Бюллетень № 1 1998 года

01.01.1998

Оригинал документа · Источник публикации

Бюллетень № 1 1998 года

Опубликовано: 01.01.1998

Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам

Гарантийное обязательство о предоставлении квартиры истцу как вытекающее из гражданских правоотношений признано имеющим силу договора, подлежащего исполнению после наступления предусмотренного в нем условия (Извлечение)

1. Гарантийное обязательство
о предоставлении квартиры истцу
как вытекающее из гражданских правоотношений
признано имеющим силу договора,
подлежащего исполнению после наступления
предусмотренного в нем условия

(И з в л е ч е н и е)

Божко Ю. обратился в суд с иском к Лужскому
строительно-монтажному управлению (СМУ) концерна "Профстрой" (ранее
- Лужское СМУ треста "Севзападкурортстрой") о предоставлении
однокомнатной квартиры, ссылаясь на следующие обстоятельства. В
связи с расторжением брака с Божко Т. возникла необходимость в
обмене занимаемой ими трехкомнатной квартиры на два жилых
помещения. Лужское СМУ треста "Севзападкурортстрой", которому
принадлежала трехкомнатная квартира, согласилось в порядке обмена
взамен трехкомнатной квартиры предоставить Божко Т. двухкомнатную
квартиру в том же доме, а ему - комнату в двухкомнатной квартире с
обязательством предоставить однокомнатную квартиру после сдачи в
эксплуатацию другой части этого дома.
По окончании строительства дома ответчик свое обязательство не
выполнил.
Судебная коллегия Ленинградского областного суда, рассмотрев
дело 1 ноября 1995 г. по первой инстанции, Божко Ю. в иске
отказала.

В кассационной жалобе Божко Ю. просил решение отменить,
считая, что ответчик должен выполнить принятое на себя
обязательство о предоставлении ему однокомнатной квартиры.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 22
мая 1996 г. решение отменила, указав следующее.
Отказывая Божко Ю. в удовлетворении его требования, суд,
исходя из того, что он при производстве обмена занимаемой
трехкомнатной квартиры выразил согласие переехать в комнату
двухкомнатной квартиры того же дома, подписав соответствующее
заявление 15 февраля 1991 г., получил ордер на эту комнату,
выданный ему 11 марта 1991 г., выписался из трехкомнатной квартиры
5 марта 1991 г., вселился в комнату и проживает в ней с 1991 года.
Гарантийное письмо СМУ о предоставлении ему однокомнатной
квартиры, выданное после обмена - 24 апреля 1991 г., по мнению
суда, правового значения не имеет и не может расцениваться как
обязательство, основанное на гражданско-правовых отношениях и
порождающее юридические последствия, так как не связано с обменом
трехкомнатной квартиры, в которой он проживал, кроме того; Божко Ю.
в СМУ не работал и права на получение от этой организации квартиры
не имел.
Однако данный вывод суда не соответствует фактическим
обстоятельствам дела.
Божко Ю. был включен в ордер в качестве члена семьи нанимателя
трехкомнатной квартиры размером 36 кв. м жилой площади - Попова,
отца его жены. Квартира Попову предоставлена исполкомом местного
Совета в доме, принадлежащем Лужскому СМУ.
Право Божко Ю. на эту квартиру никем не оспаривалось. В связи
с расторжением брака возникла необходимость обмена квартиры.
17 сентября 1990 г. на совместном заседании администрация и
профком Лужского СМУ вынесли решение о предварительном
распределении жилой площади в новом доме и утверждении плана

распределения квартиры, в которой проживал истец, работнице СМУ
Филипповой.
Ответчик предлагал Божко Ю. (по просьбе его бывшей жены) в
порядке обмена комнату в двухкомнатной квартире того же дома, от
переезда в которую он отказался 7 ноября 1990 г.
Таким образом, хотя Божко Ю. отказался от переезда в комнату,
трехкомнатная квартира, в которой он проживал, СМУ уже была
распределена и выделена своему работнику. При этом, согласно
протоколу совместного заседания профкома и администрации Лужского
СМУ от 26 октября 1990 г., Попову - отцу его жены для обмена
трехкомнатной квартиры решено предоставить двухкомнатную квартиру,
а истцу - комнату в квартире того же дома, но данными о согласии
его на переезд в комнату в этот период СМУ не располагало (оно было
дано лишь 10 января 1991 г.).
8 февраля 1991 г. исполком Лужского городского Совета народных
депутатов утвердил решение администрации и профкома Лужского СМУ от
24 января 1991 г. в части обмена трехкомнатной квартиры и передачи
ее Филипповой. 11 марта 1991 г. выписаны ордера Попову на
двухкомнатную квартиру, Божко Ю. - на комнату в двухкомнатной
квартире, а Филипповой - на трехкомнатную квартиру.
Истец признал, что в феврале 1991 г. в Управление
коммунального хозяйства он подал заявление о согласии на комнату в
двухкомнатной квартире при условии получения однокомнатной
квартиры, он не освобождал трехкомнатную квартиру и не переезжал до
тех пор, пока Лужское СМУ, заинтересованное и получении для своей
работницы трехкомнатной квартиры, не дало письменное гарантийное
обязательство о предоставлении ему в том же доме однокомнатной
квартиры после ввода в эксплуатацию второй очереди дома.
27 марта 1991 г. Лужский военкомат обратился в жилищную
комиссию Лужского горисполкома с просьбой о выделении истцу
однокомнатной квартиры в порядке обмена.

Как видно из письма СМУ от 3 апреля 1991 г., оно обещало
изыскать возможность выделения ему однокомнатной квартиры, когда
будет введена в строй следующая часть дома. Письмом Лужского СМУ от
12 апреля 1991 г. ему предлагалось освободить трехкомнатную
квартиру и переселиться в предоставленную комнату, иначе он будет
выселен в законном порядке.
24 апреля 1991 г. Лужское СМУ в ответ на письмо Божко Ю. о
предоставлении однокомнатной квартиры сообщило, что оно учитывает
ходатайство городского военкомата и считает предложенную комнату
маневренной, за неимением однокомнатной квартиры на день
составления письма ему предлагалось переселиться в указанную
комнату. В соответствии с решением профсоюзного комитета СМУ
обязалось предоставить ему однокомнатную квартиру при вводе в
эксплуатацию второй очереди дома. К письму прилагалась выписка из
решения совместного заседания администрации и профсоюза СМУ от 24
апреля 1991 г. о выделении ему при вводе в эксплуатацию следующей
части дома однокомнатной квартиры. Выдача гарантийного
обязательства о предоставлении однокомнатной квартиры
свидетельствует о том, что СМУ не стало принимать меры к
принуждению Божко Ю. выполнить свое обязательство по переезду в
комнату, а согласилось с его просьбой о том, что в этой комнате он
будет проживать до сдачи второй очереди дома в эксплуатацию, когда
СМУ сможет предоставить ему квартиру.
После достижения такой договоренности Божко Ю. добровольно
освободил трехкомнатную квартиру и переехал в комнату.
Эти факты Лужское СМУ не оспаривало в суде.
Выдача гарантийного обязательства СМУ о предоставлении
Божко Ю. однокомнатной квартиры подтверждена бывшим членом
профкома Андреевой, а также письмами от 20 мая 1992 г. и 14 декабря
1993 г.
СМУ согласилось дать Божко гарантийное письмо о предоставлении

однокомнатной квартиры для ускорения заселения в трехкомнатную
квартиру своего работника (многодетной семьи). Таким способом
стороны решили свои жилищные проблемы: СМУ получило трехкомнатную
квартиру, Божко Ю. согласился переехать в комнату до получения
однокомнатной квартиры.
То обстоятельство, что истец дал 15 февраля 1991 г. согласие
на переезд в комнату (без условия о предоставлении ему
однокомнатной квартиры), получил ордер, выписался из трехкомнатной
квартиры 6 марта 1991 г., не исключает, что выдача гарантийного
письма связана с обменом, поскольку СМУ согласилось с предложенными
Божко условиями освобождения квартиры, подтвердив свое согласие
гарантийным письмом и выпиской из совместного решения администрации
и профкома о предоставлении ему однокомнатной квартиры.
Как вытекающее из гражданских правоотношений (отношений по
обмену жилого помещения) гарантийное обязательство имеет силу
договора, подлежащего исполнению после наступления предусмотренного
в нем условия - сдачи части дома в эксплуатацию. Но суд не
установил, наступили ли эти условия, имелись ли уважительные
причины к невыполнению договорного обязательств.
Согласно ст. 168 ГК РСФСР и ст. 309 части первой ГК РФ
обязательства должны исполняться надлежащим образом. В силу ст. 169
ГК РСФСР и ст. 370 ГК РФ односторонний отказ от исполнения
обязательства недопустим.
Однако суд не выяснил, имеются ли основания для освобождения
ответчика от взятого на себя обязательства предоставить
однокомнатную квартиру истцу.
При таких обстоятельствах решение областного суда подлежит
отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение.

______________

Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам

При наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и при отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказа

1. При наличии смягчающего обстоятельства,
предусмотренного п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ,
и при отсутствии отягчающих обстоятельств срок
или размер наказания не могут превышать
трех четвертей максимального срока
или размера наиболее строгого вида наказания

(И з в л е ч е н и е)

Верховным судом Республики Башкортостан 15 ноября 1996 г. Яшин
осужден по пп. "б", "г" ст. 102 УК РСФСР к 13 годам лишения
свободы. Срок наказания исчислен с 27 января 1996 г.
Яшин признан виновным в умышленном убийстве Лусточкиной в
г. Кумертау из хулиганских побуждений с особой жестокостью.
27 января 1996 г. в состоянии алкогольного опьянения Яшин
пришел в квартиру Лусточкиной за таблетками от головной боли.
Она предложила ему на кухне запить таблетки водой. Там Яшин из
хулиганских побуждений ударил ее рукой по голове, от чего она упала
на пол. Затем с целью убийства, сознавая, что своими действиями
причиняет Лусточкиной особые боль и страдания, кухонным ножом стал
наносить ей удары в грудь, в поясницу, причинив тяжкие телесные
повреждения, от которых она скончалась. После этого Яшин совершил
глумление над жертвой и ушел к себе домой.
Смерть Лусточкиной наступила от острой кровопотери вследствие
множественных (19 колотых и колото-резаных) ран грудной клетки с
ранением обоих легких и левого желудочка сердца.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос о смягчении назначенного Яшину наказания до 11 лет
и 3 месяцев лишения свободы.
Президиум Верховного Суда РФ 6 августа 1997 г. протест
удовлетворил, а приговор и кассационное определение изменил, указав
следующее.
Суд отметил в приговоре, что в качестве смягчающих наказание
обстоятельств учтены явка Яшина с повинной, занятие общественно
полезным трудом, положительная характеристика с места работы.
Отягчающими наказание Яшина обстоятельствами суд признал
совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, в
отношении престарелого лица. Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ при кассационном рассмотрении дела обоснованно в
силу ст. 63 УК РФ исключила из приговора указание об упомянутых
обстоятельствах.
В соответствии с п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ явка с повинной
признается обстоятельством, смягчающим наказание, и, как указано в
ст. 62 УК РФ, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных
п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и при отсутствии отягчающих обстоятельств
срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей
максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.
Согласно ст. 10 УК РФ уголовный закон, смягчающий наказание
или иным образом улучшающий положение лица, совершившего
преступление, имеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц,
совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в
силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание.
При таких обстоятельствах назначенное Яшину наказание подлежит
смягчению до 11 лет и 3 месяцев лишения свободы, составляющих три
четверти максимального срока (15 лет лишения свободы),
предусмотренного ст. 102 УК РСФСР.

______________

По пункту "н" ст. 102 УК РСФСР виновными могут быть признаны только те лица, которые принимали непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего (Извлечение)

2. По пункту "н" ст. 102 УК РСФСР
виновными могут быть признаны только те лица,
которые принимали непосредственное участие
в лишении жизни потерпевшего

(И з в л е ч е н и е)

Читинским областным судом 10 января 1997 г. осуждены Старицын
- по пп. "а", "н" ст. 102 УК РСФСР, а Цацкин, Панов и Малыгина, все
трое - по ст. 17, пп. "а", "н" ст. 102 УК РСФСР.
Старицын признан виновным в умышленном убийстве Малыгина В.
при соучастии Цацкина, Панова, Малыгиной, совершенном из корыстных
побуждений 11 мая 1994 г. при следующих обстоятельствах.
В апреле 1994 года Малыгина подстрекала Цацкина к совершению
умышленного убийства из корыстных побуждений ее мужа, Малыгина В.,
предложив в счет уплаты за содеянное свою автомашину. Цацкин, став
организатором этого преступления, предложил Старицыну при
пособничестве Панова совершить убийство Малыгина В. и пользоваться
совместно автомашиной, обещанной Малыгиной. В ночь на 12 мая 1994
г. Малыгин В. был убит.
В кассационных жалобах осужденные Малыгина, Панов, Цацкин,
адвокат и общественный защитник Цацкина просили об отмене приговора
и направлении дела на новое рассмотрение.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 8
апреля 1997 г. кассационные жалобы оставила без удовлетворения, а
приговор изменила, указав следующее.

Вина Малыгиной в подстрекательстве Цацкина к совершению
умышленного убийства из корыстных побуждений ее мужа Малыгина В.,
Цацкина - в организации этого преступления, Старицына - в
совершении убийства Малыгина В. из корыстных побуждений при
пособничестве Панова материалами дела подтверждена, и действия
Старицына по п. "а" ст. 102 УК РСФСР, а Цацкина, Малыгиной и Панова
по ст. 17 и п. "а" ст. 102 УК РСФСР квалифицированы правильно.
Их вина доказана показаниями свидетелей Козловых, Сидорова,
Неугодовых, Погожина, протоколом изъятия и осмотра автомашины и
документов на нее на имя Малыгиной и Цацкина, протоколом осмотра
места происшествия, заключением судебно-медицинского эксперта по
исследованию трупа о характере и локализации телесных повреждений,
выводами судебно-биологической экспертизы, обнаруженными и изъятыми
вещественными доказательствами, в том числе и орудием преступления
- топором.
Факт нахождения в пользовании Цацкина и Старицына (после
убийства Малыгина) автомашины, ранее принадлежавшей Малыгиной,
помимо приобщенных к делу документов, подтвержден показаниями
матери Цацкина.
В подтверждение вины Малыгиной, Цацкина, Старицына, Панова суд
обоснованно сослался в приговоре на их показания, данные в период
предварительного следствия. Из этих показаний усматривается, что
каждый из них не только признавал свою вину, но и уличал другого в
преступлении, раскрывая степень участия и роль каждого в нем.
Приведенные доказательства были полностью исследованы в стадии
судебного разбирательства и, по мнению Судебной коллегии, правильно
оценены судом в их совокупности.
Как видно из показаний свидетеля Козловой - соседки по дому
убитого, в ночь на 12 мая 1994 г. она слышала крик мужчины о
помощи. Выйдя на балкон, она увидела автомашину "Жигули" светлого
цвета и около нее троих мужчин, двое из них затаскивали в машину

третьего. Когда они затолкнули его на заднее сиденье автомашины,
один сел рядом с ним, а второй - рядом с водителем. Утром она
увидела у подъезда кепку-бейсболку и нож и узнала, что на машине
увезли Малыгина. Таким образом, было установлено, что на месте
происшествия, помимо потерпевшего и водителя автомашины (Панова),
свидетель видела еще двоих лиц, которые заталкивали потерпевшего в
машину.
Анализируя собранные по делу и исследованные в судебном
заседании доказательства, суд обоснованно указал в приговоре, что
сам факт передачи Малыгиной своей автомашины в виде вознаграждения
за "разговор" с ее мужем не оспаривался осужденными. То, что
результатом указанного "разговора" стало умышленное убийство
Малыгина В., материалами дела установлено бесспорно и осужденными
по существу не оспаривалось.
Вместе с тем Судебная коллегия внесла в приговор изменения в
части квалификации преступления. Материалами дела установлено, что
убийство Малыгина совершено одним лицом - Старицыным, другие
осужденные по делу - соучастники преступления. При таких
обстоятельствах суду необходимо было учесть, что в совершении
преступления, предусмотренного п. "н" ст. 102 УК РСФСР, виновными
могут быть признаны только те лица, которые принимали
непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего, т. е.
содействовавшие совершению указанного преступления путем применения
в отношении потерпевшего какого-либо физического насилия.
Организаторы этого преступления, подстрекатели и пособники,
непосредственно не применявшие физического насилия к потерпевшему
на момент лишения его жизни, не могут нести ответственность за
совершение умышленного убийства по предварительному сговору группой
лиц. Само по себе наличие сговора на совершение убийства при
осуществлении преступного умысла одним лицом нельзя признать
достаточным для осуждения за убийство, как совершенное группой лиц.

