15.08.2019
Оригинал документа · Источник публикации
Текст распознан автоматически. Данные каталога сохранены отдельно; сверенные реквизиты отмечены в API. Цитаты сверяйте с оригиналом.
# БЮЛЛЕТЕНЬ
## ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 8
август
2019 г.
Выходит
ежемесячно
ОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗДАНИЕ
основано в июле 1961 года
### ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
#### ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
**Составление заемщиком расписки,
подтверждающей наличие долга и уточняющей
его размер, не свидетельствует о заключении
сторонами договора займа соглашения
о прекращении обязательства предоставлением
отступного и не является основанием для отказа
в иске о взыскании долга по договору займа**
*Определение Судебной коллегии
по гражданским делам Верховного Суда РФ
от 15 августа 2017 г. № 5-КГ17-112*
(Извлечение)
Т. обратился в суд с иском к О. о взыскании денежных средств, указав в обоснование заявленных требований, что 1 ноября 2013 г. по договору займа он передал ответчику денежные средства в размере 500 000 руб. сроком до 1 января 2014 г. "по 10% в месяц", однако в установленный срок ответчик денежные средства не вернул. 8 января 2015 г. О. составил расписку, согласно которой он обязался выплатить истцу до 1 апреля 2015 г. денежные средства в размере 20 000 долларов США, однако свои обязательства не исполнил. Истец просил суд взыскать с ответчика денежные средства в размере 20 000 долларов США, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 1 апреля по 19 августа 2015 г., а также расходы на оплату государственной пошлины.
Решением суда первой инстанции исковые требования Т. были удовлетворены частично, с учетом возврата части долга в пользу Т. были взысканы денежные средства в размере 19 752 доллара США в рублях по курсу Банка России на день исполнения решения суда, а также расходы на оплату государственной пошлины. Дополнитель-
ным решением в пользу Т. были взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами.
Апелляционным определением указанные выше судебные постановления были отменены, по делу вынесено новое решение, которым в удовлетворении заявленных требований отказано.
Удовлетворяя частично исковые требования Т., суд первой инстанции указал на то, что отношения между сторонами вытекали из договора займа, а составленная ответчиком расписка подтверждала наличие заемных обязательств между сторонами и соглашением об отступном не являлась.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции сослался на то, что истцом было прелезвлено требование о взыскании отступного. Взыскивая долг по договору займа, суд первой инстанции вышел за пределы заявленных требований, а при заключении соглашения об отступном кредитор вправе требовать исполнения только первоначального обязательства, но не предоставления отступного.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 15 августа 2017 г., не согласившись с выводами суда апелляционной инстанции, определение отменила по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
1
Согласно п. 1 ст. 405 данного Кодекса должник, просрочивший исполнение, отвечает перед кредитором за убытки, причиненные просрочкой, и за последствия случайно наступившей во время просрочки невозможности исполнения.
Пунктом 1 ст. 450 этого же Кодекса предусмотрено, что договор может быть изменен по соглашению сторон.
Из приведенных положений закона следует, что стороны договора займа по соглашению могут изменить его условия, в том числе и в части размера долга с учетом просрочки его исполнения, убытков кредитора и иных обстоятельств.
Статьей 409 ГК РФ, на которую сослался суд апелляционной инстанции, предусмотрено, что по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного — уплатой денежных средств или передачей иного имущества.
Таким образом, предоставление отступного является основанием прекращения обязательства. По смыслу данной нормы вместо предусмотренного обязательством исполнения должником предоставляется исполнение иного рода, которое с согласия кредитора признается надлежащим исполнением и прекращает первоначальное обязательство.
В соответствии с ч. 1 ст. 196 ГПК РФ при принятии решения суд оценивает, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу.
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, в соответствии со ст. 148 ГПК РФ или ст. 133 АПК РФ на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора.
По смыслу ч. 1 ст. 196 ГПК РФ или ч. 1 ст. 168 АПК РФ суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования (п. 9 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ).
Приведенные требования в силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 ГПК РФ распространяются и на суд апелляционной инстанции, который повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного Кодекса.
Т. обратился в суд с иском о взыскании долга, ссылаясь на то, что О. денежные средства, полученные 1 ноября 2013 г. по договору займа, не вернул.
8 января 2015 г. О. выдал расписку, в которой подтвердил факты заключения договора займа, получения заемных средств, неисполнения обязательства по возврату займа и уплате процентов, а также обязался в течение трех месяцев возвратить долг в размере 20 000 долларов США.
Обращаясь с исковым заявлением в суд, Т. свои исковые требования указал как взыскание отступного, при этом сославшись на положения ст.ст. 317, 395, 808 ГК РФ, а также ст. 409 этого же Кодекса.
Между тем из установленных судом обстоятельств следует, что первоначальное обязательство заключалось в возврате долга.
Распиской О. подтвердил наличие долга и обязался вернуть денежные средства в определенный срок и в определенном размере.
Таким образом, обязательство должника по существу осталось прежним, распиской был уточнен его размер, а ошибочная ссылка истца на положения ст. 409 ГК РФ сама по себе не являлась основанием для отказа в иске о взыскании установленного судом долга.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
## ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
**Льгота по налогу на имущество, предусмотренная п. 21 ст. 381 НК РФ, не распространяется на нежилые объекты недвижимости**
*Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30 ноября 2018 г. № 309-КГ18-12770*
(Извлечение)
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением к налоговому органу о возврате излишне уплаченного налога на имущество организаций за 2013—2014 гг.
Основанием для обращения общества в суд послужил отказ налогового органа возвратить обществу излишне уплаченный налог на имущество организаций за 2013 год в связи с истечением трехлетнего срока, установленного п. 7 ст. 78 НК РФ, со дня уплаты суммы налога.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.
Суды пришли к выводу о наличии у общества права на применение предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ льготы по налогу на имущество в отношении принадлежащего ему здания торгово-развлекательного центра, введенного в эксплуатацию в 2013 году (две очереди строительства) и имеющего высокую энергетическую эффективность — класс энергетической эффективно-
2
сти “В+” (высокий), что подтверждается соответствующими энергетическими паспортами.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 30 ноября 2018 г. отменила названные судебные акты по следующим основаниям.
На основании п. 21 ст. 381 НК РФ организации освобождаются от уплаты налога на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокий класс энергетической эффективности, если в отношении таких объектов в соответствии с законодательством Российской Федерации предусмотрено определение классов энергетической эффективности.
Глава 30 НК РФ не содержит определения понятия “класс энергетической эффективности”, которое бы раскрывало состав объектов основных средств, в отношении которых оно употреблено для целей применения налоговой льготы, равно как не устанавливает условия, при соблюдении которых класс энергетической эффективности признается высоким.
В связи с этим на основании п. 1 ст. 11 НК РФ и с учетом разъяснений, данных в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 11 июня 1999 г. № 41/9 “О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации”, при выяснении значения названного понятия для целей налогообложения следует применять положения соответствующей отрасли законодательства, в котором оно используется.
Отношения по энергосбережению и повышению энергетической эффективности регулируются Федеральным законом от 23 ноября 2009 г. № 261-ФЗ “Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
Из взаимосвязанных положений п. 5 ст. 2, п. 6 ст. 6, п. 4 ст. 10 и п. 1 ст. 12 названного Закона следует, что класс энергетической эффективности как особая характеристика, отражающая энергетическую эффективность продукции, определяется в отношении товаров (оборудования и иного движимого имущества), а также в отношении многоквартирных домов.
При этом в указанном Законе, содержащем положения о соответствии зданий, строений, сооружений требованиям энергетической эффективности (ст. 11), не предусмотрено определение классов энергетической эффективности в отношении указанных объектов и не содержится никаких отсылок к подзаконным нормативным правовым актам, которыми должны быть определены правила присвоения классов энергетической эффективности к нежилым объектам недвижимости.
Таким образом, предусмотренная п. 21 ст. 381 НК РФ льгота имеет целевое назначение — стимулирование использования современного энергоэффективного оборудования, повышение энергетической эффективности жилой недвижимостью,
и не предназначена для объектов коммерческой недвижимости.
Применение энергетических паспортов в качестве доказательства соответствия спорного объекта недвижимости условиям рассматриваемой льготы, в отсутствие установленных законодательством критериев для определения классов энергетической эффективности нежилых зданий, строений сооружений, является неправомерным.
## ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ
**1. Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.A.D.A. и Kelly Blue Book для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (приложение к письму Федеральной таможенной службы от 25 декабря 2007 г. № 05-11/49697), признаны недействующими со дня принятия**
*Решение Верховного Суда РФ от 21 августа 2018 г. № АКПИ18-608, вступившее в законную силу*
(Извлечение)
25 декабря 2007 г. Федеральной таможенной службой (далее также — ФТС России) издано письмо № 05-11/49697 “О направлении Методических рекомендаций по работе с автомобильными справочниками” (далее — Письмо), в приложении к которому приведены Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.A.D.A. и Kelly Blue Book для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (далее — Методические рекомендации).
Согласно Письму Методические рекомендации направлены в адрес нижестоящих таможенных органов, в том числе для доведения их текстов до подчиненных таможен и таможенных постов, в целях единообразного подхода при осуществлении контроля таможенной стоимости транспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации, с использованием ценовой информации, содержащейся в автотранспортных справочниках (каталогах) европейского и североамериканского рынков. Согласно абз. 2 Письма данная ценовая информация должна использоваться в целях выявления несоответствия заявленной декларантом стоимости товара, его качественным характеристикам, условиям внешнеторговой сделки и другим факторам, влияющим на ценообразование.
Индивидуальный предприниматель Е. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующими Методических рекомендаций, ссылаясь на их противоречие пп. 9, 10, 11, 12, 15 ст. 38, подп. 3
3
п. 5 ст. 45 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Свое требование мотивировал тем, что Методические рекомендации содержат положения, обладающие нормативными свойствами, затрагивающими его права и законные интересы.
Верховный Суд РФ 21 августа 2018 г. административный иск удовлетворил, указав следующее.
В соответствии с ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.
Пунктом 10 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти” предусмотрено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров.
Правилами подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденными постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009, в п. 2 определено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти издаются в виде постановлений, приказов, распоряжений, правил, инструкций и положений. Издание нормативных правовых актов в виде писем и телеграмм не допускается.
Согласно пп. 10, 11, 19 приведенных Правил государственная регистрация нормативных правовых актов осуществляется Минюстом России, такой регистрации подлежат нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций, имеющие межведомственный характер, независимо от срока их действия, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, данные нормативные правовые акты направляются на исполнение только после их регистрации и официального опубликования.
Федеральная таможенная служба является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим в соответствии с законодательством Российской Федерации, кроме прочего, функции по контролю и надзору в области тамо-
женного дела (п. 1 Положения о Федеральной таможенной службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 16 сентября 2013 г. № 809).
На день принятия (издания) Методических рекомендаций действовало Положение о Федеральной таможенной службе, утвержденное постановлением Правительства РФ от 26 июля 2006 г. № 459, согласно п. 1 которого ФТС России является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим в соответствии с законодательством Российской Федерации в том числе функции по выработке государственной политики и нормативному правовому регулированию, контролю и надзору в области таможенного дела.
На основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов Президента Российской Федерации и Правительства РФ ФТС России имела право принимать нормативные правовые акты в установленной сфере деятельности, в частности порядок контроля таможенной стоимости товаров совместно с Минфином России (подп. 5.2.7 п. 5.2).
Методические рекомендации, как следует из их наименования, положений раздела VI “Электронные каталоги” и содержания Письма, приложением к которому они являются, применяются в целях контроля и определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на территорию Российской Федерации с североамериканского рынка.
Вместе с тем данный акт принят не в порядке реализации названных выше полномочий ФТС России, а также не в форме соответствующего нормативного правового акта и без соблюдения установленных законодательством Российской Федерации требований к порядку его подготовки, принятию, государственной регистрации и опубликованию.
Как следует из Методических рекомендаций, они содержат инструкции (руководство) по оценке стоимости различных автотранспортных средств с учетом видов справочников, используемых в работе (I), принципов построения информации в справочниках N.A.D.A. и Kelly Blue Book (наименование на официальном сайте www.kbb.com — Kelley Blue Book) по автомобилям, бывшим в употреблении (II), расшифровки ценовой информации (определений) в справочнике N.A.D.A. (III), особенностей идентификации моделей автомобилей (IV), принципов корректировки стоимости автомобилей с учетом комплектации и реального пробега (V), электронных каталогов, которые имеют равную юридическую силу с бумажными справочниками и могут использоваться для определения стоимости автомобилей (VI).
Согласно абз. 2 Письма указанная ценовая информация должна использоваться в целях выявления несоответствия заявленной декларантом стоимости товара, его качественным характеристикам, условиям внешнеторговой сделки и другим факторам, влияющим на ценообразование.
4
Таким образом, содержание оспариваемого акта, устанавливающего обязательный для применения таможенными органами (таможенными, таможенными постами) механизм ценообразования в целях определения таможенной стоимости автотранспортных средств, затрагивает права и обязанности граждан, которые являются или могут являться декларантами в соответствующих таможенных правоотношениях.
При этом оспариваемый акт не содержит указания на нормативные правовые акты Российской Федерации, в соответствии с которыми он издан. На день его принятия в целях реализации положений Таможенного кодекса РФ и Закона РФ от 21 мая 1993 г. № 5003-1 “О таможенном тарифе” контроль таможенной стоимости товаров, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации, осуществлялся на основании положения, утвержденного приказом Государственного таможенного комитета РФ от 5 декабря 2003 г. № 1399.
ФТС России в форме Письма фактически осуществлено нормативно-правовое регулирование не только контроля, но и определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка.
В соответствии с ч. 1 ст. 112 Федерального закона от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ “О таможенном регулировании в Российской Федерации” определение таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза при их ввозе в Российскую Федерацию, осуществляется в соответствии с международным договором государств — членов Таможенного союза, регулирующим вопросы определения таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза, с учетом особенностей его применения в случаях, установленных Таможенным кодексом Таможенного союза.
На основании Договора о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза, подписанного в г. Москве 11 апреля 2017 г., с 1 января 2018 г. вступил в силу Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (далее — ТК ЕАЭС).
Таможенная стоимость товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, определяется в соответствии с главой 5 ТК ЕАЭС, в которой установлены шесть методов определения таможенной стоимости товаров.
В отличие от действующего правового регулирования Методические рекомендации содержат самостоятельный метод определения цены, обязательный для применения таможенными органами.
Согласно ответу ФТС России от 16 июля 2018 г. на запрос Минюста России Письмо утратило практическое значение, вместе с тем из письменных возражений ФТС России, устных пояснений ее представителя в судебном заседании следует, что Методические рекомендации, соответственно, и предусмотренный ими механизм ценообразования используются должностными лицами таможенных органов в целях кон-
троля и определения таможенной стоимости автотранспортных средств. Следовательно, со дня принятия оспариваемый акт продолжает иметь нормативное содержание, обязательное для неопределенного круга лиц, рассчитанное на неоднократное применение, его нормы направлены на урегулирование общественных отношений, связанных с определением таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Таможенного союза с североамериканского рынка.
Довод ФТС России, что Письмо не относится к числу нормативных правовых актов, которые могут быть оспорены в Верховном Суде РФ, является неправильным. Исходя из правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 31 марта 2015 г. № 6-П, предметом судебной проверки в процедуре, установленной для оспаривания нормативных правовых актов, с учетом отдельных особенностей может являться акт, который: издан органом публичной власти, иным органом или организацией, наделенными государственными властными полномочиями; является обязательным для подведомственных органов (организаций, учреждений), которые в силу ведомственной субординации должны применять в своей деятельности разъясняемое нормативное положение исключительно в соответствии со смыслом, придаваемым вышестоящим органом, организацией; не носит индивидуального характера, т.е. содержащиеся в нем разъяснения не связаны с применением законодательства в отношении определенных лиц в конкретных случаях.
В силу п. 1 ч. 4 ст. 2 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” Верховный Суд РФ рассматривает в качестве суда первой инстанции в том числе административные дела об оспаривании актов федеральных органов исполнительной власти, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами.
При этом отсутствие государственной регистрации Методических рекомендаций в Минюсте России, вопреки позиции ФТС России, не влияет на оценку нормативности содержащихся в них положений.
Довод ФТС России о том, что в отношениях с участием административного истца при определении таможенной стоимости декларируемого им товара, принятии таможенным органом решения о корректировке таможенной стоимости Методические рекомендации не использовались, относится к содержанию конкретных правоприменительных решений, которые предметом оспаривания по настоящему административному делу не являются.
С учетом того, что ФТС России не соблюден порядок принятия нормативного правового акта, его вид (форма), Методические рекомендации подлежат признанию недействующими полностью.
С учетом изложенного Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующими со дня принятия
2-БВС № 8
5
Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.A.D.A. и Kelly Blue Book для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (приложение к письму Федеральной таможенной службы от 25 декабря 2007 г. № 05-11/49697).
## 2. Письмо Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 18 ноября 2011 г. № 00-02-04/2937 признано недействующим со дня принятия
*Решение Верховного Суда РФ от 20 августа 2018 г. № АКПИ18-629, вступившее в законную силу*
(Извлечение)
В связи с обращениями территориальных органов Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (далее — Ростехнадзор, Служба) по вопросам о порядке извещения органов прокуратуры при организации проведения внеплановых проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, а также о полномочиях органов прокуратуры по надзору за территориальными органами Ростехнадзора в письме от 18 ноября 2011 г. № 00-02-04/2937 (далее — Письмо) заместитель руководителя Ростехнадзора разъяснил, что в случае проведения внеплановой выездной проверки в соответствии со ст. 16 Федерального закона от 20 июня 1997 г. № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» (далее — Федеральный закон № 116-ФЗ) в орган прокуратуры необходимо направлять только извещение о проведении внеплановой проверки в виде соответствующего заявления типовой формы согласно приложению № 2 к приказу Минэкономразвития России от 30 апреля 2009 г. № 141 «О реализации положений Федерального закона «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» с приложением к указанному заявлению копии распоряжения или приказа руководителя, заместителя руководителя органа государственного контроля (надзора) о проведении внеплановой выездной проверки, а также документов, содержащих сведения, послужившие основанием для проведения внеплановой проверки. При этом важно в типовой форме заявления указывать, что направляемый документ является извещением (уведомлением), а также в качестве основания проведения проверки указывать ст. 16 Федерального закона № 116-ФЗ и п. 15 ч. 4 ст. 1 Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» (далее — Федеральный закон № 294-ФЗ). При этом согласования с органом прокуратуры проведения вне-
плановой выездной проверки юридического лица, индивидуального предпринимателя не требуется (п. 1).
Исходя из анализа положений пп. 1 и 4 Положения о Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 401, пп. 2 и 4 приказа Генеральной прокуратуры РФ от 5 июня 2000 г. № 98 «Об образовании управлений Генеральной прокуратуры Российской Федерации в федеральных округах», п. 1 приказа Генеральной прокуратуры РФ от 7 мая 2008 г. № 84 «О разграничении компетенции прокуроров территориальных, военных и других специализированных прокуратур», приведенных в п. 2 Письма, заместитель руководителя Ростехнадзора указывает, что в соответствии с абз. 3 ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 24 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» (далее — Закон о прокуратуре) надзор за реализующими свои полномочия в пределах определенного федерального округа территориальными органами федеральных органов исполнительной власти, включая полномочия требовать представления необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений от руководителей и других должностных лиц указанных органов, а также вносить соответствующее представление об устранении нарушений в орган или должностному лицу, которые полномочны устранить допущенные нарушения, должны осуществлять Управления Генеральной прокуратуры РФ в соответствующих федеральных округах, а также прокуратуры соответствующих субъектов Российской Федерации.
Е. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим Письма, ссылаясь на то, что оно противоречит ч. 5 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ и не соответствует действительному смыслу разъясняемых им положений.
Верховный Суд РФ 20 августа 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.
В соответствии с п. 1 Положения о Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 401 (далее — Положение), Ростехнадзор является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в установленной сфере деятельности, а также в сфере технологического и атомного надзора, функции по контролю и надзору в сфере безопасного ведения работ, связанных с пользованием недрами, промышленной безопасности, безопасности при использовании атомной энергии (за исключением деятельности по разработке, изготовлению, испытанию, эксплуатации и утилизации ядерного оружия и ядерных энергетических установок военного назначения), безопасности электрических и тепловых установок и сетей (кроме бытовых установок и сетей), безопасности гидротех-
6
нических сооружений (за исключением судоходных и портовых гидротехнических сооружений), безопасности производства, хранения и применения взрывчатых материалов промышленного назначения, а также специальные функции в области государственной безопасности в указанной сфере.
С целью реализации полномочий в установленной сфере деятельности Ростехнадзор имеет право давать юридическим и физическим лицам разъяснения по вопросам, отнесенным к компетенции Службы (подп. 6.3 п. 6 Положения).
Отношения в области организации и осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля и защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора), муниципального контроля регулируются Федеральным законом № 294-ФЗ.
Под государственным контролем (надзором) понимается деятельность уполномоченных органов государственной власти (федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации), направленная на предупреждение, выявление и пресечение нарушений юридическими лицами, их руководителями и иными должностными лицами, индивидуальными предпринимателями, их уполномоченными представителями (далее также — юридические лица, индивидуальные предприниматели) требований, установленных данным Федеральным законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации (далее — обязательные требования), посредством организации и проведения проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, организации и проведения мероприятий по профилактике нарушений обязательных требований, мероприятий по контролю, осуществляемых без взаимодействия с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, принятия предусмотренных законодательством Российской Федерации мер по пресечению и (или) устранению последствий выявленных нарушений, а также деятельность указанных уполномоченных органов государственной власти по систематическому наблюдению за исполнением обязательных требований, анализу и прогнозированию состояния исполнения обязательных требований при осуществлении деятельности юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями (п. 1 ст. 2 Федерального закона № 294-ФЗ).
Проверка как один из способов осуществления государственного контроля (надзора) представляет собой совокупность проводимых органом государственного контроля (надзора) или органом муниципального контроля в отношении юридического лица, индивидуального предпринимателя мероприятий по контролю для оценки соответствия осуществляемых ими деятельности или действий (бездействия), производимых и
реализуемых ими товаров (выполняемых работ, предоставляемых услуг) обязательным требованиям и требованиям, установленным муниципальными правовыми актами (п. 6 ст. 2 Федерального закона № 294-ФЗ).
Порядок организации и проведения проверок установлен названным Законом.
Вместе с тем ч. 4 ст. 1 Закона закрепляет, что при осуществлении некоторых видов государственного контроля (надзора), в том числе в области промышленной безопасности, другими федеральными законами могут устанавливаться особенности организации и проведения проверок в части, касающейся вида, предмета, оснований проведения проверок, сроков и периодичности их проведения, уведомлений о проведении внеплановых выездных проверок и согласования проведения внеплановых выездных проверок с органами прокуратуры (п. 15).
Такие особенности установлены пп. 4—10 ст. 16 Федерального закона № 116-ФЗ, согласно которым предметом проверки является соблюдение юридическим лицом, индивидуальным предпринимателем в процессе осуществления деятельности в области промышленной безопасности обязательных требований, а также соответствие указанным требованиям используемых зданий, помещений, сооружений, технических устройств, оборудования и материалов, осуществляемых технологических процессов (п. 4).
Основанием для проведения внеплановой проверки является: а) истечение срока исполнения юридическим лицом, индивидуальным предпринимателем выданного федеральным органом исполнительной власти в области промышленной безопасности предписания об устранении выявленного нарушения обязательных требований либо поступление в федеральный орган исполнительной власти в области промышленной безопасности уведомления об исполнении такого предписания; б) поступление в федеральный орган исполнительной власти в области промышленной безопасности обращений и заявлений граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, юридических лиц, информации от органов государственной власти (должностных лиц федеральных органов исполнительной власти в области промышленной безопасности), органов местного самоуправления, из средств массовой информации о фактах нарушений обязательных требований, о несоответствии обязательным требованиям используемых зданий, помещений, сооружений, технических устройств, оборудования и материалов, осуществляемых технологических процессов, если такие нарушения создают угрозу причинения вреда жизни, здоровью людей, вреда животным, растениям, окружающей среде, безопасности государства, имуществу физических и юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, угрозу возникновения аварий и (или) чрезвычайных ситуаций техногенного характера либо влекут причинение такого вреда, возникновение аварий и (или) чрезвычайных ситуаций техногенного характера; в) наличие приказа (распоряже-
7
ния) руководителя (заместителя руководителя) федерального органа исполнительной власти в области промышленной безопасности о проведении внеплановой проверки, изданного в соответствии с поручением Президента Российской Федерации или Правительства Российской Федерации либо на основании требования прокурора о проведении внеплановой проверки в рамках надзора за исполнением законов по поступившим в органы прокуратуры материалам и обращениям (п. 7). Внеплановая выездная проверка по основанию, указанному в подп. “б” п. 7 данной нормы, может быть проведена незамедлительно с извещением органа прокуратуры в порядке, установленном ч. 12 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ (п. 8).
Согласно указанной норме Федерального закона № 294-ФЗ, если основанием для проведения внеплановой выездной проверки является причинение вреда жизни, здоровью граждан, вреда животным, растениям, окружающей среде, объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры) народов Российской Федерации, музейным предметам и музейным коллекциям, включенным в состав Музейного фонда Российской Федерации, особо ценным, в том числе уникальным, документам Архивного фонда Российской Федерации, документам, имеющим особое историческое, научное, культурное значение, входящим в состав национального библиотечного фонда, безопасности государства, а также возникновение чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, обнаружение нарушений обязательных требований и требований, установленных муниципальными правовыми актами, в момент совершения таких нарушений в связи с необходимостью принятия неотложных мер органы государственного контроля (надзора), органы муниципального контроля вправе приступить к проведению внеплановой выездной проверки незамедлительно с извещением органов прокуратуры о проведении мероприятий по контролю посредством направления документов, предусмотренных чч. 6 и 7 данной статьи, в органы прокуратуры в течение двадцати четырех часов. В этом случае прокурор или его заместитель принимает решение о согласовании проведения внеплановой выездной проверки в день поступления соответствующих документов.
На обязательность согласования внеплановой проверки по указанным выше основаниям с органом прокуратуры по месту осуществления деятельности таких юридических лиц, индивидуальных предпринимателей указывает и ч. 5 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ, а ч. 12 этой статьи устанавливает требование к органу контроля (надзора) приступить к проверке незамедлительно, в течение двадцати четырех часов направить в орган прокуратуры извещение о проведении мероприятий по контролю совместно с Типовой формой заявления о согласовании и документами, оформленными в соответствии с Порядком такого согласования, а прокурору или заместителю
принять решение о согласовании в день поступления извещения с названными документами.
Однако разъяснения п. 1 Письма не соответствуют приведенным выше требованиям Закона, поскольку позволяют органам Ростехнадзора проведение внеплановой выездной проверки независимо от ее оснований без согласования с органом прокуратуры, о чем прямо указано в последнем предложении данного пункта Письма.
Более того, автор письма в указанном пункте ссылается на приложение № 2 к приказу Минэкономразвития России от 30 апреля 2009 г. № 141, предусматривающее типовую форму заявления о согласовании органом государственного контроля (надзора), с органом прокуратуры проведения внеплановой выездной проверки юридического лица, индивидуального предпринимателя, но разъясняет, что в типовой форме заявления важно указывать, что направляемый документ является извещением (уведомлением).
Фактически Ростехнадзор в Письме ввел новое нормативное правовое регулирование, установив, что внеплановая проверка независимо от оснований в любом случае проводится органами контроля (надзора) без согласования с органами прокуратуры.
При изложенных обстоятельствах п. 1 Письма, содержащий дополнительное нормативное правовое регулирование, не соответствует действительному смыслу разъясняемых им норм закона.
Письмо направлено во все территориальные органы Ростехнадзора для применения изложенных в нем предписаний при организации проведения внеплановых проверок юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.
Придание данным положениям нормативного характера не соответствует установленному действующим законодательством запрету на издание нормативных правовых актов в виде писем и телеграмм (абз. 2 п. 2 Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009).
Разъяснение положений законодательства о прокуратуре Российской Федерации, содержащейся в п. 2 Письма, не относится к сфере деятельности Ростехнадзора.
Письмо издано административным ответчиком с превышением полномочий, создает не предусмотренные разъясняемыми нормативными положениями общеобязательные правила, распространяющиеся на неопределенный круг лиц и рассчитанные на неоднократное применение, что в силу п. 1 ч. 5 ст. 2171 КАС РФ влечет признание его недействующим со дня принятия.
Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим со дня принятия письмо Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 18 ноября 2011 г. № 00-02-04/2937.
8
3. Абзац 1 постановления Правительства РФ от 5 мая 2014 г. № 409 и пп. 1, 2, 4, 8 (оспариваемый частично), 9 и 11 Правил предоставления отпуска лицам, допущенным к соисканию ученой степени кандидата наук или доктора наук, утвержденных данным постановлением, признаны не противоречащими федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 15 августа 2018 г. № АКПИ18-596, вступившее в законную силу*
4. Оспариваемые частично п. 2 постановления Правительства РФ от 25 апреля 2011 г. № 316 “О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 27 апреля 1995 г. № 423”, подп. “б” п. 5, подп. “б” п. 6 данных изменений признаны не противоречащими федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № АКПИ18-402, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 октября 2018 г. № АПЛ18-393*
5. Оспариваемые частично пп. 1.2, 2.3.4 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, признаны не противоречащими федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № АКПИ18-420, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2018 г. № АПЛ18-387*
6. Оспариваемый частично подп. 32.1 п. 32 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче иностранным гражданам и лицам без гражданства разрешения на временное проживание в Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 27 ноября 2017 г. № 891, признан не противоречащим федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 25 июня 2018 г. № АКПИ18-399, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2018 г. № АПЛ18-383*
7. Оспариваемый частично п. 21 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 4 июля 2013 г. № 565, признан не противоречащим федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 15 августа 2018 г. № АКПИ18-588, вступившее в законную силу*
8. Изменения в постановлении Правительства РФ от 6 февраля 2016 г. № 81 “Об утилизационном сборе в отношении самоходных машин и (или) прицепов к ним и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации”, утвержденные постановлением Правительства РФ от 31 мая 2018 г. № 639, в части установления размеров утилизационного сбора на катки дорожные признаны не противоречащими федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 12 сентября 2018 г. № АКПИ18-675, вступившее в законную силу*
9. Абзац 8 п. 2 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354, признан не противоречащим федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 29 июня 2018 г. № АКПИ18-419, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 октября 2018 г. № АПЛ18-396*
10. Пункт 15 Правил регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденных приказом МВД России от 24 ноября 2018 г. № 1001, в той мере, в какой он возлагает на владельца транспортного средства в случае внесения изменений в регистрационные данные транспортных средств, имеющих измененную маркировку транспортного средства и номерных агрегатов в результате коррозии, ремонта и (или) возвращенных собственникам или владельцам после хищения, обязанность представлять заверенную копию справки об исследовании или заключения экспертизы, содержащих результаты исследования, на основании которых было идентифицировано транспортное средство, признан не противоречащим федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 21 июня 2018 г. № АКПИ18-412, вступившее в законную силу*
11. Приложение 1 к Положению о национальном парке “Самарская Лука”, утвержденному приказом Минприроды России от 25 февраля 2015 г. № 69, в части координат поворотных точек границы национального парка “Самарская Лука” по территории городского округа Жигулевск признано не противоречащим федеральному законодательству
*Решение Верховного Суда РФ от 2 июля 2018 г. № АКПИ18-443, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 октября 2018 г. № АПЛ18-403*
3-БВС № 8
9
**12. Постановление Правительства РФ от 28 декабря 2017 г. № 1684 “О создании национального парка “Ладожские шхеры” в части включения территории Сортавальского муниципального района в границы создаваемого национального парка “Ладожские шхеры” признано не противоречащим федеральному законодательству**
*Решение Верховного Суда РФ от 9 июля 2018 г. № АКПИ18-411, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 октября 2018 г. № АПЛ18-434*
## ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
**1. Нарушение п. 1 и подп. “d” п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выразившееся в непринятии мер по вызову свидетеля в судебное заседание при наличии реальной возможности обеспечить его присутствие и допрос, послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств и отмены обвинительного приговора**
*Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № 77-П18*
(Извлечение)
По приговору Центрального районного суда г. Твери от 12 апреля 2011 г. 3. и К. осуждены по ч. 4 ст. 111 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ).
3. и К. признаны виновными в совершении преступления при следующих обстоятельствах.
15 октября 2010 г. по приглашению А. осужденные находились в квартире, принадлежащей потерпевшему Ц., где 3. потребовал от Ц. предоставить свой общегражданский паспорт. В связи с отказом последнего 3. на почве возникшей личной неприязни нанес Ц. множественные удары кулаками и обутыми ногами в область груди и живота. К его преступным действиям присоединился и К., который также нанес потерпевшему множественные удары кулаками и обутыми ногами в область живота и груди. Своими действиями осужденные в совокупности причинили Ц. тяжкий вред здоровью, повлекший его смерть по неосторожности, после чего покинули место происшествия.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 3 июня 2011 г. приговор оставлен без изменения.
В отношении К. уголовное дело рассматривалось в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 412¹² УПК РФ.
Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в отношении 3. ввиду новых обстоятельств, в связи с тем, что постановлением Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд) от 12 декабря
2017 г. установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) при производстве по уголовному делу.
Президиум Верховного Суда РФ 27 июня 2018 г. удовлетворил представление Председателя Верховного Суда РФ по следующим основаниям.
Установленное Европейским Судом нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела согласно подп. “б” п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ является основанием для возобновления производства по уголовному делу в порядке, предусмотренном главой 49 УПК РФ.
Европейский Суд 12 декабря 2017 г. вынес постановление, в котором пришел к выводу, что по делу допущено нарушение подп. “d” п. 3 и п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с невозможностью для заявителя допросить свидетеля стороны обвинения А.
Европейский Суд указал, что в обоснование виновности 3. суд сослался в том числе на оглашенные в судебном заседании показания А., данные на предварительном следствии, согласно которым она была свидетелем того, как заявитель вошел в квартиру вместе с К. и начал жестоко избивать потерпевшего, который лежал на полу. После неудачного поиска паспорта потерпевшего они вдвоем нанесли ему около 40 ударов, пока тот не умер.
Состояние здоровья А., как отметил Европейский Суд, могло быть достаточным основанием для оглашения ее показаний, данных при производстве предварительного расследования, в конце февраля 2011 г., несмотря на возражения защиты. При этом Европейский Суд принял во внимание, что районный суд имел в своем распоряжении проверенную информацию о том, что в феврале 2011 г., когда доказательства были представлены и рассмотрены в ходе судебного разбирательства, А. проходила стационарное лечение от алкогольной зависимости в психоневрологической клинике и должна была быть выписана в начале марта 2011 г.
В течение следующего месяца и десяти дней было проведено по меньшей мере шесть слушаний, в ходе которых суд допросил свидетелей и рассмотрел документальные доказательства. При этом вызвать в судебное заседание свидетеля А. после ее выписки в марте 2011 г. суд первой инстанции не пытался, и ничто в деле не указывает на причины, по которым он счел невозможным или нецелесообразным допрос А. во время одного из таких слушаний. Поэтому основание, позволившее районному суду огласить показания А. в конце февраля 2011 г., утратило силу после ее выписки в начале марта 2011 г., и, таким образом, отсутствовали веские основания для неявки свидетеля на судебные слушания и оглашения ее показаний, данных при производстве предварительного расследования, в качестве доказательства.
Европейский Суд подчеркнул, что А. была единственным очевидцем рассматриваемого преступления и ее показания имели решающее значение для разрешения противоречия между пока-
10
заниями двух других подсудимых — заявителя, который опровергал любую причастность к преступлению, и К., который признался в нем. Ни одно из других доказательств, имеющихся у судов, не достигло значимости показаний отсутствующего свидетеля, что было решающим для определения основных аспектов преступления.
Также Европейский Суд отметил, что информация о медицинской истории свидетеля и состоянии ее психического здоровья, ее частых госпитализациях в психоневрологические клиники и о том, что она была допрошена полицией по поводу событий всего через три дня после начала лечения вызванного алкоголем психоза и судорожных припадков, являлась поводом для веских опасений по поводу достоверности и надежности ее показаний. Несмотря на возможность вызова А. для допроса на досудебном этапе судебного разбирательства, по неизвестным причинам заявителю не была предоставлена возможность оспорить ее показания во время очной ставки.
Европейский Суд пришел к выводу о том, что отсутствие обоснованных причин, препятствующих А. давать показания в зале суда, и неприменение уравновешивающих мер, несмотря на их очевидную доступность, а также ненадлежащая оценка достоверности ее показаний в значительной степени влияют на мнение о справедливости судебного разбирательства в целом в соответствии со ст. 6 Конвенции.
В соответствии с ч. 1 ст. 413 УПК РФ вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.
Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ Президиум Верховного Суда РФ по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда РФ отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Европейского Суда по правам человека.
По смыслу названных норм в их взаимосвязи решение об отмене или изменении вступивших в законную силу приговора, определения или постановления суда Президиум Верховного Суда РФ принимает в тех случаях, когда установленное Европейским Судом нарушение Конвенции позволяет сделать вывод о незаконности, необоснованности или несправедливости судебных решений.
