29.10.2002
Оригинал документа · Источник публикации
Бюллетень № 10 2002 года Опубликовано: 29.10.2002 Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам Пункт 56 Положения о денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел, утвержденного приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 30 сентября 1999 г. N 750, в части слов "кроме надбавок, предусмотренных подпунктом 98.10 и пунктом 10 1. Пункт 56 Положения о денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел, утвержденного приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 30 сентября 1999 г. N 750, в части слов "кроме надбавок, предусмотренных подпунктом 98.10 и пунктом 100 настоящего Положения", признан недействительным (Извлечение из решения Верховного Суда РФ) Приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 30 сентября 1999 г. N 750 было утверждено и 31 декабря 1999 г. зарегистрировано в Министерстве юстиции Российской Федерации Положение о денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел (далее - Положение). В. обратился в Верховный Суд РФ с жалобой, в которой просил признать незаконным п. 56 указанного Положения в части запрещения выплаты надбавки к должностному окладу за сложность, напряженность и специальный режим работы и надбавки за работу со сведениями, составляющими государственную тайну, сотрудникам, находящимся в распоряжении органа внутренних дел, поскольку, по его мнению, он противоречит Конституции Российской Федерации, Положению о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и нарушает его право на получение вознаграждения за труд. В подтверждение этого заявитель сослался на то, что приказом Управления внутренних дел Кировской области в связи с организационно-штатными мероприятиями он был освобожден от ранее занимаемой должности в управлении по борьбе с организованной преступностью (УБОП) и направлен в распоряжение управления внутренних дел (УВД), где продолжал выполнять функциональные обязанности по прежней должности. Однако в период нахождения его в распоряжении УВД денежное довольствие ему выплачено не в полном объеме: не были выплачены надбавка за работу с секретными сведениями, составляющими государственную тайну, и надбавка за сложность, напряженность и специальный режим работы. Верховный Суд РФ 28 января 2002 г. жалобу В. удовлетворил по следующим основаниям. Согласно ст. 17 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. N 1026-I "О милиции" (в ред. от 30 декабря 2001 г.) сотрудники милиции могут проходить службу не на должностях рядового или начальствующего состава в случае нахождения в распоряжении органов внутренних дел. В соответствии с ч. 8 ст. 16 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации (утвержденного постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г. N 4202-I) при проведении организационно-штатных мероприятий сотрудник органа внутренних дел может быть освобожден от занимаемой должности с зачислением его в распоряжение органа внутренних дел на срок не более двух месяцев с сохранением размера денежного довольствия в порядке, определяемом Министром внутренних дел Российской Федерации. До истечения указанного срока решается вопрос о трудоустройстве данного сотрудника. В ст. 52 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации установлено, что денежное довольствие сотрудников органов внутренних дел включает в себя оклад по занимаемой штатной должности, оклад по присвоенному специальному званию, процентную надбавку за выслугу лет, исчисляемую с учетом воинской и других предусмотренных правовыми актами видов государственной службы, процентную надбавку за ученую степень в размере 5 процентов от должностного оклада кандидату наук и 10 процентов - доктору наук и процентную надбавку за ученое звание, стоимость продовольственного пайка (если он не выдан в натуральном виде), другие денежные выплаты, определяемые Правительством Российской Федерации. К таким выплатам, являющимся частью денежного содержания, относится процентная надбавка к должностному окладу за работу со сведениями, составляющими государственную тайну, закрепленная постановлением Правительства Российской Федерации от 14 октября 1994 г. N 1161 "О порядке и условиях выплаты процентных надбавок к должностному окладу (тарифной ставке) должностных лиц и граждан, допущенных к государственной тайне", и процентная надбавка к должностному окладу за сложность, напряженность и специальный режим работы, предусмотренная постановлением Правительства Российской Федерации от 7 декабря 1994 г. N 1349 "О дополнительных мерах по усилению социальной защиты личного состава Вооруженных Сил Российской Федерации, внутренних войск и органов внутренних дел". Между тем согласно п. 56 оспариваемого Положения сотрудникам органов внутренних дел, освобожденным от должности и зачисленным в распоряжение органа внутренних дел, надбавки к должностному окладу за работу со сведениями, составляющими государственную тайну, и за сложность, напряженность и специальный режим работы не выплачиваются. Суд полагает, что данное предписание нормативного правового акта не соответствует законодательству и нарушает права сотрудников внутренних дел, которые до зачисления в распоряжение органа внутренних дел получали указанные надбавки, поскольку в ст. 16 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации сотруднику, зачисленному в распоряжение органа внутренних дел, гарантируется сохранение размера денежного довольствия, Министру внутренних дел Российской Федерации предписано определить лишь порядок его сохранения. Однако МВД России вышло за пределы предоставленных ему полномочий и установило норму, которой уменьшается размер денежного довольствия названных сотрудников. При таких обстоятельствах п. 56 оспариваемого Положения в части слов "кроме надбавок, предусмотренных подпунктом 98.10 и пунктом 100 настоящего Положения," на основании ст. 13 ГК РФ подлежит признанию недействительным. Доводы Министерства внутренних дел Российской Федерации о том, что при зачислении в распоряжение органа внутренних дел сотрудник фактически перестает исполнять свои должностные (функциональные) обязанности, не может иметь доступ к секретным сведениям и, соответственно, получать надбавку за работу с ними, суд находит несостоятельными. Согласно абз. 2 п. 8.6 Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации (утвержденной приказом МВД России от 14 декабря 1999 г. N 1038) сотрудник, зачисленный в распоряжение органа внутренних дел, исполняет функциональные обязанности по прежней должности (при его согласии на это) до решения вопроса о его назначении на другую должность либо увольнении. Верховный Суд РФ жалобу В. удовлетворил: признал недействительным и не порождающим правовых последствий п. 56 Положения о денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел, утвержденного приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 30 сентября 1999 г. N 750, в части слов "кроме надбавок, предусмотренных подпунктом 98.10 и пунктом 100 настоящего Положения,". Решение вступило в законную силу. ____________ Абзац 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе по совместительству" (в ред. от 17 сентября 1990 г.) в части, разрешающей совместительство только на одном предприятии (объединении), в учреждении и организации, приз 2. Абзац 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе по совместительству" (в ред. от 17 сентября 1990 г.) в части, разрешающей совместительство только на одном предприятии (объединении), в учреждении и организации, признан противоречащим федеральному законодательству, недействующим и не подлежащим применению (Извлечение из решения Верховного Суда РФ) В абз. 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе по совместительству" (в ред. от 17 сентября 1990 г.) установлено: разрешить рабочим и служащим работу по совместительству на том же или другом предприятии (в объединении), в учреждении, организации. Совместительство допускается только на одном предприятии (в объединении), в учреждении и организации в свободное от основной работы время. К. обратился в Верховный Суд РФ с жалобой, в которой просил признать незаконным (недействующим) вышеуказанное положение правового акта, ссылаясь на его несоответствие действующему законодательству Российской Федерации. В судебном заседании он уточнил свои требования и просил признать незаконным (недействующим) абз. 1 п. 1 названного постановления в части, допускающей совместительство только на одном предприятии (в объединении), в учреждении и организации. Верховный Суд РФ 3 октября 2001 г. жалобу К. удовлетворил по следующим основаниям. В соответствии с ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации труд свободен, каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Аналогичные положения закреплены в ч. 1 ст. 2 КЗоТ РФ*. Согласно абз. 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе по совместительству" (в ред. от 17 сентября 1990 г.) в части, обжалуемой заявителем, совместительство допускается только на одном предприятии (в объединении), в учреждении и организации. Таким образом, оспариваемая норма постановления ограничивает труд граждан, их право свободно распоряжаться своими способностями к труду. В силу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В федеральных законах нет правовой нормы, аналогичной содержащейся в абз. 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР, следовательно, оспариваемое заявителем положение подлежит признанию недействительным. Кроме того, в Законе Российской Федерации от 19 апреля 1991 г. N 1032-I "О занятости населения в Российской Федерации" (с последующими изменениями и дополнениями), определяющем правовые, экономические и организационные основы государственной политики содействия занятости населения, в том числе гарантии государства по реализации конституционных прав граждан Российской Федерации на труд и социальную защиту от безработицы, предусмотрено, что гражданам принадлежит исключительное право распоряжаться своими способностями к производительному, творческому труду (п. 2 ст. 1); государственная политика в этой области направлена на обеспечение равных возможностей всем гражданам Российской Федерации независимо от национальности, пола, возраста, социального положения, политических убеждений и отношения к религии в реализации права на добровольный труд и свободный выбор занятости (п. 2 ст. 5). Согласно ч. 2 ст. 4 КЗоТ РФ на территории Российской Федерации до принятия соответствующих законодательных актов применяются нормы бывшего Союза ССР в части, не противоречащей Конституции и законодательству Российской Федерации, а также международным соглашениям (договорам) с участием Российской Федерации. Указанная норма постановления Совета Министров СССР противоречит законодательству Российской Федерации, в котором отсутствует подобное ограничение, в связи с чем не может применяться и подлежит признанию недействительной. Верховный Суд РФ жалобу К. удовлетворил: признал абз. 1 п. 1 постановления Совета Министров СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе по совместительству" (в ред. от 17 сентября 1990 г.) в части, разрешающей совместительство только на одном предприятии (в объединении), в учреждении и организации, противоречащим федеральному законодательству, недействующим и не подлежащим применению. Решение вступило в законную силу. _____________ *В абз. 2 ч. 1 ст. 2 ныне действующего Трудового кодекса Российской Федерации. ____________ Пункт 7 Особых условий приобретения радиоэлектронных и высокочастотных средств, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. N 832, признан недействительным (Извлечение) 3. Пункт 7 Особых условий приобретения радиоэлектронных и высокочастотных средств, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. N 832, признан недействительным (И з в л е ч е н и е) Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. N 832 утверждены Особые условия приобретения радиоэлектронных и высокочастотных средств (далее - Особые условия). Согласно п. 7 указанного акта реализация (поставка, оптовая и (или) розничная продажа) радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств на территории Российской Федерации осуществляется изготовителями, поставщиками и торгующими организациями на основании разрешений, выдаваемых органами службы государственного надзора за связью в Российской Федерации; не требуется разрешений на реализацию радиоприемных устройств, предназначенных для индивидуального приема программ теле- и радиовещания, передач и сигналов персонального радиовызова (радиопейджеров); изделий бытовой техники, не содержащих радиоизлучающих устройств. Ф. и ООО "Скорпион +" обратились в Верховный Суд РФ с жалобами, в которых просили признать недействительным приведенное положение, сославшись на то, что, возлагая на них не предусмотренную законом обязанность по получению разрешения на реализацию радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств, Правительство превысило свои полномочия и нарушило их права. Верховный Суд РФ 1 февраля 2002 г. в удовлетворении требований отказал. В кассационных жалобах заявители ставили вопрос об отмене судебного решения с вынесением нового решения об удовлетворении жалоб. Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 11 апреля 2002 г. решение Верховного Суда РФ отменила, указав следующее. Отказывая в удовлетворении требований, Верховный Суд РФ исходил из того, что Правительство Российской Федерации полномочно было установить в вышеназванном акте положение о получении изготовителями, поставщиками и торгующими организациями выдаваемых органами службы государственного надзора за связью в Российской Федерации разрешений на реализацию радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств на территории Российской Федерации. При этом суд сослался на ч. 3 ст. 12 Федерального закона от 16 февраля 1995 г. N 15-ФЗ "О связи", согласно которой в целях обеспечения электромагнитной совместимости радиоэлектронных средств Правительство Российской Федерации устанавливает порядок выделения радиочастот, особые условия разработки, проектирования, строительства, приобретения, эксплуатации и ввоза из-за границы радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств, а также определяет комплекс мер по защите радиоприема от индустриальных радиопомех. Однако Кассационная коллегия считает данную ссылку необоснованной, так как в этой норме нет указания о предоставлении Правительству полномочий на введение особых разрешений. Довод представителей Правительства Российской Федерации (положенный и Верховным Судом РФ в основу решения) о том, что введение специального разрешения на реализацию радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств имеет целью обеспечение электромагнитной совместимости этих средств и устройств, не может свидетельствовать о законности п. 7 Особых условий. Законодатель не наделял Правительство правом вводить разрешения на реализацию радиоэлектронных и высокочастотных устройств. В силу же ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом (при соблюдении дополнительных условий). То обстоятельство, что необходимость получения специального разрешения (с оплатой такого разрешения) ограничивает право на осуществление деятельности по реализации названных товаров, не оспаривалось и представителями Правительства. Кроме того, заявители представили в кассационную инстанцию копии сертификатов соответствия, подтверждающих, в частности, что абонентские радиостанции подлежат сертификации на предмет соответствия их именно требованиям электромагнитной совместимости. В связи с этим несостоятельно утверждение представителей Правительства Российской Федерации о необходимости введения разрешений на реализацию продукции для достижения указанных целей. Положение ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации позволяет считать несостоятельной и ссылку суда в решении на ч. 2 ст. 4 Федерального закона "О связи", согласно которой не урегулированные настоящим Федеральным законом отношения в области связи могут регулироваться и иными правовыми актами, принимаемыми в Российской Федерации. Полномочия Правительства Российской Федерации в области издания правовых актов, ограничивающих права и свободы граждан, определены в ст. 23 Федерального конституционного закона "О Правительстве Российской Федерации", предусматривающей следующее: Правительство Российской Федерации издает постановления (в том числе и имеющие нормативный характер) и распоряжения на основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов и нормативных указов Президента Российской Федерации. Отказывая в признании недействительным оспоренного положения Особых условий, Верховный Суд РФ руководствовался также ст. 137 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях. В ней установлена административная ответственность, в том числе и за продажу либо передачу в постоянное или во временное пользование радиоэлектронных средств или высокочастотных устройств без получения специального разрешения. Однако она может наступить только в случае, если такое ограничение прав и свобод граждан предусмотрено в установленном Конституцией Российской Федерации и федеральным законом порядке. Самой же нормой КоАП РСФСР такое ограничение права на осуществление реализации указанных товаров (с учетом содержания и предназначения этой нормы КоАП РСФСР) не введено. При таких обстоятельствах Кассационная коллегия считает ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что Правительство Российской Федерации вправе было