Поскольку данные требования закона не были учтены судом в
приговоре и не приведено обоснования квалификации действий
осужденных по п. "н" ст. 102 УК РСФСР, из приговора подлежит
исключению указание об осуждении Старицына по п. "н" ст. 102 УК
РСФСР, а Малыгиной, Панова и Цацкина - по ст. 17, п. "н" ст. 102 УК
РСФСР.

____________

Лицо, причинившее легкие телесные повреждения судебному исполнителю в связи с его служебной деятельностью, 2) осуждено по ч. 2 ст. 176 УК РСФСР. Уголовный закон, ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет (Извлечение)

3. Лицо, причинившее легкие телесные
повреждения судебному исполнителю
в связи с его служебной деятельностью,
2)
осуждено по ч. 2 ст. 176 УК РСФСР.
Уголовный закон, ухудшающий положение лица,
обратной силы не имеет

(И з в л е ч е н и е)

Пермским областным судом 27 января 1997 г. Лукин А. осужден по
2)
ч. 2 ст. 176 УК РСФСР к одному году лишения свободы условно с
испытательным сроком на один год в соответствии со ст. 44 УК РСФСР.
Он признан виновным в нанесении 21 сентября 1996 г. легких
телесных повреждений без расстройства здоровья судебному
исполнителю Мажалис в связи с ее служебной деятельностью.
Государственный обвинитель в кассационном протесте поставил
вопрос об изменении приговора, назначении Лукину А. наказания в
виде условного осуждения к лишению свободы не в соответствии со
ст. 44 УК РСФСР, а в порядке ст. 73 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24
апреля 1997 г. приговор оставила без изменения, указав следующее.
Выводы суда о виновности Лукина А. в причинении легких
телесных повреждений судебному исполнителю Мажалис в связи с ее
служебной деятельностью подтверждаются совокупностью доказательств,

изложенных в приговоре и получивших, правильную оценку.
Как признал Лукин А., действительно во время производства
судебным исполнителем описи имущества за долги сына он в состоянии
опьянения схватил потерпевшую за руки и с применением силы вывел из
квартиры.
Указанные обстоятельства подтвердили потерпевшая Мажалис и сын
осужденного - свидетель Лукин П.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта потерпевшей
причинены легкие телесные повреждения в виде кровоподтеков на
руках, не повлекшие за собой расстройства здоровья.
Суд правильно квалифицировал действия Лукина А. по ч. 2
2)
ст. 176 УК РСФСР, в соответствии с законом, действовавшим
на момент совершения преступления.
Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями
ст. 37 УК РСФСР, с учетом общественной опасности содеянного,
обстоятельств дела и данных о его личности.
Доводы, изложенные в протесте о том, что условное осуждение к
Лукину А. необходимо применить в соответствии со ст. 73 УК РФ, а не
в порядке ст. 44 УК РСФСР, необоснованны.
В соответствии со ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость
деяния определяются законом, действовавшим во время совершения
преступления.
Согласно ст. 10 УК РФ уголовный закон, устанавливающий
преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом
ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.
Из сопоставления содержания ст. 44 УК РСФСР и ст.ст. 73, 74
УК РФ следует, что в новый закон включены требования, ужесточающие
порядок отбывания наказания и ухудшающие положение лица,
осужденного к условной мере наказания: предусмотрена возможность
возложения на условно осужденного исполнения определенных

обязанностей, способствующих его исправлению, при неисполнении
которых суд может постановить об отмене условного осуждения и
исполнении наказания, назначенного приговором суда; в случае
уклонения от исполнения возложенных на осужденного обязанностей суд
по новому закону вправе продлить испытательный срок, но не более
чем на один год.
С учетом изложенного приговор Пермского областного суда
оставлен без изменения.

____________

Действия, совершенные не из хулиганских побуждений и не сопряженные с грубым нарушением общественного порядка, необоснованно квалифицированы как хулиганство (Извлечение)

4. Действия, совершенные
не из хулиганских побуждений
и не сопряженные с грубым нарушением
общественного порядка,
необоснованно квалифицированы как хулиганство

(И з в л е ч е н и е)

Центральным районным судом г. Челябинска Маркин осужден по
ч. 2 ст. 206 УК РСФСР.
Он признан виновным в совершении злостного хулиганства. 16
апреля 1996 г. около 20 час. во дворе дома по улице Курчатова в
г. Челябинске он умышленно трижды ударил несовершеннолетнего
Щеголева - в грудь и по лицу, причинив побои, и нанес удары по лицу
малолетнему Романову, причинив ему менее тяжкие телесные
повреждения.
Судебная коллегия по уголовным делам Челябинского областного
суда приговор оставила без изменения.
Президиум Челябинского областного суда оставил без
удовлетворения протест прокурора Челябинской области о применении в
1)
отношении Маркина ст. 46 УК РСФСР.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил
вопрос о переквалификации действий осужденного с ч. 2 ст. 206 УК
РСФСР на ч. 1 ст. 109 УК РСФСР и ст. 116 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 29

апреля 1997 г. протест удовлетворила по следующим основаниям.
Согласно закону хулиганство - умышленное преступление,
совершаемое с прямым умыслом. При этом лицо сознает, что грубо
нарушает общественный порядок и выражает явное неуважение к
обществу.
Однако это обстоятельство по данному делу не установлено.
Квалифицируя действия Маркина по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, суд
указал, что они отличались по своему содержанию особой дерзостью,
выразившейся в причинении телесных повреждений Романову и Щеголеву,
были сопряжены с очевидным для виновного грубым нарушением
общественного порядка и выражали явное неуважение к обществу.
Между тем такой вывод суда противоречит материалам дела. Как
пояснил Маркин в ходе предварительного расследования и в судебном
заседании, он побил подростков не из хулиганских побуждений, а в
связи с неправомерными действиями потерпевших, поскольку знал, что
они разбивали стекла в окнах спортивного клуба.
Эти пояснения осужденного подтверждаются материалами дела.
Согласно показаниям потерпевшего Щеголева, 16 апреля 1996 г.
около 20 час. из спортивного клуба вышел тренер Маркин и со словами
"ты стекла бил" трижды ударил его кулаком в лицо. В это время к ним
подошел Романов, Маркин ударил и его.
Потерпевший Романов подтвердил объяснения Щеголева. Как
показал свидетель Б., он называл Маркину имена ребят, которые бьют
окна в клубе, в том числе - Щеголева и Романова. 16 апреля 1996 г.
он видел, как Щеголев и Романов бросали камни в окна клуба.
Свидетель С. сообщила, что Маркин говорил ей о подростках,
разбивавших стекла в окнах, но письменное заявление не написал.
Эти обстоятельства дают основание считать, что Маркин причинил
телесные повреждения Романову и побои Щеголеву не из хулиганских
побуждений, а в связи с их неправильным поведением.
Таким образом, действия осужденного подлежат переквалификации

на ч. 1 ст. 109 УК РСФСР (умышленное менее тяжкое телесное
повреждение) и на ст. 116 УК РФ (побои).
Однако в связи с тем, что в деле имеется заявление законного
представителя Щеголева - Щеголевой о прекращении уголовного дела в
отношении Маркина, приговор суда в части нанесения побоев Щеголеву
подлежит отмене, а дело - прекращению производством на основании
ст.ст. 5 и 7 УПК РСФСР.

____________

Уголовное дело может быть возбуждено не только по заявлению потерпевшего о совершенном в отношении него преступлении, но и по письменным или устным заявлениям других лиц (Извлечение)

5. Уголовное дело может быть возбуждено
не только по заявлению потерпевшего
о совершенном в отношении него преступлении,
но и по письменным
или устным заявлениям других лиц

(И з в л е ч е н и е)

Вологодским областным судом 18 апреля 1997 г. Дрогулин осужден
по ч. 2 ст. 296 УК РФ к штрафу в размере 35 млн. рублей с
конфискацией ружья "винчестер". Дрогулин признан виновным в угрозе
убийством прокурору г. Череповца Г., которая возбудила в отношении
него уголовное дело.
В кассационной жалобе Дрогулин отрицал угрозу убийством
прокурору, просил приговор отменить, считал конфискацию оружия
незаконной.
Адвокат поддержал требования Дрогулина и в своей кассационной
жалобе просил об отмене приговора и прекращении дела за отсутствием
состава преступления в действиях подзащитного, утверждая, что дело
возбуждено без письменного заявления о преступлении, в связи с чем
собранные доказательства не могут быть признаны законными.
Потерпевшая (прокурор Г.) подала возражения на кассационные
жалобы с просьбой оставить приговор без изменения.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 25
июня 1997 г. приговор изменила в части конфискации ружья, в
остальном оставила без изменения, а кассационные жалобы - без

удовлетворения, указав следующее.
Дав оценку исследованным доказательствам в их совокупности,
областной суд обоснованно признал вину Дрогулина доказанной и
правильно квалифицировал его действия.
Доводы кассационной жалобы осужденного о недоказанности его
вины опровергаются доказательствами.
Как видно из материалов дела, прокурор Г. по фактам
приобретения Дрогулиным автомашин возбудила уголовное дело по
1)
признакам ч. 3 ст. 147 УК РСФСР и в дальнейшем трижды отменяла
постановления о его прекращении.
Согласно показаниям допрошенного в качестве свидетеля
председателя Череповецкого городского суда 31 января 1997 г. к нему
на прием пришел незнакомый Дрогулин и сказал, что если возбужденное
в отношении него уголовное дело не будет прекращено, он возьмет
"винчестер" и застрелит прокурора Г., следователя и других лиц,
после чего застрелится сам. Об этих словах Дрогулина он
(председатель суда) 5 февраля 1997 г. сообщил прокурору.
Дрогулин в судебном заседании признал, что 31 января 1997 г.
приходил к председателю Череповецкого городского суда на прием.
Как показала прокурор Г., 5 февраля 1997 г. председатель
городского суда сообщил ей об угрозе Дрогулина, она восприняла ее
как реальную.
Не доверять показаниям председателя Череповецкого городского
суда оснований нет. Противоречий между его показаниями и
показаниями других свидетелей по поводу угрозы убийством прокурору
не имеется.
То обстоятельство, что угроза была высказана не лично
прокурору, а на приеме у председателя суда, для квалификации
содеянного значения не имеет, поскольку ст. 296 УК РФ не
предусматривает высказывания угрозы непосредственно потерпевшему.

При возбуждении уголовного дела в отношении Дрогулина
нарушений требований ст. 110 УПК РСФСР не допущено. Заявление
председателя суда о преступлении занесено в протокол его допроса.
Этот протокол имеется в материалах дела.
Согласно протоколу выемки оружие "винчестер" изъято из гаража
осужденного. Право Дрогулина на приобретение и хранение
"винчестера" подтверждено документом, приобщенным к уголовному
делу.
Учитывая, что принадлежащее осужденному оружие орудием
совершенного им преступления не являлось, конфискации оно не
подлежало, в связи с чем указание об изъятии оружия из приговора
исключено.

____________

Неознакомление обвиняемых с дополнительными материалами после выполнения требований ст.ст. 201-204 УПК РСФСР признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона (Извлечение)

6. Неознакомление обвиняемых
с дополнительными материалами
после выполнения требований ст.ст. 201-204
УПК РСФСР
признано существенным нарушением
уголовно-процессуального закона

(И з в л е ч е н и е)

Органами следствия Атаманову, Пшеницыну и Никулину было
предъявлено обвинение в похищении человека из корыстных побуждений,
по предварительному сговору группой лиц, в вымогательстве -
требовании передачи чужого имущества под угрозой насилия над лицом
или его близкими, в собственности которых находится это имущество,
совершенном по предварительному сговору группой лиц, повлекшем
причинение крупного ущерба.
Судьей Московского городского суда до начала судебного
разбирательства 24 декабря 1996 г. дело по обвинению Атаманова,
1)
Пшеницына и Никулина по ч. 2 ст. 125 , чч. 3, 4 ст. 148 УК РСФСР
направлено на дополнительное расследование, при этом было указано
на нарушение органами следствия требований ст.ст. 201-204 УПК
РСФСР и прав обвиняемых на защиту.
Прокурор в частном протесте поставил вопрос об отмене
постановления судьи и направлении дела в суд для рассмотрения его
по существу, так как органами следствия после ознакомления

обвиняемых с материалами дела дополнительных следственных действий
не проводилось и требования ст. 201 УПК РСФСР нарушены не были.
Адвокат обвиняемого Атаманова в возражениях на частный протест
просил оставить его без удовлетворения.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 12
марта 1997 г. протест прокурора оставила без удовлетворения, а
постановление судьи - без изменения, указав следующее.
В соответствии со ст. 201 УПК РСФСР, признав собранные
доказательства достаточными для составления обвинительного
заключения, следователь объявляет обвиняемому, что следствие по
делу окончено и что он имеет право на ознакомление со всеми
материалами дела как лично, так и с помощью защитника, а равно на
заявление ходатайства о дополнении предварительного следствия.
После этого обвиняемому предъявляются все материалы дела. Если
имеется несколько обвиняемых, материалы дела предъявляются каждому
из них. По окончании ознакомления обвиняемый и его защитник вправе
заявить ходатайство о дополнении следствия.
Согласно ст. 204 УПК РСФСР, в случае заявления ходатайства и
производства дополнительных следственных действий следователь вновь
обязан ознакомить обвиняемого и его защитника с материалами дела с
соблюдением требований ст.ст. 201-203 УПК РСФСР.
Эти нормы закона органами следствия нарушены. Как видно из
материалов дела, в ходе выполнения требований ст. 201 УПК РСФСР
обвиняемый Никулин и его адвокат заявили ряд ходатайств, в том
числе о приобщении к делу определенных документов. Их ходатайства
следователем были отклонены, однако заместитель Тверского
межрайонного прокурора г. Москвы постановление следователя отменил
и удовлетворил ходатайство о приобщении к материалам дела
заявлений, поданных в ходе следствия, и указанных документов.
Между тем ни одному из обвиняемых и их защитников
дополнительно приобщенные к делу материалы (том 3) для ознакомления

не были предъявлены.
При таких обстоятельствах вывод судьи о том, что органы
следствия нарушили требования ст.ст. 201-204 УПК РСФСР и права
обвиняемых на защиту и эти нарушения существенны, следует признать
обоснованным.

____________

Неизвещение осужденного о принесении кассационного протеста по делу признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона и повлекло отмену кассационного определения (Извлечение)

7. Неизвещение осужденного о принесении
кассационного протеста по делу
признано существенным нарушением
уголовно-процессуального закона
и повлекло отмену кассационного определения

(И з в л е ч е н и е)

Жердевским районным судом Тамбовской области 11 декабря
1996 г. Скороходов осужден по совокупности преступлений,
предусмотренных ч. 2 ст. 144 УК РСФСР, ч. 1 ст. 109 УК РСФСР, к
трем годам лишения свободы с применением ст. 44 УК РСФСР (условно с
испытательным сроком в три года).
Он признан виновным в умышленном причинении менее тяжких
телесных повреждений Астафурову и краже личных вещей Петрова на
сумму 350 тыс. рублей, совершенных 23 марта 1996 г. в г. Жердевке.
Судебной коллегией по уголовным делам Тамбовского областного
суда 11 февраля 1997 г. приговор суда отменен за мягкостью
назначенного наказания.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос об отмене кассационного определения и направлении
дела на новое кассационное рассмотрение.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24
июля 1997 г. протест удовлетворила по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 327 УПК РСФСР о принесении протеста или
подаче жалобы суд первой инстанции извещает осужденного,

оправданного и других участников процесса, интересов которых
касается жалоба или протест, осужденному или оправданному по их о
том просьбе вручается копия протеста или жалобы потерпевшего.
Это требование закона по данному делу не выполнено.
Скороходов не был извещен о принесении кассационного протеста
и рассмотрении дела в суде второй инстанции. Следовательно, он был
лишен возможности подать свои возражения на протест и принять
участие в кассационном рассмотрении дела. Этим нарушено его право
на защиту.
При таких обстоятельствах определение судебной коллегии
областного суда нельзя признать законным, а потому оно подлежит
отмене, а дело - направлению на новое кассационное рассмотрение.

