30.06.2014
Оригинал документа · Источник публикации
Бюллетень № 6 2014 года Опубликовано: 30.06.2014 Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам Возведение объекта недвижимости в нарушение градостроительных и строительных норм и правил в охранной зоне инженерных коммуникаций влечет признание его самовольной постройкой и снос. Критерием отнесения строений и сооружений к вспомогательным является нал 1. Возведение объекта недвижимости в нарушение градостроительных и строительных норм и правил в охранной зоне инженерных коммуникаций влечет признание его самовольной постройкой и снос. Критерием отнесения строений и сооружений к вспомогательным является наличие на земельном участке основного здания, строения, сооружения, по отношению к которому новое строение выполняет вспомогательную (обслуживающую) функцию Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 сентября 2013 г. N 88-КГПР13-10 (Извлечение) Прокурор Советского района г. Томска обратился в суд с иском к Б. и М. о признании права общей долевой собственности на объект недвижимости отсутствующим и возложении обязанности осуществить снос самовольно возведенного строения, указав в обоснование исковых требований следующее. Объект недвижимости возведен собственниками на земельном участке с нарушением его целевого назначения, без получения соответствующего разрешения, само возведенное строение создано с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил, в связи с чем этот объект является самовольной постройкой, подлежащей сносу. Решением Советского районного суда г. Томска от 23 августа 2012 г. требования прокурора удовлетворены. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 26 октября 2012 г. решение суда первой инстанции отменено и по делу вынесено новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований. В кассационном представлении ставился вопрос об отмене апелляционного определения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 24 сентября 2013 г. признала, что имеются основания, предусмотренные законом для удовлетворения представления и отмены обжалуемого судебного постановления. Разрешая дело по существу и удовлетворяя заявленные прокурором требования, суд первой инстанции исходил из того, что возведение спорного объекта недвижимости осуществлено в нарушение требований ч. 2 ст. 51 ГрК РФ, без получения соответствующего разрешения, размещение данного строения на земельном участке, являющемся охранной зоной инженерных коммуникаций, противоречит требованиям п. 7.23 СНиП 2.07.01-89 "Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений", пп. 2.3.85, 2.4.57 и 4.2.131 "Правил устройства электроустановок", а также сам объект недвижимости не является в силу п. 3.1 СНиП 21-02-99 строением для хранения индивидуальных автотранспортных средств, не требующим получения разрешения на его возведение. Отменяя решение суда первой инстанции и вынося по делу новое решение об отказе в удовлетворении требований прокурора, судебная коллегия указала, что выводы суда первой инстанции о возведении спорного объекта недвижимости с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил ввиду его возведения в охранной зоне инженерных коммуникаций основаны на недостаточных доказательствах, а также судом не учтено, что разрешения на возведение данного объекта в силу п. 1 ч. 17 ст. 51 ГрК РФ не требовалось. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенным апелляционным определением по следующим основаниям. В соответствии с ч. 2 ст. 51 ГрК РФ строительство, реконструкция объектов капитального строительства, а также их капитальный ремонт, если при его проведении затрагиваются конструктивные и другие характеристики надежности и безопасности таких объектов, осуществляется на основании разрешения на строительство. Разрешение на строительство - это документ, подтверждающий соответствие проектной документации требованиям градостроительного плана земельного участка и дающий застройщику право осуществлять строительство объекта. Согласно ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил. Лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности. Оно не вправе распоряжаться постройкой - продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать другие сделки. Самовольная постройка подлежит сносу осуществившим ее лицом либо за его счет, кроме случаев, предусмотренных п. 3 этой статьи. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", рассматривая иски о признании права собственности на самовольную постройку, суд устанавливает, допущены ли при ее возведении существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, создает ли такая постройка угрозу жизни и здоровью граждан. С этой целью суд при отсутствии необходимых заключений компетентных органов или при наличии сомнения в их достоверности вправе назначить экспертизу по правилам процессуального законодательства. Отсутствие разрешения на строительство само по себе не может служить основанием для отказа в иске о признании права собственности на самовольную постройку. В то же время суду необходимо установить, предпринимало ли лицо, создавшее самовольную постройку, надлежащие меры к ее легализации, в частности к получению разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, а также правомерно ли отказал уполномоченный орган в выдаче такого разрешения или акта ввода объекта в эксплуатацию. Если иное не установлено законом, иск о признании права собственности на самовольную постройку подлежит удовлетворению при установлении судом того, что единственными признаками самовольной постройки являются отсутствие разрешения на строительство и/или отсутствие акта ввода объекта в эксплуатацию, к получению которых лицо, создавшее самовольную постройку, предпринимало меры. В этом случае суд должен также установить, не нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает ли угрозу жизни и здоровью граждан. Отменяя решение суда и принимая новое решение по делу, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что спорный объект недвижимости является сооружением, в отношении которого не требуется разрешения на строительство. Вместе с тем мотивы, по которым суд апелляционной инстанции пришел к такому выводу, в нарушение требований ст.ст. 67, 198 ГПК РФ в определении не приведены. Составной частью жилого дома как объекта индивидуального жилищного строительства помимо основного жилого строения и жилых пристроек являются также вспомогательные строения, сооружения, предназначенные для обслуживания жилого здания (сараи, гаражи, бани, колодцы и т. п.), следующие судьбе главной вещи (ст. 135 ГК РФ). Согласно ч. 1 ст. 51 ГрК РФ (в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела) разрешение на строительство представляет собой документ, подтверждающий соответствие проектной документации требованиям градостроительного плана земельного участка и дающий застройщику право осуществлять строительство, реконструкцию объектов капитального строительства, а также их капитальный ремонт. В соответствии с ч. 17 ст. 51 ГрК РФ выдача разрешения на строительство не требуется, в частности, в случае строительства гаража на земельном участке, предоставленном физическому лицу для целей, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а также строительства на земельном участке строений и сооружений вспомогательного использования. По смыслу приведенных положений закона критерием отнесения строений и сооружений к вспомогательным является наличие на земельном участке основного здания, строения, сооружения, по отношению к которому новое строение выполняет вспомогательную, обслуживающую функцию. Судом первой инстанции установлено, что спорный объект является двухэтажным нежилым строением с видом деятельности - административная деятельность. Согласно свидетельствам о регистрации права общей долевой собственности на земельный участок его целевое назначение - многофункциональные деловые и обслуживающие здания, при этом строение не соответствует определению объектов для хранения индивидуальных автотранспортных средств, данному п. 3.1 СНиП 21-02-99. Судом апелляционной инстанции не принят во внимание Перечень градостроительных регламентов по видам использования земельных участков и объектов капитального строительства, в котором разрешенное использование земельных участков с объектами "многофункциональные деловые и обслуживающие здания" и "сооружения для хранения транспортных средств" разделено. В силу ст. 42 ЗК РФ собственники земельных участков и лица, не являющиеся собственниками земельных участков, обязаны соблюдать при использовании земельных участков требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов. Указав в определении, что выводы суда первой инстанции о нарушении строительных норм и правил ввиду нахождения объекта недвижимости в охранной зоне инженерных коммуникаций основаны на недостаточных доказательствах, суд апелляционной инстанции в нарушение требований ст. 67 ГПК РФ не привел доводы, по которым их отверг, а, давая оценку показаниям свидетеля, являющегося начальником цеха сетей водопровода ООО "Томскводоканал", указал, что они не имеют доказательственной ценности, поскольку документально не подтверждены. Вместе с тем именно разрешение вопроса о наличии или отсутствии инженерных коммуникаций на территории, занимаемой возведенным объектом недвижимости, является существенным обстоятельством для разрешения спора о признании объекта самовольной постройкой и возложении обязанности на собственников данного сооружения по его сносу, что судом апелляционной инстанции сделано не было. Для правильного разрешения данного спора суд обязан с достоверностью установить наличие либо отсутствие инженерных коммуникаций под возведенным объектом недвижимости. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 26 октября 2012 г. отменила, направила дело на новое апелляционное рассмотрение в суд апелляционной инстанции. _______________ Иск о признании права собственности на самовольную постройку, единственным признаком которой является отсутствие разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, может быть удовлетворен, если уполномоченный орган неправомерно отказал в 2. Иск о признании права собственности на самовольную постройку, единственным признаком которой является отсутствие разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, может быть удовлетворен, если уполномоченный орган неправомерно отказал в выдаче этих доказательств Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 1 октября 2013 г. N 18-КГ13-116 (Извлечение) М. обратилась в суд с иском к администрации муниципального образования г. Краснодара о признании права собственности на жилой многоквартирный пятиэтажный дом с цокольным этажом. В обоснование своих требований М. ссылалась на то, что является собственником земельного участка на основании договора купли-продажи. На данном земельном участке ею возведен пятиэтажный жилой дом с цокольным этажом. Департаментом архитектуры и градостроительства администрации муниципального образования г. Краснодара ей в выдаче разрешения на ввод в эксплуатацию данного объекта недвижимости отказано со ссылкой на отсутствие разрешения на строительство и иных документов. Ответчик иск не признал, указав, что спорный жилой дом является самовольной постройкой. Решением Прикубанского районного суда г. Краснодара от 16 марта 2012 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 15 мая 2012 г., исковые требования удовлетворены. В кассационной жалобе администрации муниципального образования г. Краснодара ставился вопрос об отмене названных судебных постановлений. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 1 октября 2013 г. жалобу удовлетворила, отменив обжалуемые судебные постановления по основаниям, предусмотренным ст. 387 ГПК РФ. Судом установлено, что М. принадлежит на праве собственности земельный участок, имеющий категорию земель - земли населенных пунктов и разрешенное использование - для индивидуального жилищного строительства. На данном земельном участке в 2011 году возведен пятиэтажный жилой дом, который состоит из 50 квартир, 16 помещений цокольного этажа и мест общего пользования. Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что спорный многоквартирный жилой дом возведен на земельном участке, принадлежащем М. на праве собственности, и соответствует строительным, санитарным, противопожарным нормам и правилам, предъявляемым к данной категории помещений и зданий, не угрожает жизни и здоровью граждан, в связи с чем имеются правовые основания для признания за истцом права собственности на данный объект недвижимости. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что выводы судебных инстанций сделаны без учета требований закона. Пункт 1 ст. 7 ЗК РФ подразделяет земли в Российской Федерации по целевому назначению на ряд категорий, выделяя в качестве самостоятельной категории земли населенных пунктов. Земли, указанные в п. 1 названной статьи, используются в соответствии с установленным для них целевым назначением. Правовой режим земель определяется исходя из их принадлежности к той или иной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий, общие принципы и порядок проведения которого устанавливаются федеральными законами и требованиями специальных федеральных законов. Любой вид разрешенного использования из предусмотренных зонированием территорий видов выбирается самостоятельно, без дополнительных разрешений и процедур согласования (п. 2 ст. 7 ЗК РФ). Таким образом, законом предусмотрено, что разрешенное использование определяется в результате зонирования территорий, которое осуществляется в соответствии с градостроительным законодательством Российской Федерации. Так, ч. 1 ст. 35 ГрК РФ закреплены виды территориальных зон, определяемых в результате градостроительного зонирования, в число которых входят жилые зоны. В состав жилых зон в силу ч. 2 ст. 35 ГрК РФ могут включаться зоны застройки индивидуальными жилыми домами; зоны застройки малоэтажными жилыми домами; зоны застройки среднеэтажными жилыми домами; зоны застройки многоэтажными жилыми домами; зоны жилой застройки иных видов. В силу подп. 2 п. 1 ст. 40 ЗК РФ собственник земельного участка имеет право возводить жилые, производственные, культурно-бытовые и иные здания, строения, сооружения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов. Из указанных норм в их взаимосвязи следует, что строительство объектов должно осуществляться исключительно на отведенных для этого земельных участках соответствующей категории и разрешенного использования. Несоблюдение данного требования закона при возведении объектов недвижимости влечет возникновение у объекта недвижимости признака самовольной постройки. В соответствии с п. 1 ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил. Таким образом, законом закреплены три признака, при наличии хотя бы одного из которых строение, сооружение или иное недвижимое имущество могут быть признаны самовольной постройкой, в частности если строение, сооружение или иное недвижимое имущество возведены: 1) на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами; 2) без получения на это необходимых разрешений; 3) с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил. Следовательно, по делам, связанным с разрешением прав на самовольную постройку, юридически значимыми обстоятельствами являются наличие или отсутствие признаков самовольной постройки, в том числе проверка соответствия возведения постройки разрешенному использованию земельного участка, на котором она расположена. Между тем суд первой инстанции, установив, что истцом возведен многоквартирный жилой дом, в нарушение приведенных выше требований закона не исследовал вопрос о соответствии возведения М. спорного жилого дома виду разрешенного использования земельного участка, на котором он расположен. Как установлено судом, указанный земельный участок, принадлежащий М., обладает определенным видом разрешенного использования - для индивидуального жилищного строительства. Пунктом 3 ст. 222 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 26 совместного постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", рассматривая иски о признании права собственности на самовольную постройку, суд устанавливает, допущены ли при ее возведении существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, создает ли такая постройка угрозу жизни и здоровью граждан. С этой целью суд при отсутствии необходимых заключений компетентных органов или при наличии сомнения в их достоверности вправе назначить экспертизу по правилам процессуального законодательства. Отсутствие разрешения на строительство само по себе не может служить основанием для отказа в иске о признании права собственности на самовольную постройку. В то же время суду необходимо установить, предпринимало ли лицо, создавшее самовольную постройку, надлежащие меры к ее легализации, в частности к получению разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, а также правомерно ли отказал уполномоченный орган в выдаче такого разрешения или акта ввода объекта в эксплуатацию. Если иное не установлено законом, иск о признании права собственности на самовольную постройку подлежит удовлетворению при установлении судом того, что единственными признаками самовольной постройки являются отсутствие разрешения на строительство и/или отсутствие акта ввода объекта в эксплуатацию, к получению которых лицо, создавшее самовольную постройку, предпринимало меры. В этом случае суд должен также установить, не нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает ли угрозу жизни и здоровью граждан. Из положений перечисленных норм права и разъяснений следует, что право собственности на самовольную постройку может быть признано судом за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка, в случае, если данная постройка обладает единственными признаками самовольной постройки - возведение данной постройки без получения разрешения на строительство и/или в отсутствие акта ввода объекта в эксплуатацию. При этом требования о признании права собственности на самовольную постройку подлежат удовлетворению в случае установления судом, что лицо, создавшее самовольную постройку, предпринимало надлежащие меры к ее легализации, в частности к получению разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, а уполномоченный орган неправомерно отказал в выдаче такого разрешения или акта ввода объекта в эксплуатацию. Также для удовлетворения данного требования необходимо установить отсутствие нарушения сохранением самовольной постройки прав и охраняемых законом интересов других лиц и угрозы жизни и здоровью граждан. Однако суд первой инстанции, установив, что истцом возведен многоквартирный жилой дом, не угрожающий жизни и здоровью граждан, не исследовал вопрос о правомерности или неправомерности отказа департамента архитектуры и градостроительства администрации муниципального образования г. Краснодара в выдаче М. разрешения на ввод спорного жилого дома в эксплуатацию. Данное обстоятельство также являлось юридически значимыми для правильного разрешения дела. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Прикубанского районного суда г. Краснодара от 16 марта 2012 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 15 мая 2012 г. отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции. __________________ Приняв признание ответчиком иска о признании права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости без установления соответствия постройки целевому назначению и разрешенному использованию земельного участка, суд допустил существенное нарушение 3. Приняв признание ответчиком иска о признании права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости без установления соответствия постройки целевому назначению и разрешенному использованию земельного участка, суд допустил существенное нарушение норм материального и процессуального права Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 октября 2013 г. N 18-КГ13-100 (Извлечение) К. обратился с иском к С., Д. о признании права собственности на жилые помещения - квартиры в многоквартирном доме. В обоснование заявленных требований указал, что 1 февраля 2007 г. между ним и ответчиками был заключен договор об инвестировании в строительство многоквартирного жилого дома, в соответствии с условиями которого истец обязался передать ответчикам денежные средства, а ответчики передать ему 1/9 доли в праве общей долевой собственности на указанный многоквартирный жилой дом. Свои обязательства по договору инвестирования истец исполнил в полном объеме. В соответствии с соглашением от 30 ноября 2009 г. ответчики обязались в срок не позднее 1 декабря 2009 г. в счет 1/9 доли в общей долевой собственности помещений в многоквартирном доме передать истцу квартиры. Договором инвестирования предусмотрено, что право на долю общей долевой собственности на многоквартирный жилой дом возникает у инвестора после государственной регистрации в установленном порядке, передача доли осуществляется по акту приема-передачи, подписанному сторонами после ввода объекта в эксплуатацию, и при условии внесения инвестором всей денежной суммы. Однако, несмотря на то, что объект инвестирования построен и технический паспорт на него изготовлен, ответчики свои обязательства по договору от 1 февраля 2007 г. и дополнительному соглашению к нему не исполнили, от обязанностей по сдаче дома в эксплуатацию и передаче истцу указанных в договоре помещений, а также документов, необходимых для государственной регистрации права собственности, уклоняются. Решением Геленджикского городского суда Краснодарского края от 31 января 2012 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 3 апреля 2012 г., исковые требования К. удовлетворены. В кассационной жалобе администрация муниципального образования город-курорт Геленджик ставила вопрос об отмене указанных судебных постановлений, ссылаясь на то, что многоквартирный дом является самовольной постройкой, возведен на земельном участке, не отведенном для этих целей, без соответствующего разрешения, создает угрозу жизни и здоровью третьих лиц. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 29 октября 2013 г. установила, что имеются предусмотренные ст. 387 ГПК РФ основания для отмены в кассационном порядке обжалуемых судебных постановлений. Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования К., суд принял во внимание признание ответчиками иска, указав, что оно не противоречит закону и не нарушает чьих-либо прав и охраняемых законом интересов. С указанными выводами суда первой инстанции согласился и суд второй инстанции. Между тем согласно ст. 39 ГПК РФ суд не принимает отказ истца от иска, признание иска ответчиком и не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц. В соответствии со ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил. Право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка. В этом случае лицо, за которым признано право собственности на постройку, возмещает осуществившему ее лицу расходы на постройку в размере, определенном судом. В кассационной жалобе администрация г. Краснодара ссылалась на то, что земельный участок имеет разрешенное использование - для эксплуатации здания магазина и не предназначен для застройки многоквартирными жилыми домами. Удовлетворяя иск о признании права собственности на квартиры в самовольно возведенном строении и ссылаясь на признание иска ответчиками, суды первой и апелляционной инстанций не учли в качестве юридически значимого обстоятельства и не установили целевое назначение земельного участка и вид его разрешенного использования. Использование муниципального земельного участка не в соответствии с его целевым назначением и видом разрешенного использования нарушает права и законные интересы органа местного самоуправления, что в силу приведенных выше положений ст. 39 ГПК РФ является препятствием для принятия судом признания иска ответчиком. Кроме того, в силу ст. 42 ЗК РФ собственники земельных участков и лица, не являющиеся собственниками земельных участков, обязаны использовать их в соответствии с их целевым назначением, принадлежностью к той или иной категории земель и разрешенным использованием. Возведение многоквартирного жилого дома на земельном участке, не предназначенном для этих целей, является нарушением указанного выше положения закона, что является препятствием как для принятия судом признания иска ответчиками согласно ст. 39 ГПК РФ, так и для признания права собственности на самовольную постройку или ее часть в соответствии со ст. 222 ГК РФ. Таким образом, решение суда о принятии признания иска застройщиками и признания за истцом права собственности на объекты недвижимости в самовольно выстроенном доме без установления судом соответствия самовольной постройки целевому назначению и разрешенному способу использования земельного участка является нарушением указанных выше норм как материального, так и процессуального права. Согласно п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", рассматривая иски о признании права собственности на самовольную постройку, суд устанавливает, допущены ли при ее возведении существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, создает ли такая постройка угрозу жизни и здоровью граждан. С этой целью суд при отсутствии необходимых заключений компетентных органов или при наличии сомнения в их достоверности вправе назначить экспертизу по правилам процессуального законодательства. Данные требования судами первой и апелляционной инстанций не были выполнены. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Геленджикского городского суда Краснодарского края от 31 января 2012 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 3 апреля 2012 г. отменила, направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. _______________ Федеральный закон "О финансовой аренде (лизинге)" применяется к договорам лизинга недвижимости (в том числе жилого дома), одной из сторон которых является физическое лицо, не использующее предмет лизинга в предпринимательских целях. Конвенции УНИДРУА о Ме 4. Федеральный закон "О финансовой аренде (лизинге)" применяется к договорам лизинга недвижимости (в том числе жилого дома), одной из сторон которых является физическое лицо, не использующее предмет лизинга в предпринимательских целях. Конвенции УНИДРУА о Международном финансовом лизинге и Модельный закон о лизинге не подлежат применению к отношениям сторон - резидентов Российской Федерации по договору лизинга недвижимого имущества, используемого арендатором для личных, семейных или бытовых целей Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5 ноября 2013 г. N 48-КГ13-5 (Извлечение) Ш. обратилась в суд с иском к ООО "Альянс-Лизинг" о признании недействительным договора возвратного лизинга жилого дома (далее - договор возвратного лизинга жилого помещения), применении последствий недействительности сделки, отмене регистрации права собственности ООО "Альянс-Лизинг" на данный дом, указав следующее. 20 апреля 2011 г. она заключила с ООО "Альянс-Лизинг" договор возвратного лизинга жилого помещения. При этом его условия ей не разъяснялись. Намерения заключить такой договор Ш. не имела, желала продать принадлежащий ей дом, текст договора не читала, разобраться самостоятельно в его условиях не могла, подписала договор, не вникая в его текст. Полагала, что совершила сделку под влиянием обмана, была умышленно введена в заблуждение ответчиком с целью совершения сделки, выгодной ответчику. Ссылалась также на то, что сделка была подписана лицом, не имеющим полномочий на ее совершение. Решением Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 20 августа 2012 г. в удовлетворении исковых требований Ш. к ООО "Альянс-Лизинг" о признании недействительным договора возвратного лизинга жилого помещения, применении последствий недействительности сделки было отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 6 декабря 2012 г. решение Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 20 августа 2012 г. отменено и по делу принято новое решение, которым исковые требования были удовлетворены. В кассационной жалобе ООО "Альянс-Лизинг" просило об отмене апелляционного определения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 5 ноября 2013 г. жалобу удовлетворила, указав следующее. Судом установлено, что между Ш. и ООО "Альянс-Лизинг" заключен договор возвратного лизинга жилого помещения, по условиям которого ООО "Альянс-Лизинг", являясь лизингодателем, приняло на себя обязательство приобрести по поручению лизингополучателя Ш. жилой дом с предоставлением его истцу в аренду с последующим выкупом сроком на один год с момента регистрации права собственности на указанный дом за ООО "Альянс-Лизинг". Истец приняла на себя обязательство уплатить ответчику лизинговые платежи, которые в соответствии с договором подлежали внесению согласно расчету платежей. С графиком платежей истец была ознакомлена. Оплата по договору возвратного лизинга жилого помещения произведена ею дважды, после чего обязательства по выплате прекратились. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор возвратного лизинга жилого помещения, заключенный между сторонами, является по своей правовой природе смешанным, содержит элементы договора купли-продажи недвижимого имущества и договора возвратного лизинга. При этом доказательств того, что сделка была совершена под влиянием обмана, суду представлено не было. Довод истца о подписании оспариваемого договора неуполномоченным лицом суд счел несостоятельным, поскольку директор ООО "Альянс-Лизинг" подтвердил свою подпись в оспариваемом договоре, пояснив, что он лично присутствовал при заключении договора в регистрирующем органе и данный договор заключен в интересах ООО "Альянс-Лизинг" с его одобрения. Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции, придя к выводу о необходимости применения к спорным правоотношениям норм международного права, а именно положений Конвенции УНИДРУА о Международном финансовом лизинге (заключена в г. Оттаве 28 мая 1988 г.), к которой присоединилась Российская Федерация (Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. N 16-ФЗ, далее - Конвенция), и ст.ст. 1 и 2 Модельного закона о лизинге, принятого на XXV пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ (постановление от 14 апреля 2005 г. N 25-6, далее - Модельный закон о лизинге), указала на ничтожность заключенного договора возвратного лизинга жилого помещения, как не соответствующего нормам международного права. Суд апелляционной инстанции указал также, что к сделкам финансового лизинга на имущество (в том числе на жилые помещения) положения Федерального закона от 29 октября 1998 г. N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" (далее - Закон о лизинге) применению не подлежат. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с вынесенным судебным постановлением не согласилась по следующим основаниям. Конвенция, в соответствии с ее ст. 1, регулируя сделки финансового лизинга, применяется к сделкам финансового лизинга на любое оборудование, за исключением того, которое должно быть использовано в основном для личных, семейных или домашних целей арендатора. В силу ст. 3 Конвенции она применяется, когда коммерческие предприятия арендодателя и арендатора находятся в разных государствах. Согласно положениям ст.