Поскольку Европейским Судом установлено нарушение п. 1 и подп. “d” п. 3 ст. 6 Конвенции в связи с несправедливостью судебного разбирательства, так как свидетель А. в судебном заседании не допрашивалась, ее показания на предварительном следствии были оглашены судом, однако обоснованные причины, препятствовавшие А. давать показания в зале суда, отсутствовали, уравновешивающих мер предпринято не было, между тем она была единственным очевидцем преступления и ее показания имели решающее значение для разрешения противоречия между показаниями осужденных, судебные решения в отношении З. и К. не могут быть признаны законными.
В соответствии с изложенным, руководствуясь ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум отменил приговор и кассационное определение в отношении З. и К., уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.
# **2. По смыслу положений ст. 81 УК РФ наличие основного заболевания у лица в момент совершения им преступлений не препятствует рассмотрению вопроса об освобождении его от наказания в связи с болезнью в период отбывания наказания**
*Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № 35-УД17-23*
(Извлечение)
По приговору Заволжского районного суда г. Твери от 29 июня 2016 г. П. осужден по п. “а” ч. 3 ст. 228¹ УК РФ (два эпизода) и по ч. 3 ст. 30, п. “г” ч. 4 ст. 228¹ УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний П. назначено восемь лет шесть месяцев лишения свободы.
По постановлению Торжокского городского суда Тверской области от 9 декабря 2016 г. отказано в удовлетворении ходатайства осужденного об освобождении его от отбывания наказания в связи с болезнью. Судами апелляционной и кассационной инстанций постановление оставлено без изменения.
В кассационной жалобе П. просил отменить судебные решения и освободить его от отбывания наказания, поскольку тяжесть совершенного преступления и длительный срок неотбытого наказания не могут являться основаниями для отказа в удовлетворении ходатайства.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 апреля 2018 г. отменила постановление суда и последующие за ним судебные решения в отношении П., передала материал на новое судебное рассмотрение, мотивировав свое решение следующим.
В соответствии с ч. 2 ст. 81 УК РФ лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания.
Как усматривается из акта медицинского освидетельствования, осужденный страдает болезнью, входящей в утвержденный постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2004 г. № 54 Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания (далее — Перечень заболеваний), ему установлена I группа инвалидности бессрочно, П. неоднократно проходил лечение в стационарных условиях, имеются показания к оперативному лечению.
Суд первой инстанции, изучив указанный акт медицинского освидетельствования, не усмотрел необходимости в освобождении осужденного от отбывания наказания, сославшись на характер и степень общественной опасности совершенных
11
П. преступлений, при наличии у него заболевания, входящего в указанный выше Перечень заболеваний. Суд учел, что необходимое лечение П. получает и в условиях изоляции от общества, и его состояние здоровья существенно не ухудшилось.
Между тем выводы суда не могут быть основаны на противоречивых сведениях, представленных в суде.
Обосновывая свой отказ в освобождении П. от отбывания наказания, суд сослался на пояснения представителя федерального казенного лечебно-профилактического учреждения «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Тверской области» С. об удовлетворительной динамике заболевания П. и выполнении в большей части программы его реабилитации, о наличии у лечебного учреждения возможности оказания П. необходимой медицинской помощи.
Кроме приведенных показаний, С. также пояснил, что П. установлена I группа инвалидности из-за полученной позвоночно-спинальной травмы, теоретически с таким заболеванием он может отбывать наказание, а практически осуществлять его отбытие сложно, поскольку учреждение не оборудовано для содержания таких больных, осужденный использует для передвижения только кресло-коляску. У П. также имеются пролежни IV степени тяжести и сопутствующие заболевания кожи, которые прогрессируют в связи с основным заболеванием, гипертоническая болезнь II степени, хронический пиелонефрит, иные заболевания.
В судебном заседании представитель этого же лечебно-профилактического учреждения Р. пояснила, что имеющееся у П. основное заболевание входит в Перечень заболеваний, препятст-
вующих отбыванию им наказания, у осужденного имеются и иные заболевания. Состояние здоровья П. удовлетворительное, но ухудшилось за последние два дня. В их лечебном учреждении отсутствуют условия, необходимые для содержания П., который не может самостоятельно обслуживать себя в быту и использует для передвижения кресло-коляску.
Таким образом, при рассмотрении ходатайства осужденного судом не дано оценки иным пояснениям С., показаниям представителя этого же лечебного учреждения Р., их показаниям о том, что отбывание наказания П. неблагоприятно отражается на состоянии здоровья, что может привести к прогрессированию заболевания.
При таких обстоятельствах вывод суда о стабильности состояния здоровья осужденного, как и о возможности оказания ему необходимой медицинской помощи лечебным учреждением службы исполнения наказаний, противоречит выводам медицинской комиссии и приведенным показаниям специалистов.
По смыслу ст. 81 УК РФ при рассмотрении вопросов, связанных с освобождением осужденного от наказания в связи с его болезнью, определяющее значение имеет установление судом наличия у лица заболевания, препятствующего отбыванию наказания.
Кроме того, исходя из положений чч. 1—3 ст. 81 УК РФ, наличие основного заболевания у лица в момент совершения им преступлений не препятствует рассмотрению вопроса об освобождении осужденного от наказания в связи с болезнью в период отбывания им наказания.
Допущенные нарушения уголовного закона являются существенными, повлиявшими на исход дела.
## ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ, СВЯЗАННЫМ С ПРИЗНАНИЕМ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ РЕШЕНИЙ СОБРАНИЙ И КОМИТЕТОВ КРЕДИТОРОВ В ПРОЦЕДУРАХ БАНКРОТСТВА
Верховным Судом РФ изучены судебная практика арбитражных судов и поступившие от судов вопросы, касающиеся применения положений Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) об организации и проведении собраний кредиторов и избрании и деятельности комитетов кредиторов в процедурах банкротства, их полномочиях (компетенции), а также об оспаривании решений, принятых собраниями и комитетами кредиторов.
Указанные вопросы регулируются Законом о банкротстве (ст.ст. 12, 13, 15, 17 и 18), который является специальным по отношению к общим положениям гражданского законодательства. В связи с этим к решениям собраний и комитетов кредиторов при банкротстве должника не применяются положения главы 9¹ ГК РФ (п. 1 ст. 181¹ ГК РФ, п. 1 ст. 1 Закона о банкротстве).
В целях обеспечения единообразных подходов к разрешению обособленных споров, связанных с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в делах о банкротстве, Верховным Судом РФ на основании ст. 126 Конституции Россий-
ской Федерации, ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» выработаны следующие правовые позиции.
1. Собрание кредиторов должника вправе принять решение по вопросу, прямо не отнесенному Законом о банкротстве к его компетенции. Такое решение не должно препятствовать осуществлению процедур банкротства и исполнению арбитражным управляющим его обязанностей, вторгаться в сферу компетенции иных лиц.
Конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов об обязанности управляющего отменить уже состоявшиеся торги по продаже имущества.
Суды удовлетворили требование, указав на следующее.
Пункт 2 ст. 12 Закона о банкротстве содержит перечень вопросов, решение которых относится к исключительной компетенции собрания кредиторов, т.е. эти вопросы не могут быть переданы на разрешение дру-
12
гим лицам или органам, в том числе комитету кредиторов (абз. 15 п. 2 ст. 12 Закона).
Некоторые вопросы, разрешение которых также отнесено к компетенции собрания кредиторов, указаны в Законе о банкротстве применительно к отдельным процедурам (пп. 2 и 3 ст. 82, ст.ст. 101, 104, 110, п. 6 ст. 129, ст.ст. 130 и 139 Закона о банкротстве и др.).
Закон о банкротстве допускает возможность принятия кредиторами решений и по иным вопросам, рассмотрение которых необходимо для проведения процедуры банкротства и (или) защиты прав кредиторов и других лиц, участвующих в деле о банкротстве.
Однако такие решения должны соответствовать требованиям законодательства, в частности они не должны быть направлены на обход положений Закона о банкротстве, вторгаться в сферу компетенции иных лиц, в том числе ограничивать права арбитражного управляющего или препятствовать осуществлению процедуру банкротства.
Применительно к процедуре реализации имущества должника собрание кредиторов правомочно утверждает порядок, сроки и условия продажи имущества. Собрание кредиторов не вправе вмешиваться в ход проведения торгов, в частности возлагать на организатора торгов обязанность по их отмене.
При таких обстоятельствах суды пришли к выводу, что решение об обязанности управляющего отменить состоявшееся торги по продаже имущества должника принято за пределами компетенции собрания кредиторов, поскольку вторгается в сферу полномочий организатора торгов, и поэтому решение подлежит признанию недействительным на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Кредиторы, чье право на получение наиболее полного удовлетворения требований за счет выручки от реализации имущества было нарушено в ходе проведения торгов, вправе требовать признания недействительными как самих торгов, так и заключенного по их результатам договора (ст. 449 ГК РФ).
**2. При рассмотрении обособленного спора лицо вправе ссылаться на то, что решение собрания кредиторов не имеет юридической силы в связи с существенными нарушениями закона, допущенными при его принятии (в связи с нарушением компетенции, отсутствием кворума и т.д.), независимо от того, было это решение оспорено или нет.**
В рамках дела о банкротстве кредиторами на собрании принято решение об обязанности конкурсного управляющего закрыть счет должника в обслуживающем банке и открыть новый счет в другой кредитной организации.
Конкурсный управляющий действий, направленных на исполнение данного решения, не совершил, поэтому представитель собрания кредиторов обратился в арбитражный суд с жалобой на бездействие управляющего.
Суд первой инстанции признал бездействие управляющего незаконным, поскольку им не исполнено решение собрания кредиторов о смене обслуживающего банка. Суд отметил, что названное решение не признано недействительным в установленном законом порядке, поэтому оно обязательно для управляющего, который должен был совершить действия по закрытию прежнего счета и открытию нового.
Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменил по следующим основаниям.
Само по себе неоспаривание решения собрания кредиторов не препятствует заинтересованному лицу ссылаться на отсутствие у такого решения юридической силы как на основание собственных возражений в рамках иного судебного процесса (обособленного спора).
Являясь субъектом профессиональной деятельности (ст. 20 Закона о банкротстве) и выполняя в процедуре
конкурсного производства функции руководителя должника (п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве), арбитражный управляющий принимает текущие управленческие решения.
Для целей учета и контроля поступающих и расходующих в ходе конкурсного производства денежных средств законодатель установил обязанность управляющего использовать только один счет должника в банке, а при его отсутствии или невозможности осуществления операций по имеющимся счетам — открыть такой счет (п. 1 ст. 133 Закона о банкротстве).
По смыслу названной нормы, а также положений п. 5 ст. 20³, п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве вопросы выбора кредитной организации для проведения расчетов организации-банкрота в ходе конкурсного производства отнесены к компетенции конкурсного управляющего. При выборе такой кредитной организации последний обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника и его кредиторов (п. 4 ст. 20³ Закона о банкротстве).
Следовательно, собрание кредиторов, приняв решение о закрытии текущего счета и открытии нового, вышло за пределы предоставленной ему компетенции.
Вместе с тем принятое кредиторами решение можно рассматривать как выражение их позиции. При этом арбитражный управляющий вправе как оспорить названное решение на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, так и ссылаться на отсутствие у него юридической силы без отдельного оспаривания данного решения в судебном порядке при рассмотрении жалобы кредиторов на действия (бездействие) управляющего. Во втором случае суд должен оценить мнение кредиторов, изложенное в решении, учесть осведомленность управляющего об этом мнении.
В рассматриваемом деле у банка, предложенного кредиторами, возникли финансовые проблемы. В связи с этим суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что поведение арбитражного управляющего, сохранившего отношения из договора расчетного счета с обслуживающим банком, являлось разумным, в отличие от рекомендации кредиторов, и отказал в удовлетворении жалобы представителя собрания кредиторов.
В другом деле судом было отказано в утверждении кандидатуры арбитражного управляющего, указанной в решении первого собрания кредиторов.
Суд установил, что вскоре после проведения собрания состав кредиторов изменился, из реестра было исключено необоснованное требование мажоритарного кредитора, обладавшего 60 процентами голосов.
В данном деле суд пришел к выводу, что решения на первом собрании приняты за счет голосов лица, не являвшегося в действительности кредитором, а поэтому они не имеют юридической силы. При таких обстоятельствах суд обязал повторно провести первое собрание кредиторов.
В третьем деле конкурсный кредитор обратился с жалобой на действия арбитражного управляющего, ссылаясь на неисполнение последним решения собрания кредиторов об изменении места проведения собраний.
Суд отказал в удовлетворении жалобы по следующим основаниям.
Согласно п. 4 ст. 14 Закона о банкротстве собрание кредиторов проводится по месту нахождения должника или органов управления должника, если иное не установлено собранием кредиторов.
В рассматриваемом случае последнее собрание кредиторов проведено арбитражным управляющим по месту нахождения должника.
Обращаясь с жалобой, конкурсный кредитор указал, что на собрании, состоявшемся ранее, креди-
4-БВС № 8
13
торами было выбрано иное место для проведения собраний.
При рассмотрении жалобы кредитора суд установил, что данное решение принято кредиторами при отсутствии необходимого кворума (п. 4 ст. 12 Закона о банкротстве). Учитывая это, суд указал на отсутствие у такого решения юридической силы и признал правомерным проведение арбитражным управляющим собрания по месту нахождения должника.
Отклоняя возражения конкурсного кредитора о том, что решение об изменении места проведения собрания кредиторов не было оспорено в установленном порядке, суд указал на отсутствие необходимости такого оспаривания. К решению собраний, не имеющим юридической силы, относятся, в частности, решения, ограничивающие права кредиторов на участие в собрании и на голосование при принятии решений (п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве).
**3. Собрание кредиторов вправе отменить собственное решение, принятое ранее. Такая отмена возможна до тех пор, пока решение не начало влиять на права и законные интересы лиц, не входящих в гражданско-правовое сообщество, объединяющее кредиторов.**
Конкурсный кредитор должника обратился с требованием о признании недействительным решения повторного собрания кредиторов об изменении кандидатуры арбитражного управляющего.
Суды первой и апелляционной инстанции удовлетворили заявленные требования, сославшись на нарушении повторным собранием пределов компетенции, установленных ст. 12 Закона о банкротстве. Суды обратили внимание на принципиальную невозможность последующей отмены собранием кредиторов принятых ранее решений.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты, указав следующее.
Закон о банкротстве не содержит запрета на изменение гражданско-правовым сообществом, объединяющим кредиторов, позиции относительно наиболее предпочтительной, с их точки зрения, кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации.
Собрание кредиторов вправе отменить ранее принятое решение по вопросу о выборе арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, тем самым отозвав свое согласие на утверждение судом соответствующей кандидатуры, и разрешить данный вопрос иначе — в пользу другого кандидата или организации.
При этом законодательство о несостоятельности не установлено специально правила отмены указанных решений гражданско-правового сообщества кредиторов. Такая отмена правомерна, если она не имеет признаков злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) и совершена до того момента, пока отмененное решение не начало влиять на права и законные интересы внешних по отношению к участникам упомянутого сообщества лиц (не произвело юридический эффект в гражданском обороте) (подп. 1 п. 1 ст. 8 ГК РФ).
Если на последующем собрании вопрос об отмене ранее принятых решений прямо не ставился, однако фактически приняты иные решения по тем же самым вопросам, предполагается, что тем самым кредиторы выразили волю на отмену ранее принятых решений.
Поскольку в рассматриваемом случае ранее принятые решения были отменены до утверждения арбитражного управляющего судом, т.е. не произвели юридический эффект в обороте, и в действиях кредиторов отсутствовали признаки злоупотребления правом, Су-
дебная коллегия отказала в удовлетворении требований конкурсного кредитора.
**4. Положения Закона о банкротстве, касающиеся порядка оспаривания решения собрания кредиторов и рассмотрения такого заявления, применяются и при оспаривании решения комитета кредиторов.**
Конкурсный кредитор обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения комитета кредиторов.
Суд отказал в удовлетворении требования со ссылкой на пропуск сокращенного срока исковой давности, установленного п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Суд отклонил возражения кредитора о том, что к спорным отношениям подлежат применению правила главы 9¹ ГК РФ, в частности о сроках оспаривания решений гражданско-правовых сообществ (п. 5 ст. 181⁴ ГК РФ). По смыслу ст. ст. 12, 15 и 17 Закона о банкротстве решения комитета кредиторов оспариваются в том же порядке, что и решения собраний кредиторов.
**5. Собрание кредиторов не вправе переизбирать отдельных членов комитета кредиторов.**
На собрании кредиторов должника большинством голосов принято решение о прекращении полномочий одного из членов комитета кредиторов.
Конкурсный кредитор должника, не согласившись с таким решением, обратился в суд с заявлением о признании его недействительным.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования, сочтя, что Закон о банкротстве не содержит запрета на переизбрание отдельных членов комитета кредиторов.
Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменил, отметив следующее.
К исключительной компетенции собрания кредиторов относятся образование комитета кредиторов, определение его количественного состава, избрание членов комитета и досрочное прекращение полномочий комитета кредиторов (абз. 12 п. 2 ст. 12, абз. 2 и 3 п. 2 ст. 15 и абз. 3 п. 1 ст. 18 Закона о банкротстве).
Особенность избрания комитета кредиторов заключается в том, что выбор его состава осуществляется по правилам кумулятивного голосования (п. 2 ст. 18 Закона о банкротстве). Такой порядок исключает возможность последующего переизбрания отдельного члена комитета кредиторов.
Таким образом, собрание кредиторов правомочно принимать решение о досрочном прекращении полномочий комитета кредиторов в целом, т.е. всех его членов, а не одного из них. При досрочном прекращении полномочий комитета кредиторов все входящие в его состав лица подлежат переизбранию.
**6. В рамках одной процедуры несостоятельности гражданина в случае освобождения либо отстранения финансового управляющего от исполнения возложенных на него полномочий собрание кредиторов вправе принять решение о выборе кандидатуры нового финансового управляющего, в том числе из другой саморегулируемой организации.**
В рамках дела о банкротстве гражданина саморегулируемая организация, членом которой являлся финансовый управляющий, обратилась в суд с ходатайством об освобождении данного управляющего от исполнения возложенных на него полномочий ввиду прекращения профессиональной деятельности и утверждения нового управляющего, сославшись на положения п. 2 ст. 20⁵ и п. 6 ст. 45 Закона о банкротстве.
Собрание кредиторов обратилось с ходатайством об утверждении арбитражного управляющего из числа членов другой саморегулируемой организации.
Суд объединил названные ходатайства для совместного рассмотрения.
14
Определением суда первой инстанции арбитражный управляющий освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей, утверждена кандидатура нового управляющего, предложенная первоначальной саморегулируемой организацией.
При этом суд первой инстанции пришел к выводу, что положения п. 4 ст. 213⁴ и п. 2 ст. 213⁹ Закона о банкротстве в совокупности не предоставляют кредиторам возможности в рамках (внутри) одной процедуры заменять саморегулируемую организацию, из числа членов которой утверждается финансовый управляющий.
Суд апелляционной инстанции отменил названное определение в части утверждения арбитражного управляющего и утвердил управляющим члена саморегулируемой организации, предложенной собранием кредиторов, указав на следующее.
Предусмотренное п. 4 ст. 213⁴ Закона о банкротстве регулирование распространяется на ситуации, когда заявление о собственном банкротстве подает сам гражданин. В этом случае ввиду отсутствия заявлений кредиторов их воля по вопросу о выборе саморегулируемой организации не может быть учтена.
Однако по общему правилу полномочия принимать решения по ключевым вопросам, касающимся имущественной сферы должника, в процедуре несостоятельности принадлежат кредиторам. Поэтому положения п. 2 ст. 213⁹ Закона о банкротстве об утверждении нового управляющего в случае освобождения предыдущего, с учетом п. 4 ст. 213⁴ данного Закона, не могут рассматриваться как лишающие кредиторов права выбора иной саморегулируемой организации, из числа членов которой подлежит утверждению кандидатура нового управляющего.
**7. Проведение собрания кредиторов должника — юридического лица в форме заочного голосования (без совместного присутствия) либо в очно-заочной форме само по себе не является основанием для признания недействительными решений, принятых на таком собрании.**
Конкурсный кредитор должника — юридического лица обратился в суд с заявлением о признании решений собрания кредиторов недействительными, ссылаясь на нарушение порядка проведения собрания, а именно на проведение его в заочной форме (без совместного присутствия).
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления отказано.
Суд указали на следующее. Действительно, положениями Закона о банкротстве, регламентирующими порядок проведения собрания кредиторов должника — юридического лица (п. 4 ст. 12, п. 4 ст. 14, ст. 15), предусмотрена возможность проведения собрания кредиторов в очной форме — путем совместного присутствия лиц, имеющих право в нем участвовать.
Однако в рассматриваемом случае ранее на собрании кредиторов должника, проведенном в очной форме, большинством голосов от общего числа голосов кредиторов, применительно к положениям п. 4 ст. 14 Закона о банкротстве, принято решение о возможности проведения последующих собраний в форме заочного голосования (без совместного присутствия).
При подготовке и проведении оспариваемого заочного собрания арбитражный управляющий руководствовался по аналогии положениями пп. 7—13 ст. 213⁸ Закона о банкротстве (п. 1 ст. 6 ГК РФ).
Суд отметил, что все лица, имеющие право принимать участие в собрании, в том числе заявитель, были надлежащим образом уведомлены о его проведении и проинформированы о порядке и месте ознакомления с материалами собрания.
Поскольку заявителем не приведено иных оснований для признания решений недействительными, признаков злоупотребления правом со стороны организатора собрания не выявлено, суд указал, что само по себе проведение собрания в заочной форме, в том числе с использованием технических средств коммуникации, не может свидетельствовать о незаконности принятых на собрании решений.
**8. При включении в повестку дня собрания дополнительных вопросов должны соблюдаться права участников собрания на ознакомление со всеми материалами и информацией по новым вопросам повестки. Указанные лица должны иметь возможность получить всю необходимую информацию своевременно.**
Уполномоченный орган обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов по дополнительному вопросу повестки дня — об утверждении порядка продажи дебиторской задолженности должника. По мнению заявителя, он и другие кредиторы были лишены возможности своевременно ознакомиться с материалами, касающимися этого вопроса, поэтому не смогли сформировать позицию и участвовать в голосовании (воздержались от голосования).
Суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал со ссылкой на недоказанность нарушения оспариваемым решением прав и законных интересов заявителя и других лиц (п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве).
Отменяя это определение, суд апелляционной инстанции отметил следующее.
Положения Закона о банкротстве, обязывающие лицо, которое проводит собрание кредиторов, обеспечить возможность всем участникам собрания ознакомиться с материалами повестки дня, относятся также к дополнительным вопросам, включаемым в повестку (абз. 7 п. 3 ст. 13 Закона о банкротстве).
Вопрос об утверждении порядка продажи имущества (дебиторской задолженности) является существенным для кредиторов. В целях формирования позиции по этому вопросу им необходимо заблаговременно ознакомиться со всеми документами (в том числе с самим положением, сведениями о стоимости дебиторской задолженности, финансовым положением дебитора и т.д.).
В рассматриваемом случае при включении дополнительного вопроса в повестку дня собрания кредиторов уполномоченному органу и ряду других кредиторов не была предоставлена такая возможность. В результате в условиях ограниченного времени они не смогли сформировать волю (определить объективную позицию по дополнительному вопросу).
С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу о нарушении оспариваемым решением прав заявителя и других кредиторов должника и признал решение недействительным (п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве).
**9. Принятие собранием кредиторов решений по отдельным вопросам в период действия обеспечительной меры в виде запрета на проведение собрания по этим вопросам является основанием для признания таких решений недействительными.**
Кредитор должника, требования которого не были рассмотрены судом на день проведения собрания кредиторов, обратился с заявлением о признании недействительным принятого на этом собрании решения об утверждении положения о продаже имущества должника, поскольку оно проведено в период действия обеспечительной меры в виде запрета на проведение собрания по данному вопросу.
Суд удовлетворил требования кредитора, указав на следующее.
Названная обеспечительная мера принята судом в связи с необходимостью завершения рассмотрения
15
требования одного из мажоритарных кредиторов (п. 1 ст. 46 Закона о банкротстве).
Лица, участвующие в деле о банкротстве должника, об отмене названной обеспечительной меры в установленном порядке не обращались.
В соответствии с ч. 1 ст. 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.
Таким образом, при наличии принятых судом и не отмененных обеспечительных мер проведение арбитражным управляющим собрания кредиторов само по себе уже свидетельствует о незаконности принятого на таком собрании решения.
Возражения арбитражного управляющего о необходимости проведения собрания из-за того, что срок конкурсного производства близился к завершению, суд отклонил. Это обстоятельство не может являться основанием для неисполнения судебного акта, поскольку истечение срока проведения процедуры не отменяет действие обеспечительной меры.
Аналогичным подходом следует руководствоваться и при вынесении судом определения, обязывающего временного управляющего отложить проведение первого собрания кредиторов (п. 6 ст. 71 Закона о банкротстве).
**10. Нарушение порядка уведомления о проведении собрания кредиторов, в результате которого кредитор был лишен возможности принять в нем участие, является основанием для признания решений, принятых на этом собрании, недействительным.**
Уполномоченный орган обратился с заявлением о признании недействительными решений собрания кредиторов должника, ссылаясь на неизвещение его о собрании, в результате чего он не имел возможности принять в нем участие (п. 1 ст. 13 Закона о банкротстве).
Судом требование удовлетворено, в определении указано следующее.
На день проведения собрания в реестр требований кредиторов должника включены требования уполномоченного органа, еще двух конкурсных кредиторов. В собрании приняли участие два конкурсных кредитора, владеющие в совокупности 80 процентами голосов.
Арбитражный управляющий не направил уведомление о собрании уполномоченному органу, а также не включил сообщение о собрании в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (далее — ЕФРСБ) (пп. 1 и 4 ст. 13 Закона о банкротстве).
Допущенные арбитражным управляющим нарушения при подготовке собрания суд признал существенными, так как уполномоченный орган никак не мог получить информацию о предстоящем собрании, был лишен возможности принять в нем участие и голосовать по вопросам повестки дня. При таких обстоятельствах суд признал принятые на собрании решения недействительными на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Отклоняя возражения управляющего о том, что уполномоченный орган, обладающий 20 процентами голосов, не мог повлиять на результаты голосования, суд указал, что право кредитора на участие в собрании и обсуждение вопросов повестки не ставится в зависимость от количества принадлежащих ему голосов (п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве).
Арбитражный управляющий обязан надлежащим образом уведомить о собрании всех лиц, имеющих право в нем участвовать, вне зависимости от размера принадлежащих им требований (ст. 13 и п. 4 ст. 20³ Закона о банкротстве).
В другом деле суд отказал в удовлетворении требования кредитора о признании решения собрания кредиторов недействительным по следующим мотивам.
Суд установил, что уведомление о собрании кредиторов не было направлено арбитражным управляющим кредитору по почте в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 13 Закона о банкротстве. Однако сообщение о проведении собрания, содержащее всю необходимую информацию о нем, было включено в ЕФРСБ с незначительным нарушением срока, установленного п. 4 ст. 13 Закона о банкротстве.
Суд пришел к выводу, что наличие заблаговременной публикации о собрании кредиторов в ЕФРСБ обеспечило реальную возможность принять участие в этом собрании. Допущенные нарушения не создали негативных последствий для кредитора. В этом случае кредитор не вправе ссылаться на его неуведомление.
**11. Конкурсный кредитор, принимавший участие в собрании и голосования за принятие решения либо воздержавшийся от голосования, не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность. Данное правило не подлежит применению при наличии нарушений, повлиявших на формирование воли кредитора при голосовании.**
В рамках дела о банкротстве конкурсному кредитору отказано в удовлетворении заявления о признании решения собрания кредиторов недействительным.
Определение суда мотивировано следующим. Из системного толкования положений п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, ст. 10 и п. 5 ст. 166 ГК РФ следует, что кредитор, поддержавший решение собрания при голосовании или воздержавшийся от голосования, не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность.
Данное правило не подлежит применению при наличии нарушений, повлиявших на формирование воли кредитора при голосовании (например, принятие решения под влиянием насилия, угрозы, обмана, в том числе в результате сообщения информации, не соответствующей действительности, намеренного умолчания об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, и т.п.). Бремя доказывания соответствующих обстоятельств возлагается на лицо, оспаривающее решение собрания.
В рассмотренном случае конкурсный кредитор принимал участие в собрании и воздержался от голосования по спорному вопросу, при этом он не представил доказательств того, что был лишен возможности сформировать объективное мнение по спорным вопросам (ст. 65 АПК РФ).
В другом деле суд на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве удовлетворил заявление кредитора, голосовавшего на собрании за принятие решения об установлении дополнительного вознаграждения арбитражному управляющему, и признал решение недействительным, указав на следующее.
Арбитражный управляющий, обосновывая на собрании необходимость установления дополнительного вознаграждения, ссылался на большой объем и сложность работы, которую необходимо будет провести. Однако впоследствии выяснилось, что сведения и документы, представленные управляющим, не соответствовали действительности.
Суд пришел к выводу, что кредитор был дезинформирован. Спорное решение нарушает права и законные интересы заявителя, других кредиторов, поскольку возлагает обязанность выплатить дополнительное вознаграждение арбитражному управляющему без достаточных к тому оснований (п. 8 ст. 20⁶ Закона о банкротстве).
Суд отклонил возражения арбитражного управляющего о пропуске кредитором двадцатидневного срока на оспаривание решения (абз. 2 п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве). При допущенном нарушении срок для
16
оспаривания решения исчисляется применительно к положениям абз. 3 п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, т.е. с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте обмана или введения в заблуждение.
**12. При несогласии кредитора с содержанием принятого на собрании (комитете) кредиторов локального акта (например, плана внешнего управления, положения о продаже имущества должника, порядка и условий замещения активов и т.п.) суд самостоятельно квалифицирует заявление исходя из характера спорных правоотношений и подлежащего применению законодательства.**
Уполномоченный орган обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов об утверждении положения о продаже незаложенного имущества должника (п. 1$^{1}$ ст. 139 Закона о банкротстве). Оспаривая это решение, уполномоченный орган выразил несогласие с продажей имущества единым лотом, полагая, что выручка увеличится при реализации имущества отдельными лотами.
Суд первой инстанции квалифицировал заявленное уполномоченным органом требование как заявление о разрешении разногласий по поводу продажи имущества, поскольку уполномоченный орган не приводил каких-либо доводов, связанных с процедурными нарушениями, имевшими место при подготовке и проведении собрания (не ссылался на нарушение компетенции, отсутствие извещения, кворума и т.д.).
Суд отказал в разрешении разногласий, сочтя, что решение о том, как будет продаваться имущество, принято большинством голосов кредиторов и оно не может быть пересмотрено по инициативе одного из них.
Суд апелляционной инстанции согласился с необходимостью переквалификации заявленного требования (ч. 1 ст. 133 АПК РФ), но при этом указал, что положение о продаже имущества должника не исключено из сферы судебного контроля. Согласно абз. 7 п. 1$^{1}$ ст. 139 Закона о банкротстве порядок, сроки и условия продажи имущества должника должны быть направлены на реализацию имущества должника по наиболее высокой цене и обеспечивать привлечение к торгам наибольшего числа потенциальных покупателей. Оценив представленные доказательства, суд признал обоснованными доводы уполномоченного органа о том, что производство остановлено, работники уволены и продажа имущества отдельными лотами даст больший экономический эффект для конкурсной массы. В связи с этим суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции, признал недействительными соответствующие условия положения о продаже имущества должника, утвержденного собранием кредиторов, обязал осуществить реализацию имущества отдельными лотами, утвердил спорные условия положения в редакции, предложенной уполномоченным органом.
Окружной суд пришел к выводу, что кассационная жалоба на постановление суда апелляционной инстанции подлежит рассмотрению по существу (ч. 3 ст. 223, общие правила раздела VI АПК РФ), и, признав правильной правовую позицию суда апелляционной инстанции, оставил принятое им постановление без изменения.
В другом деле конкурсный кредитор обжаловал решение собрания кредиторов об утверждении плана внешнего управления, ссылаясь на на процедурные нарушения, допущенные при подготовке и проведении собрания, а на несоответствие отдельных условий плана положениям Закона о банкротстве.
Суд квалифицировал это заявление как требование о признании недействительным (противоречащим
закону) локального внутреннего акта — плана внешнего управления — и рассмотрел его по существу (п. 6 ст. 107 Закона о банкротстве).
**13. При рассмотрении вопроса о завершении процедуры конкурсного производства арбитражный суд не связан мнением кредиторов.**
При рассмотрении отчета конкурсного управляющего ряд кредиторов сослались на необходимость продления процедуры конкурсного производства.
Другие кредиторы просили процедуру завершить, поскольку соответствующее решение было принято на собрании кредиторов большинством голосов.
По смыслу ст. 149 Закона о банкротстве решение вопроса о завершении конкурсного производства является прерогативой суда, рассматривающего дело о банкротстве. При этом суд не связан мнением большинства кредиторов, выраженным в решении собрания. Данное решение собрания кредиторов подлежит оценке наряду с другими доказательствами (ст. 71 АПК РФ).
В рассматриваемом деле суд установил, что арбитражным управляющим решены не все задачи конкурсного производства, продление процедуры необходимо для проведения дополнительных мероприятий, направленных на поиск, выявление и возврат имущества должника.
**14. Положения п. 1 ст. 143 Закона о банкротстве о ежеквартальном проведении собраний кредиторов не применяются при проведении процедур банкротства гражданина.**
В рамках дела о банкротстве гражданина конкурсный кредитор обратился в суд с жалобой на бездействие финансового управляющего, который не проводил ежеквартальные собрания кредиторов для рассмотрения отчетов о ходе процедуры банкротства.
Суд жалобу отклонил, так как положения п. 1 ст. 143 Закона о банкротстве о ежеквартальном проведении собраний кредиторов не применяются в делах о банкротстве граждан. В данном случае право кредиторов на получение информации (отчетов управляющего о его деятельности и ходе процедуры) не было нарушено, поскольку финансовый управляющий посредством электронной почты раз в три месяца направлял им копии своих отчетов (абз. 12 п. 8 ст. 213$^{3}$ Закона о банкротстве).
**15. По смыслу ст. 12$^{1}$ Закона о банкротстве собрания работников, бывших работников проводятся по мере необходимости.**
Представитель работников должника обратился в суд с жалобой на бездействие конкурсного управляющего, ссылаясь на непроведение собрания работников в преддверии собрания кредиторов.
Суд отказал в удовлетворении жалобы.
В данном случае объективные причины для проведения собрания работников отсутствовали. Так, ранее был избран представитель работников должника, каких-либо актуальных вопросов, требующих обсуждения с арбитражным управляющим, не имелось, работники и их представитель не обращались к арбитражному управляющему с предложениями о проведении собрания.
При таких обстоятельствах само по себе непроведение арбитражным управляющим собрания работников в порядке, установленном абз. 2 п. 1 ст. 12$^{1}$ Закона о банкротстве, не свидетельствует о нарушении их прав и законных интересов.
*(Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 г.)*
5-БВС № 8
17
## ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 4 (2018)
### ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
#### По уголовным делам
1. Если обвиняемый скрылся в ходе судебного разбирательства, суд при наличии ходатайства стороны может рассмотреть уголовное дело в его отсутствие. В этом случае при устранении обстоятельств, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, по ходатайству осужденного или его защитника приговор, вынесенный заочно, отменяется и судебное разбирательство проводится в обычном порядке.
Из материалов уголовного дела следует, что при производстве расследования уголовного дела в отношении Т. мера пресечения в виде заключения под стражу была изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 30 января 2012 г. рассмотрение уголовного дела в отношении Т. назначено на 7 февраля 2012 г. Мера пресечения в отношении Т. оставлена прежняя — в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 8 февраля 2012 г. производство по уголовному делу приостановлено в связи с тем, что Т. скрылся и был объявлен его розыск.
Постановлением судьи от 25 марта 2013 г. производство по уголовному делу возобновлено, судебное заседание для рассмотрения ходатайства потерпевшей о рассмотрении дела в отсутствие подсудимого назначено на 3 апреля 2013 г.
3 апреля 2013 г. судьей постановлено продолжить рассмотрение уголовного дела в отношении Т. в отсутствие подсудимого.
Уголовное дело в соответствии с ч. 5 ст. 247 УПК РФ рассмотрено в отсутствие подсудимого, 10 апреля 2013 г. постановлен приговор, по которому Т. осужден по ч. 1 ст. 131 УК РФ, по ч. 1 ст. 132 УК РФ, по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ (оставленный без изменения судом апелляционной инстанции).
28 марта 2018 года Т. был задержан в г. Иркутске.
В надзорной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Т. просил отменить приговор и апелляционное определение, поскольку уголовное дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, который скрылся в ходе судебного рассмотрения.
Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор и апелляционное определение в отношении Т. по следующим основаниям.
Согласно ч. 5 ст. 247 УПК РФ в исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу.
В соответствии с ч. 7 ст. 247 УПК РФ в случае устранения обстоятельств, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, приговор или определение суда, вынесенные заочно по ходатайству осужденного или его защитника, отменяются в порядке, предусмотренном главой 48 УПК РФ. Судебное разбирательство в таком случае проводится в обычном порядке.