____________

Кассационное определение отменено в связи с нарушением кассационной инстанцией требований ст. 351 УПК РСФСР (Извлечение)

8. Кассационное определение отменено в связи
с нарушением кассационной инстанцией
требований ст. 351 УПК РСФСР

(И з в л е ч е н и е)

Судебной коллегией по уголовным делам Магаданского областного
суда 1 августа 1996 г. Гапошкин осужден по ч. 3 ст. 173 УК РСФСР к
лишению свободы.
Он признан виновным в том, что, являясь должностным лицом,
занимающим ответственное положение, неоднократно получал взятки в
крупном и особо крупном размерах.
В период летней рыбной путины в 1994 году Зюбровский обратился
к знакомому ему Гапошкину, занимавшему должность председателя
комитета по управлению муниципальным имуществом Ольского района
Магаданской области и являвшемуся заместителем главы администрации
этого района, с просьбой дать указание бригадиру промыслового
муниципального предприятия (ПМП) "Ямское" Кокошко на отпуск ему
свежевыловленной лососевой рыбы. Гапошкин просьбу выполнил, и
Кокошко, подчиняясь его указанию (ПМП "Ямское" было подведомственно
комитету по управлению муниципальным имуществом), допускал
Зюбровского на место лова, откуда тот вывез не менее полутора тонн
свежевыловленной лососевой рыбы, в основном самок горбуши, из
которой извлек не менее 80 кг лососевой икры.
За оказанное содействие в приобретении рыбы Гапошкин в июле
1994 г. получил от Зюбровского в качестве взятки 44 кг соленой

лососевой икры на общую сумму 1 759 560 рублей.
Эту икру Гапошкин продал не установленному следствием лицу за
1200 тыс. рублей, которые потратил на личные нужды.
В 1995 году к Гапошкину обратился Кокошко с просьбой назначить
его на руководящую должность директора промыслового муниципального
унитарного предприятия "Ольское". Гапошкин как учредитель
подведомственного предприятия, действуя в соответствии со своими
должностными полномочиями, издал распоряжение от 22 июня 1995 г.,
назначив Кокошко директором предприятия "Ольское". За это Кокошко
передал Гапошкину 18 млн. рублей. Полученные деньги Гапошкин
потратил на приобретение двухкомнатной квартиры, которую с целью
скрыть появление у него крупной суммы денег оформил на Зюбровского.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в
связи с введением в действие с 1 января 1997 г. Уголовного кодекса
Российской Федерации действия Гапошкина переквалифицировала с ч. 3
ст. 173 УК РСФСР на ч. 3 ст. 290 УК РФ как получение взятки лицом,
занимающим государственную должность Российской Федерации.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил
вопрос об отмене кассационного определения в связи с нарушением
требований ст. 351 УПК РСФСР и неправильной квалификацией действий
осужденного.
Президиум Верховного Суда РФ 18 июня 1997 г. протест
удовлетворил, определение Судебной коллегии отменил, дело направил
на новое кассационное рассмотрение, указав следующее.
Как признал суд, Гапошкин дважды получал взятки - от Кокошко и
Зюбровского, в том числе от Кокошко - 18 млн. рублей. Между тем,
переквалифицировав действия Гапошкина на ч. 3 ст. 290 УК РФ,
Судебная коллегия по существу исключила квалифицирующие признаки
состава преступления "получение взятки" - получение взятки
неоднократно, в крупном размере. В кассационном определении не
приведены мотивы принятого решения и не указаны конкретные

обстоятельства, послужившие основанием к изменению приговора в этой
части, что противоречит требованиям ст. 351 УПК РСФСР и является
существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

____________

В президиумах Верховных Судов республик, краевых и областных судов

Действия сотрудника милиции признаны совершенными в состоянии необходимой обороны (Извлечение)

1. Действия сотрудника милиции
признаны совершенными
в состоянии необходимой обороны

(И з в л е ч е н и е)

Мещанским межмуниципальным районным судом Центрального
административного округа г. Москвы 20 мая 1994 г. Поворов осужден
по ст. 105, ст.ст. 15, 105 УК РСФСР.
Поворов признан виновным в совершении убийства при превышении
пределов необходимой обороны.
30 сентября 1992 г. примерно в 23 часа после ссоры, затеянной
ранее незнакомым Сухаревым и подошедшим Шиловым, находившимися в
состоянии алкогольного опьянения, Поворов, полагая, что на него
намереваются напасть и избить, с целью защиты от противоправного
поведения Сухарева применил средства защиты, которые не вызывались
конкретной обстановкой и не соответствовали характеру и
интенсивности нападения. Из табельного оружия пистолета "ПМ"
Поворов произвел два выстрела в Сухарева и один - в Шилова, обоим в
живот. Своими действиями Поворов причинил Сухареву слепое пулевое
огнестрельное ранение живота с повреждениями внутренних органов,
отчего наступила смерть, а Шилову - тяжкие телесные повреждения по
признаку опасности для жизни.
Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского
суда приговор оставила без изменений.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте

поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за
отсутствием в действиях Поворова состава преступления. Президиум
Московского городского суда протест удовлетворил 29 мая 1997 г.,
указав следующее. Как видно из материалов дела, 30 сентября 1992 г.
в вечернее время Сухарев, Шилов, Зерекидзе, Иванов и Тарасенков -
члены кооператива - распивали спиртное, примерно в 22 часа вышли на
улицу.
Около 22 час. 30 мин. после окончания дежурства
оперуполномоченный уголовного розыска Поворов по дороге домой
увидел группу людей в составе 5-6 человек, один из которых, как
впоследствии оказалось, Иванов пытался его остановить, затем к нему
подошел ранее незнакомый Зерекидзе и также предложил поговорить.
Иванов и Зерекидзе были и состоянии алкогольного опьянения. Поворов
сказал им, что является сотрудником милиции. В ответ они оскорбили
его, предложили пойти "разобраться". Вместе с Зерекидзе он
направился к арке дома, где его кто-то сзади ударил по голове,
отчего он упал. Его стали избивать ногами по голове и телу. Тогда
он достал пистолет и трижды выстрелил. В результате Сухарев был
убит, а Шилов тяжело ранен. По мнению Поворова, оружие он применил
правильно, так как его жизни угрожала реальная опасность.
Признав Поворова виновным в убийстве и покушении на убийство
при превышении пределов необходимой обороны, суд первой и
кассационной инстанции в обоснование своего вывода сослался на
показания осужденного, потерпевших Шилова и Сухаревой, свидетелей
Иванова, Зерекидзе и других, заключения экспертов.
Между тем Шилов пояснял, что 30 сентября 1992 г. после
распития спиртного с коллегами по работе, когда стали расходиться
по домам, подошел Сухарев и рассказал о конфликте между ним и
каким-то мужчиной, с которым надо пойти "разобраться". На улице
Сухарев продолжал ругаться с мужчиной (как оказалось впоследствии с
Поворовым), а Тарасенков пытался его оттащить. После того как

Тарасенков оттолкнул Сухарева, Поворов пошел вверх по улице. Затем
в нескольких метрах от подъезда он (Шилов) увидел Поворова с
пистолетом в руках, которым тот водил из стороны в сторону. Сухарев
сделал шаг к Поворову, последний же, предупредив, что "всех
перестреляет", открыл стрельбу. Прозвучало два выстрела в Сухарева.
Испугавшись, что Поворов еще будет стрелять, решил отнять пистолет.
С этой целью он, Шилов, прыгнул на Поворова, схватив за руку, в
которой находился пистолет. Затем Шилов показал: "Мы упали на
землю, я попытался отнять у Поворова пистолет, вывернул его руку,
ударил несколько раз и держал за горло. В это время к нам подбежали
люди и кто-то вырвал пистолет из рук Поворова. Я отступил, поднялся
с земли и почувствовал боль в левом боку".
Допрошенный в качестве свидетеля милиционер Семенов рассказал,
что за 15 минут до встречи Поворова с Сухаревым последний угрожал
расправой и ему, Семенову. Затеяв с ним ссору, Сухарев стал его
запугивать, говорить, что сунет ему "пику" в бок, если он встанет у
него на пути. Зерекидзе успокаивал Сухарева, но тот был агрессивен.
Хотя он (Семенов) показал удостоверение сотрудника милиции, Сухарев
нагрубил ему. Этот эпизод не отрицал никто из участников конфликта.
В амбулаторной карте травматологического пункта
Сокольнического района, куда Поворов обратился 1 октября 1992 г. в
2 час. 48 мин., содержится запись об обнаружении у него телесных
повреждений: припухлость, гиперемия вокруг глаз и в области лба,
отек, кровоподтек в области нижней губы, отек в области правой
кисти, ушибы лица и правой кисти. В медицинских документах отражены
результаты проведенной рентгенограммы - перелом 12-го ребра слева,
поставлен диагноз: ушиб поясничного отдела позвоночника.
Как отмечено в заключении судебных экспертов (экспертиза
начата 12 октября 1992 г., т. е. через 11 дней после обращения
Поворова в травматологический пункт), следов телесных повреждений,
кроме кровоподтека нижней губы, не обнаружено. При рентгенограмме

19 октября 1992 г. костно-травматические повреждения отсутствуют.
Поскольку диагноз данными динамического наблюдения не подтвержден,
эксперты пришли к выводу, что отмеченные в медицинских документах
повреждения судебно-медицинской квалификации не подлежат.
Как показал свидетель Тарасенков, 30 сентября 1992 г. после
распития спиртных напитков Сухарев сказал ему и Шилову, что надо
кое с кем "разобраться". Сухарев пошел вперед, они за ним. Он
видел, как Сухарев ругался с каким-то мужчиной, которого он не
рассмотрел. Он стал уводить Сухарева, но тот вырвался. Через
некоторое время уже в помещении кооператива услышал звуки
выстрелов, вбежавший Зерекидзе сообщил, что ранен Сухарев.
Свидетель Иванов на следствии и в суде заявлял, что не знает о
причине конфликта между Сухаревым и Поворовым. Возле одного из
подъездов видел последних, слышал выстрел, после которого Сухарев
упал, а он, Иванов, бросился на Поворова, схватил за руку и
попытался отнять пистолет. Шилов помогал ему в этом.
Зерекидзе дал аналогичные показания, однако утверждал, что
выстрелы слышал, но Поворова никто не бил.
Оценивая указанные доказательства и давая квалификацию
действиям Поворова, суд ошибочно пришел к выводу, что Поворов
неправомерно применил оружие и превысил пределы необходимой
обороны, не уточнив, в чем конкретно выразилось превышение.
В основу обвинения положены выводы судебно-медицинской и
медико-криминалистической экспертиз, опровергающих показания
Поворова о производстве выстрелов из положения полулежа. В то же
время суд не дал оценки характеру опасности, угрожавшей Поворову,
обстановке, при которой было совершено нападение: ночное время,
численное превосходство находившихся в пьяном виде нападавших, их
агрессивность. Поворов предупредил о применении оружия, однако
пистолетом пытались завладеть. Табельное оружие было похищено, а
затем подброшено к месту, где было совершено нападение на

сотрудника милиции Поворова.
При таких обстоятельствах следует признать действия Поворова
как совершенные и условиях необходимой обороны без превышения ее
пределов, поэтому дело в отношении него подлежит прекращению за
отсутствием состава преступления.

____________

Заключение эксперта, полученное с нарушением требований закона, не может быть положено в основу обвинительного приговора (Извлечение)

2. Заключение эксперта,
полученное с нарушением требований закона,
не может быть положено
в основу обвинительного приговора

(И з в л е ч е н и е)

Великолукским городским судом Псковской области 20 марта
1996 г. Костюченков осужден по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР.
Он признан виновным в умышленном причинении Абрамовскому
тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего. 20
октября 1995 г. около 1 часа ночи Костюченков в баре-дискотеке
из-за неприязни умышленно нанес Абрамовскому удар кулаком левой
руки в голову, причинив при этом повреждения в виде оскольчатого
перелома левой височной кости, подкожной гематомы в левой
височно-теменной области, эпи- и субдуральной гематомы слева, ушиба
вещества головного мозга в левой височной и височно-теменной
области, относящиеся к тяжким телесным повреждениям по признаку
опасности для жизни, повлекшие смерть.
Судебной коллегией по уголовным делам Псковского областного
суда Костюченкову снижено наказание.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на
новое судебное рассмотрение в связи с невыполнением судом
требований ст. 20 и ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР.
Президиум Псковского областного суда 29 апреля 1997 г. протест

удовлетворил, указав следующее.
В соответствии с требованиями ст. 20 УПК РСФСР суд обязан
принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного
и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как
уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и
отягчающие его ответственность обстоятельства.
Эти требования закона судом не выполнены. Как видно из
показаний Костюченкова в судебном заседании, он, боясь, что
Абрамовский ударит его, толкнул того ладонью левой руки в лицо,
Абрамовский попятился назад и упал, потом, посидев на полу возле
стенки, ушел. По мнению Костюченкова, его действия не могли повлечь
для потерпевшего столь тяжкие последствия.
Как на доказательство виновности Костюченкова в причинении
тяжких телесных повреждений Абрамовскому, повлекших смерть
последнего, суд сослался на выводы судебно-медицинского эксперта С.
и заключение, изложенное в акте комиссионной судебно-медицинской
экспертизы.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта С. все
имевшиеся у потерпевшего Абрамовского телесные повреждения не могли
возникнуть при падении и от удара кулаком.
В акте комиссионной судебно-медицинской экспертизы содержится
вывод, что имевшиеся у Абрамовского телесные повреждения могли
образоваться в результате удара кулаком, и приводятся данные,
подтверждающие указанное заключение комиссии. В судебном заседании
были допрошены эксперты С. и В. Эксперт С. полностью подтвердил
данное им заключение о том, что телесные повреждения не могли быть
причинены только кулаком.
Эксперт В. подтвердил в судебном заседании правильность
выводов экспертов, проводивших повторную комиссионную экспертизу.
Как видно из имеющихся в деле актов судебно-медицинских
экспертиз, в них содержатся прямо противоположные выводы о способе

причинения телесных повреждений Абрамовскому.
Между тем суд первой инстанции признал оба заключения
достоверными, объективными, не противоречащими друг другу, а
дополняющими.
Таким образом, суд оставил без надлежащей оценки вывод
эксперта С. и постановил обвинительный приговор на основании
выводов экспертов, проводивших повторную комиссионную
судебно-медицинскую экспертизу.
Кроме того, в ходе судебного заседания установлено, что в акте
комиссионной экспертизы за эксперта В. расписался эксперт, не
участвовавший в проведении экспертизы.
Указанное обстоятельство эксперт В. в судебном заседании не
отрицал, подтвердив при этом подлинность проведенной им экспертизы.
Помимо этого в судебном заседании остался невыясненным вопрос,
предупреждался ли в соответствии со ст. 187 УПК РСФСР эксперт В. об
ответственности за дачу заведомо ложного заключения либо за отказ
или уклонение от дачи заключения по ст.ст. 181 и 182 УК РСФСР.
Согласно ст. 191 УПК РСФСР эксперт должен лично подписать
сделанное им заключение.
В соответствии с ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР доказательства,
полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической
силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также
использоваться для доказывания обстоятельств по уголовному делу.
Таким образом, для устранения имеющихся по делу противоречий
необходимо провести с соблюдением требований закона дополнительную
судебно-медицинскую экспертизу, устранить указанные недостатки,
всесторонне, полно и объективно исследовать доказательства по делу
и решить вопрос о правильности юридической оценки действий
Костюченкова.