ст. 1 и 2 Модельного закона о лизинге лизинговая деятельность представляет собой вид предпринимательской деятельности, связанной с вложением собственных и (или) привлеченных средств лизингодателя (инвестиций) для приобретения имущества и передачи его в лизинг. Предметом (объектом) лизинга является любое движимое и недвижимое имущество, относящееся по установленной классификации к основным средствам (фондам) или к отдельным группам нематериальных активов в соответствии с национальным законодательством, кроме запрещенных национальным законодательством к обращению на рынках или для которых установлен особый порядок обращения. Предмет лизинга не может быть использован в течение срока лизинга для личных, семейных и бытовых нужд. Как установлено судом, сторонами договора возвратного лизинга жилого помещения выступали гражданка Российской Федерации - Ш. и юридическое лицо, образованное в соответствии с нормами законодательства Российской Федерации, - ООО "Альянс-Лизинг", находящиеся на территории Российской Федерации, а не в разных государствах. Заключая договор возвратного лизинга жилого помещения, которое не является оборудованием, истец рассчитывала продолжать использовать жилой дом для проживания. При таких обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции о том, что к возникшим правоотношениям подлежали применению нормы международного права, поименованные выше, является ошибочным. Согласно ст. 2 Закона о лизинге (в редакции, действовавшей на момент заключения договора возвратного лизинга жилого помещения) договор лизинга - договор, в соответствии с которым арендодатель (далее - лизингодатель) обязуется приобрести в собственность указанное арендатором (далее - лизингополучатель) имущество у определенного им продавца и предоставить лизингополучателю это имущество за плату во временное владение и пользование. Договором лизинга может быть предусмотрено, что выбор продавца и приобретаемого имущества осуществляется лизингодателем. По договору лизинга лизингополучатель обязуется принять предмет лизинга в порядке, предусмотренном указанным договором лизинга; выплатить лизингодателю лизинговые платежи в порядке и в сроки, которые предусмотрены договором лизинга; по окончании срока действия договора лизинга возвратить предмет лизинга, если иное не предусмотрено указанным договором лизинга, или приобрести предмет лизинга в собственность на основании договора купли-продажи; выполнить другие обязательства, вытекающие из содержания договора лизинга (п. 5 ст. 15 Закона о лизинге). Предметом лизинга могут быть любые непотребляемые вещи, в том числе предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другое движимое и недвижимое имущество (п. 1 ст. 3 Закона о лизинге). При этом Федеральным законом от 8 мая 2010 г. N 83-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений" в данную статью были внесены изменения, в соответствии с которыми упоминание об использовании предмета лизинга в предпринимательских целях было исключено. Таким образом, законодатель предоставил возможность заключения договора лизинга недвижимости (в том числе жилого дома) с физическими лицами. Учитывая изложенное, вывод суда апелляционной инстанции о том, что к возникшим правоотношениям не применимы нормы Закона о лизинге, признан необоснованным. Высказанное судом апелляционной инстанции суждение о несоответствии Закона о лизинге Конвенции и Модельному закону о лизинге не может быть принято во внимание, как не основанное на каком-либо правовом анализе указанных актов. Рассмотрение апелляционной жалобы Ш., не содержавшей доводов о применении к спорному договору возвратного лизинга жилого помещения норм международного права, и последующее признание судом апелляционной инстанции данного договора недействительным по указанному основанию привели к тому, что суд фактически лишил ООО "Альянс-Лизинг" возможности представить свою позицию по вопросу применения норм международного права в данном деле, возражения по заявленным требованиям и тем самым нарушил ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., гарантирующую право каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 6 декабря 2012 г. отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. ______________ Сделка по отчуждению родителем жилого помещения (или доли в праве собственности на жилое помещение) в пользу иного лица с целью ущемления прав детей ничтожна в силу ст. 169 ГК РФ. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 5. Сделка по отчуждению родителем жилого помещения (или доли в праве собственности на жилое помещение) в пользу иного лица с целью ущемления прав детей ничтожна в силу ст. 169 ГК РФ Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 октября 2013 г. N 5-КГ13-88 (Извлечение) М., действующая в интересах несовершеннолетних В. и О., обратилась в суд с иском к П., С. о признании договора дарения доли квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки, аннулировании в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о регистрации права собственности на долю в жилом помещении. В обоснование иска М. указала на то, что с 29 июля 1994 г. по 22 июля 2008 г. состояла в браке с П., от брака имеет двоих несовершеннолетних детей - дочь В. и сына О. Спорная квартира признана совместно нажитым имуществом, после раздела которого в этой квартире ей и П. принадлежало по 1/2 доли в праве собственности каждому. Впоследствии по договору дарения от 9 марта 2011 г. она подарила 1/3 доли от принадлежащей ей 1/2 доли в праве на спорную квартиру дочери В. Тем самым в спорной квартире М. принадлежало 1/3 доли, В. - 1/6 доли и П. - 1/2 доли. М. вместе с детьми зарегистрирована и постоянно проживает в указанной квартире, другого места жительства у них не имеется. П., будучи зарегистрированным в спорной квартире, в 2005 году выехал и больше в ней не проживал. По договору дарения от 20 апреля 2012 г. П. подарил принадлежащую ему 1/2 доли в праве собственности на спорную квартиру С. Согласие органов опеки и попечительства на совершение данной сделки получено не было. Указанная сделка, по мнению истца, нарушает права несовершеннолетних О. и В., поскольку заключена с нарушением закона и совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности. Решением Бутырского районного суда г. Москвы от 18 сентября 2012 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 20 ноября 2012 г., в удовлетворении иска М. отказано. В кассационной жалобе М. просила об отмене вынесенных судебных постановлений и направлении дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 15 октября 2013 г. жалобу удовлетворила, поскольку имелись предусмотренные ст. 387 ГПК РФ основания для отмены обжалуемых судебных постановлений в кассационном порядке. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований М., действующей в интересах несовершеннолетних В. и О., суд исходил из того, что несовершеннолетние В. и О. являются детьми М. и П., не лишенных в отношении детей родительских прав; дети не относятся к категории лиц, оставшихся без попечения родителей, поэтому согласие органов опеки и попечительства на сделку по отчуждению П. доли в праве собственности на квартиру не требовалось. При этом суд пришел к выводу, что оспариваемой сделкой права несовершеннолетних детей не нарушены, так как несовершеннолетние В. и О. проживают с матерью в спорной квартире, несовершеннолетний О. сохранил право пользования квартирой, М. и несовершеннолетней В. суммарно принадлежит 1/2 доли в праве собственности на спорную квартиру, поэтому проживание истца с детьми во всей квартире нарушает права другого собственника на совместное пользование жилым помещением и местами общего пользования. С данными выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции. Между тем, как указано в ст. 168 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения договора дарения от 20 апреля 2012 г.), сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. В силу ст. 169 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения договора дарения от 20 апреля 2012 г.) сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. Согласно п. 4 ст. 292 ГК РФ отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения либо оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия органа опеки и попечительства. Постановлением Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В.Чадаевой" п. 4 ст. 292 ГК РФ в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, признан не соответствующим ч. 2 ст. 38, ч. 1 ст. 40, ч. 1 ст. 46 и чч. 2 и 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование - по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка - вопреки установленным законом обязанностям родителей - нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего. Конституционный Суд РФ в абз. 1 п. 3 Постановления от 8 июня 2010 г. N 13-П указал на то, что забота о детях, их воспитание как обязанность родителей, по смыслу ч. 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации, предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического вида. В силу ч. 2 ст. 38 и ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ч. 3 ст. 17, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, родители при отчуждении принадлежащего им на праве собственности жилого помещения не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно с ними несовершеннолетних детей, и во всяком случае их действия не должны приводить к лишению детей жилища. Иное означало бы невыполнение родителями - вопреки предписанию ч. 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации - их конституционных обязанностей и приводило бы в нарушение чч. 2 и 3 ст. 55 и ч. 3 ст. 56 Конституции Российской Федерации к умалению и недопустимому ограничению права детей на жилище, гарантированного ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ч. 2 ст. 38 (абз. 1 п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. N 13-П). По смыслу ч. 3 ст. 17, ч. 2 ст. 38 и ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ч. 2 ст. 35, при отчуждении собственником жилого помещения, в котором проживает его несовершеннолетний ребенок, должен соблюдаться баланс их прав и законных интересов. Нарушен или не нарушен баланс прав и законных интересов при наличии спора о праве в конечном счете, по смыслу ст. 46 и ч. 1 ст. 118 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ч. 2 ст. 38 и ч. 1 ст. 40, должен решать суд, который правомочен, в том числе с помощью гражданско-правовых компенсаторных или правовосстановительных механизмов, понудить родителя - собственника жилого помещения к надлежащему исполнению своих обязанностей, связанных с обеспечением несовершеннолетних детей жилищем, и тем самым к восстановлению их нарушенных прав или законных интересов (абз. 3 п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. N 13-П). Согласно п. 1 ст. 63 СК РФ родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Защита прав и интересов детей возлагается на их родителей (п. 1 ст. 64 СК РФ). В соответствии с п. 1 ст. 65 СК РФ обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей. В силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. С учетом приведенных требований материального закона и правовых позиций, изложенных в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. N 13-П, по данному делу юридически значимым для правильного разрешения исковых требований М. являлось выяснение вопроса о соблюдении П. при совершении сделки по отчуждению доли в праве собственности на жилое помещение жилищных и иных прав несовершеннолетних детей, зарегистрированных и постоянно проживающих в спорном жилом помещении. Однако суд вопрос о соблюдении П. жилищных и иных прав несовершеннолетних детей при совершении им сделки по отчуждению принадлежащей ему доли в праве собственности на жилое помещение (договора дарения) в пользу С. применительно к настоящему делу, исходя из положений Семейного кодекса РФ и правовых позиций Конституционного Суда РФ, не выяснял, ограничившись в решении общей ссылкой на то, что П. родительских прав в отношении несовершеннолетних детей не лишен и после заключения договора дарения право пользования жилым помещением у детей сохранено, а жилищные права несовершеннолетних не могут являться предметом договора дарения. Судом при разрешении дела нарушены требования процессуального закона к исследованию и оценке доказательств, в частности предусмотренные чч. 1 и 4 ст. 67 ГПК РФ. Обратившись в суд с требованием о признании договора дарения доли квартиры недействительным, М. в обоснование иска указывала на то, что в спорной квартире ответчик П. не проживает с 2005 года, воспитанием детей не занимается, уклоняется от защиты их прав и законных интересов. В нарушение установленной законом обязанности заботиться о детях, в том числе об их достойном и максимально комфортном проживании в жилом помещении, он заключил безвозмездный договор отчуждения своей доли постороннему лицу, не члену семьи, вынуждая тем самым разнополых детей поселиться в одной комнате вместе с матерью, фактически принуждая детей соседствовать в одной квартире с посторонними людьми и создавая для детей жизненный дискомфорт. П., полагала истец, действовал намеренно с целью лишить детей возможности пользоваться обеими комнатами квартиры в силу нежелания выполнять свой родительский долг. В подтверждение оснований иска М. представила в суд ряд доказательств. Между тем судом имеющие существенное правовое значение для правильного разрешения настоящего спора фактические основания иска М. и доказательства, их подтверждающие, при рассмотрении дела не были проверены и исследованы с учетом положений ст.ст. 63-65 СК РФ и п. 4 ст. 292 ГК РФ, как того требует ст. 67 ГПК РФ. Таким образом, суд, по сути, уклонился от осуществления правосудия по данному гражданскому делу, мотивируя отказ в удовлетворении исковых требований М. о признании договора дарения доли квартиры недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 168 ГК РФ, положениями ст. 209 ГК РФ о правомочиях собственника, подразумевая, что отец несовершеннолетних детей П. как собственник 1/2 доли в праве собственности на спорную квартиру мог распорядиться ею по собственному усмотрению, в частности подарить иному лицу. Тем самым суд фактически освободил П. от выполнения обязанностей родителя по созданию нормальных жилищных и иных условий для своих детей, возложив данную обязанность лишь на мать несовершеннолетних, чем также допустил нарушение норм ст. 61 СК РФ, согласно которой родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей. В обоснование иска М. ссылалась не только на нормы ст. 168 ГК РФ, но и на нормы ст. 169 ГК РФ о недействительности сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности. К таким сделкам можно отнести, в частности, сделки, нарушающие основополагающие принципы российского правопорядка, определенные в Конституции Российской Федерации. Согласно чч. 1 и 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства; забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей. С учетом положении Конституции Российской Федерации и правовых позиций, отраженных в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. N 13-П, совершение родителем, сознательно не проявляющим заботу о благосостоянии детей и фактически оставляющим детей без своего родительского попечения, умышленных действий, направленных на совершение сделки по отчуждению жилого помещения (или доли в праве собственности на жилое помещение) в пользу иного лица, с целью ущемления прав детей, в том числе жилищных, может свидетельствовать о несовместимом с основами правопорядка и нравственности характере подобной сделки и злоупотреблении правом. Судом нормы ст. 169 ГК РФ в таком контексте к разрешению спора применены не были. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Бутырского районного суда г. Москвы от 18 сентября 2012 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 20 ноября 2012 г. отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции - Бутырский районный суд г. Москвы. ____________ При отсутствии установленных законом оснований для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения в удовлетворении соответствующих требований страхователя не может быть отказано. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суд 6. При отсутствии установленных законом оснований для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения в удовлетворении соответствующих требований страхователя не может быть отказано Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 октября 2013 г. N 78-КГ13-20 (Извлечение) З. обратилась в суд с иском к ОСАО "РЕСО-Гарантия" о взыскании страхового возмещения, сославшись на то, что в соответствии с договором добровольного страхования имущества - автомобиля, заключенным 3 марта 2011 г. между истцом и ответчиком, последний принял на себя обязательство по выплате страхового возмещения по риску "Хищение", однако, несмотря на своевременное обращение истца к страховщику о произошедшем 12 января 2012 г. страховом случае с предоставлением необходимых документов, страховая компания отказалась признавать случай страховым. Решением Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 августа 2012 г., апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 26 ноября 2012 г. в удовлетворении иска З. отказано. В кассационной жалобе З. просила об отмене состоявшихся по делу судебных постановлений. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 8 октября 2013 г. жалобу удовлетворила, отменив обжалуемые судебные постановления в кассационном порядке по основаниям, предусмотренным ст. 387 ГПК РФ. Судом установлено, что 3 марта 2011 г. между З. и ОСАО "РЕСО-Гарантия" заключен договор страхования транспортного средства, принадлежащего истице на праве собственности. Условия договора добровольного страхования предусматривали в том числе риски "Хищение", "Ущерб". Постановлением следователя от 12 января 2012 г. З. признана потерпевшей по уголовному делу, возбужденному 12 января 2012 г. по факту тайного хищения указанного автомобиля, принадлежащего истице. З. в своих объяснениях, данных при обращении с заявлением о хищении транспортного средства, а также в ходе допроса в качестве потерпевшей указала, что после того, как она завела двигатель и начала очищать стекла автомобиля от снега, сработала блокировка дверей. Убедившись, что она не сможет открыть дверь, З. пошла домой за вторым комплектом ключей, вернувшись, не обнаружила автомобиль на месте. 13 января 2012 г. З. обратилась в ОСАО "РЕСО-Гарантия" с заявлением о выплате страхового возмещения. 12 марта 2012 г. ответчиком в выплате страхового возмещения было отказано. Отказывая в удовлетворении иска З., суд исходил из того, что хищение транспортного средства с оставленными в нем регистрационными документами, ключом от замка зажигания с электронной меткой, ключом механического защитного устройства и брелоком от системы охраны не подпадает под риск "Хищение", определенный Правилами страхования средств автотранспорта, и не является страховым случаем, в связи с чем на страховщика не может быть возложена ответственность по выплате страхового возмещения ввиду отсутствия самого страхового события. С данными выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции. Вместе с тем в силу п. 1 ст. 422 ГК РФ договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения. Согласно п. 1 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы). Пунктом 1 ст. 943 ГК РФ предусмотрено, что условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования). По смыслу приведенных правовых норм в их взаимосвязи, правила страхования средств автотранспорта являются неотъемлемой частью договора страхования и не должны содержать положения, противоречащие гражданскому законодательству и ухудшающие положение страхователя по сравнению с установленным законом. Следовательно, возможность освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения при наступлении страхового случая может быть предусмотрена исключительно законом. Основания освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения предусмотрены ст.ст. 961, 963, 964 ГК РФ. Согласно ст. 961 ГК РФ неисполнение страхователем обязанности о своевременном уведомлении страховщика о наступлении страхового случая дает страховщику право отказать в выплате страхового возмещения, если не будет доказано, что страховщик своевременно узнал о наступлении страхового случая либо что отсутствие у страховщика сведений об этом не могло сказаться на его обязанности выплатить страховое возмещение. Страховщик также освобождается от выплаты страхового возмещения или страховой суммы, если страховой случай наступил вследствие умысла страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица, за исключением случаев, предусмотренных пп. 2 и 3 ст. 963 ГК РФ. Законом могут быть предусмотрены случаи освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения по договорам имущественного страхования при наступлении страхового случая вследствие грубой неосторожности страхователя или выгодоприобретателя (ст. 963 ГК РФ). В силу ст. 964 ГК РФ, если законом или договором страхования не предусмотрено иное, страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения и страховой суммы, когда страховой случай наступил вследствие: воздействия ядерного взрыва, радиации или радиоактивного заражения; военных действий, а также маневров или иных военных мероприятий; гражданской войны, народных волнений всякого рода или забастовок. Если договором имущественного страхования не предусмотрено иное, страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения за убытки, возникшие вследствие изъятия, конфискации, реквизиции, ареста или уничтожения застрахованного имущества по распоряжению государственных органов. При установлении отсутствия этих оснований для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения в удовлетворении соответствующих требований страхователя не может быть отказано. Такого основания для освобождения от выплаты страхового возмещения в случае хищения автомобиля, как хищение автомобиля с оставленными в нем ключом и регистрационными документами, нормами Гражданского кодекса РФ и иным законом не предусмотрено. В связи с этим условие договора страхования о том, что хищение автомобиля с оставленными в нем ключом, регистрационными документами не является страховым случаем, ничтожно и противоречит Гражданскому кодексу РФ и, соответственно, применяться не должно. При этом следует учитывать, что страховым случаем является факт объективной действительности, т. е. событие. Действия же самого страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица не могут рассматриваться как страховой случай, поскольку эти действия влияют на наступление страхового случая, на увеличение последствий страхового случая и могут служить основанием к освобождению страховщика об обязанности выплатить страховое возмещение в случае отнесения законом этих действий к действиям, освобождающим страховщика от ответственности. Таким образом, в случае установления судом факта совершения страхователем действий, повлиявших на наступление страхового случая, суду необходимо установить характер этих действий и наличие или отсутствие в данных действиях признаков предусмотренных законом действий, влекущих освобождение страховщика от выплаты страхового возмещения. Данные обстоятельства являются юридически значимыми для правильного разрешения дел по требованиям о выплате страхового возмещения. Однако это не было учтено судом первой инстанции. Пунктом 2 ст. 9 Закона РФ "Об организации страхового дела в Российской Федерации" определено, что страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам. Суд первой инстанции установил, что 12 января 2012 г. истице был причинен ущерб, выразившейся в тайном хищении принадлежащего ей автомобиля, застрахованного у ответчика в том числе по риску "Хищение". Учитывая положения приведенных правовых норм, данное установленное судом событие, определенное заключенным между сторонами договором добровольного страхования имущества, а именно хищение транспортного средства, само по себе в силу закона является страховым случаем. Вместе с тем при установлении факта наступления страхового случая для разрешения вопроса о наличии или отсутствии оснований для освобождения ответчика от выплаты истице страхового возмещения суду первой инстанции надлежало исследовать действия истицы, повлиявшие, по мнению суда, на наступление страхового случая, на предмет их соответствия действиям, влекущим в силу закона освобождение страховщика от выплаты страхового возмещения. Между тем судом этого сделано не было. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 августа 2012 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 26 ноября 2012 г. отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции. ______________ Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по административным делам Приказ Минприроды России от 14 января 2010 г. N 3 "Об утверждении Положения о федеральном государственном учреждении "Национальный парк "Югыд ва" признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу. Решение Верховного Суда РФ от 21 август 1. Приказ Минприроды России от 14 января 2010 г. N 3 "Об утверждении Положения о федеральном государственном учреждении "Национальный парк "Югыд ва" признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 21 августа 2013 г. N АКПИ13-642, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14 ноября 2013 г. N АПЛ13-476 (Извлечение) Отделение международной неправительственной некоммерческой организации "Совет Гринпис" обратилось в Верховный Суд РФ с заявлением о признании недействующим приказа Минприроды России от 14 января 2010 г. N 3 "Об утверждении Положения о федеральном государственном учреждении "Национальный парк "Югыд ва", в частности п. 38 и приложения N 2 к Положению в части утверждения карты-схемы национального парка, предусматривающей исключение из границ национального парка "Югыд ва" земельного участка, занятого месторождением "Чудное". Как указал заявитель, оспариваемый нормативный правовой акт не зарегистрирован и не опубликован в установленном порядке, издан с превышением полномочий Минприроды России, противоречит действующему законодательству Российской Федерации, Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия и нарушает права граждан на благоприятную окружающую среду. Верховный Суд РФ 21 августа 2013 г. заявленные требования удовлетворил, указав следующее. В соответствии со ст. 12 Федерального закона от 14 марта 1995 г. N 33-ФЗ "Об особо охраняемых природных территориях" национальные парки являются природоохранными, эколого-просветительскими и научно-исследовательскими учреждениями, территории (акватории) которых включают в себя природные комплексы и объекты, имеющие особую экологическую, историческую и эстетическую ценность, и предназначены для использования в природоохранных, просветительских, научных и культурных целях и для регулируемого туризма. Положение о национальном парке утверждается федеральным органом исполнительной власти в области охраны окружающей среды (п. 6 ст. 12 Федерального закона "Об особо охраняемых природных территориях"). Постановлением Правительства РФ от 29 мая 2008 г. N 404 утверждено Положение о Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации. В соответствии с п. 5.2.35 данного Положения Минприроды России, будучи федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере изучения, использования, воспроизводства и охраны природных ресурсов, земельных отношений, в области лесных отношений, в области охоты, в сфере гидрометеорологии и смежных с ней областях, мониторинга окружающей природной среды, наделено полномочиями по утверждению положений о государственных природных заповедниках, национальных парках, государственных природных заказниках. Положение содержит правила поведения, обязательные для неопределенного круга лиц, рассчитанные на неоднократное применение, направленные на урегулирование общественных отношений в области организации, охраны и использования территории национального парка "Югыд ва" особо охраняемых природных территорий. На территории национального парка установлены функциональные зоны с дифференцированным режимом. В Приложении N 1 даны состав и описание границ функциональных зон, в Приложении N 2 - карта-схема функционального зонирования, в Приложении N 3 - экологические маршруты в заповедной зоне. В соответствии с Положением на территории национального парка запрещается любая деятельность, которая может нанести ущерб природным комплексам и объектам растительного и животного мира, в том числе: разведка и разработка полезных ископаемых; деятельность, влекущая за собой нарушение почвенного покрова и геологических обнажений; деятельность, влекущая за собой изменения гидрологического режима; строительство магистральных дорог, трубопроводов, линий электропередачи и других коммуникаций, а также строительство и эксплуатация хозяйственных и жилых объектов, не связанных с функционированием национального парка, иные запреты и др. Приказ Минприроды России, которым утверждено Положение о федеральном государственном учреждении "Национальный парк "Югыд ва", издан на основании п. 5.2.35 Положения о Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 29 мая 2008 г. N 404. В соответствии с пп. 8, 10 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. N 763 "О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти" нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, прошедшие государственную регистрацию в Минюсте России, подлежат обязательному официальному опубликованию, кроме актов или отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера. Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров. Постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. N 1009 "Об утверждении Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации" установлено, что государственной регистрации подлежат нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций, имеющие межведомственный характер, независимо от срока их действия, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера (п. 10). Государственная регистрация нормативных правовых актов осуществляется Минюстом России, которое ведет Государственный реестр нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти. Поскольку органом, издавшим Положение, не были соблюдены правила введения его в действие, установленные Указом Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. N 763 и постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. N 1009, то оспариваемый нормативный правовой акт признается судом недействующим. Согласно разъяснению, данному в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. N 48 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части" (в ред. от 9 февраля 2012 г.), если суд установит, что при издании оспариваемого нормативного правового акта были нарушены требования законодательства хотя бы по одному из оснований, влекущих признание акта недействующим, он вправе принять решение об удовлетворении заявления без исследования других обстоятельств по делу, в том числе содержания оспариваемого акта. Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ заявленные требования удовлетворил. _____________ Подпункт "а" п. 41 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 25 февраля 2003 г. N 123, подп. "в" п. 22 Инструкции о порядке осуществления выплат в целях возмещения вреда, причиненного в связи с выполнением с 2. Подпункт "а" п. 41 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 25 февраля 2003 г. N 123, подп. "в" п. 22 Инструкции о порядке осуществления выплат в целях возмещения вреда, причиненного в связи с выполнением служебных обязанностей, сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации или их близким родственникам, утвержденной приказом МВД России от 18 июня 2012 г. N 590, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 3 сентября 2013 г. N АКПИ13-753, вступившее в законную силу _______________ Пункт 46 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения, 3. Пункт 46 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения, утвержденного приказом МВД России от 2 марта 2009 г. N 185 (в ред. приказа МВД России от 13 августа 2012 г. N 780), признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 сентября 2013 г. N АКПИ13-679, вступившее в законную силу _______________ Абзац 30 раздела 1 приложения 2 к Правилам дорожного движения Российской Федерации, утвержденным постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090, в части, не допускающей пересечение линии 1.1 для завершения разрешенных обго 4. Абзац 30 раздела 1 приложения 2 к Правилам дорожного движения Российской Федерации, утвержденным постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090, в части, не допускающей пересечение линии 1.1 для завершения разрешенных обгонов в зоне пешеходных переходов при отсутствии на них пешеходов и в зоне до и после нерегулируемых перекрестков при движении по главной дороге, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 19 сентября 2013 г. N АКПИ13-725, вступившее в законную силу ______________ Пункты 1, 2, 7, 14, 17, 18, 21, 47 Правил охраны газораспределительных сетей, утвержденных постановлением Правительства РФ от 20 ноября 2000 г. N 878, признаны не противоречащими федеральному законодательству. Решение Верховного Суда РФ от 18 сентября 201 5. Пункты 1, 2, 7, 14, 17, 18, 21, 47 Правил охраны газораспределительных сетей, утвержденных постановлением Правительства РФ от 20 ноября 2000 г. N 878, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 сентября 2013 г. N АКПИ13-851, вступившее в законную силу _______________ Форма заявки на поставку лекарственных препаратов, предназначенных для лечения больных злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, рассеянным склеро 6. Форма заявки на поставку лекарственных препаратов, предназначенных для лечения больных злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, рассеянным склерозом, а также после трансплантации органов и (или) тканей (приложение), утвержденная приказом Минздравсоцразвития России от 19 октября 2007 г. N 650, в части, предусматривающей внесение в заявку на поставку лекарственных средств сведений о международном непатентованном наименовании лекарственного средства и не допускающей формирование заявки и закупку этого средства по торговому наименованию, признана не противоречащей федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 августа 2013 г. N АКПИ13-653, вступившее в законную силу _____________ Раздел "Квалификационные характеристики должностей руководителей и специалистов высшего профессионального и дополнительного профессионального образования" Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденно 7. Раздел "Квалификационные характеристики должностей руководителей и специалистов высшего профессионального и дополнительного профессионального образования" Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, утвержденного приказом Минздравсоцразвития России от 11 января 2011 г. N 1 н, в части квалификационных требований о наличии ученого звания, предъявляемых к руководителю (ректору, директору) образовательного учреждения высшего профессионального образования, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 ноября 2013 г. N АКПИ13-1099, вступившее в законную силу ______________ Абзацы 1 и 2 п. 20 Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации, утвержденной приказом Следственного комитета РФ 8. Абзацы 1 и 2 п. 20 Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации, утвержденной приказом Следственного комитета РФ от 11 октября 2012 г. N 72, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 ноября 2013 г. N АКПИ13-975, вступившее в законную силу ____________ Пункты 1, 4.1, 4.6, подп. "б", "в", "ж" п. 4.8 типового положения о территориальном органе Федерального агентства по управлению государственным имуществом, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 1 ноября 2008 г. N 374, признаны не противоречащ 9. Пункты 1, 4.1, 4.6, подп. "б", "в", "ж" п. 4.8 типового положения о территориальном органе Федерального агентства по управлению государственным имуществом, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 1 ноября 2008 г. N 374, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 ноября 2013 г. N АКПИ13-955, вступившее в законную силу ______________ Подпункт "д" п. 3 постановления Совета Министров - Правительства РФ от 22 сентября 1993 г. N 941 "О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий, компенсаций и пособий лицам, проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков, мичм 10. Подпункт "д" п. 3 постановления Совета Министров - Правительства РФ от 22 сентября 1993 г. N 941 "О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий, компенсаций и пособий лицам, проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков, мичманов и военнослужащих сверхсрочной службы или по контракту в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин либо службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям в Российской Федерации" признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 ноября 2013 г. N АКПИ13-1108, вступившее в законную силу ____________ Пункт 2.20 раздела II Требований к оформлению документов, представляемых в регистрирующий орган (приложение N 20), утвержденных приказом Федеральной налоговой службы от 25 января 2012 г. N ММВ-7-6/25@, признан не противоречащим федеральному законодательст 11. Пункт 2.20 раздела II Требований к оформлению документов, представляемых в регистрирующий орган (приложение N 20), утвержденных приказом Федеральной налоговой службы от 25 января 2012 г. N ММВ-7-6/25@, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 ноября 2013 г. N АКПИ13-947, вступившее в законную силу ____________ Примерная форма охотхозяйственного соглашения, утвержденная приказом Минприроды России от 31 марта 2010 г. N 93, в части ссылки на ч. 3 ст. 71 Федерального закона от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении измене 12. Примерная форма охотхозяйственного соглашения, утвержденная приказом Минприроды России от 31 марта 2010 г. N 93, в части ссылки на ч. 3 ст. 71 Федерального закона от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" как на основание для заключения охотхозяйственного соглашения сроком действия от двадцати до сорока девяти лет, признана не противоречащей федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 ноября 2013 г. N АКПИ13-1028, вступившее в законную силу _________________ Абзац 1 п. 12 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 октября 2000 г. N 789, и п. 1 Временных к 13. Абзац 1 п. 12 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 октября 2000 г. N 789, и п. 1 Временных критериев определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Минтруда России от 18 июля 2001 г. N 56, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 6 ноября 2013 г. N АКПИ13-1021, вступившее в законную силу _______________ Пункт 2 Указа Президента Российской Федерации от 16 сентября 1992 г. N 1085 "О неотложных мерах по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области" в той части, в которой он не относит Чердынский район Пермского края 14. Пункт 2 Указа Президента Российской Федерации от 16 сентября 1992 г. N 1085 "О неотложных мерах по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области" в той части, в которой он не относит Чердынский район Пермского края к местностям, приравненным к районам Крайнего Севера, и не включает указанный район в перечень районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, применяемый при назначении пенсий, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 октября 2013 г. N АКПИ13-909, вступившее в законную силу _____________ Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам Признание Конституционным Судом РФ положений ст. 237 УПК РФ, ограничивающих право суда изменить обвинение при возникновении в ходе судебного разбирательства новых фактических обстоятельств, которые свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признак 1. Признание Конституционным Судом РФ положений ст. 237 УПК РФ, ограничивающих право суда изменить обвинение при возникновении в ходе судебного разбирательства новых фактических обстоятельств, которые свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления, не соответствующими Конституции Российской Федерации послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу и отмены состоявшихся судебных решений Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2013 г. N 204-П13 (Извлечение) По приговору Калининского районного суда г. Санкт-Петербурга от 28 июня 2012 г. Б. осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ. Б. признан виновным в совершении преступления при следующих обстоятельствах. В ходе внезапно возникшего на почве личных неприязненных отношений конфликта с Г. Б. не менее 4 раз выстрелил из газового пистолета "ИЖ-79-9Т" в голову Г., причинив здоровью потерпевшего тяжкий вред. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 12 сентября 2012 г. приговор оставлен без изменения. Председатель Верховного Суда РФ поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в порядке главы 49 УПК РФ в связи с признанием Конституционным Судом РФ закона, примененного в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации. Президиум Верховного Суда РФ 25 декабря 2013 г. удовлетворил представление Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 2 июля 2013 г. N 16-П признал положения ч. 1 ст. 237 УПК РФ не соответствующими ст. 10, ч. 1 ст. 17, чч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 21, ст. 45, чч. 1 и 2 ст. 46, ч. 3 ст. 55, чч. 1 и 2 ст. 118, ч. 1 ст. 120 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения в системе действующего правового регулирования, в том числе во взаимосвязи с ч. 2 ст. 252 УПК РФ, исключающей в судебном разбирательстве возможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда он приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления. Конституционный Суд РФ указал, что ограничение права суда в ходе судебного производства самостоятельно разрешать вопрос о выборе нормы уголовного закона, подлежащей применению, в случае несоответствия квалификации преступления обстоятельствам, указанным в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, когда имеются основания для предъявления обвинения в более тяжком преступлении, равно как и удовлетворить ходатайство потерпевшего о возвращении уголовного дела прокурору для устранения таких нарушений, влечет и ограничение права потерпевшего на защиту от преступных действий, возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, не позволяет принимать своевременные меры к выявлению и устранению нарушений этих прав, что, в конечном счете, приводит к нарушению принципов состязательности и равноправия сторон, умалению чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но самим государством, фактически сводит на нет право потерпевшего довести до суда свою позицию о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания. В Постановлении указано, что правоприменительные решения, вынесенные в отношении Г. (потерпевшего по данному делу) на основании ч. 1 ст. 237 УПК РФ в той мере, в какой эти положения признаны данным Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке. При наличии таких данных производство по делу в отношении Б. возобновлено ввиду новых обстоятельств. В соответствии с ч. 1 ст. 413 УПК РФ вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ Президиум Верховного Суда РФ по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда РФ отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ. Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу в отношении Б. ввиду новых обстоятельств. При рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции представитель потерпевшего Г. - адвокат - дважды заявлял ходатайства о возвращении данного уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом на том основании, что органы предварительного расследования, по его мнению, квалифицировали действия обвиняемого как менее тяжкое преступление, чем следует из фактических обстоятельств дела, допустив тем самым при составлении обвинительного заключения существенные нарушения требований Уголовно-процессуального кодекса РФ. Эти ходатайства судом первой инстанции были отклонены. Обосновывая отказ в удовлетворении ходатайств о возвращении дела прокурору, суд сослался на то, что существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ являться основанием для возвращения дела прокурору, не установлено. Суд, в частности, указал, что "существенные нарушения требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, исключающие возможность постановления приговора и принятия иного решения на основании поступившего обвинительного заключения, которые суд не может устранить самостоятельно, не могут касаться ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации, ни доказанности вины обвиняемого, устранение допущенных в ходе предварительного следствия нарушений не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения. Судом в соответствии со ст. 252 УПК РФ рассматривается дело только по предъявленному обвинению, изменение обвинения допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту". В кассационном порядке приговор в отношении Б. оставлен без изменения. Признавая доводы кассационной жалобы потерпевшего Г. и его представителя несостоятельными, суд кассационной инстанции указал, что судом первой инстанции обоснованно не установлено оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, для возвращения уголовного дела прокурору. Поскольку суд первой инстанции исходя из действующих норм уголовно-процессуального закона не рассматривал вопрос о возможности с учетом фактических обстоятельств дела применение органами следствия уголовного закона о более тяжком преступлении, не усмотрев оснований для удовлетворения ходатайств потерпевшего о возвращении дела прокурору для предъявления более тяжкого обвинения, сославшись на содержание норм уголовно-процессуального закона, признанных Конституционным Судом РФ не соответствующими Конституции Российской Федерации, постановления об отказе в удовлетворении ходатайств представителя потерпевшего о возвращении дела прокурору подлежат пересмотру. С учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор и кассационное определение в отношении Б., уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе суда. _______________ Решение о прекращении уголовного преследования по ст. 159 УК РФ ввиду отсутствия заявления потерпевшего принято вопреки положениям уголовно-процессуального закона, не имеющего обратной силы. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2013 г 2. Решение о прекращении уголовного преследования по ст. 159 УК РФ ввиду отсутствия заявления потерпевшего принято вопреки положениям уголовно-процессуального закона, не имеющего обратной силы Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2013 г. N 298-П13ПР (Извлечение) Органами предварительного расследования Б., Л. и Е. обвинялись в покушении на мошенничество в особо крупном размере, а Б. и Л., кроме этого, в совершении указанных действий в составе организованной группы. Указанные лица покушались на хищение чужого имущества в виде товаров, ввезенных на территорию Российской Федерации в период с января по март 2005 г., путем обмана с причинением ущерба государству в лице специализированного государственного учреждения в размере 722 407 149 руб. (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ). Постановлением Приморского краевого суда от 27 марта 2013 г. уголовное преследование в отношении Б., Л. и Е. по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ прекращено в связи с отсутствием заявления потерпевшего. Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 июля 2013 г. постановление от 27 марта 2013 г. оставлено без изменения. Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении просил отменить судебные решения и уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение. Соглашаясь с решением суда о прекращении уголовного преследования по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении всех подсудимых в связи с внесенными Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ изменениями в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не принял во внимание, что заявление потерпевшего требуется для возбуждения уголовного дела только при совершении указанного преступления "индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности либо членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности" и положение закона о том, что, если предметом преступления явилось государственное имущество, такого заявления не требуется. Президиум Верховного Суда РФ 25 декабря 2013 г., рассмотрев уголовное дело по надзорному представлению, отменил постановление суда и апелляционное определение и передал дело на новое рассмотрение по следующим основаниям. В соответствии со ст. 401-6 УПК РФ пересмотр приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Из материалов уголовного дела следует, что Приморским краевым судом уголовное преследование в отношении Б., Л. и Е. прекращено в подготовительной части судебного заседания без исследования доказательств. Уголовное преследование в отношении указанных лиц по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ прекращено в связи с отсутствием заявления потерпевшего со ссылкой на положения ч. 3 ст. 20 УПК РФ. Согласно ст. 20 УПК РФ (в ред. Федерального закона от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ) уголовные дела частно-публичного обвинения возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя, но прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат, за исключением случаев, предусмотренных ст. 25 УПК РФ. К уголовным делам частно-публичного обвинения относятся, в частности, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 159-159-6, 160, 165 УК РФ, если они совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случаев, если преступлением причинен вред интересам государственного или муниципального унитарного предприятия, государственной корпорации, государственной компании, коммерческой организации с прямым участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования либо если предметом преступления явилось государственное или муниципальное имущество. То есть к делам частно-публичного обвинения, которые возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, относятся не все дела, предусмотренные ст.ст. 159 - 159-6 УК РФ, а лишь те, которые совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. Суд в постановлении о прекращении уголовного преследования не указал, к какой из приведенных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ категорий лиц относятся Б., Л. и Е. В постановлении не приведено данных о том, что указанные лица, будучи индивидуальными предпринимателями, совершили действия, связанные с покушением на мошенничество в связи с осуществлением предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим им имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности; не указано и на то, что они покушались на мошенничество в связи с осуществлением полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. Согласно предъявленному обвинению указанные лица покушались на причинение ущерба государству - Российской Федерации в лице Российского фонда федерального имущества. Из материалов дела следует, что суд принимал меры к установлению потерпевшего. Однако надлежащим образом не проверены доводы стороны обвинения о том, что имущество, в покушении на хищение которого обвиняются указанные лица, является собственностью государства, что исключает возможность отнесения указанного преступления к категории дел частно-публичного обвинения. Нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при вынесении постановления о прекращении уголовного преследования по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, являются существенными, искажающими суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, поскольку должным образом не исследованы вопросы о том, относится ли это преступление к делам частно-публичного обвинения, являлось ли в тот период (в 2006 году) необходимым условием для возбуждения уголовного дела наличие заявления потерпевшего и возможно ли прекращение уголовного преследования за это преступление в связи с отсутствием такого заявления. При новом рассмотрении дела следует учесть также положения ст. 4 УПК РФ о том, что при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения. ______________ Избиение потерпевшего в ходе разбойного нападения и его последующее оставление в бессознательном состоянии со связанными руками в безлюдном месте при низкой температуре свидетельствует о наличии у виновного умысла на убийство. Определение Судебной коллеги 3. Избиение потерпевшего в ходе разбойного нападения и его последующее оставление в бессознательном состоянии со связанными руками в безлюдном месте при низкой температуре свидетельствует о наличии у виновного умысла на убийство Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 августа 2013 г. N 88-АПУ13-5 (Извлечение) По приговору Томского областного суда от 12 марта 2013 г. X. и А. осуждены в том числе по п. "в" ч. 4 ст. 162, пп. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. X. и А. признаны виновными в совершении разбоя по предварительному сговору группой лиц, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего и в убийстве потерпевшего, сопряженном с разбоем, группой лиц. В апелляционной жалобе осужденный X. просил приговор изменить, переквалифицировать его действия в отношении потерпевшего В. на ч. 2 ст. 162 и ст. 109 УК РФ, полагая, что потерпевшему был причинен легкий вред здоровью. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 августа 2013 г. приговор оставила без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения, указав следующее. Как убийство судом расценены действия осужденных, которые вдвоем вынесли избитого потерпевшего, находившегося в бессознательном состоянии, из автомобиля и оставили его в безлюдном месте со связанными руками при температуре ниже -20°С, без верхней одежды, забросав снегом, что повлекло наступление смерти от переохлаждения организма. Суд правильно усмотрел в действиях осужденных умысел на убийство, поскольку при указанных угрожающих жизни потерпевшего обстоятельствах они не могли не осознавать возможность наступления его смерти. Подтверждением умысла является и тот факт, что потерпевший В. был забросан снегом. Данное обстоятельство опровергает доводы осужденного, согласно которым он рассчитывал, что потерпевший выживет. В отличие от умысла при неосторожности лицо рассчитывает на определенные реальные обстоятельства, которые должны предотвратить наступление преступных последствий. Таких обстоятельств на месте происшествия не было. Наличие проезжавших мимо автомобилей к числу таких обстоятельств не относятся. Поэтому указанные доводы X. не свидетельствуют о неосторожности в его действиях и действиях соучастника преступления. Подтверждением умысла является и высказанное X. соучастнику чуть раньше намерение лишить жизни потерпевшего. Переохлаждение организма как угрожающее для жизни состояние, по выводам эксперта, относится к тяжкому вреду здоровью, поэтому доводы X. о том, что потерпевшему причинен только легкий вред здоровью, необоснованны. При таких обстоятельствах суд правильно квалифицировал действия осужденного X. по пп. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 и п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ. ________________ Если при незаконном перемещении через таможенную границу Российской Федерации наркотических средств лицо совершает иные действия, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, то его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, пр 4. Если при незаконном перемещении через таможенную границу Российской Федерации наркотических средств лицо совершает иные действия, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, то его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 228-1 и 229-1 УК РФ Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 31 октября 2013 г. N 89-АПУ13-25 (Извлечение) По приговору Тюменского областного суда от 24 июля 2013 г. Б. осужден по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ (в ред. от 19 мая 2010 г.); ч. 3 ст. 33, п. "б" ч. 4 ст. 229-1 УК РФ (в ред. от 1 марта 2012 г.); ч. 1 ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ (в ред. от 19 мая 2010 г.); ч. 2 ст. 228 УК РФ (в ред. от 19 мая 2010 г.). Б. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, в организации контрабанды наркотического средства, т. е. незаконном перемещении через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС наркотических средств в особо крупном размере, в приготовлении к сбыту наркотических средств в особо крупном размере и незаконном хранении без цели сбыта аналогов наркотических средств в особо крупном размере. В апелляционной жалобе осужденный просил приговор отменить, указывая, что суд необоснованно квалифицировал его действия в отношении наркотических средств как приготовление к сбыту и контрабанда, поскольку они охватываются приготовлением к сбыту. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 31 октября 2013 г. приговор оставила без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения по следующим основаниям. Доводы Б. о неправильной квалификации его действий по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 228-1 и 229-1 УК РФ, являются несостоятельными, поскольку его действия, связанные с незаконным перемещением наркотических средств через таможенную границу Российской Федерации, подлежат квалификации по ст. 229-1 УК РФ. Если лицо, кроме незаконного перемещения через таможенную границу указанных средств, совершает иные действия, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, содеянное им, при наличии к тому оснований, подлежит дополнительной квалификации по ст. 228 или ст. 228-1 УК РФ. Судом установлено, что Б. приобрел наркотическое средство и организовал его перевозку из Азербайджанской Республики в г. Тюмень с привлечением к совершению преступления Д. за денежное вознаграждение, передав тому часть денег. При этом Б. намеревался получить от Д. перевезенное им наркотическое средство и распространить его в г. Тюмени. Действия Б. обоснованно квалифицированы по ч. 1 ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ, так как его умысел на сбыт наркотического средства не был доведен им до конца, поскольку Д. был задержан. Также по делу установлено, что Д. по поручению Б. не только перевез приобретенное Б. наркотическое средство из Азербайджанской Республики в г. Тюмень в целях его последующей реализации, но и в пути следования незаконно переместил его через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, что охватывалось умыслом Б. Осужденный не только знал об этом, но и сам организовал совершение этого преступления. В частности, Б. принял решение о сокрытии наркотика в автомобиле Д., договорился об этом с не установленным следствием лицом в Азербайджанской Республике, и при досмотре Д. и его автомобиля на границе наркотическое средство обнаружено не было. Находясь в г. Тюмени, Б. контролировал сокрытие наркотического средства в автомобиле Д., а также пересечение Д. таможенной границы. На основании изложенного содеянное Б. правильно квалифицировано и по ч. 3 ст. 33, п. "б" ч. 4 ст. 229-1 УК РФ. _____________ Осужденный обоснованно признан виновным в содействии террористической деятельности, а также в незаконной перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенных группой лиц по предварительному сговору. Определение Судебной коллегии по уголовн 5. Осужденный обоснованно признан виновным в содействии террористической деятельности, а также в незаконной перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенных группой лиц по предварительному сговору Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 июня 2013 г. N 19-АПУ13-10 (Извлечение) По приговору Ставропольского краевого суда от 7 марта 2013 г. А. осужден по ч. 3 ст. 205-1, ч. 2 ст. 222 УК РФ. А. признан виновным в пособничестве в совершении преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ, а именно в осуществлении действий, направленных на предоставление информации, средств и орудий совершения преступления, на устранение препятствий к его совершению, а также в незаконной перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенные группой лиц по предварительному сговору. Весной 2012 года Б. - руководитель незаконного вооруженного формирования (далее - формирование), в состав которого входили лица, уголовное преследование в отношении которых прекращено в связи с их смертью, запланировал совершение террористического акта на территории Кавказских Минеральных Вод Ставропольского края. В конце марта 2012 г. члены формирования для оказания им помощи в совершении террористического акта привлекли проживающего в г. Пятигорске А. и поручили ему арендовать жилое помещение для размещения оружия и лиц, которые должны были совершить террористический акт. А. дал согласие на оказание им помощи. Создавая условия для подготовки террористического акта, в целях незаконного и скрытного хранения приобретенного членами формирования огнестрельного оружия и боеприпасов, А. подыскал и снял жилое помещение в г. Минеральные Воды. В ночь с 4 на 5 апреля 2012 г. А., продолжая оказывать пособнические действия в подготовке террористического акта, на своем автомобиле перевез в съемную квартиру Б. и одного из членов формирования, а также огнестрельное оружие. Поселив Б. и других членов формирования в указанную квартиру, А. помог перенести туда огнестрельное оружие и боеприпасы и передал ключи от квартиры. Указанное оружие и боеприпасы А. и другие члены формирования незаконно хранили в квартире. А. доставлял участникам формирования продукты питания, предметы первой необходимости и информировал их о возможных признаках проведения в отношении их оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками правоохранительных органов. Планируемый Б. и членами формирования террористический акт - взрыв в г. Минеральные Воды - не был совершен по независящим от них обстоятельствам, поскольку деятельность указанных лиц была пресечена сотрудниками правоохранительных органов. В апелляционных жалобах осужденный и адвокат просили приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24 июня 2013 г. приговор оставила без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения, указав следующее. При допросе в качестве подозреваемого А. последовательно рассказал о своем активном содействии членам незаконного вооруженного формирования, в том числе по подысканию жилья, по обеспечению членов формирования продовольствием, по их информационному обеспечению, а также о нахождении оружия (гранаты) в квартире, где проживали экстремисты. А. было достоверно известно, что Б. находится в розыске в связи с осуществлением им террористической деятельности, что члены возглавляемого им незаконного вооруженного формирования намерены поселиться на территории Кавказских Минеральных Вод с целью осуществления террористических актов - взрывов в местах массового скопления населения. Связь с одним из членов формирования А. поддерживал по телефону, пользуясь зашифрованными смс-сообщениями. Встречался с членами формирования тайно, с соблюдением мер конспирации. Перевозя членов незаконного вооруженного формирования и оружие в г. Минеральные Воды, А., осознавая, что Б., находившийся в розыске, может быть задержан на посту ГАИ, а перевозимое им оружие обнаружено, заранее высадил из автомобиля его и одного из членов формирования вместе с оружием. Затем, когда они обошли пост и сели в его автомобиль, А. доставил их вместе с оружием в город, в арендованную им квартиру. В дальнейшем А. обеспечивал экстремистов продуктами питания. В квартире, в присутствии А., Б. призывал членов формирования к необходимости ведения джихада, борьбы с работниками правоохранительных органов. При этом А. продолжал снабжать членов формирования продуктами питания, информировал их о возможном наблюдении сотрудниками правоохранительных органов, а также получал инструкции о своих дальнейших действиях. О связи А. с членами незаконного вооруженного формирования, возглавляемого Б., о его осведомленности о планах совершения террористического акта на территории Кавказских Минеральных Вод и его действиях, направленных на устранение препятствий к его совершению, свидетельствуют также показания свидетелей. Свидетель Р. показал в судебном заседании, что Б. и двух членов созданного им из односельчан незаконного вооруженного формирования - Н. и М., он знал лично, общался с ними и через них знал всех членов формирования. В основном Р. знал о созданном Б. незаконном вооруженном формировании со слов Н. Со слов Н., свидетелю Р. стало известно, что в марте 2012 г. Б. принял решение совершить взрыв в г. Минеральные Воды. Для оказания помощи он привлек уроженца своего села - А., который проживал в г. Пятигорске. Б. поручил А. снять для конспиративного проживания членов формирования квартиру в г. Минеральные Воды. Далее А. скрытно, посредством зашифрованных смс-сообщений, докладывал Б. о поиске жилья. В ночь с 4 на 5 апреля 2012 г. А. тайно перевез Б. и других членов формирования на съемную квартиру в г. Минеральные Воды. А. активно помогал Б. и членам формирования - носил им в квартиру продукты питания, воду, рассказывал об обстановке в городе, предупреждал о том, что сотрудники правоохранительных органов ведут за ними наблюдение. Учитывая изложенное, суд пришел к выводу о доказанности виновности А. в содействии террористической деятельности, а также в незаконной перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенных группой лиц по предварительному сговору. ____________ Адвокат не вправе участвовать в деле в качестве представителя потерпевшего, если ранее он оказывал помощь обвиняемому по этому делу. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 ноября 2013 г. N 78-АПУ13-45 (Извлечение) 6. Адвокат не вправе участвовать в деле в качестве представителя потерпевшего, если ранее он оказывал помощь обвиняемому по этому делу Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 ноября 2013 г. N 78-АПУ13-45 (Извлечение) По приговору Санкт-Петербургского городского суда от 31 июля 2013 г. Б. осужден по п. "а" ч. 3 ст. 131, п. "а" ч. 3 ст. 132 УК РФ. Б. признан виновным в том, что, будучи осведомленным о несовершеннолетии потерпевшей, совершил ее изнасилование и в отношении ее насильственные действия сексуального характера. В апелляционной жалобе адвокат П. просил приговор отменить, указывая, что судом нарушено право осужденного на защиту, поскольку в судебном заседании в качестве представителя потерпевшей участвовал адвокат Р., который на предварительном следствии был защитником Б. при рассмотрении 13 сентября 2012 г. материала о продлении срока содержания под стражей. Адвокат Р. получил от Б. конфиденциальную информацию, которую использовал при защите потерпевшей, интересы которой противоречат интересам осужденного. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 12 ноября 2013 г. апелляционную жалобу удовлетворила по следующим основаниям. Согласно п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ, определяющей обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу, защитник, представитель потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика. В соответствии с подп. 2 п. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица. По настоящему уголовному делу приведенные положения нарушены. Согласно материалам уголовного дела на предварительном следствии защитником обвиняемого Б. был адвокат Р., который участвовал 13 сентября 2012 г. в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей Б., а также в дальнейшем осуществлял его защиту до 8 октября 2012 г., когда обвиняемый написал заявление о том, что от помощи адвоката Р. отказывается. В судебном заседании адвокат Р. участвовал в качестве представителя потерпевшей, интересы которой противоречат интересам Б., не признавшего вину в совершении преступления. Указанные обстоятельства, исключающие участие в судебном заседании адвоката Р. в качестве представителя потерпевшей, имелись в материалах дела и суду были известны, однако никаких процессуальных мер судом принято не было. Таким образом, во время судебного разбирательства уголовного дела было нарушено право обвиняемого Б. на защиту. Допущенное нарушение уголовно-процессуального закона является существенным и не может быть устранено судом апелляционной инстанции, поэтому Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила, а уголовное дело направила на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства. __________ Судом сделан обоснованный вывод об отсутствии препятствий для выдачи лица для уголовного преследования. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 октября 2013 г. N 9-АПУ13-26 (Извлечение) 7. Судом сделан обоснованный вывод об отсутствии препятствий для выдачи лица для уголовного преследования Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 октября 2013 г. N 9-АПУ13-26 (Извлечение) Правоохранительными органами Республики Узбекистан Д., являющийся гражданином этого государства, обвинялся в том, что 18 марта 2011 г. на территории Республики Узбекистан применил насилие в отношении представителя власти, при этом Д. причинил потерпевшему легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья, тем самым вынудив прекратить выполнение служебных обязанностей, т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 219 УК РУ. 4 июня 2013 г. заместителем Генерального прокурора РФ было вынесено постановление о выдаче Д. правоохранительным органам Республики Узбекистан для привлечения его к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 219 УК РУ. Нижегородский областной суд 8 августа 2013 г. жалобу Д. об отмене постановления заместителя Генерального прокурора РФ оставил без удовлетворения. В апелляционной жалобе Д. просил отменить решение о его выдаче, указывая, что 5 декабря 2012 г. в Республике Узбекистан был принят акт об амнистии. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 22 октября 2013 г. постановление суда оставила без изменения, указав следующее. Запрос Республики Узбекистан о выдаче Д. отвечает требованиям, установленным чч. 4, 5 ст. 460 УПК РФ, и содержит предусмотренные законом основания для его выдачи. Оснований, перечисленных в ст. 464 УПК РФ, при которых выдача лица иностранному государству не допускается, по данному делу не усматривается. Принятие в Российской Федерации либо в запрашивающем или ином государстве акта об амнистии, распространяющегося на преступление, в связи с совершением которого поступил запрос о выдаче, является основанием для отказа в выдаче в том случае, если это предусматривается международным договором Российской Федерации. Международным договором между Российской Федерацией и Республикой Узбекистан, а именно подп. "б" п. 1 ст. 57 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, предусмотрено, что выдача лица не производится, если на момент получения требования уголовное преследование согласно законодательству запрашиваемой Договаривающейся Стороны не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности либо по иному законному основанию. Согласно подп. "б" п. 1 ст. 57 Конвенции амнистия не указана в числе оснований, препятствующих выдаче лица для уголовного преследования. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством запрашиваемой Договаривающейся Стороны, т. е. Российской Федерации, амнистия также не отнесена к числу оснований, препятствующих возбуждению уголовного преследования. Согласно ст. 24, п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ амнистия является одним из оснований прекращения уголовного преследования, но при этом не является основанием, вследствие которого уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению. Следовательно, амнистия не подпадает под основания, предусмотренные подп. "б" п. 1 ст. 57 Конвенции, при которых уголовное преследование не может быть возбуждено по законодательству запрашиваемой стороны. В соответствии со ст. 84 УК РФ, ч. 1 ст. 76 УК РУ амнистия объявляется представительными органами власти указанных государств в отношении индивидуально не определенного круга лиц. Таким образом, амнистия подлежит применению индивидуально путем издания соответствующего процессуального акта в отношении конкретного лица. Для принятия решения о прекращении уголовного преследования помимо акта об амнистии необходимо также отсутствие возражений подозреваемого или обвиняемого против прекращения уголовного преследования по данному нереабилитирующему основанию (ч. 2 ст. 27 УПК РФ, ч. 2 ст. 84 УПК РУ). Согласно указанным правовым нормам при наличии возражений обвиняемого (подозреваемого) прекращение уголовного дела вследствие амнистии не допускается, производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке. В этом случае при установлении виновности лица в преступном деянии судом постановляется обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания (ч. 8 ст. 302 УПК РФ, ч. 2 ст. 84 УПК РУ). Постановление обвинительного приговора с освобождением осужденного от наказания является одним из видов реализации уголовной ответственности, которая достигается путем уголовного преследования. Исходя из изложенного, акт амнистии не является безусловным основанием прекращения уголовного преследования, зависит от индивидуальных обстоятельств, устанавливаемых по уголовному делу при принятии решения о применении акта об амнистии к конкретному лицу (данных о личности обвиняемого, его позиции в отношении прекращения уголовного преследования, наличия обстоятельств, препятствующих применению амнистии к конкретному лицу, предусмотренных актом об амнистии и (или) постановлением о порядке ее применения и т. п.). Учет указанных обстоятельств относится к компетенции следственных органов, в чьем производстве находится уголовное дело, и, следовательно, в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством обоих государств и международным договором между ними не относится к предмету рассмотрения судебных органов, разрешающих вопрос об экстрадиции. _____________ Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации в военной коллегии Военнослужащий, заключивший контракт о прохождении военной службы до 1 января 1998 г. и проходивший ее свыше пяти лет, имеет право на приобретение жилья на общих основаниях вне зависимости от наличия либо отсутствия перерывов в военной службе. Определение Военнослужащий, заключивший контракт о прохождении военной службы до 1 января 1998 г. и проходивший ее свыше пяти лет, имеет право на приобретение жилья на общих основаниях вне зависимости от наличия либо отсутствия перерывов в военной службе Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 15 октября 2013 г. N 202-КГ13-9 (Извлечение) Ленинградский окружной военный суд 11 марта 2013 г. отменил в апелляционном порядке решение Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда от 19 ноября 2012 г. об удовлетворении заявления З., в котором он просил признать незаконными решения начальника Федерального государственного учреждения "Западное региональное управление жилищного обеспечения" Минобороны России (далее - ФГУ "ЗРУЖО") о снятии его с учета нуждающихся в жилом помещении и об отказе в предоставлении распределенного жилого помещения, и в удовлетворении заявления З. отказал. Рассмотрев материалы гражданского дела и обсудив доводы кассационной жалобы, Военная коллегия Верховного Суда РФ 15 октября 2013 г. отменила апелляционное определение Ленинградского окружного военного суда и оставила в силе решение Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда, указав следующее. Согласно материалам дела З. в период обучения в Ульяновском высшем военном инженерном училище 15 сентября 1993 г. заключил контракт о прохождении военной службы на время обучения и в течение пяти лет после окончания училища. После окончания военного училища заявитель приказом Министра обороны РФ от 20 июня 1997 г. был откомандирован в распоряжение командующего внутренними войсками МВД России, где 11 ноября 1997 г., т. е. до 1 января 1998 г., заключил контракт о прохождении военной службы сроком на пять лет. Из материалов дела также следует, что по истечении срока контракта, 14 ноября 2002 г., З. был уволен с военной службы в запас и вновь поступил на военную службу по контракту 11 июня 2003 г. 16 июня 2009 г. решением жилищной комиссии военной академии связи он на основании рапорта был признан нуждающимся в жилом помещении, однако решениями заместителя начальника ФГУ "ЗРУЖО" от 1 и 18 октября 2012 г. был снят с учета нуждающихся в жилом помещении в связи с заключением первого контракта о прохождении военной службы в 2003 году и в предоставлении жилого помещения по договору социального найма ему было отказано. Признавая незаконными указанные решения начальника ФГУ "ЗРУЖО", суд первой инстанции указал, что первый контракт о прохождении военной службы заявителем был заключен до 1 января 1998 г., а все остальные контракты, в том числе от 11 июня 2003 г., являются последующими, что указывает на его право быть обеспеченным жилым помещением в период военной службы на общих основаниях. Окружной военный суд, принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявления, указал, что для предоставления военнослужащим жилых помещений на общих основаниях требуется соблюдение двух условий: заключение ими контракта о прохождении военной службы до 1 января 1998 г. и непрерывное прохождение военной службы свыше пятилетнего срока контракта, установленного ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", тогда как в военной службе заявителя был перерыв. Между тем вывод суда апелляционной инстанции о необходимости непрерывного прохождения военной службы военнослужащим, заключившим контракт до 1 января 1998 г., для приобретения им права на получение жилого помещения на общих основаниях на законе не основан. Согласно абз. 3 п. 1 ст. 15 Федерального закона "О статусе военнослужащих" военнослужащим, заключившим контракт о прохождении военной службы до 1 января 1998 г. (за исключением курсантов военных профессиональных образовательных организаций и военных образовательных организаций высшего образования), и совместно проживающим с ними членам их семей на первые пять лет военной службы предоставляются служебные жилые помещения или общежития; при продолжении военной службы свыше указанных сроков им предоставляются жилые помещения на общих основаниях. Содержание названной законодательной нормы указывает на то, что условиями, в зависимость от которых ставится приобретение военнослужащими права на жилые помещения на общих основаниях, являются начало несения ими военной службы по контракту до 1 января 1998 г. и прохождение военной службы свыше пяти лет. Каких-либо иных условий для предоставления военнослужащим жилья на общих основаниях, в том числе и необходимость непрерывного прохождения военной службы, законодательство не содержит. В суде установлено, что З. заключил контракт о прохождении военной службы до 1 января 1998 г. и срок его военной службы по контракту на момент признания нуждающимся в жилом помещении на общих основаниях составлял более пяти лет, что указывает на распространение на него положений абз. 3 п. 1 ст. 15 Федерального закона "О статусе военнослужащих". Кроме того, согласно абз. 4 и 6 п. 1 ст. 15 Федерального закона "О статусе военнослужащих" на весь срок военной службы служебными жилыми помещениями обеспечиваются офицеры, заключившие первый контракт о прохождении военной службы после 1 января 1998 г., и совместно проживающие с ними члены их семей. В силу ст. 8 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 г. N 1237, первый контракт заключают граждане, ранее не проходившие военную службу по контракту. Поскольку З. до повторного поступления на военную службу в 2003 году ранее проходил военную службу по контракту, заключенный им 11 июня 2003 г. новый контракт первым не являлся. В связи с изложенным ссылка заместителя начальника ФГУ "ЗРУЖО" в решении от 18 октября 2012 г. на заключение заявителем первого контракта в июне 2003 г. как на основание отказа в предоставлении ему жилого помещения на общих основаниях является ошибочной. Таким образом, суд первой инстанции, признавая незаконными оспариваемые решения заместителя начальника ФГУ "ЗРУЖО" от 1 и 18 октября 2012 г. о снятии З. с учета нуждающихся в жилом помещении и об отказе в предоставлении жилого помещения по договору социального найма, пришел к правильному выводу о том, что заявитель имеет право на получение жилого помещения на общих основаниях, а вывод суда апелляционной инстанции об обратном основан на неправильном толковании норм материального права. ______________ Обзоры и обобщения Обзор судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ, СВЯЗАННЫМ С САМОВОЛЬНЫМ СТРОИТЕЛЬСТВОМ Верховным Судом РФ совместно с верховными судами республик, краевыми, областными и равными им судами проведено изучение судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством. Статья 222 ГК РФ, закрепляя правовой режим самовольной постройки и предоставляя возможность при определенных обстоятельствах ввести такую постройку в гражданский оборот, одновременно регулирует различные по своей правовой природе правоотношения, как административные (связанные с совершением публичного деликта - строительства с нарушением норм земельного законодательства, регулирующих предоставление земельного участка под строительство, либо градостроительных норм, регулирующих проектирование и строительство), так и частноправовые. При рассмотрении дел указанной категории суды руководствуются положениями Конституции Российской Федерации, Гражданского, Земельного, Градостроительного, Жилищного кодексов Российской Федерации, а также учитывают разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав". Вопросы применения процессуального права При определении подведомственности дел, связанных с применением положений ст. 222 ГК РФ, судам необходимо учитывать субъектный состав участников спора и характер правоотношений в их совокупности. Анализ судебной практики свидетельствует о том, что определение подведомственности дел по искам о признании права собственности на самовольно возведенные нежилые строения, а также по искам муниципальных образований и прокуроров о сносе таких самовольных построек вызывает у судов определенные сложности. Частью 3 ст. 22 ГПК РФ установлено, что суды рассматривают и разрешают дела, предусмотренные чч. 1 и 2 указанной статьи, за исключением экономических споров и других дел, отнесенных федеральным конституционным законом и федеральным законом к ведению арбитражных судов. В соответствии с положениями чч. 1 и 2 ст. 27 АПК РФ арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают иные дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющих статус индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке, а в случаях, предусмотренных Кодексом и иными федеральными законами, с участием Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя. Из приведенных норм права следует, что основными критериями отнесения того или иного спора к подведомственности арбитражного суда являются субъектный состав и экономический характер спора, применяемые в совокупности. При отсутствии в материалах дела доказательств, подтверждающих наличие у истца по иску о признании права собственности на самовольно возведенное нежилое помещение, а равно у ответчика по иску муниципального образования или прокурора о сносе такой постройки статуса индивидуального предпринимателя и осуществление им предпринимательской деятельности, вышеуказанный спор подведомствен суду общей юрисдикции. То обстоятельство, что предметом иска является нежилое помещение, в том числе такое, которое может быть использовано для предпринимательской деятельности, на подведомственность спора не влияет, поскольку закон не ограничивает права физических лиц иметь в собственности любое имущество, в том числе и нежилые помещения. Наличие же у лица, которое возвело самовольную постройку, статуса индивидуального предпринимателя при отсутствии данных, свидетельствующих о том, что спорный объект недвижимости используется или будет использован для целей предпринимательской деятельности, само по себе не является основанием для отказа в принятии к производству судом общей юрисдикции искового заявления о признании права собственности или о сносе такой самовольной постройки по основаниям, установленным п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ. Определением районного суда прекращено в связи с неподведомственностью суду общей юрисдикции производство по делу по иску А. и Н. к администрации города о признании права собственности на самовольно возведенное нежилое здание - магазин. Отменяя определение суда первой инстанции, судебная коллегия по гражданским делам областного суда пришла к правильному выводу о том, что спор подлежит рассмотрению судом общей юрисдикции, поскольку согласно материалам дела истцы не зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей и не осуществляют предпринимательскую деятельность, ими заявлены требования о признании права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости, какие-либо сведения о том, что нежилое здание эксплуатируется истцами в целях предпринимательской или иной экономической деятельности, в материалах дела отсутствуют. Дела по требованиям о сносе самовольной постройки, а равно о запрете самовольного строительства объекта недвижимости подсудны районному суду по месту нахождения объекта спора. В. обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о признании незаконным строительства жилого дома и автомобильной дороги на земельных участках, расположенных в зоне малоэтажной жилой застройки г. Владимира, указывая, что ответчик осуществляет строительство без необходимых разрешений и согласований с существенным нарушением строительных и градостроительных норм и правил, строительство создает угрозу причинения вреда жизни и здоровью. Определением районного суда г. Владимира гражданское дело было передано для рассмотрения по подсудности в районный суд г. Москвы по месту нахождения ответчика. Отменяя указанное определение, судебная коллегия по гражданским делам областного суда обоснованно указала, что требования В. сводятся к ограничению права пользования и распоряжения ответчиком указанными земельными участками, что по смыслу ч. 1 ст. 30 ГПК РФ, устанавливающей правило об исключительной подсудности исков о правах на земельные участки, участки недр, здания, в том числе жилые и нежилые помещения, строения, сооружения, другие объекты, прочно связанные с землей, суду по месту нахождения этих объектов, является основанием для рассмотрения иска по месту нахождения спорных объектов недвижимости. Что же касается родовой подсудности, то при определении ее следует учитывать, что споры о сносе самовольных построек, признании реконструкции незаконной и приведении помещения в первоначальное состояние, о запрете строительства относятся к имущественным спорам, не подлежащим оценке. Гражданские дела по таким спорам в соответствии с требованиями ст.ст. 23, 24 ГПК РФ отнесены к подсудности районных судов. На стадии принятия к производству суда иска о признании права собственности на объект недвижимости в порядке ст. 222 ГК РФ судье необходимо проверять наличие документов, свидетельствующих о принятии лицом, создавшим самовольную постройку, мер к получению разрешений на строительство, на ввод объекта в эксплуатацию (например, представление отказа уполномоченного органа в выдаче таких разрешений). В случае непредставления таких документов судья на основании ст. 136 ГПК РФ оставляет исковое заявление о признании права собственности на самовольную постройку без движения. Признание права собственности на самовольную постройку в судебном порядке является исключительным способом защиты права, который может применяться в случае, если лицо, обратившееся в суд, по какой-либо не зависящей от него причине было лишено возможности получить правоустанавливающие документы на вновь созданный или реконструированный объект недвижимости в порядке, установленном нормативными правовыми актами, регулирующими отношения, связанные с градостроительной деятельностью, и отношения по использованию земель. Такой иск не может быть использован для упрощения регистрации прав на вновь созданный объект недвижимости с целью обхода норм специального законодательства, предусматривающего разрешительный порядок создания и ввода в гражданский оборот новых недвижимых вещей. Как разъяснено в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", отсутствие разрешения на строительство само по себе не может служить основанием для отказа в иске о признании права собственности на самовольную постройку. В то же время суду необходимо установить, предпринимало ли лицо, создавшее самовольную постройку, надлежащие меры к ее легализации, в частности к получению разрешения на строительство и (или) акта ввода объекта в эксплуатацию, а также правомерно ли отказал уполномоченный орган в выдаче такого разрешения или акта ввода объекта в эксплуатацию. Отсутствие в приложенных к исковому заявлению материалах документов, подтверждающих принятие надлежащих мер к легализации самовольной постройки, в частности к получению разрешения на строительство и (или) акта ввода объекта в эксплуатацию, сведений о причинах отказа уполномоченного органа в выдаче такого разрешения и (или) акта ввода объекта в эксплуатацию не позволяет суду сделать вывод о наличии нарушения либо угрозы нарушения прав, свобод или законных интересов лица, обращающегося в суд, что является обязательным условием для реализации права на судебную защиту (ч. 1 ст. 3 и ч. 1 ст. 4 ГПК РФ) и в соответствии со ст.ст. 131, 132, 136 ГПК РФ является основанием для вынесения определения об оставлении заявления без движения и предоставлении лицу, подавшему заявление, разумного срока для исправления недостатков. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ были оставлены без изменения определения районного суда об оставлении искового заявления К. и А. о признании права собственности на самовольно возведенные строения без движения и о возвращении искового заявления, а также определение судебной коллегии по гражданским делам областного суда. При этом Судебная коллегия указала, что ст.ст. 51 и 55 ГрК РФ предусмотрено, что за разрешением на строительство на земельном участке и разрешением на ввод объекта в эксплуатацию застройщик с приложением названных в этих статьях документов должен обращаться в уполномоченный на то федеральный орган исполнительной власти, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления по месту нахождения земельного участка. В соответствии с пп. 4, 5 ч. 2 ст. 131 ГПК РФ в исковом заявлении должно быть указано, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца и его требования, а также обстоятельства, на которых истец основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства. По делам о признании права собственности на самовольные постройки в порядке ст. 222 ГК РФ такими обстоятельствами, исходя из названных правовых норм, в частности, являются отсутствие разрешений на строительство на земельном участке, ввод объектов в эксплуатацию и невозможность их получения в органе местного самоуправления по месту нахождения такого земельного участка. К исковому заявлению К. и А. о признании права собственности на самовольно возведенные строения не были приложены документы, подтверждающие их требования, свидетельствующие об обращении истцов в установленном порядке в орган местного самоуправления за разрешением на строительство и (или) ввод объектов в эксплуатацию или отказ в их выдаче мэрией города. Оставляя без движения исковое заявление К. и А., а затем возвращая его истцам в связи с неустранением недостатков в установленный срок, судья районного суда исходил из того, что по вопросу получения разрешения на строительство и ввод объектов недвижимости в эксплуатацию в установленном законом порядке в орган местного самоуправления по месту нахождения земельного участка они не обращались, а представленный ответ отдела муниципального строительного контроля мэрии свидетельствует лишь о том, что К. и А. в мэрию города не был представлен необходимый пакет документов для получения разрешения на ввод в эксплуатацию законченных строительством объектов. Поскольку заявителями не были соблюдены требования ст. 131 ГПК РФ к содержанию искового заявления и в установленный срок не были выполнены указания судьи, перечисленные в определении об оставлении искового заявления без движения, Судебная коллегия Верховного Суда РФ признала данные процессуальные решения судьи правильными. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 80-В09-23.) Запрет на производство строительных работ в качестве меры по обеспечению иска о сносе самовольной постройки может быть наложен судом как в отношении ответчика, так и в отношении иных лиц, фактически осуществляющих строительные работы на спорном объекте. В ходе рассмотрения дела по иску о сносе самовольной постройки судом может быть удовлетворено ходатайство о применении обеспечительных мер в виде запрета на производство строительных работ. Однако в судебной практике возникают случаи, когда, несмотря на принятый судом в отношении ответчика (заказчика самовольного строительства) запрет на производство строительных работ, такие работы продолжают осуществляться иными лицами, что снижает оперативность и эффективность принимаемых судом мер по обеспечению иска. Следует признать обоснованной практику судов, которые в соответствии с пп. 2, 3 ч. 1 ст. 140 ГПК РФ такие обеспечительные меры применяют как в отношении ответчика, так и в отношении иных лиц, фактически осуществляющих строительные работы на спорном объекте по заданию заказчика на основании гражданско-правовых либо трудовых договоров. Определением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением областного суда, в ходе рассмотрения дела по иску Б. о сносе самовольной пристройки к жилому дому удовлетворено заявление истца об обеспечении иска. Ответчику Д., а также любым уполномоченным ею лицам запрещено до окончания производства по делу проведение строительных работ в жилом доме и на соответствующем земельном участке. В резолютивной части решения суда о признании права собственности на самовольную постройку, реконструированный объект должны быть указаны сведения, позволяющие идентифицировать такой объект и его правообладателя. Вступившие в законную силу судебные решения о признании права собственности на самовольную постройку, реконструированный объект являются основанием для государственной регистрации прав на недвижимое имущество (ст. 17 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"). В силу п. 1 ст. 18 названного Закона в решении должны содержаться сведения, необходимые для государственной регистрации прав на недвижимое имущество в Едином государственном реестре прав. С учетом положений ст. 12 того же Закона, а также Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, утвержденных постановлением Правительства РФ от 18 февраля 1998 г. N 219, в резолютивной части такого решения суда должны содержаться сведения о правообладателе, об адресе (местонахождении) объекта, о его наименовании и назначении, площади, а если объект находится в общей долевой собственности - доле в праве в виде правильной простой дроби. Отсутствие в резолютивной части решения суда подробного описания объекта затруднит государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и может повлечь необходимость разъяснения решения суда в соответствии с требованиями ст. 202 ГПК РФ. Принимая решение о сносе самовольной постройки, суд при наличии соответствующего ходатайства истца вправе установить определенный срок для его исполнения. В случае неисполнения решения ответчиком в течение установленного срока суд может предоставить истцу право совершить эти действия за счет ответчика с взысканием с последнего необходимых расходов. В соответствии с ч. 1 ст. 206 ГПК РФ при принятии решения, обязывающего ответчика совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества или денежных сумм, суд в том же решении может указать, что, если ответчик не исполнит решение в течение установленного срока, истец вправе совершить эти действия за счет ответчика с взысканием с него необходимых расходов. Такое указание может быть произведено судом с учетом конкретных обстоятельств дела и только при наличии соответствующего ходатайства истца. Судом апелляционной инстанции было отменено решение районного суда и принято новое решение по делу по иску администрации муниципального образования к Ш. о сносе самовольно возведенного объекта капитального строительства. Установив, что спорный объект представляет собой пятиэтажный многоквартирный жилой дом, возведенный в отсутствие утвержденной проектной документации и разрешения на строительство с нарушением строительных норм и правил на земельном участке, предоставленном для эксплуатации индивидуального жилого дома, надлежащих мер к легализации которого Ш. не принимал, судебная коллегия удовлетворила заявленные требования о сносе самовольной постройки. Для исполнения принятого решения суда был установлен трехмесячный срок, по истечении которого администрации города предоставлено право совершить действия по сносу самовольной постройки за счет Ш. с взысканием с него необходимых расходов. Принятие судом признания ответчиком иска о признании права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости без установления обстоятельств, при которых в силу п. 3 ст. 222 ГК РФ может быть удовлетворено такое требование, является нарушением норм как материального, так и процессуального права. К. обратился с иском к С., Д. о признании права собственности на жилые помещения квартиры в многоквартирном доме, указывая, что между ним и ответчиками был заключен договор об инвестировании в строительство многоквартирного жилого дома, в соответствии с условиями которого истец обязался передать ответчикам денежные средства, а ответчики передать ему 1/9 доли в праве общей долевой собственности на указанный многоквартирный жилой дом. Свои обязательства по договору инвестирования истец исполнил в полном объеме, однако, несмотря на то что объект инвестирования построен и технический паспорт на него изготовлен, ответчики свои обязательства по договору не исполнили, от обязанностей по сдаче дома в эксплуатацию и передаче истцу указанных в договоре помещений, а также документов, необходимых для государственной регистрации права собственности, уклоняются. Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования К., суд первой инстанции принял во внимание признание ответчиками иска, указав, что оно не противоречит закону и не нарушает чьих-либо прав и охраняемых законом интересов. Между тем в материалах дела имелось вынесенное ранее по другому гражданскому делу и вступившее в законную силу определение судебной коллегии по гражданским делам краевого суда, из которого следовало, что спорный дом выстроен на арендуемом муниципальном земельном участке с разрешенным использованием для эксплуатации здания магазина. Решение об изменении целевого назначения земельного участка и разрешенного вида его использования органом местного самоуправления не принималось. Удовлетворяя иск о признании права собственности на квартиры в самовольно возведенном строении и ссылаясь на признание иска ответчиками, суды первой и апелляционной инстанций не учли положения ст. 222 ГК РФ и в качестве юридически значимого обстоятельства не установили целевое назначение земельного участка и вид его разрешенного использования. Использование муниципального земельного участка не в соответствии с его целевым назначением и видом разрешенного использования нарушает права и законные интересы органа местного самоуправления, что в соответствии с положениями ст. 39 ГПК РФ является препятствием для принятия судом признания иска застройщиком. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 18-КГ13-100.) Вопросы применения материального права Приобретательная давность не может распространяться на самовольно возведенное строение, расположенное на неправомерно занимаемом земельном участке. При рассмотрении споров о признании права собственности на самовольную постройку необходимо учитывать, что действующее законодательство разграничивает основания возникновения права собственности в силу приобретательной давности (ст. 234 ГК РФ) и в связи с осуществлением самовольного строительства (ст. 222 ГК РФ). Как указано в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", по смыслу ст.ст. 225 и 234 ГК РФ право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу, а также на бесхозяйное имущество. Приобретательная давность не может распространяться на случаи, когда в качестве объекта владения и пользования выступает самовольно возведенное строение, в том числе расположенное на неправомерно занимаемом земельном участке, поскольку в подобной ситуации отсутствует такое необходимое условие, как добросовестность застройщика, так как, осуществляя самовольное строительство, лицо должно было осознавать отсутствие у него оснований для возникновения права собственности. Тогда как лишь совокупность всех перечисленных в ст. 234 ГК РФ условий (добросовестность, открытость и непрерывность владения как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет) является основанием для приобретения права собственности на это имущество в силу приобретательной давности. Например, Л. обратилась в суд с иском к районной администрации о признании права собственности на хозяйственную постройку, указав, что на протяжении более девятнадцати лет она фактически владеет хозяйственной постройкой как своей собственной для ведения личного подсобного хозяйства. Постройка находится на расстоянии 53 м от ближайшего жилого дома, что соответствует санитарно-эпидемиологическим правилам и нормативам, возведена с разрешения председателя сельского совета. По неизвестным причинам документы о праве на возведенную ею хозяйственную постройку уполномоченными органами власти ей своевременно не выданы. Решением районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, в удовлетворении исковых требований Л. отказано. При разрешении спора судебными инстанциями установлено, что земельный участок, на котором расположена спорная хозяйственная постройка, находится в государственной собственности. Л. указанный участок на каком-либо вещном праве не предоставлялся. Разрешение на строительство спорной постройки не выдавалось, акт ввода объекта в эксплуатацию отсутствует. Оснований для применения положений ст. 234 ГК РФ суды не усмотрели, обоснованно отметив, что возможность признания права собственности на самовольно возведенную на неправомерно занимаемом земельном участке постройку в порядке приобретательной давности не предусмотрена. Учитывая, что земельный участок, на котором расположена постройка, не принадлежит истцу на каком-либо вещном праве, а также принимая во внимание отсутствие разрешения на строительство и акта ввода объекта в эксплуатацию, суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении иска. Возложение обязанности по сносу самовольной постройки представляет собой санкцию за совершенное правонарушение в виде осуществления самовольного строительства, в связи с чем возложение такого бремени на осуществившее ее лицо либо за его счет возможно при наличии вины застройщика. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ были отменены решение районного суда и определение судебной коллегии по гражданским делам областного суда по делу по иску В. и Ш. к городской администрации, комитету архитектуры и градостроительства города, обществу с ограниченной ответственностью о признании незаконным и об отмене постановления о выделении земельного участка, признании незаконным разрешения на строительство, демонтаже объекта, восстановлении зеленых насаждений. Разрешая возникший спор, признавая незаконным и отменяя постановление администрации муниципального образования о предоставлении обществу земельного участка под строительство блочной автозаправочной станции и разрешение на строительство, возлагая обязанность на общество с ограниченной ответственностью освободить земельный участок от размещенного объекта АЗС путем сноса за счет собственных средств, восстановить зеленые насаждения, газон на месте расположения объекта и на месте устройства выезда и въезда автотранспорта на территорию АЗС, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что при принятии решения о предоставлении земельного участка под строительство и выдаче разрешения на строительство были допущены существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, экологических и иных обязательных нормативов, что влечет признание строения самовольно возведенным с последствиями, указанными в ст. 222 ГК РФ. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с указанными выводами судов не согласилась, указав, что по смыслу ст. 222 ГК РФ содержащаяся в ней санкция может быть применена, если доказана вина лица в осуществлении самовольной постройки. Осуществление самовольной постройки является виновным действием, доказательством совершения которого служит установление хотя бы одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 222 ГК РФ. Необходимость установления вины застройщика подтверждается и положением п. 3 ст. 76 ЗК РФ, согласно которому снос зданий, строений, сооружений при самовольном занятии земельных участков или самовольном строительстве осуществляется лицами, виновными в указанных земельных правонарушениях, или за их счет. Однако вывод о наличии в действиях общества с ограниченной ответственностью вины при возведении АЗС в обжалуемых судебных постановлениях отсутствовал. Из судебных постановлений следовало, что судами первой и кассационной инстанций в нарушение ст. 222 ГК РФ не установлены обстоятельства, указывающие на допущенные при возведении блочной АЗС существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, не указано, какие конкретно негативные последствия наступили для истцов, создана ли при этом угроза жизни и здоровью граждан; не был разрешен вопрос о необходимости назначения по делу экологической экспертизы. При этом Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отметила, что сами по себе отдельные нарушения, которые могут быть допущены при предоставлении земельного участка для строительства и при возведении постройки, в том числе градостроительных, строительных, иных норм и правил, не являются безусловным основанием для сноса строения, поскольку постройка может быть снесена лишь при наличии со стороны лица, осуществившего ее, нарушений, указанных в ст. 222 ГК РФ. Допущенные судами первой и второй инстанций нарушения послужили основанием для отмены состоявшихся судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 39-B11-8.) При рассмотрении дел, связанных с самовольным строительством, судам следует применять градостроительные и строительные нормы и правила в редакции, действовавшей на время возведения самовольной постройки. Одним из признаков самовольной постройки является создание ее с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил. Рассматривая дела по искам, связанным с самовольными постройками, следует применять градостроительные и строительные нормы и правила в редакции, действовавшей во время возведения самовольной постройки. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом (так, в соответствии со ст. 9 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. N 191-ФЗ "О введении в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации" положения ч. 17 ст. 51 ГрК РФ, определяющей случаи, когда для возведения строения или его реконструкции не требуется выдача разрешения на строительство, применяются также в отношении указанных в ней объектов, которые были построены, реконструированы или изменены до введения в действие ГрК РФ). В связи с несоблюдением указанного принципа были правомерно отменены состоявшиеся по делу судебные постановления по делу по иску У. к В. о признании бани самовольной постройкой, обязании ответчика осуществить снос самовольной постройки за свой счет. Президиумом областного суда, в частности, было указано, что несоответствие местоположения построек сторон требованиям СП 30-102-99 в части соблюдения расстояния до границы соседнего приквартирного участка, а также СНиП 2.07.01-89 в части расстояний между строениями не могло служить основанием для сноса спорных построек как самовольных, поскольку на время их возведения названные нормативные акты не были приняты и, соответственно, застройщик не мог их нарушить. Одним из юридически значимых обстоятельств по делу о признании права собственности на самовольную постройку является установление того обстоятельства, что сохранение спорной постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, в частности права смежных землепользователей, правила застройки, установленные в муниципальном образовании, и т. д. Решением районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам краевого суда, были удовлетворены исковые требования Г. к администрации муниципального образования о признании права собственности на нежилое здание. Судом установлено, что на муниципальном земельном участке, предоставленном истцу в аренду сроком на десять лет для строительства объекта - магазина площадью не более 150 кв. м, Г. было самовольно возведено нежилое трехэтажное здание с мансардой общей площадью 1331,2 кв. м. Отменяя состоявшиеся судебные постановления и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что одним из юридически значимых обстоятельств по делу о признании права собственности на самовольную постройку в соответствии с п. 3 ст. 222 ГК РФ является установление того обстоятельства, что сохранение самовольной постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, в частности права смежных землепользователей, правила застройки, установленные в муниципальном образовании, и т. д. Между тем суды первой и второй инстанций в вынесенных по делу судебных постановлениях какого-либо суждения по вопросу, касающемуся нарушений прав и законных интересов других лиц, в частности правил застройки, установленных в муниципальном образовании, при самовольном возведении истцом объекта капитального строительства - нежилого здания с измененными параметрами (1331,2 кв. м вместо 150 кв. м), не высказали, и вывод суда по данному вопросу в вынесенных по делу судебных постановлениях отсутствовал. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 18-В11-25.) Наличие допущенных при возведении самовольной постройки нарушений градостроительных и строительных норм и правил является основанием для отказа в удовлетворении иска о признании права собственности на самовольную постройку либо основанием для удовлетворения требования о ее сносе при установлении существенности и неустранимости указанных нарушений. Как показало изучение судебной практики, существенность нарушений градостроительных и строительных норм и правил устанавливается судами на основании совокупности доказательств применительно к особенностям конкретного дела. Кроме вопроса о соблюдении градостроительных и строительных норм и правил, суды выясняют, учтены ли при возведении спорной постройки требования санитарного, пожарного, экологического законодательства, законодательства об объектах культурного наследия и другого в зависимости от назначения и месторасположения объекта. Для установления наличия (отсутствия) отступлений от градостроительных и строительных правил при возведении самовольной постройки судами, как правило, назначаются судебные строительно-технические экспертизы. Учитывая содержащиеся в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" разъяснения о недопустимости постановки перед экспертом (экспертами) вопросов правового характера, разрешение которых относится к компетенции суда, вопросы существенности допущенных при возведении самовольной постройки градостроительных норм и правил не могут ставиться на разрешение эксперта. К существенным нарушениям строительных норм и правил суды относят, например, такие неустранимые нарушения, которые могут повлечь уничтожение постройки, причинение вреда жизни, здоровью человека, повреждение или уничтожение имущества других лиц. При оценке значительности допущенных нарушений при возведении самовольных построек принимаются во внимание и положения ст. 10 ГК РФ о недопустимости действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, или злоупотребление правом в других формах, а также соразмерность избранному способу защиты гражданских прав. Несоблюдение конституционно-правовых принципов справедливости, разумности и соразмерности, несоответствие избранного истцом способа защиты характеру и степени допущенного нарушения прав или законных интересов, публичных интересов послужило, например, основанием для отмены судебных постановлений, состоявшихся по делу по иску администрации муниципального образования к К. о сносе самовольной постройки и по встречному иску К. к администрации муниципального образования о признании права собственности на незавершенный строительством дом. Решением районного суда в удовлетворении первоначального и встречного исков было отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам краевого суда решение суда первой инстанции было в части отменено, вынесено новое решение о возложении на К. обязанности снести за его счет самовольно возведенный, капитальный объект недвижимости. Отменяя апелляционное определение в части отмены решения районного суда и вынесения нового решения об удовлетворении требований администрации муниципального образования, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала следующее. Установлено, что площадь спорного объекта незавершенного строительства составляет 304,8 кв. м. Согласно результатам судебной строительно-технической экспертизы этот объект расположен в границах принадлежащего ответчику земельного участка и лишь незначительная часть пристройки к нему, размером 0,2 м х 6 м, размещена с выступом за красную линию. Общая площадь застройки составила 50% площади земельного участка, что удовлетворяет требованиям схемы планировочной организации земельного участка. При этом спорный объект незавершенного строительства не препятствует владельцам соседних строений в пользовании ими своими строениями и земельными участками, а также не препятствует проходу по тротуару и не создает опасность возникновения аварийных ситуаций при движении автотранспорта по этой улице. Удовлетворяя исковые требования о сносе спорного объекта капитального строительства, суд апелляционной инстанции исходил из того, что он имеет все установленные ст. 222 ГК РФ признаки самовольной постройки, поскольку К. без получения разрешительных документов возводит второй этаж и часть самовольного строения выступает за границы правомерного земельного участка. Не соглашаясь с данным выводом суда апелляционной инстанции, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что он сделан без учета разъяснений, содержащихся в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22, поскольку для правильного разрешения этого дела необходимым является установление обстоятельства, не нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц, в частности права смежных землепользователей, правила землепользования и застройки и т. д. Судебная коллегия указала, что возведение второго этажа строения без разрешительных документов само по себе не является основанием для сноса строящегося объекта недвижимости при отсутствии данных, свидетельствующих о том, что именно этим постройка нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц. Обращаясь в суд со встречным иском, а также в судебном заседании К. утверждал, ссылаясь на имеющееся в материалах дела заключение экспертов, проводивших судебную строительно-техническую экспертизу, что выявленное нарушение, связанное с неправильным размещением объекта, может быть устранено без сноса объекта строительства. Вместе с тем судом апелляционной инстанции при принятии решения о сносе всей самовольной постройки не обсуждено и не установлено, насколько избранный истцом способ защиты прав соответствует допущенному ответчиком нарушению, заключающемуся в осуществлении строительства без необходимого разрешения, а также в размещении этого объекта с выступом за красную линию на 0,2 м на протяжении 6 м, и возможно ли устранение данного нарушения без сноса объекта незаконченного строительства. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 18-КГ13-14.) По другому делу суд, придя к выводу о том, что возведение гаража с нарушением требований отступа от межевой границы не является существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил, противопожарные и санитарные разрывы соблюдены, опасности для жизни и здоровья людей указанный объект не представляет, обоснованно отказал в удовлетворении исковых требований о сносе гаража, одновременно возложив на ответчиков обязанность по устранению выявленных недостатков постройки путем переустройства ее конфигурации и установления по краю ската крыши снегозадерживающих заграждений. Возможность признания права собственности на часть объекта самовольной постройки действующим законодательством не предусмотрена. Рассматривая вопрос о возможности признания права собственности на часть объекта самовольного строительства, например на гаражный бокс, расположенный в составе гаражного комплекса кооператива, если земельный участок под строительство выделялся гаражно-строительному кооперативу, однако во введении в эксплуатацию гаражного комплекса отказано по причине его возведения с нарушением установленных законом градостроительных, строительных и иных норм и правил, следует отметить, что судебная практика по такой категории споров не является единообразной. Правильной следует признать позицию судов, которые исходят из того, что не имеется законных оснований для признания права собственности на часть объекта, возведенного с нарушением установленных законом норм и правил и являющегося самовольной постройкой. Так, Б. обратилась в суд с иском к гаражно-строительному кооперативу, администрации района о признании права собственности на гаражные боксы и нежилые помещения, расположенные в составе гаражного комплекса кооператива, указывая, что является членом кооператива, выплатила паевые взносы, спорное имущество фактически передано ей в пользование, однако кооперативу отказано во вводе в эксплуатацию всего гаражного комплекса, в связи с чем она лишена возможности зарегистрировать право собственности на указанное имущество на основании п. 4 ст. 218 ГК РФ. Решением районного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении иска отказано. При этом судебные инстанции исходили из того, что объект возведен с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, частично расположен с нарушением СНиП 41-02-2003 "Тепловые сети" и с нарушением СНиП 2.07.01-89 "Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений", что создает угрозу жизни и здоровью граждан. Кроме того, земельный участок, на котором возведен гаражный комплекс, был предоставлен на праве аренды обществу с ограниченной ответственностью и гаражно-строительному кооперативу сроком на 26 месяцев. Договор не был зарегистрирован в установленном порядке, срок его действия истек, сведений о том, что земельный участок предоставлялся истцу, не представлено, тогда как из содержания ч. 3 ст. 222 ГК РФ следует, что право собственности на самовольную постройку может быть признано только за лицом, которому принадлежит земельный участок на определенном законом вещном праве. При таких обстоятельствах и с учетом того, что весь гаражный комплекс возведен с нарушением установленных законом норм и правил и является самовольной постройкой, судебные инстанции пришли к правильному выводу, что оснований для признания права собственности на часть такого объекта (гаражные боксы и нежилые помещения в составе гаражного комплекса) не имеется. Право собственности на самовольное строение, возведенное гражданином без необходимых разрешений на земельном участке, который предоставлен ему по договору аренды для строительства соответствующего объекта недвижимости, может быть признано, если строение создано без существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил и если сохранение этого строения не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, не создает угрозу жизни и здоровью граждан. В практике судов вызывают определенную сложность дела, связанные с разрешением требований о признании права собственности на самовольные постройки, возведенные на арендованных земельных участках. Ряд судов полагает, что отсутствие у истца какого-либо из перечисленных в п. 3 ст. 222 ГК РФ вещных прав на земельный участок является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требований о признании права собственности на самовольную постройку. Другие суды полагают, что при определенных обстоятельствах предоставление лицу земельного участка в аренду для целей капитального строительства может служить основанием для признания за таким лицом права собственности на самовольно возведенную постройку. В целях правильного разрешения споров, связанных с правом собственности на самовольную постройку, возведенную на земельном участке, предоставленном застройщику в аренду, судам необходимо учитывать следующее. Одним из критериев самовольности постройки в силу п. 1 ст. 222 ГК РФ является возведение недвижимого имущества на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами. При этом в соответствии с п. 3 названной статьи право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка. В соответствии с взаимосвязанными положениями подп. 2 п. 1 ст. 40 и п. 1 ст. 41 ЗК РФ арендатор земельного участка имеет право возводить жилые, производственные, культурно-бытовые и иные здания, строения, сооружения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов. Возможность предоставления земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в аренду для жилищного строительства предусмотрена ст. 30-1 ЗК РФ. В силу п. 1 ст. 615 ГК РФ использование арендованного имущества, в том числе земельного участка, должно осуществляться арендатором в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, в соответствии с назначением имущества. Из системного толкования вышеприведенных правовых норм следует, что право собственности на самовольную постройку, возведенную лицом без необходимых разрешений на земельном участке, который предоставлен ему по договору аренды для строительства соответствующего объекта недвижимости, может быть признано, если такое строение создано без существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил и если его сохранение не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, не создает угрозу жизни и здоровью граждан. При разрешении данной категории споров, помимо требований, установленных п. 3 ч. 222 ГК РФ, необходимо учитывать условия договора аренды. В случае, если участок предоставлен в аренду для возведения временных строений либо легковозводимых конструкций, основания для признания права собственности на фактически возведенное строение капитального типа отсутствуют. При заключении договора аренды собственник должен вполне определенно выразить свою волю на предоставление земельного участка в аренду для возведения строений конкретного типа. В качестве примера правильного определения судом юридически значимых для подобной категории споров обстоятельств можно привести следующее дело. Т. обратился с иском к администрации муниципального образования о признании права собственности на самовольную постройку - незавершенный строительством жилой дом готовностью 60%. Судом установлено, что постановлением главы администрации муниципального образования от 21 июля 1999 г. Т. был предоставлен в аренду земельный участок под проектирование и строительство индивидуального жилого дома и хозяйственных строений. 13 августа 1999 г. между истцом и администрацией муниципального образования заключен договор аренды земельного участка для целей строительства жилого дома, который зарегистрирован в комитете по земельным ресурсам и землеустройству города. 30 июля 1999 г. управлением главного архитектора администрации города согласован проект жилого дома. Постановлением главы администрации муниципального образования от 20 декабря 2007 г. продлен срок действия постановления от 21 июля 1999 г., утвержден проект границ земельного участка для строительства индивидуального жилого дома усадебного типа и хозяйственных построек, установлены градостроительные требования к его использованию. Земельный участок поставлен на кадастровый учет с разрешенным использованием - для строительства индивидуального жилого дома усадебного типа и хозяйственных построек. В соответствии с произведенным зонированием указанный земельный участок находится в территориальной зоне малоэтажной жилой застройки с земельными участками. По состоянию на 12 июля 2012 г. на арендованном земельном участке истцом выстроен жилой дом готовностью 60%. Суд пришел к выводу, что возведение на указанном земельном участке индивидуального жилого дома соответствует его целевому использованию, истец пользовался этим земельным участком на законных основаниях, а по смыслу ст. 222 ГК РФ право собственности на жилой дом, возведенный гражданином без необходимого разрешения на земельном участке, который предоставлен в аренду для строительства жилья, может быть признано, если жилое строение создано без существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил, а его сохранение не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, не создает угрозу жизни и здоровью граждан. Установив, что истцом при возведении самовольной постройки не допущено существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил, она не создает угрозу жизни и здоровью граждан, суд при изложенных обстоятельствах признал за Т. право собственности на незавершенный строительством объект - индивидуальный жилой дом с мансардой готовностью 60%. При самовольном изменении первоначального объекта недвижимости посредством пристройки к нему дополнительных помещений право собственника может быть защищено путем признания этого права в целом на объект собственности в реконструированном виде, а не на пристройку к первоначальному объекту недвижимости. Рассматривая споры, вытекающие из самовольной реконструкции помещений и строений, следует иметь в виду, что понятие реконструкции дано в п. 14 ст. 1 ГрК РФ. Согласно указанной норме под реконструкцией понимается изменение параметров объекта капитального строительства, его частей (высоты, количества этажей, площади, объема), в том числе надстройка, перестройка, расширение объекта капитального строительства, а также замена и (или) восстановление несущих строительных конструкций объекта капитального строительства, за исключением замены отдельных элементов таких конструкций на аналогичные или иные улучшающие показатели таких конструкций элементы и (или) восстановления указанных элементов. Реконструкция объектов капитального строительства осуществляется в порядке, установленном ГрК РФ, тогда как возможность перепланировки и переустройства жилого помещения предусмотрена ЖК РФ. Положения ст. 222 ГК РФ распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которой возник новый объект (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав"), однако не применяются в случае перепланировки, переустройства (переоборудования) жилого помещения. Перепланировка жилого помещения представляет собой изменение его конфигурации, требующее внесения изменения в технический паспорт жилого помещения (ч. 2 ст. 25 ЖК РФ). Перепланировка жилых помещений может включать перенос и разборку перегородок, перенос и устройство дверных проемов, разукрупнение или укрупнение многокомнатных квартир, устройство дополнительных кухонь и санузлов, расширение жилой площади за счет вспомогательных помещений, ликвидацию темных кухонь и входов в кухни через квартиры или жилые помещения, устройство или переоборудование существующих тамбуров (абз. 3 п. 1.7.1 Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда, утвержденных постановлением Госстроя России от 27 сентября 2003 г. N 170). Переустройство жилого помещения представляет собой установку, замену или перенос инженерных сетей, санитарно-технического, электрического или другого оборудования, требующие внесения изменений в технический паспорт жилого помещения (ч. 1 ст. 25 ЖК РФ). Переоборудование жилых помещений может включать в себя установку бытовых электроплит взамен газовых плит или кухонных очагов, перенос нагревательных сантехнических и газовых приборов, устройство вновь и переоборудование существующих туалетов, ванных комнат, прокладку новых или замену существующих подводящих и отводящих трубопроводов, электрических сетей и устройств для установки душевых кабин, джакузи, стиральных машин повышенной мощности и других сантехнических и бытовых приборов нового поколения (абз. 2 п. 1.7.1 Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда). Как показывает анализ судебной практики, некоторые суды не проводят различие между понятиями реконструкции и перепланировки (переустройства) жилого помещения и разрешают иски граждан, например о сохранении жилого помещения - квартиры с самовольной пристройкой в виде балкона или лоджии, в порядке ст. 29 ЖК РФ. Кроме того, имеются случаи ошибочного разрешения споров об узаконивании новых помещений, созданных в процессе реконструкции: пристроек, надстроек к жилым домам. При этом судами признавалось право собственности на самовольные пристройки к жилому дому как на отдельный объект капитального строительства. Так, решением районного суда было признано право собственности за истцами по 1/2 доли на самовольные постройки: жилую пристройку лит. a1, пристройку лит. а2 к жилому дому. Другим решением районного суда за истцами признано право собственности на квартиру в порядке приватизации по 1/3 доли за каждым, сохранено помещение пристройки в перепланированном состоянии и признано право собственности за этими же лицами на самовольную постройку в виде пристройки. Однако пристройка к жилому дому либо квартире не является самостоятельным объектом недвижимого имущества. В случае возведения пристройки к уже существующему жилому дому, зарегистрированному на праве собственности за гражданином, следует учитывать, что первоначальный объект права собственности при этом изменяется, а самовольная пристройка не является самостоятельным объектом права собственности. При возведении жилой пристройки увеличивается общая площадь всего жилого дома, следовательно, изменяется объект права собственности, который отличается от первоначального размерами, планировкой и площадью. Новым объектом собственности является жилой дом либо квартира, включающие самовольно возведенные части. Таким образом, при изменении первоначального объекта в связи с самовольной пристройкой к нему дополнительных помещений право собственника может быть защищено путем признания этого права в целом на объект собственности в реконструированном виде с указанием изменившейся площади, а не на пристройку к квартире либо дому. В том случае, если заявлены исковые требования о признании права собственности на такие самовольные пристройки, являющиеся частью строения, находящегося в общей долевой собственности, к участию в деле необходимо привлекать всех сособственников домовладения, а в число обстоятельств, подлежащих установлению и разрешению в таком деле, должно входить перераспределение долей сособственников после признания права собственности на возведенную пристройку. Рассмотрение вопросов о перераспределении долей в праве на общее имущество по правилам, предусмотренным п. 3 ст. 245 ГК РФ, обусловлено в том числе необходимостью обеспечения исполнимости судебного решения, поскольку при государственной регистрации прав на реконструированный объект недвижимого имущества открывается новый подраздел ЕГРП, при этом подраздел ЕГРП, связанный с ранее существовавшим объектом недвижимости, закрывается (п. 36 Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, утвержденных постановлением Правительства РФ от 18 февраля 1998 г. N 219). В качестве примера правильного разрешения спора рассматриваемой категории можно привести дело по иску Б. к администрации муниципального образования, А., Н., Р. о сохранении жилого дома в реконструированном состоянии, признании права собственности на самовольную постройку, признании права собственности на долю в праве