разрешить вопрос о получении специального разрешения на продажу либо передачу радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств, издав Особые условия. Верховный Суд РФ указал в решении на необоснованность утверждения заявителей о том, что оспоренным положением нормативного акта Правительство Российской Федерации фактически ввело лицензирование деятельности по реализации радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств. Однако этот вопрос юридического значения для настоящего спора не имеет, поскольку согласно ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации и ст. 49 ГК РФ ограничение прав и свобод гражданина (при соблюдении при этом ряда условий) возможно лишь в случае, когда перечень осуществляемых им видов деятельности, требующих специального разрешения, определен законом. Так как законодатель не установил требования получить специальное разрешение на право осуществлять деятельность по реализации радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств, введение его в п. 7 Особых условий является незаконным, а сам акт в этой части принят Правительством с превышением имеющихся у него полномочий. Кассационная коллегия Верховного Суда РФ решение Верховного Суда РФ от 1 февраля 2002 г. отменила, вынесла новое решение, которым п. 7 Особых условий приобретения радиоэлектронных и высокочастотных средств, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. N 832 (с последующими изменениями и дополнениями), признала недействительным. ____________ Абзац 1 в части слов "с регистрацией по месту жительства" п. 8 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР (утвержденных постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335 4. Абзац 1 в части слов "с регистрацией по месту жительства" п. 8 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР (утвержденных постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335 и действующих в редакции от 28 февраля 1996 г.) признан недействительным (И з в л е ч е н и е) Л. обратился в Верховный Суд РФ с жалобой, в которой просил признать незаконным абз. 1 п. 8 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР (утвержденных постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335 и действующих в редакции от 28 февраля 1996 г.), ссылаясь на то, что согласно оспариваемой норме обязательным условием для принятия на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, является наличие регистрации по месту жительства, что ограничивает права граждан (в том числе и его), предоставленные федеральным законодательством. Верховный Суд РФ 8 февраля 2002 г. в удовлетворении требования отказал. Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 16 апреля 2002 г. решение суда отменила по следующим основаниям. В соответствии со ст. 28 ЖК РСФСР граждане, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, имеют право на получение в пользование жилого помещения в домах государственного или общественного жилищного фонда в порядке, предусмотренном законодательством Союза ССР, настоящим Кодексом и другим законодательством РСФСР. Жилые помещения предоставляются указанным гражданам, постоянно проживающим в данном населенном пункте (если иное не установлено законодательством Союза ССР и РСФСР), как правило, в виде отдельной квартиры на семью. В силу ст. 31 этого Кодекса принятие на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, производится по месту жительства решением исполнительного комитета местного Совета народных депутатов. Как следует из приведенных статей, Жилищный кодекс РСФСР предусматривает принятие на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, по месту жительства и не ставит данное право в зависимость от наличия либо отсутствия регистрации. Понятие места жительства, с которым связан ряд прав и обязанностей граждан, в том числе право на постановку на учет для улучшения жилищных условий, раскрывается в ст. 20 ГК РФ, ст. 2 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. N 5242-I "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" и других нормативных актах. Регистрация не входит в это понятие и является одним из доказательств, отражающих факт нахождения гражданина по месту пребывания или жительства. Отсутствие регистрации не исключает возможность установления судом места жительства гражданина на основе других данных, не обязательно исходящих от органов регистрационного учета. В силу ст. 3 названного Закона регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан. Данное положение подтверждено и Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 4 апреля 1996 г. N 9-П по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской области и города Воронежа, регламентирующих порядок регистрации граждан, прибывающих на постоянное жительство в названные регионы. Вопреки вышеназванным нормам Закона и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации орган исполнительной государственной власти Российской Федерации, осуществляя правовое регулирование на основании ст. 49 ЖК РСФСР, своим актом признал регистрацию по месту жительства обязательным условием реализации права граждан на постановку на учет для улучшения жилищных условий. В абз. 1 п. 8 оспариваемого акта предусмотрено, что обязательным условием для принятия на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления им жилых помещений является постоянное проживание с регистрацией по месту жительства в данном населенном пункте. Таким образом, Правительство Российской Федерации при принятии оспариваемой нормы вышло за пределы своих полномочий, ограничив право граждан на постановку на учет и предоставление жилых помещений дополнительным условием, что допустимо согласно ст. 55 Конституции Российской Федерации только на основании федерального закона. Вывод суда первой инстанции о том, что право граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, на получение в пользование жилого помещения в домах государственного или общественного жилищного фонда может реализоваться лишь в том случае, если они постоянно проживают с регистрацией в данном населенном пункте, не обоснован, так как нет ссылки на федеральный закон. Поскольку такое условие ни Жилищным кодексом РСФСР, регулирующим в главе 1 раздела III условия принятия граждан на учет и предоставления жилых помещений в домах государственного и общественного жилищного фонда, ни Гражданским кодексом Российской Федерации, определяющим понятие места жительства, ни иными федеральными законами не предусмотрено, решение суда подлежит отмене с вынесением нового решения об удовлетворении иска о признании незаконной оспариваемой нормы в части слов "с регистрацией по месту жительства". В остальном эта норма основана на положениях федерального закона, каких-либо доводов, указывающих на ее незаконность в полном объеме, заявителем не приведено. Кассационная коллегия Верховного Суда РФ решение Верховного Суда РФ от 8 февраля 2002 г. отменила, вынесла новое решение, которым заявление Л. частично удовлетворила: признала не соответствующим федеральному закону и не подлежащим применению абз. 1 в части слов "с регистрацией по месту жительства" п. 8 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР (утвержденных постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335 и действующих в редакции от 28 февраля 1996 г.). ___________ Для получения статуса юридического лица, заявленного в учредительном договоре о деятельности дошкольного учреждения, необходима государственная регистрация (Извлечение) 5. Для получения статуса юридического лица, заявленного в учредительном договоре о деятельности дошкольного учреждения, необходима государственная регистрация (И з в л е ч е н и е) Работники дошкольного образовательного учреждения (ДОУ) N 1 "Сказка" П. и др. обратились в суд с жалобой на действия мэра г. Охи и района и начальника отдела образования администрации г. Охи и района, указав, что постановлением мэра от 25 февраля 2000 г. N 188 в связи с приведением сети муниципальных дошкольных образовательных учреждений в соответствие с потребностями населения города и ввиду ветхости занимаемого здания (1935 года постройки) ДОУ N 1 "Сказка" выведено из эксплуатации, а его работники подлежат увольнению по сокращению штата, о чем издан приказ по отделу образования городской администрации. В обоснование жалобы заявители ссылались на то, что ДОУ N 1 "Сказка" имеет признаки юридического лица, осуществляет свою деятельность на основании лицензии и в соответствии с поданными в администрацию города в конце 1998 года Уставом и учредительным договором, но до настоящего времени не зарегистрированными. Решением Охинского городского суда от 9 августа 2000 г. жалоба удовлетворена: на администрацию г. Охи и района возложена обязанность по решению вопроса о регистрации учредительных документов ДОУ "Сказка" в соответствии с действующим законодательством; постановление мэра г. Охи от 25 февраля 2000 г. признано недействительным и не порождающим правовых последствий с момента его издания как противоречащее закону и нарушающее права и законные интересы обратившихся за судебной защитой граждан. Судебная коллегия по гражданским делам Сахалинского областного суда 20 февраля 2001 г. решение суда в части признания постановления мэра г. Охи и района недействительным и возложения на мэра обязанности по регистрации поданных в 1998 году учредительных документов названной организации отменено и вынесено новое решение об отказе в удовлетворении жалобы в этой части, в остальном оно оставлено без изменения. Протест прокурора Сахалинской области об отмене судебных постановлений президиумом Сахалинского областного суда не рассматривался в связи с отсутствием кворума. Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений как незаконных. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 5 апреля 2002 г. протест удовлетворила, указав следующее. Согласно ст. 33 Закона Российской Федерации от 10 июля 1992 г. N 3266-I "Об образовании" образовательное учреждение создается учредителем по собственной инициативе и регистрируется уполномоченным органом в заявительном порядке в соответствии с законодательством Российской Федерации. В регистрации образовательного учреждения не может быть отказано по мотивам нецелесообразности. Отказ в регистрации, а также уклонение от нее могут быть обжалованы учредителем в суд. Для регистрации образовательного учреждения учредитель представляет заявление на регистрацию, решение учредителя о создании образовательного учреждения или соответствующий договор учредителей, устав образовательного учреждения, документ об оплате государственной регистрационной пошлины. Уполномоченный орган в месячный срок производит регистрацию образовательного учреждения, о чем в письменной форме уведомляет заявителя, финансовые органы, соответствующий государственный орган управления образованием. Как усматривается из материалов дела, между администрацией г. Охи и района (учредителем) и ДОУ N 1 14 ноября 1994 г. заключен учредительный договор о создании дошкольного учреждения, в силу ст. 3 которого ДОУ пользуется правами юридического лица. 10 ноября 1998 г. в администрацию Охинского района для регистрации были представлены все необходимые документы, в том числе новая редакция устава, утвержденная 1 января 1998 г. начальником отдела образования администрации г. Охи и района. Вопрос о регистрации учреждения согласовали с другими отделами администрации. При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно признал уклонение администрации от решения данного вопроса в установленный законом месячный срок бездействием, повлекшим нарушение прав и свобод заявителей. Судебная коллегия, соглашаясь с этим выводом суда, в то же время отменила решение в части возложения на администрацию обязанности по решению вопроса о регистрации учреждения, сославшись на то, что оно правомерно выведено из эксплуатации. 7 Однако данный вывод суда противоречит требованиям ст. 239 ГПК РСФСР, предусматривающей, что суд, признав жалобу обоснованной, выносит решение, обязывающее соответствующих государственный орган, общественную организацию или должностное лицо устранить в полном объеме допущенное нарушение прав и свобод гражданина. В решении об удовлетворении жалобы необходимо указать правовые нормы, нарушенные обжалуемым действием (решением), и конкретные действия, которые должны быть совершены для устранения допущенного нарушения (п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. N 10 "О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан"). Таким образом, само по себе признание судебной коллегией бездействия мэра незаконным оставляет допущенное нарушение неустраненным, а указание на правомерность выведения учреждения из эксплуатации не освобождает администрацию г. Охи и района от обязанности решения вопроса о регистрации учредительных документов. Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что учреждение ДОУ N 1 "Сказка" обладает статусом юридического лица. Кассационная инстанция обоснованно не согласилась с этим выводом суда, поскольку в соответствии с положениями ст.ст. 49, 51 ГК РФ, ст.ст. 12, 33 Закона Российской Федерации "Об образовании" для получения указанного статуса образовательное учреждение должно пройти государственную регистрацию. Такая процедура в отношении ДОУ N 1 "Сказка" проведена не была, в связи с чем оно не может быть признано юридическим лицом. В то же время вступает в противоречие с материалами дела и утверждение, что это учреждение является подразделением администрации г. Охи, поскольку в ее структуре и схеме управления Охинским районом на 2000 год ДОУ N 1 в качестве обособленного подразделения не указано. Нет таких данных и в приобщенном к делу Положении об управлении образования администрации города от 1 марта 2000 г. Представленная суду схема "Структура управления образования администрации г. Охи и района" не соответствует требованиям ст. 54 ГПК РСФСР о допустимости доказательств, поскольку она никем не подписана и не утверждена. Следовательно, неопределенность правового статуса ДОУ N 1 "Сказка", возникшая вследствие бездействия администрации, уклонившейся от решения вопроса о его регистрации, привела к нарушению установленного Законом Российской Федерации "Об образовании" порядка прекращения деятельности учреждения. В соответствии со ст. 34 названного Закона образовательное учреждение может быть реорганизовано в иное образовательное учреждение по решению учредителя, если это не влечет за собой нарушения обязательств образовательного учреждения или если учредитель принимает эти обязательства на себя. Ликвидация образовательного учреждения может осуществляться: по решению его учредителей либо органа юридического лица, уполномоченного на то учредительными документами; по решению суда в случае осуществления деятельности без надлежащей лицензии либо деятельности, запрещенной законом или не соответствующей его уставным целям. Прекращение деятельности образовательного учреждения путем выведения его из эксплуатации Законом не предусмотрено. В данном случае из эксплуатации было выведено ввиду ветхости здание, в котором расположено ДОУ N 1 "Сказка". С учетом допущенных судебными инстанциями нарушений в применении норм материального и процессуального права судебные постановления по делу нельзя признать законными и обоснованными и они подлежат отмене. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Охинского городского суда и определение судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции. ____________ При наложении судебным приставом-исполнителем штрафа за неисполнение его требований должен соблюдаться порядок производства по делу об административном правонарушении (Извлечение) 6. При наложении судебным приставом-исполнителем штрафа за неисполнение его требований должен соблюдаться порядок производства по делу об административном правонарушении (И з в л е ч е н и е) В производстве судебного пристава-исполнителя подразделения службы судебных приставов г. Печоры находились исполнительные документы о взыскании с ОАО "Печорнефтегазразведка" задолженности по заработной плате и платежей в возмещение вреда здоровью на общую сумму 107 819 руб. 38 коп. В сроки, определенные для добровольного исполнения, должник задолженность не погасил, в связи с чем взыскание производилось со взиманием исполнительского сбора в размере семи процентов от взыскиваемой суммы. В банк должника были предъявлены инкассовые поручения на списание со счета должника в порядке 1-й и 2-й группы очередности задолженности на сумму 107 819 руб. и исполнительского сбора в размере 7 547 руб. 36 коп. Банк произвел списание задолженности, а платежное требование о взыскании исполнительского сбора поместил в картотеку к расчетному счету должника по третьей очереди в связи с недостаточностью денежных средств на счету должника. Постановлением судебного пристава-исполнителя подразделения службы судебных приставов г. Печоры от 21 февраля 2000 г. на директора Печорского филиала ОАО Комирегионбанка "Ухтабанк" П. был наложен штраф в размере 10 минимальных размеров оплаты труда в соответствии со ст. 87 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" за нарушение ст. 77 этого Закона, выразившееся в том, что документы на взыскание исполнительского сбора приняты банком к исполнению не по очереди основного требования исполнительных документов (первой и второй), а по третьей очереди. П. обратилась в суд с жалобой на указанное постановление судебного пристава-исполнителя, ссылаясь на то, что требование о взыскании исполнительского сбора по очереди основного требования исполнительных документов в данном случае не основано на ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве", так как в ней не установлена очередность взысканий исполнительского сбора, и противоречит п. 2 ст. 855 ГК РФ, в соответствии с которым сумма исполнительского сбора (как подлежащая перечислению в федеральный бюджет и государственный внебюджетный фонд развития исполнительского производства) подлежит списанию со счета должника в третью очередь. Определением Печорского городского суда от 13 октября 2000 г. (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Республики Коми от 7 декабря 2000 г.) в удовлетворении жалобы П. отказано. Президиум Верховного Суда Республики Коми 14 марта 2001 г. протест прокурора Республики Коми на судебные постановления оставил без удовлетворения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 15 февраля 2002 г. протест заместителя Генерального прокурора РФ, в котором ставился вопрос об отмене судебных постановлений как вынесенных с нарушением норм материального и процессуального права, удовлетворила, указав следующее. Отказывая П. в удовлетворении жалобы, суды исходили из того, что согласно ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" исполнительский сбор приравнивается по очередности к основному взысканию и его перечисление должно производиться одновременно с основным взысканием. Данный вывод является ошибочным. В ч. 2 ст. 855 ГК РФ предусмотрено, что при недостаточности денежных средств на счете для удовлетворения всех предъявленных к нему требований, списание денежных средств со счета должника осуществляется в порядке очередности, установленной данной статьей Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом взыскания, налагаемые государственными органами и должностными лицами в порядке административного производства, относятся к третьей очереди. Правильность такого толкования норм материального права подтверждена постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 декабря 1997 г. по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса Российской Федерации и ч. 6 ст. 15 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" в связи с запросом Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Взыскание исполнительского сбора в первоочередном порядке в случае недостаточности денежных средств, взысканных с должника, не позволяет исполнить судебный акт или акт иного уполномоченного органа, обязательный для судебного пристава-исполнителя, и удовлетворить требования взыскателя в полном объеме. Тем самым нарушенные права взыскателя оказываются незащищенными, что противоречит требованиям Конституции Российской Федерации, в соответствии с которыми обязанность государства защищать права и свободы человека и гражданина относится к основам конституционного строя (ст. 2), а потому государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется (ч. 1 ст. 45, чч. 1 и 2 ст. 46). Установленный в п. 1 ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" порядок распределения взысканной суммы создает возможность неисполнения законных требований взыскателя, нарушает справедливый баланс между публичными и частными интересами на стадии исполнительного производства, искажает существо обязанности государства гарантировать защиту конституционных прав и свобод, в том числе право собственности, не отвечает конституционно значимым целям исполнительного производства, а потому не соответствует ст. 18, чч. 1 и 2 ст. 19, ч. 3 ст. 35, ч. 1 ст. 45, чч. 1 и 2 ст. 46 и чч. 2 и 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 июля 2001 г. N 13-П по делу о проверке конституционности положений подп. 7 п. 1 ст. 7, п. 1 ст. 77 и п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" в связи с запросами Арбитражного суда Воронежской области, Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества "Разрез "Изыхский"). Кроме того, как указано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия. Поэтому суды при рассмотрении жалобы П. должны были учитывать вышеизложенные положения Конституции Российской Федерации. Постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора выносится в процессе исполнительного производства по делам, разрешаемым судами и иными уполномоченными органами. В связи с этим оно носит производный характер, поскольку принимается только в процессе принудительного исполнения актов судов и иных органов на основании выданных ими исполнительных документов и, следовательно, не может их подменять и служить юридическим основанием для нового, самостоятельного исполнительного производства по тем же требованиям, которые содержатся в исполнительном документе суда или иного органа. Судом также не учтено, что ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" устанавливает очередность распределения денежных сумм, уже взысканных судебным приставом с должника. Порядок списания денежных сумм со счета должника в безналичном порядке указанная норма права не регулирует, поэтому необходимо применять положения ч. 2 ст. 855 ГК РФ. В соответствии с ч. 3 ст. 2 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях положения этого Кодекса распространяются и на правонарушения, ответственность за совершение которых предусмотрена законодательством, еще не включенным в Кодекс. Наложение судебным приставом-исполнителем штрафа за неисполнение его же требований не может рассматриваться иначе как применение меры административного взыскания. Порядок наложения административного взыскания Федеральным законом "Об исполнительном производстве" не регулируется, в связи с чем в данном случае должен соблюдаться порядок производства по делу об административном правонарушении, установленный Кодексом РСФСР об административных правонарушениях. При наложении на П. административного взыскания в виде штрафа эти правила соблюдены не были: не составлен и не вручен нарушителю протокол об административном правонарушении; постановление о наложении штрафа вынесено в отсутствие заявительницы, которую не известили о месте и времени разбирательства дела. С учетом изложенного и принимая во внимание, что все обстоятельства дела установлены судом полно и правильно, собирания дополнительных доказательств не требуется, в действиях заявительницы отсутствует состав административного правонарушения и срок рассмотрения дела об административном правонарушении в настоящее время истек, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ находит судебные постановления подлежащими отмене с вынесением нового решения об удовлетворении жалобы П. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ определение Печорского городского суда, определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Коми и постановление президиума Верховного Суда Республики Коми отменила, вынесла по делу новое определение, которым жалобу П. удовлетворила: постановление судебного пристава-исполнителя подразделения службы судебных приставов г. Печоры от 21 февраля 2000 г. отменила; производство по делу об административном правонарушении в отношении П. прекратила в связи с отсутствием события и состава административного правонарушения в ее действиях. ____________ Выплата ежемесячного социального пособия, предусмотренного Федеральным законом "О статусе военнослужащих", не прекращается в случае поступления граждан, уволенных с военной службы, на службу в органы внутренних дел (Извлечение) 7. Выплата ежемесячного социального пособия, предусмотренного Федеральным законом "О статусе военнослужащих", не прекращается в случае поступления граждан, уволенных с военной службы, на службу в органы внутренних дел (И з в л е ч е н и е) Военным комиссариатом Смоленской области П. на основании п. 4 ст. 22 Закона Российской Федерации от 22 января 1993 г. N 4338-I "О статусе военнослужащих" было назначено ежемесячное социальное пособие за выслугу 18 лет в размере 49% суммы оклада денежного содержания. В сентябре 1999 г. указанный орган обратился в суд с иском к П. о взыскании излишне выплаченной суммы социального пособия в размере 10 697 руб. и процентов за пользование чужими денежными средствами, ссылаясь на то, что 2 мая 1995 г. П. зачислен в кадры МВД России с присвоением специального звания - майора внутренней службы и с этого момента выплата ему указанного пособия должна приостанавливаться. Решением Ленинского районного суда г. Смоленска от 2 ноября 1999 г. иск удовлетворен: с П. в пользу военного комиссариата Смоленской области взыскано 10 697 руб. с применением 60% годовых банковской учетной ставки, начиная с 19 мая 1998 г. по день исполнения решения суда. Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда 21 марта 2000 г. решение суда изменила в части размера банковской учетной ставки, снизив его до 10% годовых, в остальном решение оставила без изменения. Президиум Смоленского областного суда 4 августа 2000 г. указанные постановления оставил без изменения, а протест прокурора Смоленской области - без удовлетворения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений в связи с неправильным применением норм материального права. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 18 апреля 2002 г. протест удовлетворила по следующим основаниям. Согласно п. 4 ст. 22 Закона Российской Федерации "О статусе военннослужащих"*, действовавшего на момент возникновения спорных правоотношений, военнослужащим, проходившим военную службу по контракту, имеющим общую продолжительность военной службы от 15 до 20 лет и уволенным с военной службы по достижении предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями без права на пенсию, в течение пяти лет выплачивается ежемесячное социальное пособие в размере: при общей продолжительности военной службы 15 лет - 40 процентов суммы оклада денежного содержания; за каждый год свыше 15 лет - 3 процента суммы оклада денежного содержания. При этом в названном Законе не предусмотрено нормы о приостановлении выплаты данного ежемесячного социального пособия в случае поступления гражданина, ранее уволенного с военной службы, на службу в органы внутренних дел. Как следует из содержания нормы ч. 2 ст. 6 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей", в случае поступления пенсионеров из числа лиц, указанных в ст. 1 названного Закона, на военную службу или на службу в органы внутренних дел выплата назначенных пенсий на время службы приостанавливается. Однако ответчик не является пенсионером, и выплачивавшиеся ему денежные суммы представляют собой не пенсию, а социальное пособие, право на получение которого специально установлено законом. Нельзя согласиться со ссылкой суда на то, что прекращение выплаты ежемесячного социального пособия в случае поступления на военную службу либо на службу в органы внутренних дел на должности рядового или начальствующего состава или в органы налоговой полиции в качестве сотрудников, имеющих специальные звания, предусмотрено в ст. 90 Положения о порядке назначения и выплаты в Министерстве обороны Российской Федерации государственных пенсий, пособий и компенсаций лицам, проходившим военную службу, и их семьям, утвержденного приказом Министерства обороны Российской Федерации от 8 октября 1994 г. N 350. Данный нормативный акт не прошел государственную регистрацию и не был официально опубликован, а в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 21 января 1993 г. N 104 "О нормативных актах центральных органов государственного управления Российской Федерации", действовавшим на момент возникновения спорных правоотношений, нормативные акты министерств и ведомств Российской Федерации, затрагивающие права, свободы и законные интересы граждан, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут за собой правовых последствий как не вступившие в силу и не могут служить законным основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения каких бы то ни было санкций к гражданам за невыполнение содержащихся в них предписаний; на указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров. С учетом изложенного ошибочен вывод суда о том, что сумма выплаченного ответчику за период с 28 мая 1995 г. по 30 апреля 1998 г. ежемесячного социального пособия является неосновательным обогащением и подлежит обратному взысканию с применением ст. 1107 ГК РФ. Поскольку обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом полно и правильно, но допущена ошибка в применении норм материального права, судебные постановления подлежат отмене с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении иска. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Ленинского районного суда г. Смоленска, определение судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда и постановление президиума Смоленского областного суда отменила, вынесла по делу новое решение, которым военному комиссариату Смоленской области в иске к П. отказала. ____________ *Утратил силу. Приведенное положение содержится в п. 4 ст. 23 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих". ____________ Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам Получение взятки главой администрации волости муниципального образования не может квалифицироваться по ч. 3 ст. 290 УК РФ (как получение взятки главой органа местного самоуправления) и подлежит переквалификации на ч. 1 ст. 290 УК РФ (Извлечение) 1. Получение взятки главой администрации волости муниципального образования не может квалифицироваться по ч. 3 ст. 290 УК РФ (как получение взятки главой органа местного самоуправления) и подлежит переквалификации на ч. 1 ст. 290 УК РФ (И з в л е ч е н и е) По приговору Ленинградского областного суда от 18 сентября 2000 г. Жгилев осужден по ч. 3 ст. 290 УК РФ. Он признан виновным в том, что, являясь должностным лицом - главой администрации Юкковской волости Всеволожского района Ленинградской области, т. е. главой органа местного самоуправления, 16 июня 1999 г. получил взятку от генерального директора ООО "Сильвер" в сумме 500 долларов США за выделение земельного участка для мастерской по обслуживанию автомашин. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 5 июля 2001 г. приговор оставила без изменения. Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении судебных решений и переквалификации действий Жгилева с ч. 3 ст. 290 УК РФ на ч. 1 ст. 290 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ 8 мая 2002 г. удовлетворил протест, указав следующее. Жгилев обоснованно признан судом должностным лицом (с учетом примечания к ст. 285 УК РФ), однако вывод о том, что осужденный, занимая должность главы администрации Юкковской волости Всеволожского района Ленинградской области, являлся главой органа местного самоуправления, нельзя признать правильным. Согласно Уставу муниципального образования Всеволожский район Ленинградской области в данном образовании определены два органа местного самоуправления: собрание представителей (представительный орган местного самоуправления) и администрация муниципального образования. В соответствии со ст.ст. 15, 25, 34 Устава администрация муниципального образования является исполнительно-распорядительным органом местного самоуправления, а также юридическим лицом и действует под непосредственным руководством главы муниципального образования - выборного должностного лица, возглавляющего деятельность по осуществлению местного самоуправления на территории образования. К администрации муниципального образования относятся структурные и территориальные подразделения, сформированные (выбранные) для реализации полномочий по решению вопросов местного значения, обладающие полномочиями, предусмотренными законодательством о местном самоуправлении, которые осуществляют исполнительную и распорядительную деятельность в определенной сфере управления муниципальным образованием (п. 1 ст. 28 Устава). Функции и полномочия органов администрации муниципального образования определяются положением, утверждаемым руководителем администрации муниципального образования, и не могут выходить за пределы полномочий и функций администрации образования (ст. 29 Устава). Из Положения об администрации Юкковской волости администрации муниципального образования "Всеволожский район Ленинградской области" следует, что администрация волости является территориальным структурным подразделением администрации муниципального образования на правах юридического лица и подотчетна главе муниципального образования. В то же время согласно ст. 35 Устава всеми полномочиями по решению вопросов местного значения, за исключением тех, которые отнесены Уставом к компетенции собрания представителей муниципального образования, обладает глава муниципального образования, т. е. глава администрации Всеволожского района. Таким образом, Жгилев являлся должностным лицом, а не главой, органа местного самоуправления администрации муниципального образования "Всеволожский район Ленинградской области" (п. 1 ст. 1 Федерального закона от 12 августа 1995 г. "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации"), исполняющим в нем организационно-распорядительные функции по трудовому договору (п. 1 ч. 3 ст. 6 Закона Ленинградской области "О муниципальной службе в Ленинградской области"). В реестре муниципальных должностей в Ленинградской области должность главы администрации волости отнесена к главным муниципальным должностям муниципальной службы (Областной закон от 29 июля 1998 г. "О реестре муниципальных должностей в Ленинградской области"). Следовательно, должность главы администрации Юкковской волости муниципального образования "Всеволожский район Ленинградской области", которую занимал Жгилев, не относилась к должности главы органа местного самоуправления. Поэтому действия Жгилева подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 290 УК РФ на ч. 1 ст. 290 УК РФ как получение должностным лицом взятки за действия в пользу взяткодателя, входящие в служебные полномочия должностного лица. ____________ Лицо, непосредственно не участвовавшее в совершении преступления вместе с другими лицами, не признано исполнителем преступления (Извлечение) 2. Лицо, непосредственно не участвовавшее в совершении преступления вместе с другими лицами, не признано исполнителем преступления (И з в л е ч е н и е) По приговору Брянского областного суда 3 сентября 2001 г. Поротиков осужден по ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ, по ч. 2 ст. 209 УК РФ оправдан. По этому же делу осуждены Моисеев, Доронин, Заикин и др. Поротиков признан виновным в покушении на разбой, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия. 30 октября 2000 г. Моисеев (осужденный по этому же делу за разбойные нападения, совершенные в составе организованной и руководимой им банды, а также за другие преступления), подыскивая очередной объект для нападения, узнал от знакомого Поротикова о Степкине, который, занимаясь продажей валюты, постоянно имел дома крупные суммы денег. Моисеев предложил Поротикову, а также двум другим присутствовавшим при разговоре лицам (Доронину и Заикину), один из которых являлся участником банды, совершить нападение на квартиру Степкина, на что те, в том числе и Поротиков, согласились. 