____________

Неполнота и необъективное исследование всех обстоятельств по делу повлекли отмену приговора (Извлечение)

3. Неполнота и необъективное исследование
всех обстоятельств по делу
повлекли отмену приговора

(И з в л е ч е н и е)

Оричевским районным судом Кировской области 25 декабря 1995 г.
2)
Вагин осужден по ч. 3 ст. 147 и ч. 1 ст. 162 УК РСФСР.
Он признан виновным в том, что, являясь исполнительным
директором Котельнического агентства АОЗТ "Аско-Вятка-ЛТД" и
злоупотребляя оказанным ему доверием, путем обмана похитил денежные
средства и имущество АОЗТ, причинив обществу значительный ущерб, а
также скрыл полученные доходы, являющиеся объектом налогообложения,
в крупных размерах.
20 апреля 1993 г. он получил из кассы агентства деньги в сумме
3500 тыс. рублей по расходному ордеру для приобретения автомашины
для агентства, однако данную сумму израсходовал на покупку
автомашины для себя.
В июне - июле 1993 года за счет средств агентства Вагин
нанимал автотранспорт в организациях г. Котельнича, используя его в
личных целях для перевозки товаров в магазин ИЧП "Юникон"
г. Котельнича, учредителем которого являлся, а также на
строительство своего коттеджа, причинив тем самым агентству ущерб в
сумме 552 227 рублей.
В 1993 году Вагин произвел ремонт за счет агентства

находившейся на балансе автомашины марки УАЗ-452 на сумму 750 тыс.
рублей, после чего в декабре 1993 г. продал ее, а полученные от
продажи деньги присвоил.
Являясь учредителем ИЧП "Юникон" г. Котельнича, Вагин
26 ноября 1993 г. заключил договор, по которому передал в аренду
предприятию "Вита" принадлежащий ИЧП "Юникон" магазин и получил
арендную плату в сумме 4 млн. рублей. С целью сокрытия полученного
дохода Вагин не оприходовал данную сумму и не уплатил налог на
прибыль в сумме 1 066 624 рубля.
Судебная коллегия по уголовным делам Кировского областного
суда приговор оставила без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос об отмене судебных решений.
Президиум Кировского областного суда 23 апреля 1997 г. протест
удовлетворил, указав следующее.
Признавая Вагина виновным в хищении чужого имущества путем
мошенничества, суд отверг показания Вагина, свидетельствующие о его
праве собственности на данное имущество, и по существу не
исследовал вопросы, связанные с объективной стороной преступления.
Как пояснил Вагин, получив в Кировском представительстве
страховой компании "Аско" удостоверение на право организации
страхового агентства в г. Котельниче, он зарегистрировал агентство
и открыл счет. При этом представительство "Аско" в г. Кирове
никаких материальных средств Вагину не выделяло. Для развития
страховой деятельности Вагин получил ссуду в сумме 50 тыс. рублей,
из которых 30 тыс. рублей израсходовал на покупку в Кировском
представительстве бланков страховых документов, а 20 тыс. рублей -
на приобретение мебели и зарплату работникам, которых сам принял на
работу по трудовому договору. Кроме этого, он перечислил Кировскому
представительству для формирования страхового фонда 10% полученных
от страховой деятельности доходов. В связи с этим Вагин полагал,

что все доходы агентства - его собственность. Его показания не
получили всесторонней проверки в судебном заседании, а вывод суда о
том, что Вагин не вкладывал личных средств при создании агентства,
не основан на имеющихся доказательствах.
В описательной части приговора в нарушение ст. 314 УПК РСФСР
суд не конкретизировал, в чем заключались обманные действия Вагина
в отношении лиц, признанных потерпевшими по делу, а также в чем
выражалось злоупотребление их доверием.
Признавая Вагина виновным в сокрытии доходов (прибыли),
подлежащих налогообложению, суд сослался на показания свидетелей
Бушуева и Ляпутиной о том, что 4 млн. рублей Вагин получил в
качестве арендной платы, а не в долг, как он утверждал. Однако суд
не дал оценки показаниям названных свидетелей о том, что договор
аренды магазина был расторгнут досрочно и полученные за эту аренду
деньги Вагин возвратил.
Таким образом, фактически остались невыясненными
обстоятельства, установление которых могло иметь существенное
значение при постановлении приговора.
Поскольку по делу не проведено всестороннее, полное и
объективное исследование всех обстоятельств и допущено существенное
нарушение уголовно-процессуального закона (ст. ст. 20, 345 УПК
РСФСР), приговор и кассационное определение подлежат отмене, а дело
- направлению на новое судебное рассмотрение.

____________

Обвинительный приговор отменен и дело направлено на дополнительное расследование в связи с односторонностью и неполнотой предварительного и судебного следствия (Извлечение)

4. Обвинительный приговор отменен
и дело направлено на дополнительное
расследование в связи с односторонностью
и неполнотой предварительного
и судебного следствия

(И з в л е ч е н и е)

Волжским районным судом Самарской области Рагаускас осужден по
ст. 103 УК РСФСР. Он признан виновным в умышленном убийстве без
отягчающих обстоятельств, совершенном при следующих
обстоятельствах.
15 мая 1995 г. в вечернее время Рагаускас с целью убийства
из-за неприязненных отношений обманным путем на автомашине привез
свою жену, Рагаускас О., в лес, где стал избивать ее кулаками и
ногами. После того как она потеряла сознание, он удушил ее,
используя принадлежащий ему брючный ремень, который затянул на шее
при помощи палки.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта у
потерпевшей обнаружены повреждения: переломы подъязычной кости,
ребер (6, 8 слева и 8, 9 справа). Переломы ребер относятся к менее
тяжким телесным повреждениям. Ввиду выраженных гнилостных изменений
не представилось возможным установить причину смерти, однако
наличие на шее трупа Рагаускас О. ремня указывает на то, что
вероятной причиной ее смерти послужило сдавливание шеи ремнем при
удушении.

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного
суда приговор оставила без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос об отмене судебных постановлений и направлении дела
на новое предварительное расследование в связи с односторонностью и
неполнотой предварительного и судебного следствия.
Президиум Самарского областного суда 17 апреля 1997 г. протест
удовлетворил, указав следующее.
Обосновывая вину Рагаускаса в совершенном преступлении, суд
привел в приговоре в подтверждение виновности Рагаускаса его
показания, данные им в ходе предварительного следствия и первого
судебного заседания, о том, что 15 мая 1995 г. вечером на
автомашине "Нива" он повез жену к месту убийства. Приехав на озеро,
недалеко от пос. П. Дубрава, вышел с женой из автомашины и совершил
ее убийство. Для удушения жены он использовал ремень, который ранее
ему подарила сестра жены - Лапшина. Лопату, которой пытался
закопать труп жены, выбросил на месте преступления.
Суд указал в приговоре и на другие доказательства, протокол
осмотра места преступления, в ходе которого были изъяты ремень и
лопата; заключение судебно-медицинского эксперта; показания
свидетеля Лапшиной, которая опознала ремень, предъявленный ей
органами предварительного следствия; показания несовершеннолетнего
сына погибшей - свидетеля Рагаускаса А. о том, что 15 мая 1995 г.
его мать была дома до 18 часов, а затем он ушел гулять, около 24
часов отец сказал ему, что пропала мать; показания свидетелей
Серякова и Петрова (которые в ходе предварительного расследования
участвовали в качестве понятых при проверке показаний Рагаускаса на
месте преступления) о том, что Рагаускас добровольно в их
присутствии показал, где и как убил жену.
Вместе с тем суд не учел ряд обстоятельств, которые могли
существенно повлиять на выводы суда о виновности осужденного.

Так, из протокола осмотра места преступления видно, что в
процессе осмотра там не обнаружено следов протекторов какой-либо
автомашины.
Как видно из показаний свидетеля Миронова, с 13 по 16 мая
автомашина "Нива" находилась в гараже и ее никто не брал.
Свидетель Лапшин Э. (племянник осужденного) дал аналогичные
показания.
Свидетель Лапшина подтвердила, что 15 и 16 мая автомашина со
снятым аккумулятором была на месте, а ключи находились у нее.
Однако ни органы предварительного следствия, ни суд в
нарушение требований ст. 20 УПК РСФСР не проверили полно указанные
обстоятельства и, в частности, когда и кем был снят аккумулятор,
где он хранился, имел ли возможность осужденный взять этот
аккумулятор и ключи от гаража, были ли у него личные ключи от
гаража.
Также не установлено точно время, когда несовершеннолетние
Миронов, Лапшин и их знакомые уходили из гаража, в частности после
16, 17, 18 часов или ранее, как они закрывали гараж, кому отдавали
ключи, видели ли они вблизи гаража осужденного, поскольку Рагаускас
показал, что брал машину вечером 15 мая 1995 г.
В процессе осмотра места преступления в 30 м от трупа была
обнаружена лопата. Однако конкретно, в каком именно месте она
обнаружена, в протоколе подробно не отражено, фотографии осмотра
места преступления к делу не приобщены, осмотр лопаты произведен не
был, на опознание она никому не предъявлялась.
Вместе с тем, как видно из показаний Лапшиной, а также
свидетеля Рагаускаса А., в гараже находилось несколько лопат, в том
числе в машине.
9 июня 1995 г. с целью проверки ранее данных Рагаускасом
показаний с ним был произведен выезд на место преступления с
участием понятых Серякова и Петрова. Рагаускас указал место, где

выбросил лопату, но соответствует ли оно месту ее обнаружения 31
мая 1995 г., органы предварительного следствия не выяснили.
На допросе в качестве подозреваемого 9 июня 1995 г. Рагаускас
показал, что, следуя на автомашине к месту преступления, он
останавливался по дороге и купил бутылку водки.
Между тем органы предварительного расследования в ходе
проверки показаний Рагаускаса не выяснили, были ли на пути его
следования какой-либо магазин или торговая точка, где он мог купить
водку.
В ходе судебного заседания были допрошены понятые Серяков и
Петров, которые дали противоречивые показания: "Рагаускас показывал
сам дорогу...", "Рагаускас сразу не мог указать место. Сколько раз
останавливались, не запомнили".
Суд не выяснил причины противоречий в показаниях Рагаускаса и
свидетелей Петрова и Серякова об обстоятельствах проведения этого
следственного действия.
Органы предварительного следствия и суд недостаточно полно
выяснили вопрос о принадлежности ремня, изъятого с места
преступления, а опознание ремня провели с нарушением требований
ст. ст. 164, 165 УПК РСФСР.
Так, в соответствии со ст. 164 УПК РСФСР опознающее лицо
предварительно должно допрашиваться об обстоятельствах, при которых
оно наблюдало предмет, и о приметах и особенностях, по которым оно
может произвести опознание.
В соответствии с ч. 7 ст. 165 УПК РСФСР опознающий обязан
объяснить, по каким приметам или особенностям он узнал данный
предмет.
Однако, по словам допрошенной в качестве подозреваемой
Лапшиной, она подробно об индивидуальных признаках ремня не
допрашивалась. В протоколе допроса сделана запись, из которой
неясно, какого цвета ремень: черного или серого. Тогда как в

процессе осмотра места преступления указан ремень из кожи темного
цвета, с желтой пряжкой без других индивидуальных признаков.
10 июня 1995 г. ремень Лапшиной был предъявлен на опознание.
Из протокола опознания видно, что индивидуальные признаки ремня не
указаны, и неясно, по каким признакам она его опознала.
Согласно материалам дела, с Лапшиной проводились следственные
действия, когда она была задержана в качестве подозреваемой. Вместе
с тем в соответствии со ст. ст. 122, 127 УПК РСФСР орган дознания и
следователь вправе были задержать Лапшину в качестве подозреваемой
лишь при наличии оснований, указанных в ст. 122 УПК РСФСР. Но в
протоколе задержания эти основания не указаны: Лапшина не была
застигнута при совершении преступления или непосредственно после
его совершения; очевидцы прямо не указывали на Лапшину как на лицо,
совершившее преступление; на ней или ее одежде, при ней или в ее
жилище не обнаружены явные следы преступления, она не покушалась на
побег и имела постоянное место жительства.
В ходе судебного разбирательства Лапшина изменила свои
показания, пояснив, что она опознавала ремень черный, женский,
принадлежавший ее сестре, никакого другого ремня не опознавала,
подписывала протокол, не читая, поскольку была испугана угрозами
работников милиции, которые незаконно ее задержали 9 июня 1995 г.,
а затем арестовали в качестве подозреваемой 12 июня 1995 г. и,
продержав 10 дней, освободили. После освобождения ее признали
представителем потерпевшей, но с делом не ознакомили. В результате
неправомерных действий работников милиции она попала в больницу.
Эти обстоятельства судом не проверены.
В ходе судебного заседания осужденный Рагаускас изменил
первоначальные показания, пояснив, что убийство жены он не
совершал, а признал вину ввиду применения к нему во время
задержания физического насилия работниками милиции. При проверке
его показаний 9 июня 1995 г. к нему в машине применяли насилие.

Эти показания судом в полной мере проверены не были.
Прокурорская проверка по данному факту не проводилась.
Как пояснил в ходе предварительного и судебного следствия
несовершеннолетний Рагаускас А., ему следователь показывал ремень,
который его отец не носил. Органы предварительного следствия и суд
надлежаще не проверили эти показания.
Кроме того, ссылка в приговоре на показания Рагаускаса А. о
том, что его мать пропала 15 мая 1995 г., не соответствует его
показаниям, данным им как в ходе предварительного, так и судебного
следствия, где Рагаускас А. показал об исчезновении матери 16 мая
1995 г.
По заключению эксперта, обнаруженные на трупе Рагаускас О.
переломы ребер относятся к менее тяжким телесным повреждениям, и
они не могли быть причиной смерти потерпевшей. Степень тяжести
других повреждений, в частности перелома подъязычной кости, эксперт
не установил, указав, что "в связи с гнилостными изменениями оценка
перелома подъязычной кости нецелесообразна". Органы
предварительного следствия и суд не выяснили, в чем причина
нецелесообразности оценки данного повреждения, поскольку при тех же
условиях эксперт определил степень тяжести других повреждений.
Не установлен механизм образования посмертных телесных
повреждений - перелома двух ребер справа.
Органы следствия не приняли всех мер для выяснения причины
смерти потерпевшей.
Учитывая невозможность восполнения выявленной неполноты
предварительного следствия в судебном заседании, необходимость
проведения следственных действий, выяснения причин противоречий в
показаниях свидетелей, представителя потерпевшей, осужденного,
установления причины смерти потерпевшей, приговор суда и
кассационное определение подлежат отмене, а дело - направлению на
дополнительное расследование.

____________

Комментарии по актуальным вопросам судебной практики

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ СЕМЕЙНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ОТЦОВСТВА, ОСПАРИВАНИИ ОТЦОВСТВА (МАТЕРИНСТВА) И О ВЗЫСКАНИИ АЛИМЕНТОВ

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ
ПРИМЕНЕНИЯ СЕМЕЙНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ОТЦОВСТВА,
ОСПАРИВАНИИ ОТЦОВСТВА (МАТЕРИНСТВА) И О ВЗЫСКАНИИ АЛИМЕНТОВ

Семейное законодательство в России отличалось определенной
стабильностью.
Кодекс о браке и семье РСФСР, введенный в действие с 1 января
1927 г., применялся с внесенными в него изменениями до 1 октября
1968 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 января
1970 г. он признан утратившим силу.
С 1 ноября 1969 г. был введен в действие Кодекс о браке, семье
и опеке РСФСР, изданный в соответствии с основными положениями
Основ законодательства о браке и семье Союза ССР и союзных
республик. Кодекс 1969 года утратил силу с 1 марта 1996 г., т. е.
со дня введения в действие нового Семейного кодекса Российской
Федерации, за исключением ряда его норм, срок введения которых
указан в разделе VIII "Заключительные положения" Семейного кодекса
РФ.
Новый Кодекс сохранил преемственность норм прежнего семейного
законодательства, включил в качестве закона некоторые положения,
выработанные судебной практикой, в том числе разъяснения Пленумов
Верховного Суда СССР и Верховного Суда РСФСР.
В Кодексе сохранились важнейшие институты бывшего семейного
права, такие как: действующее с 8 июля 1944 г. положение о том, что
только брак, зарегистрированный в органах загса, порождает

юридические последствия; существовавшее с 1918 года правило о том,
что споры о детях решаются судом; применявшиеся ранее нормы о
равенстве прав супругов в их общем имуществе, нажитом в период
брака.
Вместе с тем Семейный кодекс РФ ввел новые нормы, в частности
главу о правах несовершеннолетних, судебный порядок установления
усыновления, снял ограничение и представлении доказательств при
установлении отцовства в судебном порядке, исключил исковую
давность при оспаривании записи об отцовстве (материнстве).
Введение Семейного кодекса РФ вызвало необходимость дачи судам
разъяснений по вопросам применения новых норм.
Как известно, по вопросам практики применения норм
брачно-семейного права Пленум Верховного Суда СССР в 1969 году
принял одно общее постановление, но в связи с большим количеством
вопросов, нуждавшихся в разъяснении, Верховный Суд СССР разделил их
на три части, по которым приняты самостоятельные постановления: в
1979 году - по практике применения норм по спорам о детях; в 1980
году - по делам о расторжении брака; 25 марта 1982 г. - по делам об
установлении отцовства и взыскании алиментов.
Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 21 февраля
1973 г. также дал разъяснение по вопросам, возникшим в практике
применения судами Кодекса о браке и семье РСФСР (в которое
впоследствии вносились изменения). Это постановление можно отнести
к числу "долгожителей"; часть его разъяснений не утратила силу и в
связи с принятием Семейного кодекса РФ, но некоторые из них уже не
соответствуют новому законодательству. Поэтому постановление может
применяться лишь в части, не противоречащей Семейному кодексу РФ.
Заменить сразу названное постановление Пленума Верховного Суда
РФ и дать разъяснения по всем институтам нового Семейного кодекса
нереально.
При определении круга вопросов, подлежащих разъяснению в

первую очередь, было принято во внимание, что споры о взыскании
алиментов наиболее актуальны и они составляют большинство в общем
числе дел, возникающих из брачно-семейных отношений. Каждое десятое
из всех гражданских дел, рассматриваемых судами, - дело о взыскании
алиментов. С этими спорами непосредственно связаны вопросы
применения норм об установлении отцовства и оспаривании записи об
отцовстве (материнстве), в правовое регулирование которых Семейным
кодексом РФ внесены существенные изменения.
В связи с этим 25 октября 1996 г. Пленум Верховного Суда РФ
первоначально принял постановление "О применении судами Семейного
кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении
отцовства и о взыскании алиментов" и признал, что постановление
Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1982 г. N 2 "О применении
судами законодательства при рассмотрении дел об установлении
отцовства и о взыскании алиментов на детей и других членов семьи"
не подлежит применению на территории Российской Федерации, а также
исключил пп. 20-30 из постановления Пленума Верховного Суда РСФСР
от 21 февраля 1973 г. N 3 "О некоторых вопросах, возникших в
практике применения судами Кодекса о браке и семье РСФСР" (с
изменениями и дополнениями, внесенными постановлениями Пленума от
27 сентября 1977 г. N 4, от 24 сентября 1991 г. N 4, от 21 декабря
1993 г. N 11, от 25 апреля 1995 г. N 6), указав, что разъяснения,
содержащиеся в остальных пунктах постановления, могут применяться
судами постольку, поскольку они не противоречат Семейному кодексу
РФ.
Постановление Пленума от 25 октября 1996 г. содержит
разъяснения, изложенные в 25 пунктах.
В п. 1 перечислены имеющиеся в ст.ст. 168, 169 СК РФ
положения, относящиеся к порядку введения и применения его норм по
делам об установлении отцовства, оспаривании отцовства
(материнства) и о взыскании алиментов.