На основании изложенного Президиум отменил приговор и апелляционное определение в отношении Т., уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.
*Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 120-П18*
### СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
#### Разрешение споров, связанных с защитой личных неимущественных прав
2. Граждане, проживая в жилых помещениях, имеют право на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий потребления табака соседями. Нарушение этого права курящими соседями влечет обязанность компенсировать причиненный моральный вред.
Т., действующий в защиту интересов несовершеннолетнего С., обратился в суд с иском к Ф. о запрете курения на лоджии и компенсации морального вреда в размере 250 000 руб., указав на то, что ответчик более пяти лет курит на лоджии, при этом дым потоками воздуха затягивает в квартиру истца, чем подвергает риску здоровье и причиняет моральные страдания.
Судами первой и апелляционной инстанции в удовлетворении исковых требований отказано.
Отменяя решение суда первой инстанции и определение суда апелляционной инстанции в кассационном порядке, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала на то, что для правильного разрешения возникшего между сторонами спора суду с учетом заявленных исковых требований надлежало, в частности, установить, имеются ли препятствия к пользованию истцом занимаемым жилым помещением, чем вызваны данные препятствия (действиями ответчика либо иными причинами). С учетом изложенного дело было направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований о запрете курения на лоджии и в указанной части принял отказ истца от иска, в связи с чем в данной части производство по делу прекратил.
Отставляя решение суда первой инстанции без изменения в части отказа истцу в компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции указал на то, что качество воздуха, попадающего в квартиру истца, должно соответствовать качеству атмосферного воздуха населенных мест, установленному санитарными правилами "Гигиенические требования к обеспечению качества атмосферного воздуха населенных мест. СанПиН 2.1.6.1032-01'; уровни запаха санитарными нормами не регламентируются, в связи с чем доказательств нарушения гигиенических нормативов или гигиенических требований к качеству воздуха, попадающего в квартиру истца через открытое окно, суду не представлено. При этом субъективное восприятие запаха табака в квартире
18
само по себе не может являться основанием для компенсации истцу морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила обжалуемые судебные постановления в части отказа в удовлетворении требования о компенсации морального вреда и приняла в указанной части по делу новое решение о частичном удовлетворении требований и взыскании с Ф. в пользу С. компенсации морального вреда в размере 5000 руб. по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 42 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее — Закон о благополучии населения) среда обитания человека — совокупность объектов, явлений и факторов окружающей (природной и искусственной) среды, определяющая условия жизнедеятельности человека; вредное воздействие на человека — воздействие факторов среды обитания, создающее угрозу жизни или здоровью человека либо угрозу жизни или здоровью будущих поколений; благоприятные условия жизнедеятельности человека — состояние среды обитания, при котором отсутствует вредное воздействие ее факторов на человека (безвредные условия) и имеются возможности для восстановления нарушенных функций организма человека; безопасные условия для человека — состояние среды обитания, при котором отсутствует опасность вредного воздействия ее факторов на человека.
В силу абз. 2 ст. 8 Закона о благополучии населения граждане имеют право на благоприятную среду обитания, факторы которой не оказывают вредного воздействия на человека.
В соответствии с абз. 4 ст. 10 Закона о благополучии населения граждане обязаны не осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на охрану здоровья и благоприятную среду обитания.
Как следует из преамбулы Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака (заключена в г. Женеве 21 мая 2003 г.), к которой Российская Федерация присоединилась 24 апреля 2008 г., сигареты и некоторые другие изделия, содержащие табак, являются высокотехнологичными изделиями, разработанными таким образом, чтобы создавать и поддерживать зависимость, и многие содержащиеся в них компоненты и выделяемый ими дым являются фармакологически активными, токсичными, мутагенными и канцерогенными.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 23 февраля 2013 г. № 15-ФЗ «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» (далее — Закон об охране здоровья граждан) этот Федеральный закон в соответствии с Рамочной конвенцией Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака регулирует отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
На основании п. 1 ст. 4 Закона об охране здоровья граждан одним из основных принципов охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления
табака является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака граждане имеют право на благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего табачного дыма и охрану здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
Как указано в ч. 2 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан, граждане обязаны соблюдать нормы законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака; заботиться о формировании у детей отрицательного отношения к потреблению табака, а также о недопустимости их вовлечения в процесс потребления табака; не осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего табачного дыма и охрану их здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
Согласно ст. 288 ГК РФ собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.
В силу ч. 4 ст. 17 ЖК РФ пользование жилым помещением осуществляется с учетом соблюдения прав и законных интересов проживающих в этом жилом помещении граждан, соседей, требований пожарной безопасности, санитарно-гигиенических, экологических и иных требований законодательства, а также в соответствии с правилами пользования жилыми помещениями, утвержденными уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.
По смыслу изложенных выше правовых норм граждане, проживая в жилом помещении, имеют право на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий потребления табака, обусловленных курением соседей. Право гражданина пользоваться жилым помещением свободно, в том числе курить в нем, должно осуществляться таким образом, чтобы последствия потребления табака, которые могут вызвать проникновение табачного дыма или запаха табака в жилое помещение соседей, не распространялись за пределы помещения курящего лица и не причиняли неудобства соседям.
При рассмотрении дела судами установлено и не отрицалось ответчиком, что он осуществлял курение табака на лоджии своей квартиры, находящейся непосредственно под квартирой, занимаемой истцом.
Факт проникновения запаха в результате курения в квартиру истца как последствие потребления табака сторонами не оспаривался.
На основании п. 1 ст. 150 ГК РФ здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
19
Нематериальные блага защищаются в соответствии с названным выше Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного нематериального права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного нематериального права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного нематериального права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо. В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежащие умершему, могут защищаться другими лицами (п. 2).
Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные нематериальные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В силу ст. 23 Закона об охране здоровья граждан за нарушение законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака устанавливается дисциплинарная, гражданско-правовая, административная ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Таким образом, действующее законодательство допускает компенсацию морального вреда за нарушение прав гражданина в сфере охраны здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака. Это судами учтено не было.
*Определение № 67-КГ17-16*
### **Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав**
3. Раздел имущества, находящегося в общей собственности, осуществляется в целях прекращения права общей собственности и обеспечения возможности бывшим собственникам максимально беспрепятственно самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем.
Добросовестность действий стороны по делу, изменившей свою позицию после вынесения решения суда, должна оцениваться судом апелляционной инстанции при повторном рассмотрении дела.
Я обратилась в суд с иском к Б. о разделе жилых строений и земельного участка.
Судом установлено, что Я, принадлежавши 24/100 доли, ответчику Б. — 76/100 доли в праве общей долевой собственности на два жилых строения (два дачных дома площадью 129,2 кв.м и 90,4 кв.м) и земельный участок площадью 8002 кв.м. Какой-либо сложившийся порядок пользования спорным имуществом отсутствовал.
Судом была назначена строительно-техническая экспертиза на предмет возможности раздела имущества и определения приемлемых вариантов такого раздела.
Согласно заключению эксперта определены варианты раздела домов и земельного участка.
Решением суда иск Я. удовлетворен. Прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на домовладение и земельный участок и произведен раздел данного имущества по варианту № 3, предложенному в заключении эксперта. Удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции выделил в собственность Б. несколько жилых строений, а также земельный участок площадью 5541 кв.м. В собственность Я. суд выделил сарай и земельный участок площадью 2461 кв.м. При этом суд первой инстанции согласился с мнением сторон, включая мнение представителя Б. — П. (действующего на основании нотариально удостоверенной доверенности), пользовавших наиболее приемлемым именно этот вариант, поскольку он отвечает интересам сторон, удобен в пользовании имуществом по назначению, не предусматривает переоборудования и учитывает все компенсации.
Апелляционным определением решения суда первой инстанции отменено, принято новое решение, которым прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на указанное выше имущество и произведен его раздел по варианту № 1, предложенному в заключении по результатам судебной строительно-технической экспертизы.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение, которым прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на указанное выше имущество и произведен его раздел по варианту № 1, предложенному в заключении эксперта (по данному варианту требуется проведение строительных работ по переустройству и переоборудованию жилых домов), суд апелляционной инстанции исходил из необходимости выделить каждому из участников общей собственности часть каждого из объектов, соответствующую доле участников в праве общей собственности. Я. выделен земельный участок площадью 1920 кв.м, Б. — 6082 кв.м с конфигурацией, обеспечивающей для каждой из сторон возможность прохода к выделенным частям обоих домов.
При этом суд апелляционной инстанции указал на то, что раздел домов и земельного участка по варианту № 3 существенно нарушает права Б., поскольку он не просил передать ему весь дом за счет уменьшения площади полагающейся ему доли земельного участка.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя апелляционное определение и направляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указала следующее.
В соответствии со ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними (п. 1). Участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества (п. 2). При недостижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества (п. 3). В случаях, когда доля собственника
20
незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию (п. 4).
В п. 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 8 “О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” разъяснено, что при невозможности раздела имущества между всеми участниками общей собственности либо выдела доли в натуре одному или нескольким из них суд по требованию выделяющегося собственника вправе обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему денежную компенсацию, с получением которой собственник утрачивает право на долю в общем имуществе.
В исключительных случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию (п. 4 ст. 252 ГК РФ).
Вопрос о том, имеет ли участник долевой собственности существенный интерес в использовании общего имущества, решается судом в каждом конкретном случае на основании исследования и оценки в совокупности представленных сторонами доказательств, подтверждающих, в частности, нуждаемость в использовании этого имущества в силу возраста, состояния здоровья, профессиональной деятельности, наличия детей, других членов семьи, в том числе нетрудоспособных, и т.д.
По смыслу приведенной нормы права и акта ее толкования раздел находящегося в общей собственности имущества не предполагает обязательного выдела всем собственникам доли либо части в каждой из входящих в состав общего имущества вещей, включая недвижимое имущество. Целью раздела является прекращение общей собственности и обеспечение возможности бывшим собственникам максимально беспрепятственно самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем. При наличии в общей собственности нескольких объектов раздел объектов в натуре может быть признан обоснованным, если судом установлена невозможность по каким-либо причинам выдела каждому из участников общей собственности самостоятельных объектов из числа имеющихся.
Принудительный раздел имущества судом не исключает, а, напротив, предполагает, что собственники не достигли соглашения и раздел производятся вопреки желанию кого-либо из них, а при определенных условиях возможен не только раздел вопреки воле одного из собственников, но и выплата ему денежной компенсации вместо его доли в имуществе.
По данному делу невозможность раздела по предложенному экспертом варианту № 3 с предоставлением каждой из сторон отдельных самостоятельных объектов не установлена. Несогласие одной из сторон с вариантом раздела само по себе не исключает возможности принятия судом такого варианта.
Производя раздел спорных домовладений и земельного участка по варианту № 1, суд апелляционной инстанции не учел, что такой вариант раздела требует как дополнительных существенных затрат и компенсационных выплат, так и проведения сторонами строительных работ. Кроме того, вариант раздела № 1 требует формирования земельных участков сложной конфигурации, а также установления сервитута на часть помещений в жилых домах, вопрос о которых судом апелляционной инстанции не разрешен. Выделяя сторонам части единых объектов, суд апелляционной инстанции не учел, что между ними сложились конфликтные отношения, что осложняет пользование различными частями единого строения.
Судом при отмене решения суда первой инстанции допущены также и существенные нарушения норм процессуального права.
Удовлетворяя исковые требования Я., суд первой инстанции исходил из того, что обе стороны согласились с разделом домов и земельного участка по варианту № 3.
При этом сторонами обсуждены, а судом в решении оценены обстоятельства, касающиеся въезда на подлежащий разделу земельный участок.
При обсуждении названных вопросов от имени Б. в суде выступал уполномоченный им нотариальной доверенностью представитель П. Сам Б., находясь в здании суда, в судебное заседание не явился, а после вынесения решения в апелляционной жалобе сослался на несогласие с принятым решением.
В соответствии с ч. 1 ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Подобного рода оснований для отмены решения суда первой инстанции в апелляционном определении не приведено.
В ч. 1 ст. 35 ГПК РФ предусмотрено, что лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
В соответствии с пп. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации.
Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии
6-БВС № 8
21
обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).
При рассмотрении данного дела судом первой инстанции представитель ответчика П. против удовлетворения заявленных требований не возражал, согласился с предложенным вариантом раздела спорного имущества.
Каких-либо данных о том, что доверенность представителя Б. была отменена доверителем либо полномочия представителя были ограничены иным способом, а также о том, что доверитель довел до суда иную позицию, дающую суду основания не принимать во внимание позицию его представителя, в материалах дела не имеется.
Однако после принятия решения судом первой инстанции ответчик подал апелляционную жалобу на это решение, содержащую доводы о несогласии с принятым судом вариантом раздела № 3 и требование произвести раздел по варианту № 1, что послужило основанием для отмены решения судом апелляционной инстанции.
Между тем по смыслу приведенных выше положений ст. 330 ГПК РФ несогласие с решением суда первой инстанции либо другая точка зрения стороны на то, как могло быть рассмотрено дело, сами по себе не являются основанием для отмены или изменения судебного решения, а суду апелляционной инстанции следовало дать оценку изменению позиции стороны после вынесения решения.
*Определение № 4-КГ17-66*
4. Отсутствие нарушений со стороны организатора публичных торгов не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требований собственника реализованного на торгах имущества о признании этих торгов недействительными.
К. обратилась с иском к организатору публичных торгов (далее — общество), Ф. о признании торгов и договора купли-продажи недействительными и применении последствий их недействительности.
В обоснование требований истец указала, что 15 сентября 2015 г. обществом, действующим на основании контракта, заключенного с территориальным управлением Росимущества в субъекте Российской Федерации (далее — ТУ Росимущества), были организованы и проведены торги в форме открытого аукциона по реализации принадлежащей истцу квартиры, на которую в рамках исполнительного производства был наложен арест.
Исполнительные действия по реализации недвижимого имущества производились на основании исполнительного листа во исполнение заочного решения суда от 2 июля 2014 г. по иску ипотечного агента к К., Ж. о расторжении договора займа, взыскании долга и об обращении взыскания на заложенное недвижимое имущество.
Победителем указанных торгов признана Ф., с которой 28 сентября 2015 г. общество заключило договор купли-продажи данной квартиры.
Поскольку К. не была извещена о судебном разбирательстве и вынесении названного заочного решения, а также о возбуждении исполнительного производства, об аресте квартиры и о реали-
зации ее с торгов, она продолжала вносить платежи в счет погашения долга по договору займа.
Узнав о данных обстоятельствах, К. обратилась в суд с заявлением об отмене заочного решения, которое определением суда от 13 ноября 2015 г. было удовлетворено.
При новом рассмотрении дела решением суда от 3 февраля 2016 г., оставленным без изменения апелляционным определением от 26 апреля 2016 г., отказано в удовлетворении исковых требований залогодержателя закладной к К., Ж. о расторжении договора займа, взыскании долга и об обращении взыскания на заложенное имущество.
При таких обстоятельствах, по мнению истца, основания для продажи ее квартиры с торгов отсутствовали.
Кроме того, К. указано, что реализация спорной квартиры осуществлена по цене, определенной названным выше заочным решением в соответствии с отчетом об оценке по состоянию на 2010 год, что значительно ниже фактической рыночной стоимости недвижимого имущества на дату проведения торгов.
По утверждению истца, извещение о проведении торгов было размещено в сети "Интернет" с нарушением срока, а в периодических печатных изданиях информация о проведении торгов не публиковалась.
На основании изложенного К. просила признать указанные выше торги недействительными, признать недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный между обществом и Ф., применить последствия недействительности сделки, истребовать квартиру у Ф. и прекратить ее право собственности на квартиру, признав это право за К.
В ходе судебного разбирательства Ф. также заявила иск к обществу и ТУ Росимущества о признании договора купли-продажи квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки.
Разрешая спор и удовлетворяя иск К. по данному делу, суд первой инстанции указал, что ипотечный агент предъявил иск в отсутствие законных оснований для таких претензий и действовал недобросовестно, поскольку ему было достоверно известно о надлежащем исполнении заемщиком обязательств, а допущенная просрочка платежей на день вынесения судом заочного решения от 2 июля 2014 г. была погашена в полном объеме.
Как до обращения истца с иском в суд, так и после К. вносились очередные периодические платежи по договору займа, однако о таких платежах ипотечный агент не сообщил ни в суде, ни при обращении взыскания на заложенное имущество.
Кроме того, признавая торги и последующий договор купли-продажи квартиры недействительными, суд первой инстанции указал, что цена квартиры на торгах была установлена в соответствии с отчетом пятилетней давности об оценке рыночной стоимости квартиры от 12 апреля 2010 г., в то время как по представленному в суд заключению эксперта рыночная цена квартиры в 2015 году была в полтора раза выше цены ее продажи на торгах.
Удовлетворяя исковые требования К., суд удовлетворил также и иск Ф. в части взыскания с ТУ Росимущества уплаченной по договору купли-продажи денежной суммы.
22
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение в части удовлетворения исков и отказывая в их удовлетворении, указал, что при организации и проведении торгов по продаже спорного имущества организатором торгов каких-либо нарушений допущено не было, а, следовательно, оснований для удовлетворения иска К, не имеется.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Организация и порядок проведения торгов, а также заключения договора на торгах установлены ст.ст. 447 и 448 ГК РФ (здесь и далее — в редакции, действующей с 1 июня 2015 г.).
Согласно ст. 449¹ указанного Кодекса под публичными торгами понимаются торги, проводимые в целях исполнения решения суда или исполнительных документов в порядке исполнительного производства, а также в иных случаях, установленных законом. Правила, предусмотренные ст.ст. 448 и 449 названного Кодекса, применяются к публичным торгам, если иное не установлено данным Кодексом и процессуальным законодательством (п. 1). Должник, взыскатели и лица, имеющие права на имущество, продаваемое на публичных торгах, вправе на них присутствовать (п. 3).
В ст. 93 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ “Об исполнительном производстве” определено, что торги могут быть признаны недействительными по основаниям и в порядке, которые предусмотрены Гражданским кодексом РФ.
В силу положений ст. 449 названного Кодекса торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными по иску заинтересованного лица в случае, если кто-либо необоснованно был отстранен от участия в торгах; на торгах неосновательно была не принята высшая предложенная цена; продажа была произведена ранее указанного в извещении срока; были допущены иные существенные нарушения порядка проведения торгов, повлекшие неправильное определение цены продажи; были допущены иные нарушения правил, установленных законом (п. 1).
Признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги, и применение последствий, предусмотренных ст. 167 названного Кодекса (п. 2).
Как разъяснено в п. 71 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 “О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства”, приведенный в п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень оснований для признания публичных торгов недействительными не является исчерпывающим. Такими основаниями могут быть, в частности, публикация информации о проведении публичных торгов в ненадлежащем периодическом издании (с учетом объема тиража, территории распространения, доступности издания); нарушение сроков публикации и полноты информации о времени, месте и форме публичных торгов, их предмете, о существующих обременениях продаваемого имущества и порядке проведения публичных торгов, в том числе об оформлении участия в них, определении лица, выигравшего публичные торги, а также сведений о начальной цене (п. 2 ст. 448 ГК
РФ); необоснованное недопущение к участию в публичных торгах; продолжение публичных торгов, несмотря на поступившее от судебного пристава-исполнителя сообщение о прекращении обращения взыскания на имущество.
Нарушения, допущенные организатором публичных торгов, признаются существенными, если с учетом конкретных обстоятельств дела судом будет установлено, что они повлияли на результаты публичных торгов (в частности, на формирование стоимости реализованного имущества и на определение победителя торгов) и привели к ущемлению прав и законных интересов истца.
На то, что предусмотренный п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень оснований для признания торгов недействительными не является исчерпывающим и не ограничивается нарушениями организаторов торгов, указано также в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 6 июля 2016 г., согласно которому публичные торги могут быть признаны недействительными и в связи с нарушениями, допущенными судебным приставом-исполнителем, повлекшими незаконную передачу на публичные торги имущества должника, например, при возбуждении исполнительного производства в отсутствие законных оснований для его возбуждения, при обращении взыскания на имущество, не подлежащее реализации.
То обстоятельство, что соответствующие постановления (действия) судебного пристава-исполнителя не были признаны незаконными в отдельном судебном производстве, не является основанием для отказа в иске заинтересованного лица о признании публичных торгов недействительными. Законность этих постановлений (действий) судебного пристава-исполнителя суд оценивает при рассмотрении иска о признании публичных торгов недействительными.
Из приведенных положений закона и актов его толкования следует, что отсутствие нарушений со стороны организатора торгов само по себе не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требований о признании торгов недействительными.
Не соглашаясь с основаниями, примененными судом первой инстанции для признания торгов и заключенной на них сделки недействительными, суд апелляционной инстанции фактически не рассмотрел иные обстоятельства, указанные истцом в обоснование иска, в частности связанные с лишением истца возможности воспользоваться своими правами при реализации ее имущества и повлиявшие на формирование его стоимости при продаже на торгах.
Отклоняя доводы истца в части, касающейся формирования цены реализованного имущества, суд апелляционной инстанции указал, что К. не воспользовался правом подать заявление об изменении порядка и способа исполнения решения суда для надлежащего определения начальной продажной цены имущества.
При этом суд апелляционной инстанции не учел установленный судом первой инстанции факт того, что истцу не было известно о рассмотрении судом дела по иску об обращении взыскания на ее имущество, об определении его начальной продажной цены, равно как и впоследствии ей не было известно о действиях судебного пристава-исполнителя по возбуждению исполнительного производства и о продаже ее имущества на торгах.
23
Таким образом, истец не была допущена к процессу реализации ее имущества, вследствие чего начальная продажная цена была установлена на основании оценки пятилетней давности, воспользоваться правом на подачу заявления о ее изменении К., как это следует из установленных судом обстоятельств, не могла, а квартира продана по цене значительно ниже ее действительной стоимости.
Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
По смыслу ст. 3 названного Кодекса право на обращение в суд на любой его стадии предполагает обращение заинтересованного лица в защиту своих прав, свобод или законных интересов.
Обращение в защиту прав, свобод и интересов других лиц может производиться в случаях, предусмотренных названным Кодексом или другими федеральными законами (ч. 2 ст. 4 ГПК РФ).
Отменяя решение суда исключительно по жалобе организации по ипотечному жилищному кредитованию, суд апелляционной инстанции не указал, чем нарушены права данного заявителя.
При этом суд апелляционной инстанции не опроверг и не поставил под сомнение выводы суда первой инстанции о том, что ни на момент проведения торгов, ни позже у К. не было никаких долгов перед данным кредитором.
Не опровергнуты и не поставлены под сомнение судом апелляционной инстанции и выводы суда первой инстанции о злоупотреблении правом со стороны взыскателя, правопреемником которого является юридическое лицо, подавшее апелляционную жалобу.
Согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований о недопустимости злоупотребления правом суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.
Удовлетворяя апелляционную жалобу взыскателя и отменяя по его требованию решение суда, суд апелляционной инстанции приведенные положения закона не учел.
*Определение № 37-КГ17-12*
### **Разрешение споров, возникающих из договорных отношений**
5. При наличии разногласий сторон о сроке действия договора, подлежащего заключению на основании решения суда, такой срок определяется судом в силу п. 1 ст. 446 ГК РФ.
К. обратился в суд с исковым заявлением к местной администрации о разрешении разногласий при заключении договора аренды земельного участка.
Судом по делу установлено, что К. с 1 октября 2014 г. принадлежит на праве собственности двухэтажное нежилое производственно-складское здание. Спорный земельный участок, на котором находится данное нежилое здание, имеет вид разрешенного использования "для эксплуатации административных, производственно-складских помещений".
Решением суда от 27 июля 2015 г., оставленным без изменения апелляционным определением от 13 октября 2015 г., признано незаконным решение местной администрации об отказе в предоставлении К. в аренду спорного земельного
участка, суд обязал администрацию заключить с К. договор аренды земельного участка.
25 ноября 2015 г. К. обратился в местную администрацию с заявлением о предоставлении спорного земельного участка в аренду сроком на 49 лет с 13 октября 2015 г. до 13 октября 2064 г.
В ответ на это обращение К. ответчиком представлен проект договора аренды спорного земельного участка, в котором срок аренды установлен с 13 октября 2015 г. на неопределенный срок, но не более чем на срок резервирования данного земельного участка для муниципальных нужд.
Не согласившись с проектом договора в части срока аренды земельного участка, К. направил ответчику возражения на него, которые были отклонены со ссылкой на отсутствие в названном выше решении суда указания на конкретные сроки аренды земельного участка.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, применив положения подп. 9 п. 2 ст. 39⁶, подп. 17 п. 8 ст. 39⁸, п. 12 ст. 39 ЗК РФ, п. 3 ст. 610 ГК РФ, пришел к выводу об обоснованности исковых требований К.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции, сославшись на положения ст.ст. 209 и 610 ГК РФ, указал, что право установления срока договора аренды принадлежит арендодателю, который такой срок определил в представленном арендатору проекте договора аренды спорного земельного участка — с 13 октября 2015 г. на неопределенный срок, но не более чем на срок резервирования данного земельного участка для муниципальных нужд.
При этом, отклоняя доводы истца о том, что в силу п. 12 ст. 39⁸ ЗК РФ срок договора аренды в данном случае устанавливается по выбору арендатора, суд апелляционной инстанции сослался на то, что вопрос о заключении договора аренды был решен на основании судебного акта.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.
Согласно ч. 2 ст. 61 данного Кодекса обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
В силу ч. 2 ст. 209 этого же Кодекса после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.
Аналогичные разъяснения даны в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 "О судебном решении".
Приведенные положения процессуального закона и разъяснения Верховного Суда РФ направлены на обеспечение обязательности всту-
24
пивших в законную силу судебных постановлений и законности выносимых судом постановлений в условиях действия принципа состязательности.
Вступившим в законную силу решением суда на местную администрацию возложена обязанность заключить с К. договор аренды земельного участка.
Данное судебное постановление не исполнено, поскольку между сторонами возник спор о сроке действия подлежащего заключению договора аренды земельного участка.
Таким образом, обращаясь в суд с данным иском, К. просил суд рассмотреть и разрешить разногласия, возникшие при заключении обязательного для ответчика договора аренды земельного участка.
В силу п. 1 ст. 446 ГК РФ в случаях передачи разногласий, возникших при заключении договора, на рассмотрение суда на основании ст. 445 этого Кодекса либо по соглашению сторон условия договора, по которым у сторон имелись разногласия, определяются в соответствии с решением суда.
По смыслу приведенных выше норм права разрешение судом спора о наличии разногласий по конкретным условиям подлежащего заключению договора сводится по существу к внесению определенности в правоотношения сторон и определению судом условий, не урегулированных сторонами в досудебном порядке. Установление судом или изменение при рассмотрении такого спора фактических обстоятельств, влияющих на формулировку искового требования, не меняют его предмета как спора об условиях договора и не должны приводить к отказу суда в их определении, поскольку последствием такого отказа является необходимость предъявления нового иска, что может привести к нарушению прав на судопроизводство в разумный срок.
*Определение № 49-КГ17-34*
6. Требования о взыскании арендных платежей за периоды, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве арендатора, являются текущими и не подлежат рассмотрению в рамках дела о банкротстве.
Индивидуальный предприниматель (далее — ИП) обратился в суд с иском к Б. и с учетом уточнения исковых требований просил взыскать с ответчика задолженность по договору аренды места на территории яхт-клуба за период с 4 марта 2015 г. по 4 ноября 2016 г.
Судом по делу установлено, что 28 июня 2011 г. между ИП (арендодателем) и Б. (арендатором) заключен договор аренды, по условиям которого арендодатель предоставил арендатору за плату на территории яхт-клуба во временное владение место для стоянки маломерного судна. Срок аренды установлен с 25 июня 2012 г. по 23 июня 2013 г., арендная плата определена в сумме 132 000 руб., суточный тариф — 542 руб.
Условиями договора также предусмотрено, что по окончании срока его действия арендатор обязан незамедлительно забрать судно. При нарушении данного условия арендатор обязан уплатить стоимость арендной платы сверх срока по двойной ставке.
Как следует из материалов дела, судно ответчика помещено на стояночное место в 2012 году, где и находилось на момент рассмотрения спора. 4 марта 2015 г. определением арбитражного суда принято заявление К. о признании индивидуального предпринимателя Б. несостоятельным (банкротом), на имущество должника наложен
арест. Решением арбитражного суда от 14 декабря 2015 г. признано обоснованным заявление К. о признании Б. несостоятельным (банкротом), введена процедура реструктуризации долгов.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ИП, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что арендатор, своевременно не возвративший арендованное имущество, по требованию арендодателя должен внести арендную плату за все время просрочки. При этом суд, руководствуясь положениями ст.ст. 5 и 213¹⁰ Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и разъяснениями, содержащимися в п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», исходил из того, что требования, вытекающие из договорных обязательств, предусматривающих периодическое внесение должником платы за пользование имуществом (договор аренды), за те периоды, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве, являются текущими, не подлежащими включению в реестр требований кредиторов в деле о банкротстве.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя исковое заявление ИП без рассмотрения, суд апелляционной инстанции указал на то, что спорные правоотношения сторон вытекают не из договора аренды, а из обязательства по возврату неосновательного обогащения, а, следовательно, требования истца не носят текущего характера и их рассмотрение невозможно за рамками дела о банкротстве.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.
Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату), порядок, условия и сроки внесения которой определены договором аренды (п. 1 ст. 614 ГК РФ).
Согласно ст. 622 ГК РФ при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. Если арендатор не возвратил арендованное имущество либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки. В случае, когда указанная плата не покрывает причиненных арендодателю убытков, он может потребовать их возмещения.
Таким образом, плата за фактическое пользование арендуемым имуществом после истечения срока действия договора производится в размере, определенном этим договором. Прекращение договора аренды само по себе не влечет прекращение обязательства по внесению арендной платы, поэтому требования о взыскании арендной платы за фактическое пользование имуществом вытекают из договорных отношений, а не из обязательства о неосновательном обогащении.
В силу п. 2 ст. 5 названного выше Федерального закона требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Кредиторы по текущим платежам при проведении соответствующих процедур, применяемых в деле о банкротстве, не признаются лицами, участвующими в деле о банкротстве.
При этом согласно п. 1 этой же статьи под текущими платежами понимаются денежные обя-
7-БВС № 8
25
зательства и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом.
По смыслу данной нормы права текущими являются любые требования об оплате товаров, работ и услуг, поставленных, выполненных и оказанных после возбуждения дела о банкротстве, в том числе по исполнению договоров, заключенных до даты принятия заявления о признании должника банкротом.
Поскольку судами установлено, что по окончании срока действия договора аренды ответчик не освободил арендуемое место, что повлекло для него в силу п. 2 ст. 622 ГК РФ и договора аренды обязанность производить оплату аренды в соответствии с условиями договора, т.е. периодическими денежными платежами, выводы суда апелляционной инстанции о том, что требования истца не носят текущего характера и подлежат рассмотрению в рамках дела о банкротстве, нельзя признать основанными на законе.
*Определение № 32-КГ17-37*
### **Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда**
7. Ответственность за причинение вреда здоровью вследствие ненадлежащего содержания прилегающего к объекту недвижимости земельного участка несет лицо, на которое в силу закона возложена обязанность по содержанию этого участка.
А, обратился в суд с иском к управляющей компании, Л. о взыскании утраченного заработка, судебных расходов, компенсации морального вреда. Исковые требования обоснованы неисполнением ответчиками обязанностей, связанных с надлежащим содержанием территории, прилегающей к объектам недвижимости, в результате чего истцу причинен средней тяжести вред здоровью.
Судами установлено, что в результате падения А., произошедшего из-за неочищенной наледи около нежилого помещения, являющегося пристроенным объектом к многоквартирному дому, истцу причинен средней тяжести вред здоровью. Собственником нежилого помещения в одноэтажной пристройке к этому дому является Л.
Согласно ответу, предоставленному местной администрацией, земельные участки под многоквартирными домами, расположенные вдоль межквартального проезда, где получил травмы истец, не сформированы и не поставлены на государственный кадастровый учет.
Разрешая спор по существу и определяя лицо, ответственное за ненадлежащее содержание территории, суд с учетом положений ст.ст. 1064, 1083, 1085 ГК РФ и правил благоустройства, обеспечения чистоты и порядка на территории муниципального образования (далее — правила благоустройства) исходил из отсутствия заключенного Л. договора на уборку территории, в связи с чем пришел к выводу о том, что обязанность по надлежащему содержанию территории, обеспечивающей безопасное передвижение пешеходов на прилегающей к объекту недвижимости территории, должна быть возложена на Л. как собственника нежилого помещения.
Суд апелляционной инстанции поддержал позицию суда первой инстанции, указав также, что апелляционная жалоба не содержит доводов об оспаривании вывода суда, согласно которому Л. является надлежащим ответчиком по заявленным требованиям.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
При определении обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения заявленного спора, судами не учтены положения ст.ст. 15 и 1064 ГК РФ, согласно которым для наступления гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие следующих (обязательных) условий: совершение противоправных действий конкретным лицом, т.е. установить лицо, совершившее действие (бездействие), размер заявленных убытков и причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившим вредом. Ответчику, в свою очередь, следует представить доказательства отсутствия его вины в наступлении неблагоприятных последствий.
Статьей 210 ГК РФ установлено, что собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором. Следовательно, случаи возложения бремени содержания имущества лицом, не являющимся его собственником, могут быть установлены лишь федеральными законами, к которым правила благоустройства не относятся, или договором.
В соответствии со ст.ст. 40, 41 и 42 ЗК РФ правом на использование земельных участков наделены собственники земельных участков, землепользователи, землевладельцы и арендаторы земельных участков, на которых возложена обязанность соблюдать при использовании земельных участков требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов.
Из анализа приведенных правовых норм в их системном единстве с Федеральным законом от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», регулирующим отношения в сфере обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, ст.ст. 37—39 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» следует, что федеральное законодательство не возлагает на граждан и юридических лиц обязанности по содержанию иных территорий, кроме земельных участков, находящихся в их собственности или владении. Возложение на собственников, владельцев, пользователей объектов недвижимости обязанности по содержанию территории, прилегающей к их земельным участкам, может быть осуществлено либо на основании федерального закона, либо на основании договора.
Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», допуская установление органами местного самоуправления порядка участия собственников зданий (помещений в них) и сооружений в благоустройстве прилегающих территорий, не предусматривает возложение на них обязанностей по содержанию таких территорий помимо их воли.
Из материалов дела следует, что земельные участки под многоквартирными домами, расположенные вдоль межквартального проезда, где получил травмы истец, не сформированы и не поставлены на государственный кадастровый учет. Собственником земельного участка, на котором произошло падение истца, Л. не является.
26
Разрешая исковые требования А., суды в нарушении указанного законодательства, возлагаются обязанность по возмещению вреда здоровью на Л., руководствовавшись не федеральным законом или договором, а правилами благоустройства, согласно которым обязанности по уборке десятиметровой территории, прилегающей к границам занимаемых юридическими и физическими лицами зданий, к огражденным забором территориям, а также подъездов к ним и десятиметровой территории, прилегающей к подъездным путям, в том числе по вывозу образовавшегося на прилегающей территории мусора, возлагаются на лиц, осуществляющих на указанных территориях или в зданиях хозяйственную или иную деятельность.
Судами не приняты во внимание положения пп. 1 и 2 ст. 3 ГК РФ, согласно которым гражданское законодательство находится в ведении Российской Федерации, состоит из данного Кодекса и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, регулирующих отношения, указанные в пп. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ. Нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать данному Кодексу.
Таким образом, суды при рассмотрении спора должны были руководствоваться ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, согласно которой суд, установив при разрешении гражданского дела, что нормативный правовой акт не соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу.
Суд апелляционной инстанции не учел указанную норму права и не проанализировал, соответствуют ли названные правила благоустройства федеральному законодательству и могут ли они применяться при рассмотрении данного спора.
Из изложенного следует, что обстоятельством, имеющим значение для правильного разрешения спора, являлось установление принадлежности земельного участка, в границах которого получил повреждения истца, ответчикам по данному делу или иным лицам и, как следствие, основания возложения на них ответственности за причиненный ущерб. Однако данное обстоятельство не получило надлежащей оценки суда.
*Определение № 50-КГ18-7*
**8.** Расходы на приобретение новых материалов, необходимых для восстановления поврежденного имущества, входят в состав убытков, подлежащих возмещению причинителем вреда.
И. обратилась в суд с иском к Ш. и Н. о возмещении убытков, причиненных повреждением жилого дома, и компенсации морального вреда.
Судом по делу установлено, что И. принадлежит доля в праве собственности на жилой дом. На земельном участке, принадлежащем Н. и прилегающем к жилому дому истца, ведется строительство трехэтажного жилого дома с магазином на первом этаже.
Органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченным в области архитектуры, строительства и жилищно-коммунального хозяйства, проведена проверка обращения истца о нарушении градостроительного законодательства при осуществляемом Н. строительстве, по результатам которой установлено, что вследствие осуществления ответчиками строительных работ вплотную к стене жилого дома истца в несущих стенах и перегородках этого дома образовались трещины.