общей долевой собственности на жилой дом. Обращаясь в суд с иском, Б. указывал, что является собственником 7/18 доли в праве собственности на домовладение, расположенное на земельном участке, находящемся у сособственников в долгосрочной аренде. В целях повышения благоустройства им самовольно возведена пристройка к дому, что привело к увеличению общей площади дома на 10,6 кв. м. Решением районного суда жилой дом общей площадью 109,4 кв. м сохранен в реконструированном состоянии. За Б. признано право собственности на самовольно возведенную пристройку площадью 10,6 кв. м и на 389/1000 доли в праве общей собственности на дом. Рассматривая дело в апелляционном порядке, судебная коллегия по гражданским делам областного суда указала, в частности, следующее. Судом на основании исследованных доказательств, в том числе результатов строительно-технической экспертизы и заключения ФГУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии", установлено, что реконструкция жилого дома произведена истцом в соответствии со строительными нормами и правилами, не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу их жизни и здоровью, размещение самовольного строения не противоречит документации градостроительного зонирования территории города, произведено на участке, предоставленном в аренду для эксплуатации домовладения. При указанных обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о возможности сохранения дома в реконструированном состоянии и удовлетворении требований истца о признании за ним права на долю (389/1000) в праве собственности на домовладение с учетом произведенных неотделимых улучшений. Вместе с тем судебная коллегия отменила решение суда в части признания за Б. права собственности на самовольно возведенную пристройку площадью 10,6 кв. м, отказав в этой части в иске, поскольку указанная пристройка является составной частью жилого дома, право общей долевой собственности на который принадлежит не только истцу, но всем участникам долевой собственности, в связи с чем отсутствовали основания для признания права собственности на нее как на самостоятельный объект недвижимости. Учитывая произошедшее в результате возведения истцом пристройки изменение долей всех участников долевой собственности, судебная коллегия изменила решение суда, определив долю каждого из сособственников. При рассмотрении споров, связанных с признанием права собственности на самовольную постройку, помимо доказательств принадлежности истцу земельного участка суду также следует проверять соблюдение его целевого назначения. В соответствии со ст. 263 ГК РФ собственник земельного участка может возводить на нем здания и сооружения, осуществлять их перестройку или снос, разрешать строительство на своем участке другим лицам. Эти права осуществляются при условии соблюдения градостроительных и строительных норм и правил, а также требований о целевом назначении земельного участка (п. 2 ст. 260 ГК РФ). В силу п. 2 ст. 260 ГК РФ на основании закона и в установленном им порядке определяются земли сельскохозяйственного и иного целевого назначения, использование которых для других целей не допускается или ограничивается. Пользование земельным участком, отнесенным к таким землям, может осуществляться в пределах, определяемых его целевым назначением Согласно подп. 2 п. 1 ст. 40 ЗК РФ собственник земельного участка имеет право возводить жилые, производственные, культурно-бытовые и иные здания, строения, сооружения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов. Одним из признаков самовольной постройки в соответствии с ч. 1 ст. 222 ГК РФ является ее возведение на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами. Деление земель по целевому назначению на категории, согласно которому правовой режим земель определяется исходя из их принадлежности к определенной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий и требованиями законодательства, является одним из основных принципов земельного законодательства (подп. 8 п. 1 ст. 1 ЗК РФ). Пунктом 1 ст. 7 ЗК РФ земли в Российской Федерации подразделены по целевому назначению на следующие категории: 1) земли сельскохозяйственного назначения; 2) земли населенных пунктов; 3) земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны, безопасности и земли иного специального назначения; 4) земли особо охраняемых территорий и объектов; 5) земли лесного фонда; 6) земли водного фонда; 7) земли запаса. Земли, указанные в п. 1 указанной статьи, используются в соответствии с установленным для них целевым назначением. Правовой режим земель определяется исходя из их принадлежности к той или иной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий, общие принципы и порядок проведения которого устанавливаются федеральными законами и требованиями специальных федеральных законов (п. 2 ст. 7 названного Кодекса). Зонирование территории для строительства регламентируется ГрК РФ, в п. 7 ст. 1 которого содержится понятие территориальных зон, то есть зон, для которых в правилах землепользования и застройки определены границы и установлены градостроительные регламенты. Под градостроительным регламентом понимаются устанавливаемые в пределах границ соответствующей территориальной зоны виды разрешенного использования земельных участков, равно как всего, что находится над и под поверхностью земельных участков и используется в процессе их застройки и последующей эксплуатации объектов капитального строительства, предельные (минимальные и (или) максимальные) размеры земельных участков и предельные параметры разрешенного строительства, реконструкции объектов капитального строительства, а также ограничения использования земельных участков и объектов капитального строительства (п. 9 ст. 1 ГрК РФ). Конкретные виды и состав территориальных зон указаны в ст. 35 ГрК РФ, а виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства - в ст. 37 указанного Кодекса. В соответствии с положениями чч. 2, 3 ст. 37 ГрК РФ применительно к каждой территориальной зоне устанавливаются виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства. Изменение одного вида разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства на другой вид такого использования осуществляется в соответствии с градостроительным регламентом при условии соблюдения требований технических регламентов. Таким образом, постройка будет считаться созданной на земельном участке, не отведенном для этих целей, если она возведена с нарушением правил целевого использования земли (ст. 7 ЗК РФ) либо вопреки правилам градостроительного зонирования (ст.ст. 35-40 ГрК РФ, ст. 85 ЗК РФ, правила землепользования и застройки конкретного населенного пункта, определяющие вид разрешенного использования земельного участка в пределах границ территориальной зоны, где находится самовольная постройка). Правилами землепользования и застройки устанавливается градостроительный регламент для каждой территориальной зоны индивидуально, с учетом особенностей ее расположения и развития, а также возможности территориального сочетания различных видов использования земельных участков (жилого, общественно-делового, производственного, рекреационного и иных видов использования земельных участков). Сведения о категории земель, к которой отнесен земельный участок, и его разрешенном использовании, в числе других сведений об объекте недвижимости вносятся в государственный кадастр недвижимости (пп. 13, 14 ч. 2 ст. 7 Закона РФ от 24 июля 2007 г. N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости"). Поскольку самовольное изменение разрешенного использования земельного участка не допускается, то в тех случаях, когда использование земельного участка, занятого самовольной постройкой, не будет соответствовать разрешенному использованию, а компетентным органом отказано в его изменении, требование о признании права собственности на самовольную постройку, возведенную с нарушением целевого назначения земельного участка, судом не может быть удовлетворено. Иное решение противоречило бы положениям ст. 8 ЗК РФ, определяющей порядок отнесения земель к категориям и перевода их из одной категории в другую. Следует также учитывать, что вопросы изменения одного вида разрешенного использования земельных участков на другой вид такого использования, выдачи разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка, отклонение от предельных параметров разрешенного строительства разрешаются в порядке, установленном ст.ст. 37, 39, 40 ГрК РФ, и решения соответствующих органов могут быть предметом проверки суда как в порядке, установленном положениями главы 25 ГПК РФ, так и (в случае заявления таких требований) в порядке искового производства. Рассмотрение указанных вопросов судом в ходе производства по делу, связанному с легализацией самовольного строения, без установления фактов, свидетельствующих об обращении заинтересованного лица за соответствующим разрешением в административном порядке, недопустимо. Б. и А. обратились в суд с исками к Г., Р., Л., К., обществу с ограниченной ответственностью о признании многоквартирного трехэтажного жилого дома самовольной постройкой и его сносе, указывая, что являются собственниками земельных участков и расположенных на них жилых помещений. Ответчикам Г., Р. на праве долевой собственности принадлежит смежный земельный участок, целевым назначением которого является эксплуатация жилого дома, а вид разрешенного использования - под индивидуальную жилую застройку. В 2010 году ответчики снесли ветхий дом, расположенный на указанном спорном участке, и на его месте без соответствующего разрешения, с нарушением технического регламента, градостроительных, строительных и иных установленных законом норм и правил, в непосредственной близости к жилым домам истцов (4-5 м) возвели многоквартирный трехэтажный жилой дом общей площадью 1282,7 кв. м, в результате чего в домах истцов нарушена инсоляция, а несоответствие объекта требованиям безопасности, в том числе пожарной, создает реальную угрозу их жизни и здоровью. Г., Р. обратились со встречным иском к администрации города, Б., А., в котором просили признать жилой дом многоквартирным жилым домом, а также признать за ними право собственности на данный объект недвижимости. Указывали, что являются правообладателями земельного участка, расположенного в зоне многоэтажной жилой застройки, следовательно, при возведении спорного объекта не были нарушены градостроительные нормы и правила. Кроме того, отсутствие разрешения на строительство не является препятствием к узаконению постройки, так как ее сохранение не создает угрозы жизни и здоровью граждан. Прокурор района обратился в суд с иском в интересах неопределенного круга лиц к Г., Р., просил признать незаконными действия ответчиков по строительству жилого дома без наличия соответствующего разрешения, возложить на них обязанность по сносу спорного многоквартирного жилого дома. Определением районного суда гражданские дела по указанным искам были объединены в одно производство. Решением районного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, исковые требования Б., А., прокурора удовлетворены частично. На Г., Р. возложена обязанность снести самовольную постройку в виде трехэтажного строения с техническим этажом общей площадью 1203,4 кв. м. Встречные исковые требования Г., Р. оставлены без удовлетворения. При этом суд верно указал, что целевым назначением земельного участка, на котором расположено спорное строение, является эксплуатация индивидуального жилого дома и несмотря на принадлежность этого участка на момент вынесения решения к зоне многоэтажной жилой застройки, согласно правилам землепользования и застройки городского округа, утвержденным решением городской думы, при строительстве были нарушены требования технических регламентов, тогда как в соответствии с ч. 3 ст. 37 ГрК РФ изменение одного вида разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства на другой вид такого использования осуществляется не только в соответствии с градостроительным регламентом, но и при условии соблюдения требований технических регламентов. Кроме того, объект возведен без получения необходимых разрешений, с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил, в отсутствие инженерно-геологических изысканий на возведение многоквартирного жилого дома, проектной документации, прошедшей государственную экспертизу, без разработки технических условий на подключение многоквартирного жилого дома к сетям водоснабжения, водоотведения и к электрическим сетям, а также с несоответствием минимально допустимых расстояний между строениями, что повлияло на уровень инсоляции в соседних домах, принадлежащих гражданам, и создает реальную угрозу жизни и здоровью в случае возникновения пожара и разрушения спорного здания. В другом случае определением судебной коллегии областного суда было отказано в удовлетворении иска о признании права собственности на незавершенный строительством объект - нежилое здание, поскольку земельный участок, на котором произведено строительство, предназначен для строительства и эксплуатации индивидуального жилого дома, в то время как истцом произведено строительство нежилого трехэтажного здания - спортивно-досугового комплекса. Разрешение на строительство указанного объекта недвижимости истцом получено не было. При этом коллегией обоснованно указано, что изменение разрешенного вида использования земельного участка в данном случае относится к ведению местной администрации, решение которой лицо вправе обжаловать в судебном порядке. По делу, где одним из оснований для удовлетворения требований о сносе многоквартирного дома явилось несоответствие разрешенному виду использования земельного участка, судебная коллегия областного суда правомерно отметила, что строение, обладающее признаками многоквартирного жилого здания, возведено в зоне жилой застройки первого типа (Ж-1), допускающей в качестве условно разрешенного вида использования такое строительство. Вместе с тем согласно нормативным правовым актам органов местного самоуправления, определяющим правила землепользования и застройки населенного пункта, условно разрешенные виды использования земельных участков и объектов капитального строительства правообладателями земельных участков могут быть применены только после получения специального согласования посредством публичных слушаний. Однако изменение вида разрешенного использования участка для строительства многоэтажного дома в установленном порядке ко времени рассмотрения дела судом не производилось, за инициированием подобной процедуры ответчик не обращался. Возведение новых построек при наличии обременении права собственности в виде запрещения нового строительства является основанием для признания постройки самовольной и ее сноса. При разрешении исковых требований прокурора к К. о сносе самовольной постройки судом было установлено, что К. является собственником здания кафе, расположенного на земельном участке, на котором ею возведено подсобное помещение. Данное подсобное помещение имеет признаки самовольной постройки, поскольку расположено на земельном участке, не отведенном для этих целей, без получения необходимых разрешений, с существенным нарушением градостроительных норм и правил, так как земельный участок располагается в границах исторического центра города и объединенной охранной зоны, правопредшественником ответчика дано охранное свидетельство по охране и использованию памятников истории и культуры области, зарегистрированное в качестве публичного ограничения, согласно которому земельный участок не может использоваться под новое строительство. В силу ст.ст. 35, 45 Федерального закона от 25 июня 2002 г. N 73-ФЗ "Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации" проектирование и проведение землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ на территории памятника или ансамбля запрещаются, за исключением работ по сохранению данного памятника или ансамбля и (или) их территорий, а также хозяйственной деятельности, не нарушающей целостности памятника или ансамбля и не создающей угрозы их повреждения, разрушения или уничтожения. Проектирование и проведение работ по сохранению памятника и его территорий осуществляются по согласованию с компетентными органами власти, выполняющими функции в области охраны объектов культурного наследия, на основании письменного разрешения. Доказательств того, что К. спорное строение возведено на основании разрешений и согласований с компетентными органами, представлено не было, что обоснованно послужило одним из оснований для принятия судом решения об отказе в иске. (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 марта 2014 г.) Обзор практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 2013 года ОБЗОР ПРАКТИКИ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА ВТОРОЕ ПОЛУГОДИЕ 2013 ГОДА Статистические данные о работе Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации За второе полугодие 2013 г. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ (далее - Судебная коллегия) по апелляционным жалобам и представлениям на судебные решения республиканских, краевых, областных и равных им судов (судов уровня субъекта Российской Федерации) рассмотрено в порядке главы 45-1 УПК РФ 1414 уголовных дел в отношении 2004 лиц. Удовлетворены жалобы и представления, рассмотренные в апелляционном порядке, в отношении 315 лиц. По апелляционным жалобам и представлениям на приговоры, постановления о прекращении дела и о применении принудительных мер медицинского характера (по существу дела) рассмотрено 1355 дел в отношении 1945 лиц. В апелляционном порядке рассмотрены уголовные дела: с обвинительными приговорами - в отношении 1857 осужденных; с оправдательными приговорами - 71 лица; с постановлениями о прекращении дела - 7 лиц; с постановлениями о применении принудительных мер медицинского характера - 10 лиц. Отменены приговоры и постановления по существу дела в отношении 60 лиц. Обвинительные приговоры отменены в отношении 44 осужденных: с направлением дела на новое судебное рассмотрение в полном объеме - в отношении 34 осужденных; с вынесением нового апелляционного обвинительного приговора - 3 осужденных; с прекращением дела - 2 лиц; частично с оставлением в силе другого менее тяжкого обвинения - 5 осужденных. Оправдательные приговоры отменены в отношении 14 человек. Изменены приговоры в отношении 189 осужденных, из них: - с изменением квалификации преступления в отношении 24 осужденных, в том числе со смягчением наказания - 23 осужденных; - без изменения квалификации преступления - 165 осужденных, в том числе: - со смягчением наказания - 151 осужденного; - с применением условного осуждения - 10 осужденных; - с усилением наказания - 4 осужденных. В отношении 60 лиц вынесены другие апелляционные определения с удовлетворением жалобы или представления, но без отмены или изменения приговора в части квалификации преступления или меры наказания. Приговоры в отношении 1636 лиц оставлены без изменения. По апелляционным жалобам и представлениям на приговоры, постановленные с участием присяжных заседателей, рассмотрено 244 дела в отношении 396 лиц (332 осужденных, 63 оправданных и одного лица, в отношении которого дело прекращено по другим основаниям). Отменены приговоры в отношении 19 осужденных и 14 оправданных. Изменены приговоры, постановленные с участием присяжных заседателей, в отношении 27 осужденных. В суде апелляционной инстанции по жалобам и представлениям на определения (постановления), вынесенные на стадии судебного производства, в порядке судебного контроля и в порядке исполнения приговора, рассмотрено 59 дел в отношении 59 лиц. Удовлетворены жалобы и представления в отношении 6 лиц. По рассмотренным в апелляционном порядке делам вынесено 9 частных определений о нарушениях закона, допущенных при производстве дознания и следствия, при рассмотрении дела судом, а также о причинах и обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. За второе полугодие 2013 г. Судебной коллегией по кассационным жалобам и представлениям на судебные решения верховных судов, краевых, областных и равных им судов (судов уровня субъекта Российской Федерации) рассмотрено в порядке главы 45 УПК РФ 109 уголовных дел в отношении 258 лиц. Удовлетворены жалобы и представления, рассмотренные в кассационном порядке, в отношении 128 лиц. По кассационным жалобам и представлениям на приговоры, постановления о прекращении дела и о применении принудительных мер медицинского характера (по существу дела) рассмотрено 104 дела в отношении 251 лица. В кассационном порядке рассмотрены уголовные дела: с обвинительными приговорами - в отношении 249 осужденных; с оправдательным приговором - одного лица; с постановлением о прекращении дела - одного лица. Отменены приговоры и постановления по существу дела в отношении 6 лиц. Обвинительные приговоры отменены в отношении 4 осужденных, все с направлением дела на новое судебное рассмотрение в полном объеме. Оправдательный приговор отменен в отношении одного лица. Отменено постановление о прекращении уголовного дела в отношении одного лица. Изменены приговоры в отношении 54 осужденных, из них: с изменением квалификации преступления - в отношении 14 осужденных, в том числе со смягчением наказания - 13 осужденных; без изменения квалификации преступления - 40 осужденных, все со смягчением наказания. В отношении 63 лиц вынесены другие кассационные определения с удовлетворением жалобы или представления, но без отмены или изменения приговора в части квалификации преступления или меры наказания. Приговоры в отношении 128 лиц оставлены без изменения. По кассационным жалобам и представлениям на приговоры, постановленные с участием присяжных заседателей, рассмотрено 24 дела в отношении 82 лиц (81 осужденного, одного оправданного). Отменены приговоры в отношении 2 осужденных и одного оправданного. Изменены приговоры, постановленные с участием присяжных заседателей, в отношении 15 осужденных. В кассационной инстанции по жалобам и представлениям на определения (постановления), вынесенные на стадии судебного производства, в порядке судебного контроля и в порядке исполнения приговора, рассмотрено 5 дел в отношении 7 лиц. Удовлетворены жалобы и представления в отношении 5 лиц. По рассмотренным в кассационном порядке делам вынесено 4 частных определения о нарушениях закона, допущенных при производстве дознания и предварительного следствия, при рассмотрении дела судом, а также о причинах и обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. В Судебной коллегии в порядке главы 47-1 УПК РФ изучено 29 уголовных дел, истребованных по кассационным жалобам и представлениям, из них по 19 делам вынесено постановление о передаче кассационных жалобы, представления с уголовным делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции. Рассмотрено 15 дел в отношении 17 лиц. Удовлетворены жалобы и представления по 13 делам в отношении 15 лиц. Отменен приговор в отношении одного осужденного с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Изменены приговоры в отношении 5 осужденных со смягчением наказания без изменения квалификации. В отношении 2 лиц отменены апелляционные постановления с возвращением дела на новое апелляционное рассмотрение. Кассационное постановление президиума суда уровня субъекта Российской Федерации изменено в отношении одного лица без отмены решения суда первой инстанции и апелляционного определения. По 6 делам жалобы и представления удовлетворены без отмены приговора, изменения квалификации или меры наказания. Судебной коллегией в порядке главы 48 УПК РФ изучено 793 уголовных дела, истребованных по надзорным жалобам и представлениям, из них по 488 делам возбуждены надзорные производства. Рассмотрено 416 дел в отношении 441 лица. Удовлетворены жалобы и представления по 400 делам в отношении 421 лица. Отменены приговоры в отношении 32 осужденных: с направлением дела на новое судебное рассмотрение отменены приговоры в отношении 8 лиц; с прекращением дела в полном объеме по реабилитирующим основаниям - в отношении 5 лиц; по другим основаниям - в отношении 3 лиц; приговоры отменены частично с оставлением в силе иного менее тяжкого обвинения в отношении 17 лиц. Изменены приговоры в отношении 173 осужденных: в отношении 26 осужденных изменена квалификация преступления со смягчением наказания; 147 осужденным смягчено наказание без изменения квалификации. В отношении 16 лиц отменены кассационные определения с возвращением дела на новое кассационное рассмотрение. Надзорные постановления президиумов судов уровня субъекта Российской Федерации отменены или изменены в отношении 33 лиц без отмены приговора и кассационного определения. По 166 делам жалобы и представления удовлетворены без отмены приговора, изменения квалификации или меры наказания. Ошибки в применении норм уголовного закона 1. Квалификация преступления 1.1. Приговор в отношении лица, осужденного по пункту "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ, отменен в связи с неправильной квалификацией его действий. По приговору Челябинского областного суда, вынесенному с участием присяжных заседателей, от 17 января 2013 г. Ф. осужден по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ), ч. 4 ст. 166 УК РФ, а К. осужден по п. "к" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 162, ч. 4 ст. 166 УК РФ. В апелляционном представлении государственный обвинитель просил отменить приговор и направить дело на новое судебное рассмотрение со стадии обсуждения последствий вердикта, указывая, что суд неправильно квалифицировал действия Ф. по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ, так как вердиктом коллегии присяжных заседателей он признан виновным в разбойном нападении на П., совершенном группой лиц по предварительному сговору. Судебная коллегия отменила приговор по следующим основаниям. Ф. и К. договорились напасть на водителя легкового автомобиля, занимающегося частным извозом, и завладеть его имуществом. Действуя согласно достигнутой договоренности, Ф. и К. остановили автомобиль под управлением ранее незнакомого им П., занимавшегося частным извозом, и проехали с ним до населенного пункта "Б". После того как по требованию Ф. водитель автомобиля П. остановил машину в безлюдном месте, Ф. и К. с целью завладения имуществом напали на него. При этом К., находившийся в машине позади водителя П., приставил к его шее нож, а Ф. потребовал у П. деньги. Исходя из указанных обстоятельств суд пришел к выводу о том, что осужденными не оговаривалось применение при нападении какого-либо насилия либо угроз его применения, использование в качестве оружия каких-либо предметов, и квалифицировал действия Ф. по п. "а" ч. 2 ст. 161 УК РФ как открытое хищение имущества потерпевшего П. группой лиц по предварительному сговору, а действия К. - по ч. 2 ст. 162 УК РФ как разбойное нападение на П., совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, с применением предмета, используемого в качестве оружия. Вместе с тем из вердикта коллегии присяжных заседателей следует, что между осужденными имелась предварительная договоренность о совершении нападения с применением ножа в отношении водителя автомобиля и в соответствии с этой договоренностью после остановки автомашины по требованию Ф. К., находившийся в машине позади П., приставил к шее водителя нож, а Ф. потребовал у него деньги. При таких обстоятельствах Судебная коллегия признала доводы апелляционного представления о неправильной квалификации действий Ф. в части завладения имуществом потерпевшего обоснованными и приговор отменила, а дело направила на новое судебное разбирательство со стадии обсуждения последствий вердикта<1>. Определение N 48-АПУ13-12СП _____________ <1> По приговору Челябинского областного суда от 23 августа 2013 г. Ф. осужден по ч. 2 ст. 162 и ч. 4 ст. 166 УК РФ, К. - по ч. 2 ст. 162, ч. 4 ст. 166 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ (см. определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 21 ноября 2013 г. N 48-АПУ-44СП). 1.2. Необоснованное признание судом в действиях лица умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, повлекло отмену судебных решений с прекращением дела за отсутствием в деянии состава преступления. По приговору Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 22 августа 2012 г. С. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Ленинградского областного суда от 29 ноября 2012 г. приговор оставлен без изменения. Постановлением президиума Ленинградского областного суда от 23 апреля 2013 г. приговор и кассационное определение изменены: действия С. переквалифицированы на ч. 1 ст. 114 УК РФ. С учетом внесенных в приговор изменений С. признан виновным и осужден за то, что 2 июля 2011 г. в ходе конфликта умышленно причинил тяжкий вред здоровью П., превысив при этом пределы необходимой обороны. От полученных телесных повреждений, опасных для жизни, потерпевший П. скончался в больнице. Судебная коллегия приговор отменила по следующим основаниям. При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ), обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу. Таким образом, действия оборонявшегося могут расцениваться как превышение пределов необходимой обороны лишь в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в ч. 2 ст. 37 УК РФ, т. е. от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. Указанные положения уголовного закона не учтены судами первой, кассационной и надзорной инстанций при рассмотрении данного дела. В постановлении президиума Ленинградского областного суда подробно приведены показания осужденного С. и свидетеля О., из которых следует, что конфликт был спровоцирован потерпевшим П., вместе с которым находились М. и С. Чтобы избежать развития конфликта, С. и О. ушли, но их стали преследовать П., М. и С. с палками в руках. О. успел позвонить жене, попросил ее вызвать полицию в связи с тем, что их преследуют и могут убить. П., М. и С. догнали С. и О. и стали наносить им удары палками. В ответ на эти действия, желая отразить удары, С. подобрал палку, которую выронил один из друзей потерпевшего, и стал защищаться ею, нанося удары П. Приведенные показания осужденного С. и свидетеля О. признаны судом надзорной инстанции достоверными, соответствующими другим доказательствам. Совершенное общественно опасное посягательство на С. и О. расценено президиумом как представляющее опасность для их жизни и здоровья. Как отмечено в постановлении, подвергшиеся нападению С. и О. воспринимали угрозу их жизни и здоровью реальной, что подтверждается телефонным звонком О. своей жене с целью привлечь полицию к защите от нападавших. Таким образом, президиум Ленинградского областного суда фактически признал, что общественно опасное посягательство со стороны П. было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося С., при котором закон (ч. 1 ст. 37 УК РФ) предоставляет обороняющемуся право на причинение посягающему лицу любого вреда. Однако вопреки этому выводу президиум принял решение о наличии в действиях С. признаков превышения пределов необходимой обороны, указав, что избранный С. способ отражения нападения явно не вызывался характером и опасностью посягательства. Между тем признанные судом надзорной инстанции достоверными показания осужденного С., которые не опровергнуты исследованными судом доказательствами, свидетельствуют о совершении потерпевшим П. совместно с М. и С. нападения, сопряженного с насилием, опасным для жизни С. и О. Защищаясь от нападения, С. применил в отношении П. такое же орудие, как и потерпевший, а именно в ответ на полученные удары палкой он нанес удары палкой П., прекратив свои действия, когда нападение закончилось. При таких обстоятельствах вывод президиума о явном несоответствии способа отражения нападения характеру и опасности посягательства, о наличии в действиях С. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, нельзя признать обоснованным. Судебная коллегия пришла к выводу о том, что С. находился в состоянии необходимой обороны, защищаясь от посягательства, опасного для его жизни, а потому причинение им тяжкого вреда здоровью нападавшего П., повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, в силу ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением. С учетом изложенного Судебная коллегия приговор и последующие судебные решения в отношении С. отменила, а уголовное дело прекратила за отсутствием в деянии состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Определение N 33-Д13-6 2. Назначение наказания 2.1. Приговор изменен, поскольку при назначении наказания судом необоснованно учитывались обстоятельства, не нашедшие подтверждения в приговоре. По приговору Новосибирского областного суда от 20 июня 2013 г. Л. осужден: по пп. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к лишению свободы на двенадцать лет с ограничением свободы на один год; по ч. 3 ст. 159 УК РФ - к лишению свободы на два года шесть месяцев с ограничением свободы на один год; по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к лишению свободы на тринадцать лет три месяца с ограничением свободы на один год шесть месяцев; по каждой статье и по совокупности преступлений установлены ограничения в соответствии со ст. 53 УК РФ. Л. признан виновным в хищении группой лиц путем обмана и злоупотребления доверием принадлежащих Д. денежных средств в крупном размере и в убийстве Д. группой лиц по предварительному сговору с целью скрыть это преступление. В апелляционной жалобе осужденный Л., не оспаривая приговор по существу, указал, что назначенное наказание считает чрезмерно суровым, и просил о его смягчении. Судебная коллегия приговор изменила по следующим основаниям. В силу ч. 2 ст. 389-18 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости. При назначении наказания Л. суд учел характер и степень общественной опасности им содеянного, данные о его личности, смягчающие наказание обстоятельства, к которым отнес молодой возраст, признание вины, раскаяние, явку с повинной, активное способствование расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, частичное возмещение материального вреда, его положительные характеристики. Данное уголовное дело было рассмотрено судом в особом порядке в связи с заключением с Л. досудебного соглашения о сотрудничестве, а наказание за совершение преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159, пп. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ, назначалось ему с соблюдением требований соответственно чч. 2, 4 ст. 62 УК РФ. Между тем, как усматривается из приговора, при назначении наказания Л. суд учел, в частности, его активную роль в совершении преступлений, корыстный мотив и наступившие последствия. Однако в приговоре не указано, в чем суд усмотрел активную роль Л. в совершении оконченных преступлений, инициатором которых он не признан. Корыстный мотив убийства потерпевшей Д. ему не вменялся, а участие в хищении ее денежных средств, т. е. в совершении корыстного преступления, не может повторно учитываться при назначении наказания. Последствие в виде смерти потерпевшей охватывается диспозицией ст. 105 УК РФ и также не может дополнительно учитываться при назначении наказания, а о том, какие еще последствия наступили после совершения преступлений, в приговоре не указано. Поскольку приведенные обстоятельства судом необоснованно учитывались при назначении наказания Л., Судебная коллегия приговор Новосибирского областного суда от 20 июня 2013 г. в отношении Л. изменила, исключила из приговора указания на его активную роль в совершении преступлений, наступившие последствия и корыстный мотив преступлений, смягчила наказание в виде лишения свободы, назначенного по пп. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ, до одиннадцати лет шести месяцев, по ч. 3 ст. 159 УК РФ - до двух лет четырех месяцев. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначила Л. наказание в виде лишения свободы на тринадцать лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на один год шесть месяцев, с установлением ограничений, предусмотренных ст. 53 УК РФ. Определение N 67-АПУ13-17 2.2. Нарушение судом требований ч. 2 ст. 63 УК РФ повлекло изменение судебных решений. По приговору Василеостровского районного суда г. Санкт-Петербурга от 15 июня 2010 г. К. осужден: по ч. 4 ст. 111 УК РФ - к восьми годам лишения свободы; по пп. "б", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ - к пяти годам лишения свободы с лишением права занимать должности в правоохранительных органах на срок три года. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено десять лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с лишением права занимать должности в органах Министерства внутренних дел РФ на срок три года. В кассационном порядке приговор в отношении К. не обжаловался. Постановлением президиума Санкт-Петербургского городского суда от 10 октября 2012 г. приговор изменен: действия К. квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ), по которой назначено семь лет девять месяцев лишения свободы, и уточнено, что дополнительное наказание по пп. "б", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ назначено в виде лишения права занимать в органах Министерства внутренних дел РФ должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на три года. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний К. окончательно назначено девять лет девять месяцев лишения свободы с лишением права занимать в органах Министерства внутренних дел РФ должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на три года. В надзорной жалобе осужденный К. просил изменить приговор ввиду неправильного применения уголовного закона. По его мнению, суд необоснованно учел в качестве обстоятельств, отягчающих наказание, использование оружия и причинение тяжких последствий, которые предусмотрены ч. 3 ст. 286 УК РФ как признаки преступления. Судебная коллегия частично удовлетворила жалобу К., указав следующее. Согласно ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Вопреки указанным требованиям закона суд, признав К. виновным в совершении преступления, предусмотренного пп. "б", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ, т. е. в превышении должностных полномочий "с применением оружия" и "с причинением тяжких последствий", повторно учел эти обстоятельства в качестве отягчающих его наказание. Кроме того, наступление тяжких последствий в виде причинения смерти С. не могло судом повторно учитываться в качестве отягчающего обстоятельства и при назначении наказания по ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку оно предусмотрено диспозицией указанного закона. Судебная коллегия приговор и постановление президиума Санкт-Петербургского городского суда в отношении К. изменила, исключила из приговора указание на наступление тяжких последствий и на совершение преступления, предусмотренного пп. "б", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ, с использованием оружия как на обстоятельства, отягчающие наказание К., а также смягчила наказание, назначенное К. по ч. 4 ст. 111 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ), до семи лет шести месяцев лишения свободы, по пп. "б", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ - до четырех лет шести месяцев лишения свободы с лишением права занимать в органах Министерства внутренних дел РФ должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на три года. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначила К. девять лет лишения свободы с лишением права занимать в органах Министерства внутренних дел РФ должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на три года. Определение N 78-Д13-17 2.3. Приговор изменен, поскольку суд, признав возможным применить положения ст. 64 УК РФ, назначил наказание за совершенные преступления в пределах санкций, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса РФ. По приговору Верховного Суда Республики Северная Осетия - Алания от 20 сентября 2013 г. Г. осужден: по ч. 2 ст. 210 УК РФ - к лишению свободы на пять лет с ограничением свободы на один год, по ч. 2 ст. 209 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ - к лишению свободы на шесть лет с ограничением свободы на один год, по ст. 317 УК РФ (за преступление, совершенное 23 октября 2012 г.) с применением ст. 64 УК РФ - к лишению свободы на двенадцать лет с ограничением свободы на один год, по ч. 3 ст. 222 УК РФ - к лишению свободы на четыре года, по ст. 317 УК РФ (за преступление, совершенное 10 ноября 2012 г.) с применением ст. 64 УК РФ - к лишению свободы на двенадцать лет с ограничением свободы на один год, по ч. 2 ст. 167 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ - к лишению свободы на два года, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений - к лишению свободы на тринадцать лет шесть месяцев в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на два года. По ч. 2 ст. 209 и ч. 2 ст. 210 УК РФ, ст. 317 УК РФ (за каждое преступление) и по совокупности преступлений установлены ограничения свободы в соответствии со ст. 53 УК РФ. Судебное заседание было проведено в особом порядке, т. е. без проведения судебного разбирательства. Судебная коллегия приговор изменила по следующим основаниям. Суд пришел к выводу о назначении Г. по ч. 2 ст. 167, ч. 2 ст. 209 УК РФ, ст. 317 УК РФ (за каждое преступление) наказания ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ, однако по ч. 2 ст. 167, ст. 317 УК РФ назначил Г. наказание в пределах санкций этих норм. В связи с изложенным Судебная коллегия приговор в отношении Г. изменила, смягчила назначенное ему наказание по ст. 317 УК РФ (за каждое преступление) с применением ст. 64 УК РФ до одиннадцати лет лишения свободы с ограничением свободы на один год, заменила назначенное Г. наказание по ч. 2 ст. 167 УК РФ в виде лишения свободы сроком на два года исправительными работами на два года с удержанием 20% из его заработной платы в доход государства. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 167, ч. 2 ст. 209, ч. 2 ст. 210, ч. 3 ст. 222, ст. 317 УК РФ (за два преступления), путем частичного сложения наказаний назначила Г. окончательное наказание в виде лишения свободы на двенадцать лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на два года, с установлением по ст. 317 УК РФ и по совокупности преступлений ограничений в соответствии со ст. 53 УК РФ. Определение N 22-АПУ13-9 3. Назначение наказания по совокупности преступлений и совокупности приговоров 3.1. Суд ошибочно назначил наказание по совокупности преступлений без учета положений ч. 2 ст. 69 УК РФ, предусматривающих возможность применения принципа поглощения менее строгого наказания более строгим. По приговору Кировского районного суда г. Курска от 20 сентября 2012 г. Л. осужден: по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ - к лишению свободы на четыре года, по ч. 1 ст. 222 УК РФ - к лишению свободы на один год; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к лишению свободы на четыре года шесть месяцев в исправительной колонии строгого режима. В кассационном порядке дело не рассматривалось. Постановлением президиума Курского областного суда от 10 июля 2013 г. приговор изменен, исключено осуждение Л. за незаконное приобретение огнестрельного оружия и боеприпасов и смягчено наказание по ч. 1 ст. 222 УК РФ за незаконное хранение огнестрельного оружия до десяти месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний окончательно назначено лишение свободы сроком на четыре года четыре месяца в исправительной колонии строгого режима. В надзорной жалобе осужденный Л. указал, в частности, на необоснованность назначения ему наказания по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ и просил применить принцип поглощения менее строгого наказания более строгим. Судебная коллегия приговор изменила по следующим основаниям. Согласно ст. 15 УК РФ предусмотренное ч. 2 ст. 228-1 УК РФ преступление относится к категории особо тяжких, Л. осужден за покушение на его совершение, а преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ, относится к преступлениям средней тяжести. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, предусматривающей назначение наказания по совокупности преступлений, если все преступления, совершенные по совокупности, являются преступлениями небольшой или средней тяжести, либо приготовлением к тяжкому или особо тяжкому преступлению, либо покушением на тяжкое или особо тяжкое преступление, окончательное наказание назначается путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения назначенных наказаний. При этом окончательное наказание не может превышать более чем наполовину максимальный срок или размер наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений. На момент постановления приговора 20 сентября 2012 г. ч. 2 ст. 69 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ) действовала и подлежала применению при назначении судом наказания Л. по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 (в ред. Федерального закона от 27 декабря 2009 г. N 377-ФЗ), ч. 1 ст. 222 УК РФ. Президиум Курского областного суда также ошибочно назначил ему наказание по совокупности преступлений, руководствуясь ч. 3 ст. 69 УК РФ. Согласно п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. N 20 "О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания", исходя из положений, предусмотренных ст. 69 УК РФ, смягчающее наказание обстоятельство, признанное судом в отношении каждого из преступлений, образующих совокупность, должно учитываться как при назначении наказания отдельно за каждое преступление, так и при назначении наказания по совокупности преступлений. Обстоятельств, отягчающих наказание Л., судом не установлено, а смягчающими обстоятельствами признаны полное признание вины, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, наличие малолетнего ребенка, явки с повинной по каждому преступлению. Л. характеризуется положительно, имеет травму в связи с дорожно-транспортным происшествием. Суд пришел к выводу о необходимости назначения Л. наказания по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 УК РФ с применением положений ст. 64 УК РФ, а по ч. 1 ст. 222 УК РФ - положений ст. 62 УК РФ. С учетом изложенного Судебная коллегия приговор Кировского районного суда г. Курска от 20 сентября 2012 г. и постановление президиума Курского областного суда от 10 июля 2013 г. в отношении Л. изменила, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ) по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228-1 (в ред. Федерального закона от 27 декабря 2009 г. N 377-ФЗ), ч. 1 ст. 222 УК РФ, окончательно назначила Л. наказание путем поглощения менее строгого наказания более строгим в виде четырех лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Определение N 39-Д13-6 3.2. При назначении наказания по совокупности приговоров судом не выполнены требования ч. 5 ст. 74 УК РФ. По приговору Ленинградского областного суда от 8 апреля 2013 г. В. осужден к лишению свободы по пп. "д", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ - на четырнадцать лет с ограничением свободы на два года; по ч. 1 ст. 131 УК РФ - на четыре года; по ч. 1 ст. 161 УК РФ - на два года; по ч. 1 ст. 158 УК РФ - на один год. По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ В. окончательно назначено восемнадцать лет лишения свободы с ограничением свободы на два года. На основании ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору от 22 марта 2012 г. в виде одного года лишения свободы и окончательно по совокупности приговоров назначено девятнадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на два года. В апелляционном представлении государственный обвинитель просил изменить приговор в связи с допущенными судом нарушениями закона при назначении наказания, поскольку суд, признав установленным, что В. совершил преступления в период испытательного срока, назначенного по приговору Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 22 марта 2012 г., и применив при назначении ему наказания положения ст. 70 УК РФ, не решил вопрос об отмене условного осуждения В. в соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ. Судебная коллегия приговор изменила, указав следующее. При назначении наказания В. по совокупности приговоров судом нарушены требования ч. 5 ст. 74 УК РФ, согласно которым в случае совершения условно осужденным в течение испытательного срока умышленного тяжкого или особо тяжкого преступления суд отменяет условное осуждение и назначает ему наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ. Как следует из материалов дела, В. совершил тяжкое и особо тяжкое преступления 24 марта 2012 г., т. е. в период испытательного срока, установленного ему по приговору Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 22 марта 2012 г., по которому он осужден по пп. "в", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком два года. Суд принял правильное решение о назначении ему окончательного наказания по совокупности приговоров по правилам ст. 70 УК РФ, однако вопреки указанным требованиям закона не отменил условное осуждение по предыдущему приговору. Судебная коллегия приговор Ленинградского областного суда от 8 апреля 2013 г. в отношении В. изменила. В соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменила условное осуждение, назначенное ему по приговору Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 22 марта 2012 г. К назначенному В. наказанию по данному приговору на основании ст. 70 УК РФ присоединила частично неотбытое наказание по приговору от 22 марта 2012 г. в виде одного года лишения свободы и окончательно по совокупности приговоров назначила девятнадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на два года, с установлением ограничений, предусмотренных ст. 53 УК РФ. Определение N 33-АПУ13-9 4. Назначение вида исправительного учреждения 4.1. Совершение особо тяжкого преступления само по себе не является безусловным основанием для назначения осужденному к лишению свободы отбывания части срока наказания в тюрьме. По приговору Иркутского областного суда от 2 апреля 2013 г. Л. осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 282-1; пп. "а", "в", "д", "ж", "л" ч. 2 ст. 105; ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "ж", "л" ч. 2 ст. 105; п. "а" ч. 4 ст. 158; п. "а" ч. 3 ст. 161; пп. "а", "б" ч. 2 ст. 244 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Л. окончательно назначено двадцать четыре года лишения свободы с отбыванием первых пяти лет в тюрьме, а остального срока - в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на один год, с установлением ограничений в соответствии со ст. 53 УК РФ. Судебная коллегия приговор изменила, указав на необоснованное назначение Л. отбывания первых пяти лет в тюрьме. Как усматривается из приговора, суд учитывал, что Л. совершил особо тяжкое преступление (убийство К.) в совершеннолетнем возрасте. При этом в приговоре не указаны обстоятельства, послужившие основанием для назначения Л. отбывания части срока наказания в тюрьме. Между тем в силу ч. 2 ст. 58 УК РФ совершение особо тяжкого преступления не может являться безусловным основанием для назначения осужденному отбывания части срока наказания в тюрьме. При таких данных и с учетом того, что ранее Л. наказание в местах лишения свободы не отбывал, Судебная коллегия исключила из приговора решение об отбывании Л. первых пяти лет лишения свободы в тюрьме. Судебная коллегия также освободила Л. от назначенного по ч. 1 ст. 282-1 УК РФ наказания на основании ст.ст. 78, 94 УК РФ в связи с истечением сроков давности и в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных пп. "а", "в", "д", "ж", "л" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 4 ст. 158, ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "ж", "л" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 3 ст. 161, пп. "а", "б" ч. 2 ст. 244 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначила ему двадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на один год, с установлением ограничений в соответствии со ст. 53 УК РФ. Определение N 66-АПУ13-50 4.2. Отбывание наказания в виде лишения свободы лицу, совершившему тяжкое или особо тяжкое преступление в несовершеннолетнем возрасте, но на момент постановления приговора достигшему совершеннолетия, назначается в исправительной колонии общего режима. По приговору Псковского областного суда от 13 июня 2013 г. И. осужден за совершение преступлений, предусмотренных п. "а" ч. 2 ст. 105, ч. 4 ст. 111 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ему окончательно назначено девять лет шесть месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. В апелляционном порядке приговор не пересматривался. Судебная коллегия приговор изменила по следующим основаниям. Из материалов уголовного дела следует, что особо тяжкие преступления совершены И. в несовершеннолетнем возрасте, а к моменту постановления приговора он достиг совершеннолетия. В случае, если лицо, совершившее тяжкое или особо тяжкое преступление в несовершеннолетнем возрасте, на момент постановления приговора достигло совершеннолетия, ему следует назначить отбывание наказания в исправительной колонии общего режима (ст. 58 УК РФ). Судебная коллегия приговор Псковского областного суда от 13 июня 2013 г. в отношении И. изменила, назначив ему отбывание лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Определение N 91-УД13-1 5. Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности Нарушение требований закона при решении вопроса о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, повлекло отмену судебного решения. Постановлением Санкт-Петербургского городского суда от 1 ноября 2012 г. по результатам предварительного слушания прекращено уголовное дело в отношении Г. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного пп. "е", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Судебная коллегия постановление суда о прекращении уголовного дела в отношении Г. отменила по следующим основаниям. Исходя из положений ч. 4 ст. 48 УК РСФСР, действовавшей на момент совершения преступления, и действующей в настоящее время ч. 4 ст. 78 УК РФ применение сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни, является правом, а не обязанностью суда и, по смыслу закона, решается судом лишь по итогам рассмотрения уголовного дела по существу с учетом не только факта истечения срока давности уголовного преследования, но и всех обстоятельств дела, данных о личности обвиняемого, о причинах и условиях, способствующих совершению преступления, свидетельствующих в совокупности о том, что на момент принятия судом решения отсутствует общественная опасность деяния и лица, совершившего такое особо тяжкое преступление против жизни. Эти требования закона судом не выполнены. Из постановления суда, вынесенного по результатам предварительного слушания, следует, что основанием для прекращения уголовного дела явилось лишь истечение сроков давности уголовного преследования. Какие-либо обстоятельства относительно характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данные о личности обвиняемого, свидетельствующие об отсутствии общественной опасности деяния и лица, его совершившего, суд не указал, а ограничился лишь краткой записью об обоснованности ходатайств о прекращении уголовного дела "с учетом обстоятельств дела, данных о личности обвиняемого". Судебная коллегия отменила постановление суда в отношении Г. в части прекращения уголовного дела по обвинению в совершении преступления, предусмотренного пп. "е", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР, и уголовное дело в этой части направила на новое рассмотрение со стадии предварительного слушания в тот же суд, но иным составом суда. Определение N 78-О13-14 6. Назначение наказания несовершеннолетним Приговор изменен, поскольку суд в нарушение ч. 5 ст. 88 УК РФ назначил дополнительное наказание в виде ограничения свободы лицу, совершившему преступление в несовершеннолетнем возрасте. По приговору Верховного Суда Республики Марий Эл от 15 мая 2013 г. З. осужден по ч. 1 ст. 161 УК РФ к двум годам лишения свободы; по пп. "а", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ к девяти годам лишения свободы с ограничением свободы на один год; по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 1 году исправительных работ с удержанием 10% заработной платы в доход государства. На основании ч. 3 ст. 69, п. "в" ч. 1 ст. 71 УК РФ путем частичного сложения наказаний назначено девять лет шесть месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на один год, с назначением на основании п. "в" ч. 1 ст. 97, ч. 2 ст. 99 УК РФ принудительной меры медицинского характера в виде принудительного амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра. На основании ст. 53 УК РФ судом установлены соответствующие ограничения. В апелляционном представлении заместитель прокурора просил приговор изменить в части назначения осужденному З., совершившему преступление в несовершеннолетнем возрасте, дополнительного наказания в виде ограничения свободы. Судебная коллегия приговор в этой части отменила, поскольку суд в нарушение ч. 5 ст. 88 УК РФ назначил осужденному, совершившему преступление в несовершеннолетнем возрасте, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, тогда как закон предусматривает назначение его несовершеннолетним лицам лишь в качестве основного наказания. Определение N 12-АПУ13-6 Ошибки в применении норм уголовно-процессуального закона 7. Право на защиту Необеспечение подсудимому возможности пользоваться правами, предусмотренными чч. 3 и 4 ст. 47 УПК РФ, признано существенным нарушением уголовного закона. По приговору Санкт-Петербургского городского суда от 23 апреля 2013 г. М. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК РФ. В апелляционной жалобе осужденный М. указывал, что в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства допускались существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в частности ему не было предоставлено достаточное время для подготовки к прениям и отказано в консультациях с адвокатом; отклонено ходатайство о предоставлении времени для подготовки к последнему слову. Судебная коллегия приговор суда первой инстанции отменила и дело направила на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда по следующим основаниям. В соответствии с положениями чч. 3 и 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый (подсудимый) вправе защищать свои права и законные интересы и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите, пользоваться помощью защитника, иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально без ограничения их числа и продолжительности, знакомиться со всеми материалами уголовного дела. Эти требования закона по настоящему делу не выполнены. Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебных прений подсудимый М. в связи с необходимостью проанализировать речь государственного обвинителя и аргументированно ответить на его доводы ходатайствовал о предоставлении ему времени для подготовки совместно с защитником к выступлению в судебных прениях. Председательствующий частично удовлетворил ходатайство подсудимого, предоставил ему один час для подготовки, но без участия защитника. После возобновления прений адвокат подсудимого заявил об ущемлении права подсудимого пользоваться помощью защитника и просил занести это заявление в протокол судебного заседания. Председательствующий данное заявление оставил без внимания и возможность проконсультироваться с защитником перед выступлением в прениях М. не предоставил. После окончания прений М. сообщил, что к последнему слову не готов, так как ему необходимо проконсультироваться с адвокатом, просил судебное разбирательство отложить на другой день, однако председательствующим в предоставлении времени и консультации с защитником также было отказано. При этом из протокола судебного заседания следует, что осужденный по существу обвинения в последнем слове ничего не сказал. Таким образом, суд нарушил право подсудимого М. на защиту, что в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 389-17 УПК РФ является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора с направлением дела на новое судебное разбирательство, поскольку данное нарушение не может быть устранено судом апелляционной инстанции. Определение N 78-АПУ13-28 8. Обстоятельства, исключающие участие в уголовном судопроизводстве Нарушение требований п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ повлекло отмену приговора. По приговору Санкт-Петербургского городского суда от 31 июля 2013 г. Б. осужден за совершение преступления, предусмотренного п. "а" ч. 3 ст. 131 УК РФ. В судебном заседании осужденный Б. вину не признал. Адвокат П. в защиту осужденного Б. просил приговор суда отменить, уголовное дело прекратить, полагая, что было нарушено право Б. на защиту, поскольку в судебном заседании в качестве представителя потерпевшей М. участвовала адвокат Р., которая в период предварительного следствия была защитником Б. при рассмотрении 13 сентября 2012 г. материала о продлении срока содержания его под стражей, получила от него конфиденциальную информацию и использовала ее при защите потерпевшей, интересы которой противоречат интересам осужденного Б. Судебная коллегия приговор суда отменила по следующим основаниям. Согласно п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ, определяющей обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу, защитник, представитель потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика. Указанные требования уголовно-процессуального закона по делу нарушены. Из материалов дела следует, что в стадии предварительного следствия защитником обвиняемого Б. была адвокат Р., которая участвовала 13 сентября 2012 г. в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей Б., а также в дальнейшем осуществляла его защиту до 8 октября 2012 г., т. е. до момента подачи Б. заявления на имя следователя об отказе от помощи адвоката Р. В судебном заседании адвокат Р. участвовала в качестве представителя потерпевшей М., интересы которой противоречат интересам Б., не признавшего вину в совершении преступления. Указанные обстоятельства, исключающие участие в судебном заседании адвоката Р. в качестве представителя потерпевшей, отражены в материалах дела и суду были известны, однако никаких процессуальных мер в связи с этим судом принято не было. С учетом изложенного Судебная коллегия пришла к выводу о том, что при судебном разбирательстве уголовного дела было нарушено право обвиняемого Б. на защиту. Поскольку допущенное нарушение уголовно-процессуального закона является существенным и не может быть устранено судом апелляционной инстанции, Судебная коллегия приговор Санкт-Петербургского городского суда от 31 июля 2013 г. в отношении осужденного Б. отменила, уголовное дело направила на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда. Определение N 78-АПУ13-45 9. Доказательства и доказывание 9.1. Результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора лишь в том случае, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у лица умысла на совершение преступления, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений. По приговору Советского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 1 августа 2012 г. М. осужден по ч. 3 ст. 204 УК РФ (в ред. Федерального закона от 4 мая 2011 г. N 97-ФЗ). Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 18 сентября 2012 г. приговор оставлен без изменения. Постановлением президиума Верховного Суда Республики Татарстан от 22 мая 2013 г. судебные решения в отношении М. оставлены без изменения. Судебная коллегия приговор и последующие судебные решения в отношении М. отменила в связи с нарушениями уголовно-процессуального закона, которые повлияли на постановление приговора, указав следующее. Из материалов уголовного дела усматривается, что 19 августа 2011 г. к М., являвшемуся председателем правления садового некоммерческого товарищества "Г", обратился Ф. - оперуполномоченный отдела МВД по Республике Татарстан, который действовал в рамках оперативно-розыскного мероприятия "оперативный эксперимент", с просьбой выдать ему за деньги справку, содержащую ложные сведения о том, что получатель справки выращивает на участке в садовом товариществе "Г" сельскохозяйственную продукцию, и дающую основание для предоставления торгового места на рынке. Для получения доказательств сотрудниками правоохранительных органов была использована помощь Е., действовавшей в рамках оперативного мероприятия, которая 20 и 25 августа 2011 г. обращалась к М. от имени Ф. с просьбой выдать ей за деньги данную справку. Проведение оперативно-розыскных мероприятий возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных ст. 2 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", и только при наличии оснований, указанных в ст. 7 этого Закона. Органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий. Кроме того, результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора лишь в том случае, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у лица умысла на совершение преступления, сформировавшегося независимо от действий сотрудников оперативных подразделений, а также в случае проведения лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния. Между тем в уголовном деле не имеется доказательств того, что М. совершил бы преступление без вмешательства сотрудников правоохранительных органов, в том числе Ф. Из представленных суду доказательств следует, что фактически оперативно-розыскные мероприятия в отношении М. были начаты 19 августа 2011 г. с участием оперуполномоченного Ф., а затем продолжены 20 и 25 августа 2011 г. с участием Е., действовавшей по просьбе самих оперативных сотрудников, т. е. до появления процессуального основания. Данное обстоятельство судом оставлено без внимания. Обоснованность принятия постановлений о проведении оперативно-розыскного мероприятия "оперативный эксперимент" в отношении М. судом не обсуждалась. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о совершении действий сотрудниками полиции по данному уголовному делу в нарушение требований ст. 5 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", которые и были направлены на склонение М. к получению незаконного вознаграждения, при том, что без вмешательства сотрудников правоохранительных органов умысел на получение незаконного вознаграждения у М. не возник бы и инкриминируемое ему деяние не было бы совершено. Принятие же М. денежных средств в сумме 5 тыс. рублей в результате склонения его к совершению преступления не может расцениваться как уголовно наказуемое деяние, в этом случае в содеянном отсутствует состав преступления. Учитывая изложенное, Судебная коллегия приговор и последующие судебные решения в отношении М. отменила, уголовное дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, признав за М. право на реабилитацию. Определение N 11-Д13-33 9.2. Нарушение положений ст. 90 УПК РФ повлекло отмену судебных решений. По приговору мирового судьи судебного участка N 84 Советского АО г. Омска от 22 марта 2010 г. Б. осужден по ст. 315 УК РФ к обязательным работам на срок сто восемьдесят часов. Постановлением президиума Омского областного суда от 26 ноября 2012 г. приговор мирового судьи, апелляционное постановление и кассационное определение в отношении Б. оставлены без изменения. Преступление, как указано в приговоре, совершено в период с 6 октября по 16 декабря 2008 г. В надзорной жалобе Б. просил об отмене состоявшихся в отношении его судебных решений и о прекращении производства по делу. Указывал, что суд не учел положения ст. 90 УПК РФ и правовую позицию Конституционного Суда РФ. В инкриминируемый период он не являлся служащим коммерческой организации и не мог воспрепятствовать исполнению решения суда, вступившего в законную силу. Судебная коллегия приговор в отношении Б. отменила по следующим основаниям. Б. осужден за то, что, являясь генеральным директором ЗАО "А", т. е. служащим коммерческой организации, в обязанность которого в соответствии с уставом акционерного общества входило осуществление руководства им и обеспечение соблюдения законности в деятельности предприятия, в период с 6 октября по 16 декабря 2008 г. воспрепятствовал исполнению вступившего в законную силу решения Арбитражного суда Омской области от 28 февраля 2008 г. Таким образом, суд установил, что Б., будучи служащим коммерческой организации, а именно генеральным директором ЗАО "А", являлся лицом, ответственным за приведение судебного акта в исполнение. Вместе с тем решением Советского районного суда г. Омска от 8 февраля 2010 г. было установлено, что с 10 октября 2008 г. по 14 января 2010 г. должность генерального директора ЗАО "А" занимал М. Данные обстоятельства, как указано судом в решении, подтверждаются имеющимися в материалах дела копиями трудового договора, протоколами внеочередного общего собрания акционеров. В связи с этим, принимая решение о виновности Б. в совершении преступления, предусмотренного ст. 315 УК РФ, суд фактически признал установленными иные факты, чем те, которые ранее были установлены решением суда по гражданским делам. Между тем в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, касающейся проверки конституционности положений ст. 90 УПК РФ и изложенной в Постановлении от 21 декабря 2011 г. N 30-П, признание преюдициального значения судебного решения предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Из материалов дела следует, что суд надзорной инстанции, пересматривая в порядке надзора дело в отношении Б., установил, что именно Б. являлся лицом, ответственным за исполнение решения суда, поскольку Б. в инкриминируемый период времени принимал и подписывал документы о возбуждении исполнительного производства. Однако данные выводы основаны на предположении. Установленный решением суда факт того, что генеральным директором ЗАО "А" в период с 10 октября 2008 г. по 14 января 2010 г. являлся М., не был принят во внимание судом и, соответственно, не получил в приговоре надлежащей оценки. Таким образом, поскольку решением Советского районного суда г. Омска генеральным директором ЗАО "А" с 10 октября 2008 г. по 14 января 2010 г. признан М., исходя из смысла ст. 90 УПК РФ для суда этот факт является преюдициально установленным до опровержения его в ходе производства по уголовному делу, возбужденному по признакам фальсификации представленных доказательств. Судебная коллегия приговор мирового судьи судебного участка N 84 Советского АО г. Омска от 22 марта 2010 г., постановление Советского районного суда г. Омска от 13 мая 2010 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 17 июня 2010 г. и постановление президиума Омского областного суда от 26 ноября 2012 г. в отношении Б. отменила и уголовное дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления. Определение N 50-Д13-56 10. Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство В нарушение закона суд при рассмотрении жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ предрешил вопросы, которые впоследствии могли стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, что повлекло отмену судебных решений. Постановлением Сафоновского районного суда Смоленской области от 3 февраля 2012 г. удовлетворена жалоба Е., поданная в порядке ст. 125 УПК РФ: действия старшего следователя при вынесении постановления от 14 декабря 2011 г. о возбуждении уголовного дела и избрании статуса подозреваемого в отношении Е. признаны незаконными. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Смоленского областного суда от 11 апреля 2012 г. постановление Сафоновского районного суда Смоленской области от 3 февраля 2012 г. оставлено без изменения. Постановлением президиума Смоленского областного суда от 28 февраля 2013 г. отказано в удовлетворении надзорного представления заместителя Генерального прокурора РФ о пересмотре постановления Сафоновского районного суда Смоленской области от 3 февраля 2012 г. и кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Смоленского областного суда от 11 апреля 2012 г. В надзорном представлении заместителя Генерального прокурора РФ ставился вопрос об отмене состоявшихся судебных решений как незаконных и необоснованных. В подтверждение доводов представления указывалось, что суд при рассмотрении жалобы Е. в порядке ст. 125 УПК РФ проверил не только достаточность данных, указывающих на признаки преступления, но и в нарушение закона предрешил вопросы, которые впоследствии могли стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, сделав вывод о неполноте собранных оперативно-следственными органами материалов относительно содержащихся в них сведений, которые имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. Проверив материалы дела, Судебная коллегия надзорное представление удовлетворила, указав следующее. По смыслу ст. 125 УПК РФ, выявленному в решениях Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П, от 27 декабря 2002 г. N 300-О, от 22 октября 2003 г. N 385-О и от 14 июля 2011 г. N 1027-О-О, при осуществлении в период предварительного расследования судебного контроля за законностью и обоснованностью процессуальных актов органов дознания, следователей и прокуроров не должны предрешаться вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела. Соответственно, при проверке законности постановления о возбуждении уголовного дела суд правомочен выяснять, соблюден ли порядок вынесения данного решения, имеются ли поводы к возбуждению уголовного дела, отсутствуют ли обстоятельства, исключающие производство по делу, однако не вправе оценивать обоснованность возбуждения уголовного дела и наличие достаточных данных, подтверждающих фактические обстоятельства, свидетельствующие о наличии в действиях подозреваемого состава преступления. Обоснованность выводов следователя о совершении лицом действий, в которых оно подозревается, и о наличии в этих действиях состава преступления подлежит проверке судом после завершения предварительного расследования по возбужденному уголовному делу и поступления уголовного дела в суд. Вопреки указанным требованиям районный суд свое решение о признании незаконным постановления следователя о возбуждении в отношении Е. уголовного дела мотивировал отсутствием в представленных материалах достаточных данных, позволяющих сделать вывод о наличии или отсутствии состава преступления в действиях Е. Таким образом, суд вошел в обсуждение обстоятельств, являющихся предметом доказывания по уголовному делу. Судебная коллегия по уголовным делам и президиум Смоленского областного суда, отказывая в удовлетворении представлений прокурора об отмене состоявшихся судебных решений, указанным выше обстоятельствам надлежащей оценки также не дали. С учетом изложенного Судебная коллегия постановление Сафоновского районного суда Смоленской области от 3 февраля 2012 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Смоленского областного суда от 11 апреля 2012 г. и постановление президиума Смоленского областного суда от 28 февраля 2013 г. отменила и направила материалы дела в Сафоновский районный суд Смоленской области на новое судебное рассмотрение. Определение N 36-Дп13-6 11. Процессуальные издержки В нарушение требований ч. 7 ст. 132 УПК РФ суд взыскал с осужденных процессуальные издержки, связанные с оплатой представителя, в солидарном порядке вместо долевого. По приговору Магаданского городского суда Магаданской области от 28 октября 2011 г. постановлено взыскать с осужденных А., У. и Ш. в пользу потерпевших К. и Н. процессуальные издержки, связанные с оплатой представителя, в солидарном порядке. Определяя солидарный порядок взыскания процессуальных издержек, суд не учел положения ч. 7 ст. 132 УПК РФ, в соответствии с которой, признавая виновными по уголовному делу нескольких подсудимых, суд определяет, в каком размере процессуальные издержки должны быть взысканы с каждого из них, при этом суд учитывает характер вины, степень ответственности за преступление и имущественное положение каждого осужденного. Суд не выполнил данные требования закона и взыскал с осужденных процессуальные издержки, связанные с оплатой представителя, в солидарном порядке вместо долевого. При таких обстоятельствах Судебная коллегия приговор Магаданского городского суда Магаданской области от 28 октября 2011 г. и последующие судебные решения в отношении осужденных А., У. и Ш. в части взыскания процессуальных издержек отменила, уголовное дело в этой части направила на новое судебное рассмотрение в порядке ст.ст. 397, 399 УПК РФ в тот же суд иным составом суда. Определение N 93-Д13-2 12. Общие условия судебного разбирательства Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. По приговору Сунженского районного суда Республики Ингушетия от 25 декабря 2009 г. К. осужден по ч. 2 ст. 201 УК РФ на три года лишения свободы условно с испытательным сроком два года. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 23 марта 2010 г. приговор в отношении К. оставлен без изменения. В надзорной жалобе адвокат Д. просил отменить состоявшиеся в отношении К. судебные решения в части его осуждения по ч. 2 ст. 201 УК РФ, направить уголовное дело на новое рассмотрение, поскольку суд в нарушение требований ст. 240 УПК РФ при рассмотрении дела сослался в приговоре на неисследованные доказательства. Судебная коллегия приговор и кассационное определение отменила по следующим основаниям. В силу ст. 297 УПК РФ приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые в соответствии с ч. 3 ст. 240 УПК РФ были непосредственно исследованы в судебном заседании. Так, суд как на доказательства вины К. сослался в приговоре, в частности, на протоколы выемки и осмотра документов, протоколы осмотра помещений, объектов, которые К., будучи директором ГУП "С", заложил в обеспечение залоговых обязательств по договорам займа и поставки, на протоколы осмотра договоров, чеков, накладных на поставку топлива и другие доказательства. Между тем в протоколе судебного заседания отсутствуют данные об оглашении и исследовании этих доказательств. Таким образом, учитывая требования закона, суд не вправе был ссылаться в подтверждение своих выводов о виновности К. на собранные по делу доказательства, если они не были исследованы в судебном заседании и не нашли отражения в протоколе судебного заседания. Судебная коллегия приговор Сунженского районного суда Республики Ингушетия от 25 декабря 2009 г. и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 23 марта 2010 г. в отношении К. отменила, уголовное дело направила в Сунженский районный суд Республики Ингушетия на новое рассмотрение иным составом суда. Определение N 26-Д13-13 13. Постановление приговора 13.1. Приговор отменен, поскольку в нарушение требований пп. 3 и 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ суд первой инстанции в резолютивной части обвинительного приговора не указал на уголовный закон, в соответствии с которым осужденному назначено наказание за каждое из инкриминированных преступлений, а также вид и размер наказания, назначенного за каждое из совершенных преступлений. По приговору Свердловского областного суда от 29 апреля 2013 г. С. признан виновным в том, что он в составе организованной группы совершил действия, связанные с незаконным сбытом наркотических средств, а также содержал притон для их потребления. Судебная коллегия приговор отменила по следующим основаниям. Как следует из материалов дела, уголовное дело в отношении С. было рассмотрено в особом порядке судебного разбирательства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и по результатам такого рассмотрения судом постановлен обвинительный приговор с назначением наказания. В соответствии с пп. 3, 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны пункт, часть, статья Уголовного кодекса РФ, предусматривающая ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным, а также вид и размер наказания, назначенного за каждое преступление. Такие требования закона по данному делу не выполнены. Из приговора в отношении С. следует, что он признан виновным в совершении 26 преступлений, связанных с незаконным сбытом наркотических средств, и двух преступлений, связанных с содержанием притона для потребления наркотических средств. Вместе с тем в резолютивной части обвинительного приговора не содержится ссылки на уголовный закон, по которому осужденному С. суд первой инстанции назначил наказание за каждое из инкриминированных преступлений, а также указания на конкретное преступление, за совершение которого назначено каждое из наказаний. Тем самым суд допустил нарушение требований закона, так как фактически не назначил осужденному наказание за каждое из преступлений, в совершении которых С. признан виновным. Допущенное судом первой инстанции нарушение уголовно-процессуального закона является существенным, поскольку лишает суд апелляционной инстанции возможности проверить законность, обоснованность и справедливость постановленного приговора и влечет за собой процессуальную недействительность судебного разбирательства, проведенного судом первой инстанции в порядке главы 40-1 УПК РФ. Поскольку допущенное нарушение не может быть устранено в суде апелляционной инстанции, Судебная коллегия приговор Свердловского областного суда от 29 апреля 2013 г. в отношении С. отменила, уголовное дело направила на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда. Определение N 45-АПУ13-23 13.2. Срок отбывания наказания надлежит исчислять со дня постановления приговора с зачетом времени содержания под стражей со дня задержания до дня постановления приговора. По приговору Алтайского краевого суда от 15 мая 2013 г. С. осужден за совершение преступлений, предусмотренных п. "а" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательное наказание ему определено в виде лишения свободы сроком на девятнадцать лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на два года, с установлением ограничений в соответствии со ст. 53 УК РФ. Срок отбывания наказания С. исчислен со дня его фактического задержания по подозрению в совершении преступления - с 24 марта 2012 г. Судебная коллегия приговор в части исчисления начала срока отбывания наказания изменила, указав следующее. Суд, вопреки требованиям закона, исчислил срок отбывания наказания С. со дня его фактического задержания, тогда как в силу совокупности норм, регулирующих правила исчисления размера и начала срока отбывания наказания, а именно ч. 7 ст. 302 и п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, срок отбывания наказания лицу, содержавшемуся до постановления приговора под стражей, надлежит исчислять со дня постановления приговора с зачетом в этот срок времени содержания его под стражей со дня задержания до дня постановления приговора. Судебная коллегия приговор Алтайского краевого суда от 15 мая 2013 г. в отношении С. изменила, определила срок отбывания им наказания исчислять с 15 мая 2013 г. с зачетом в этот срок времени содержания под стражей с 24 марта 2012 г. по 14 мая 2013 г. включительно. Определение N 51-АПУ13-20 13.3. Разрешение судом гражданского иска без учета положений ст.ст. 1069, 1071 ГК РФ повлекло отмену судебного решения. По приговору Буденновского городского суда Ставропольского края от 30 марта 2012 г. П. осужден за совершение преступления, предусмотренного пп. "а", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ. Постановлено взыскать с П. в пользу потерпевшего Ц. в счет компенсации материального ущерба 40 тыс. рублей, в счет компенсации морального вреда 100 тыс. рублей. Постановлением президиума Ставропольского краевого суда от 6 сентября 2012 г. приговор и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 6 июня 2012 г. в части разрешения гражданского иска оставлены без изменения. В надзорной жалобе осужденный П., в частности, указывал, что заявленный потерпевшим гражданский иск подлежал удовлетворению за счет казны Российской Федерации. Судебная коллегия частично удовлетворила надзорную жалобу П. по следующим основаниям. Согласно приговору суд признал обоснованными исковые требования потерпевшего Ц. и возложил обязанность по возмещению причиненного ему материального ущерба и компенсации морального вреда на осужденного П. Судом установлено, что потерпевшему причинен вред в результате незаконных действий должностного лица - старшего участкового уполномоченного полиции по делам несовершеннолетних, который при исполнении своих служебных обязанностей, связанных с осуществлением функции представителя власти по защите жизни, здоровья, прав и свобод граждан, превысил свои должностные полномочия, т. е. совершил действия, явно выходящие за пределы полномочий, установленных Федеральным законом от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" и должностной инструкцией. В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации. Согласно ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от имени казны выступает соответствующий финансовый орган. Таким образом, стороной в обязательствах по возмещению вреда, предусмотренного ст. 1069 ГК РФ, является государство, однако суд разрешил гражданский иск потерпевшего Ц. без учета этих требований закона. При таких обстоятельствах Судебная коллегия приговор и последующие судебные решения в части гражданского иска потерпевшего Ц. к П. отменила и дело направила на новое рассмотрение. Определение N 19-Д13-31 14. Особенности производства в суде с участием присяжных заседателей 14.1. При наличии противоречивого вердикта присяжных заседателей председательствующий должен указать на это обстоятельство коллегии присяжных заседателей и предложить им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист. По приговору Тамбовского областного суда с участием присяжных заседателей от 12 марта 2013 г. П. осужден по п. "з" ч. 2 ст. 105, п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ, а Б. - по ч. 1 ст. 158 УК РФ. Вердиктом коллегии присяжных заседателей П. признан виновным в нападении на водителя такси Т. с целью завладения его имуществом и в его убийстве. Этим же вердиктом Б. признан виновным в краже имущества Т. В апелляционном представлении государственный обвинитель просил отменить приговор вследствие постановления его на основании противоречивого вердикта и направить дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства. Судебная коллегия приговор отменила по следующим основаниям. Как обоснованно указывается в апелляционном представлении, вердикт коллегии присяжных заседателей является противоречивым. Так, в ответе на вопрос N 2 вопросного листа присяжные заседатели признали доказанным, что П. договорился с Б. похитить деньги и иное имущество у водителя такси и приготовил для этого металлический прут. Присяжные заседатели признали доказанным то, что, находясь в салоне автомобиля потерпевшего Т., для завладения его имуществом П. нанес Т. несколько ударов металлическим прутом по голове. Однако, отвечая на вопрос N 5, присяжные заседатели признали недоказанным наличие каких-либо договоренностей между П. и Б., в том числе и договоренности о похищении имущества у водителя такси и нанесении ему телесных повреждений металлическим прутом. При таких обстоятельствах в соответствии с положениями ч. 2 ст. 345 УПК РФ, найдя вердикт противоречивым, председательствующий должен был указать на его противоречивость коллегии присяжных заседателей и предложить им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист. Данные требования закона председательствующим не были выполнены, в связи с чем Судебная коллегия приговор Тамбовского областного суда с участием присяжных заседателей от 12 марта 2013 г. отменила, а дело направила на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства. Определение N 13-АПУ13-9СП 14.2. Участие в рассмотрении уголовного дела в качестве присяжного заседателя лица, состоящего на учете в психоневрологическом диспансере в связи с наличием у него психического расстройства, повлекло отмену оправдательного приговора. По приговору Курского областного суда от 7 ноября 2012 г. на основании вердикта коллегии присяжных заседателей С. оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 132 УК РФ (в ред. Федерального закона от 27 декабря 2009 г. N 377-ФЗ), за непричастностью к совершению преступления в соответствии с пп. 2, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ и за ним признано право на реабилитацию. Судебная коллегия приговор в отношении С. отменила по следующим основаниям. Как усматривается из протокола судебного заседания, при формировании коллегии присяжных заседателей на вопрос: "Есть ли среди Вас лица, состоящие на учете в наркологическом или психоневрологическом диспансере в связи с лечением от алкоголизма, наркомании, токсикомании, хронических и затяжных психических расстройств?" - никто из кандидатов в присяжные заседатели не поднял руки и не дал положительного ответа. Между тем, как следует из справки психоневрологического диспансера от 19 сентября 2013 г., П., участвовавший в рассмотрении этого уголовного дела в качестве присяжного заседателя, состоял на диспансерном учете с 1998 года в связи с наличием у него психического расстройства - шизофрении, параноидной формы. Данное заболевание относится к числу хронических затяжных расстройств. В соответствии с требованиями п. 4 ч. 2 ст. 3 Федерального закона от 20 августа 2004 г. N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" присяжными заседателями и кандидатами в присяжные заседатели не могут быть лица, состоящие на учете в наркологическом или психоневрологическом диспансере в связи с лечением от алкоголизма, наркомании, токсикомании, хронических и затяжных психических расстройств. Сокрытие приведенного факта не позволило государственным обвинителям заявить мотивированный отвод присяжному заседателю, что способствовало вынесению незаконного оправдательного приговора. При таких обстоятельствах Судебная коллегия приговор отменила, а уголовное дело направила на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда. Определение N 39-О13-2СП 14.3. Незаконное воздействие на присяжных заседателей, повлиявшее на содержание их ответов на поставленные вопросы, повлекло отмену приговора. По приговору Ростовского областного суда с участием присяжных заседателей от 5 июня 2013 г. Ц., А., П., К., Т. оправданы по предъявленным им обвинениям. В апелляционном представлении государственного обвинителя указывалось на существенные нарушения уголовно-процессуального закона, регламентирующего рассмотрение уголовных дел с участием присяжных заседателей. В ходе судебного разбирательства от присяжных заседателей поступили заявления о незаконном воздействии на них со стороны посторонних лиц с целью вынесения ими оправдательного вердикта. Судебная коллегия приговор отменила по следующим основаниям. В соответствии с положениями п. 3 ч. 2 ст. 333 УПК РФ, ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 20 августа 2004 г. N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" на присяжного заседателя в период осуществления им правосудия распространяются установленные для судей гарантии независимости и неприкосновенности. Запрещается под угрозой ответственности чье бы то ни было вмешательство в деятельность присяжного заседателя по осуществлению правосудия, не допускается внепроцессуальное обращение к нему по рассматриваемому уголовному делу. В судебном заседании с участием присяжных заседателей стороны, при наличии соответствующих обстоятельств, вправе заявлять отвод конкретным присяжным заседателям по основаниям, указанным в ст. 61 УПК РФ, или ходатайствовать о замене присяжного заседателя запасным в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 333 УПК РФ. Эти требования закона по настоящему делу не выполнены. Из материалов уголовного дела следует, что в ходе судебного следствия семь присяжных заседателей, которые в дальнейшем участвовали в вынесении вердикта, заявили об оказываемом на них психологическом воздействии со стороны посторонних лиц. Однако, проверив данные заявления в судебном заседании, председательствующий не принял решение об отводе присяжных заседателей, а также отказал в ходатайстве стороны защиты о поручении проверки этих фактов соответствующим органам. Вместе с тем 6 марта 2013 г. в период судебного следствия председательствующий по своей инициативе, не информируя стороны, вне рамок судебного разбирательства направил в адрес руководителя Следственного управления Следственного комитета РФ по Ростовской области письмо с просьбой о проведении проверки по фактам оказания на присяжных заседателей воздействия со стороны неустановленных лиц. При этом указал, что в ходе рассмотрения данного уголовного дела выявлен ряд фактов, позволяющих сделать вывод, что предпринимаются действия с целью воспрепятствования исполнению обязанностей присяжного заседателя, а также нарушения независимости и неприкосновенности присяжных заседателей. Выполняя поручение судьи, руководитель первого отдела Следственного управления Следственного комитета РФ по Ростовской области в нарушение закона о неприкосновенности присяжных заседателей и запрещении любого вмешательства в их деятельность по отправлению правосудия опросил всех присяжных заседателей об обстоятельствах, связанных с рассмотрением уголовного дела. Эти сведения до участников судебного разбирательства доведены не были, в связи с чем сторона обвинения была лишена возможности заявить отвод отдельным присяжным заседателям или о роспуске всей коллегии присяжных заседателей. Опрос присяжных заседателей вне рамок судебного заседания, выяснение данных о личности не только присяжных заседателей, но и их близких родственников, номеров их мобильных телефонов и автомашин, а также угрозы и другие незаконные действия со стороны неустановленных лиц, о которых заявили присяжные заседатели, не могли не оказать на них незаконного воздействия. Таким образом, Судебная коллегия признала обоснованными доводы апелляционного представления, а нарушения, связанные с незаконным воздействием на присяжных заседателей, существенными, повлиявшими на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы. В связи с изложенным в соответствии с ч. 1 ст. 389-25 УПК РФ Судебная коллегия приговор Ростовского областного суда с участием присяжных заседателей от 5 июня 2013 г. в отношении Ц., А., П., К., Т. отменила в полном объеме, уголовное дело направила на новое рассмотрение в тот же суд иным составом суда со стадии судебного разбирательства. Определение N 41-АПУ13-36СП 15. Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора Нарушение требований статьи 461 УПК РФ повлекло изменение судебных решений. По приговору Ленинского районного суда г. Владимира от 8 мая 2013 г. Р. осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159, ч. 3 ст. 159-1, чч. 1, 2 ст. 186, ч. 2 ст. 327 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Р. назначено пять лет шесть месяцев лишения свободы. В соответствии с п. "б" ч. 7 ст. 79 УК РФ отменено условно-досрочное освобождение Р. от отбывания наказания по приговору от 23 апреля 2003 г. и на основании ст. 70 УК РФ путем присоединения к вновь назначенному наказанию неотбытой части наказания по предыдущему приговору окончательно назначено шесть лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Владимирского областного суда от 1 августа 2013 г. приговор оставлен без изменения. В кассационном представлении заместитель прокурора Владимирской области выразил несогласие с судебными решениями в части отмены условно-досрочного освобождения Р. по приговору Ленинского районного суда г. Владимира от 23 апреля 2003 г. и назначения ему окончательного наказания в соответствии со ст. 70 УК РФ. Судебная коллегия приговор суда первой инстанции и апелляционное определение изменила, указав следующее. В соответствии с ч. 1 ст. 14 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. и ч. 1 ст. 66 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. без согласия запрашиваемой Договаривающейся Стороны выданное лицо нельзя привлечь к уголовной ответственности или подвергнуть наказанию за совершенное до его выдачи преступление, за которое оно не было выдано. Кроме того, согласно требованиям ч. 1 ст. 461 УПК РФ, определяющей пределы уголовной ответственности лица, выданного Российской Федерации иностранным государством, такое лицо не может быть задержано, привлечено в качестве обвиняемого, осуждено без согласия государства, его выдавшего, а также передано третьему государству за преступление, не указанное в запросе о выдаче. Согласно запросу Генеральной прокуратуры РФ Российская Сторона просила Украинскую Сторону выдать Р. для привлечения к уголовной ответственности за конкретные преступления, указанные в приговоре, при этом Генеральная прокуратура РФ гарантировала, что в соответствии со ст. 14 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. Р. будет осужден и подвергнут наказанию только за те преступления, в связи с которыми запрашивается его выдача. Из содержания приказа Министерства юстиции Украины от 3 февраля 2011 г. о выдаче Р. в Российскую Федерацию следует, что Р. необходимо выдать для привлечения к уголовной ответственности за совершение конкретных преступлений на территории Российской Федерации, а также предупредить Р., что в соответствии со ст. 14 Европейской конвенции о выдаче лицо, которое было выдано, не может быть подвергнуто уголовному преследованию, осуждению или задержанию в целях исполнения приговора или постановления о содержании под стражей за любое правонарушение, совершенное до его выдачи, кроме правонарушения, в связи с которым оно было выдано. Указанные требования уголовно-процессуального закона, а также нормы международного права Ленинским районным судом г. Владимира при постановлении приговора в отношении Р. не соблюдены, поскольку суд принял решение об отмене условно-досрочного освобождения его от наказания, назначенного по приговору от 23 апреля 2003 г., и о назначении наказания по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ, хотя вопрос об исполнении приговора от 23 апреля 2003 г. в запросе о выдаче не ставился. Судебная коллегия приговор Ленинского районного суда г. Владимира от 8 мая 2013 г. и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Владимирского областного суда от 1 августа 2013 г. в отношении Р. изменила, исключив указание об отмене условно-досрочного освобождения по приговору Ленинского районного суда г. Владимира от 23 апреля 2003 г. и о назначении ему окончательного наказания в соответствии со ст. 70 УК РФ. Определение N 86-УДП13-1 (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 5 марта 2014 г.)