Разъясняется, что, разрешая требования по делам этих
категорий, суд должен исходить из времени возникновения
правоотношений сторон и правил введения Семейного кодекса РФ в
действие. При этом необходимо учитывать, что в соответствии со
ст. 169 СК РФ нормы этого Кодекса применяются к семейным
отношениям, возникшим после введения его в действие. К семейным
отношениям, возникшим до введения Кодекса в действие, его нормы
применяются только к тем правам и обязанностям, которые возникнут
после введения Кодекса в действие.
Это разъяснение поможет судам правильно применять правовые
нормы по этим делам.
Все другие разъяснения можно условно разделить на четыре
категории: 1) разъяснения по вопросам, связанным с изменениями в
законодательстве; 2) разъяснения, изменяющие судебную практику в
связи с принятием нового законодательства; 3) по вновь введенным
нормам; 4) разъяснения, которые были даны ранее, но сохранили свою
актуальность (в редакции нового законодательства).
К числу разъяснений, непосредственно связанных с применением
новых норм, относятся содержащиеся в пп. 2, 4, 5, 6, 23
постановления Пленума.
Сразу после введения в действие Семейного кодекса РФ возник
вопрос о применении ст. 49, регулирующей установление отцовства в
судебном порядке.
Эта статья не содержит указания о необходимости установления
обстоятельств, перечисленных в ст. 48 ранее действовавшего КоБС
РСФСР, а предусматривает возможность установления отцовства при
наличии любых доказательств, подтверждающих происхождение ребенка
от ответчика.
Поскольку обстоятельства, необходимые для установления
отцовства в судебном порядке, указанные в ст. 49 СК РФ, существенно
отличаются от тех, которые предусмотрены ст. 48 КоБС РСФСР, возник

вопрос, с какого времени следует применять ст. 49 СК РФ и до какого
времени применяется ст. 48 КоБС РСФСР.
Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, учитывая порядок
введения в действие и применения ст. 49 СК РФ, установленный п. 1
ст. 168 и п. 1 ст. 169 этого Кодекса, суд при решении вопроса о
том, какой нормой следует руководствоваться при рассмотрении дел об
установлении отцовства (ст. 49 Ск РФ или ст. 48 КоБС РСФСР), должен
исходить из даты рождения ребенка.
Это разъяснение основано на том положении, что
правоспособность гражданина возникает со дня рождения, а также на
преемственности прежнего законодательства, решавшего ранее вопрос о
применении ст. 48 КоБС РСФСР. До издания Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. "Об увеличении
государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким
матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении
почетного звания "Мать-героиня" и учреждении ордена "Материнская
слава" и медали "Медаль материнства" установление отцовства
производилось без каких-либо ограничений. После издания этого Указа
мать, не состоявшая в браке с отцом ребенка, не могла обращаться в
суд с иском об установлении отцовства. Установление отцовства в
судебном порядке было введено с 1 октября 1968 г. Законом СССР от
27 июня 1968 г. "Об утверждении Основ законодательства Союза ССР и
союзных республик о браке и семье". В соответствии со ст. 2 данного
Закона предусмотренное ст. 16 названных Основ правило о судебном
порядке признания отцом ребенка применяется в отношении детей,
родившихся после введения в действие Основ, т. е. после 1 октября
1968 г.
Аналогично этому решен вопрос о применении ст. 49 СК РФ,
изменившей практику установления отцовства в судебном порядке.
К числу вызывающих споры вопросов, связанных с применением
Семейного кодекса РФ, относится установление отцовства в случае

смерти лица, которое, по утверждению матери, является отцом
ребенка.
Прежнее законодательство решало данный вопрос только в
отношении детей, родившихся до 1 октября 1968 г. Согласно ст. 3
Закона СССР об утверждении Основ законодательства Союза ССР и
союзных республик о браке и семье и ст. 9 Указа Президиума
Верховного Совета РСФСР от 17 октября 1969 г. "О порядке введения в
действие Кодекса о браке и семье РСФСР" в отношении ребенка,
родившегося до 1 октября 1968 г., суд был вправе установить факт
признания отцовства в случае смерти лица, признававшего свое
отцовство, при условии, что ребенок находился на его иждивении к
моменту смерти.
Этот порядок остается неизменным и в настоящее время.
Вопрос об установлении отцовства лица в случае его смерти в
отношении ребенка, родившегося после 1 октября 1968 г.,
законодательно не был урегулирован, суды же начиная с 1 октября
1968 г. стали устанавливать факт отцовства при наличии одного из
обстоятельств, предусмотренных ст. 48 КоБС РСФСР для установления
отцовства в судебном порядке. Согласно ст. 50 СК РФ возможно
установить факт признания отцовства в случае смерти лица, которое
признавало себя отцом ребенка.
В связи с этим возникли два вопроса: 1) возможно ли сохранение
прежней судебной практики установления факта отцовства, если
отсутствуют доказательства признания отцовства или в силу ст. 50 СК
РФ исключается в этом случае возможность установления факта
отцовства; 2) с какого времени применимы правила этой статьи.
Пленум Верховного Суда РФ дал судам разъяснения по этим
вопросам в пп. 2, 4, 5 постановления.
Разрешение вопроса об установлении отцовства в случае смерти
лица, которое, по утверждению заявителя, являлось отцом ребенка,
зависит от даты рождения ребенка: в отношении детей, родившихся до

1 октября 1968 г., устанавливается факт признания отцовства при
наличии доказательств признания этим лицом своего отцовства и
доказательств нахождения ребенка на его иждивении; в отношении
детей, родившихся после 1 октября 1968 г. до 1 марта 1996 г., -
факт отцовства при доказанности одного из обстоятельств,
перечисленных в ст. 48 КоБС РСФСР; в отношении детей, родившихся
1-го и после 1 марта 1996 г., - факт признания отцовства, если лицо
признавало себя отцом ребенка, или факт отцовства, если нет
доказательств признания отцовства, но представлены доказательства,
с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от ответчика
(ст. 49 СК РФ).
Предъявление заявления об установлении факта признания
отцовства или факта отцовства в отношении детей, родившихся 1-го и
после 1 марта 1996 г., определяется по усмотрению заявителя в
зависимости от того, какими доказательствами он располагает.
Представление доказательств, с достоверностью подтверждающих
отцовство, тесно связано с вопросом о назначении экспертизы по
поводу происхождения ребенка, в том числе экспертизы, проводимой
методом "генетической дактилоскопии". Как разъяснил Пленум в п. 6
постановления, заключение эксперта, в том числе проводившего
экспертизу названным методом, в силу ст. 78 ГПК РСФСР является
одним из доказательств, которое должно быть оценено судом в
совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами,
поскольку в соответствии с ч. 4 ст. 56 ГПК РСФСР никакие
доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
При рассмотрении дел об установлении отцовства иногда
возникает ситуация, когда одна из сторон не является на экспертизу,
назначенную судом. Поэтому важно разъяснение, содержащееся в абзаце
2 п. 6 постановления: исходя из ч. 3 ст. 74 ГПК РСФСР неявка
стороны на экспертизу по делам об установлении отцовства, когда без
этой стороны экспертизу провести невозможно, либо непредставление

экспертам необходимых предметов исследования сами по себе не
являются безусловным основанием для признания судом установленным
или опровергнутым факта, для выяснения которого экспертиза была
назначена. Этот вопрос разрешается судом в каждом конкретном случае
в зависимости от того, какая сторона, по каким причинам не явилась
на экспертизу или не представила экспертам необходимые предметы
исследования, а также какое значение для нее имеет заключение
экспертизы, исходя из имеющихся в деле доказательств в их
совокупности.
По ранее действовавшему законодательству оспаривание записи об
отцовстве (материнстве) было ограничено определенным сроком - годом
со дня, когда лицу, записанному в качестве отца (матери) ребенка,
стало или должно было стать известно о произведенной записи.
Семейный кодекс РФ какого-либо срока исковой давности для
предъявления иска не содержит. Согласно ст. 208 первой части ГК РФ
сроки исковой давности не распространяются на требования о защите
личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме
случаев, предусмотренных законом.
Так, по делам об оспаривании отцовства (материнства) в
отношении ребенка, родившегося до 1 марта 1996 г., судам следует
учитывать правила ч. 5 ст. 49 КоБС РФ о сроке исковой давности для
предъявления такого требования (ч. 2 п. 10 постановления).
Разрешение вопроса о сроке исковой давности зависит от даты
рождения ребенка.
Пленум также дал разъяснения и по другим спорным вопросам,
возникающим по делам об оспаривании записи об отцовстве
(материнстве).
В ч. 2 п. 10 постановления обращено внимание судов на то, что
предусмотренное п. 2 ст. 52 СК РФ правило о невозможности
удовлетворения требования лица, записанного отцом ребенка на

основании п. 2 ст. 51 СК РФ, об оспаривании своего отцовства, если
в момент записи этому лицу было известно, что оно не является
отцом, не исключает его права оспаривать произведенную запись по
мотивам нарушения волеизъявления (например, если заявление об
установлении отцовства было подано под влиянием угроз, насилия либо
в состоянии, когда истец не был способен понимать значение своих
действий или руководить ими).
Необходимость дачи такого разъяснения связана с тем, что ранее
в п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 февраля
1973 г. (в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21
декабря 1993 г. N 11) имелись следующие разъяснения: в случаях,
когда в заявлении об оспаривании записи об отце истец указывает,
что в момент подачи заявления в органы загса ему было известно, что
он фактически не является отцом данного ребенка, либо ссылается на
то обстоятельство, что дал согласие на искусственное оплодотворение
своей жены, судье в соответствии с п. 1 ст. 129 ГПК РСФСР надлежит
отказать в принятии искового заявления, поскольку закон в указанных
случаях исключает возможность оспаривания отцовства. По указанным
основаниям суду следует прекратить производство по делу, если
перечисленные выше обстоятельства будут установлены в ходе
судебного разбирательства.
Однако названное разъяснение стало противоречить ч. 1 ст. 46
Конституции Российской Федерации, гарантирующей право каждого
гражданина на судебную защиту, и поэтому п. 31 постановления
Пленума от 21 февраля 1973 г. был исключен постановлением Пленума
Верховного Суда РФ N 6 от 25 апреля 1995 г. "О внесении изменений и
дополнений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации". Отказать в принятии заявления нельзя,
невозможность же удовлетворения требования об оспаривании записи об
отцовстве лица, записанного отцом ребенка на основании совместного
заявления с матерью ребенка, а также лица, давшего согласие на

искусственное оплодотворение своей жены, предусмотрена п. 2 ст. 52
СК РФ. Следовательно, суд должен отказать в удовлетворении иска.
Подачу совместного заявления с матерью ребенка об установлении
отцовства истец порой объясняет неправомерным воздействием на него
или состоянием здоровья, при котором он не мог понимать значения
своих действий и руководить ими, т. е. он оспаривает
действительность волеизъявления при подаче заявления. В такой
ситуации суд обязан исследовать обстоятельства, на которые истец
ссылается, дать им оценку, а также проверить возможность
происхождения ребенка от ответчика.
Один из самых спорных вопросов, возникающих при принятии и
рассмотрении иска об установлении отцовства, - когда лицо
обращается с иском об установлении отцовства в отношении ребенка, в
актовой записи о рождении которого (и, следовательно, в
свидетельстве о рождении) указано конкретное лицо.
Ранее Пленум Верховного Суда СССР в п. 3 постановления N 21 от
25 марта 1982 г. "О применении судами законодательства при
рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов
на детей и других членов семьи" разъяснил, что запись об отце
ребенка, внесенная в актовую запись о рождении, является
доказательством происхождения ребенка от данного лица, в связи с
чем при наличии такой записи суд не вправе принимать заявление об
установлении отцовства другого лица.
Отказ в принятии заявления об установлении отцовства даже в
случае, если в актовой записи о рождении ребенка значится
конкретное лицо, ограничивает право гражданина на обращение в суд.
Поэтому после принятия Конституции Российской Федерации это
разъяснение не может применяться на территории Российской
Федерации.
Однако положение о том, что запись об отце ребенка,
произведенная в соответствии с правилами, установленными КоБС

РСФСР, является доказательством происхождения ребенка от данного
лица, правильно. Суд не вправе отказать в принятии заявления, но не
может удовлетворить требование лица об установлении отцовства без
признания недействительной записи об отце ребенка и аннулирования
ее.
В связи с этим Пленум Верховного Суда РФ в п. 9 постановления
от 25 октября 1996 г. разъяснил, что при предъявлении иска об
установлении отцовства в отношении ребенка, отцом которого в
актовой записи о рождении указано конкретное лицо, суд должен
привлечь его к участию в деле. Дальнейшие действия суда в
постановлении Пленума не разъяснены, но очевидно, что суд должен
выяснить намерение этого лица оспорить произведенную запись,
предоставить возможность оформить и подать исковое заявление об
оспаривании записи об отцовстве для одновременного рассмотрения в
одном производстве. Если исходя из представленных доказательств суд
придет к выводу, что лицо, записанное отцом ребенка, им не
является, то в случае удовлетворения требования об установлении
отцовства суд должен аннулировать запись об отце ребенка в книге
регистрации актов о рождении. Копию решения, вступившего в законную
силу, следует направить для исполнения в орган загса по месту
регистрации рождения.
Неясным был вопрос о том, в каком порядке следует исключить
запись об отце ребенка из актовой записи о рождении и внести новую
запись об отцовстве другого лица, если на такое исключение согласны
мать ребенка, лицо, записанное в качестве отца, и фактический отец
ребенка. При обсуждении проекта постановления высказано мнение о
том, что в связи с отсутствием спора этот вопрос вправе решить
органы загса в порядке исправления актовой записи, а в случае
отказа действия должностных лиц загса могут быть обжалованы в суд в
порядке, предусмотренном ГПК РСФСР. Позиция о возможности решения
этого вопроса путем исправления актовой записи самим загсом