В соответствии с выводами, содержащимися в заключении по результатам судебной строи-
тельно-технической экспертизы, изменения в техническом состоянии принадлежащей И. части жилого дома (вертикальные и диагональные сквозные трещины, вертикальные и горизонтальные трещины и щели, отпадение плиток и отсутствие части погонных деталей) могли быть вызваны длительной эксплуатацией этой части жилого дома и проведением ответчиками указанных выше строительных работ на соседнем земельном участке.
Разрешая силу и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, исследовав заключение эксперта в совокупности с другими доказательствами по делу (письменные доказательства, показания свидетеля), пришел к выводу о том, что причиной возникновения повреждений жилого дома истца, несовместимых с его дальнейшей эксплуатацией, являются осуществляемые Н. строительные работы по возведению трехэтажного строения вплотную к этому жилому дому.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции указал, что истцом не доказана причинно-следственная связь между осуществляемым Н. строительством и повреждениями, причиненными жилому дому истца, поскольку этот дом не соответствует требованиям, предъявляемым к строительству в сейсмических районах. Суд также сослался на то, что при определении размера причиненных истцу убытков суд первой инстанции неправомерно исходил из необходимости использования при возведении дома новых материалов и не учитывал износ дома, тем самым породив на стороне истца неосновательное обогащение.
Суд апелляционной инстанции также указал на невозможность установления размера причиненных истцу убытков в связи с тем, что И. осуществлен снос поврежденного жилого дома.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что в принадлежащем И. жилом доме, вплотную к которому Н. ведет строительные работы, возникли повреждения.
При таких обстоятельствах суду апелляционной инстанции следовало дать оценку вопросу о том, имеется ли причинно-следственная связь между осуществляемым Н. строительством и возникновением названных повреждений.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушении ст. 1064 ГК РФ не дал какой-либо оценки вопросу о причинах повреждения жилого дома истца, формально сославшись на несоответствие этого дома требованиям к строительству в сейсмических районах.
При этом судом апелляционной инстанции не учтено, что несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в сейсмических районах само по себе не свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением вреда имуществу истца, а также о том, что именно несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в сейсмических районах привело к повреждению этого дома.
В п. 1 ст. 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать пол-
27
ного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
Из приведенной правовой нормы и акта ее толкования следует, что отсутствие возможности установить размер убытков с разумной степенью достоверности само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении убытков, поскольку в этом случае суду надлежит определить размер причиненных убытков с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В п. 13 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения.
Таким образом, расходы на приобретение новых материалов, необходимых для восстановления поврежденного имущества, входят в состав убытков, подлежащих возмещению причинителем вреда.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушении приведенной правовой нормы и акта ее толкования указал на недопустимость включения в состав убытков истца стоимости новых материалов, необходимых для восстановления разрушенного жилого дома.
Определение № 20-КГ17-21
9. В случае повреждения транспортного средства утрата его товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей к нему.
А, обратилась в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения в размере 167 431 руб., штрафа, компенсации морального вреда, к В. — о взыскании ущерба в размере 127 671 руб., компенсации морального вреда, а также о взыскании с ответчиков пропорционально удовлетворенным требованиям расходов на нотариальное удостоверение доверенности, на
оплату юридических услуг и стоимости независимой экспертизы.
Судом по делу установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине В., автомобиль, принадлежащий А., получил механические повреждения.
В порядке прямого возмещения ущерба ответчик выплатил А. страховое возмещение в размере 232 568 руб.
Не согласившись с размером выплаченного страхового возмещения, потерпевшая обратилась к независимому эксперту, в соответствии с заключением которого стоимость восстановительного ремонта транспортного средства с учетом износа составила 450 381 руб., а утрата товарной стоимости — 77 290 руб.
Истцом в адрес ответчиков направлены претензии, которые оставлены ими без удовлетворения.
В ходе рассмотрения спора судом первой инстанции по ходатайству В. была назначена судебная автотехническая экспертиза.
Согласно заключению эксперта стоимость восстановительного ремонта автомобиля с учетом износа составила 217 978 руб., а вероятная утрата товарной стоимости — 43 336 руб.
По ходатайству истца судом первой инстанции была назначена дополнительная автотехническая экспертиза, в соответствии с заключением эксперта стоимость восстановительного ремонта автомобиля составила 220 977 руб.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что размер выплаченного ответчиком страхового возмещения превышает стоимость восстановительного ремонта транспортного средства истца, а следовательно, полностью возмещает причиненный А. ущерб.
При этом, учитывая предположительный характер выводов эксперта о размере утраты товарной стоимости, изложенных в заключении эксперта, и отсутствие иных доказательств, позволяющих достоверно определить ее размер, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для возмещения утраченной товарной стоимости.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции и их обоснованием согласился.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций ошибочными по следующим основаниям.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 января 2015 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (действовавшего на момент рассмотрения судами настоящего спора), к реальному ущербу, возникшему в результате дорожно-транспортного происшествия, наряду со стоимостью ремонта и запасных частей относится также утраченная товарная стоимость, которая представляет собой уменьшение стоимости транспортного средства, вызванное преждевременным ухудшением товарного (внешнего) вида транспортного средства и его эксплуатационных качеств в результате снижения прочности и долговечности отдельных деталей, узлов и агрегатов, соединений и защитных покрытий вследствие дорожно-транспортного происшествия и последующего ремонта.
28
Аналогичные разъяснения приведены в п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 58 “О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”.
Таким образом, утрата товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей автомобиля, поскольку уменьшение его потребительской стоимости нарушает права владельца транспортного средства, и в ее возмещении страхователю не может быть отказано.
Согласно разъяснениям, изложенным в абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
В п. 13 данного постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которое это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использоваться новые материалы, то, за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 10 марта 2017 г. № 6-П указал, что положения ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ — по их конституционно-правовому смыслу в системе мер защиты права собственности, основанной на требованиях ч. 1 ст. 7, чч. 1 и 3 ст. 17, чч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 35, ч. 1 ст. 46 и ст. 52 Конституции Российской Федерации, и вытекающих из них гарантий полного возмещения потерпевшему вреда, — не предполагают, что правила, предназначенные исключительно для целей обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, распространяются и на деликтные отношения, урегулированные указанными законоположениями.
Иное означало бы, что потерпевший лишался бы возможности возмещения вреда в полном объеме с непосредственного причинителя в случае выплаты в пределах страховой суммы страхового возмещения, для целей которой размер
стоимости восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства определен на основании Единой методики определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов.
В контексте конституционно-правового предназначения ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ Федеральный закон от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”, как регулирующий иные страховые отношения, и основанная на нем Единая методика определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства не могут рассматриваться в качестве нормативно установленного исключения из общего правила об определении размера убытков в рамках деликтных обязательств и, таким образом, не препятствуют учету полной стоимости новых деталей, узлов и агрегатов при определении размера убытков, подлежащих возмещению лицом, причинившим вред.
Таким образом, принцип полного возмещения убытков применительно к случаю повреждения транспортного средства предполагает, что в результате возмещения убытков в полном размере потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы его право собственности не было нарушено.
С учетом приведенных положений ст. 15 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по применению этой нормы и правовой позиции Конституционного Суда РФ судом следовало оценить совокупность имеющихся в деле доказательств, подтверждающих размер причиненных А. убытков.
Отказ в иске о возмещении убытков в полном объеме нарушает конституционный принцип справедливости и лишает заявителя возможности восстановления его нарушенных прав.
В случае несогласия с представленным истцом расчетом убытков обязанностью суда, предусмотренной действующим законодательством, являлось установление размера подлежащих возмещению убытков с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению, однако суды от данной обязанности фактически уклонились.
*Определение № 18-КГ17-257*
### **Разрешение споров, возникающих из жилищных отношений**
10. Гражданину, страдающему тяжелой формой хронического заболевания, при котором совместное проживание с ним в одной квартире невозможно, соответствующее жилое помещение должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения права на получение жилого помещения вне очереди.
Б. обратилась в суд с иском к органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации, местной администрации о возложении обязанности предоставить жилое помещение по договору социального найма во внеочередном порядке.
В обоснование заявленных требований истец указала на то, что является инвалидом I группы, постановлением местной администрации включена в сводный список граждан, нуждающихся
8-БВС № 8
29
в жилой площади по категории “граждане, страдающие тяжелыми формами хронических заболеваний”. На обращение Б. к ответчику с заявлением о предоставлении ей жилого помещения во внеочередном порядке в соответствии со ст. 57 ЖК РФ ей сообщено, что рассмотреть данный вопрос не представляется возможным в связи с отсутствием жилого помещения из жилищного фонда субъекта Российской Федерации.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для предоставления Б. жилого помещения по договору социального найма во внеочередном порядке, указав в том числе на то, что необходимым условием реализации права Б. на обеспечение жилым помещением вне очереди является наступление обстоятельств, свидетельствующих о наличии жилого помещения из состава жилищного фонда субъекта Российской Федерации, которое может выступать в качестве предмета договора социального найма (например, введение жилых помещений в эксплуатацию, их приобретение или освобождение).
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные постановления по следующим основаниям.
В силу ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.
В целях реализации названных конституционных положений в ч. 2 ст. 49 ЖК РФ предусмотрено, что малоимущим гражданам, признанным по установленным Жилищным кодексом РФ основаниям, нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, в установленном данным Кодексом порядке предоставляются жилые помещения муниципального жилищного фонда.
В соответствии с ч. 1 ст. 57 ЖК РФ жилые помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очереди исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных ч. 2 этой статьи случаев.
Между тем для отдельных категорий граждан законодатель предусмотрел возможность предоставления жилого помещения по договорам социального найма во внеочередном порядке.
В п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ установлено, что вне очереди жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, страдающим тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в предусмотренном п. 4 ч. 1 ст. 51 данного Кодекса перечне.
Согласно этой норме гражданами, нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются граждане, являющиеся нанимателями жилых помещений по договорам социального найма, членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма или собственниками жилых помещений, членами семьи собственника жилого помещения, проживающими в квартире, занятой несколькими семьями, если в составе семьи имеется больной, страдающий тяжелой формой хронического заболевания, при
которой совместное проживание с ним в одной квартире невозможно, и не имеющими иного жилого помещения, занимаемого по договору социального найма или принадлежащего на праве собственности. Перечень соответствующих заболеваний устанавливается уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.
Такой перечень был утвержден действовавшим в момент возникновения спорных правоотношений постановлением Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 “Об утверждении перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире”¹.
При этом каких-либо иных (дополнительных) требований для предоставления жилого помещения вне очереди, кроме наличия у гражданина, состоящего на учете в качестве нуждающегося в жилом помещении, тяжелых форм хронических заболеваний, указанных в перечне, п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ не предусмотрено. Для предоставления такому гражданину жилого помещения вне очереди исходя из данной нормы необходимы такие условия, как принятие гражданина на учет нуждающихся в предоставлении жилых помещений и наличие у него тяжелой формы хронического заболевания, указанного в перечне.
Таким образом, реализация прав граждан, страдающих тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в перечне, на получение вне очереди жилых помещений по договорам социального найма по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, относится к компетенции органов местного самоуправления.
Действующим законодательством предусмотрена возможность реализации права инвалидов на предоставление жилых помещений в другом порядке: не из муниципального, а из государственного жилищного фонда.
Статьей 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ “О социальной защите инвалидов в Российской Федерации” определено, что инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации.
Инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, вставшие на учет после 1 января 2005 г., обеспечиваются жилым помещением в соответствии с жилищным законодательством Российской Федерации.
Жилые помещения предоставляются инвалидам, семьям, имеющим детей-инвалидов, с учетом состояния здоровья и других заслуживающих внимания обстоятельств.
Судом по делу установлено, что Б. состоит на учете граждан, имеющих право на получение жилого помещения из жилищного фонда субъекта Российской Федерации по договору социального найма, и страдает заболеванием, указанным в перечне.
¹ В связи с признанием утратившим силу постановления Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 (постановление Правительства РФ от 21 июля 2017 г. № 859) с 1 января 2018 г. действует перечень тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, утвержденный приказом Минздрава России от 29 ноября 2012 г. № 987н в соответствии со ст. 51 ЖК РФ.
30
Постановление местной администрации от 9 ноября 2016 г. в части постановки Б. на учет нуждающихся в предоставлении жилого помещения по договору социального найма и включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения по договору социального найма из жилищного фонда субъекта Российской Федерации, как инвалида I группы, имеющего хроническое заболевание, незаконным не признано.
Отказывая в иске, суд не учел, что порядок обеспечения жилыми помещениями такой категории граждан, как граждане, страдающие тяжелыми формами хронических заболеваний, при которых совместное проживание с ними в одной квартире невозможно и которые указаны в перечне, утверждаемом уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти, установлен Жилищным кодексом РФ.
При этом дополнительных условий реализации прав на предоставление жилья в установленном законом порядке указанной категории граждан, таких как фактическое финансирование и наличие в жилищном фонде субъекта Российской Федерации или в муниципальном жилищном фонде жилья, федеральное законодательство не содержит, соответственно, указанные граждане не могут быть лишены права на обеспечение жилыми помещениями в том порядке, который гарантирован им федеральным законом и законом субъекта Российской Федерации.
Кроме того, отказывая в иске, суд не учли, что действующее жилищное законодательство (п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ) не ставит право на внеочередное предоставление жилого помещения в зависимость от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в предоставлении жилого помещения, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников).
Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилое помещение гражданам указанной категории должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего субъективного права — права на получение жилого помещения вне очереди.
*Определение № 20-КГ18-22*
**11.** Реконструкция, переустройство, перепланировка балконных плит, относящихся к общему имуществу многоквартирного дома, отвечающие требованиям технических регламентов и санитарно-эпидемиологических норм, должны производиться с согласия всех собственников помещений многоквартирного дома.
Местная администрация обратилась в суд с исковым заявлением к А. о продаже с публичных торгов жилого помещения. В обоснование заявленного требования указано, что А. произведены работы по реконструкции балкона в принадлежащей ей на праве собственности квартире без соответствующих разрешений и согласований с компетентными органами. Балконные плиты входят в состав общего имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими несущими конструкциями. Уменьшение размера общего имущества в многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников по-
мещений в данном доме. Собственнику жилого помещения А. направлено предписание о приведении балкона в прежнее состояние. В установленный срок данные требования собственником не выполнены.
А. обратилась в суд со встречными исковыми требованиями к местной администрации о сохранении указанной выше квартиры в переустроенном и (или) перепланированном состоянии. В обоснование заявленного требования истец по встречному иску указала, что является собственником изолированного жилого помещения в многоквартирном доме. С сентября по ноябрь 2014 г. она самовольно произвела перепланировку спорной квартиры. Согласно экспертным заключениям перепланировка данного жилого помещения не противоречит требованиям СП 54.13330.2011 «Здания жилые многоквартирные», в состав которого входят требования СанПиН 2.1.2.2645-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях». Перепланировка указанной квартиры выполнена без нарушений действующих норм и правил пожарной безопасности в Российской Федерации.
С., Г., действующая в интересах несовершеннолетнего Л., обратились с иском к А. о сносе всех строительных конструкций, возведенных на балконе квартиры, выходящих за границу балконной плиты перекрытия, восстановлении фасада дома в прежнем состоянии и демонтаже отопления на балконе.
В обоснование заявленного требования истцы указали на то, что являются собственниками по 1/2 доли квартиры, расположенной над квартирой, принадлежащей А.
А. без их согласия и без согласия всех жильцов дома, самовольно без соответствующих разрешений и согласований с компетентными государственными органами, выполнила работы по увеличению размеров балкона в квартире, с облицовкой профнастила, над балконом смонтирован козырек, выходящий за границу балконной плиты перекрытия приблизительно на 1,5 м, который полностью перекрывает им обзор с балкона.
Разрешая спор, отказывая в удовлетворении исковых требований местной администрации, С. и Г. и удовлетворяя исковые требования А., суд первой инстанции исходил из того, что перепланировка и переустройство квартиры выполнены ответчиком с учетом требований строительных и санитарных норм и правил, не нарушают права и интересы собственников других помещений, не создают угрозы их жизни и здоровью, целевое назначение помещения изменено не было. При этом суд первой инстанции указал на то, что местной администрацией, С. и Г. не представлено доказательств, подтверждающих, что действиями ответчиков нарушены их права.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 26 ЖК РФ переустройство и (или) перепланировка жилого помещения проводятся с соблюдением требований законодательства по согласованию с органом местного самоуправления на основании принятого им решения.
31
Для проведения переустройства и (или) перепланировки жилого помещения собственник данного помещения или уполномоченное им лицо обращается в орган, осуществляющий согласование, либо через многофункциональный центр с документами, указанными в ч. 2 ст. 26 ЖК РФ.
Самовольными являются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные при отсутствии основания, предусмотренного ч. 6 ст. 26 ЖК РФ, или с нарушением проекта переустройства и (или) перепланировки, представляющегося в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 26 данного Кодекса (ч. 1 ст. 29 ЖК РФ).
Собственник жилого помещения, которое было самовольно переустроено и (или) перепланировано, или наниматель такого жилого помещения по договору социального найма обязан привести такое жилое помещение в прежнее состояние в разумный срок и в порядке, которые установлены органом, осуществляющим согласование (ч. 3 ст. 29 ЖК РФ).
Из материалов дела видно, что А. не выполнила установленный законом порядок проведения перепланировки и переустройства квартиры, произведенные работы выполнены самовольно без соответствующих разрешений и согласований с компетентными органами (организациями).
Собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном доме, в том числе крыши, ограждающие несущие и ненесущие конструкции данного дома, механическое, электрическое оборудование (п. 3 ч. 1 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно п. 2 раздела I "Определение состава общего имущества" Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, в состав общего имущества включаются в том числе ограждающие несущие конструкции многоквартирного дома (включая фундаменты, несущие стены, плиты перекрытий, балконные и иные плиты, несущие колонны и иные ограждающие несущие конструкции).
В силу указанных норм права балконные плиты входят в состав общего имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими несущими конструкциями.
Собственники помещений в многоквартирном доме владеют, пользуются и в установленных Жилищных кодексом РФ и гражданским законодательством пределах распоряжаются общим имуществом в многоквартирном доме (ч. 2 ст. 36 ЖК РФ).
Уменьшение размера общего имущества в многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников помещений в данном доме путем его реконструкции (ч. 3 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно ч. 2 ст. 40 ЖК РФ, если реконструкция, переустройство и (или) перепланировка помещений невозможны без присоединения к ним части общего имущества в многоквартирном доме, на такие реконструкции, переустройство и (или) перепланировку помещений должно быть получено согласие всех собственников помещений в многоквартирном доме.
Исходя из положений приведенных выше правовых норм, согласие всех собственников помещений в многоквартирном доме является обязательным условием для проведения реконструкции, переустройства и (или) перепланировки помещения в многоквартирном доме, влекущей присоединение к реконструированному (пере-
планированному) помещению части общего имущества многоквартирного дома.
При рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанции не принято во внимание, что суду не представлены сведения о наличии согласия всех жильцов многоквартирного дома, в то время как требуется согласие всех собственников многоквартирного дома, поскольку выполненные работы касаются общего имущества в многоквартирном доме.
Более того, в материалах дела содержится коллективное обращение жильцов многоквартирного дома (всего 57 подписей), категорически возражающих против расширения балкона и присоединения балкона к квартире А.
Определение № 18-КГ17-164
### Разрешение споров, связанных с осуществлением профессиональной деятельности
12. Полномочия занимающегося частной практикой нотариуса, осужденного за совершение умышленного преступления, не связанного с совершением нотариальных действий, могут быть прекращены на основании решения суда по требованию прокурора.
Прокурор обратился в суд с иском к нотариусу Д. о лишении права нотариальной деятельности на основании п. 1 ч. 5 ст. 12 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных постановлением Верховного Совета РФ от 11 февраля 1993 г. № 4462-1 (далее — Основы законодательства о нотариате), в связи с осуждением Д. за совершение умышленного преступления после вступления приговора в законную силу.
Суд первой инстанции, принимая решение об отказе в удовлетворении иска прокурора, пришел к выводу о том, что инициирование процедуры лишения нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности, в том числе обращение в суд с заявлением о прекращении деятельности таких нотариусов, отнесено к исключительной компетенции нотариальных палат. Кроме того, суд первой инстанции, ссылаясь на толкование п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ законодательства о нотариате, данное Конституционным Судом РФ в Определении от 28 января 2016 г. № 198-О, полагал, что положение названной нормы по своему смыслу касается только лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не практикующих нотариусов, к которым относится Д.
Суд апелляционной инстанции, поддержав выводы суда первой инстанции, ссылаясь на Определение Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О, дополнительно указал, что оценивать степень и характер нарушений, допущенных нотариусом, занимающимся частной практикой, определять в пределах своих полномочий меру дисциплинарной ответственности или инициировать в суде процедуру лишения нотариуса права нотариальной деятельности должна именно нотариальная палата при выполнении возложенных на нее контрольных полномочий.
Отвергая довод прокурора о том, что прокурор как надзорный орган в сфере соблюдения и исполнения действующего законодательства органами исполнительной власти в силу ст. 45 ГПК РФ наделен полномочиями и правом обратиться в суд с требованиями о лишении нотариуса права нотариальной деятельности, суд апелляционной
32
инстанции исходил из того, что с такими требованиями прокурор вправе обратиться только в отношении нотариуса, работающего в государственной нотариальной конторе, в то время как Д. является нотариусом, занимающимся частной практикой, контроль за исполнением профессиональных обязанностей которого осуществляют только нотариальные палаты.
При этом суд апелляционной инстанции в обоснование вывода об отсутствии оснований для лишения Д. права нотариальной деятельности также сослался на то, что Д. по приговору мирового судьи был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 128¹ УК РФ, не как нотариус и не за совершение нотариальных действий, противоречащих закону.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала ошибочными выводы судов первой и апелляционной инстанции.
Часть 5 ст. 12 Основ законодательства о нотариате содержит перечень юридически значимых случаев, наступление которых объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Согласно данной норме нотариус, занимающийся частной практикой, слагает полномочия по собственному желанию либо освобождается от полномочий на основании решения суда о лишении его права нотариальной деятельности, в том числе в случае осуждения его за совершение умышленного преступления — после вступления приговора в законную силу.
При этом вид и характер умышленного преступления не конкретизируются. Сам факт наличия вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении нотариуса за совершение умышленного преступления является основанием для лишения его права заниматься нотариальной деятельностью.
В соответствии с ч. 1 ст. 34 Основ законодательства о нотариате контроль за исполнением профессиональных обязанностей нотариусами, занимающимися частной практикой, осуществляют нотариальные палаты.
Как усматривается из материалов дела, по поручению прокуратуры органом юстиции в нотариальную палату неоднократно направлялись письма с требованиями провести внеочередное заседание правления по вопросу о лишении Д. права осуществлять нотариальную деятельность, которые нотариальной палатой были проигнорированы.
На основании п. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» прокурор в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства.
В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ предусмотрено, что прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.
В п. 3 Определения Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О указано, что отнесение к исключительной компетенции нотариальных палат принятия решения о наличии оснований для инициирования процедуры лишения нотариуса, занимающегося частной практи-
кой, права нотариальной деятельности не означает, что граждане лишены возможности защитить свои права, нарушенные незаконными действиями частнопрактикующего нотариуса. Контрольные полномочия нотариальных палат не исключают существование и иного контроля за деятельностью как нотариусов, так и нотариальных палат.
Ссылки судов первой и апелляционной инстанции в обоснование отказа в иске прокурору о лишении Д. права нотариальной деятельности на указанное Определение Конституционного Суда РФ признаны Судебной коллегией ошибочными, поскольку в нем высказаны суждения относительно положений Основ законодательства о нотариате, установленных в п. 3 ч. 5 ст. 12, предусматривающем лишение нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности по ходатайству нотариальной палаты за неоднократное совершение дисциплинарных проступков, нарушение законодательства, что в данном деле предметом спора не являлось.
Также ошибочной признана ссылка суда первой инстанции в подтверждение своих выводов на Определение Конституционного Суда РФ от 28 января 2016 г. № 198-О.
В этом Определении Конституционный Суд РФ указывает на то, что положения п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ законодательства о нотариате, в соответствии с которым нотариусом в Российской Федерации не может быть лицо в случае наличия не снято или не погашенной в установленном федеральным законом порядке судимости за умышленное преступление, по своему смыслу касаются лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не практикующих нотариусов.
Вместе с тем Конституционный Суд РФ в Определении от 28 января 2016 г. № 198-О с учетом его же Определения от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О обращает внимание на то, что п. 1 ч. 5 ст. 12 Основ законодательства о нотариате относит осуждение нотариуса, занимающегося частной практикой, за совершение умышленного преступления к обстоятельствам, наступление которых делает невозможным дальнейшее сохранение им своего статуса и объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Ввиду того, что нотариальная деятельность носит публично-правовой характер, а нотариусы, как государственные, так и занимающиеся частной практикой, осуществляют нотариальные функции от имени Российской Федерации, а также учитывая, что нотариус Д. является, кроме того, президентом нотариальной палаты субъекта Российской Федерации, прокурор как представитель надзорного органа в сфере соблюдения законов, действующих на территории Российской Федерации, вне зависимости от формы деятельности нотариуса наделен полномочиями обратиться в суд с иском в интересах Российской Федерации о лишении нотариуса права нотариальной деятельности.
Определение № 20-КППР18-3
### Процессуальные вопросы
13. Исковые требования членов семьи работника, лиц, состоявших на его иждивении, связанные с возмещением вреда, причиненного жизни и здоровью их кормильца, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, могут быть предъявлены в суд по прави-
9-БВС № 8
33
лам альтернативной подсудности, установленной ч. 5 ст. 29 ГПК РФ.
Э., Г. обратились в суд с иском к региональному отделению Фонда социального страхования РФ, учреждению медико-социальной экспертизы, обществу об установлении фактов, имеющих юридическое значение, о признании незаконным отказа в назначении страховых выплат, назначении и выплате страховых выплат, признании заболеваний хроническими, связанными с производством, возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного при исполнении им трудовых обязанностей, об установлении причинной связи между повреждением здоровья на производстве, повлекшем смерть застрахованного, и воздействием вредных производственных факторов, установлении степени утраты профессиональной трудоспособности и о признании инвалидом, о взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда.
Возвращая указанное исковое заявление, предъявленное по месту жительства истцов, суд первой инстанции исходил из того, что оно подано с нарушением общего правила о подсудности, установленного ст. 28 ГПК РФ.
При этом суд первой инстанции указал, что положения ч. 5 ст. 29 ГПК РФ о возможности предъявления исков о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, в суд по месту жительства истца или месту причинения вреда в данном случае не применимы, потому что относятся к случаям, когда иск заявлен непосредственно лицом, которому причинен вред, либо иным лицом в случае обращения с требованием о возмещении вреда, причиненного в результате смерти кормильца.
Поскольку, по мнению суда первой инстанции, истцы к данным категориям не относятся, требование о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца (в порядке ст. 1088 ГК РФ), в иске не заявлено, суд рекомендовал истцам обратиться с иском по месту нахождения одного из ответчиков.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала состоявшиеся судебные постановления подлежащими отмене, указав в том числе следующее.
В силу ч. 1 ст. 184 ГК РФ при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.
Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами (ч. 2 ст. 184 ГК РФ).
В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (ч. 8 ст. 220 ГК РФ).
Правовое регулирование отношений по возмещению вреда, причиненного здоровью, или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессиональ-
ного заболевания осуществляется нормами Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее — Федеральный закон № 125-ФЗ), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путем предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору (п. 1 ст. 1 данного Закона).
В соответствии со ст. 10 Федерального закона № 125-ФЗ единовременные и ежемесячные страховые выплаты назначаются и выплачиваются лицам, имеющим право на их получение, если результатом наступления страхового случая стала смерть застрахованного.
Виды обеспечения по страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний названы в ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ, среди них единовременная страховая выплата застрахованному либо лицам, имеющим право на получение такой выплаты в случае его смерти, и ежемесячные страховые выплаты застрахованному либо лицам, имеющим право на получение таких выплат в случае его смерти.
Круг лиц, имеющих право на обеспечение по страхованию, определен ст. 7 Федерального закона № 125-ФЗ.
Так, согласно п. 2 данной статьи право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеют: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания (подп. 1); ребенок умершего, родившийся после его смерти (подп. 2); один из родителей, супруг (супруга) либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за состоявшими на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими возраста 14 лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению учреждения государственной службы медико-социальной экспертизы или лечебно-профилактических учреждений государственной системы здравоохранения признанными нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе (подп. 3); лица, состоявшие на иждивении умершего, ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет со дня его смерти (подп. 4).
Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, в силу абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ осуществляется причинителем вреда.
Из приведенных нормативных положений следует, что выплаты членам семьи работника, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, полученного при исполнении трудовых обязанностей, а также выплаты лицам, состоявшим на иждивении умершего, входят в объем возмещения вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, указанным лицам.
34
Таким образом, исковые требования членов семьи работника, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, лиц, состоявших на его иждивении, о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут быть предъявлены в суд по правилам альтернативной подсудности, установленной ч. 5 ст. 29 ГПК РФ.
Между тем суды первой и апелляционной инстанций, возвращая исковое заявление Э. и Г., взаимосвязанные нормативные положения Трудового кодекса РФ и Федерального закона № 125-ФЗ не приняли во внимание, соответственно, неправильно определили характер предъявленных исковых требований и пришли к незаконному выводу о том, что истцы не относятся к категории лиц, имеющих право в силу положений ч. 5 ст. 29 ГПК РФ обратиться в суд по месту своего жительства, и, как следствие, к выводу о неподсудности дела суду по месту жительства истцов.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваниях», дела по спорам о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного в связи с несчастным случаем на производстве и профессиональным заболеванием, согласно п. 1 ч. 1 ст. 22 ГПК РФ подведомственны судам общей юрисдикции. Указанные дела, в том числе о компенсации морального вреда, в соответствии со ст.ст. 23 и 24 ГПК РФ подсудны районным судам. Иски по данной категории дел могут быть предъявлены пострадавшим как по общему правилу территориальной подсудности — по месту нахождения ответчика (регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации и (или) работодателя либо иного лица, ответственного за возмещение вреда), так и в суд по месту своего жительства или месту причинения вреда (ст.ст. 28 и 29 ГПК РФ).
На правила альтернативной подсудности по выбору истца по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, обращено внимание и в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», согласно которому иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, в том числе иски о компенсации морального вреда, могут быть предъявлены гражданином как по общему правилу территориальной подсудности — по месту жительства ответчика (по месту нахождения организации), так и в суд по месту своего жительства или месту причинения вреда (ст.ст. 28 и 29 ГПК РФ).
Поскольку заявленные исковые требования Э. и Г. связаны с признанием права на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью их мужа и отца А. при исполнении им трудовых обязанностей, то по такой категории споров Гражданский процессуальный кодекс РФ предоставляет истцам дополнительную гарантию судебной защиты прав и законных интересов — возможность выбора суда для обращения с иском: по общему правилу
территориальной подсудности — по месту жительства ответчика, а также — по месту своего жительства или месту причинения вреда.
*Определение № 34-КГ18-9*
**14.** Решение суда общей юрисдикции об установлении обязательств должника перед другими лицами, а также размера этих обязательств, включенных в реестр требований кредиторов в рамках дела о банкротстве должника, подлежит обжалованию конкурсным кредитором в порядке гражданского судопроизводства.
Л. обратился в суд с иском к обществу-1 о взыскании задолженности по договору займа, процентов за пользование суммой займа, неустойки, а также расходов на уплату государственной пошлины.
Иск обоснован тем, что на основании заключенного между сторонами договора займа от 7 августа 2014 г. Л. перечислил обществу-1 денежные средства, что подтверждается платежным поручением.
По условиям договора займа заемщик принял на себя обязательства возвратить истцу указанную денежную сумму до 7 августа 2015 г. и уплатить проценты из расчета 0,1% годовых. Также стороны договора займа предусмотрели неустойку за несвоевременный возврат суммы займа в размере 0,1% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки исполнения заемщиком обязательства. Однако ответчик обязательства по договору займа не исполнил.
Решением районного суда от 3 декабря 2015 г. исковые требования удовлетворены частично.
Определением арбитражного суда от 26 января 2016 г. заявление общества-1 о признании его несостоятельным (банкротом) признано обоснованным и в отношении его введена процедура наблюдения.
Определением арбитражного суда от 14 апреля 2016 г. установлено требование Л. в сумме основного долга по договору займа, процентов за пользование займом, неустойки и признано подлежащим включению в реестр требований кредиторов общества-1 и подлежащим удовлетворению в третью очередь.
Определением районного суда от 7 ноября 2016 г. обществу-2 восстановлен срок для подачи апелляционной жалобы на решение районного суда от 3 декабря 2015 г.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда от 15 декабря 2016 г. апелляционная жалоба и дополнительная апелляционная жалоба общества-2, а также апелляционная жалоба временного управляющего общества-1 на решение суда от 3 декабря 2015 г. оставлены без рассмотрения по существу. По мнению суда апелляционной инстанции, общество-2 стороной спорного договора займа не является, права данного общества спорными правоотношениями не затрагиваются.
При этом, установив, что требования общества-2 наряду с требованиями Л. включены в реестр требований кредиторов общества-1, суд апелляционной инстанции указал, что общество-2 не лишено права на удовлетворение своих требований к должнику в порядке установленной очередности, и апеллянтом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что включение в реестр требований кредиторов общества требований истца лишает общество-2 возможности удовлетворить его требования к обществу-1, а также о том, что заключение спорного договора займа было направлено на вывод имущества из собственности должника и на распределение
35
конкурсной массы на основании искусственно сформированной задолженности.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
Статья 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) связывает понятие конкурсного кредитора с наличием у должника соответствующего денежного обязательства. В силу п. 3 ст. 4 Закона о банкротстве размер денежных обязательств считается установленным, если он определен судом в порядке, предусмотренном данным Законом.
Согласно п. 6 ст. 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих состав и размер требований, если иное не определено названным пунктом.
В силу приведенных выше положений Закона конкурсный кредитор приобретает данный статус и становится лицом, участвующим в деле о банкротстве, с момента принятия судом определения о включении его требований в реестр требований кредиторов.
В целях в том числе составления реестра требований кредиторов в деле о банкротстве к должнику применяется процедура наблюдения, на что указано в ст. 2 Закона о банкротстве.
Согласно ст. 71 данного Закона для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований. Указанные требования включаются в реестр требований кредиторов на основании соответствующего определения арбитражного суда.
В соответствии с п. 3 ст. 12 Закона о банкротстве конкурсный кредитор, уполномоченный орган обладает на собрании кредиторов числом голосов, пропорциональным размеру их требований к общей сумме требований по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов в соответствии с данным Федеральным законом.
Согласно п. 3 ст. 142 названного выше Закона при недостаточности денежных средств должника для удовлетворения требований кредиторов одной очереди денежные средства распределяются между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам их требований, включенных в реестр требований кредиторов, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом.
Из приведенных правовых норм следует, что в случае необоснованного установления решением суда обязательства должника перед другими лицами, а также размера этого обязательства данное обстоятельство приведет к нарушению прав конкурсного кредитора, в связи с чем последний вправе обжаловать указанный судебный акт в общем порядке, установленном процессуальным законом.
Данная правовая позиция согласуется с разъяснениями Верховного Суда РФ, изложенными в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г., согласно которым, если судебным актом суда общей юрисдикции, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование другого кредитора, разрешен вопрос о правах и обязанностях лиц, участвующих в деле о банкротстве, конкурсные кредиторы, уполномоченный орган и арбитражный управляющий вправе обжаловать указанный судебный акт в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса РФ.
Таким образом, основанием для включения требований Л. в реестр требований кредиторов общества-1 послужило решение суда от 3 декабря 2015 г., а потому указанное решение непосредственно влияет на объем прав общества-2 как конкурсного кредитора в процедуре банкротства этого общества, в связи с чем оно вправе обжаловать данное решение в порядке, установленном Гражданским процессуальным кодексом РФ.
*Определение № 16-КГ17-52*
15. В случае смерти стороны договора пожизненного содержания с иждивением, заявившей о его расторжении и возврате недвижимого имущества в связи с неисполнением условий договора, допускается замена этой стороны ее правопреемником.
27 июля 2016 г. Ф., действуя по доверенности в интересах Б., обратилась в суд с иском к Г. о расторжении договора пожизненного содержания с иждивением, заключенного 11 февраля 2011 г. между Б. и Г., ссылаясь на то, что ответчик взятые на себя по договору обязательства по содержанию и уходу за Б. не выполняет.
5 августа 2016 г. Б. умер.
Д. (дочь Б.) подала заявление в суд о процессуальном правопреемстве, так как она является наследником Б. по закону.
Прекращая производство по делу на основании абз. 7 ст. 220 ГПК РФ, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что в данном случае возникшие спорные правоотношения правопреемства не допускают, поскольку получение содержания с иждивением неразрывно связано с личностью получателя ренты и прекращается его смертью.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами судебных инстанций не согласилась по следующим основаниям.
Согласно ч. 4 ст. 44 ГПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношения (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.
Как видно из дела, Д. является дочерью умершего Б. и наследником по закону после его смерти.