31 октября 2000 г. по разработанному плану преступления Поротиков указал квартиру Степкина и остался внизу у подъезда для наблюдения за обстановкой. Доронин позвонил в квартиру и с целью проникновения в нее попросил Степкина обменять доллары США. Последний, открывая замки, в дверной глазок увидел, что один из преступников надевает маску, в связи с чем дверь не открыл, а стал кричать, что вызовет милицию. Испугавшись, соучастники убежали. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения. Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Поротикова с ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ 3 апреля 2002 г. удовлетворил протест, указав следующее. Суд, установив в приговоре факт соучастия Поротикова в покушении на разбой, вместе с тем не конкретизировал вид соучастия. Между тем из дела видно, что Поротиков не участвовал в совершении действий, составляющих объективную сторону преступления, а лишь указал объект нападения и выполнял роль наблюдателя за окружающей обстановкой во время совершения преступления непосредственными исполнителями. Следовательно, Поротиков только содействовал совершению преступления, т. е. в соответствии с ч. 5 ст. 33 УК РФ являлся пособником. С учетом изложенного приговор Брянского областного суда и определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в отношении Поротикова изменены: его действия переквалифицированы с ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ, в остальном судебные решения в отношении Поротикова оставлены без изменения. ____________ Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации в военной коллегии Неправильное установление размера хищения на момент совершения кражи повлекло изменение квалификации действий осужденного (Извлечение) 1. Неправильное установление размера хищения на момент совершения кражи повлекло изменение квалификации действий осужденного (И з в л е ч е н и е) По приговору Западно-Сибирского окружного военного суда от 17 мая 2001 г. военнослужащий войсковой части Дегтярев осужден по ч. 1 ст. 105, п. "б" ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 327 УК РФ. Он признан виновным в убийстве, краже чужого имущества в крупном размере и в подделке документа в целях его использования. Эти преступления совершены им при следующих обстоятельствах. 17 января 2001 г. Дегтярев, находясь в состоянии наркотического опьянения, в процессе ссоры со своим знакомым Фаустом С. нанес ему множество ударов кулаками и ногами по различным частям тела, а затем задушил его веревкой, после чего похитил автомобиль, принадлежавший матери потерпевшего - Фауст Т., стоимостью 90 тыс. рублей, кожаную куртку потерпевшего стоимостью 3500 руб. и барсетку стоимостью 100 руб. Тогда же Дегтярев подделал на свое имя доверенность на право управления этим автомобилем от имени Фауст Т. Военная коллегия Верховного Суда РФ 9 августа 2001 г., рассмотрев дело в кассационном порядке, приговор окружного военного суда изменила, указав следующее. Вина Дегтярева в инкриминируемых ему деяниях подтверждена доказательствами. Вместе с тем при юридической оценке кражи, совершенной Дегтяревым, суд допустил ошибку. Согласно второму примечанию к ст. 158 УК РФ размер хищения должен признаваться крупным, если стоимость похищенного в 500 раз превышает минимальный размер оплаты труда, установленный на момент совершения преступления. В Федеральном законе от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" с 1 января 2001 г. он установлен в размере 200 руб. в месяц. Хищение Дегтярев совершил 17 января 2001 г., следовательно, размер похищенного (93 900 руб.) не может быть признан крупным, так как составляет менее 100 тыс. рублей. Причиненный ущерб следует считать значительным. Ответственность за такое хищение предусмотрена п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ, на которую и необходимо переквалифицировать содеянное Дегтяревым в этой части. Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор Западно-Сибирского окружного военного суда от 17 мая 2001 г. изменила: действия Дегтярева по совершению им кражи переквалифицировала с п. "б" ч. 3 ст. 158 УК РФ на п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. ____________ В президиумах Верховных Судов республик, краевых и областных судов Причинение телесных повреждений потерпевшей из неприязни необоснованно квалифицировано как совершенное из хулиганских побуждений (Извлечение) 1. Причинение телесных повреждений потерпевшей из неприязни необоснованно квалифицировано как совершенное из хулиганских побуждений (И з в л е ч е н и е) Кунцевским районным судом г. Москвы 9 августа 2000 г. Воронин осужден по п. "д" ч. 2 ст. 112, ч. 1 ст. 117 УК РФ. Он признан виновным в совершении преступлений при следующих обстоятельствах. 17 августа 1998 г. примерно в 22 час. в состоянии алкогольного опьянения в своей квартире Воронин из хулиганских побуждений ударил доской для разделки овощей по руке свою мать - Воронину, причинив ей вред здоровью средней тяжести. Он же 5 сентября 1998 г., 7 апреля 1999 г., 12 ноября 1999 г., 24 февраля 2000 г. и 9 марта 2000 г. в нетрезвом состоянии систематически наносил матери побои (повлекшие легкий вред здоровью), причиняя ей этими действиями физические и психические страдания. В кассационном порядке приговор не обжалован и не опротестован. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора: переквалификации действий Воронина с п. "д" ч. 2 ст. 112 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ. Президиум Московского городского суда 21 марта 2002 г. протест удовлетворил, указав следующее. На основании собранных по делу доказательств суд правильно установил обстоятельства, при которых осужденным были совершены преступления. Действия Воронина обоснованно квалифицированы по ч. 1 ст 117 УК РФ. Вместе с тем приговор в части его осуждения по п. "д" ч. 2 ст. 112 УК РФ подлежит изменению. Вывод о совершении Ворониным преступления из хулиганских побуждений суд в приговоре мотивировал лишь тем, что никаких причин, кроме алкогольного опьянения, для избиения осужденным потерпевшей не было. Однако, как видно из показаний Воронина, свидетелей Ворониной Л., Антоновой, он и потерпевшая на бытовой почве постоянно ссорились, что свидетельствует о наличии между ними неприязненных отношений. При таких обстоятельствах вывод суда о причинении Ворониным средней тяжести вреда здоровью матери из хулиганских побуждений нельзя признать обоснованным. Эти действия Воронина следует квалифицировать по ч. 1 ст. 112 УК РФ. ____________ Невыполнение органом дознания требований ст. 200 УПК РСФСР повлекло направление дела на дополнительное расследование (Извлечение) 2. Невыполнение органом дознания требований ст. 200 УПК РСФСР повлекло направление дела на дополнительное расследование (И з в л е ч е н и е) Останкинским районным судом г. Москвы 19 апреля 2000 г. дело по обвинению Мартьянова по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ направлено для дополнительного расследования. Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда 7 июня 2000 г. постановление суда отменила, направив дело на новое судебное рассмотрение. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене кассационного определения и направлении дела на новое кассационное рассмотрение. Президиум Московского городского суда 19 апреля 2001 г. протест удовлетворил по следующим основаниям. Судом первой инстанции установлено, что потерпевшей по постановлению органа дознания признана Пушкарева, которой преступлением причинен моральный и имущественный вред. Между тем в нарушение требований ст. 200 УПК РСФСР она не была уведомлена об окончании дознания и ей не было разъяснено ее право ознакомиться с материалами дела. В соответствии с действующим законодательством неознакомление участников процесса, в том числе и потерпевшего, со всеми материалами дела означает лишение их гарантированных законом прав, что могло повлиять на полноту и объективность исследования обстоятельств дела. Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда, отменяя постановление районного суда о направлении дела на дополнительное расследование, в определении отметила, что в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, потерпевшему материалы дела для ознакомления не предъявляются, ссылка суда на ст. 200 УПК РСФСР ошибочна. Неизвещение потерпевшего об окончании дознания не является существенным нарушением. Вместе с тем, как видно из определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2000 г., Останкинский районный суд г. Москвы, в производстве которого находится уголовное дело по обвинению Мартьянова по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности ч. 2 ст. 53 и п. 2 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР, в силу которых потерпевшая Пушкарева по данному делу не была извещена об окончании дознания и не ознакомлена с материалами дела. Рассмотрев этот запрос, Конституционный Суд Российской Федерации в своем определении указал, что положения ч. 2 ст. 53 и п. 2 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР, исключающие ознакомление потерпевшего с материалами уголовного дела, производство предварительного следствия по которому не обязательно, по окончании дознания, как аналогичные по существу положениям, ранее признанным не соответствующими Конституции Российской Федерации в сохраняющих свою силу постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 13 ноября 1995 г., от 29 апреля 1998 г., от 15 января 1999 г., от 23 марта 1999 г. и от 14 февраля 2000 г., не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. Впредь до внесения Федеральным Собранием изменений в ч. 2 ст. 53 и п. 2 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР право потерпевшего на ознакомление с материалами уголовного дела по окончании дознания должно обеспечиваться непосредственно применением ст. 52 и ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации с использованием на основе процессуальной аналогии положений ст. 200 УПК РСФСР. Таким образом, определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда как не основанное на законе подлежит отмене. ____________ Нарушение судом требований ст. 314 УПК РСФСР (в частности, не проверены доводы осужденного о самообороне) повлекло отмену приговора (Извлечение) 3. Нарушение судом требований ст. 314 УПК РСФСР (в частности, не проверены доводы осужденного о самообороне) повлекло отмену приговора (И з в л е ч е н и е) По приговору Савеловского районного суда г. Москвы от 2 декабря 1999 г. Шахназаров осужден по ч. 1 ст. 313, ч. 1 ст. 105 УК РФ. Он признан виновным в совершении побега из мест лишения свободы и убийстве своего сына - Шахназарова А. 17 июля 1999 г. примерно в 21 час. 30 мин. во дворе дома в г. Москве Шахназаров во время драки с сыном - Шахназаровым А., вызванной ссорой между ними, умышленно нанес ему удар ножом в левую часть груди, причинив колото-резаное ранение легкого и сердца, от чего потерпевший в тот же день скончался. Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение ввиду ошибочности выводов суда о виновности Шахназарова в совершении убийства. Президиум Московского городского суда 22 ноября 2001 г. протест удовлетворил, приговор и определение кассационной инстанции в части осуждения Шахназарова по ч. 1 ст. 105 УК РФ отменил, а дело направил на новое рассмотрение, указав следующее. Согласно требованиям ст. 314 УПК РСФСР описательная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, характера вины, мотивов и последствий преступления; доказательства, на которых основан вывод суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. По делу требования данного закона не выполнены. Так, из показаний очевидца преступления Осипяна видно, что Шахназаров в квартире ударил бывшую жену Малышеву чайником по голове, причинив кровоточащую рану, и ушел. Приехав домой, Айрапет (сын Малышевой и Шахназарова) увидел мать в крови и сказал, что этого отцу не простит. Он взял бейсбольную биту и вдвоем с ним (Осипяном) приехал к дому, где должен был находиться отец. Айрапет стал стучать в дверь одной из квартир. Когда отец вышел, он начал выяснять, за что тот избил мать, взял биту и нанес несколько ударов отцу по рукам. Тот скрылся за дверью, после чего начались взаимные угрозы. Айрапет сказал, что разобьет машину отца, а Шахназаров - что убьет сына и его (Осипяна). Они вышли и сели в машину. Шахназаров сел в свою машину, держа в руке что-то, похожее на нож, развернулся и поехал в их сторону, три раза бампером своей машины ударил в бампер их машины. Айрапет разозлился и битой стукнул по крыше машины отца. Последний вышел с ножом. Айрапет размахнулся и хотел нанести отцу удар битой, но тот поймал конец биты и не выпускал его, второй рукой держал нож. Некоторое время они стояли друг против друга, удерживая биту, затем Шахназаров ударил Айрапета ножом в грудь. Когда тот упал, он стал кричать, что убил сына. Вместе с Шахназаровым они положили потерпевшего в машину и отвезли в больницу, где тот через несколько минут скончался. Шахназаров в судебном заседании подтвердил обстоятельства ссоры и, в частности, показал, что когда сын бейсбольной битой разбил зеркало его машины, он взял нож и вышел из машины. Сын ударил его битой по плечу, и он упал, выронив нож. Осипян схватил его сзади за шею и стал душить. Он нашел на земле нож, тогда Осипян отскочил в сторону. Айрапет замахнулся для удара битой, а он в порядке самообороны стал размахивать ножом и попал ему под ребро. Упавшего сына он и Осипян положили в машину и отвезли в больницу. Как видно из материалов дела, доводы осужденного о причинении ножевого ранения сыну в процессе самообороны судом полно и объективно проверены не были, надлежащей оценки в приговоре им не дано, как не мотивировано должным образом и то, почему суд их отверг. Кроме того, обстоятельства происшедшего, как они изложены в описательной части приговора, не дают возможности прийти к однозначному выводу о виновности Шахназарова и правильности юридической оценки содеянного им, поскольку в приговоре отсутствуют данные, указывающие на мотивы конфликта, предметы, использованные в ходе него, действия каждого из участников как до причинения ранения, так и после этого. Тем самым судом были допущены существенные нарушения закона, которые повлияли на постановление законного и обоснованного приговора. При таких данных президиум Московского городского суда отменил приговор суда и кассационное определение в части осуждения Шахназарова по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а дело направил на новое судебное рассмотрение. ____________ Обзор надзорной практики судебной колегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год Обзор надзорной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год ОБЗОР НАДЗОРНОЙ ПРАКТИКИ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2001 ГОД В 2001 году Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации продолжила работу по выявлению и устранению ошибок, допущенных нижестоящими судами, направленную на повышение уровня правосудия. За истекший период Судебной коллегией по уголовным делам по жалобам и представлениям изучено 2687 дел, из них по 1327 делам составлены заключения об отказе в принесении протеста, по 1360 делам принесены протесты Председателем Верховного Суда РФ и его заместителями. Таким образом, проверка уголовных дел показала, что по 50,6% истребованных дел суды допускали различные ошибки в применении материального и процессуального права и что они не были своевременно выявлены при кассационном и надзорном рассмотрении судами областного звена. В результате ошибки нижестоящих судов устранялись Судебной коллегией по уголовным делам. В Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ были внесены протесты Председателем и заместителем Председателя Верховного Суда РФ по 511 уголовным делам, в президиумы нижестоящих судов - по 843 делам. В 2001 году Судебная коллегия рассмотрела по протестам 899 дел в отношении 1262 лиц и в отношении 161 лица приговоры отменила, а в отношении 418 лиц