ошибочна. В данном случае речь идет не об исправлении актовой
записи, а об аннулировании сведений об отце ребенка, ранее
внесенных в первичную запись акта о рождении, и о внесении в нее
новых сведений о другом лице, фактически являющемся отцом ребенка.
Пунктом 3 ст. 47 первой части ГК РФ установлено, что
аннулирование записи акта гражданского состояния производится
загсом на основании решения суда. В данном случае аннулируется не
вся запись акта о рождении, а только ее часть, причем тоже только
по решению суда. Загс как орган, производящий регистрацию рождения
и оформляющий первичную актовую запись о рождении, не вправе сам
аннулировать какие-либо сведения, содержащиеся в ней.
Поэтому, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в ч. 3 п. 9
постановления, требование об исключении записи об отце,
произведенной в актовой записи о рождении ребенка в соответствии с
пп. 1 и 2 ст. 51 СК РФ, и о внесении новых сведений об отце (т. е.
об установлении отцовства другого лица), если между
заинтересованными лицами (например, между матерью ребенка, лицом,
записанным в качестве отца, и фактическим отцом ребенка)
отсутствует спор по этому вопросу, подлежит разрешению в суде.
Новым в семейном законодательстве является изменение в
алиментных обязательствах фактических воспитателей в отношении
фактических воспитанников, а также отчима (мачехи) перед пасынками
и падчерицами. Ранее алиментные обязательства этих лиц были
взаимными. В соответствии с Семейным кодексом РФ на фактических
воспитанников может быть при наличии указанных в законе условий
возложена обязанность содержать нетрудоспособных фактических
воспитателей, нуждающихся в помощи, но фактические воспитатели не
несут по закону обязанности по содержанию фактических
воспитанников. Аналогично пасынок и падчерица обязаны содержать
нетрудоспособных отчима и мачеху, нуждающихся в помощи, при наличии
определенных в законе условий, но последние по закону не обязаны

содержать падчерицу и пасынка.
Поскольку имеются решения, вынесенные в период с октября
1968 г., о взыскании алиментов с фактических воспитателей на
фактических воспитанников и с отчима (мачехи) на пасынка
(падчерицу), Пленум разъяснил, что изменение законодательства не
прекращает исполнения решений, вынесенных до 1 марта 1996 г., так
как они постановлены в соответствии с ранее действовавшим
законодательством и законны (ч. 2 п. 23 постановления).
Пленум дал разъяснения по вопросам взыскания алиментов и их
выплаты.
Требовало разъяснения вновь введенное правило, предусмотренное
п. 2 ст. 119 СК РФ, согласно которому суд вправе отказать во
взыскании алиментов совершеннолетнему дееспособному лицу, если
судом будет установлено, что оно совершило в отношении лица,
обязанного уплачивать алименты, умышленное преступление или
недостойно вело себя в семье.
Судебная практика по таким делам еще не сложилась. Между тем
возникла необходимость разъяснить судам, что понимать под
недостойным поведением совершеннолетнего дееспособного лица в семье
и совершение каких преступлений - основание к отказу во взыскании
средств на его содержание. В п. 20 постановления Пленумом даны
ответы на названные вопросы.
Под преступлением, совершение которого может явиться
основанием к отказу в иске, следует понимать любое умышленное
преступление против жизни, здоровья, свободы, чести и достоинства,
половой неприкосновенности, иных прав ответчика, а также против его
собственности, что должно быть подтверждено вступившим в законную
силу приговором суда.
Как недостойное поведение, которое может служить основанием к
отказу во взыскании алиментов, в частности, рассматривается
злоупотребление истцом спиртными напитками или наркотическими

средствами, жестокое отношение к членам семьи, иное аморальное
поведение в семье (бывшей семье).
При рассмотрении дел данной категории необходимо учитывать,
когда было совершено умышленное преступление либо имели место факты
недостойного поведения в семье, характер, тяжесть и последствия их
совершения, а также дальнейшее поведение истца.
Пленум разъяснил, что обстоятельства, перечисленные в п. 2 ст.
119 СК РФ, могут также служить основанием для удовлетворения
требования об освобождении от дальнейшей уплаты алиментов,
взысканных судом на совершеннолетних дееспособных лиц.
Поскольку ст. 120 СК РФ изменила судебную практику по
некоторым делам о прекращении выплаты алиментов, в п. 19
постановления даны соответствующие разъяснения.
Согласно ст. ст. 67, 68 КоБС РСФСР алименты взыскивались на
ребенка до достижения им совершеннолетия, т. е. 18 лет.
Следовательно, право на получение алиментов у несовершеннолетнего
сохранялось и в том случае, если он до достижения 18 лет вступил в
брак и приобрел в связи с этим полную дееспособность.
С 1 января 1995 г. в ст. 27 ГК РФ была предусмотрена
возможность признания несовершеннолетнего полностью дееспособным в
порядке и на условиях, названных в этой статье.
Но и в случае признания несовершеннолетнего полностью
дееспособным выплата алиментов не могла быть прекращена, так как в
Законе это не предусмотрено.
Таким образом, до 1 марта 1996 г. не было законных оснований
для прекращения выплаты алиментов в случае приобретения
несовершеннолетним полной дееспособности.
В силу п. 2 ст. 120 СК РФ выплата алиментов, взыскиваемых в
судебном порядке, прекращается, в частности, по достижении ребенком
совершеннолетия и в случае приобретения несовершеннолетними детьми
полной дееспособности до достижения ими совершеннолетия.

Вопросы, связанные с дееспособностью, регулируются ГК РФ. Этим
Кодексом предусмотрены два случая приобретения несовершеннолетним
полной дееспособности - вступление в брак (п. 2 ст. 21) и
эмансипация (п. 1 ст. 27).
Следовательно, как предусмотрено в п. 2 ст. 120 СК РФ, выплата
алиментов прекращается как в том, так и в другом случае.
В связи с этим Пленум разъяснил, что, если несовершеннолетний,
на которого по судебному приказу или решению суда взыскиваются
алименты, приобрел до достижения им возраста 18 лет дееспособность
в полном объеме (п. 2 ст. 21 и п. 1 ст. 27 ГК РФ), выплата
алиментов прекращается.
В п. 15 постановления Пленум обратил внимание судов на то, что
в соответствии с п. 2 ст. 60 СК РФ суд вправе, исходя из интересов
детей, по требованию родителя, обязанного уплачивать алименты на
несовершеннолетних детей, вынести решение о перечислении не более
пятидесяти процентов сумм алиментов, подлежащих выплате, на счета,
открытые на имя несовершеннолетних в банках. При этом Пленум
разъяснил, что данное требование разрешается судом в порядке ст.
207 ГПК РСФСР. Предъявления такого требования в исковом порядке
родителем, уплачивающим алименты на основании судебного приказа или
решения, не требуется, ибо в данном случае имеет место не новый
спор, а определяется иной порядок исполнения уже вынесенного
решения.
В п. 25 постановления Пленума нашло отражение новое положение,
предусмотренное п. 2 ст. 115 СК РФ, об ответственности лица,
обязанного уплачивать алименты по решению суда, за несвоевременную
уплату алиментов (уплата неустойки, возмещение убытков) и
разъяснено, что данная ответственность наступает лишь в случае
образования задолженности по вине плательщика алиментов и не может
наступить, если задолженность по алиментам образовалась по вине

других лиц, в частности в связи с несвоевременной выплатой
заработной платы, задержкой или неправильным перечислением
алиментных сумм банками и в других случаях.

Судья Верховного Суда
Российской Федерации
в отставке Т.П.ЕВДОКИМОВА

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ НОРМ ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА ПРИ РАЗРЕШЕНИИ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРОВЕДЕНИЕМ ВЫБОРОВ ДЕПУТАТОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ В ЗАКОНОДАТЕЛ

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ НОРМ ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
ПРИ РАЗРЕШЕНИИ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРОВЕДЕНИЕМ ВЫБОРОВ
ДЕПУТАТОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
А ТАКЖЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ (ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫЕ)
И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1. О некоторых вопросах применения судами
норм избирательного права при разрешении
споров, связанных с проведением выборов
депутатов Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации

При разрешении споров, связанных с проведением выборов
депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации, суды Российской Федерации руководствовались Конституцией
Российской Федерации, Федеральным законом от 6 декабря 1994 г. "Об
основных гарантиях избирательных прав граждан Российской
Федерации", Федеральным законом от 21 июня 1995 г. "О выборах
депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации", а также разъяснениями Центральной избирательной
комиссии Российской Федерации.
При принятии заявлений по делам данной категории у судов
возникали вопросы, связанные с определением подсудности этих дел.
Некоторые областные и другие соответствующие суды субъектов

Российской Федерации необоснованно не принимали жалобы на решения
окружных избирательных комиссий об отказе в регистрации кандидатами
в депутаты. Так, в частности, Самарский областной суд отказал в
принятии жалобы О. по тем мотивам, что заявитель уже обжаловал
решение окружной избирательной комиссии в Центризбирком РФ, который
признал обоснованным отказ в регистрации О. кандидатом в депутаты.
По мнению суда, заявитель, по существу, оспаривал обоснованность
решения Центризбиркома РФ, которое в соответствии с ч. 1 ст. 31
Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации" обжалуется в Верховный
Суд Российской Федерации.
С такой позицией согласиться нельзя. В силу ч. 11 ст. 42
названного Федерального закона решение окружной избирательной
комиссии о регистрации кандидата либо об отказе в регистрации
может быть обжаловано в Центризбирком РФ или в Верховный суд
республики в составе Российской Федерации, краевой суд, областной
суд, суд города федерального значения, суд автономной области, суд
автономного округа. В соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции
Российской Федерации никто не может быть лишен права на
рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых
оно отнесено законом.
Поскольку в данном случае предметом обжалования фактически
являлось решение окружной избирательной комиссии, а не решение
Центризбиркома РФ, эта жалоба не относится к подсудности Верховного
Суда РФ. Как указано в определении судьи Верховного Суда РФ об
отказе в принятии жалобы О. к рассмотрению Верховного Суда РФ по
первой инстанции, то обстоятельство, что постановлением
Центризбиркома РФ жалоба О. на решение окружной избирательной
комиссии оставлена без удовлетворения, не может служить основанием
к изменению установленной законом подсудности такого рода дел.
Основное количество дел данной категории составляли дела по

жалобам на действия и решения окружных избирательных комиссий об
отказе принять подписные листы и об отказе в регистрации кандидатом
в депутаты Государственной Думы.
В Красноярский краевой суд обратился М. с жалобой на действия
окружной избирательной комиссии по Красноярскому избирательному
округу об отказе в принятии подписных листов с подписями
избирателей, предусмотренных для регистрации кандидатом в депутаты.
Основанием к отказу в принятии подписных листов явилось то
обстоятельство, что М. представил их в комиссию 22 октября 1995 г.
в 23 часа 57 минут, а, поскольку в 24 часа заканчивался срок приема
подписных листов, комиссия не имела возможности принять документы и
выдать письменную справку об этом. В своих действиях комиссия
руководствовалась Разъяснениями Центризбиркома РФ от 3 октября
1995 г. N 23/197-П "О порядке работы избирательной комиссии с
документами, представляемыми избирательными объединениями,
избирательными блоками, кандидатами в депутаты для регистрации
федеральных списков кандидатов, кандидатов в депутаты
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации",
согласно которым избирательная комиссия не вправе выдавать
письменные подтверждения о приеме подписных листов после 24 часов
22 октября 1995 г.
Красноярский краевой суд 31 октября 1995 г. признал отказ
избирательной комиссии в принятии подписных листов незаконным и
обязал окружную избирательную комиссию принять у М. подписные
листы. Аналогичным образом поступил Ленинградский областной суд при
рассмотрении жалобы А.
При этом суды исходили из следующего. Законодатель в ст. 42
Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации" ввел два понятия;
"представление документов" и "принятие документов", которые несут
разные смысловые нагрузки. Представление документов осуществляют

кандидаты в депутаты, уполномоченные представители избирательных
объединений, избирательных блоков, а принятие документов
производится окружной избирательной комиссией. Представление
документов ограничено временными рамками, а именно, не позднее чем
за 55 дней до дня выборов. В отношении производства приема
документов законодателем срок не установлен. Учитывая это, принятие
подписных листов в поддержку кандидата в депутаты могло
производиться окружной избирательной комиссией и после 22 октября
1995 г.
Рассматривая дела об отказе окружных избирательных комиссий в
регистрации кандидатами в депутаты Государственной Думы в связи с
отсутствием предусмотренных для регистрации подписей избирателей
данного избирательного округа не менее 1%, суды тщательно
проверяли, по каким причинам исключены из подсчета подписи
избирателей и законно ли такое исключение.
Как правильно указал Оренбургский областной суд, при
рассмотрении жалоб Н. и З. на действия окружной избирательной
комиссии, отказавшей им в регистрации кандидатами в депутаты
Государственной Думы, требования к форме и содержанию подписных
листов установлены самим Федеральным законом "О выборах депутатов
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации",
согласно которому обязанность по надлежащему оформлению подписных
листов возлагается на кандидата, собирающего подписи избирателей в
свою поддержку.
Заявители, не оспаривая самого факта допущенных в подписных
листах нарушений, ссылались на то, что окружная избирательная
комиссия обязана устранить эти недостатки путем организации
соответствующей проверки подписных листов, которые вызвали у членов
комиссии определенные сомнения в достоверности данных, содержащихся
в них, или в достоверности подписей избирателей. Такая проверка, по
мнению заявителей, должна быть обеспечена вызовом в комиссию

сборщиков подписей для восполнения недостатков в подписных листах,
а именно: поставить подпись, заполнить сведения о месте жительства
и т. д.
Областной суд, отказывая в удовлетворении жалобы, правильно
сослался на то, что названным Федеральным законом на избирательную
комиссию не возлагается обязанность по восполнению и устранению
нарушений, допущенных сборщиками подписей. Такая обязанность не
возлагается Законом и на суд при разрешении жалобы заявителя в
судебном заседании. Более того, предлагаемый заявителями подход
приводил бы к нарушению равных возможностей кандидатов по
осуществлению своих избирательных прав.
Верховный Суд РФ, рассмотрев данное дело в кассационном
порядке, оставил решение Оренбургского областного суда без
изменения.
При рассмотрении жалоб на решения окружных избирательных
комиссий об отказе в регистрации кандидатов в депутаты суды
соглашались с решениями комиссий о выбраковке подписей избирателей,
если:
год рождения избирателя - 1977, однако не указан конкретно
месяц и день рождения;
в списки избирателей включены граждане моложе 18 лет;
в списки избирателей включены иностранные граждане,
проживающие временно в общежитиях;
в списки включены лица, не проживавшие в избирательном округе;
подпись одного члена семьи поставлена за остальных членов
семьи;
отсутствовали паспортные данные избирателя;
отсутствовала личная подпись избирателя либо подпись
осуществлена другим лицом.
Отказывая в удовлетворении жалоб на решения окружных
избирательных комиссий, суды указывали на обязательное соблюдение

требований Федерального закона, регулирующего порядок сбора
подписей в поддержку кандидата.
Соглашались суды и с отказом избирательных комиссий
зарегистрировать кандидатами в депутаты Государственной Думы по
одномандатному избирательному округу лиц, включенных в федеральный
список кандидатов в депутаты от избирательных объединений,
избирательных блоков, поскольку Федеральный закон "О выборах
депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации" исключает возможность регистрации кандидатом по
федеральному списку и одновременно по одному из одномандатных
избирательных округов в качестве независимого кандидата. На это
обстоятельство обращено внимание Центризбиркомом РФ, который
постановлением от 3 октября 1995 г. N 23/198-П утвердил
"Разъяснение о порядке применения части 10 статьи 42 Федерального
закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации". Правильность этой позиции
подтверждается ст. 20 Федерального закона от 6 декабря 1994 г. "Об
основных гарантиях избирательных прав граждан Российской
Федерации", допускающей участие в выборах в качестве независимых
кандидатов лишь не принадлежащих к какому-либо избирательному
объединению (избирательному блоку) граждан.
Как показало изучение практики данной категории дел,
распространены случаи, когда окружные избирательные комиссии
отказывали в регистрации кандидатами в депутаты Государственной
Думы в связи с тем, что реквизиты подписных листов (кроме личной
подписи) заполнялись сборщиками подписей.
По этим основаниям окружной избирательной комиссией Рыбинского
одномандатного избирательного округа выбракованы подписи в
количестве 4452, в связи с чем С. отказано в регистрации кандидатом
в депутаты как не набравшему необходимого количества подписей
избирателей в поддержку его кандидатуры.