В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке насле-
36
дования не допускается названным Кодексом или другими законами. Не входят в состав наследства личные немущественные права и другие нематериальные блага.
В п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» разъяснено, что имущественные права и обязанности не входят в состав наследства, если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если их переход в порядке наследования не допускается Гражданским кодексом РФ или другими федеральными законами (ст. 418, ч. 2 ст. 1112 ГК РФ). В частности, в состав наследства не входят: право на алименты и алиментные обязательства (раздел V СК РФ), права и обязанности, возникшие из договоров безвозмездного пользования (ст. 701 ГК РФ), поручения (п. 1 ст. 977 ГК РФ), комиссии (ч. 1 ст. 1002 ГК РФ), агентского договора (ст. 1010 ГК РФ).
Между тем Б., обращаясь в суд с иском к Г. о расторжении договора пожизненного содержания с иждивением, заключенного 11 февраля 2011 г., ставил вопрос не об исполнении плательщиком ренты своих обязательств по договору в виде пожизненного содержания, которое неразрывно связано с личностью получателя ренты, а о расторжении договора и возврате недвижимого имущества в связи с неисполнением Г. условий договора.
В силу п. 1 ст. 601 ГК РФ по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты — гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).
В соответствии с п. 1 ст. 605 ГК РФ обязательство пожизненного содержания с иждивением прекращается смертью получателя ренты.
При существенном нарушении плательщиком ренты своих обязательств получатель ренты вправе потребовать возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания, либо выплаты ему выкупной цены на условиях, установленных ст. 594 названного Кодекса. При этом плательщик ренты не вправе требовать компенсацию расходов, понесенных в связи с содержанием получателя ренты (п. 2 данной статьи).
Таким образом, требование Б. (получателя ренты) о расторжении договора купли-продажи квартиры и ее возврате ввиду существенного нарушения плательщиком ренты своих обязательств носило имущественный характер, при этом не было связано исключительно с его личностью, поэтому вывод суда о невозможности процессуального правопреемства по спору о возврате квартиры признан неправомерным.
*Определение № 18-КГ17-107*
## СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
### Практика применения законодательства о несостоятельности (банкротстве)
16. Ликвидатор негосударственного пенсионного фонда подлежит утверждению в порядке, предусмотренном Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», из числа арбитражных управляющих.
Банк России обратился в суд с заявлением о принудительной ликвидации негосударственного пенсионного фонда (далее — фонд).
Решением суда первой инстанции требование о ликвидации фонда удовлетворено, обязанности по осуществлению ликвидационных мероприятий возложены на его учредителей.
Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявления отказано.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.
Суды первой инстанции и округа пришли к выводу, что фонд подлежит ликвидации в судебном порядке на основании п. 32 ст. 72 Федерального закона от 7 мая 1998 г. № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» (далее — Закон о фондах). Установив, что фонд с 2015 года прекратил осуществлять деятельность по обязательному пенсионному страхованию, и констатировав отсутствие претензий со стороны регулятора в отношении завершающих обязательств по прекращенному виду деятельности, суд первой инстанции применил к спорным правоотношениям положения п. 5 ст. 61 ГК РФ, возложив обязанность по ликвидации на учредителей фонда, сведения о которых на момент рассмотрения спора содержались в Едином государственном реестре юридических лиц.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты в части утверждения ликвидатора и в этой части направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно п. 33 ст. 72, п. 2 ст. 332 Закона о фондах их принудительная ликвидация в силу решения арбитражного суда осуществляется в порядке и в соответствии с процедурами, которые предусмотрены Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) для конкурсного производства, с учетом особенностей, установленных Законом о фондах.
Одним из основополагающих принципов ликвидации юридического лица через процедуру конкурсного производства является принцип наделения полномочиями по непосредственному осуществлению ликвидационных действий независимого профессионала — арбитражного управляющего, отвечающего повышенным требованиям, предъявляемым к нему законом (абз. 28 ст. 2, ст. ст. 20 и 202, пп. 2 и 3 ст. 18325 Закона о банкротстве).
Поскольку Закон о фондах не содержит каких-либо специальных положений об определении лица, проводящего ликвидационные мероприятия в отношении фондов, не осуществляющих деятельность по обязательному пенсионному страхованию, выбор такого лица в силу п. 33 ст. 72, п. 2 ст. 332 Закона о фондах должен осуществляться по правилам Закона о банкротстве, которым федеральный законодатель отдал приоритет по отношению к общим нормам Гражданского кодекса РФ исходя из особого предназначения негосударственных пенсионных фондов — организаций, исключительной деятельностью которых является пенсионное обеспечение.
*Определение № 307-ЭС18-1896*
17. Требование лица, создавшего фиктивную задолженность должника-банкрота, не признается обос-
10-БВС № 8
37
нованным и не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника.
Г. обратился с заявлением об установлении своего требования в деле о банкротстве общества, ссылаясь на то, что, будучи поручителем, исполнил обязательство общества.
Против включения требования Г. в реестр требований кредиторов должника возражал другой конкурсный кредитор общества.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, Г. включен в реестр требований кредиторов общества.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства денежных обязательств должника считается наступившим.
Требования кредиторов по денежным обязательствам (за исключением текущих платежей и требований, оговоренных в законе) могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства и рассматриваются по правилам ст. 100 указанного Закона.
Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности. Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений (ст. 65 АПК РФ). Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).
Само по себе исполнение поручителем, связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений в смысле, придаваемом абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве.
Вместе с тем конкурирующий с Г. конкурсный кредитор указывал, что Г. одновременно участвовал в капиталах общества-должника и кредитора по основному обязательству. Являясь бенефициаром обоих юридических лиц и лицом, влиявшим на их решения, Г. свободно перемещал активы из одного лица (общества-должника) в другое (кредитора по основному обязательству) в собственных целях без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов. В подтверждение своих доводов конкурсный кредитор, в частности, ссылался на то, что Г. путем взаимокредитования подконтрольных ему юридических лиц искусственно наращивал задолженность общества в ущерб независимым кредиторам. Поручительство же использовалось в качестве инструмента, позволявшего Г. при банкротстве общества занять место залогового кредитора, гарантированно претендовать на значительную часть стои-
мости ликвидного имущества должника, по существу сохранив его за собой.
Указанные конкурсным кредитором обстоятельства подлежали судебному исследованию и оценке в совокупности. В силу требований ст.ст. 9, 66 АПК РФ суду следовало оказать содействие в реализации прав конкурсного кредитора, тем более что последний объективно лишен возможности владеть исчерпывающей информацией по сделкам, однако занимал активную процессуальную позицию по представлению доводов и поиску доказательств.
К тому же в отличие от рассмотрения обычного судебного спора проверка обоснованности и размера требований кредиторов предполагает большую активность самого суда (пп. 3—5 ст. 100 Закона о банкротстве).
Бремя опровержения доводов заявителя лежит на Г., должнике и кредиторе по основному обязательству, так как они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем конкурсный кредитор.
Определение № 310-ЭС17-20671
18. Суд не может отказать во включении в реестр требований кредиторов поручителя, признанного несостоятельным (банкротом), требования третьего лица, исполнившего основное обязательство в отсутствии возложения (подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ), со ссылкой на прекращение основного обязательства, поскольку в таком случае происходит замена в обязательстве прежнего кредитора на третье лицо (п. 5 ст. 313 ГК РФ). При этом третье лицо обладает правом на включение своего требования в реестр требований кредиторов как основного должника, так и поручителя.
В рамках дела о банкротстве должника общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении своего требования в реестр требований кредиторов должника. Общество ссылалось на п. 5 ст. 313 ГК РФ и указывало, что, будучи третьим лицом, исполнило перед банком обязательство, по которому должник являлся поручителем.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, отказано во включении в реестр требований кредиторов должника требования общества. Суды исходили из того, что погашение обществом задолженности перед банком повлекло в соответствии с п. 1 ст. 408 ГК РФ прекращение основного обязательства и, как следствие, прекращение поручительства в силу п. 1 ст. 367 ГК РФ. Кроме того, общество реализовало право на судебную защиту путем включения своего требования в реестр требований кредиторов в деле о несостоятельности (банкротстве) основного заемщика.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Общество погасило задолженность заемщика перед банком по кредитным договорам в соответствии с подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ в отсутствие соглашения между обществом и заемщиком по вопросу об исполнении чужого обязательства.
В подобных случаях согласно п. 5 ст. 313, ст. 407 ГК РФ происходит замена лица в обязательстве в силу закона, а само обязательство не прекращается: к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора в соответствии со ст. 387 ГК РФ.
38
Объем прав, переходящих новому кредитору, определен ст. 384 ГК РФ. По общему правилу п. 1 этой статьи требование первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода требования. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства.
При этом новый кредитор имеет право на установление его требования как в деле о банкротстве основного должника, так и поручителя (п. 1 ст. 363, ст. 323 ГК РФ, п. 51 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»).
С учетом изложенного требование общества не могло быть признано необоснованным по приведенным судам мотивам.
*Определение № 305-ЭС18-9640*
### **Практика применения законодательства о вещных правах и земельного законодательства**
**19.** Дополнительное соглашение к договору аренды, изменяющее вид разрешенного использования земельного участка, не связанного со строительством, не используемый в целях строительства, не может считаться правоустанавливающим документом при получении разрешения на строительство, если это соглашение заключено в обход процедур, предусмотренных земельным законодательством для предоставления земельных участков для целей строительства объектов недвижимости.
Обществом (арендатор) и уполномоченным органом муниципального образования (арендодатель; далее — комитет) заключен договор аренды земельного участка из земель населенных пунктов с видом разрешенного использования (целевым назначением) «для организации отдыха населения».
Распоряжением администрации муниципального образования (далее — администрация) разрешенный вид использования земельного участка изменен на вид «для строительства объектов для организации отдыха населения».
Дополнительным соглашением к договору аренды сторонами внесены изменения в части разрешенного вида использования земельного участка «для строительства объектов для организации отдыха населения».
На основании заявления общества и по итогам проведения публичных слушаний решением Собрания депутатов муниципального образования утверждены изменения в Генеральный план муниципального образования и правила земледелия и застройки.
Распоряжением администрации утвержден новый градостроительный план земельного участка, в котором указан вид разрешенного использования «для строительства объектов для организации отдыха населения».
Обществу выдано разрешение на строительство на данном земельном участке.
Впоследствии распоряжением администрации (далее — распоряжение № 1) разрешение на строительство отменено в связи с нарушениями, выявленными при предоставлении земельного участка, а также при выдаче разрешения на строительство.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании распоряжения № 1 недействительным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление общества удовлетворено.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Одним из обязательных документов, представляемых для получения разрешения на строительство, в силу п. 1 ч. 7 ст. 51 ГрК РФ являются правоустанавливающие документы на земельный участок.
Разрешая спор, суды признали такими документами прошедшие государственную регистрацию договор аренды земельного участка и дополнительное соглашение к нему, сделав вывод о наличии у общества зарегистрированного в установленном порядке права по владению и пользованию спорным земельным участком.
Между тем предметом договора аренды является земельный участок с разрешенным видом использования (целевым назначением) «для организации отдыха населения».
Делая выводы о возможности изменения вида разрешенного использования земельного участка на вид «для строительства объектов для организации отдыха населения» путем заключения дополнительного соглашения к договору аренды, суды не учли, что Земельным кодексом РФ установлены различный порядок и процедуры для предоставления в аренду земельных участков из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, для целей строительства и для целей, не связанных со строительством.
Процедура предоставления земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, для строительства урегулирована положениями ст.ст. 30, 31, 32 ЗК РФ, и ее соблюдение необходимо в целях обеспечения эффективности, справедливости, публичности предоставления таких земельных участков.
Земельный участок поставлен на государственный кадастровый учет в 2014 году и предоставлялся в аренду обществу для целей, не связанных со строительством, на основании распоряжения администрации и без проведения торгов в соответствии со ст. 34 ЗК РФ.
Судами не дано оценки доводам администрации о том, что изменение путем заключения дополнительного соглашения вида разрешенного использования земельного участка с «для организации отдыха населения» на «для строительства объектов для организации отдыха населения» по существу направлено на обход процедур, предусмотренных земельным законодательством для предоставления земельных участков для целей строительства объектов недвижимости, в том числе процедуры торгов для ранее сформированных и поставленных на кадастровый учет земельных участков.
В связи с этим выводы судов о наличии у общества надлежащих прав на земельный участок без должной правовой проверки указанных обстоятельств и доводов администрации о предоставлении земельного участка с нарушением установленного порядка нельзя признать обоснованными.
*Определение № 309-КГ17-20985*
**20.** Если лицо в целях приобретения земельного участка в собственность неоднократно подавало заявки о его выкупе, то при определении цены выкупаемого иму-
39
щества необходимо исходить из наличия по ним единой воли и интереса в заключении договора купли-продажи, поведения лица в достижении по ним результата.
Являясь собственником объекта недвижимости, расположенного на земельном участке, находящемся в публичной собственности, общество неоднократно обращалось в территориальное управление Федерального агентства по управлению государственным имуществом в субъекте Российской Федерации (далее — управление) с заявлениями о приобретении в собственность спорного земельного участка, в том числе 23 сентября 2008 г., 26 ноября 2014 г. и 18 мая 2015 г.
Отказ управления от 27 мая 2015 г. в предоставлении в собственность земельного участка по заявке общества от 18 мая 2015 г. послужил основанием для обращения общества в арбитражный суд с заявлением о признании этого отказа незаконным и об обязанности управления заключить договор купли-продажи.
Решением суда первой инстанции по другому делу требование общества удовлетворено.
Во исполнение этого судебного решения управление направило обществу проект договора, содержавший расчет цены на дату подачи заявки, отказ по которой был оспорен. Общество направило протокол разногласий, содержащий расчет цены на более раннюю дату. Разногласия урегулированы не были.
Общество обратилось в арбитражный суд с требованием об обязанности управления заключить договор купли-продажи в редакции, предложенной обществом.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении требований отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, требования общества удовлетворены.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 36 ЗК РФ (действовавшей до 1 марта 2015 г.) исключительное право на приватизацию земельных участков или приобретение права аренды земельных участков имеют граждане и юридические лица — собственники зданий, строений, сооружений, расположенных на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности.
Согласно пп. 5 и 6 названной статьи Кодекса правоотношения по предоставлению в собственность земельного участка собственнику расположенного на нем объекта недвижимости возникают в связи с подачей этим лицом соответствующего заявления, а по смыслу п. 1 ст. 2 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» определяющим критерием применения льготных цен при выкупе указанных в данном пункте земельных участков является факт обращения собственника недвижимого имущества с надлежащим заявлением о выкупе земельного участка до 1 июля 2012 г.
С 1 марта 2015 г. предоставление земельного участка в собственность за плату собственнику расположенного на нем объекта недвижимости без проведения торгов осуществляется в порядке, предусмотренном подп. 6 п. 2 ст. 39³, п. 1 ст. 39² ЗК РФ.
В соответствии с подп. 6 п. 2 ст. 39³ ЗК РФ без проведения торгов осуществляется продажа земельных участков, на которых расположены здания, сооружения, собственникам таких зданий, сооружений либо помещений в них в случаях, предусмотренных ст. 39² ЗК РФ.
Пунктом 1 ст. 39² ЗК РФ предусмотрено исключительное право на приобретение земельных участков в собственность или в аренду гражданами, юридическими лицами, являющимися собственниками зданий, сооружений, расположенных на таких земельных участках.
Получив ответы управления от 21 октября 2008 г. и 24 декабря 2014 г., не содержавшие предложения о заключении договора купли-продажи с приложением проекта договора, общество не оспорило в судебном порядке обоснованность таких ответов, которыми, по существу, было отказано в выкупе земельного участка. Общество, считая надлежащей заявку от 23 сентября 2008 г., в которой ему не было отказано управлением и по дате подачи которой, по его мнению, должна определяться цена выкупаемого земельного участка, не учитывает, что с момента обращения с этой заявкой истекли как сроки для ее разрешения управлением, так и сроки для обжалования его бездействия.
Основания, по которым не был приобретен земельный участок согласно заявке общества от 23 сентября 2008 г., не были проверены в установленном законом порядке при рассмотрении самостоятельного спора об отказе в предоставлении земельного участка или об обжаловании бездействия уполномоченного органа.
Обществом оспорен в установленном законом порядке только отказ, выраженный в письме управления от 27 мая 2015 г. по заявлению о выкупе земельного участка от 18 мая 2015 г.
Указанные обстоятельства позволили суду первой инстанции прийти к выводу, что в период с 2008 по 2014 год общество, по сути, утратило интерес к приобретению в собственность спорного земельного участка, а проявление действительной воли истца было выражено в последней заявке от 18 мая 2015 г., получив отказ на которую общество обратилось в суд.
При этом, как обоснованно отмечено судом первой инстанции, заявляя требование о признании незаконным отказа ответчика от 27 мая 2015 г. по последней заявке истца от 18 мая 2015 г., общество доводов о его неоднократном обращении по вопросу приобретения земельного участка (в 2008 и 2014 годах) не приводило, выводов о нарушении прав общества действиями управления при рассмотрении обращений истца в 2008 и 2014 годах решение суда первой инстанции по делу, решением по которому на управление возложена обязанность заключить договор, не содержит.
Таким образом, Судебная коллегия полагает, что настоящий спор об урегулировании разногласий о цене выкупаемого имущества возник по условиям договора купли-продажи, проект которого был подготовлен управлением во исполнение решения суда по делу, которым была дана оценка только отказу управления от 27 мая 2015 г. и подтверждено наличие у общества исключительного права на выкуп на момент обращения с заявлением от 18 мая 2015 г.
*Определение № 301-ЭС18-1930*
21. Требования органа местного самоуправления к собственнику земельного участка о сносе самовольной постройки подлежат удовлетворению, если возведение объекта осуществляется в отсутствие разрешения на
40
строительство и эксплуатация данного здания представляет угрозу для здоровья и жизни граждан.
Предприниматель является собственником земельного участка из категории земель населенных пунктов, назначение “под нежилое здание транспортного назначения”.
Письмом уполномоченного органа муниципального образования (далее — администрация) предпринимателю отказано в выдаче разрешения на строительство на данном земельном участке объекта “семейное кафе с комплексной инфраструктурой”.
В связи с невыполнением предпринимателем требования о прекращении строительных работ администрация обратилась в арбитражный суд с иском о сносе самовольной постройки; предпринимателем предъявлен встречный иск о признании права собственности на спорный объект незавершенного строительства.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении первоначального и встречного исков отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено в части отказа в удовлетворении первоначального иска о сносе самовольной постройки, данное требование удовлетворено.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила решение суда первой инстанции и постановление арбитражного суда округа и оставила без изменения постановление суда апелляционной инстанции об удовлетворении первоначального иска по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведенные, созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта, либо возведенные, созданные без получения на это необходимым разрешением или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил (в редакции на момент разрешения спора судами).
Право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях — в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянным (бессрочным) пользованиям которого находится земельный участок, на котором создана постройка, при одновременном соблюдении следующих условий: если в отношении земельного участка лицо, осуществившее постройку, имеет права, допускающие строительство на нем данного объекта; если на день обращения в суд постройка соответствует параметрам, установленным документацией по планировке территории, правилам землепользования и застройки или обязательным требованиям к параметрам постройки, содержащимся в иных документах; если сохранение постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу жизни и здоровью граждан (п. 3 ст. 222 ГК РФ в редакции на момент разрешения спора судами).
Возведение спорного объекта предпринимателем начато до получения разрешения на строи-
тельство, а также без проектной документации. Указанные факты ответчиком не оспариваются.
В соответствии с ч. 1 ст. 51 ГрК РФ разрешение на строительство представляет собой документ, подтверждающий соответствие проектной документации требованиям градостроительного плана земельного участка или проекту планировки территории и проекту межевания территории (в случае строительства, реконструкции линейных объектов) и дающий застройщику право осуществлять строительство, реконструкцию объектов капитального строительства, за исключением случаев, предусмотренных данным Кодексом.
Получению разрешения на строительство, как следует из ч. 2 ст. 48 ГрК РФ, предшествует подготовка проектной документации, которая представляет собой документацию, содержащую материалы в текстовой форме и в виде карт (схем) и определяющую архитектурные, функционально-технологические, конструктивные и инженерно-технические решения для обеспечения строительства, реконструкции объектов капитального строительства, их частей, капитального ремонта.
При обращении предпринимателя за получением разрешения на строительство уже в процессе возведения спорной постройки администрации было отказано в его выдаче. Исследовав указанные обстоятельства, по мнению Судебной коллегии, суд апелляционной инстанции правомерно признал возведенную ответчиком постройку самовольной ввиду отсутствия разрешения на ее строительство. Кроме того, суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела принял во внимание результаты проведенной по делу судебной экспертизы о том, что спорное строение не соответствует требованиям градостроительных, строительных, экологических, противопожарных правил, нормативов, установленных в Российской Федерации; эксплуатация данного здания небезопасна и представляет угрозу для здоровья и жизни граждан. Экспертом было указано, что здание находится в ограниченном работоспособном состоянии, выявлен целый ряд неверных допущений подрядчика при строительстве, несущих непосредственную угрозу жизни и здоровью людей, пребывающих в здании, физический износ конструкций здания даже при существующих не достигших эксплуатационного значения нагрузках — более 40% по средним значениям. Дальнейшая эксплуатация здания небезопасна.
Таким образом, Судебная коллегия полагает, что по делу имелись все доказательства признания спорной постройки самовольной, возведенной с существенным нарушением градостроительных и иных норм и правил, в связи с чем выводы судов первой и кассационной инстанции об отсутствии у администрации таких доказательств не соответствуют имеющимся в деле материалам и в связи с этим их нельзя признать обоснованными.
Определение № 304-ЭС18-2923
22. Продажа объекта культурного наследия, находящегося в публичной собственности, может осуществляться только способами, указанными в ст. 29 Федерального закона “О приватизации государственного и муниципального имущества”, в том числе в случаях, когда субъект малого или среднего предпринимательства обладает преимущественным правом выкупа данного объекта на основании Федерального закона “Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности
41
субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
Муниципальное образование является собственником нежилого помещения, которое в соответствии с законом субъекта Российской Федерации отнесено к памятникам истории и культуры регионального значения.
Приказом Минкультуры России этот объект зарегистрирован в Едином государственном реестре объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации.
Спорное помещение передано комитетом в аренду обществу.
Уполномоченный орган муниципального образования (продавец; далее — комитет) и общество (покупатель) подписали договор купли-продажи арендуемого помещения на основании заявления общества о реализации преимущественного права на приобретение арендуемого муниципального имущества в порядке, установленном Федеральным законом от 22 июля 2008 г. № 159-ФЗ “Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (далее — Закон № 159-ФЗ), результатов проведенной оценки рыночной стоимости недвижимого имущества и постановления администрации муниципального образования.
Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по субъекту Российской Федерации (далее — регистрирующий орган) отказало в государственной регистрации перехода права собственности в связи с отсутствием протокола об итогах торгов, удостоверяющего право общества на заключение договора купли-продажи, или иного правоустанавливающего документа, предусмотренного ст. 17 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ “О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним”. При этом регистрирующий орган мотивировал отказ тем, что реализация преимущественного права выкупа, предоставленного Законом № 159-ФЗ субъектам малого и среднего предпринимательства, возможна лишь в отношении имущества, приватизации которого допускается Федеральным законом от 21 декабря 2001 г. № 178-ФЗ “О приватизации государственного и муниципального имущества” (далее — Закон о приватизации) и при соблюдении предусмотренных им ограничений, в связи с чем продажа объекта культурного наследия может осуществляться только способами, указанными ст. 29 Закона о приватизации.
Комитет обратился в арбитражный суд с заявлением о признании незаконными решений регистрирующего органа об отказе в государственной регистрации перехода права и права собственности и об отказе в государственной регистрации ипотеки согласно закону на нежилое помещение, а также о возложении на регистрирующий орган обязанности в течение 10 рабочих дней с момента вступления решения в законную силу провести государственную регистрацию
перехода права и права собственности, ипотеки в силу закона на указанное помещение.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены. Суды пришли к выводу, что особенности приватизации объектов культурного наследия урегулированы пп. 1 и 3 ст. 29 Закона о приватизации и п. 7 ст. 48 Федерального закона от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ “Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации” (далее — Закон об объектах культурного наследия), из совокупного толкования которых следует, что Закон о приватизации допускает продажу объектов культурного наследия в частную собственность субъектов малого и среднего предпринимательства по правилам Закона № 159-ФЗ при условии их обременения обязанностью нового собственника по выполнению требований охранного обязательства либо иного охранного документа.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявления по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 217 ГК РФ имущество, находящееся в государственной или муниципальной собственности, может быть передано его собственником в собственность граждан и юридических лиц в порядке, предусмотренном законами о приватизации государственного и муниципального имущества. При приватизации государственного и муниципального имущества предусмотренные данным Кодексом положения, регулирующие порядок приобретения и прекращения права собственности, применяются, если законами о приватизации не предусмотрено иное.
Согласно п. 5 ст. 3 Закона о приватизации особенности участия субъектов малого и среднего предпринимательства в приватизации арендуемого государственного или муниципального недвижимого имущества могут быть установлены федеральным законом.
Абзацем 1 ст. 3 Закона № 159-ФЗ установлено преимущественное право субъектов малого и среднего предпринимательства, за исключением субъектов малого и среднего предпринимательства, указанных в ч. 3 ст. 14 Федерального закона от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации”, и субъектов малого и среднего предпринимательства, осуществляющих добычу и переработку полезных ископаемых (кроме общераспространенных полезных ископаемых), при возмездном отчуждении арендуемого имущества из государственной собственности субъекта Российской Федерации или муниципальной собственности на приобретение такого имущества по цене, равной его рыночной стоимости и определенной независимым оценщиком в порядке, установленном Федеральным законом от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ “Об оценочной деятельности в Российской Федерации” (далее — Закон № 135-ФЗ).
В соответствии с ч. 3 ст. 1 Закона № 159-ФЗ отношения, связанные с участием субъектов малого и среднего предпринимательства в приватизации арендуемого имущества и не урегулированные данным Законом, регулируются Законом о приватизации.
Поскольку в рассматриваемом случае объектом приватизации выступает объект культурного наследия, к спорным правоотношениям подле-
42
жат применению также специальные нормы Закона о приватизации и положения Закона об объектах культурного наследия.
В соответствии с п. 1 ст. 29 Закона о приватизации в редакции, действовавшей до 22 января 2015 г., объекты культурного наследия (памятники истории и культуры, а также выявленные объекты культурного наследия) могут приватизироваться в порядке и способами, которые установлены данным Федеральным законом, при условии их обременения обязательствами по содержанию, сохранению и использованию.
В указанной редакции п. 1 ст. 29 Закона о приватизации устанавливал особенности приватизации объекта культурного наследия, в том числе арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, равные для всех участников гражданского оборота, которые состояли в наличии законодательного условия об обременении такого объекта охранными обязательствами.
Между тем Федеральным законом от 22 октября 2014 г. № 315-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон № 315-ФЗ) внесены изменения, которые вступили в силу 22 января 2015 г.
Данные изменения направлены на совершенствование правового регулирования в области сохранения, использования и государственной охраны объектов культурного наследия.
Согласно п. 1 ст. 29 Закона о приватизации (здесь и далее — нормы в редакции Закона № 315-ФЗ) объекты культурного наследия, включенные в реестр объектов культурного наследия, могут приватизироваться в составе имущественного комплекса унитарного предприятия, преобразуемого в акционерное общество или общество с ограниченной ответственностью, а также путем продажи на конкурс или путем внесения указанных объектов в качестве вклада в уставный капитал акционерного общества при условии их обременения требованиями к содержанию и использованию объектов культурного наследия, включенных в реестр объектов культурного наследия, требованиями к сохранению таких объектов, требованиями к обеспечению доступа к указанным объектам.
Статьей 20 Закона о приватизации установлено, что договор купли-продажи государственного или муниципального имущества включает в себя условия конкурса, формы и сроки их выполнения; порядок подтверждения победителем конкурса выполнения принимаемых на себя обязательств; порядок осуществления контроля за выполнением победителем конкурса условий конкурса; ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств по договору купли-продажи в виде неустойки за невыполнение победителем конкурса условий, а также ненадлежащее их выполнение, в том числе нарушение промежуточных или окончательных сроков выполнения таких условий и объема их выполнения; проведение работ по сохранению объекта культурного наследия, включенного в реестр объектов культурного наследия, в порядке, установленном Законом об объектах культурного наследия; в случае неисполнения победителем конкурса условий, а также ненадлежащего их исполнения, в том числе нарушения промежуточных или окончательных сроков исполнения таких условий и объема их исполнения,
договор купли-продажи государственного или муниципального имущества расторгается по соглашению сторон или в судебном порядке с одновременным взысканием с покупателя неустойки, указанное имущество остается соответственно в государственной или муниципальной собственности, а полномочия покупателя в отношении указанного имущества прекращаются; помимо неустойки с покупателя также могут быть взысканы убытки, причиненные неисполнением договора купли-продажи, в размере, не покрытом неустойкой; другие условия, предусмотренные ст. 29 данного Федерального закона в отношении объектов культурного наследия, включенных в реестр объектов культурного наследия (пп. 14, 15, 21, 23).
Порядок установления условий конкурса в отношении объекта культурного наследия, включенного в единый государственный реестр, а также порядок его проведения в соответствии со ст.ст. 20, 29 Закона о приватизации урегулированы Положением о проведении конкурса по продаже государственного или муниципального имущества, утвержденным постановлением Правительства РФ от 12 августа 2002 г. № 584.
Статьей 29 Закона о приватизации (в редакции Закона № 315-ФЗ) установлены дополнительные особенности приватизации объектов культурного наследия, включенных в реестр объектов культурного наследия: передача в частную собственность таких объектов допускается только в составе имущественного комплекса унитарного предприятия, преобразуемого в акционерное общество или общество с ограниченной ответственностью; путем продажи на конкурс; путем внесения указанных объектов в качестве вклада в уставный капитал акционерного общества. При этом данные способы приватизации объектов культурного наследия, включенных в реестр объектов культурного наследия, возможны только при условии их обременения требованиями к содержанию, использованию, сохранению и обеспечению доступа к указанным объектам, сделка по отчуждению указанных объектов в порядке приватизации, не содержащая указанных охранных условий, является ничтожной в силу прямого указания на это в п. 3 ст. 29 Закона о приватизации. При несоблюдении покупателем условий конкурса договор может быть расторгнут, при этом объект культурного наследия остается в государственной или муниципальной собственности (ст. 20 Закона о приватизации).
Оснований для применения п. 2 ст. 43 Закона о приватизации к спорным правоотношениям не установлено.
Принимая во внимание изложенное, оспариваемые заявителем решения регистрирующего органа являются законными и обоснованными.
*Определение № 301-КГ18-753*
### **Споры, возникающие из обязательственных правоотношений**
23. По общему правилу в отношениях между несколькими лицами, которым одно и то же требование передавалось от одного цедента, при отсутствии исполнения со стороны должника требование признается перешедшим к лицу, в пользу которого передача была совершена ранее. Однако если в этой ситуации состоявшаяся ранее уступка является ничтожной, например на основании ст. 170 или ст.ст. 10, 168 ГК РФ, цессионарий по такой уступке не считается надлежащим кредитором.
43
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к компании о взыскании долга по договору.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, иск удовлетворен.
На стадии кассационного производства от общества и от организации поступили ходатайства о процессуальном правопреемстве — замене общества на организацию. В обоснование ходатайств суду представлен договор уступки права от 1 декабря 2017 г.
Впоследствии от фирмы также поступило заявление о процессуальной замене общества на фирму на основании уступки права от 20 мая 2017 г.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции оставлено без изменения. Арбитражный суд округа удовлетворил ходатайство общества и организации (далее также — второй цессионарий) и отклонил соответствующее ходатайство фирмы (далее также — первый цессионарий).
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа в части, касающейся процессуального правопреемства, и в указанной части направила дело на новое рассмотрение в арбитражный суд округа по следующим основаниям.
Согласно п. 4 ст. 390 ГК РФ в отношениях между несколькими лицами, которым одно и то же требование передавалось от одного цедента, требование признается переводшим к лицу, в пользу которого передача была совершена ранее. В случае исполнения должником другому цессионарию риск последствий такого исполнения несет цедент или цессионарий, которые знали или должны были знать об уступке требования, состоявшейся ранее.
Указанная норма в ее истолковании, содержащемся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 “О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки” (далее — постановление № 54), предлагает следующее распределение рисков между цедентом и несколькими цессионариями:
при отсутствии исполнения со стороны должника надлежащим кредитором считается цессионарий, в отношении которого момент перехода требования наступил ранее (в настоящем деле совпадает с моментом заключения договора). Другой цессионарий, в отношении которого момент перехода спорного требования должен был наступить позднее, вправе требовать с цедента возмещения убытков;
в случае исполнения должником такому иному лицу риск последствий исполнения несет цедент или цессионарий, которые знали или должны были знать об уступке требования, состоявшейся ранее (абз. 2 п. 4 ст. 390 ГК РФ).
Таким образом, в п. 7 постановления № 54 содержится критерий добросовестности цедента и цессионария для распределения рисков при двойной уступке одного права для ситуаций, когда исполнение должником уже осуществлено.
Следовательно, при отсутствии исполнения должником в качестве общего правила действует критерий момента перехода требования, указанный п. 4 ст. 390 ГК РФ.
Арбитражный суд округа, делая вывод о переходе спорного права требования к организации, не учел, что в силу действующего законодательства приоритет цессии при заключении нескольких соглашений об уступке одного и того же права (требования) отдается договору цессии, который заключен ранее, и не дал оценки моменту перехода права, исходя из приоритета уступки, что не может быть признано законным.
Вместе с тем правило об очередности уступки не исключает при наличии соответствующих оснований возможности применения общих положений гражданского законодательства, в частности ст.ст. 10, 170 ГК РФ, а также разъяснений, содержащихся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” (далее — постановление № 25).
Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 86 постановления № 25, мнимая сделка, т.е. сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, что не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.
Таким образом, правило абз. 1 п. 4 ст. 390 ГК РФ может знать исключения при недобросовестности первого цессионария.
Поскольку заявление о процессуальном правопреемстве не относится к требованиям по существу спора, положения ст. 287 АПК РФ не препятствуют суду кассационной инстанции устанавливать обстоятельства, позволяющие определить момент перехода спорного права требования с учетом уступки его цедентом сразу двум цессионариям.
*Определение № 306-ЭС18-6395*
24. Суд не может отклонить возражение арендатора об уменьшении в соответствии с условиями договора аренды взыскиваемой арендной платы на стоимость произведенных арендатором и неотделимых улучшений со ссылкой на необходимость предъявления арендатором встречного иска. Данное требование может быть заявлено и в форме возражения.
Сторона договора, не прошедшего необходимую государственную регистрацию, не вправе на этом основании ссылаться на его незаключенность.
Если кредитором приняты наличные денежные средства во исполнение обязанности по договору, соответствующая обязанность считается прекращенной в том числе в случаях, когда договором предусматривался безналичный расчет.
Ассоциация, являясь арендатором нежилых помещений, передала в субаренду часть этих помещений обществу (субарендатор). Согласно условиям этого договора на момент его подписания общество передало ассоциации денежную сумму, которая будет зачтена в счет арендной платы. Кроме того, ассоциация в течение 15 дней после подписания договора обязуется передать обществу лифт, а в случае невозможности представить лифт в указанный срок обществу предоставляется право установить его самостоятельно с дальнейшей компенсацией понесенных расходов. Возмещение затрат субарендатора на улучшение арендованного имущества и выполнение ремонтных работ осуществляется путем уменьшения арендной платы, установленной за пользование
44
помещениями, на сумму фактически произведенных затрат.
Указанный договор зарегистрирован в установленном порядке.
Дополнительными соглашениями в 2014 и 2015 годах стороны изменили площадь арендуемых помещений и размер арендной платы. Указанные дополнительные соглашения не были зарегистрированы.
Решением суда по другому делу договор субаренды расторгнут, общество освободило арендуемые помещения.
Ассоциация обратилась в арбитражный суд с иском к обществу о взыскании задолженности по арендной плате и пеней.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, исковые требования удовлетворены. Суды приняли в расчет размер арендной платы, установленной дополнительным соглашением 2014 года, указав на то, что оно исполнялось сторонами, а доказательства исполнения дополнительного соглашения 2015 года отсутствуют. Суды отклонили довод общества о том, что предъявленная к взысканию задолженность по арендной плате подлежала уменьшению на сумму понесенных им расходов на проведение ремонтных работ в помещениях и установку лифта, поскольку уменьшение задолженности возможно только в случае предъявления встречного иска. Суды признали также необоснованным довод общества о частичном погашении им задолженности путем осуществления наличных расчетов, сославшись на то, что условиями договора не предусмотрено внесение арендной платы наличными денежными средствами; стороны в установленном порядке не внесли изменения в условия договора в части проведения расчетов; расходные кассовые ордера оформлены с нарушением требований, предусмотренных указанием Банка России от 11 марта 2014 г. № 3210-У «О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства».
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В договоре стороны пришли к соглашению о том, что возмещение затрат субарендатора на улучшение арендованного имущества и выполнение ремонтных работ будет осуществляться путем уменьшения арендной платы, установленной за пользование помещениями, на сумму фактически произведенных затрат.