изменила. В отношении 35 лиц Судебная коллегия отменила определения и постановления судов первой инстанции (о прекращении дел, об отказе в возбуждении дел, о направлении уголовных дел для производства дополнительного расследования). Отмена приговоров и других судебных решений Изучение и обобщение судебной практики показало, что в течение 2001 года, как и в предыдущие годы, наиболее часто приговоры отменялись в связи с невыполнением требований ст. 20 УПК РСФСР, т. е. вследствие односторонности и неполноты предварительного и судебного следствия. По этим основаниям в отношении 76 лиц обвинительные приговоры отменены с направлением дел на новое судебное рассмотрение и в отношении 21 лица - с направлением дел на новое расследование. Обращают на себя внимание отдельные случаи, когда суды по некоторым категориям дел с недостаточной тщательностью относились к установлению обстоятельств преступления, имеющих существенное значение для решения вопроса о наличии в действиях виновного состава преступления и для квалификации его действий. Так, Подгоренский районный суд Воронежской области признал Кулешова и Светашова виновными в совершении с применением насилия действий, явно выходящих за пределы их полномочий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан. Согласно приговору суда работник милиции Кулешов вместе с и. о. инспектора ОУР Подгоренского РОВД Лысенко по подозрению в совершении поджога доставили Ротаря из дома в свой кабинет, где стали требовать у него признания в совершении преступления. Не добившись этого, Кулешов вопреки требованиям ст. 235 КоАП РСФСР составил на Ротаря протокол об административном правонарушении, предусмотренном ст. 158 КоАП РСФСР, и около 15 час. доставил его в Подгоренский РОВД, где совместно с Лысенко настаивал сознаться в совершении поджога. Ротарь постоянно отвечал им, что сено не поджигал. Вместо того, чтобы получить у Ротаря объяснение и отпустить его домой, Кулешов, превышая свои полномочия, вместе с работником милиции Светашовым начал его избивать кулаками, в результате чего Ротарю был причинен легкий вред здоровью. Отменяя приговор Судебная коллегия пришла к выводу, что доказательства, приведенные судом первой инстанции в обоснование виновности осужденных, исследованы неполно, некоторые обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, остались непроверенными. Так, из показаний потерпевшего Ротаря видно, что Светашов наносил ему удары в подсобном помещении изолятора временного содержания (ИВС), а затем - в камере, куда его поместили. В судебном заседании на вопрос Ротарю о том, откуда ему стало известно, что избивавшим его милиционером был Светашов, он ответил, что его фамилию узнал от сокамерников. Между тем допрошенные в судебном заседании свидетели Крючков и Минин, находившиеся вместе с Ротарем в камере административно задержанных, это обстоятельство не подтвердили. Более того, они показали, что Ротарь не жаловался им на его избиение. В заявлении на имя прокурора Подгоренского района Ротарь указывал, что его избили работники милиции, одного из которых звали Олег, а другого - Сергей. Данных об избиении его Константином Светашовым в заявлении не содержится. Опознание последнего на предварительном следствии не производилось. К показаниям свидетелей Опрашко и Хрупинина суд отнесся критически, поскольку они не смогли детально отразить события, происходившие 14 ноября 1997 г. в Подгоренском РОВД, и давали противоречивые показания. В чем именно заключались противоречия в показаниях Опрашко и Хрупинина, суд не указал. С учетом всех обстоятельств Судебная коллегия признала решения незаконными и необоснованными и направила уголовное дело на новое судебное рассмотрение. Имеются случаи, когда суды односторонне подходят к исследованию и оценке доказательств, полученных в процессе предварительного и судебного следствия. Недостаточное внимание уделяется проверке показаний потерпевших и свидетелей, а также подсудимых, не дается оценка противоречиям в заключениях экспертов. Примером того может служить уголовное дело по обвинению Чебану и Кукужина в совершении разбоя, рассмотренное Ленинским районным судом г. Нижнего Новгорода. Как указано в приговоре суда, Чебану, Кукужин и не установленные следствием лица в трамвае с целью хищения имущества у Иванова избили его, а затем на остановке вытолкнули, повалили на землю и вновь избили руками и ногами. В результате этих действий потерпевшему были причинены повреждения, повлекшие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства. Не соглашаясь с выводами суда первой инстанции о виновности осужденных в разбойном нападении, надзорная инстанция указала на следующие недостатки, допущенные в ходе судебного paзбиpaтeльcтвa. По смыслу закона под насилием, опасным для жизни и здоровья, при разбойном нападении в отличие от открытого завладения имуществом (грабежа) следует понимать такое насилие, которое причинило здоровью потерпевшего тяжкий вред или вред средней тяжести, либо легкий вред, вызвавший кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, либо причинило легкий вред без расстройства здоровья, либо не причинило вреда, однако в момент причинения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего. Суд, признавая Чебану и Кукужина виновными в разбойном нападении на Иванова, установил, что оно совершено с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, исходя из заключения судебно-медицинского эксперта. Однако данное заключение эксперта не отвечает требованиям порядка определения тяжести телесных повреждений, изложенным в Правилах производства судебно-медицинских экспертиз тяжести вреда здоровью, введенных в практику приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 декабря 1996 г. N 407 (с изменениями, внесенными приказом от 5 марта 1997 г. N 61). Суд не обратил внимание на то, что согласно п. 48 названных Правил под кратковременным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью не свыше трех недель. В заключении эксперта нет ссылки на утрату Ивановым трудоспособности, не установлена длительность расстройства здоровья, его выводы основаны на данных освидетельствования потерпевшего на следующий день после избиения, поэтому нельзя однозначно судить о характере примененного насилия, а следовательно, и о правильности квалификации действий обвиняемых. Несмотря на это, указанное обстоятельство оставлено судом без внимания. С учетом изложенного Судебная коллегия приговор отменила и дело направила на новое судебное рассмотрение. Другим примером является уголовное дело по обвинению Толоконникова в незаконном приобретении и хранении наркотического средства - героина весом 0,03 г и Власовой - в незаконном приобретении и сбыте данного наркотического средства, рассмотренное Головинским районным судом г. Москвы. В обоснование виновности осужденных суд сослался в приговоре на показания свидетеля Жоховой - очевидца преступления, показания свидетелей Афанасьева и Абдуллина об обстоятельствах задержания Толоконникова и Власовой. Однако исследование материалов дела Судебной коллегией показало, что эти доказательства требуют дополнительной проверки, поскольку одни из них существенно противоречат другим. В частности, в первоначальном объяснении об обстоятельствах приобретения героина Толоконников пояснял, что приобрел его у станции метро "Войковская" у мужчины по имени Саша, с которым его познакомил товарищ. Затем он стал показывать, что героин ему продала Власова, а присутствовавшая в квартире Жохова не видела, как он его покупал. На очной ставке свидетель Жохова подтвердила последние показания Толоконникова. Затем он опять изменил свои показания, заявив, что покупал героин у Власовой в присутствии Жоховой. Показания свидетеля Жоховой также не были последовательными. Первоначально она говорила, что ничего подозрительного в поведении Толоконникова не заметила, он все время находился в поле ее зрения, а при задержании работникам милиции сообщил о покупке наркотиков в районе станции метро "Войковская". Впоследствии на очной ставке с Толоконниковым она показала, что Власова продала ему героин в ее присутствии. В суде Жохова уточнила, что за героин Власова получила от Толоконникова 100 руб , их она положила в свою сумочку. Между тем допрошенный в судебном заседании свидетель Афанасьев - участковый инспектор ОВД "Войковский" пояснил, что непосредственно после происшедшего он осматривал сумку Власовой, но денег там не оказалось. Противоречиям в показаниях Жоховой суд в приговоре оценки не дал, причин их изменения не выяснил. В то же время, оценивая в приговоре изменение показаний Толоконниковым, суд указал, что свои первоначальные объяснения он давал в состоянии наркотического опьянения. Однако, как видно из акта, составленного в момент медицинского освидетельствования, признаков состояния одурманивания наркотиками у Толоконникова не обнаружено. При таких обстоятельствах Судебная коллегия сделала следующий вывод: имеющиеся по делу противоречия в показаниях свидетеля и осужденного не получили должной оценки, что привело к вынесению необоснованного приговора, поэтому дело подлежит направлению на новое судебное рассмотрение. Одной из наиболее часто встречающихся ошибок, допускаемых судами первой инстанции, является невыполнение требований, предъявляемых законом к судебному приговору. По делу в отношении Кузнецова Красногвардейский районный суд Республики Адыгея допустил нарушение требований ст. 314 УПК РСФСР, что повлекло отмену приговора суда и направление дела на новое судебное рассмотрение. Как указано в приговоре, Кузнецов признан виновным в преступлениях, совершенных при следующих обстоятельствах. В июле 1997 г. Кузнецов из сорванных в селе Штурбино трех кустов конопли изготовил наркотическое средство - марихуану в количестве 603,3 г., а затем из верхушечных частей растения конопли путем высушивания и перетирания - наркотическое средство (гашиш) - в количестве 1,2 г. Отменяя приговор суда, Судебная коллегия указала, что в соответствии с требованиями ст. 314 УПК РСФСР и с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. "О судебном приговоре", описательная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным, всесторонний анализ и оценку доказательств, на которых основаны выводы суда. При постановлении приговора поданному делу эти требования не соблюдены. В описательной части приговора отсутствует четкое описание преступных деяний, признанных судом доказанными, не сказано о том, какие конкретно действия совершены Кузнецовым, в чем он признан виновным и какими доказательствами это подтверждено, не мотивирована квалификация совершенного им преступления. Квалифицировав действия осужденного по ч. 1 ст. 228, п.п. "б", "в" ч. 3 ст. 228 и ч. 4 ст. 228 УК РФ, суд не указал, в чем конкретно он признан судом виновным и за совершение каких именно действий осужден. Между тем перечисленные части ст. 228 УК РФ содержат разные составы преступлений, отличающиеся между собой правовыми последствиями. Как видно из материалов дела, в ходе предварительного следствия в качестве свидетелей допрошены также понятые (присутствовавшие при осмотре дома Кузнецова, в котором обнаружены наркотические средства) - Гонтарев и Ивлев, а также брат осужденного, пояснившие, что часть наркотиков осужденный выдал добровольно. Однако в судебном заседании эти свидетели не допрошены, возможность их явки в суд не выяснялась, их показания не получили оценки, что свидетельствует о неполноте судебного следствия. С учетом изложенного Судебная коллегия признала приговор незаконным и необоснованным. Нарушение требований, предъявляемых к протоколу судебного заседания, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и влечет отмену приговора. По делу, рассмотренному Курским районным судом Курской области, в отношении Рыкова, осужденного по п. "д" ч. 2 ст. 112, ч. 3 ст. 213 УК РФ, вопреки требованиям ст. 264 УПК РСФСР протокол судебного заседания не подписан секретарем судебного заседания. Кроме того, во вводной части приговора не была указана фамилия секретаря судебного заседания. Это обстоятельство в соответствии с ч. 1 ст. 345 УПК РСФСР Судебной коллегией признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона. За отсутствием события, состава преступления и недоказанностью участия в совершении преступления Судебная коллегия отменила приговоры с прекращением дела в отношении 27 лиц. За отсутствием в действиях лица состава преступления отменен приговор Новоусманского районного суда Воронежской области в отношении П. , осужденного по ч. 1 ст. 293 УК РФ. П. признан виновным в том, что, работая директором учебно-научного центра Воронежского государственного университета (ВГУ), в марте 1999 г. ненадлежаще отнесся к исполнению своих обязанностей, в результате чего были утрачены 104 комплекта постельного белья на сумму 5200 руб. Отменяя приговор суда и прекращая дело, Судебная коллегия указала следующее. Диспозиция ст. 293 УК РФ в качестве обязательного признака состава преступления предусматривает существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства вследствие халатности. В приговоре суд первой инстанции констатировал, что в результате небрежного отношения П. к службе произошло существенное нарушение имущественных прав ВГУ. Судебная коллегия с выводом суда не согласилась, указав, что ни одно из имеющихся в деле доказательств не свидетельствует о том, что ущерб в размере 5200 руб является для университета существенным. Не заявлял об этом и представитель ВГУ. Следовательно, не доказано наступление в результате содеянного П. общественно опасных последствий, что исключает возможность привлечения его к уголовной ответственности. Ссылка суда первой инстанции на то, что в результате действий осужденного утрачено имущество на значительную сумму, не основана на законе, поскольку значимость суммы для ВГУ, как указывалось, не выяснялась. Кроме того, само по себе понятие "значительная сумма" по данному делу не является правовым. Несоблюдение норм уголовного закона также приводило к отмене приговоров с прекращением дела. Определением Орловского районного суда Кировской области от 10 января 2001 г. уголовное дело по обвинению П-вой по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 200 УК РФ было прекращено на основании ст. 75 УК РФ, ст. 7 УПК РСФСР в связи с деятельным раскаянием. Как следует из определения суда, П-ва обвинялась в покушении на введение в заблуждение потребителей относительно потребительских свойств и качества товара в организации, осуществляющей реализацию товара. П-ва - продавец в магазине "Ветеран" Орловского райпо в г. Орлове, ответственная за соблюдение сроков реализации товаров, 27 декабря 2000 г. в 17 час. торговала колбасой "Молочная" по цене 47 руб. 57 коп. , срок реализации которой истек 26 декабря 2000 г. Но по не зависящим от нее обстоятельствам она не продала колбасу, эта продукция была снята с реализации работниками милиции. Проверив дело в порядке надзора по протесту заместителя Генерального прокурора РФ, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала следующее. Как видно из показаний П-вой в судебном заседании, она торговала колбасой "Молочная" с истекшим сроком реализации в связи с тем, что ее не списывали, и хотя эта колбаса на момент проверки работниками милиции лежала на витрине, а в магазине были покупатели, ее никто не покупал. Квалифицируя содеянное П-вой как покушение на введение в заблуждение потребителей относительно потребительских свойств и качества товара, суд первой инстанции указал, что она не смогла реализовать продукцию по не зависящим от нее обстоятельствам, так как колбасу обнаружили и сняли с реализации работники милиции. Однако само по себе выставление на продажу товара с оконченным сроком реализации, хотя он не был продан и не произведен расчет с покупателем, является только приготовлением к совершению данного преступления. В соответствии же с ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность наступает только за приготовление к тяжкому и особо тяжкому преступлению. Поскольку преступление, предусмотренное ст. 200 УК РФ, отнесено в соответствии с законом к категории преступлений небольшой тяжести, приготовление к совершению данного преступления уголовной ответственности не влечет. На основании изложенного Судебная коллегия определение районного суда о прекращении дела в связи с деятельным раскаянием отменила и дело прекратила за отсутствием в действиях П-вой состава преступления. Примером отмены приговора в связи с необоснованным привлечением лица к уголовной ответственности является решение Судебной коллегии по делу в отношении Г., приговор в отношении которого по ч. 1 ст. 191 УК РФ отменен и дело прекращено ввиду малозначительности. Г. был признан виновным в том, что в сентябре 1997 г. на свалке, находящейся на территории ОАО "Нижегородский порт" г. Нижний Новгород, собрал контакты, содержащие серебро, весом 230 г., часть которых впоследствии незаконно пытался сбыть не установленному следствием лицу, но был задержан работниками милиции. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводом о наличии в действиях Г. состава уголовного преступления, указав следующее. Проведенной по делу судебно-криминалистической экспертизой установлено, что представленные на исследование контакты содержат драгоценный металл - серебро в количестве не менее 60% по отношению к общей массе объектов. Согласно справке Центрального банка Российской Федерации, цена одного грамма серебра на момент совершения деяния составляла 1,142 руб. Следовательно, исходя из процентного содержания, цена находившегося в контактах серебра равнялась 164 руб. Данная сумма незначительная, поскольку составляла менее двух минимальных размеров оплаты труда, установленных на сентябрь 1997 г. Сославшись на ч. 2 ст. 14 УК РФ, учитывая объем и стоимость находившегося в контактах серебра, а также обстоятельства его приобретения, надзорная инстанция обоснованно признала, что действия Г. хотя формально и содержат признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 191 УК РФ, но в силу малозначительности не представляют общественной опасности. По уголовному делу в отношении Д , рассмотренному Калининским районным судом г. Тюмени, причиной необоснованного привлечения Д. к уголовной ответственности явилось неправильное применение судом норм уголовного закона. Она была осуждена за распространение заведомо ложных сведений, подрывающих деловую репутацию предпринимателя Б., которое заключалось в обращении с жалобами, с измышлениями в различные инстанции. Так, в жалобе Д. от 19 апреля 2000 г. в комитет по архитектуре и градостроительству Тюменской области содержалась заведомо ложная информация о том, что Б. повредил дорогу с целью затопить соседей; в жалобах от 20 и 28 апреля, 11 мая 2000 г. соответственно в ГИБДД, прокуратуру и УВД Тюменской области она назвала предприятие, принадлежащее Б., "полулегальной, незаконной фирмой", "фирмой сомнительного происхождения", высказала предположение о том, что, выстроив коттедж, он скрывал свои доходы. Получив ответы из Калининского ГИБДД 5 мая и из отдела транспортной инспекции 11 мая 2000 г. об отсутствии в действиях Б. нарушений закона, 11 мая она вновь направила аналогичное заявление в ГУВД Тюменской области. Бесконечные проверки по жалобам Д. отвлекали Б. от работы, повлияли на его деловую репутацию среди партнеров по бизнесу. Судебная коллегия, обосновывая отмену приговора, указала следующее. В соответствии со ст. 129 УК РФ клевета есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Уголовная ответственность за клевету наступает в том случае, если виновный заведомо осознавал ложность сообщаемых им сведений, порочащих честь и достоинство других лиц или подрывающих их репутацию, и желал их распространить. Как видно из дела, Д. в судебном заседании виновной себя не признала и показала, что к дому Б., на котором не было вывески с названием предприятия, постоянно приезжали какие-то специальные машины, выгружали военную и милицейскую форму. Опасаясь за свою безопасность, она обращалась в государственные органы для проверки законности деятельности Б., не желая оклеветать его или опорочить его деловую репутацию. Суд не располагал доказательствами, свидетельствующими о том, что Д. заведомо знала о несоответствии действительности сообщаемой ею информации. Судебная коллегия обратила внимание на то, что направление заявлений в государственные органы с целью проверки законности деятельности Б. не является основанием для того, чтобы считать доказанным факт распространения ложных сведений. Из заявлении Д., приобщенных к делу, видно, что все они адресованы руководителям государственных органов, в компетенцию которых входит рассмотрение заявлений и жалоб граждан. В соответствии с п. 8 ст. 10 Федерального закона от 31 июля 1995 г. "Об основах государственной службы Российской Федерации" на государственных служащих возложена обязанность не разглашать ставшие им известными в связи с исполнением должностных обязанностей сведения, затрагивающие частную жизнь, честь и достоинство граждан. Таким образом, судом не установлены ни прямой умысел на распространение заведомо ложных сведений, ни факт распространения этих сведений. На этом основании Судебная коллегия приговор в отношении Д. отменила и дело прекратила за отсутствием в ее действиях состава преступления. В связи с неправильным пониманием судом первой инстанции смысла материального закона Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор в отношении Филатникова в части осуждения его за незаконные приобретение и хранение огнестрельного оружия по ч. 2 ст. 222 УК РФ. Принимая такое решение, Судебная коллегия руководствовалась примечанием к ст. 222 УК РФ, согласно которому лицо, добровольно сдавшее оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Как установлено судом, сразу после своего задержания 15 августа 1999 г. по подозрению в совершении террористического акта Филатников написал заявление, в котором сообщил о наличии у него незарегистрированного гладкоствольного ружья и месте его нахождения. 17 августа 1999 г. на квартире Осиповых, где проживал Филатников, в том месте, на которое последний указал в своем заявлении, и было обнаружено гладкоствольное охотничье ружье. Данных о том, что до его заявления органы следствия знали о незаконном приобретении и хранении им огнестрельного оружия, в материалах дела не имеется. Коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что мотивы добровольной выдачи Филатниковым гладкоствольного ружья, равно как и факт совершения им иного преступления, связанного непосредственно с незаконным приобретением, ношением, хранением боеприпасов и взрывного устройства, не имеют значения для применения примечания к ст. 222 УК РФ в отношении выдачи им огнестрельного оружия. На основании изложенного надзорная инстанция признала, что Филатников добровольно сделал заявление о имеющемся у него огнестрельном оружии, и по этому обвинению, связанному с незаконным приобретением и хранением гладкоствольного охотничьего ружья, приговор отменила, а дело в этой части прекратила. Встречаются факты, когда суды, решая вопрос по существу предъявленного обвинения, не учитывают данные о личности подсудимого, которые дают возможность сделать окончательный вывод о наличии или отсутствии в его действиях признаков состава преступления. Такая ошибка допущена Челябинским областным судом в отношении Чупрынина, осужденного по ст. 15, ч. 1 ст. 144 УК РСФСР, п. "б" ч. 2 ст. 159, п.п. "д", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Отменяя приговор суда в части осуждения Чупрынина по п. "б" ч. 2 ст. 159 УК РФ и прекращая дело на основании п. 5 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР, Судебная коллегия указала, что Чупрынин ко времени совершения преступления не достиг 16-летнего возраста, тогда как в соответствии со ст. 20 УК РФ уголовной ответственности подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления 16-летнего возраста. Частью второй указанной статьи предусмотрена уголовная ответственность с 14-летнего возраста за ряд преступлений, в перечень которых преступление, предусмотренное ст. 159 УК РФ, не входит. Наиболее часто встречающимся основанием отмены судебных решений, влекущим прекращение производства по делу, является истечение сроков давности привлечения лица к уголовной ответственности. Такая практика свидетельствует о том, что суды в сложных уголовных делах не всегда тщательно рассматривают преступления небольшой тяжести, срок давности привлечения к уголовной ответственности за которые составляет два года. Рассмотрев в порядке надзора уголовное дело в отношении Арзуманова и Елютина, осужденных за совершение разбойного нападения и незаконное приобретение и хранение газового пистолета, Судебная коллегия указала следующее. Деяние, предусмотренное ч. 4 ст. 222 УК РФ, относится к преступлениям небольшой тяжести. В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, если со дня совершения преступления, относящегося к категории преступлений небольшой тяжести, истекло два года. Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу. Поскольку на момент вступления приговора в законную силу со дня совершения осужденными преступления прошло более двух лет, уголовное дело в отношении них по ч. 4 ст. 222 УК РФ подлежит прекращению. Подобная ошибка допущена судом по делу по обвинению Пугаева по ч. 1 ст. 109 УК РФ, рассмотренное Шумерлинским районным судом Чувашской Республики. Согласно приговору Пугаев осужден за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Основанием к отмене приговора послужило невыполнение судом требований закона, определяющего особенности уголовной ответственности несовершеннолетних. Как видно из материалов дела, на момент совершения преступления Пугаев являлся несовершеннолетним. Совершенное им преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 109 УК РФ, относится к преступлениям средней тяжести, срок давности привлечения к уголовной ответственности по которым составляет шесть лет. Суд первой инстанции не учел, что в соответствии со ст. 94 УК РФ предусмотренные законом сроки давности при освобождении несовершеннолетнего от уголовной ответственности или от отбывания наказания сокращаются наполовину. В связи с тем что на момент рассмотрения дела судом установленные законом три года истекли, судебные решения в отношении Пугаева надзорной инстанцией отменены и дело прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР. Иногда суды допускают существенные нарушения прав участников процесса. По делу в отношении Витвицкого и других, осужденных по п. "а" ч. 2 ст. 213 УК РФ, приговор суда отменен Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ, так как для Витвицкого не был приглашен адвокат. Отменяя приговор, надзорная инстанция указала на допущенное по делу нарушение требований ст. 48 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. Как видно из материалов дела, в протоколе разъяснения Витвицкому права на защиту содержались противоречивые сведения о его желании иметь адвоката. Так, имеется запись о том, что Витвицкий нуждается в услугах адвоката на следствии и в суде. Затем дописано, что отказ от адвоката не связан с материальным положением. В результате адвокат осужденному не был предоставлен. В ходе следствия Витвицкому реально не обеспечено право на защиту, что подтверждает его доводы в жалобе, поданной в порядке надзора, о том, что его отказ от услуг адвоката был вынужденным. Президиум Алтайского краевого суда, отклонив протест прокурора края об отмене приговора, указал, что с доводами о нарушении права на защиту Витвицкого согласиться нельзя, поскольку мера пресечения к нему не применялась и он не задерживался в порядке ст. 122 УПК РСФСР, поэтому согласно ст. 47 УПК РСФСР защитник не должен был быть допущен к участию в деле на данной стадии. Как установила Судебная коллегия, Витвицкий совершил преступление в исправительном учреждении, отбывая наказание, и поэтому не задерживался в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Не могла быть избрана в отношении него и мера пресечения, так как он был реально ограничен в свободе. При таких обстоятельствах ссылка в постановлении президиума на формальный процессуальный статус Витвицкого не соответствует ст. 48 Конституции Российской Федерации. Судебной коллегией приговор суда и последующие судебные решения отменены, а дело направлено на новое расследование. В 2001 году имели место факты отмены судебных решений вследствие признания Конституционным Судом Российской Федерации неконституционными отдельных положений норм Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Одним из многочисленных примеров наиболее часто допускаемых ошибок является уголовное дело, по которому обвинительный приговор в отношении Плетневой, осужденной по ч. 2 и ч. 1 ст. 228 УК РФ, отменен президиумом Пермского областного суда. Как видно из дела, прокурор Пермской области внес в президиум Пермского областного суда протест, в котором ставился вопрос о неправильной переквалификации действий осужденной с ч. 4 ст. 228 УК РФ на ч. 2 ст. 228 УК РФ и о мягкости назначенного ей наказания, т. е. по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденной. Президиум, рассмотрев дело, удовлетворил протест прокурора. Между тем, рассматривая дело в порядке надзора, президиум не учел решение, принятое Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 14 февраля 2000 г. "По делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан А.Б.Аулова, А.Б.Дубровской, А.Я.Карпинченко, А.И.Меркулова, P.P.Мустафина и А.А.Стубайло". Этим постановлением положения ч. 3 ст. 377 УПК РСФСР признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они позволяют суду надзорной инстанции рассмотреть дело без ознакомления осужденного, оправданного, их защитников с протестом, в котором поставлен вопрос об отмене вступившего в законную силу судебного решения по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного или оправданного, без извещения осужденного, оправданного, их защитников о времени и месте судебного заседания и без обеспечения им права довести до суда свою позицию относительно доводов протеста. По сообщению адвоката Плетневой, ни он, ни она не были ознакомлены с доводами надзорного протеста, и их не поставили в известность о дате рассмотрения дела. Проведенной проверкой установлено, что извещение о дне слушания дела в порядке надзора вручено осужденной Плетневой после рассмотрения дела. Поэтому постановление президиума было отменено. Отмена в ряде случаев Судебной коллегией только определения кассационной инстанции или постановления президиума и направление дела на новое кассационное рассмотрение или оставление без изменения приговора суда свидетельствует о том, что суды областного звена иногда не только не уделяют достаточного внимания осуществляемой проверке законности и обоснованности судебных решений, постановленных районными (городскими) судами, но и допускают ошибки, чаще всего связанные с несоблюдением требований процессуального закона - ст.ст. 351, 352 и 380 УПК РСФСР. Например, по рассмотренному Зуевским районным судом Кировской области уголовному делу в отношении Соболева и Макова судебная коллегия Кировского областного суда при проверке дела в кассационном порядке допустила нарушение требований ст. 352 УПК РСФСР. Судом первой инстанции Соболев и Маков признаны виновными по п. "а" ч. 2 ст. 158, ч. 1 ст. 228 и п. "в" ч. 3 ст. 228 УК РФ. В кассационном порядке приговор суда был отменен и дело направлено на новое судебное рассмотрение. Рассмотрев дело в порядке надзора по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ, Судебная коллегия отмену решения суда второй инстанции обосновала следующим образом. В соответствии с требованиями ст. 352 УПК РСФСР суд, рассматривающий дело в кассационном порядке, не вправе устанавливать или считать доказанными факты, которые не были установлены в приговоре или отвергнуты им, а равно не вправе предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства и о преимуществах одних доказательств перед другими, о применении судом первой инстанции того или иного закона и о мере наказания. Как видно из приговора, суд первой инстанции исключил из обвинения Соболева и Макова квалифицирующий признак - хранение наркотических средств. Судебная же коллегия по уголовным делам Кировского областного суда, отменяя приговор и направляя дело на новое судебное рассмотрение, в нарушение требований ст. 352 УПК РСФСР сослалась в определении на то, что "материалы дела свидетельствуют о том, что наркотические средства незаконно хранились по месту проживания осужденных до их обнаружения сотрудниками милиции в ходе проведенных обысков. Умышленный характер таких действий осужденных очевиден. Количество обнаруженного у них наркотика соответствует крупному размеру". Из изложенного следует, что кассационная инстанция, обосновывая решение об отмене приговора, не только иначе оценивала доказательства по делу, но и привела обстоятельства, которые не были установлены судом. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ определение суда второй инстанции отменено и дело направлено на новое кассационное рассмотрение. Другим примером является нарушение требований ст. 380 УПК РСФСР, допущенное президиумом Тамбовского областного суда по делу в отношении Лисукова, оправданного по п. "б" ч. 3 ст. 160 и ч. 2 ст. 327 УК РФ. Отменяя приговор районного суда в связи с односторонностью, неполнотой предварительного и судебного следствия и направляя дело для дополнительного расследования, президиум областного суда мотивировал такое решение выводами, предопределившими ответы на вопросы, подлежащие разрешению в новом судебном разбирательстве. В частности, в постановлении президиума содержится иная оценка доказательств, исследованных судом первой инстанции и положенных в основу приговора. Так, указано на несостоятельность доводов Лисукова о том, что "он не имеет никакого отношения к переводу денежных средств ТОО "Наука-сервис" из банка "Интерфининвест"... По мнению президиума, "Лисуков и Жуков являлись соучредителями завода "Октябрь" и, следовательно, действовали не в интересах этого завода, а в своих собственных корыстных интересах". Кроме того, установлено, что "оставлены без должного исследования и оценки другие материалы дела и доказательства, подтверждающие обоснованность обвинения Лисукова в хищении государственных средств и причинении государству крупного материального ущерба". Данное постановление президиума Судебной коллегией отменено. Отдельные постановления судов недостаточно мотивированы. Неединичны факты нарушения судами надзорной инстанции других требований уголовно-процессуального закона, которые можно расценить как результат поверхностного подхода к изучению уголовных дел в порядке надзора. Наиболее часто встречающейся ошибкой при проверке законности и обоснованности судебных решений, постановленных судом второй инстанции, является нарушение требований ст. 351 УПК РСФСР. Примером может служить дело в отношении Подольченко, рассмотренное в кассационном порядке судебной коллегией по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа. В связи с отсутствием кворума в президиуме суда Ханты-Мансийского автономного округа определение кассационной инстанции рассмотрено Судебной коллегией Верховного Суда РФ. Отменяя кассационное определение, Судебная коллегия Верховного Суда РФ установила нарушения требований закона, непосредственно регламентирующих производство в суде второй инстанции, указав следующее. В соответствии со ст. 351 УПК РСФСР при оставлении жалобы без удовлетворения в определении должны быть указаны основания, по которым содержащиеся в ней доводы признаны неправильными или несущественными. Данное требование закона кассационной инстанцией должным образом не исполнено. Судебная коллегия в определении не согласилась с аргументами потерпевшего о мягкости назначенного Подольченко наказания. Вместе с тем, как следует из текста жалоб потерпевшего, он считал неправильной квалификацию содеянного, предполагая, что имел место "не простой состав убийства", а убийство, совершенное с особой жестокостью из корыстных побуждений. Эти доводы кассационных жалоб остались без рассмотрения, а в определении ошибочно отмечено, что вывод суда о виновности Подольченко в совершении умышленного убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, не оспаривается участниками судебного заседания. Кроме того, во вводной части кассационного определения не указаны дата и состав суда, рассмотревшего дело. Допущенные нарушения требований ст. 351 УПК РСФСР существенны, поскольку они могли повлиять на правильность вынесенного определения и оставили неясным время вступления приговора в законную силу. С учетом изложенного кассационное определение в отношении осужденных отменено, а дело направлено на новое кассационное рассмотрение. По делу Маврина, осужденного Нижневартовским городским судом Ханты-Мансийского автономного округа, Судебная коллегия также направила дело на новое кассационное рассмотрение. Как видно из материалов дела, копия приговора была вручена Маврину 13 октября 2000 г., а 16 октября 2000 г., т. е. в установленный ст. 328 УПК РСФСР семидневный срок, им подана кассационная жалоба, которая 17 октября 2000 г. начальником следственного изолятора направлена в суд Ханты-Мансийского автономного округа. Подача жалобы непосредственно в кассационную инстанцию, как указано в ст. 326 УПК РСФСР, не являлась препятствием для ее рассмотрения в суде второй инстанции. Однако суд Ханты-Мансийского автономного округа мер к рассмотрению данной жалобы не принял, нарушив тем самым право Маврина на защиту, ограничив его право на обжалование судебного решения. По существу, приговор не вступил в законную силу, так как в соответствии со ст. 330 УПК РСФСР подача кассационной жалобы приостанавливает приведение приговора в исполнение. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ направила дело в Нижневартовский городской суд для выполнения требований ст.ст. 327, 328, 330 УПК РСФСР и направления дела на кассационное рассмотрение. Аналогичным можно считать нарушение закона, допущенное Челябинским областным судом. 17 июля 2001 г. суд вынес приговор по уголовному делу по обвинению Быковой, Кашиной и Закировой по ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Копии приговора были вручены осужденным 24 июля 2001 г. 25 июля все осужденные в адрес Челябинского областного суда направили жалобы, озаглавленные как "возражение на приговор", "заявление-ходатайство", "прошение", в которых они, выражая несогласие с приговором ввиду чрезмерной суровости наказания, просили заменить назначенное им наказание на условное или отсрочить исполнение приговора на основании ст. 82 УК РФ. Постановлением судьи от 5 сентября 2001 г., вынесенным в порядке, предусмотренном ст. 368 УПК РСФСР, эти жалобы отклонены. Отменяя постановление судьи, Судебная коллегия указала, что наименование поданных осужденными в предусмотренный ст. 328 УПК РСФСР срок жалоб и орган, которому они адресованы, в данном случае не имеют значения, они являются кассационными жалобами. В соответствии со ст.ст. 326, 332 УПК РСФСР приговоры областных судов могут быть обжалованы, опротестованы и рассматриваются Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ. В порядке, предусмотренном ст. 368 УПК РСФСР, приговоры, не вступившие в законную силу, а также приговоры, обжалованные в части назначенного наказания, рассматриваться не могут. Поэтому постановление судьи было отменено как вынесенное с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, а дело направлено в Челябинский областной суд для выполнения требований, предусмотренных ст.ст. 327, 330 УПК РСФСР, для назначения его к рассмотрению судом кассационной инстанции. В связи с нарушением требований уголовно-процессуального закона Судебная коллегия отменила также и определение кассационной инстанции Тамбовского областного суда в отношении Новикова и др. Основанием к принятию такого решения явилось невыполнение судом второй инстанции положений ст. 327 УПК РСФСР, согласно которой о принесении протеста или подаче жалобы суд первой инстанции извещает осужденного, оправданного и других участников, интересов которых касается жалоба или протест. Они вправе знакомиться с поступившими в суд протестами и жалобами и подать на них свои возражения. Как видно из материалов дела, потерпевшая Головина обжаловала приговор в кассационном порядке. Однако вопреки требованию закона никого из осужденных не известили о поступлении кассационной жалобы потерпевшей и никому из них не была предоставлена возможность ознакомиться с ней. Данное нарушение уголовно-процессуального закона является существенным и в соответствии со ст.ст. 342, 345 УПК РСФСР повлекло отмену кассационного определения. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в связи с признанием Конституционным Судом Российской Федерации положений п.п. 1 и 3 cт. 232 УПК РСФСР неконституционными, суды стали более тщательно подходить к решению вопроса о наличии по делу оснований, влекущих направление дела для дополнительного расследования. В то же время есть факты необоснованного возвращения судами дел для производства дополнительного расследования. В 2001 году Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила такие определения в отношении 29 лиц. Чаще всего основанием к направлению уголовных дел для производства дополнительного расследования являлось существенное нарушение требований уголовно-процессуального закона органами дознания или предварительного следствия (п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР). Так, органами предварительного следствия Пименову было предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 147 УК РСФСР. Ломоносовский районный суд г. Архангельска данное уголовное дело направил для производства дополнительного расследования в связи с нарушениями органами следствия срока предварительного расследования. По мнению судьи, при соединении дел общий срок следствия должен был исчисляться путем присоединения к сроку следствия по делу, по которому он является более длительным, чем календарное время расследования по двум другим делам. При таком исчислении сроков следствия, как указано в постановлении судьи, 18 месяцев, на которые заместитель Генерального прокурора РФ продлил следствие, истекли не 12 ноября 2000 г., а 11 июня 2000 г. Следственные же действия по делу выполнялись до 3 ноября 2000 г. Проверив материалы дела, Судебная коллегия отменила определение суда и направила дело на новое судебное рассмотрение по следующим основаниям. Пименов привлекался к ответственности по трем уголовным делам возбужденным 17 июля 1997 г., 5 марта 1999 г и 15 октября 1997 г. 12 октября 1999 г. первые два дела были соединены в одно производство, а 11 апреля 2000 г. это дело объединено с третьим. Сроки следствия по объединенному делу были продлены заместителем Генерального прокурора РФ до 12 ноября 2000 г. Таким образом, сроки следствия как по каждому делу в отдельности, так и после их соединения продлевались в соответствии с положениями ст. 133 УПК РСФСР и нарушении этой нормы судом не установлено. Коллегия резюмировала, что порядок исчисления срока предварительного расследования при соединении уголовных дел в одно производство действующим уголовно-процессуальным законом не урегулирован, поэтому вывод суда о том, что в указанных случаях срок следствия всегда должен исчисляться путем присоединения к сроку следствия по делу, по которому он является более длительным, чем календарное время расследования по другим делам, не основан на требованиях уголовно-процессуального закона. Другой пример. Уголовное дело в отношении Абдулаева и Вороненкова судом первой инстанции необоснованно было направлено для производства дополнительного расследования в связи с нарушением права обвиняемых на защиту. Законность принятого решения проверялась судебной коллегией по уголовным делам и президиумом Верховного Суда Удмуртской Республики и протесты прокурора об отмене определения районного суда оставлены без удовлетворения. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ не согласилась с решениями нижестоящих инстанций по следующим основаниям. Абдулаев и Вороненков обвинялись в покушении на хищение чужого имущества, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину. В ходе следствия Абдулаева защищал адвокат Я., а Вороненкова - адвокат Т. Направляя дело на дополнительное расследование, суд первой инстанции указал в определении, что Я. и Т. - адвокаты юридической консультации Ивановской области, которая не имеет статуса межрегиональной, и открытие филиала в Ярославской области незаконно, поэтому Я. и Т. не могли быть защитниками Абдулаева и Вороненкова. Участие же их в ходе следствия является нарушением права обвиняемых на защиту. Данный вывод суда Судебная коллегия признала незаконным. Как установлено судом первой инстанции и указано в определении, Я. и Т. - профессиональные адвокаты. Согласно материалам дела, будучи задержанным, Абдулаев выразил желание иметь в качестве защитника адвоката Я., а Вороненков - адвоката Т., поэтому они были приглашены и участвовали в деле на основании ордеров президиума 2-й Ивановской областной коллегии адвокатов. Из сообщения начальника управления юстиции Ивановской области видно, что 2-я Ивановская коллегия адвокатов образована и зарегистрирована с учетом требований действующего законодательства. В соответствии со ст. 47 УПК РСФСР в качестве защитника допускается адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации, что имело место по данному делу. Требования о территориальной принадлежности юридической консультации именно к той области, в которой проводится следствие, закон не содержит. То обстоятельство, что Я. и Т. - адвокаты не Ярославской 1 коллегии адвокатов, согласно ст. 67 УПК РСФСР также не может являться основанием для лишения их возможности участвовать в деле. Решение суда первой инстанции, напротив, нарушает требования закона, так как лишает Абдулаева и Вороненкова права пригласить избранных ими защитников. Поскольку уголовное дело незаконно возвращено для дополнительного расследования, соответствующие судебные решения были отменены, а составленные после этого документы следственных действий и новое обвинительное заключение признаны не имеющими юридической силы. Изменение приговоров В 2001 году Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ в порядке надзора были изменены приговоры в отношении 418 лиц (28 осужденным наказание не смягчалось, 230 - наказание смягчено, 160 лицам не изменена квалификация). Основной причиной изменения приговоров можно признать невыполнение судами требований уголовно-процессуального закона, предусмотренных ст.ст. 68 и 314 УПК РСФСР. Во многих случаях судами не в достаточной мере исследуются содержание и направленность умысла осужденного. Некоторые суды квалифицируют общественно опасное деяние как идеальную совокупность нескольких составов преступлений, тогда как в действительности она отсутствует. Примером может служить уголовное дело в отношении Рыбина и Карпова, рассмотренное Октябрьским районным судом г. Кирова. Они признаны виновными в вымогательстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Кроме того, Карпов - в разбое, а Рыбин - в грабеже, совершенных группой лиц по предварительному сговору. Преступления, как установлено судом, совершены в г. Кирове при следующих обстоятельствах. Во второй половине октября 1998 г. Рыбин потребовал от Перминова ежемесячной платы по 100 руб. за то, что тот продает пакеты с жидкостью "Блеск". Последний платить отказался, и Рыбин предупредил, что, если он деньги давать не будет, его изобьют. 29 ноября 1998 г. Рыбин и Карпов пришли к Перминову и Рыбин повторил требования, а затем с целью заставить его платить оба стали угрожать убийством и причинили ему телесные повреждения. Перминов испугался и вынужден был сказать им, что у него есть 100 руб. в шифоньере. Рыбин взял оттуда деньги. Карпов, понимая, что Перминов не собирается в будущем платить им деньги, с силой нанес ему удар по лицу стеклянной банкой, причинив легкий вред здоровью. Изменяя приговор суда, Коллегия указала, что, решая вопрос о квалификации отдельно каждого вмененного деяния, суд первой инстанции искусственно разграничил объективную сторону совершенного Карповым и Рыбиным одного преступления. Осужденные завладели деньгами потерпевшего в сумме 100 руб. в процессе вымогательства, с целью ежемесячного получения от него данной суммы. Их действия, связанные с завладением деньгами, полностью охватывались составом преступления - вымогательство и не требовали дополнительной квалификации как разбой или грабеж. Поэтому квалификация действий Рыбина и Карпова соответственно по п.п. "а", "б" ч. 2 ст. 161 и п.п. "б", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ признана Судебной коллегией излишней и осуждение по данным статьям исключено. Кроме того, квалифицируя действия Рыбина как вымогательство, совершенное неоднократно, суд сослался на то обстоятельство, что он дважды незаконно требовал передачи чужого имущества. Однако по делу установлено, что Рыбин дважды одному и тому же лицу - Перминову - предъявлял одно незаконное требование - ежемесячно отдавать по 100 руб. в связи с торговой деятельностью. Коллегия обоснованно пришла к выводу, что данные действия Рыбина неоднократности не образуют, и этот квалифицирующий признак также исключен из обвинения. В связи с неправильным применением уголовного закона излишне были квалифицированы по ст. 125 УК РФ действия Баженова, осужденного по приговору Юрьевецкого районного суда Ивановской области. Он признан виновным в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, в оставлении места дорожно-транспортного происшествия с наступлением смерти потерпевшего и в заведомом оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни и здоровья состоянии. Придя к выводу о необходимости исключения обвинения Баженова по ст. 125 УК РФ, Судебная коллегия указала, что ст. 265 УК РФ, по которой также квалифицированы действия осужденного, является специальной нормой по отношению к ст. 125 УК РФ. Согласно ч. 3 ст. 17 УК РФ при наличии общей и специальной норм уголовная ответственность должна наступать только по специальной норме. С учетом изложенного приговор суда был изменен. Иногда суды допускают ошибки при применении уголовного закона из-за ненадлежащего исследования обстоятельств, имеющих значение для квалификации действий виновных. Подобная ошибка допущена Шумерлинским районным судом Чувашской Республики по уголовному делу в отношении Чебутаева, осужденного за разбойное нападение. Признавая Чебутаева виновным в совершении разбоя, суд в описательной части приговора указал, что осужденный в присутствии сторожа Шухто открыто похитил чужое имущество, а продолжая хищение, применил насилие к сторожу, пытавшемуся пресечь его противоправные действия. Между тем, как видно из показаний Чебутаева в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, насилие к Шухто он применил, разозлившись на то, что сторож создал на дороге аварийную ситуацию, чуть не попал под колеса и бросил камнем в автомашину. По словам осужденного по этому же делу Запалова, когда они выехали на автомашине из пос. Кабаново, где находился гараж, на дорогу с обочины выбежал мужчина, он, Запалов, едва на него не наехал, вырулил в сторону, мужчина что-то кинул в автомашину. Судебной коллегией также были исследованы показания потерпевшего Шухто, данные им на предварительном следствии, из которых видно, что на его глазах осужденные совершали хищение из охраняемого им гаража. Он их испугался и ушел домой. Возвратившись к месту дежурства, он увидел отъезжавшую от гаража автомашину. Чтобы остановить машину, он бросил в нее банку, выбежал на дорогу, замахал руками. Машина остановилась, из нее вышли трое мужчин и стали осматривать автомашину. Один из них, как позже выяснилось, - Чебутаев, подбежал к нему и избил. Учитывая эти обстоятельства, Судебная коллегия пришла к выводу о том, что насилие к потерпевшему Шухто Чебутаев применил тогда, когда хищение было закончено, осужденные на автомашине вывозили похищенное за пределы пос. Кабаново и потерпевший уже не имел реальной возможности воспрепятствовать им. Мотивом же избиения Чебутаевым Шухто явилось не стремление удержать похищенное, а то, что потерпевший выбежал перед машиной и бросил в нее банку. С учетом изложенного действия Чебутаева были переквалифицированы с п. "б" ч. 2 ст. 162 УК РФ на пп "а", "б" ч. 2 ст. 161 и ст. 115 УК РФ. Отдельные суды не всегда учитывают требования ст. 314 УПК РСФСР, согласно которым описательная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным, доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. При постановлении приговоров все еще допускаются ошибки, связанные с тем, что некоторые суды ненадлежаще выполняют требования закона, предъявляемые к приговору, что может влечь не только его изменение, но и отмену. Принятое Судебной коллегией решение о переквалификации действий Доломанова и Премякова с п. "а" ч. 2 ст. 162 УК РФ на ст. 115 УК РФ и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ не в последнюю очередь объясняется допущенными по делу нарушениями упомянутого процессуального закона. В определении надзорной инстанции указано признаком состава преступления - разбоя является нападение в целях хищения чужого имущества, т. е. совершение виновным действий из корыстных побуждений. Признав установленным факт разбойного нападения, совершенного Доломановым и Премяковым, суд в нарушение требований, предусмотренных ст. 314 УПК РСФСР, не указал в описательной части приговора мотива избиения ими потерпевшего Катасонова, не привел доказательств того, что они применили насилие к потерпевшему с целью хищения его имущества. Доломанов и Премяков в ходе предварительного и судебного следствия показали, что избили Катасонова потому, что он в оскорбительно грубой форме обратился к Доломанову, и не имели умысла на хищение принадлежащих ему гусей. В судебном заседании Катасонов подтвердил это обстоятельство. Суд же, не опровергнув доводы подсудимых об отсутствии у них корыстного мотива при избиении потерпевшего, сделал ошибочный вывод о том, что к Катасонову насилие было применено с целью завладения его имуществом. С учетом изложенного действия Доломанова и Премякова, связанные с избиением Катасонова, Судебной коллегией квалифицированы по ст. 115 УК РФ как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья. При рассмотрении отдельных категорий дел допускаются ошибки в применении материального уголовного закона. Так, по приговору Зимовниковского районного суда Ростовской области по п.