Ярославский областной суд, удовлетворяя жалобу С. на решение
окружной избирательной комиссии, указал следующее.
В силу ст. 20 Федерального закона "Об основных гарантиях
избирательных прав граждан Российской Федерации" мотивом отказа в
регистрации кандидата в депутаты может быть только невыполнение
требований федеральных законов. В ч. 5 ст. 41 Федерального закона
"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания
Российской Федерации" не содержится требования о том, чтобы
избиратель лично заполнял все реквизиты подписного листа (кроме
подписи).
Как разъяснил Центризбирком РФ в постановлении N 23/197-П от
3 октября 1995 г., заполнение реквизитов подписного листа возможно
лицом, собирающим подписи (кроме самой подписи), по личной просьбе
избирателя. Поскольку суд при рассмотрении дела установил, что
реквизиты подписного листа заполнялись сборщиком по просьбе
избирателей, он обязал избирательную комиссию зарегистрировать С.
кандидатом в депутаты, так как с учетом зачтенных судом подписей он
набрал необходимое количество подписей избирателей в поддержку
своей кандидатуры.
Большое количество дел возбуждалось в связи с отказом
избирательных комиссий засчитать подписи избирателей в подписных
листах в случаях, когда они не были заверены подписями сборщиков.
Такие жалобы разрешались судами неоднозначно.
По мнению одних судов, подписные листы, на которых лицо,
собиравшее подписи, указывает свою фамилию, имя, отчество, место
жительства и паспортные данные, но не подписывает, должны
признаваться действительными, поскольку ст. 41 Федерального закона
"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания
Российской Федерации" предусматривает необходимость заверить
подписной лист, но не указывает, что это должно быть сделано личной
подписью сборщика. В приложениях N 2 и 3 к этому Закону определены

конкретные реквизиты, которые обязан указать сборщик на подписном
листе, а именно: фамилия, имя, отчество, место жительства, серия и
номер паспорта или заменяющего его документа лица, собирающего
подписи.
Другие же суды считали, что подписной лист должен содержать не
только установочные данные лица, собиравшего подписи, но и его
подпись.
Хотя в Законе нет указания о форме заверения подписных листов
лицами, собирающими подписи избирателей в поддержку кандидата, это
не свидетельствует об отсутствии необходимости заверения подписных
листов личными подписями сборщика. Точка зрения этих судов
представляется правильной, тем более что Центризбиркомом РФ
давались соответствующие разъяснения и большинством сборщиков
подписей, а также уполномоченными представителями избирательных
объединений это требование выполнялось.
Рассматривая жалобы на решения окружных избирательных комиссий
об отказе в регистрации кандидатами в депутаты Государственной
Думы, суды по-разному решали вопрос об обоснованности исключения
подписей избирателей в тех случаях, когда допущены сокращения в
написании адреса места жительства избирателя либо его имени или
отчества.
При рассмотрении жалобы Б. на решение окружной избирательной
комиссии Свердловским областным судом признаны действительными 303
подписи избирателей, выбракованных избирательной комиссией в связи
с сокращением в написании улицы Свердлова. Признавая подписи
действительными, суд пришел к выводу об отсутствии в ст. 39
Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации" правовой нормы, в силу
которой подписи избирателей, допустивших в подписных листах
сокращения при написании места жительства, признаются
недействительными. По мнению суда, сокращения в написании адреса

места жительства избирателя могут служить основанием к признанию
его подписи недействительной лишь в случае, когда такие сокращения
влекут за собой неоднозначное понимание указанного адреса.
Ульяновский же областной суд при рассмотрении аналогичных
жалоб считал недопустимым какие-либо сокращения и признавал решения
избирательных комиссий о выбраковке подписей избирателей, где
допущены такие сокращения, обоснованными.
Однако Федеральным законом "О выборах депутатов
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"
(ч. 5 ст. 41) возможность сокращения в указании места жительства,
имени и отчества избирателя не предусматривается, следовательно,
практика судов, которые признавали допустимыми упомянутые
сокращения либо отсутствие отдельных сведений об избирателе в
подписном листе, ошибочна.
Избиратель ставит свою подпись в подписном листе после
предъявления своего паспорта или заменяющего его документа
(например, удостоверения личности военнослужащего, военного билета
лиц, проходящих срочную службу, справки органов внутренних дел
Российской Федерации по установленной форме).
При рассмотрении жалоб на решения окружных избирательных
комиссий об исключении из подсчета подписей в случаях, когда вместо
паспорта указан иной документ, удостоверяющий личность избирателя,
суды выясняли, относится ли он (документ) к документам, заменяющим
паспорт. Если вместо паспорта указывался иной документ, не
заменяющий паспорт (например, водительское удостоверение,
пенсионное удостоверение), суды признавали обоснованными решения
окружных избирательных комиссий об исключении из подсчета таких
подписей.
Верховным Судом РФ также рассмотрен ряд споров, связанных с
проведением выборов депутатов Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации.

Жалобы, которые были приняты к производству Верховного Суда РФ
по первой инстанции, в основном поданы на отказы Центризбиркома РФ
в регистрации блоков и заверении копий федеральных списков
кандидатов, в принятии подписных листов, в регистрации федеральных
списков, на признание неправильным исключения из федеральных
списков. Кроме того, обжаловались постановления Центризбиркома РФ,
которыми утверждались различные разъяснения и инструкции по
вопросам организации выборов.
При рассмотрении жалоб на отказ в регистрации федерального
списка кандидатов возник вопрос об обоснованности такого отказа в
связи с неподтверждением некоторых кандидатов своего согласия
баллотироваться по этому списку. По мнению Верховного Суда РФ,
данное обстоятельство не может служить поводом к отказу в
регистрации списка с оставшимися кандидатами, давшими такое
согласие, поскольку в федеральных законах о выборах каких-либо
указаний, предусматривающих возможность отказа в регистрации в
целом всего федерального списка кандидатов по мотиву отсутствия
согласия отдельных кандидатов баллотироваться по нему, не
содержится.
Согласно ч. 4 ст.37 Федерального закона "О выборах депутатов
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"
этот список может быть изменен в связи с выбытием кандидатов.
Какой-либо соответствующей процедуры оформления выбытия
кандидатов из федерального списка либо необходимости подачи ими
заявления об этом Закон не предусматривает, а поэтому отказ того
или иного кандидата баллотироваться по федеральному списку не может
быть расценен судом в таком случае иначе, как его выбытие.
Не может служить основанием к отказу в регистрации
федерального списка кандидатов и то, что в числе выбывших
оказываются лица, входившие в состав первых трех кандидатов,
возглавляющих федеральную и региональную часть списка, за которых

якобы ставили свои подписи избиратели.
Закон не предусматривает возможность отказа в регистрации
всего федерального списка кандидатов по причине выбытия из него
отдельных лиц, так как это противоречило бы принципу равенства
избирательных прав граждан и добровольного участия в выборах
(ст.ст. 3 и 5 Федерального закона "Об основных гарантиях
избирательных прав граждан Российской Федерации"). Кроме того, сбор
подписей избирателей ведется в поддержку федерального списка
кандидатов в депутаты, а не отдельных граждан.
Основанием к отказу в регистрации федерального списка
кандидатов в депутаты не может служить включение некоторых лиц в
список без их согласия, так как ст. 6 Федерального закона "О
выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания
Российской Федерации" не связывает возможность выдвижения
кандидатов с их согласием на это.
В соответствии с ч. 1 ст. 42 названного Закона необходимость
истребования согласия кандидата в депутаты предусматривается лишь
при его регистрации в качестве кандидата в депутаты, чем и
реализуется принцип добровольного участия каждого гражданина в
выборах.
При разрешении жалобы на постановление Центризбиркома РФ об
исключении конкретного гражданина из федерального списка кандидатов
в депутаты по мотиву, что ранее он был зарегистрирован кандидатом в
депутаты от другого избирательного блока, возник вопрос об
обоснованности такого исключения, когда лицо было зарегистрировано
в другом федеральном списке избирательного блока без его согласия.
Согласно ч. 1 ст. 20 Федерального закона "Об основных
гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации"
обязательное условие регистрации кандидата в депутаты
соответствующей избирательной комиссией - заявление кандидата о его
согласии баллотироваться по данному избирательному округу.

Необходимость представить заявление кандидата о согласии
баллотироваться по списку избирательного объединения предусмотрена
в ст. 42 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной
Думы Федерального Собрания Российской Федерации".
Подача такого заявления кандидатом в депутаты - способ
реализации закрепленного в ч. 2 ст. 32 Конституции Российской
Федерации права гражданина быть избранным в органы государственной
власти, причем это право должно реализовываться на основе
свободного и добровольного волеизъявления гражданина.
Поскольку лицо не давало своего согласия баллотироваться на
выборах по спискам одного избирательного объединения, оно вправе
было зарегистрироваться в списках другого избирательного
объединения.
Постановлением Центризбиркома РФ от 22 сентября 1995 г.
утверждена форма решения окружной избирательной комиссии о
регистрации кандидата в депутаты Государственной Думы и примечание
к ней, в абзаце втором которого разъяснено, что в правой графе
пункта первого "Кем выдвинут кандидат" указывается: наименование
избирательного объединения, избирательного блока, выдвинувшего
кандидата, или слова - "непосредственно избирателями" либо "сам
выдвинул свою кандидатуру".
Данное Разъяснение было учтено окружной избирательной
комиссией Одинцовского избирательного округа при утверждении текста
избирательного бюллетеня для голосования, в котором содержалось
указание в отношении каждого кандидата о том, кем он выдвинут.
Заявитель А., считая такую запись не соответствующей
требованиям закона, обратился в Верховный Суд РФ с заявлением об
отмене указанного Разъяснения.
Верховный Суд РФ отказал ему в удовлетворении заявления,
сославшись на следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 23 Федерального закона "О выборах

депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации" Центризбирком при подготовке и проведении выборов в
пределах своих полномочий, установленных федеральными законами,
издает инструкции и иные нормативные акты по вопросам применения
настоящего Федерального закона, обязательные для всех избирательных
комиссий, осуществляющих подготовку и проведение выборов депутатов
Государственной Думы.
В силу ст.ст. 37, 40 названного Закона право выдвижения
кандидатов в депутаты предоставлено избирательным объединениям,
непосредственно избирателям, а в отношении своей кандидатуры -
каждому гражданину. Поэтому Центризбирком, по мнению суда, вправе
дать соответствующее разъяснение о необходимости указания сведений
в решении о регистрации кандидатов в депутаты о том, кем выдвинут
тот или иной кандидат, и это не нарушает прав граждан. При таких
обстоятельствах Разъяснение Центризбиркома РФ принято в пределах
его полномочий и не противоречит требованиям федеральных законов о
выборах.
Разрешая вопрос в том, какие данные о кандидате должны
указываться в списках кандидатов, выдвинутых избирательным
объединением, Верховный Суд РФ руководствовался положением ч. 1
ст. 38 упомянутого Закона, согласно которому в списках кандидатов,
выдвинутых избирательным объединением, указываются фамилия, имя,
отчество, дата рождения, место работы, занимаемая должность (род
занятий) и место жительства каждого кандидата.
Включение в списки дополнительных сведений о кандидатах в
депутаты Законом не предусмотрено.
По двум делам обжаловалось Разъяснение Центризбиркома РФ о
том, какое лицо может быть одновременно зарегистрировано кандидатом
в депутаты по федеральному списку и кандидатом по одному из
одномандатных избирательных округов. Согласно этому Разъяснению, к
таким лицам могут быть отнесены только кандидаты, выдвинутые

избирательным объединением или избирательным блоком. Лицо же,
включенное в зарегистрированный федеральный список кандидатов от
какого-либо избирательного объединения, избирательного блока, не
может быть зарегистрировано окружной избирательной комиссией в
качестве кандидата, выдвинутого непосредственно избирателями.
По мнению Верховного Суда Российской Федерации, данное
Разъяснение Центризбиркома РФ не противоречит требованиям
Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав
граждан Российской Федерации" и Федерального закона "О выборах
депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации", по смыслу которых недопустимо, чтобы включенное
соответствующим избирательным объединением или избирательным блоком
в зарегистрированный федеральный список кандидатов лицо могло быть
зарегистрировано в одномандатном избирательном округе в качестве
кандидата, выдвинутого избирателями (независимого кандидата).
Правомерность этого Разъяснения подтверждаемся и ч. 1 ст. 20
Закона "Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской
Федерации", согласно которой лишь не принадлежащий к какому-либо
избирательному объединению (избирательному блоку) кандидат вправе
участвовать в выборах как независимый кандидат.
В удовлетворении жалоб отказано.

2. О некоторых вопросах применения
Верховным Судом РФ норм
избирательного права при разрешении споров,
связанных с проведением выборов
Президента Российской Федерации

В соответствии со ст.ст. 23, 34 и 35 Федерального закона от
17 мая 1995 г. "О выборах Президента Российской Федерации" решения
и действия (бездействие) Центральной избирательной комиссии

Российской Федерации (Центризбиркома РФ) и ее должностных лиц могут
быть обжалованы в Верховный Суд Российской Федерации.
Кроме того, в силу ст.ст. 39, 45 названного Закона в случае
установления факта проведения противоправной агитационной
деятельности и использования для предвыборной агитации денежных
средств помимо избирательного фонда Центризбирком РФ вправе
обратиться в Верховный Суд РФ с предложением об отмене решения о
регистрации кандидата.
Верховный Суд РФ отказывал в принятии жалоб к производству по
первой инстанции по мотиву неподведомственности споров судам либо
неподсудности их Верховному Суду РФ.
Определением судьи Верховного Суда РФ от 11 апреля 1996 г. О.
отказано в принятии жалобы о признании недействительной (об отмене)
ст. 34 Федерального закона "О выборах Президента Российской
Федерации", предусматривающей необходимость сбора не менее миллиона
подписей избирателей в поддержку кандидата на должность Президента
Российской Федерации. По мнению заявителя, данная норма Закона
нарушает равенство прав граждан быть избранными на должность
Президента Российской Федерации, поскольку лишь небольшая часть
населения страны располагает денежными средствами для
осуществления сбора миллиона подписей избирателей в поддержку
кандидата.
Отказывая в принятии такой жалобы для рассмотрения Верховным
Судом РФ по первой инстанции, судья сослался на
неподведомственность ее судам общей юрисдикции (п. 1 ст. 129 ГПК
РСФСР) и разъяснил О., что вопрос о соответствии данной нормы
Закона Конституции Российской Федерации отнесен к ведению
Конституционного Суда РФ, куда в соответствии с ч. 4 ст. 125
Конституции Российской Федерации заявитель может обратиться с

жалобой на нарушение его конституционных прав и свобод для проверки

конституционности этой нормы Закона, но лишь примененного либо
подлежащего применению в конкретном деле.
Верховный Суд РФ рассмотрел несколько дел по жалобам на
постановления Центризбиркома РФ об отказе инициативным группам
избирателей, выдвинувшим кандидатов на должность Президента
Российской Федерации, в регистрации этих групп и их
представителей.
Как предусмотрено чч. 1 и 3 ст. 33 Федерального закона "О
выборах Президента Российской Федерации", каждый гражданин
Российской Федерации или группа граждан Российской Федерации,
обладающие активным избирательным правом, могут образовать
инициативную группу избирателей в количестве не менее 100 человек
для выдвижения кандидата на должность Президента Российской
Федерации, в ходатайстве инициативной группы о ее регистрации
указываются фамилии, имена, отчества, даты рождения, места
жительства, номера и серии паспортов (удостоверений личности, их
заменяющих) членов инициативной группы избирателей.
Центризбирком РФ постановлением от 4 марта 1996 г. отказал в
регистрации инициативной группы избирателей по выдвижению П.
кандидатом на должность Президента Российской Федерации со ссылкой
на то, что в ходатайстве все предусмотренные ст. 33 названного
Закона сведения приведены в отношении менее 100 членов инициативной
группы избирателей.
Рассматривая поданную инициативной группой избирателей жалобу,
Верховный Суд РФ установил, что из списка членов инициативной
группы избирателей в 113 человек в отношении 14 человек неправильно
указаны паспортные данные; неразборчивы фамилии, имена, отчества
семи человек; ошибочно дважды включены в список семь человек и один
человек, значившийся в списке, не присутствовал на собрании по
выдвижению кандидата.
Поскольку в представленном инициативной группой в