Таким образом, из условий данного договора прямо следует, что стоимость определенных видов работ и указанная в договоре сумма подлежат возмещению арендатору путем уменьшения текущей арендной платы, т.е. данный вычет прямо назван в договоре как порядок расчета арендной платы.
При таких условиях договора имеет место исчисление размера арендной платы согласно установленному в договоре порядку, в результате которого определяется обязанность арендатора по уплате арендной платы в определенном размере.
В ходе рассмотрения иска судом такой расчет наличия (остатка) или отсутствия задолженности по арендной плате может производиться не в
форме встречного иска, а в форме возражения на иск. При этом суд в соответствии с нормами процессуального права исследует фактические и юридические основания данного возражения (ч. 1 ст. 64, чч. 1—3 ст. 65, ч. 7 ст. 71, ч. 1 ст. 168, чч. 3—4 ст. 170 АПК РФ).
В силу п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.
Согласно правовой позиции, изложенной в п. 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 ноября 2011 г. № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды» в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 января 2013 г. № 13, если судами будет установлено, что собственник передал имущество в пользование, а другое лицо приняло его без каких-либо замечаний, соглашение о размере платы за пользование имуществом и по иным условиям пользования было достигнуто сторонами и исполнялось ими, то в таком случае следует иметь в виду, что оно связано их обязательством, которое не может быть произвольно изменено одной из сторон (ст. 310 ГК РФ), и оснований для применения судом положений ст.ст. 1102, 1105 ГК РФ не имеется. В силу ст. 309 ГК РФ пользование имуществом должно осуществляться и оплачиваться в соответствии с принятыми на себя стороной такого соглашения обязательствами.
В п. 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 2014 г. № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными» разъяснено, что сторона договора, не прошедшего необходимую государственную регистрацию, не вправе на этом основании ссылаться на его незаключенность. Как указано в названном пункте, по смыслу ст.ст. 164, 165, п. 3 ст. 433, п. 2 ст. 651 ГК РФ государственная регистрация договора осуществляется в целях создания возможности для заинтересованных третьих лиц знать о долгосрочной аренде.
Впоследствии указанная позиция Пленума и Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ нашла отражение в уточняющем дополнении законодателем п. 3 ст. 433 ГК РФ, согласно действующей редакции которого государственная регистрация договора имеет значение для момента его заключения исключительно для третьих лиц.
Дополнительное соглашение 2015 года подписано генеральными директорами сторон, скреплено печатями, факт его заключения сторонами не оспаривался. При этом аренда помещений обществом продолжена. При таких обстоятельствах последующая ссылка арендодателя на незаключенность данного соглашения в связи с отсутствием его государственной регистрации является недобросовестным поведением и не имеет правового значения, поскольку арендодатель, вступив в подобное соглашение, создал у арендатора разумные ожидания того, что договор будет действовать с учетом измененной платы. В свою очередь, арендатор, полагаясь на данное изменение, также строил стратегию своего поведения в договорных отношениях, в частности производил улучшения арендуемого имущества с целью дальнейшего его использования.
Из изложенного следует, что дополнительное соглашение 2015 года должно применяться в от-
45
ношениях между его сторонами независимо от его государственной регистрации.
Кроме того, суды не приняли доказательства оплаты арендной платы наличными денежными средствами, сославшись на то, что договором не предусмотрено внесение платежей наличными денежными средствами и стороны в установленном порядке не меняли его условия в части проведения расчетов.
Согласно п. 2 ст. 861 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 1 июня 2018 г.) расчеты между юридическими лицами, а также расчеты с участием граждан, связанные с осуществлением ими предпринимательской деятельности, производятся в безналичном порядке. Расчеты между этими лицами могут производиться также наличными деньгами, если иное не установлено законом.
Статьей 309 ГК РФ предусмотрено, что обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.
Если договором предусмотрен безналичный способ платежей, то кредитор может отказаться от принятия платежа через наличные расчеты, поскольку данное исполнение не будет надлежащим.
Вместе с тем, если кредитор принимает наличные денежные средства, он соглашается на изменение порядка исполнения обязательства и впоследствии не может ссылаться на условие договора о безналичном расчете.
Поскольку законодательством не предусмотрено закрытого перечня доказательств, которыми может подтверждаться внесение арендной платы, осуществление предоставления по договору может подтверждаться любыми относимыми и допустимыми доказательствами (ст. 68 АПК РФ). При этом само по себе непоступление полученных уполномоченным представителем арендодателя наличных денежных средств на банковские счета организации не является основанием считать обязательство арендатора по внесению арендной платы неисполненным.
Публично-правовым законодательством установлен запрет на наличный расчет между юридическими лицами сверх определенного предела. Согласно ст. 82³ Федерального закона от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» Банк России устанавливает правила наличных расчетов, включая ограничения наличных расчетов между юридическими лицами, а также расчетов с участием граждан, связанных с осуществлением ими предпринимательской деятельности. В соответствии с п. 6 указания Банка России от 7 октября 2013 г. № 3073-У «Об осуществлении наличных расчетов» наличные расчеты в валюте Российской Федерации и иностранной валюте между участниками наличных расчетов в рамках одного договора, заключенного между указанными лицами, могут производиться в размере, не превышающем 100 000 руб. либо сумму в иностранной валюте, эквивалентную 100 000 руб. по официальному курсу Банка России на дату проведения наличных расчетов (далее — предельный размер наличных расчетов). Наличные расчеты производятся в размере, не превышающем предельный размер наличных расчетов, при исполнении гражданско-правовых обязательств, предусмотренных договором, заключенным между участниками наличных расчетов, и (или) вытекающих из него
и исполняемых как в период действия договора, так и после окончания срока его действия.
Статьей 15.1 КоАП РФ установлена ответственность в виде штрафа за нарушение порядка работы с денежной наличностью и порядка ведения кассовых операций, выразившееся в осуществлении расчетов наличными деньгами с другими организациями сверх установленных размеров.
Таким образом, при осуществлении расчетов наличными денежными средствами сверх суммы в 100 000 руб. юридические лица будут нести публично-правовую ответственность, однако нет оснований считать, что гражданско-правовое договорное обязательство по оплате не прекращается надлежащим исполнением в случае принятия кредитором наличных денег.
*Определение № 307-ЭС17-23678*
25. При зачете встречных однородных требований обязательства сторон прекращаются в момент наступления срока исполнения того обязательства, срок которого наступил позднее, в том числе в случаях, когда заявление о зачете выражается в предъявлении встречного иска.
Компанией (продавец) и обществом (покупатель) заключен договор поставки от 17 декабря 2010 г., по которому поставленный товар оплачен с нарушением установленного срока. При несвоевременной оплате полученного товара договором предусмотрено взыскание неустойки в размере 0,1% от стоимости неоплаченного товара за каждый день просрочки.
Теми же сторонами 15 октября 2015 г. заключен договор поставки фармацевтической продукции и товаров, по которому поставщиком являлось общество, а покупателем — компания. Дополнительным соглашением от 29 ноября 2015 г. к этому договору стороны предусмотрели, что все расчеты за поставленную и принятую продукцию производятся в соответствии со ст. 410 ГК РФ путем зачета встречных однородных требований. Обязательства общества по первому договору прекращаются с момента получения компанией товара по второму договору. Для зачета достаточно заявления одной из сторон.
С момента заключения договора поставки от 15 октября 2015 г. по 29 февраля 2016 г. общество поставило компании товар и продукцию на сумму 23 587 282 руб., что установлено решением суда по другому делу. В рамках названного дела рассмотрены исковые требования компании к обществу о взыскании задолженности по договору от 17 декабря 2010 г. и неустойки, а также встречный иск общества к компании о взыскании задолженности по договору от 15 октября 2015 г. Суд решением от 15 ноября 2016 г. по указанному делу удовлетворил первоначальные и встречные исковые требования компании и общества: взыскал с общества задолженность по договору поставки от 17 декабря 2010 г. в сумме 35 087 466 руб. и 12 296 378 руб. неустойки по 12 мая 2016 г., а с компании — 23 587 282 руб. задолженности по договору поставки от 15 октября 2015 г. (требование о неустойке не заявлено). В результате зачета встречных однородных требований в пользу компании с общества взыскано 11 500 184 руб. задолженности и 12 296 378 руб. пеней. Постановлением суда апелляционной инстанции, установленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение от 15 ноября 2016 г. отменено в части взыскания задолженности в связи с частичным погашением обществом суммы основного долга. С общества в пользу компании взыскано 10 957 221 руб. долга;
46
в остальной части решения оставлено без изменения.
Компания обратилась в арбитражный суд с требованием о взыскании с общества неустойки, начисленной с 13 мая 2016 г. по 27 марта 2017 г. на сумму основного долга (35 087 466 руб.) и далее на сумму долга с учетом погашения части суммы в результате зачета по решению суда и тремя платежами 17, 18 и 19 апреля 2017 г. По мнению компании, зачет, произведенный судом, прекращает обязательства в момент вступления решения в законную силу (в данном случае 27 марта 2017 г.).
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, исковые требования удовлетворены частично. Суды согласились с позицией компании о том, что обязательства общества прекратились в день принятия решения судом, который произвел зачет.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Из положений ст. 410 ГК РФ следует, что для зачета по одностороннему заявлению необходимо, чтобы встречные требования являлись однородными, срок их исполнения наступил (за исключением предусмотренных законом случаев, при которых допускается зачет встречного однородного требования, срок которого не наступил).
Подача заявления о зачете является выражением воли стороны односторонней сделки на прекращение встречных обязательств и одновременно исполнением требования закона, установленного к процедуре зачета (ст.ст. 154, 156, 410 ГК РФ). Дата такого заявления не влияет на момент прекращения обязательства, который определяется моментом наступления срока исполнения того обязательства, срок которого наступил позднее.
Предъявление встречного иска, направленного к зачету первоначальных исковых требований, является, по сути, тем же выражением воли стороны, оформленным в исковом заявлении и поданном в установленном процессуальным законодательством порядке. Изменение порядка оформления такого волеизъявления — подача искового заявления вместо направления заявления должнику/кредитору — не должно приводить к изменению момента прекращения обязательства, поскольку предусмотренные ст. 410 ГК РФ основания для зачета (наличие встречных однородных требований и наступление срока их исполнения) остаются прежними. В ином случае материальный момент признания обязательства по договору прекращенным ставится в зависимость от процессуальных особенностей разрешения спора, на которые эта сторона повлиять не может.
При зачете нет принципиальных различий по правовым последствиям для лица, исполнившего обязательство по договору, и лица, обязательство которого прекращено зачетом в порядке ст. 410 ГК РФ. В связи с этим начисление неустойки на сумму погашенного зачетом требования за период с наступления срока исполнения более позднего обязательства до подачи заявления о зачете и тем более до вынесения решения суда, которым произведен зачет, не соотносится с назначением
неустойки как ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства (ст. 330 ГК РФ).
*Определение № 305-ЭС18-3914*
26. Поступление требования о платеже гаранту за пределами срока действия банковской гарантии не является основанием для отказа гаранта в совершении платежа, если указанное требование было направлено бенефициаром гаранту в пределах срока действия банковской гарантии и иное не указано в самой гарантии.
Банк выдал обществу банковскую гарантию в обеспечение обязанности центра по возврату полученного от общества авансового платежа.
Согласно гарантии она действует по 28 февраля 2015 г.
Требование о платеже с необходимыми документами общество 20 февраля 2015 г. направило через организацию связи.
Получение письма 13 марта 2015 г. позволило банку прийти к заключению о представлении требования по гарантии по истечении срока ее действия и отказаться от совершения платежа.
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к банку о взыскании денежных сумм по банковской гарантии и процентов за пользование чужими денежными средствами.
Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано. Суды признали требование по гарантии представленным обществом за пределами срока ее действия.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В рамках настоящего дела спорным явился вопрос о том, в пределах ли срока действия гарантии имело место представление требования о платеже.
В силу ст. 368 ГК РФ условия данного гарантии обязательства определяются в банковской гарантии.
Правовые нормы, регулирующие банковскую гарантию, не препятствуют банку участвовать в установлении условий гарантии и включении в нее положения о совершении платежа по требованию, поступившему до окончания срока действия гарантии.
Однако рассматриваемая гарантия не содержит такого условия, поэтому возражения банка в отношении платежа противоречат закону и содержанию гарантии.
Предпринятая в целях получения платежа сдача обществом в организацию связи письма с необходимыми документами в пределах срока действия гарантии указывает на соблюдение порядка, предусмотренного ст. 194 ГК РФ, и отсутствие недобросовестности в реализации права на получение платежа.
Суд первой инстанции применительно к условиям гарантии о подлежащем направлению требованию о платеже правильно признал распространение на общество предписываемого этой нормой порядка, а основанные на нем действия общества — надлежащим представлением требования о платеже, при котором общество не несет рисков в связи с доставкой требования.
В правоотношениях по банковской гарантии в силу ст. 165¹ ГК РФ доставка письма бенефициаром
47
циара (общества) определяет для гаранта (банка) момент совершения платежа и наступления риска ответственности за его просрочку.
Условия, при которых гарант имеет право отказать в удовлетворении требований бенефициара, сформулированы в ст. 376 ГК РФ, и эта норма подлежит применению при обсуждении обоснованности конкретного отказа в платеже. Статья 165¹ ГК РФ не касается оснований отказа в платеже по гарантии.
*Определение № 305-ЭС18-4962*
27. Если государственный заказчик отказался от договора в связи с существенным нарушением подрядчиком государственного контракта, суд не вправе без согласия заказчика переквалифицировать данный отказ в немотивированный отказ от договора, предусмотренный ст. 717 ГК РФ.
Обществом (поставщик) и уполномоченным органом муниципального образования (заказчик; далее — департамент) заключен муниципальный контракт, согласно которому поставщик обязался передать в муниципальную собственность разработанную проектно-сметную документацию (далее — ПСД, документация) для строительства общеобразовательного учреждения, а заказчик — принять ее и оплатить в соответствии с условиями контракта.
В срок, установленный контрактом, общество направило в адрес заказчика документацию на строительство общеобразовательного учреждения, разработанную им до заключения контракта, без отчетов об инженерных изысканиях.
Заказчик письменно сообщил об отказе подписать акт приемки, указав, что документация не соответствует условиям контракта; общество выполнило инженерные изыскания и внесло изменения в документацию.
По результатам государственной экспертизы документации на соответствие ее требованиям технических регламентов получено отрицательное заключение.
Ссылаясь на длительный период неисполнения поставщиком обязательств по контракту и на то, что поставка ПСД обществом фактически не осуществлена, департамент на основании ч. 9 ст. 95 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон № 44-ФЗ) принял решение об одностороннем отказе от исполнения контракта.
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к департаменту о взыскании неосновательного обогащения, признании одностороннего отказа департамента от исполнения муниципального контракта недобросовестным (злоупотребление правом); департаментом был заявлен встречный иск о взыскании с общества неустойки за нарушение сроков предоставления ПСД.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении первоначального иска, частично удовлетворил встречный иск, взыскал неустойку в части.
Суд апелляционной инстанции изменил решение суда в части размера удовлетворения встречного иска.
Суды исходили из того, что общество, участвуя в конкурсной процедуре заключения контракта, добровольно согласилось на поставку товара на предложенных заказчиком условиях в отсутствие его обязанности по предоставлению исходной документации, позволяющей соотнести
поставляемую ПСД с индивидуально определенным земельным участком.
Арбитражный суд округа, руководствуясь ст. 717 ГК РФ и ссылаясь на смешанный характер контракта, заключил, что общество имеет право на получение стоимости переданного типового проекта, имеющего потребительскую ценность для заказчика, удовлетворив первоначальный иск в части взыскания стоимости фактически выполненных обществом работ и встречный иск о взыскании неустойки, исчислив ее от стоимости не исполненных по контракту обязательств. При этом суд округа исходил из того, что в распоряжение заказчика поступила являющаяся предметом контракта в части обязательств по купле-продаже типовая ПСД для строительства общеобразовательного учреждения, доказательств возврата которой обществу вследствие отсутствия потребительской ценности и невозможности доработки и использования ее по назначению не представлено.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа, оставив в силе постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.
В силу ч. 1 ст. 2 Закона № 44-ФЗ, ч. 1 ст. 307¹ ГК РФ к договорным обязательствам, возникшим из государственного (муниципального) контракта, применяются в первую очередь нормы Закона № 44-ФЗ, которые являются специальными по отношению к нормам Гражданского кодекса РФ.
В соответствии с ч. 9 ст. 95 Закона № 44-ФЗ заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным указанным Кодексом для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.
В пп. 14 и 15 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 28 июня 2017 г., разъяснено, что, если в государственном (муниципальном) контракте содержится общее указание на право стороны на односторонний отказ, отсутствие в контракте упоминания о каком-либо конкретном существенном нарушении обязательств, являющемся основанием для одностороннего отказа, не может свидетельствовать об отсутствии у стороны такого права.
Части 12 и 13 ст. 95 Закона № 44-ФЗ устанавливают специальную процедуру отказа от контракта и иным образом, по сравнению с общими положениями Гражданского кодекса РФ, определяют момент, в который отказ заказчика от договора считается состоявшимся.
Установленные судами первой и апелляционной инстанции обстоятельства свидетельствуют о существенном нарушении условий контракта обществом и, соответственно, о невозможности признания отказа заказчика от исполнения контракта немотивированным.
Контракт заключается на условиях, указанных в извещении о проведении электронного аукциона и документации о таком аукционе, по цене, предложенной его победителем (ч. 10 ст. 70 Закона № 44-ФЗ).
Суды первой и апелляционной инстанции, отказывая обществу в иске, пришли к обоснован-
48
ному выводу о том, что разработанная в соответствии с предметом контракта документация за казачьего не предоставлена, а типовая документация, стоимость которой просило выскать общество, разработана до заключения контракта для иного объекта капитального строительства и не имеет потребительской ценности для заказчика.
Таким образом, с учетом предмета контракта и предъявленных требований к объекту проектирования, суды первой и апелляционной инстанции пришли к правильному выводу о том, что контракт обществом не исполнен, поэтому требования общества удовлетворению не подлежат.
Следовательно, выводы суда округа о прекращении действия контракта на основании ст. 717 ГК РФ и о наличии оснований для выскания стоимости фактически выполненных работ не могут быть признаны законными.
*Определение № 304-ЭС18-2754*
**28.** При отсутствии доказательств того, что оказанные услуги не входят в программу обязательного медицинского страхования, и при отсутствии фактов нарушения медицинской организацией требований, предъявляемых к предоставлению медицинской помощи, медицинские услуги, оказанные сверх объема, установленного решением комиссии по разработке территориальной программы обязательного медицинского страхования, должны признаваться попадающими под страховое обеспечение по обязательному медицинскому страхованию и подлежащими оплате в полном объеме в соответствии с установленными тарифами обязательного медицинского страхования страховой медицинской организацией.
Санаторием и страховой компанией заключен договор на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, согласно которому санаторий обязался оказать необходимую медицинскую помощь застрахованному лицу в рамках территориальной программы обязательного медицинского страхования, а страховая компания — оплатить медицинскую помощь, оказанную в соответствии с названной программой.
Кроме того, в соответствии с условиями договора страховая компания обязана оплачивать медицинскую помощь, оказанную застрахованным лицам в пределах объемов медицинской помощи по территориальной программе обязательного медицинского страхования, установленных решением комиссии по разработке территориальной программы обязательного медицинского страхования (далее — комиссия), с учетом результатов контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи, тарифов на оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, в течение трех рабочих дней после получения средств обязательного медицинского страхования от территориального фонда обязательного медицинского страхования на основании предъявленных санаторием счетов и реестров счетов до 20 числа каждого месяца включительно.
Страховая компания оплатила оказанные санаторием медицинские услуги в пределах установленного решением комиссии объема медицинской помощи по территориальной программе обязательного медицинского страхования.
Санаторий обратился в арбитражный суд с иском к страховой компании о взыскании стоимости услуг, оказанных санаторием с превышением объемов предоставления медицинской помощи, утвержденных решением комиссии.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила исковое требование по следующим основаниям.
В силу ч. 8 ст. 3, ст. 35 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» (далее — Закон об ОМС) базовая программа обязательного медицинского страхования является составной частью программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, утвержденной Правительством РФ.
Территориальная программа обязательного медицинского страхования формируется в рамках реализации базовой программы в соответствии с требованиями, установленными базовой программой обязательного медицинского страхования (ч. 9 ст. 35, ч. 1 ст. 36 Закона об ОМС). При этом территориальная программа обязательного медицинского страхования может включать в себя перечень страховых случаев, видов и условий оказания медицинской помощи в дополнение к установленным базовой программой (ч. 7 ст. 36 Закона об ОМС).
Согласно ч. 10 ст. 36 Закона об ОМС объемы предоставления медицинской помощи, установленные территориальной программой обязательного медицинского страхования, распределяются решением комиссии по разработке территориальной программы обязательного медицинского страхования между страховыми медицинскими организациями и между медицинскими организациями исходя из количества, пола и возраста застрахованных лиц, количества прикрепленных застрахованных лиц к медицинским организациям, оказывающим амбулаторно-поликлиническую помощь, а также потребности застрахованных лиц в медицинской помощи.
Страховая медицинская организация производит оплату медицинской помощи, оказанной застрахованному лицу, по тарифам на оплату медицинской помощи за счет средств обязательного медицинского страхования в порядке, установленном правилами обязательного медицинского страхования (ч. 7 ст. 15, ч. 6 ст. 39 Закона об ОМС), в частности на основании представленных медицинской организацией реестров счетов и счетов на оплату медицинской помощи в пределах объемов предоставления медицинской помощи, установленных решением комиссии по разработке территориальной программы обязательного медицинского страхования.
Однако, исходя из ч. 5 ст. 15 Закона об ОМС, медицинская организация не вправе отказывать застрахованным лицам в оказании медицинской помощи в соответствии с территориальной программой обязательного медицинского страхования, что представляет собой гарантию своевременного оказания бесплатной медицинской помощи; возможность оказания бесплатной медицинской помощи в рамках программы обязательного медицинского страхования не ставится в зависимости от запланированного общего объема таких услуг и превышения распределенного объема предоставления медицинской помощи.
Из положений ч. 1 ст. 38, ч. 2 ст. 39 Закона об ОМС не следует, что фактическое оказание медицинской помощи сверх установленного в дого-
49
воре со страховой организацией объема освобождает страховую медицинскую организацию от исполнения обязательств по оплате оказанной медицинской помощи, предусмотренной базовой программой обязательного медицинского страхования и перечнем территориальной программы обязательного медицинского страхования.
Медицинские организации не должны отвечать за недостатки планирования программы обязательного медицинского страхования или прогнозирования заболеваемости населения, а также за несвоевременность корректировки объемов медицинской помощи, которая возможна на основании пп. 110 и 123 Правил обязательного медицинского страхования, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 28 февраля 2011 г. № 158н.
Предъявляя иск о взыскании задолженности к страховым медицинским организациям и территориальному фонду обязательного медицинского страхования, медицинская организация должна доказать факт оказания медицинских услуг в соответствии с программой обязательного медицинского страхования, а страховая медицинская организация и территориальный фонд обязательного медицинского страхования — его опровергнуть (ч. 1 ст. 65 АПК РФ).
При отсутствии доказательств того, что оказанные услуги не входят в программу обязательного медицинского страхования, и при отсутствии фактов нарушения медицинской организацией требований, предъявляемых к предоставлению медицинской помощи, медицинские услуги, оказанные сверх объема, установленного решением комиссии по разработке территориальной программы обязательного медицинского страхования, должны признаваться попадающими под страховое обеспечение по обязательному медицинскому страхованию и подлежащими оплате в полном объеме в соответствии с установленными тарифами обязательного медицинского страхования страховой медицинской организацией.
В рамках настоящего дела страховой компанией не оспариваются фактический объем оказанных медицинских услуг, оказание медицинских услуг в соответствии с территориальной программой обязательного медицинского страхования, отсутствие фактов нарушения санаторий требований, предъявляемых к предоставлению медицинских услуг. Доказательств того, что оказанные услуги не покрываются страховым обеспечением по обязательному медицинскому страхованию, ответчиком не представлено, и на наличие таких доказательств страховая компания не ссылается.
*Определение № 308-ЭС18-8218*
### **Применение законодательства о правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации**
**29.** Не подлежат удовлетворению требования о прекращении правовой охраны товарного знака, зарегистрированного в отношении единых услуг (для всех товаров), только в части услуг в отношении определенного вида товаров.
Предпринимателем в Федеральную службу по интеллектуальной собственности (далее — Роспатент) подана заявка на регистрацию комбинированного обозначения, включающего словесный элемент, в отношении товаров 27 класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее — МКТУ) “стенные
обои, в том числе обои; обои текстильные” и услуг 35 класса МКТУ “услуги снабженческие для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами 27 класса МКТУ]; услуги магазинов по розничной, оптовой продаже товаров 27 класса МКТУ; услуги по розничной, оптовой продаже товаров 27 класса МКТУ; услуги розничной продажи товаров 27 класса МКТУ с использованием телемагазинов или интернет-сайтов”.
Правообладателем словесного товарного знака (знака обслуживания) по свидетельству Российской Федерации (далее — товарный знак), зарегистрированного в отношении услуг 35 класса МКТУ “менеджмент в сфере бизнеса; агентства по импорту-экспорту; распространение образцов; услуги оптовой и розничной торговли; снабженческие услуги для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами], сходного до степени смешения, является общество.
Предприниматель обратился в Суд по интеллектуальным правам с иском к обществу о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака по свидетельству Российской Федерации вследствие его неиспользования в части услуг 35 класса МКТУ.
Решением Суда по интеллектуальным правам требования предпринимателя удовлетворены. Суд руководствовался ст.ст. 12, 1484, 1486 ГК РФ и исходил из того, что согласно учредительным документам общества основными видами его деятельности являются покупка, продажа и сдача внаем недвижимости; представленные договоры аренды подтверждают деятельность общества исключительно в качестве арендодателя; доказательств использования товарного знака в части услуг 35 класса МКТУ обществом не представлено.
Постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам решение суда изменено, досрочно прекращена правовая охрана товарного знака по свидетельству Российской Федерации вследствие его неиспользования в отношении части услуг 35 класса МКТУ “снабженческие услуги для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами] в отношении стенных обоев, в том числе обоев, обоев текстильных, клея, в том числе клея обойного, карнизов, фурнитуры”. Суд, ссылаясь на п. 4 ст. 2 Федерального закона от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации” (далее — Закон № 381-ФЗ), сделал вывод о том, что общество, предоставляя помещения в аренду, тем самым осуществляет деятельность, связанную с розничной торговлей с использованием товарного знака.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно положениям ст.ст. 1, 3 Закона РФ от 23 сентября 1992 г. № 3520-1 “О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров” (в редакции, действующей на дату приоритета товарного знака, далее — Закон о товарных знаках), а также ст. 1477 ГК РФ обозначения, зарегистрированные в качестве товарного знака или знака обслуживания, на которые признается удостоверяемое свидетельством исключительное право, служат соответственно для индивидуализации товаров юридических лиц
50
или индивидуальных предпринимателей, выполняемых ими работ или оказываемых ими услуг.
Из ст. 3 Закона о товарных знаках, п. 1 ст. 1481 ГК РФ следует, что выданный правообладателю охранный документ (свидетельство) на товарный знак (знак обслуживания) подтверждает само исключительное право, приоритет и перечень товаров и услуг, в отношении которых действует это исключительное право.
Согласно свидетельству Российской Федерации, выданному обществу, правовая охрана на обозначение предоставлена в отношении оспариваемых услуг 35 класса МКТУ "услуги оптовой и розничной торговли; снабжение услуги для третьих лиц [закупка и обеспечение предпринимателей товарами]" без указания конкретной категории товаров, т.е. правовая охрана предоставлена в отношении единых услуг.
Пунктом 1 ст. 1486 ГК РФ предусмотрено, что правовая охрана товарного знака может быть прекращена досрочно в отношении всех товаров или части товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован.
Прекращение правовой охраны товарного знака, который зарегистрирован в отношении единых услуг (для всех товаров), в части определенного вида товаров может позволить заинтересованным лицам неоднократно оспаривать правовую охрану товарного знака вследствие его использования в отношении иных категорий товаров, что не соответствует принципу правовой определенности, предполагающему стабильность и гарантирующему справедливое правовое регулирование.
При этом суд кассационной инстанции неправильно истолковал нормы Закона № 381-ФЗ, приравняв услуги по сдаче помещений в аренду к услугам оптовой и розничной торговли, тогда как согласно положениям ст. 2 Закона № 381-ФЗ оптовая и розничная торговля — вид торговой деятельности, связанной с приобретением и продажей товаров, передачей товара от одного лица другому (от продавца покупателю), что не соответствует деятельности по передаче в аренду торгового помещения.
*Определение № 300-ЭС18-3308*
30. Российским законодательством не предусмотрена регистрация товарного знака на имя нескольких лиц, за исключением регистрации коллективного товарного знака.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (далее — Роспатент) об отказе в регистрации отчуждения 50% исключительных прав на товарные знаки и об обязанности устранить допущенное нарушение.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления отказано.
Постановлением Суда по интеллектуальным правам указанные судебные акты отменены, признано незаконным оспариваемое решение Роспатента.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление Суда по интеллектуальным правам, оставив в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, по следующим основаниям.
В соответствии с п. 2 ст. 1229 ГК РФ исключительное право на результат интеллектуальной
деятельности или на средство индивидуализации (кроме исключительного права на фирменное наименование) может принадлежать одному лицу или нескольким лицам совместно.
Данная норма декларирует общее правило принадлежности исключительных прав на интеллектуальную собственность, тогда как специальные нормы, регулирующие правоотношения в сфере использования товарных знаков, содержатся в параграфе 2 главы 76 ГК РФ.
Порядок применения нормы п. 2 ст. 1229 ГК РФ относительно товарных знаков определен ст.ст. 1510, 1511 ГК РФ.
В зависимости от состава правообладателей товарные знаки могут быть индивидуальными (предназначенными для индивидуализации товаров одного лица) и коллективными (обозначающими товары, производимые или реализуемые объединением лиц и обладающие едиными характеристиками качества или иными общими характеристиками).
В соответствии с п. 1 ст. 1510 ГК РФ объединение лиц, создание и деятельность которого не противоречат законодательству государства, в котором оно создано, вправе зарегистрировать в Российской Федерации коллективный знак.
Коллективный знак является товарным знаком, предназначенным для обозначения товаров, производимых или реализуемых входящими в данное объединение лицами и обладающих едиными характеристиками их качества или иными общими характеристиками.
Коллективным знаком может пользоваться каждое из входящих в объединение лиц.
Порядок регистрации и пользования исключительным правом на коллективный знак определен ст. 1511 ГК РФ и отличен от регистрации и использования товарного знака, правообладателем которого является одно лицо.
Статьей 1510 ГК РФ предусмотрено, что правообладателем коллективного знака может быть объединение лиц, при этом каждое из входящих в данное объединение лиц может пользоваться коллективным знаком с учетом требований ст. 1511 ГК РФ. Какого-либо иного порядка совладания товарным знаком Кодекс не содержит.
Согласно п. 4 ст. 1511 ГК РФ коллективный знак и заявка на коллективный знак могут быть преобразованы соответственно в товарный знак и в заявку на товарный знак и наоборот.
Следовательно, доводы общества и компании о неприменении Роспатентом положения п. 2 ст. 1229 ГК РФ к спорным правоотношениям являются необоснованными.
Как следует из ст. 128 ГК РФ, законодатель разделяет вещные права и права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (интеллектуальная собственность).
Согласно п. 2 ст. 1227 ГК РФ к интеллектуальным правам не применяются положения раздела II ГК РФ (Право собственности и другие вещные права).
С учетом указанных выше норм права суды первой и апелляционной инстанции обоснованно пришли к выводу о том, что положения о долевой собственности (глава 16 ГК РФ) к интеллектуальным правам не могут применяться в принципе, поскольку данные отношения регулируются соответствующими специальными нормами части четвертой ГК РФ.
Выводы Суда по интеллектуальным правам о том, что судами не учтены нормы международ-
51
ных соглашений, участницей которых является Российская Федерация, прямо предусматривающие возможность совладания исключительным правом на товарный знак, а именно — положения п. (3) ст. 5С Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (далее — Парижская конвенция) и ст. 11 Сингапурского договора о законах по товарным знакам от 27 марта 2006 г. (далее — Сингапурский договор), являются необоснованными.
Согласно п. (3) ст. 5С Парижской конвенции одновременно применение одного и того же знака на одинаковых или сходных продуктах промышленными или торговыми предприятиями, рассматриваемыми в качестве совладельцев знака в соответствии с положениями закона страны, где испрашивается охрана, не препятствует регистрации знака и никоим образом не ограничивает охрану, предоставленную указанному знаку в какой-либо стране Союза, если только такое применение не вводит общественность в заблуждение и не противоречит публичным интересам.
Данная норма посвящена вопросам использования товарного знака.
Статьей 11 Сингапурского договора предусмотрен порядок изменения владельца товарного знака.
Положения п. (3) ст. 5С Парижской конвенции и ст. 11 Сингапурского договора не предписывают странам-участницам предоставлять правовую охрану товарным знакам на имя нескольких лиц одновременно.
Кроме того, согласно ст. 6С Парижской конвенции условия подачи заявки и регистрации товарных знаков определяются в каждой стране Союза ее национальным законодательством.
Российским законодательством не предусмотрен порядок регистрации товарного знака на имя нескольких лиц, за исключением регистрации коллективного товарного знака.
*Определение № 305-КГ18-2488*
### **Практика применения законодательства о налогах и сборах и об обязательных страховых взносах во внебюджетные фонды**
**31.** Законодательство о налогах и сборах связывает обязанность по исчислению и уплате налога на имущество организаций с наличием у налогоплательщика реально существующих объектов недвижимости, способных приносить экономические выгоды его владельцу.
Общество являлось собственником недвижимого имущества, которое 15 апреля 2015 г. было снесено и списано с бухгалтерского учета. Между тем запись в Единый государственный реестр прав на недвижимость и сделок с ним о прекращении права собственности и ликвидации указанного имущества была внесена 24 сентября 2015 г.
По результатам камеральной налоговой проверки представленной обществом налоговой декларации по налогу на имущество организаций за 9 месяцев 2015 года налоговым органом вынесено решение об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым обществу доначислен указанный налог и начислены соответствующие суммы пеней. По мнению налогового органа, несмотря на ликвидацию объекта недвижимости, налог на имущество подлежал исчислению до момента исключения сведений о
недвижимости из государственного реестра, т.е. за весь отчетный период 9 месяцев 2015 года.
Полагая свои права нарушенными, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Суды исходили из того, что в соответствии с постановлением Правительства Москвы от 28 ноября 2014 г. № 700-ПП "Об определении перечня объектов недвижимого имущества, в отношении которых налоговая база определяется как их кадастровая стоимость" рассматриваемое недвижимое имущество включено в перечень объектов недвижимого имущества, в отношении которых налоговая база на 2015 год определяется как их кадастровая стоимость. Как указали суды, в отношении таких объектов недвижимости установлен специальный порядок определения налоговой базы, отличный от правил бухгалтерского учета, а именно в целях применения положений ст.ст. 378² и 382 НК РФ датой прекращения прав собственности у общества на снесенный объект недвижимого имущества признается дата снятия с государственного кадастрового учета такого объекта.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила заявленное требование по следующим основаниям.
Статьей 374 НК РФ предусмотрено, что объектами налогообложения для российских организаций признается движимое и недвижимое имущество, учитываемое на балансе в качестве объектов основных средств в порядке, установленном для ведения бухгалтерского учета.
Положения ст.ст. 378² (кроме подп. 4 п. 1) и 382 НК РФ, предусматривающие особенности обложения налогом недвижимости, в отношении которой налоговая база определяется как ее кадастровая стоимость, не устанавливает иных признаков объекта налогообложения по сравнению с тем, как они определены ст. 374 НК РФ.
Следовательно, законодательство о налогах и сборах связывает обязанность по исчислению и уплате налога на имущество организаций с наличием у налогоплательщика реально существующих объектов недвижимости, способных приносить экономические выгоды его владельцу и потому признаваемых частью активов налогоплательщика — объектами основных средств.
Уплата налога со стоимости недвижимости выступает в этом случае одной из составляющих бремени содержания имущества, которое лежит на собственнике, а само по себе наличие в государственном кадастровом учете сведений об объекте недвижимости и его принадлежности налогоплательщику не может служить основанием для взимания налога при отсутствии облагаемого имущества в действительности.
Отказывая в удовлетворении требований общества, суды сослались на установленный п. 5 ст. 382 НК РФ порядок исчисления налога, согласно которому при прекращении у налогоплательщика в течение налогового (отчетного) периода права собственности на объекты недвижимого имущества, указанные в ст. 378² НК РФ, исчисление суммы налога (сумм авансовых платежей по налогу) в отношении данных объектов не-
52
движимого имущества осуществляется с учетом коэффициента, определяемого как отношение количества полных месяцев, в течение которых данные объекты недвижимого имущества находились в собственности налогоплательщика, к количеству месяцев в налоговом (отчетном) периоде.
