующий договор, так как
подразумевается, что хозяйствующие субъекты обязаны по окончании
строительства передать гражданину в собственность квартиру, а не
деньги за нее.
Однако с момента расторжения (прекращения) договора у этой
организации возникает обязанность по возврату гражданину денежных
сумм, внесенных им по договору, по истечении сроков, указанных в
договоре либо в уставных документах хозяйствующего субъекта. Если
такие сроки сторонами не оговорены, то обязанность по возврату
гражданину денежных сумм возникает непосредственно с момента
расторжения (прекращения) договора.
Верховный Суд РФ, отменяя решение Биробиджанского городского
суда по иску А. к Биробиджанской акционерной промышленно-торговой
фирме "Надежда" о расторжении договора, возмещении материального и
компенсации морального вреда, убытков при разрешении требований о
взыскании с ответчика процентов за пользование чужими денежными
средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ, указал, что ответчик
дважды предлагал истице получить уплаченные ею деньги на долевое
участие в строительстве дома, в связи с чем применение судом первой
инстанции ст. 395 ГК РФ и взыскание с ответчика процентов за
пользование чужими денежными средствами нельзя признать
правильными.
Несмотря на многообразие видов договоров (подряда,
купли-продажи, договор простого товарищества, инвестиционный
договор и др.), суды при разрешении споров между гражданами и
организациями, привлекающими денежные средства граждан для
строительства многоквартирных жилых домов, исходили из содержания

договора, его условий, прав и обязанностей сторон, а также целей,
которыми руководствуются граждане, заключая договоры на
приобретение жилья (улучшение жилищных условий, удовлетворение
своих личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с
осуществлением предпринимательской деятельности и, соответственно,
с извлечением прибыли).
В сложившейся ситуации следует признать правильной практику
тех судов, которые, установив, что между гражданами и
хозяйствующими организациями возникают отношения по передаче товара
(квартиры) в собственность или по выполнению работы, завершающейся
передачей гражданину созданного результата (квартиры), а гражданин
при заключении договора имеет намерение заказать или приобрести
либо использовать товар (квартиру) исключительно для личных,
семейных, домашних нужд, не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности, применяли к указанным
правоотношениям Закон Российской Федерации "О защите прав
потребителей" (исходя из требований ст. 9 Федерального закона от
26 января 1996 г. N 15-ФЗ "О введении в действие части второй
Гражданского кодекса Российской Федерации").

Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации

Указатель судебной практики

Указатель судебной практики

+-----------------------------------------------------------------+
¦ УКАЗАТЕЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ¦
+-----------------------------------------------------------------¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ Пост. N 29 ¦ О судебной практике по делам о краже, ¦
¦ Пленума ¦ грабеже и разбое ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ ¦
¦ от 27.12.02 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 2 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 180.040.020 ¦ ¦
¦ 010.110.000 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Жалоба об установлении противоречия ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ федеральным законам законов субъектов ¦
¦ от 15.05.02 ¦ Российской Федерации, а также принятых ¦
¦ Бюллетень ¦ законодательным (представительным) или ¦
¦ Верх. Суда ¦ исполнительным органом государственной ¦
¦ Российской ¦ власти субъекта Российской Федерации иных ¦
¦ Федерации, ¦ нормативных актов подается в соответствующий ¦
¦ 2003, N 2, с. 7 ¦ суд субъекта Российской Федерации ¦
¦ ¦ ¦
¦ 080.130.000 ¦ ¦
¦ 080.110.030 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Валютное регулирование, включая ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ регулирование операций с иностранной валютой ¦
¦ от 31.07.02 ¦ и регулирование обязательной продажи валюты, ¦
¦ Бюллетень ¦ является реализацией возложенной на Банк ¦
¦ Верх. Суда ¦ России конституционной функции по защите и ¦
¦ Российской ¦ обеспечению устойчивости рубля ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 8 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 030.100.060 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Обязательство прекращается невозможностью ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ исполнения, если она вызвана ¦
¦ от 7.08.02 ¦ обстоятельством, за которое ни одна из ¦
¦ Бюллетень ¦ сторон не отвечает ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 10 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 030.120.100 ¦ ¦
¦ 030.100.040 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Материальный ущерб, возникший в результате ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ ненадлежащего выполнения договора об охране ¦
¦ от 19.07.02 ¦ квартиры, возмещен отделом вневедомственной ¦
¦ Бюллетень ¦ oxраны в размере, не превышающем договорную ¦
¦ Верх. Суда ¦ оценку утраченного имущества ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 11 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 080.150.100 ¦ ¦
¦ Решение ¦ Признаны противоречащими федеральному ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ законодательству, недействующими и не ¦
¦ от 17.04.02 ¦ подлежащими применению п. 15 и подп. "б" п. ¦
¦ Бюллетень ¦ 23 Положения о главных бухгалтерах, ¦
¦ Верх. Суда ¦ утвержденного постановлением Совета ¦
¦ Российской ¦ Министров СССР от 24 января 1980 г. N 59 ¦
¦ Федерации ¦ "О мерах по совершенствованию организации ¦
¦ 2003, N 2, с. 12 ¦ бухгалтерского учета и повышении его роли в ¦
¦ ¦ рациональном и экономном использовании ¦
¦ ¦ материальных, трудовых и финансовых ¦
¦ ¦ ресурсов" ¦
¦ ¦ ¦
¦ 020.010.020 ¦ ¦
¦ 020.010.030 ¦ ¦
¦ 090.060.020 ¦ ¦
¦ Решение ¦ Подпункт 57 п. 7 Положения о Министерстве ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ сельского хозяйства Российской Федерации, ¦
¦ от 12.04.02 ¦ утвержденного постановлением Правительства ¦
¦ Бюллетень ¦ Российской Федерации от 29 ноября 2000 г. ¦
¦ Верх. Суда ¦ N 901, в части слов "биотехнических средств ¦
¦ Российской ¦ и кормов," признан недействительным и не ¦
¦ Федерации ¦ порождающим правовых последствий ¦
¦ 2003, N 2, с. 13 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 010.100.030 ¦ ¦
¦ 170.020.010 ¦ ¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Применение п. 1 постановления ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ Государственной Думы Федерального Собрания ¦
¦ от 3.04.02 ¦ Российской Федерации от 26 мая 2000 г. ¦
¦ Бюллетень ¦ "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием ¦
¦ Верх. Суда ¦ Победы в Великой Отечественной войне ¦
¦ Российской ¦ 1941-1945 годов" только к лицам, осужденным ¦
¦ Федерации ¦ к лишению свободы реально, а не условно, ¦
¦ 2003, N 2, с. 15 ¦ признано ошибочным ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.030 ¦ ¦
¦ 170.020.010 ¦ ¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Наличие особо опасного рецидива преступлений ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ в действиях виновного закон связывает с ¦
¦ от 16.01.02 ¦ непогашенной судимостью на момент совершения ¦
¦ Бюллетень ¦ преступления ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 16 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 010.060.040 ¦ ¦
¦ 050.030.050 ¦ ¦
¦ 030.100.050 ¦ ¦
¦ 090.040.030 ¦ ¦
¦ 030.120.080 ¦ ¦
¦ 030.120.200 ¦ ¦
¦ 030.120.010 ¦ ¦
¦ 030.120.100 ¦ ¦
¦ 030.110.000 ¦ ¦
¦ 050.010.000 ¦ ¦
¦ 030.100.000 ¦ ¦
¦ Обобщение ¦ Обобщение практики рассмотрения судами ¦
¦ суд. практики ¦ Российской Федерации дел по спорам между ¦
¦ Бюллетень ¦ гражданами и организациями, привлекающими ¦
¦ Верх. Суда ¦ денежные средства граждан для строительства ¦
¦ Российской ¦ многоквартирных жилых домов ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 2, с. 17 ¦ ¦
+-----------------------------------------------------------------+