п. "д", "з" ч. 2 ст. 126 УК РФ осужден Нестеров, признанный виновным в том, что 28 февраля 1998 г. примерно в 5 час 30 мин. вместе с неустановленным лицом из корыстных побуждений, в целях востребования с Федяевой денежного долга, похитил из квартиры Щекотуровой малолетнего сына Федяевой. Судебная коллегия, проверив дело в порядке надзора, указала на то, что неправильная оценка судом действий Нестерова привела к необоснованной квалификации содеянного им как похищения несовершеннолетнего лица из корыстных побуждений. Понятие "корыстные побуждения" подразумевает совершение лицом конкретных действий с целью получения материальной выгоды. Судом же установлено, что Нестеров совершил противоправные действия в отношении Федяева О. с целью понуждения его матери (Федяевой) к погашению денежного долга. Судебная коллегия, учитывая эти обстоятельства, исключила осуждение Нестерова по п. "з" ч. 2 ст. 126 УК РФ как необоснованное. Суды все еще не всегда правильно определяют наличие в действиях виновных квалифицирующего признака хищения - совершение преступления группой лиц по предварительному сговору. По приговору Богородского городского суда Нижегородской области Соколов, Корытов и Кубонин были признаны виновными по п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ. Как указала Судебная коллегия, выводы суда о том, что, проведя подготовку к совершению грабежа, а также скрыв похищенное и уничтожив сумку и куртку, в которой совершил преступление Соколов, все осужденные приняли участие в открытом хищении по предварительному сговору группой лиц, ошибочны по следующим основаниям. По смыслу закона под хищением, совершенным группой лиц по предварительному сговору, следует понимать такое хищение, в котором участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении и совершившие это преступление. На основании ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается, в частности, лицо, непосредственно совершившее преступление. Как установлено судом, открыто завладел чужим имуществом один Соколов. Кубонин и Корытов на месте преступления не присутствовали, а дожидались Соколова в автомобиле, чтобы скрыться с ним после совершения преступления. Следовательно, Кубонин и Корытов являлись пособниками, а не соисполнителями, на основании чего их действия были переквалифицированы на ч. 5 ст. 33, п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ, предусматривающие ответственность за пособничество в грабеже, совершенном в крупном размере. Квалифицирующий признак - совершение грабежа группой лиц по предварительному сговору Судебной коллегией исключен из приговора суда. По-прежнему неправильно разрешаются вопросы о наличии в действиях подсудимого состава незаконной перевозки наркотических средств. Например, Судебная коллегия исключила из приговора в отношении Нестерова указание об осуждении его по п. "в" ч. 3 ст. 228 УК РФ, квалифицировав действия осужденного по ч. 1 ст. 228 УК РФ. Судебная коллегия признала, что выводы суда о наличии в действиях Нестерова состава преступления, предусмотренного п. "в" ч. 3 ст. 228 УК РФ, необоснованны. По делу установлено, что Нестеров приобрел в селе Алексеевка для личного потребления наркотическое средство - опий в количестве 0,17 г. С ним он приехал в п. Сергиевск, и там оно у него было изъято. Указанные действия осужденного квалифицированы как перевозка наркотического средства в крупном размере. Судебная коллегия обратила внимание суда первой инстанции на необходимость учитывать разъяснения, содержащиеся в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами", о том, что не может квалифицироваться как незаконная перевозка хранение лицом во время поездки наркотического средства в небольшом количестве, предназначенного для личного потребления. Поскольку Нестеров приобрел для личного потребления опий в небольшом количестве и хранил его во время поездки в п. Сергиевск, где намеревался употребить, то его действия без достаточных оснований квалифицированы по п. "в" ч. 3 ст. 228 УК РФ. По некоторым делам судами допускается необоснованная квалификация действий осужденных по п. "в "ч. 2 cт. 105 УК РФ. Одним из примеров совершаемой судами ошибки является дело по обвинению Сопельцева по п.п. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ, рассмотренное Челябинским областным судом. Квалифицируя его действия как убийство лиц, заведомо для виновного находящихся в беспомощном состоянии, суд указал на то, что в момент убийства потерпевшие Панов и Коновалова находились в состоянии алкогольного опьянения и спали, что лишило их возможности оказать осужденному сопротивление. По мнению суда, нахождение потерпевших в состоянии сна свидетельствует об их беспомощном состоянии. Судебная коллегия указала, что такой вывод не основан на законе, по смыслу которого по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, не способному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство. Ответственность за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, наступает, если беспомощное состояние этого лица характеризуется его возрастом, состоянием здоровья и другими обстоятельствами, в силу которых он не может оказать активное сопротивление преступнику или уклониться от посягательства. Нахождение потерпевшего в состоянии сна к числу обстоятельств, предусмотренных п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, не относится, поскольку является необходимым физиологическим состоянием человеческого организма. С учетом изложенного Судебная коллегия исключила из приговора указание об осуждении Сопельцева по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, оставив в остальной части приговор без изменения. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ вносила в приговоры и другие изменения, не связанные с квалификацией преступления. Наиболее часто приговоры изменялись в тех случаях, когда ошибки допускались судами при назначении осужденным наказания. В основном это было связано с назначением виновным наказаний, по размеру явно несправедливых вследствие суровости, без учета данных о личности осужденных, положительных характеристик и обстоятельств, смягчающих наказание. Скорее по невнимательности суды неправильно назначали несовершеннолетним осужденным дополнительное наказание - конфискацию имущества. В частности, по приговору Верховного Суда Республики Калмыкия был осужден Башангинов за совершение разбойных нападений по п.п. "а", "б", "в" ч. 2 ст. 162 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к лишению свободы на три года с конфискацией имущества. Изменяя приговор, Судебная коллегия указала, что дополнительное наказание в виде конфискации имущества назначено Башангинову вопреки требованиям ст. 88 УК РФ, поскольку преступления им совершены в период с 22 ноября по 11 декабря 1999 г., когда он являлся несовершеннолетним. Суды иногда неправильно назначают наказание по совокупности преступлений и совокупности приговоров. Судебная коллегия изменила приговор по делу в отношении ранее судимого Дьячкова, осужденного по п.п. "а", "б", "д" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР. При назначении Дьячкову наказания по совокупности приговоров суд первой инстанции неправильно исчислил и присоединил неотбытую часть наказания, назначенного осужденному по предыдущему приговору. Как видно из материалов дела, Дьячков ранее был судим по приговору от 24 ноября 1993 г. к лишению свободы на два года и шесть месяцев. 1 ноября 1995 г. он был условно-досрочно освобожден от отбывания наказания, и неотбытая часть наказания составила один месяц 15 дней лишения свободы. Между тем суд первой инстанции при назначении осужденному наказания в порядке ст. 41 УК РСФСР присоединил в качестве неотбытой части наказания по приговору от 24 ноября 1993 г. один год лишения свободы. По делу, рассмотренному Коломенским городским судом Московской области в отношении Белого, суд первой инстанции необоснованно отменил условное осуждение по предыдущему приговору, применив правила назначения наказания по совокупности преступлений. Рассматривая дело в порядке надзора, Судебная коллегия установила, что по последнему приговору Белый осужден за кражу чужого имущества, совершенную до вынесения предыдущего приговора, по которому он был признан виновным по ч. 1 ст. 228 УК РФ и осужден к лишению свободы условно. При таких обстоятельствах очевидно, что предусмотренных ст. 74 УК РФ оснований для отмены условного осуждения Белого по предыдущему приговору не имелось и, следовательно, суд, назначив Белому наказание по правилам ст. 69 УК РФ, неправильно применил уголовный закон. Судебная коллегия постановила, что приговоры по первому и второму делам с учетом разъяснения, содержащегося в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. "О практике назначения судами уголовного наказания", должны исполняться самостоятельно. Как показало изучение судебной практики по делам, рассмотренным Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ в порядке надзора, многие суды еще не добились точного и неуклонного соблюдения законов при осуществлении правосудия, не всегда обеспечивали в полной мере защиту прав и охраняемых законом интересов граждан и выполнение задач уголовного судопроизводства. Судам всех инстанций для обеспечения должного уровня осуществления правосудия надлежит принять все необходимые меры для повышения качества рассмотрения уголовных дел. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации Указатель судебной практики Указатель судебной практики +-----------------------------------------------------------------+ ¦ УКАЗАТЕЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ¦ +-----------------------------------------------------------------¦ ¦160.020.080 ¦ ¦ ¦Решение Верх. ¦ Пункт 56 Положения о денежном довольствии ¦ ¦Суда РФ ¦ сотрудников органов внутренних дел, ¦ ¦от 28.01.02 ¦ утвержденного приказом Министерства ¦ ¦Бюллетень ¦ внутренних дел Российской Федерации от ¦ ¦Верх. Суда ¦ 30 сентября 1999 г. N 750, в части слов ¦ ¦Российской ¦ "кроме надбавок, предусмотренных подпунктом ¦ ¦Федерации, ¦ 98.10 и пунктом 100 настоящего Положения," ¦ ¦2002, N 10, с. 1 ¦ признан недействительным ¦ ¦ ¦ ¦ ¦060.020.060 ¦ ¦ ¦060.020.070 ¦ ¦ ¦Решение Верх. ¦ Абзац 1 п. 1 постановления Совета Министров ¦ ¦Суда РФ ¦ СССР от 22 сентября 1988 г. N 1111 "О работе ¦ ¦от 3.10.01 ¦ по совместительству" (в ред. от 17 сентября ¦ ¦Бюллетень ¦ 1990 г.) в части, разрешающей ¦ ¦Верх. Суда ¦ совместительство только на одном предприятии ¦ ¦Российской ¦ (объединении), в учреждении и организации, ¦ ¦Федерации, ¦ признан противоречащим федеральному ¦ ¦2002, N 10, с. 2 ¦ законодательству, недействующим и не ¦ ¦ ¦ подлежащим применению ¦ ¦ ¦ ¦ ¦090.080.010 ¦ ¦ ¦Опред. Касс. ¦ Пункт 7 Особых условий приобретения ¦ ¦коллегии Верх. ¦ радиоэлектронных и высокочастотных средств, ¦ ¦Суда РФ ¦ утвержденных постановлением Правительства ¦ ¦от 11.04.02 ¦ Российской Федерации от 17 июля 1996 г. ¦ ¦Бюллетень ¦ N 832, признан недействительным ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 3 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦050.030.010 ¦ ¦ ¦Опред. Касс. ¦ Абзац 1 в части слов "с регистрацией по ¦ ¦коллегии Верх. ¦ месту жительства" п. 8 Примерных правил ¦ ¦Суда РФ ¦ учета граждан, нуждающихся в улучшении ¦ ¦от 16.04.02 ¦ жилищных условий, и предоставления жилых ¦ ¦Бюллетень ¦ помещений в РСФСР (утвержденных ¦ ¦Верх. Суда ¦ постановлением Совета Министров РСФСР от ¦ ¦Российской ¦ 31 июля 1984 г. N 335 и действующих в ¦ ¦Федерации, ¦ редакции от 28 февраля 1996 г.) признан ¦ ¦2002, N 10, с. 4 ¦ недействительным ¦ ¦ ¦ ¦ ¦130.010.040 ¦ ¦ ¦Опред. СК ¦ Для получения статуса юридического лица, ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ заявленного в учредительном договоре о ¦ ¦от 5.04.02 ¦ деятельности дошкольного учреждения, ¦ ¦Бюллетень ¦ необходима государственная регистрация ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 5 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦180.040.050 ¦ ¦ ¦020.060.050 ¦ ¦ ¦Опред. СК ¦ При наложении судебным ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ приставом-исполнителем штрафа за ¦ ¦от 15.02.02 ¦ неисполнение его требований должен ¦ ¦Бюллетень ¦ соблюдаться порядок производства по делу об ¦ ¦Верх. Суда ¦ административном правонарушении ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 7 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦160.020.080 ¦ ¦ ¦Опред. СК ¦ Выплата ежемесячного социального пособия, ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ предусмотренного Федеральным законом ¦ ¦от 18.04.02 ¦ "О статусе военнослужащих", не прекращается ¦ ¦Бюллетень ¦ в случае поступления граждан, уволенных с ¦ ¦Верх. Суда ¦ военной службы, на службу в органы ¦ ¦Российской ¦ внутренних дел ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 9 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦170.020.040 ¦ ¦ ¦Пост. Презид. ¦ Получение взятки главой администрации ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ волости муниципального образования не может ¦ ¦от 8.05.02 ¦ квалифицироваться по ч. 3 ст. 290 УК РФ (как ¦ ¦Бюллетень ¦ получение взятки главой органа местного ¦ ¦Верх. Суда ¦ самоуправления) и подлежит переквалификации ¦ ¦Российской ¦ на ч. 1 ст. 290 УК РФ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10 с. 10 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦170.010.010 ¦ ¦ ¦Пост. Презид. ¦ Лицо, непосредственно не участвовавшее в ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ совершении преступления вместе с другими ¦ ¦от 3.04.02 ¦ лицами, не признано исполнителем ¦ ¦Бюллетень ¦ преступления ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 11 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦170.020.020 ¦ ¦ ¦Опред. ВК ¦ Неправильное установление размера хищения на ¦ ¦Верх. Суда РФ ¦ момент совершения кражи повлекло изменение ¦ ¦от 8.08.01 ¦ квалификации действий осужденного ¦ ¦Бюллетень ¦ ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 11 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦170.020.010 ¦ ¦ ¦Пост презид. ¦ Причинение телесных повреждений потерпевшей ¦ ¦Моск. гор. суда ¦ из неприязни необоснованно квалифицировано ¦ ¦от 21.03.02 ¦ как совершенное из хулиганских побуждений ¦ ¦Бюллетень ¦ ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 12 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦180.060.020 ¦ ¦ ¦Пост. презид. ¦ Невыполнение органом дознания требований ¦ ¦Моск. гор. суда ¦ ст. 200 УПК РСФСР повлекло направление дела ¦ ¦от 19.04.01 ¦ на дополнительное расследование ¦ ¦Бюллетень ¦ ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 12 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦180.060.030 ¦ ¦ ¦Пост презид. ¦ Нарушение судом требований ст. 314 УПК РСФСР ¦ ¦Моск. гор. суда ¦ (в частности, не проверены доводы ¦ ¦от 22.11.01 ¦ осужденного о самообороне) повлекло отмену ¦ ¦Бюллетень ¦ приговора ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 13 ¦ ¦ ¦ ¦ ¦ ¦180.060.060 ¦ ¦ ¦180.060.030 ¦ ¦ ¦170.020.020 ¦ ¦ ¦170.020.010 ¦ ¦ ¦170.020.040 ¦ ¦ ¦170.010.010 ¦ ¦ ¦170.020.030 ¦ ¦ ¦170.010.030 ¦ ¦ ¦170.010.020 ¦ ¦ ¦170.010.040 ¦ ¦ ¦180.060.040 ¦ ¦ ¦Обзор суд. ¦ Обзор надзорной практики Судебной коллегии ¦ ¦практики ¦ по уголовным делам Верховного Суда ¦ ¦Бюллетень ¦ Российской Федерации за 2001 год ¦ ¦Верх. Суда ¦ ¦ ¦Российской ¦ ¦ ¦Федерации, ¦ ¦ ¦2002, N 10, с. 14 ¦ ¦ +-----------------------------------------------------------------+