Однако суды не приняли во внимание, что право на вещь не может существовать в отсутствие самой вещи. На основании п. 1 ст. 235 ГК РФ и с учетом разъяснений, данных п. 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в случае сноса объекта недвижимости право собственности на него прекращается по факту уничтожения (утраты физических свойств) имущества.
Таким образом, налоговый орган необоснованно доначислил налогоплательщику налог на имущество организаций и соответствующие суммы пеней.
*Определение № 305-КГ18-9064*
**32.** Наличие у объекта коммерческой недвижимости паспорта, подтверждающего высокий класс энергетической эффективности такого объекта, не является основанием для применения налоговой льготы, предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ.
Налоговым органом принято решение о привлечении общества к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым доначислен к уплате в бюджет налог на имущество организаций и соответствующие суммы пени и штрафа. Основанием для вынесения указанного решения послужил факт неполной уплаты налога на имущество организаций в связи с неправомерным применением обществом налоговой льготы, предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ, а также неотложением в декларации сведений о 24 объектах недвижимости.
Полагая свои права нарушенными, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.
Судами установлено, что в подтверждение льготы общество представило в ходе проверки энергетические паспорта, согласно которым объекты недвижимости имеют высокие классы энергетической эффективности. Суды отметили, что классы энергетической эффективности были присвоены спорным объектам в момент введения их в эксплуатацию, что подтверждается документацией на реконструкцию зданий. На этом основании суды пришли к выводу, что представленные обществом паспорта энергетической эффективности, подтверждающие соответствие зданий высокому классу энергетической эффективности, имелись и на дату принятия объектов к бухгалтерскому учету после реконструкции. Таким образом, суды подтвердили право общества на применение налоговой льготы, предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала обществу в удовлетворении требований, обратив внимание на следующее.
На основании п. 21 ст. 381 НК РФ организации освобождаются от уплаты налога на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокий класс энергетической эффективности, если в отношении таких объектов в соответствии с законодательством Российской Федерации предусмотрено определение классов энергетической эффективности.
Из взаимосвязанных положений ч. 2 ст. 5, п. 6 ст. 6, ч. 4 ст. 10 и ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 23 ноября 2009 г. № 261-ФЗ «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 261-ФЗ) следует, что класс энергетической эффективности как особая характеристика, отражающая энергетическую эффективность продукции, определяется в отношении товаров (оборудования и иного движимого имущества), а также в отношении многоквартирных домов.
При этом Федеральный закон № 261-ФЗ, содержащий положения о соответствии зданий, строений, сооружений требованиям энергетической эффективности (ст. 11), не предусмотрел определение классов энергетической эффективности в отношении указанных объектов и не содержит никаких отсылок к подзаконным нормативным правовым актам, которыми должны быть определены правила присвоения классов энергетической эффективности к нежилым объектам недвижимости.
Таким образом, предусмотренная п. 21 ст. 381 НК РФ льгота имеет целевое назначение — стимулирование использования современного энергоэффективного оборудования, повышение энергетической эффективности жилой недвижимости, и не предназначена для объектов коммерческой недвижимости.
Само по себе упоминание в п. 3 постановления Правительства РФ от 25 января 2011 г. № 18 «Об утверждении Правил установления требований энергетической эффективности для зданий, строений, сооружений и требований к правилам определения класса энергетической эффективности многоквартирных домов» (далее — Правила) о возможности установления класса энергетической эффективности для зданий, строений и сооружений, не являющихся многоквартирными домами, по решению застройщика или собственника не означает, что на такие объекты может быть распространена налоговая льгота.
Установление классов энергетической эффективности зданий, не являющихся многоквартирными домами, предполагали нормы п. 4.5 раздела 4 и приложений Б и Д СНиП 23-02-2003 «Тепловая защита зданий», введенного в действие с 1 октября 2003 г. постановлением Госстроя России от 26 июня 2003 г. № 113 (далее — СНиП 23-02-2003).
Однако критерием для определения классов энергетической эффективности зданий в СНиП 23-02-2003 является величина отклонения расчетного (фактического) значения удельного расхода тепловой энергии на отопление здания от нормативного, в то время как энергетическая эффективность зданий, строений и сооружений определяется более широкой совокупностью показателей, отражающих удельные расходы энергетических ресурсов на отопление, освещение помещений, вентиляцию и охлаждение, включая кондиционирование (п. 7 Правил).
53
Действующий в настоящее время свод правил “СП 50.13330.2012. Свод правил. Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003”, утвержденный приказом Министерства регионального развития Российской Федерации от 30 июня 2012 г. № 265, является актуализированной редакцией СНиП 23-02-2003, предусматривает установление классов энергосбережения зданий, которые также не эквивалентны классам энергетической эффективности.
С учетом изложенного представленные налогоплательщиком паспорта энергоэффективности в отношении объектов недвижимости не давали оснований для использования налоговой льготы, предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ.
Применение для целей налогообложения энергетических паспортов, составленных самим налогоплательщиком в ситуации, когда законодательством не установлены критерии для определения классов энергетической эффективности нежилых зданий, строений, сооружений, свидетельствует о предоставлении индивидуальных налоговых льгот, что в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 56 НК РФ недопустимо.
*Определение № 309-КГ18-5076*
**33.** Если амортизируемое имущество, полученное унитарным предприятием в оперативное управление или хозяйственное ведение, было приобретено (создано) за счет средств целевого бюджетного финансирования, то амортизация по такому имуществу не начисляется.
На балансе предприятия находились транспортные средства, приобретенные за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации и переданные предприятию в хозяйственное ведение. На указанное имущество предприятием была начислена амортизация.
По результатам выездной проверки налоговым органом вынесено решение о привлечении предприятия к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым предприятию доначислены НДС, транспортный налог и налог на доходы физических лиц, а также начислен штраф за нарушение срока уплаты (несвоевременное перечисление) этих налогов. Кроме того, налоговым органом уменьшен исчисленный предприятием убыток по налогу на прибыль организаций, подлежащий переносу на будущее. Принимая указанное решение, налоговый орган руководствовался подп. 3 п. 2 ст. 256 НК РФ, согласно которому имущество, приобретенное (созданное) с использованием бюджетных средств целевого финансирования, не подлежит амортизации.
Полагая свои права нарушенными, предприятие обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ решение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции и постановление арбитражного суда округа оставила без изменений по следующим основаниям.
Согласно ст. 247 НК РФ объектом налогообложения по налогу на прибыль организаций признается прибыль, полученная налогоплательщиком и определяемая для российских организаций
как полученные ими доходы, уменьшенные на величину произведенных расходов.
К числу расходов налогоплательщика относятся в том числе суммы амортизации, начисленной по объектам основных средств (подп. 3 п. 2 ст. 253 НК РФ).
В абз. 2 п. 1 ст. 256 НК РФ указано, что амортизируемое имущество, полученное унитарным предприятием от собственника имущества унитарного предприятия в оперативное управление или хозяйственное ведение, подлежит амортизации у данного унитарного предприятия в порядке, установленном главой 25 НК РФ.
В то же время в силу подп. 3 п. 2 ст. 256 НК РФ не подлежит амортизации имущество, приобретенное (созданное) за счет бюджетных средств целевого финансирования.
Следовательно, если амортизируемое имущество, полученное унитарным предприятием в оперативное управление или хозяйственное ведение, было приобретено (создано) за счет средств целевого бюджетного финансирования, то амортизация по такому имуществу не начисляется. При этом не должно иметь значения, были ли средства бюджетного финансирования использованы для приобретения объектов основных средств непосредственно публично-правовым образованием либо направлены унитарному предприятию на эти цели из соответствующего бюджета, имея в виду экономическую однородность указанных способов формирования имущества унитарного предприятия.
Из изложенного вытекает, что на основании абз. 2 п. 1 ст. 256 НК РФ амортизация начисляется унитарным предприятием не во всех случаях, а в ситуации, когда амортизируемое имущество, полученное в оперативное управление или хозяйственное ведение, ранее находилось у другого унитарного предприятия и было им создано в рамках осуществления коммерческой деятельности, т.е. вне связи с использованием бюджетного целевого финансирования.
Принимая во внимание, что в рассматриваемой ситуации предприятие приняло к учету основные средства, приобретенные публично-правовым образованием за счет средств бюджетного финансирования, в силу подп. 3 п. 2 ст. 256 НК РФ, данные объекты амортизации в целях налогообложения не подлежали.
*Определение № 307-КГ18-1836*
**34.** Несвоевременное представление налогоплательщиком первичной налоговой декларации по налогу на прибыль, а также документов, подтверждающих право на применение налоговой ставки 0 процентов, само по себе не является основанием для лишения налоговой льготы, которая применялась налогоплательщиком в течение истекшего налогового периода.
Обществом, осуществляющим медицинскую деятельность, 4 апреля 2016 г. в налоговый орган была представлена первичная налоговая декларация по налогу на прибыль организаций за 2015 год, в которой налогоплательщик заявил о применении налоговой ставки 0 процентов.
Для подтверждения права на применение налоговой ставки 0 процентов общество 7 апреля 2016 г. представило в налоговый орган документы и сведения, установленные п. 6 ст. 284¹ НК РФ. Уточненные сведения представлялись налогоплательщиком в налоговый орган также 24 мая и 8 июня 2016 г.
До окончания камеральной налоговой проверки указанной первичной налоговой декларации общество представило уточненную налого-
54
вую декларацию, в которой заявило о применении налоговой ставки 0 процентов. В соответствии с требованиями абз. 3 п. 2 ст. 81 НК РФ проверка первичной налоговой декларации была прекращена и начата новая камеральная проверка уточненной налоговой декларации по налогу на прибыль организаций за 2015 год.
По результатам проверки налоговым органом принято решение о привлечении общества к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым общество привлечено к ответственности за неуплату налога на прибыль организаций и нарушение срока представления налоговой декларации по налогу на прибыль организаций. Также обществу предложено уплатить недоимку по налогу на прибыль организаций и начислена пеня за несвоевременную уплату налога.
Основанием для доначисления в оспариваемом решении недоимки по налогу на прибыль организаций, пени и штрафа послужил вывод налогового органа, что, в нарушении п. 6 ст. 284¹ НК РФ, общество не представило в налоговый орган в установленный законом срок (28 марта 2016 г.) документы и сведения, подтверждающие обоснованность применения налоговой ставки 0 процентов за 2015 год.
Полагая свои права нарушенными, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении требования в части доначисления налога на прибыль отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты в части доначисления налога на прибыль, указав следующее.
На основании п. 1 ст. 284¹ НК РФ организации, осуществляющие медицинскую деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации, вправе применять налоговую ставку 0 процентов при соблюдении условий, установленных этой статьей.
Условия для применения налоговой ставки 0 процентов закреплены п. 3 ст. 284¹ НК РФ и связаны с наличием лицензии на осуществление медицинской деятельности, достижением определенных показателей, касающихся доли доходов от ведения указанной деятельности, численности штатного медицинского персонала, общего количества штатных работников, а также с отсутствием у налогоплательщика операций с векселями и производными финансовыми инструментами.
Из содержания названных положений вытекает, что ст. 284¹ НК РФ для отдельной категории налогоплательщиков (осуществляющих медицинскую деятельность и удовлетворяющих совокупности условий, предъявляемых к этой деятельности) предусмотрена возможность не уплачивать налог, что в соответствии с п. 1 ст. 56 НК РФ является налоговой льготой.
По общему правилу о реализации своего права на использование налоговой льготы налогоплательщик заявляет в налоговой декларации (п. 1 ст. 80 НК РФ), представление которой выступает основанием для осуществления налоговым органом мероприятий налогового контроля в форме камеральной налоговой проверки (п. 1 ст. 88 НК РФ).
Таким образом, вопрос о предоставлении налоговой льготы решается по результатам налоговой проверки, в рамках которой должны быть исследованы все направленные налогоплательщиком (имеющиеся у налогового органа) документы, подтверждающие наличие предусмотренных законом условий для использования льготы, в том числе поступившие после представления декларации до окончания налоговой проверки.
Исходя из п. 1 ст. 81 НК РФ и разъяснений, данных в п. 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации», право на налоговую льготу также может быть заявлено в уточненной налоговой декларации и подтверждено по результатам ее проверки.
Следовательно, сам по себе пропуск срока подачи первичной декларации и сведений о выполнении условий для применения налоговой ставки 0 процентов не является основанием для лишения налоговой льготы, которая применялась налогоплательщиком в течение истекшего налогового периода.
В рассматриваемой ситуации налоговый орган действовал непоследовательно, приняв решение о доначислении налога и применении к обществу мер налоговой ответственности по результатам камеральной проверки представленной обществом уточненной налоговой декларации, но без соблюдения тех правил проведения камеральной налоговой проверки и рассмотрения ее результатов, которые установлены ст.ст. 88 и 101 НК РФ, что не может быть признано правомерным.
При этом в п. 6 ст. 284¹ НК РФ констатируется наличие обязанности по уплате налога в том случае, когда необходимые сведения к определенному сроку не были представлены налогоплательщиком, но не установлен запрет на использование налоговой ставки 0 процентов, если допущенное нарушение сводится только к несоблюдению срока представления сведений (документов) и указанное нарушение устранено на момент проведения налоговой проверки, рассмотрения ее материалов.
При ином подходе обязанность по исчислению и уплате налога с применением налоговой ставки 20 процентов приобретает характер штрафной санкции (меры ответственности) за нарушение срока представления сведений, которая возлагается на налогоплательщика, чье соответствие условиям применения налоговой ставки 0 процентов, указанным п. 3 ст. 284¹ НК РФ, не опровергается по результатам налоговой проверки, и использовавшего льготу фактически при исчислении налога за истекший период. Однако меры налоговой ответственности должны быть прямо предусмотрены главами 16 и 18 НК РФ, что следует из п. 1 ст. 107 и п. 1 ст. 108 НК РФ, а их применение — отвечать требованиям соразмерности и справедливости.
*Определение № 304-КГ18-5513*
35. Налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности, предполагающего учет законных интересов плательщиков налогов и недопустимость создания формальных условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону.
По результатам выездной проверки налоговым органом вынесено решение, которым организации начислена недоимка по налогу на добав-
55
ленную стоимость (далее — НДС) за II квартал 2013 года.
Полагая свои права нарушенными, организация обратилась в арбитражный суд с заявлением, в котором просила признать недействительным решение налогового органа в части доначисления НДС.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении требований налогоплательщика отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила требования налогоплательщика, указав следующее.
Налогоплательщику оказывались услуги по организации выпуска, размещения и публичного обращения облигаций.
После подписания акта об оказании услуг организации выставлен счет-фактура от 12 апреля 2013 г. с выделенной суммой налога НДС, и указанная в счете-фактуре сумма налога принята налогоплательщиком к вычету при исчислении налога за II квартал 2013 года.
В то же время в силу подп. 12² п. 2 ст. 149 НК РФ после 1 января 2013 г. реализация оказанных услуг не подлежит налогообложению (освобождается от налогообложения).
В связи с этим 31 марта 2014 г. организация, оказавшая услуги, внесла исправления в ранее выставленный счет-фактуру, исключив выделенную в нем сумму НДС, а налогоплательщиком 9 октября 2015 г. в инспекцию представлена уточненная налоговая декларация по НДС за I квартал 2014 года с уменьшением налоговых вычетов на ранее заявленную к вычету сумму и соответствующим увеличением суммы налога, исчисленного к уплате в бюджет.
Основанием доначисления НДС послужил вывод инспекции о неправомерном применении обществом налогового вычета во II квартале 2013 года, поскольку налог изначально предъявлен в нарушении подп. 12² п. 2 ст. 149 НК РФ.
Между тем, отказывая в удовлетворении требований организации, суды не учли следующего.
Согласно п. 2 ст. 87 НК РФ налоговые проверки проводятся в целях контроля за соблюдением налогоплательщиком законодательства о налогах и сборах и в соответствии с абз. 16 п. 1 ст. 11, п. 8 ст. 101 НК РФ предполагают совершение налоговым органом действий, направленных на установление размера недоимки — величины налога, не поступившего в бюджет.
При этом, исходя из положений п. 2 ст. 22 НК РФ, устанавливающих обязанность налоговых органов обеспечивать права налогоплательщиков, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности, предполагающего учет законных интересов плательщиков налогов и недопустимость создания формальных условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону.
В рассматриваемом случае на момент окончания выездной налоговой проверки инспекции было достоверно известно, что произведенная обществом уплата налога в 2015 году связана с исключением ранее принятого налогового вычета по счету-фактуре от 12 апреля 2013 г., т.е. выявленное в ходе налоговой проверки нарушение самостоятельно исправлено налогоплательщиком. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что в оспариваемом решении налогового
органа пени начислены обществу до дня совершения данного платежа.
Таким образом, делая вывод о необоснованном заявлении к вычету НДС за II квартал 2013 года и будучи последовательной в формулировании выводов по результатам выездной налоговой проверки, инспекция должна была признать, что недоимка за названный период на момент вынесения решения по итогам налоговой проверки у организации в действительности отсутствует.
Иной подход, занятый налоговым органом и поддержанный судами при рассмотрении дела, привел к тому, что налогоплательщик вынужден был дважды уплатить НДС в связи с ошибочными принятием к вычету сумм "входящего" налога, а именно в 2015 году, когда в уточненной налоговой декларации за I квартал 2014 года организация увеличила на указанную сумму исчисленный к уплате налог, и по результатам выездной налоговой проверки, что не отвечает принципу добросовестного налогового администрирования и не может быть признано соответствующим положениям абз. 16 п. 1 ст. 11, п. 2 ст. 22, п. 8 ст. 101 НК РФ.
Определение № 305-КГ18-4557
36. Обязанность налогового агента по исчислению, удержанию и перечислению в бюджет налога при выплате дохода иностранной организации распространяется на все пассивные доходы, экономическим источником возникновения которых является территория Российской Федерации.
Обществом и иностранной компанией заключены договоры на оказание услуг и выполнение работ по развитию проекта по созданию, детерминации и продаже углеродных активов. Во исполнение условий договоров общество в адрес иностранной компании в течение 2012 года перечислило денежные средства.
По результатам многочисленных проверок налоговый орган установил неправомерное отнесение обществом в состав расходов, учитываемых при исчислении налога на прибыль, затрат по хозяйственным операциям с иностранной компанией по указанным договорам и доначислил налог на прибыль, а также соответствующие суммы пеней и штрафов.
Арбитражные суды признали решения налогового органа законными, поскольку иностранная компания являлась "почтовым ящиком"; по адресу акционера данной компании зарегистрированы более 700 организаций; директор компании отрицал какую-либо связь с компанией; у компании отсутствуют активы и доходы; в проверяемый период она представляла декларации с нулевыми показателями; сведения о получении компанией дохода от общества не отражены. Кроме того, судами установлен факт создания обществом искусственного документооборота в подтверждение оказанных услуг иностранной компанией.
Налоговый орган вынес решение о проведении повторной выездной налоговой проверки общества за аналогичный период и по тем же налогам, по результатам которой принял решение об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу предложено уплатить неудержанный налог с доходов иностранной компании, а также пени.
Основанием для доначисления указанных сумм налога и пени послужил вывод налогового органа, что общество не исполнило обязанность налогового агента по исчислению, удержанию и
56
перечислению в бюджет налога на доходы иностранных организаций от источников в Российской Федерации с денежных средств, перечисленных иностранной компанией, вне связи с обычной предпринимательской деятельностью на основании подп. 10 п. 1 ст. 309 НК РФ.
Считая решение налогового органа незаконным, общество обратилось в арбитражный суд.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении заявленного требования отказано.
Постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, заявленное обществом требование удовлетворено.
Суд первой инстанции, отказывая обществу в удовлетворении заявленного требования, исходил из того, что денежные средства в указанной сумме перечислены обществом в адрес иностранной компании вне связи с ведением ею предпринимательской деятельности, перечисление произведено в отсутствие какого-либо встречного представления от иностранной компании обществу. В данном случае иностранной компанией получены “другие доходы”, которые могут быть обложены в государстве, в котором доход возникает.
Суды апелляционной и кассационной инстанции исходили из следующего: вывод налогового органа о получении данной компанией дохода от общества не в связи с предпринимательской деятельностью, основан исключительно на том обстоятельстве, что иностранная компания не отразила получение прибыли от общества, а расходы общества по отношениям с иностранной компанией признаны неправомерными в связи с нереальностью работ (услуг), выполненных в рамках указанных договоров. Однако налоговым органом не представлены иные сведения, в том числе о дальнейшем движении денежных средств после поступления их на счет иностранной компании, о составе учредителей, исполнении налоговых обязательств за 2013—2015 годы.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции, руководствуясь следующим.
На основании п. 3 ст. 247 НК РФ для иностранных организаций, не осуществляющих деятельность в Российской Федерации через постоянные представительства, объектом налогообложения по налогу на прибыль организаций признаются доходы, полученные от источников в Российской Федерации, которые определяются в соответствии со ст. 309 НК РФ. Налог в этом случае согласно п. 1 ст. 309, п. 1 ст. 310 НК РФ взимается посредством удержания его налоговым агентом — российской организацией, выплачивающей доход.
Из взаимосвязанных положений абз. 1 и подп. 10 п. 1 ст. 309 НК РФ следует, что перечень облагаемых налогом доходов иностранных организаций является открытым, однако территория Российской Федерации должна выступать местом возникновения экономической выгоды (дохода).
Одновременно п. 2 ст. 309 НК РФ предусматривает исключение из состава налогооблагаемых доходов тех поступлений, которые получены иностранной организацией от продажи товаров, иного имущества, кроме указанного подп. 5 и 6
п. 1 ст. 309 НК РФ (доходы от реализации акций (долей) организаций и доходы от реализации недвижимого имущества), а также имущественных прав, осуществления работ, оказания услуг на территории Российской Федерации.
Таким образом, в отношении именно дохода в виде дивидендов, процентов, роялти и аналогичных выплат, не связанного с ведением иностранной организацией деятельности в Российской Федерации (совершением операций по продаже товаров (работ, услуг), имущественных прав), налоговая юрисдикция Российской Федерации по общему правилу распространяется на все доходы, экономическим источником возникновения которых является территория государства.
Следовательно, если выплачиваемый иностранной организацией доход прямо не упомянут п. 1 ст. 309 НК РФ как подлежащий налогообложению, то при возникновении спора о наличии у российской организации, выплачивающей доход в пользу иностранного лица, обязанностей налогового агента на налоговом органе лежит бремя доказывания следующих условий: возможность отнесения произведенных выплат к категории пассивного дохода; связь дохода с территорией Российской Федерации.
Судами установлено, что денежные средства получены иностранной компанией безвозмездно, поскольку предусмотренные договорами услуги по развитию проекта по созданию, детерминации и продаже углеродных активов фактически не оказаны данным лицом и из дела не следует намерение их оказать.
Значимым обстоятельством является то, что отсутствие встречного предоставления по сделке заранее осознавалось обществом в качестве участника формального документооборота при фактическом оказании услуг иными юридическими и физическими лицами.
Выплаченные иностранной компании денежные средства по факту представляли собой часть имущества (капитала) общества, связанного по источнику своего образования с территорией Российской Федерации, распределенного в пользу иностранной компании с ведома российской организации и на безвозвратной основе, т.е. имела место выплата пассивного дохода.
В связи с этим является обоснованным вывод суда первой инстанции, что у общества на основании подп. 10 п. 1 ст. 309, п. 1 ст. 310 НК РФ и с учетом правовой позиции, выраженной в п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. № 57 “О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации”, в рассматриваемом случае возникла задолженность перед бюджетом в размере налога, не удержанного при выплате дохода иностранной компании, а также соответствующих сумм пеней.
Непредставление налоговым органом сведений о дальнейшем движении денежных средств после поступления их на счет иностранной компании и неустановлении действительного налогоплательщика в рассматриваемом случае не могло являться основанием для вывода о незаконности доначисления налога российской организации, поскольку факт выплаты дохода иностранной организации установлен бесспорно и с этим обстоятельством п. 1 ст. 310 НК РФ связывает возникновение обязанностей налогового агента у
57
российской организации, выплачивающей доход.
На основании изложенного требования общества не подлежали удовлетворению.
*Определение № 309-КГ18-6366*
37. Применение положений ч. 1 ст. 46 Федерального закона “О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования” с 1 января 2017 г. к деяниям, совершенным до этой даты, допустимо только в том случае, если в системе действующего правового регулирования, с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, исчисленный размер штрафа меньше или равен размеру штрафа, исчисленному согласно п. 1 ст. 119 НК РФ.
По результатам камеральной проверки пенсионный фонд вынес решение о привлечении учреждения к ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 46 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 212-ФЗ “О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования” (далее — Федеральный закон № 212-ФЗ) в виде штрафа. По мнению пенсионного фонда, учреждение нарушило срок представления расчета по начисленным и уплаченным страховым взносам по форме РСВ-2 за II квартал 2016 года.
Полагая свои права нарушенными, учреждение обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения пенсионного фонда незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленное требование удовлетворено.
Суды исходили из того, что Федеральный закон № 212-ФЗ утратил силу с 1 января 2017 г. в связи с принятием Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 250-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование” (далее — Федеральный закон № 250-ФЗ), а потому, по мнению судов, несмотря на допущенное учреждение нарушение законодательства о страховых взносах, оно не может быть привлечено к ответственности на основании закона, утратившего силу, с учетом положений ч. 2 ст. 54 Конституции Российской Федерации.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Действительно, Федеральный закон № 212-ФЗ, включая ч. 1 ст. 46 названного Закона, утратил силу с 1 января 2017 г. в связи с принятием Федерального закона № 250-ФЗ, однако согласно ст. 20 Федерального закона № 250-ФЗ соответствующие органы Пенсионного фонда Российской Федерации и Фонда социального страхования Российской Федерации продолжают осуществлять контроль за правильностью исчисления, полнотой и своевременностью уплаты (перечисления) страховых взносов в государственные внебюджетные фонды, подлежащих
уплате за отчетные (расчетные) периоды, истекшие до 1 января 2017 г., в порядке, действовавшем до дня вступления в силу данного Федерального закона.
При этом с 1 января 2017 г. в соответствии со ст. 5 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 243-ФЗ “О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование” (далее — Федеральный закон № 243-ФЗ) указанные полномочия принадлежат налоговым органам.
Так, п. 85 ст. 1 Федерального закона № 243-ФЗ п. 1 ст. 119 НК РФ изложен в новой редакции, согласно которой непредставление в установленный законодательством о налогах и сборах срок налоговой декларации (расчета по страховым взносам) в налоговый орган по месту учета влечет взыскание штрафа в размере 5 процентов не уплаченной в установленный законодательством о налогах и сборах срок суммы налога (страховых взносов), подлежащей уплате (доплате) на основании этой декларации (расчета по страховым взносам), за каждый полный или неполный месяц со дня, установленного для ее представления, но не более 30 процентов указанной суммы и не менее 1000 руб.
Кроме того, п. 80 ст. 1 Федерального закона № 243-ФЗ изменено содержащее в ст. 106 НК РФ понятие налогового правонарушения, которым теперь признается виновно совершенное противоправное (в нарушении законодательства о налогах и сборах) деяние (действие или бездействие) налогоплательщика, плательщика страховых взносов, налогового агента и иных лиц, за которое Налоговым кодексом РФ установлена ответственность.
Таким образом, ответственность плательщика страховых взносов за непредставление в контролирующий орган в законодательно установленный для этого срок расчета по страховым взносам в виде штрафа, которая была предусмотрена ч. 1 ст. 46 Федерального закона № 212-ФЗ, с 1 января 2017 г., т.е. без временного разрыва, установлена п. 1 ст. 119 НК РФ. При этом существо противоправного деяния осталось неизменным, равно как и волеизъявление законодателя о его наказуемости.
На основании изложенного применение положений ч. 1 ст. 46 Федерального закона № 212-ФЗ с 1 января 2017 г. к деяниям, совершенным до этой даты, т.е. во время действия данного законоположения, допустимо только в том случае, если в системе действующего правового регулирования, с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, исчисленный в соответствии с названным законоположением во взаимосвязи с общими положениями об ответственности за совершение таких правонарушений размер штрафа меньше или равен размеру штрафа, исчисленному в соответствии с п. 1 ст. 119 НК РФ во взаимосвязи с общими положениями налогового законодательства об ответственности за совершение налоговых правонарушений; в ином случае применению к соответствующим деяниям подлежит п. 1 ст. 119 НК РФ.
*Определение № 303-КГ18-1094*
38. Пенсионный фонд не вправе привлекать страхователя к ответственности за представление неполных и (или) недостоверных сведений о застрахованных лицах за отчетный период, если страхователь самостоятельно выявил ошибку до ее обнаружения пенсии.
58
онным фондом и представил в пенсионный фонд исправленные сведения за этот период.
По результатам камеральной проверки пенсионный фонд вынес решение о привлечении общества к ответственности, предусмотренной ст. 17 Федерального закона от 1 апреля 1996 г. № 27-ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования» (далее — Федеральный закон № 27-ФЗ) в виде финансовых санкций. По мнению пенсионного фонда, общество представило неполные первоначальные сведения о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за июнь 2016 г. в установленный срок.
Не согласившись с решением пенсионного фонда, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения незаконным.
Решением суда первой инстанции решение пенсионного фонда признано незаконным в части примененных к обществу финансовых санкций, в удовлетворении остальной части требований обществу отказано.
Суд первой инстанции пришел к выводу о представлении обществом в пенсионный фонд неполных и (или) недостоверных сведений о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за июнь 2016 г. в установленный срок, в связи с этим признал правомерным привлечение общества к ответственности в соответствии со ст. 17 Федерального закона № 27-ФЗ, однако, установив наличие смягчающих обстоятельств, снизил размер финансовых санкций и признал незаконным оспариваемое решение пенсионного фонда в соответствующей части.
Постановлением арбитражного апелляционного суда решение суда первой инстанции отменено в полном объеме.
Суд апелляционной инстанции исходил из того, что самостоятельное выявление обществом ошибки, до ее обнаружения пенсионным фондом, которую общество откорректировало путем представления в пенсионный фонд дополнительных сведений за указанный период, свидетельствует о возможности в таком случае не применять к обществу финансовые санкции, предусмотренные ст. 17 Федерального закона № 27-ФЗ.
Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с положениями Федерального закона № 27-ФЗ и Инструкции о порядке ведения индивидуального (персонифицированного) учета сведений о застрахованных лицах, утвержденной приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 21 декабря 2016 г. № 766н, страхователь имеет право дополнять и уточнять (исправлять) ранее представленные в пенсионный фонд сведения в отношении застрахованных лиц. При этом ст. 17 Федерального закона № 27-ФЗ не установлен срок, в течение которого страхователь самостоятельно может выявить ошибку или неполноту в представленных в пенсионный фонд сведениях, до их обнаружения пенсионным фондом, и представить в пенсионный фонд достоверные сведения (уточненные/исправленные).
Формальный подход к вопросу привлечения плательщика страховых взносов к ответственности за совершение правонарушения и наложения на него штрафа является недопустимым. Любая санкция должна применяться с учетом ряда принципов: виновности и противоправности деяния, соразмерности наказания, презумпции невиновности.
Самостоятельно выявив ошибку до ее обнаружения пенсионным фондом, общество реализовало свое право на уточнение (исправление) представленных сведений за указанный период, откорректировав их путем представления в пенсионный фонд дополнительных сведений за этот период, что допускает не применять к обществу финансовые санкции, предусмотренные ст. 17 Федерального закона № 27-ФЗ.
Такой правоприменительный подход позволяет стимулировать заинтересованность страхователей в самостоятельном и своевременном устранении допущенных ошибок, более оперативной обработке сведений индивидуального (персонифицированного) учета органами Пенсионного фонда РФ, что в конечном итоге способствует соблюдению прав и интересов застрахованных лиц.
Вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии в рассматриваемом случае оснований для применения к обществу финансовых санкций, предусмотренных ч. 4 ст. 17 Федерального закона № 27-ФЗ (в редакции, действовавшей в спорный период), является правомерным.
*Определение № 303-КГ18-99*
39. Страховые взносы по дополнительному тарифу за работников, выработавших льготный стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости и получающих пенсию, но продолжающих работать в особых условиях труда, обязательны к уплате в пенсионный фонд.
По результатам выездной проверки пенсионный фонд вынес решение о привлечении учреждения к ответственности за нарушение законодательства Российской Федерации о страховых взносах, которым учреждению в том числе доначислены страховые взносы, соответствующие суммы пени и штрафа.
Основанием для принятия пенсионным фондом решения послужило неприменение учреждением дополнительных тарифов страховых взносов, предусмотренных ст. 58³ Федерального закона № 212-ФЗ, в отношении выплат, произведенных работникам учреждения, занятым на видах работ, указанных подп. 17 п. 1 ст. 27 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 173-ФЗ), а с 1 января 2015 г. — подп. 17 п. 1 ст. 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее — Федеральный закон № 400-ФЗ).
Учреждение обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения пенсионного фонда незаконным в части доначисления страховых взносов, соответствующих сумм пени и штрафа.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.
Суды пришли к выводу об отсутствии у учреждения оснований для применения предусмотренных ст. 58³ Федерального закона № 212-ФЗ дополнительных тарифов страховых взносов в
59
отношении выплат, произведенных работникам учреждения, занятым на видах работ, указанных подп. 17 п. 1 ст. 27 Федерального закона № 173-ФЗ (с 1 января 2015 г. — подп. 17 п. 1 ст. 30 Федерального закона № 400-ФЗ), поскольку указанные работники выработали льготный стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости и получают указанную пенсию. При этом суды исходили из того, что работающим пенсионерам учреждения, занятым на упомянутом виде работ, уже была назначена трудовая пенсия по старости в связи с работой в особых условиях труда, которую они получают, и повторного назначения им указанной пенсии, а соответственно, исчисления в этих целях какого-либо льготного стажа, законодательство Российской Федерации не предусматривает. Поскольку в отношении работающих пенсионеров, выработавших льготный стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости в связи с работой в особых условиях труда и получающих эту пенсию, у пенсионного фонда не возникает обязательства по досрочному назначению этим лицам названной пенсии, суды признали недействительным решение пенсионного фонда в оспариваемой части.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении требований учреждения по следующим основаниям.
Статья 58 Федерального закона № 212-ФЗ устанавливает дополнительные тарифы страховых взносов в отношении выплат и иных вознаграждений в пользу физических лиц, занятых на соответствующих видах работ, указанных п. 1 ст. 27 Федерального закона № 173-ФЗ (с 1 января 2015 г. — п. 1 ст. 30 Федерального закона № 400-ФЗ).
Согласно положениям ст. 58 Федерального закона № 212-ФЗ условием, при котором страховые взносы следует уплачивать по дополнительным тарифам, является занятость работников на соответствующих видах работ.
Федеральный закон № 212-ФЗ не содержит каких-либо исключений относительно начисления страховых взносов по дополнительному тарифу в отношении выплат работникам, занятым на видах работ, указанных подп. 1—18 п. 1 ст. 27 Федерального закона № 173-ФЗ (с 1 января 2015 г. — подп. 1—18 п. 1 ст. 30 Федерального закона № 400-ФЗ), выработавшим льготный стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости в связи с работой в особых условиях труда и получающим указанную пенсию.
В ст. 9 Федерального закона № 212-ФЗ выплаты в пользу лиц, являющихся получателями упомянутых досрочных пенсий и продолжающих работать в особых условиях труда, не поименованы в качестве исключения из объекта обложения страховыми взносами.
В соответствии со ст. 33 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 167-ФЗ) дополнительный тариф страховых взносов составляет солидарную часть тарифа страховых взносов. При этом страховые взносы по дополнительным тарифам, уплаченные в отношении работников, занятых на видах работ, указанных подп. 1—18 п. 1 ст. 27 Федерального закона № 173-ФЗ (с 1 января 2015 г. — подп. 1—18 п. 1 ст. 30 Федерального закона № 400-ФЗ), предназначены для общей системы формирования пенсий всем работникам, работающим во вредных и опасных условиях труда.
Из положений ст. 6 Федерального закона № 27-ФЗ также следует, что дополнительный тариф страховых взносов, составляя солидарную часть страхового взноса, не зачисляется на индивидуальные лицевые счета застрахованных лиц, занятых на упомянутых видах работ, поэтому согласно положениям Федеральных законов № 212-ФЗ, 167-ФЗ, 27-ФЗ дополнительный тариф страховых взносов, уплачиваемый организациями в целях обеспечения права работника на получение досрочной страховой пенсии по старости, имеет иное целевое назначение — обеспечение выплаты досрочных страховых пенсий в государственном масштабе.
Таким образом, с выплат в пользу работников, выработавших льготный стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости и получающих пенсию, не продолжающих работать в особых условиях труда, работодатель обязан исчислять страховые взносы в пенсионный фонд по дополнительным тарифам в общеустановленном порядке.
*Определение № 309-КГ18-5069*
### **Практика применения таможенного законодательства**
**40.** Заявление о возврате излишне уплаченных таможенных платежей подлежит рассмотрению таможенным органом, если одновременно с его подачей или ранее декларантом было инициировано внесение соответствующих изменений в декларацию на товары и в таможенный орган представлены документы, подтверждающие необходимость внесения таких изменений.