Центризбирком РФ ходатайстве соответствующие требованиям закона
сведения имеются лишь на 84 члена инициативной группы, т. е. менее
100 человек, необходимых для образования инициативной группы
избирателей и ее регистрации, этой инициативной группе обоснованно
отказано в регистрации.
Решением Верховного Суда РФ от 15 марта 1996 г. жалоба на
отказ Центризбиркома РФ в регистрации данной инициативной группы
избирателей по выдвижению П. кандидатом на должность Президента
Российской Федерации была правомерно оставлена без удовлетворения,
поскольку инициативная группа не выполнила хотя и формальные, но
для всех граждан в равной степени обязательные требования закона
при выдвижении кандидатов и при оформлении соответствующих
документов, необходимых к представлению в Центризбирком РФ для
регистрации инициативной группы.
Решением Верховном Суда РФ от 13 марта 1996 г. законным
признан и отказ Центризбиркома РФ в регистрации инициативной группы
избирателей, выдвинувшей С. кандидатом на должность Президента
Российской Федерации, и уполномоченных представителей этой группы
ввиду невыполнения инициативной группой требования ст. 33
упомянутого Федерального закона о необходимости образования
инициативной группы избирателей в количестве не менее 100 человек
для выдвижения кандидата.
Из перечисленных в списке 102 членов инициативной группы в
отношении одного человека не было паспортных данных и двое членов
группы ко дню образования инициативной группы и обращения ее в
Центризбирком РФ не достигли 18-летнего возраста.
Отвергая довод представителей инициативной группы о том, что
ко дню выборов Президента Российской Федерации указанные два
несовершеннолетних члена группы достигнут 18-летнего возраста, как
не имеющий в данном случае юридического значения, суд обоснованно
сослался на ст. 33 Федерального закона "О выборах Президента

Российской Федерации", в соответствии с которой граждане,
образовывающие инициативную группу, должны обладать активным
избирательным правом на день ее образования, т. е. в силу ст.ст. 2
и 4 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав
граждан Российской Федерации" должны достигнуть 18-летнего возраста
именно ко дню образования ими инициативной группы избирателей.
Суд обоснованно отнес положение ст. 3 Федерального закона "О
выборах Президента Российской Федерации" о том, что право избирать
Президента Российской Федерации имеет гражданин Российской
Федерации, достигший на день выборов 18 лет, к частному случаю,
подчеркивающему необходимость достижения гражданином 18-летнего
возраста и для совершения конкретного избирательного действия -
голосования в день выборов Президента Российской Федерации и не
опровергающему вывода о необходимости достижения такого возраста
гражданином, решившим образовать инициативную группу избирателей
для выдвижения кандидата на должность Президента.
Несколько дел рассмотрено Верховным Судом РФ по жалобам на
постановления Центризбиркома РФ об отказе в регистрации кандидатов
на должность Президента Российской Федерации.
Согласно ч. 4 ст. 35 названного Закона в регистрации кандидата
на должность Президента Российской Федерации может быть отказано
только в случае нарушения Конституции Российской Федерации и
настоящего Федерального закона.
Отказывая в регистрации кандидатов на должность Президента
Российской Федерации Б., Ш., Т., П., С., У-ва и У-ко, Центризбирком
РФ сослался на нарушение требований ст. 34 упомянутого Закона,
обязывающей избирательное объединение, избирательный блок или
инициативную группу избирателей, выдвинувших кандидата на должность
Президента Российской Федерации, собрать в поддержку кандидата не
менее одного миллиона подписей избирателей, оформленных в
установленном Федеральным законом порядке.

Для регистрации каждого из этих семи кандидатов на должность
Президента Российской Федерации в Центризбирком РФ наряду с другими
документами представлены подписные листы с подписями избирателей в
количестве более одного миллиона. Однако в процессе проверки
правильности оформления подписных листов часть подписей избирателей
и подписных листов как не соответствующих (по мнению Центризбиркома
РФ) требованиям Федерального закона, содержащих недостоверные
данные об избирателях и о лицах, собиравших подписи избирателей, а
также оформленных с иными нарушениями требований Федерального
закона, не была зачтена, в результате чего правильно оформленными
признаны подписные листы с менее одного миллиона подписями
избирателей соответственно в отношении каждого из названных
кандидатов.
Обжалуя решения Центризбиркома РФ об отказе в регистрации,
указанные лица и их представители оспаривали правомерность
исключения части подписных листов и подписей избирателей из
подсчета.
Федеральный закон "О выборах Президента Российской Федерации"
не содержит подробного описания процедуры проверки правильности
оформления подписных листов и не предусматривает каких-либо
последствий обнаружения недостоверных данных, содержащихся в
подписных листах. В ч. 3 ст. 35 этого Закона указано лишь на то,
что в случае сомнений в достоверности данных, содержащихся в
подписных листах, или в достоверности подписей избирателей
Центральная избирательная комиссия Российской Федерации организует
проверку подписных листов.
Как предусмотрено в п. 4.3 Разъяснений Центризбиркома РФ "О
порядке сбора подписей избирателей в поддержку кандидата на
должность Президента Российской Федерации, приема и проверки
подписных листов и иных документов, представляемых уполномоченными
представителями избирательных объединений, избирательных блоков,

инициативных групп избирателей в Центральную избирательную комиссию
Российской Федерации", в случае сомнений в достоверности данных,
содержащихся в подписных листах, или в достоверности подписей
избирателей Центризбирком РФ вправе организовать соответствующую
проверку подписных листов, в том числе принять решение о
направлении папок с подписными листами в органы дознания и
следствия. В этом случае все направленные в эти органы подписные
листы с подписями избирателей не учитываются при установлении
Центризбиркомом РФ количества подписей избирателей, собранных в
поддержку кандидата на должность Президента Российской Федерации.
По мнению Верховного Суда РФ, указание в Разъяснениях на
возможность направления папок с подписными листами в органы
дознания и следствия при наличии уголовной и административной
ответственности за противозаконные действия при сборе подписей и
оформлении подписных листов правомерно. Однако разъяснение о том,
что в этом случае все направленные в эти органы подписные листы с
подписями избирателей не подлежат учету, необоснованно, поскольку
органы дознания и следствия могут в результате проверки рассеять
сомнение работников Центризбиркома РФ в достоверности данных,
содержащихся в подписных листах.
Кроме того, на практике довольно часто в одном и том же
подписном листе наряду с недостоверными данными в отношении одних
избирателей содержатся полностью достоверные сведения в отношении
других избирателей, поставивших подписи в этом же подписном листе.
В связи с чем не учитывать подписи избирателей, в отношении
которых в подписных листах, направленных в органы дознания и
следствия, содержатся полностью достоверные данные, неправильно. В
этом случае неправомерно будут изъяты из подсчета и достоверные
подписи избирателей с правильными данными о таких избирателях.
Отсутствие как четкой регламентации процедуры проверки
подписных листов, так и указания в упомянутом Законе и в

Разъяснениях Центризбиркома РФ на последствия тех или иных
выявленных в процессе проверки нарушений в сборе подписей и
оформлении подписных листов - одна из причин направления в
Верховный Суд РФ приведенных жалоб семи лиц на постановления об
отказе в регистрации их кандидатами на должность Президента
Российской Федерации.
Как видно из материалов данных семи дел, при решении вопроса о
регистрации кандидатов Центризбирком РФ использовал два основных
подхода к проверке подписных листов и к так называемой "выбраковке"
подписей избирателей.
Например, в процессе проверки подписных листов с подписями в
поддержку Б. исключены из подсчета ("выбракованы") подписи
избирателей, собранные на территориях нескольких субъектов
Российской Федерации, потому, что, по мнению Центризбиркома РФ, ряд
подписных листов от имени названного в этом листе лица, якобы
собиравшего подписи, удостоверен другим лицом (фальсификация
подписей сборщиков).
Так, из 70 тыс. собранных в Москве и представленных в
Центризбирком РФ подписей избирателей в поддержку Б. около 64 тыс.
подписей исключены из подсчета, поскольку около 25 подписных листов
с подписями 250 избирателей удостоверены от имени сборщика Л.
другим неизвестным лицом. И хотя сборщик, значащийся под фамилией
Л., удостоверил всего 250 подписей, собранных в Москве, из подсчета
исключены и все остальные (около 64 тыс.) подписи, собранные в
Москве всеми (около 2 тыс.) сборщиками, в связи с тем, что все
подписные листы по Москве, в том числе и 25 листов, удостоверенных,
как полагал Центризбирком РФ, от имени сборщика Л. другим лицом,
заверены одним уполномоченным - Б-ой. Поскольку один уполномоченный
заверил фиктивно (как считал Центризбирком РФ) оформленные от имени
Л. 25 подписных листов, комиссия исключила из подсчета все подписи,
собранные и другими сборщиками (к которым не имелись претензии по

порядку оформления листов), полагая что комиссия вправе не доверять
уполномоченному Б-ой по всему количеству заверенных ей подписных
листов с подписями, собранными всеми сборщиками в г. Москве.
При рассмотрении данного дела в Верховном Суде РФ заявитель Б.
представил доказательства, подтверждающие факт удостоверения 25
подписных листов от имени сборщика Л. самим Л., в связи с чем суд
обоснованно признал незаконным исключение из подсчета около 64 тыс.
подписей, собранных в Москве, посчитав их подлежащими зачету при
установлении общего количества подписей избирателей, собранных в
поддержку кандидата на должность Президента Российской Федерации.

Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации
________________
(Продолжение в следующем номере)

Указатель судебной практики

УКАЗАТЕЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

+---------------------------------------------------+
¦ УКАЗАТЕЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ¦
+---------------------------------------------------¦
¦ ¦ ¦
¦ 020.070.000 ¦ ¦
¦ 170.040.000 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Гарантийное обязательство о ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ предоставлении квартиры истцу ¦
¦ от 22.05.96 ¦ как вытекающее из гражданских ¦
¦ Бюллетень ¦ правоотношений признано ¦
¦ Верх. Суда ¦ имеющим силу договора, подле- ¦
¦ Российской ¦ жащего исполнению после на- ¦
¦ Федерации, ¦ ступления предусмотренного в ¦
¦ 1998, N 1, с. 1 ¦ нем условия ¦
¦ ¦ ¦
¦ 390.010.030 ¦ ¦
¦ 390.020.030 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ При наличии смягчающего об- ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ стоятельства, предусмотренно- ¦
¦ от 6.08.97 ¦ го п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и ¦
¦ Бюллетень ¦ при отсутствии отягчающих ¦
¦ Верх. Суда ¦ обстоятельств срок или размер ¦
¦ Российской ¦ наказания не могут превышать ¦
¦ Федерации, ¦ трех четвертей максимального ¦
¦ 1998 N 1, с. 2 ¦ срока или размера наиболее ¦
¦ ¦ строгого вида наказания ¦
¦ ¦ ¦

¦ 390.020.030 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ По пункту "н" ст. 102 УК ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ РСФСР виновными могут быть ¦
¦ от 8.04.97 ¦ признаны только те лица, кото- ¦
¦ Бюллетень ¦ рые принимали непосредствен- ¦
¦ Верх. Суда ¦ ное участие в лишении жизни ¦
¦ Российской ¦ потерпевшего ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998, N 1, с. 3 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 390.010.030 ¦ ¦
¦ 390.020.080 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Лицо, причинившее легкие те- ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ лесные повреждения судебному ¦
¦ от 29.04.97 ¦ исполнителю в связи с его слу- ¦
¦ Бюллетень ¦ жебной деятельностью, осужде- ¦
¦ Верх. Суда ¦ 2) ¦
¦ Российской ¦ но по ч. 2 ст. 176 УК РСФСР. ¦
¦ Федерации, ¦ Уголовный закон, ухудшающий ¦
¦ 1998, N 1, с. 4 ¦ положение лица, обратной силы ¦
¦ ¦ не имеет ¦
¦ ¦ ¦
¦ 390.020.030 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Действия, совершенные не из ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ хулиганских побуждений и не ¦
¦ от 29.04.97 ¦ сопряженные с грубым наруше- ¦
¦ Бюллетень ¦ нием общественного порядка, ¦
¦ Верх. Суда ¦ необоснованно квалифициро- ¦
¦ Российской ¦ ваны как хулиганство ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998, N 1, с. 5 ¦ ¦

¦ ¦ ¦
¦ 400.020.000 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Уголовное дело может быть ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ возбуждено не только по заяв- ¦
¦ от 25.06.97 ¦ лению потерпевшего о совер- ¦
¦ Бюллетень ¦ шенном в отношении него пре- ¦
¦ Верх. Суда ¦ ступлении, но и по письменным ¦
¦ Российской ¦ или устным заявлениям других ¦
¦ Федерации, ¦ лиц ¦
¦ 1998 N 1, с. 5 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 400.020.000 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Неознакомление обвиняемых с ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ дополнительными материала- ¦
¦ от 12.03.97 ¦ ми после выполнения требова- ¦
¦ Бюллетень ¦ ний ст.ст. 201-204 УПК ¦
¦ Верх. Суда ¦ РСФСР признано существен- ¦
¦ Российской ¦ ным нарушением уголовно- ¦
¦ Федерации, ¦ процессуального закона ¦
¦ 1998, N 1, с. 6 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 400.040.000 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Неизвещение осужденного о ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ принесении кассационного ¦
¦ от 24.07.97 ¦ протеста по делу признано су- ¦
¦ Бюллетень ¦ щественным нарушением уго- ¦
¦ Верх. Суда ¦ ловно-процессуального закона ¦
¦ Российской ¦ и повлекло отмену кассацион- ¦
¦ Федерации, ¦ ного определения ¦
¦ 1998 N 1, с. 7 ¦ ¦
¦ ¦ ¦

¦ 400.040.000 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Кассационное определение от- ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ менено в связи с нарушением ¦
¦ от 18.06.97 ¦ кассационной инстанцией тре- ¦
¦ Бюллетень ¦ бований ст. 351 УПК РСФСР ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998, N 1, с. 7 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 390.020.030 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Действия сотрудника милиции ¦
¦ Моск. гор. ¦ признаны совершенными в со- ¦
¦ суда ¦ стоянии необходимой обороны ¦
¦ от 24.05.97 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998 N 1, с. 8 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 400.010.040 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Заключение эксперта, получен- ¦
¦ Псковск. обл. ¦ ное с нарушением требований за- ¦
¦ суда ¦ кона, не может быть положено в ¦
¦ от 29.04.97 ¦ основу обвинительного приговора ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998, N 1, с. 9 ¦ ¦

¦ ¦ ¦
¦ 390.020.020 ¦ ¦
¦ 400.030.000 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Неполнота и необъективное ис- ¦
¦ Кировск. обл. ¦ следование всех обстоятельств ¦
¦ суда ¦ по делу повлекли отмену приго- ¦
¦ от 23.04.97 ¦ вора ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998 N 1, с. 10 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 390.020.030 ¦ ¦
¦ 400.020.000 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Обвинительный приговор от- ¦
¦ Самарск. обл. ¦ менен и дело направлено на до- ¦
¦ суда ¦ полнительное расследование в ¦
¦ от 11.04.97 ¦ связи с односторонностью и не- ¦
¦ Бюллетень ¦ полнотой предварительного и ¦
¦ Верх. Суда ¦ судебного следствия ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998 N 1, с. 11 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 030.040.000 ¦ ¦
¦ 030.050.000 ¦ ¦
¦ Статья судьи ¦ О некоторых вопросах приме- ¦
¦ Верховного ¦ нения Семейного кодекса Рос- ¦
¦ Суда РФ в ¦ сийской Федерации при рас- ¦
¦ отставке ¦ смотрении дел об установлении ¦

¦ Т.П.Евдокимовой ¦ отцовства, оспаривании отцов- ¦
¦ Бюллетень ¦ ства (материнства) и о взыска- ¦
¦ Верх. Суда ¦ нии алиментов ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 1998 N 1, с. 13 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 010.110.000 ¦ ¦
¦ 010.120.010 ¦ ¦
¦ 010.150.000 ¦ ¦
¦ Обзор суд. ¦ О некоторых вопросах приме- ¦
¦ практики Верх. ¦ нения судами норм избиратель- ¦
¦ Суда РФ ¦ ного права при разрешении ¦
¦ Бюллетень ¦ споров, связанных с проведе- ¦
¦ Верх. Суда ¦ нием выборов депутатов Госу- ¦
¦ Российской ¦ дарственной Думы Федераль- ¦
¦ Федерации, ¦ ного Собрания Российской ¦
¦ 1998 N 1, с. 18 ¦ Федерации, Президента Рос- ¦
¦ ¦ сийской Федерации, а также в ¦
¦ ¦ законодательные (представи- ¦
¦ ¦ тельные) и исполнительные ор- ¦
¦ ¦ ганы государственной власти ¦
¦ ¦ субъектов Российской Федера- ¦
¦ ¦ ции ¦
¦ ¦ (Продолжение в следующем номере)¦
¦ ¦ ¦
¦ ¦ ¦
+---------------------------------------------------+

____________