Во исполнение внешнеторгового контракта, заключенного обществом и иностранной компанией, на таможенную территорию Таможенного союза был ввезен товар на условиях поставки FOB, таможенная стоимость которого определена по стоимости сделки с ввозимыми товарами.
В ходе таможенного контроля таможенным органом принято решение о проведении дополнительной проверки, в ходе которой у декларанта запрошены дополнительные документы, сведения и пояснения, необходимые для подтверждения правильности определения таможенной стоимости товаров. Поскольку фактически представленные декларантом документы, по мнению таможенного органа, являлись недостаточными для принятия окончательного решения о таможенной стоимости товара, посчитав невозможным использование выбранного декларантом первого метода определения таможенной стоимости, таможенный орган принял решение о корректировке таможенной стоимости товаров, в результате которой увеличилась сумма начисленных таможенных платежей.
Обществом была инициирована процедура внесения изменений в декларацию после выпуска товаров по таможенной стоимости, и в таможенный орган было представлено заявление о возврате излишне уплаченных таможенных платежей.
По результату рассмотрения заявления таможенный орган возвратил его без рассмотрения и отказал в возврате излишне уплаченных таможенных платежей по причине отсутствия документов, подтверждающих факт излишней уплаты таможенных платежей.
Не согласившись с отказом таможенного органа, общество обратилось с заявлением в арбитражный суд.
60
Решением суда первой инстанции заявленные требования удовлетворены.
Суд исходил из того, что корректировка таможенной стоимости товаров, заявленной обществом, являлась неправомерной, в связи с чем доначисленные на ее основании таможенные платежи являются излишне уплаченными. При этом суд посчитал, что с заявлением на возврат общество представило в таможенный орган документы, подтверждающие факт излишней уплаты или излишнего взыскания таможенных платежей, в связи с чем у таможенного органа отсутствовали правовые основания для возврата заявления без рассмотрения и отказа в возврате излишне уплаченных таможенных платежей.
Постановлением арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления арбитражного суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно ст. 89 Таможенного кодекса Таможенного союза (далее — ТК ТС; в настоящее время ст. 66 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза) таможенные платежи признаются уплаченными (взысканными) излишне, если их размер превышает суммы, подлежащие уплате в соответствии с Таможенным кодексом и (или) законодательством государств — членов Таможенного союза.
Возврат (зачет) излишне уплаченных или излишне взысканных сумм ввозных таможенных пошлин осуществляется в порядке, установленном законодательством государства — члена таможенного союза, в котором произведена уплата и (или) взыскание таких таможенных пошлин с учетом особенностей, установленных международным договором государств — членов Таможенного союза (ст. 90 ТК ТС).
В силу ч. 1 ст. 147 Федерального закона от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 311-ФЗ) излишне уплаченные или излишне взысканные суммы таможенных пошлин, налогов подлежат возврату по решению таможенного органа по заявлению плательщика (его правопреемника). Указанное заявление и прилагаемые к нему документы подаются в таможенный орган, в котором произведено декларирование товаров, а в случае применения централизованного порядка уплаты таможенных пошлин, налогов в таможенный орган, с которым заключено соглашение о его применении, либо в таможенный орган, которым было произведено взыскание, не позднее трех лет со дня их уплаты либо взыскания.
Как разъяснено в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 мая 2016 г. № 18 «О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства» (далее — постановление Пленума № 18), принятие решения о корректировке таможенной стоимости в рамках таможенного контроля до выпуска товаров не является препятствием для последующего изменения по инициативе декларанта сведений о таможенной стоимости, заявленных в декларации на товары.
Этому разъяснению корреспондирует п. 29 постановления Пленума № 18, где указано, что
по смыслу ч. 2 ст. 147 Федерального закона № 311-ФЗ во взаимосвязи с п. 2 ст. 191 ТК ТС квалификация таможенных платежей как внесенных в бюджет излишне зависит от совершения декларантом действий по изменению соответствующих сведений в декларации на товары после их выпуска, если эти сведения влияют на исчисление таможенных платежей.
Исходя из указанных выше норм права и разъяснений Верховного Суда РФ, заявление о возврате излишне уплаченных таможенных платежей подлежит рассмотрению, если одновременно с его подачей или ранее декларантом было инициировано внесение соответствующих изменений в декларацию на товары, а в таможенный орган представлены документы, подтверждающие необходимость внесения таких изменений.
Судом первой инстанции установлено следующее: до подачи заявления о возврате излишне уплаченных таможенных платежей обществом, в связи с тем, что оно получило возможность доказать иной размер заявленной до выпуска (скорректированной по результатам таможенного контроля) таможенной стоимости на основе дополнительно полученных документов, влияющих на достоверность определения таможенной стоимости, согласно п. 29 постановления Пленума № 18 было инициировано внесение соответствующих изменений в спорные декларации, и в таможенный орган представлены документы, подтверждающие, по мнению заявителя, необходимость внесения таких изменений.
Следовательно, таможенный орган в соответствии со ст. 147 Федерального закона № 311-ФЗ и Порядком внесения изменений и (или) дополнений в сведения, указанные в декларации на товар, утвержденным решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 10 декабря 2013 г. № 289, должен был принять меры к рассмотрению заявления о внесении изменений в декларацию на товары, оценить правомерность корректировки таможенной стоимости, произведенной им ранее, с учетом документов, представленных обществом, и рассмотреть вопрос о возврате излишне уплаченных таможенных платежей.
При этом суд первой инстанции указал, что анализ документов, приложенных к заявлению о возврате таможенных платежей, позволяет сделать вывод о предоставлении обществом всех необходимых документов, совокупный анализ которых свидетельствовал об уплате обществом таможенных платежей в завышенном размере, следовательно, основания для оставления заявления без рассмотрения в соответствии с ч. 4 ст. 147 Федерального закона № 311-ФЗ отсутствовали.
Таким образом, суд первой инстанции верно разрешил спор по существу, дав оценку законности отказа таможенного органа во внесении изменений в декларацию и решив в связи с этим вопрос о наличии оснований для возврата излишне уплаченных таможенных платежей.
*Определение № 303-КГ18-2575*
### **Практика применения административного законодательства и положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях**
**41.** В силу подп. 1 п. 2 ст. 16 Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» розничная прода-
61
жа алкогольной продукции в зданиях, строениях, сооружениях и помещениях студенческих общежитий не допускается.
Общество обратилось в административный орган с заявлением о переоформлении лицензии на розничную продажу алкогольной продукции.
По результатам рассмотрения заявления административный орган вынес приказ, в соответствии с которым отказал в переоформлении лицензии, поскольку магазин, в котором предполагается продажа алкогольной продукции, расположен в здании студенческого общежития государственного профессионального образовательного учреждения (далее — учреждение), что является нарушением подп. 2 п. 9 ст. 19 Федерального закона от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» (далее — Федеральный закон № 171-ФЗ).
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании приказа административного органа незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленное требование удовлетворено.
Суды исходили из того, что спорное здание общежития не используется для осуществления образовательной деятельности, а запрет на розничную продажу алкогольной продукции действует в отношении зданий, сооружений, строений и помещений, используемых для непосредственного осуществления соответствующих видов деятельности.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявленного требования по следующим основаниям.
В соответствии с абз. 2 подп. 1 и абз. 2 подп. 10 п. 2 ст. 16 Федерального закона № 171-ФЗ розничная продажа алкогольной продукции и розничная продажа алкогольной продукции при оказании услуг общественного питания, за исключением случаев, указанных в пп. 3 и 6 указанной статьи, не допускается в зданиях, строениях, сооружениях, помещениях, находящихся во владении, распоряжении и (или) пользовании образовательных организаций, а также на территориях, прилегающих к зданиям, строениям, сооружениям, помещениям, находящимся во владении и (или) пользовании образовательных организаций (за исключением организаций дополнительного образования, организаций дополнительного профессионального образования).
В ч. 2 ст. 27 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» предусмотрено, что образовательная организация может иметь в своей структуре различные структурные подразделения, обеспечивающие осуществление образовательной деятельности с учетом уровня, вида и направленности реализуемых образовательных программ, формы обучения и режима пребывания обучающихся (филиалы, представительства, отделения, факультеты, институты, центры, кафедры, подготовительные отделения и курсы, научно-исследовательские, методические и учебно-методические подразделения, лаборатории, конструкторские бюро, учебные и учебно-производственные мастерские, клиники, учеб-
но-опытные хозяйства, учебные полигоны, учебные базы практики, учебно-демонстрационные центры, учебные театры, выставочные залы, учебные цирковые манежи, учебные танцевальные и оперные студии, учебные концертные залы, художественно-творческие мастерские, библиотеки, музеи, спортивные клубы, студенческие спортивные клубы, школьные спортивные клубы, общежития, интернаты, психологические и социально-педагогические службы, обеспечивающие социальную адаптацию и реабилитацию нуждающихся в ней обучающихся, и иные предусмотренные локальными нормативными актами образовательной организации структурные подразделения.
В соответствии с подп. 2 п. 5.4 Устава учреждения оно обязано создавать безопасные условия обучения, воспитания обучающихся, присмотра и ухода за обучающимися, их содержания согласно установленным нормам, обеспечивающим жизнь и здоровье обучающихся.
Положением «О студенческом общежитии», утвержденным директором учреждения, предусмотрено, что студенческое общежитие предназначено для размещения иногородних студентов на период обучения в учреждении. Студенческое общежитие входит в состав учреждения в качестве структурного подразделения и содержится за счет бюджетных средств, выделяемых учебному заведению, платы за пользование общежитием и других внебюджетных средств, поступающих от хозяйственной и предпринимательской деятельности. В общежитии организуются комнаты для самостоятельных занятий.
Таким образом, являясь структурным подразделением образовательной организации, общежитие обеспечивает осуществление образовательной деятельности и предназначено для проживания обучающихся во время и в целях осваивания ими образовательных программ, а значит, здания, строения, сооружения и помещения общежития используются для непосредственного осуществления образовательной деятельности.
Следовательно, в отношении здания общежития действует запрет на розничную продажу алкогольной продукции, содержащийся в подп. 1 п. 2 ст. 16 Федерального закона № 171-ФЗ.
Определение № 310-КГ18-4436
42. Нарушение обществом требований технических регламентов, выразившихся в хранении и реализации продукции с истекшим сроком годности, может быть квалифицировано по ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ.
Административный орган привлек общество к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ, за нарушение требований ст. 5 Федерального закона от 2 января 2000 г. № 29-ФЗ «О качестве и безопасности пищевых продуктов», п. 12 ст. 17 Технического регламента Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции» ТР ТС 021/2011, утвержденного решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. № 880.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении заявленного требования отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, оспариваемое постановление признано незаконным.
62
Суды исходили из того, что, поскольку ответственность за нарушение правил реализации продуктов животноводства установлена ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ и такое деяние исключено из диспозиции ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ, оспариваемое постановлением содержит неправильную квалификацию правонарушения, допущенного обществом.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В ч. 1 ст. 14.43 КоАП РФ (в редакции, действовавшей в период совершения рассматриваемого нарушения) установлена административная ответственность за нарушение изготовителем, исполнителем (лицом, выполняющим функции иностранного изготовителя), продавцом требований технических регламентов или подлежащим применению до дня вступления в силу соответствующих технических регламентов обязательных требований к продукции либо к продукции и связанным с требованиями к продукции процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации либо выпуск в обращение продукции, не соответствующей таким требованиям, за исключением случаев, предусмотренных ст.ст. 6.31, 9.4, 10.3, 10.6, 10.8, ч. 2 ст. 11.21, ст.ст. 14.37, 14.44, 14.46, 14.46.1, 20.4 КоАП РФ.
В силу ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ наказуемы действия, предусмотренные ч. 1 ст. 14.43 КоАП РФ, повлекшие причинение вреда жизни или здоровью граждан, имуществу физических или юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, окружающей среде, жизни или здоровью животных и растений либо создавшие угрозу причинения вреда жизни или здоровью граждан, окружающей среде, жизни или здоровью животных и растений.
Объективная сторона указанного правонарушения заключается в совершении действий (бездействия), нарушающих установленные требования технических регламентов или обязательных требований к продукции, либо к продукции и связанным с требованиями к продукции процессам реализации, либо выпуск в обращение продукции, не соответствующей таким требованиям.
В ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность за нарушение ветеринарно-санитарных правил перевозки, перегона или убоя животных либо правил заготовки, переработки, хранения или реализации продуктов животноводства, за исключением случаев, предусмотренных чч. 2 и 3 ст. 10.8 КоАП РФ.
Объективная сторона правонарушения в силу ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ заключается в нарушении ветеринарно-санитарных правил перевозки, перегона или убоя животных либо правил заготовки, переработки, хранения или реализации продуктов животноводства.
Ни в акте, ни в протоколе об административном правонарушении не указывалось на нарушение обществом ветеринарно-санитарных правил либо правил хранения или реализации продуктов животноводства. Предметом проверок являлось соблюдение обществом технических регламентов, а не норм ветеринарного законодательства.
Таким образом, несмотря на то, что в Техническом регламенте ТР ТС 021/2011 действитель-
но содержатся требования к пищевой продукции, являющиеся ветеринарными, однако их нарушение обществу не вменялось и, исходя из полномочий административного органа, не могло вменяться, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для переквалификации действий общества на ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ и прекращения производства по делу. При этом выводы судов апелляционной инстанции и округа не свидетельствуют о том, что нарушение технических регламентов, допущенное обществом, не образует состава правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ.
Определение № 307-АД18-1783
43. При повторном привлечении лица к административной ответственности, предусмотренной ст. 15.13 КоАП РФ, административное наказание в виде штрафа не подлежит замене на предупреждение.
Административный орган привлек общество к административной ответственности, предусмотренной ст. 15.13 КоАП РФ в виде штрафа, за несвоевременное представление декларации об объеме розничной продажи алкогольной (за исключением пива и пивных напитков, сидра, пудра и медовухи) и спиртосодержащей продукции по форме № 11 за отчетный период.
Общество подало в административный орган жалобу на постановление о привлечении к ответственности по ст. 15.13 КоАП РФ. По результатам рассмотрения жалобы административный орган принял решение об оставлении постановления без изменения.
Посчитав свои права нарушенными, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления и решения административного органа незаконными.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции, постановление изменено, обществу назначено административное наказание в виде предупреждения, решение о рассмотрении жалобы признано незаконным в части выводов о законности назначенного административного наказания в виде штрафа.
Суды руководствовались положениями Федерального закона № 171-ФЗ, Правил представления деклараций об объеме производства, оборота и (или) использования этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, об использовании производственных мощностей (утверждены постановлением Правительства РФ от 9 августа 2012 г. № 815), Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и пришли к выводу, что действия (бездействие) общества образуют состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 15.13 КоАП РФ, но административное наказание в виде штрафа подлежит замене на предупреждение.
Доводы административного органа о неприменимости предупреждения в настоящем деле, так как ранее общество уже было привлечено к административной ответственности по ст. 15.13 КоАП РФ за несвоевременное представление декларации за отчетный период (в виде предупреждения), суды не приняли, поскольку на момент совершения административного правонарушения по рассматриваемому делу общество еще не было подвергнуто административному наказанию по ст. 15.13 КоАП РФ.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявленного требования по следующим основаниям.
63
В силу ч. 1 ст. 4.1.1 КоАП РФ являющимся субъектами малого и среднего предпринимательства лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, и юридическим лицам, а также их работникам за впервые совершенное административное правонарушение, выявленное в ходе осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля, в случаях, если назначение административного наказания в виде предупреждения не предусмотрено соответствующей статьей раздела II КоАП РФ или закона субъекта Российской Федерации об административных правонарушениях, административное наказание в виде административного штрафа подлежит замене на предупреждение при наличии обстоятельств, предусмотренных ч. 2 ст. 3.4 КоАП РФ, за исключением случаев, предусмотренных ст. 3.4 КоАП РФ.
Помимо прочих условий, установленных ст. 4.1.1 КоАП РФ для возможности замены административного штрафа на предупреждение, основополагающим условием для применения указанной нормы Кодекса является то обстоятельство, что административное правонарушение совершено впервые, т.е. преференция, предусмотренная ст. 4.1.1 КоАП РФ, является исключительной. При этом при рассмотрении вопроса о возможности замены административного штрафа на предупреждение должны учитываться совершенные ранее иные административные правонарушения, в том числе не являющиеся однорядными по отношению к рассматриваемому правонарушению.
При этом условий, в соответствии с которыми оценка возможности применения предупреждения по последующему правонарушению зависит от наличия (вступления в силу) постановления о привлечении к административной ответственности по предшествующему правонарушению на момент совершения последующего правонарушения, ст.ст. 3.4 и 4.1.1 КоАП РФ не предусматривают. Наличие предшествующего правонарушения в настоящем деле доказывается постановлением, которым общество уже было привлечено к административной ответственности по ст. 15.13 КоАП РФ за несвоевременное представление декларации за отчетный период.
Следовательно, административное правонарушение, совершенное обществом, не является впервые совершенным административным правонарушением.
Таким образом, вывод судов о возможности в рассматриваемом случае заменить назначенное обществу наказание в виде административного штрафа на предупреждение является неправомерным.
*Определение № 302-АД18-6072*
### **Процессуальные вопросы**
**44.** Если право аренды не может считаться активом должника, например ввиду отсутствия необходимого согласия арендодателя на передачу права аренды другому лицу, требование о расторжении договора аренды подлежит рассмотрению в общечисловом порядке, а не в рамках дела о банкротстве арендатора.
Уполномоченный орган субъекта Российской Федерации (далее — комитет) обратился в суд с иском к обществу о расторжении договора аренды лесного участка, освобождении арендуемого объекта и о его возврате комитету.
Решением суда первой инстанции договор аренды лесного участка расторгнут, на общество в лице его конкурсного управляющего возложены обязанности по освобождению участка и его передаче комитету.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, иском комитета оставлен без рассмотрения. Суды исходили из того, что, в силу п. 4 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве и по смыслу разъяснений, данных п. 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — постановление № 35), требования комитета не подлежали рассмотрению в общечисловом порядке, так как в отношении общества введена процедура банкротства. Право аренды лесного участка, принадлежащее обществу на основании договора, вошло в конкурсную массу и подлежит реализации в порядке ст. 139 Закона о банкротстве.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно ст. 131 Закона о банкротстве имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, если иное не установлено законом.
По общему правилу со дня принятия судом решения о признании должника банкротом все требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, иные имущественные требования подлежат предъявлению и рассмотрению только в деле о банкротстве (абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, п. 34 постановления № 35). Данный процессуальный механизм направлен на создание условий равной правовой защиты интересов должника, его контрагентов и кредиторов, чьи притязания затрагивают конкурсную массу, предоставляет им возможность доказать свою позицию в открытом состязательном процессе.
По смыслу приведенных норм порядок рассмотрения спора, направленного на прекращение права аренды должника, зависит от того, является ли это право действительным активом, который можно реализовать для соразмерного удовлетворения требований кредиторов несостоятельного арендатора.
В соответствии с регулированием, действовавшим на момент заключения договора аренды лесного участка от 28 февраля 2008 г., предоставление юридическим лицам в аренду лесных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, осуществлялось в соответствии с Лесным кодексом РФ (далее — ЛК РФ); при этом к договору аренды лесного участка подлежали применению положения об аренде, предусмотренные Гражданским кодексом РФ, если иное не установлено ЛК РФ (чч. 3 и 4 ст. 71 ЛК РФ).
В силу п. 2 ст. 615 ГК РФ арендатор вправе с согласия арендодателя передавать свои права и обязанности по договору аренды другому лицу (перенаем), если иное не установлено данным Кодексом, другим законом или иными правовыми актами.
64
В договоре аренды лесного участка от 28 февраля 2008 г. его стороны пришли к соглашению о том, что арендатор вправе передавать права и обязанности по данному договору только с согласия арендодателя.
В материалах дела нет доказательств, подтверждающих получение обществом такого согласия. Наоборот, из досудебной переписки, искового заявления и поведения представителей комитета в судебном процессе следует, что воля арендатора направлена на прекращение права аренды и возврат имущества собственнику.
При таких обстоятельствах право аренды лесного участка не могло рассматриваться в качестве актива общества, который оно могло ввести в оборот путем отчуждения за плату и тем самым удовлетворить требования кредиторов.
Таким образом, предъявленный комитетом иск о расторжении договора аренды лесного участка не затрагивал права и законные интересы кредиторов должника, а следовательно, не имелось оснований для вывода о необходимости его рассмотрения в деле о банкротстве общества.
*Определение № 305-ЭС18-8136*
**45.** Заключение эксперта, содержащее вывод о размере возмещения изымаемого для государственных нужд земельного участка с учетом его рыночной стоимости, выполненное с нарушением требований Федерального закона «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», обязательных для применения федеральных стандартов оценки, иных нормативных правовых актов, не может быть признано достоверным доказательством определения размера возмещения за изымаемое для государственных нужд имущество.
Федеральное дорожное агентство издало распоряжение об изъятии для нужд Российской Федерации земельных участков, находящихся в собственности общества, в целях строительства автомобильной дороги. Во исполнение распоряжения Федеральное казенное учреждение «Федеральное управление автомобильных дорог «Центральная Россия» Федерального дорожного агентства» (далее — учреждение) направило обществу проект соглашения об изъятии недвижимого имущества для государственных нужд с выплатой возмещения за изымаемые для государственных нужд три земельных участка в размере 25 507 365 руб., установленного на основании отчета об оценке рыночной стоимости и экспертного заключения.
Общество с предложенным размером возмещения не согласилось и отказалось от подписания соглашения.
Учреждение обратилось в арбитражный суд с иском об изъятии для государственных нужд Российской Федерации трех земельных участков, расположенных в Раменском районе Московской области, и установлении компенсации за изымаемые земельные участки в размере 25 507 365 руб.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, размер возмещения за изымаемые земельные участки, включающий рыночную стоимость земельных участков и убытки, причиненные собственнику в результате их изъятия, установлен в сумме 155 573 750 руб.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты в части установления размера компенсации и направила спор на новое рассмотрение
в суд первой инстанции в указанной части по следующим основаниям.
Заключение эксперта является одним из доказательств, которое согласно разъяснениям, приведенным в п. 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 апреля 2014 г. № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами (чч. 4 и 5 ст. 71 АПК РФ); суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований чч. 1 и 2 ст. 71 АПК РФ; при этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (ч. 7 ст. 71, п. 2 ч. 4 ст. 170 АПК РФ).
Заключение эксперта, содержащее вывод о стоимости возмещения изымаемого для государственных нужд земельного участка с учетом его рыночной стоимости, может считаться допустимым доказательством только в том случае, когда оно выполнено с соблюдением требований Федерального закона от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (далее — Закон № 135-ФЗ), обязательных для применения федеральных стандартов оценки, иных нормативных правовых актов.
В соответствии с п. 5 Федерального стандарта оценки «Требования к отчету об оценке (ФСО № 3)», утвержденного приказом Минэкономразвития России от 20 мая 2015 г. № 299 (далее — ФСО № 3), при составлении отчета об оценке оценщик должен придерживаться следующих принципов: в отчете должна быть изложена информация, существующая с точки зрения оценщика для определения стоимости объекта оценки; информация, приведенная в отчете об оценке, существующая образом влияющая на стоимость объекта оценки, должна быть подтверждена; содержание отчета об оценке не должно вводить в заблуждение заказчика оценки и иных заинтересованных лиц (пользователи отчета об оценке), а также не должно допускать неоднозначного толкования полученных результатов.
В силу п. 11 Федерального стандарта оценки «Общие понятия оценки, подходы и требования к проведению оценки (ФСО № 1)», утвержденного приказом Минэкономразвития России от 20 мая 2015 г. № 297 (далее — ФСО № 1), основными подходами, используемыми при проведении оценки, являются сравнительный, доходный и затратный подходы. При выборе используемых при проведении оценки подходов следует учитывать не только возможность применения каждого из подходов, но и цели и задачи оценки, предполагаемое использование результатов оценки, допущения, полноту и достоверность исходной информации. На основе анализа указанных факторов обосновывается выбор подходов, используемых оценщиком.
В п. 10 ФСО № 1 указано, что объект-аналог — объект, сходный по основным экономическим, материальным, техническим и другим характеристикам, определяющим его стоимость.
Министерство имущественных отношений Российской Федерации разработало и утвердило распоряжение от 6 марта 2002 г. № 568-р Методические рекомендации по определению рыночной стоимости земельных участков (далее — Методические рекомендации) в целях использования
65
ния их при проведении оценки рыночной стоимости земельных участков.
Согласно п. 1 раздела IV Методических рекомендаций метод сравнения продаж применяется при наличии информации о ценах сделок с земельными участками, являющимися аналогами оцениваемого; при отсутствии информации о ценах сделок с земельными участками допускается использование цен предложения (спроса).
Данный метод предполагает следующую последовательность действий: определение элементов, по которым осуществляется сравнение объекта оценки с объектами-аналогами (далее — элементов сравнения); определение по каждому из элементов сравнения характера и степени отличий каждого аналога от оцениваемого земельного участка; определение по каждому из элементов сравнения корректировок цен аналогов, соответствующих характеру и степени отличий каждого аналога от оцениваемого земельного участка; корректировка по каждому из элементов сравнения цен каждого аналога, сглаживающая их отличия от оцениваемого земельного участка; расчет рыночной стоимости земельного участка путем обоснованного обобщения скорректированных цен аналогов.
При этом наиболее важными факторами стоимости земельных участков, как правило, являются: местоположение и окружение; целевое назначение, разрешенное использование, права иных лиц на земельный участок; физические характеристики (рельеф, площадь, конфигурация и др.); транспортная доступность; инфраструктура (наличие или близость инженерных сетей и условия подключения к ним, объекты социальной инфраструктуры и т.п.).
Согласно п. 22 Федерального стандарта оценки «Оценка недвижимости (ФСО № 7)», утвержденного приказом Минэкономразвития России от 25 сентября 2014 г. № 611 (далее — ФСО № 7), при применении сравнительного подхода к оценке недвижимости оценщик учитывает следующие положения:
а) сравнительный подход применяется для оценки недвижимости, когда можно подобрать достаточное для оценки количество объектов-аналогов с известными ценами сделок и (или) предложений;
б) в качестве объектов-аналогов используются объекты недвижимости, которые относятся к одному с оцениваемым объектом сегменту рынка и сопоставимы с ним по ценообразующим факторам. При этом для всех объектов недвижимости, включая оцениваемый, ценообразование по каждому из указанных факторов должно быть единообразным;
в) при проведении оценки должны быть описаны объем доступных оценщику рыночных данных об объектах-аналогах и правила их отбора для проведения расчетов. Использование в расчетах лишь части доступных оценщику объектов-аналогов должно быть обосновано в отчете об оценке;
г) для выполнения расчетов используются типичные для аналогичного объекта сложившиеся на рынке оцениваемого объекта удельные показатели стоимости (единицы сравнения), в частности цена или арендная плата за единицу площади или единицу объема;
д) в зависимости от имеющейся на рынке исходной информации в процессе оценки недвижимости могут использоваться качественные методы оценки (относительный сравнительный анализ,
метод экспертных оценок и другие методы), количественные методы оценки (метод регрессионного анализа, метод количественных корректировок и другие методы), а также их сочетания;
е) для сравнения объекта оценки с другими объектами недвижимости, с которыми были совершены сделки или которые представлены на рынке для их совершения, обычно используются следующие элементы сравнения: передаваемые имущественные права, ограничения (обременения) этих прав; условия финансирования состоявшейся или предполагаемой сделки (вид оплаты, условия кредитования, иные условия); условия продажи (нетипичные для рынка условия, сделка между аффилированными лицами, иные условия); условия рынка (изменения цен за период между датами сделки и оценки, скидки к ценам предложений, иные условия); вид использования и (или) зонирование; местоположение объекта; физические характеристики объекта, в том числе свойства земельного участка, состояние объектов капитального строительства, соотношение площади земельного участка и площади его застройки, иные характеристики; экономические характеристики (уровень операционных расходов, условия аренды, состав арендаторов, иные характеристики); наличие движимого имущества, не связанного с недвижимостью; другие характеристики (элементы), влияющие на стоимость;
ж) помимо стоимости, сравнительный подход может использоваться для определения других расчетных показателей, например арендных ставок, износа и устареваний, ставок капитализации и дисконтирования. При применении метода корректировок каждый объект-аналог сравнивается с объектом оценки по ценообразующим факторам (элементам сравнения), выявляются различия объектов по этим факторам и цена объекта-аналога или ее удельный показатель корректируется по выявленным различиям с целью дальнейшего определения стоимости объекта оценки. При этом корректировка по каждому элементу сравнения основывается на принципе вклада этого элемента в стоимость объекта.
Согласно основному и дополнительному заключению судебной экспертизы выводы экспертов основаны на использовании сравнительного подхода. Суды определили возмещение за три изымаемых земельных участка в размере, указанном в заключении дополнительной судебной экспертизы.
При проведении основной экспертизы по установлению рыночной стоимости изымаемых для государственных нужд двух спорных земельных участков площадью 6508 кв.м, 23 469 кв.м, расположенных в Раменском районе Московской области, экспертами были использованы объекты-аналоги — земельные участки площадью 156 000 кв.м, 223 000 кв.м, 91 000 кв.м, отнесенные к категории земель сельскохозяйственного назначения, имеющие вид разрешенного использования «сельскохозяйственное производство», находящиеся в Раменском районе Московской области, на удаленности 26, 50 и 29 км от МКАД, предложенные к продаже по состоянию на март 2017 г.
По смыслу законодательства об оценочной деятельности и приведенных нормативных правовых актов при проведении оценки методом сравнительного подхода необходимо использовать аналоги, предложения о продаже которых имели место во временной период, наиболее близкий к дате, определенной судом для проведения оценки.
66
Между тем при проведении дополнительной экспертизы в нарушении требований ФСО № 3 и 7 при наличии объектов-аналогов — предложений по продаже земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения в Раменском районе примерно той же площади, что и спорные, и на которые указано в заключении первоначальной судебной экспертизы и в отчете об определении рыночной стоимости, представленном учреждением вместе с исковым заявлением, эксперты подобрали и использовали для сравнения объекты-аналогов с существенно отличающимися ценообразующими факторами (иные сегмент рынка, площадь, местоположение, дата предложения о продаже (учтены в качестве объектов-аналогов три земельных участка, предложенных к продаже в 2014 году), не указав причин, по которым они не взяли в качестве объектов-аналогов земельные участки, использованные при проведении основной экспертизы по определению рыночной стоимости, которые по местоположению, площади, удаленности от МКАД и направлению (шоссе), дате предложения к продаже наиболее схожи с объектами оценки, с учетом того, что рыночная стоимость при проведении данных экспертиз определялись на одну дату.
Для установления рыночной стоимости земельного участка площадью 100 703 кв.м, находящегося в Раменском районе Московской области, экспертами в качестве объектов-аналогов были выбраны три земельных участка, расположенных в Подольском районе Московской области, предложенных к продаже по состоянию на июль 2014 г., и два земельных участка, расположенных в Одинцовском районе Московской области, предложенных к продаже по состоянию на март 2017 г., что повлекло применение большого количества корректировок (по дате сделки, по направлению (шоссе), по расположению относительно шоссе, по удаленности от МКАД, по площади земельного участка).
В результате сравнительного анализа эксперты определили удельную стоимость земельного участка площадью 100 703 кв.м в размере 1425 руб./кв.м, удельную стоимость земельных участков площадью 6508 кв.м и 23 469 кв.м соответственно в размере 355 руб./кв.м и 415 руб./кв.м.
Между тем все указанные участки находятся по соседству друг с другом в сельском поселении Островецкое Раменского района Московской области, отнесены к одной категории и имеют один вид разрешенного использования.
Учреждение в судах первой и апелляционной инстанции приводило доводы о нарушении экспертизы требований ФСО № 1, 3 и 7 и использованию ненадлежащих объектов-аналогов. Однако суды не дали оценку этим доводам учреждения и отказали ему в удовлетворении заявленного на основании ч. 3 ст. 82 АПК РФ ходатайства о проведении повторной экспертизы.
Такими образом, в соответствии со ст. 71 АПК РФ суды не имели оснований для признания заключения судебной экспертизы достоверным доказательством определения размера возмещения за изымаемые для государственных нужд спорные земельные участки и при наличии допущенных экспертами при проведении судебной экспертизы нарушений требований законодательства об оценочной деятельности неправомерно отказали в удовлетворении ходатайства истца о проведении повторной экспертизы.
Определение № 305-ЭС18-3860
46. При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда арбитражному суду следует оценивать доводы о возможном нарушении публичного порядка Российской Федерации исполнением решения третейского суда в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 239 АПК РФ.
Решением международного коммерческого арбитража с акционерного общества в пользу организации взысканы сумма долга и расходы на уплату арбитражного сбора.
Акционерное общество не исполнило данное решение в добровольном порядке, поэтому организация обратилась в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения международного коммерческого арбитража.
Дочерняя компания акционерного общества, в свою очередь, заявила встречное требование об отмене решения третейского суда. Кроме того, акционерное общество заявило ходатайство об оставлении без рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения международного коммерческого арбитража и прекращении производства по указанному заявлению.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, заявленное требование организации удовлетворено, в удовлетворении встречного требования дочерней компании акционерного общества отказано, в удовлетворении ходатайств акционерного общества отказано.
Суды исходили из отсутствия оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, исчерпывающий перечень которых содержится в ч. 2 ст. 239 АПК РФ, равно как и отсутствия предусмотренных ст. 233 АПК РФ оснований для отмены арбитражного решения.
Не согласившись с принятыми судебными актами, акционерное общество и дочерняя компания акционерного общества обратились в Верховный Суд РФ с заявлением об отмене принятых судебных актов.
Заявители указывают на нарушение исполнением решения международного коммерческого арбитража таких принципов публичного порядка Российской Федерации, как справедливость и соразмерность, ссылаясь на повторный характер взыскания, а также на нарушение принципа законной силы судебного акта в части его окончательности и неопровержимости (res judicata), нарушения правовой определенности ввиду наличия решения международного коммерческого арбитража по другому делу по указанным обстоятельствам и тем же самым исковым требованиям, а также судебных актов арбитражных судов Российской Федерации с участием организации и дочерней компании акционерного общества, внесших правовую определенность в спорные правоотношения, что свидетельствует об исчерпании конфликта. Повторное обращение организации с исковыми требованиями, основанными на тех же обстоятельствах, свидетельствует о ее недобросовестности. Также, по мнению акционерного общества, нарушают принцип добросовестности сами исковые требования организации, в основу которых положено его право на скидку, однако организация свои обязательства, на основе которых заявляет требование о скидке, добросовестно не исполняла, дочерняя компания акционерного общества обращалась с иском в арбитражные суды Российской Федерации о
67
понуждении к их исполнению, который был удовлетворен в полном объеме.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Согласно п. 2 ч. 4 ст. 239 АПК РФ арбитражный суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что приведение в исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации.
Указанное основание подлежит проверке судом по собственной инициативе на любой стадии рассмотрения дела независимо от доводов и возражений сторон. Вместе с тем участники спора вправе приводить доводы, свидетельствующие о наличии вышеуказанных оснований отказа в исполнении третейского решения (п. 3 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений, утвержденного Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ, информационное письмо от 26 февраля 2013 г. № 156).
Заявители реализовали указанное право и приводили доводы о возможном нарушении исполнением решения международного коммерческого арбитража таких элементов публичного порядка Российской Федерации, как принципы справедливости и соразмерности имущественного взыскания, ссылаясь на повторный характер взыскания, а также на нарушение принципа законной силы судебного акта в части его окончательности и неопровержимости (*res judicata*) ввиду наличия решения международного коммерческого арбитража по другому делу. Также заявители указывали на нарушение принципа добросовестности, ссылаясь на недобросовестное поведение организации, подавшей исковые требования в международный коммерческий арбитраж после вынесения иного решения международного коммерческого арбитража по спорным обстоятельствам, а также судебных актов арбитражных судов Российской Федерации, следовательно, после исчерпания конфликта сторон из данных отношений.
Указанные доводы заявителей в целях установления справедливого баланса прав и интересов сторон подлежали проверке арбитражными судами Российской Федерации при рассмотрении настоящего дела в соответствии с нормой п. 2 ч. 4 ст. 239 АПК РФ.
*Определение № 305-ЭС18-476*
**47.** Отсутствие признака противоправности в поведении должника, не исполнившего требование исполнительного документа, исключает возможность его привлечения к ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 112 Федерального закона «Об исполнительном производстве», в виде взыскания исполнительского сбора.
На исполнении у судебного пристава-исполнителя находилось исполнительное производство, возбужденное на основании исполнительного листа, выданного по первому делу между должником и взыскателем, с предметом исполнения — взыскание задолженности по лизинговым платежам. В постановлении о возбуждении исполнительного производства установлен пятидневный срок со дня получения этого постановления для добровольного исполнения требо-
ваний, содержащихся в исполнительном документе.
В рамках рассмотрения другого дела между должником и взыскателем арбитражный суд утвердил мировое соглашение и прекратил производство по делу. По условиям мирового соглашения задолженность по лизинговым платежам по первому делу учтена в расчетах сторон по другому делу, в связи с чем решение суда по первому делу исполнению не подлежит.
Помимо того, должник и взыскатель обратились в арбитражный суд с заявлением об утверждении мирового соглашения в рамках первого дела, которое было удоПродолжение текста через API