25.08.2003
Оригинал документа · Источник публикации
Бюллетень № 8 2003 года
Опубликовано: 25.08.2003
Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам
Обязанность совершеннолетних детей по содержанию нетрудоспособных родителей носит безусловный характер и не может связываться с наличием либо отсутствием у детей постоянного и достаточного дохода (Извлечение)
1. Обязанность совершеннолетних детей
по содержанию нетрудоспособных родителей
носит безусловный характер и не может
связываться с наличием либо отсутствием у детей
постоянного и достаточного дохода
(И з в л е ч е н и е)
П. (1937 года рождения) обратилась в суд с иском к своим
совершеннолетним трудоспособным детям К. и Д. о взыскании
алиментов, обосновав требования тем, что дети ей материально не
помогают, тогда как она нуждается в помощи, поскольку является
инвалидом III группы по общему заболеванию, получает пенсию по
старости в размере 416 руб. 56 коп.
Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.
Решением Торжокского районного суда Тверской области от
13 марта 2000 г. с Д. взыскано на содержание истицы по 20 руб.
ежемесячно до изменения материального положения сторон, в иске к К.
отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного
суда от 27 июня 2000 г. решение в части отказа П. в иске к К.
отменила с вынесением в этой части нового решения, которым с
ответчицы взысканы алименты в пользу матери в размере 1/8 части
минимального размера оплаты труда (10 руб. 44 коп.) ежемесячно до
изменения материального положения сторон, в части взыскания
алиментов с Д. решение частично изменила: подлежащую ежемесячному
взысканию сумму определила в размере 1/4 части минимального размера
оплаты труда, т. е. 20 руб. 87 коп. Резолютивная часть решения
дополнена указанием о том, что размер взысканных с ответчиков
алиментов подлежит индексации пропорционально увеличению
установленного законом минимального размера оплаты труда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
18 марта 2002 г. протест заместителя Генерального прокурора РФ, в
котором ставился вопрос об отмене судебных постановлений в связи с
неправильным применением и толкованием норм материального права и
существенным нарушением норм процессуального права надзорной
инстанцией, оставила без удовлетворения.
Президиум Верховного Суда РФ 18 декабря 2002 г. аналогичный
протест заместителя Генерального прокурора РФ удовлетворил, указав
следующее.
Суд первой инстанции полно и правильно установил юридически
значимые обстоятельства, определив, что П. нетрудоспособна,
нуждается в материальной помощи, оснований для освобождения
ответчиков от обязанности по содержанию матери, предусмотренных
ч. 5 ст. 87 Семейного кодекса Российской Федерации (СК РФ), не
имеется. Среднемесячный заработок ответчицы К. составляет 470 руб.
25 коп., у ответчика Д. постоянной работы нет.
Также правильно учтены судом и требования ч. 3 ст. 87 СК РФ о
необходимости определения размера взыскиваемых алиментов, исходя из
материального и семейного положения родителей и детей и других
заслуживающих внимания интересов сторон.
Однако назначение судом алиментов в указанных размерах
противоречит буквальному толкованию и смыслу закона.
Согласно ст.ст. 17, 18 Конституции Российской Федерации права
и свободы человека и гражданина являются непосредственно
действующими и определяют смысл, содержание и применение законов;
осуществление прав одним человеком не должно нарушать прав и свобод
другого человека.
Этот же принцип установлен и семейным законодательством: в
силу абз. 2 п. 1 ст. 7 СК РФ осуществление членами семьи своих прав
и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права,
свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан.
Как предусмотрено в ст. 1 СК РФ, материнство находится под
защитой государства; регулирование семейных отношений
осуществляется, в частности, в соответствии с принципом обеспечения
приоритетной защиты прав и интересов нетрудоспособных членов семьи.
Само название ст. 87 СК РФ - "Обязанности совершеннолетних
детей по содержанию родителей" предполагает законодательно
установленную обязанность взрослых детей предоставить своим
нетрудоспособным нуждающимся родителям хотя бы минимум материальных
благ, способных обеспечить их существование.
Эта обязанность (в отличие, к примеру, от обязательств
супругов друг перед другом) носит безусловный характер и не
связывается законодателем с наличием либо отсутствием у гражданина
постоянного и достаточного дохода. То есть вне зависимости от
материального и семейного положения взрослых трудоспособных детей
родители вправе получить от них необходимое для поддержания
жизнедеятельности содержание.
Указанные обстоятельства суд учитывает при определении размера
алиментов, но право родителей в данном случае должно носить
приоритетный характер по отношению к праву детей, поскольку
предполагается, что взрослые трудоспособные лица в состоянии
заработать средства к существованию, а нетрудоспособные и
престарелые - нет.
Суд же в нарушение требований п. 3 ст. 1 СК РФ отдал
предпочтение интересам совершеннолетних малоимущих детей,
фактически проигнорировав безусловное право их матери на получение
материальной помощи; сумма назначенных судом алиментов, взысканная
в общей сложности с двух ответчиков, не в состоянии как-либо
повлиять на материальное положение П., тем более что согласно
данным управления по труду и социальным вопросам администрации
Тверской области только прожиточный минимум в регионе по состоянию
на 2000 год составил 904 руб.
В главе 13 Семейного кодекса Российской Федерации ("Алиментные
обязательства родителей и детей") не предусмотрен минимальный
размер взыскиваемой в таких случаях суммы. Указано лишь, что размер
алиментов определяется судом в твердой денежной сумме, подлежащей
уплате ежемесячно. Вместе с тем формальный подход к этому, что
имело место в данном случае, недопустим.
Поскольку вынесение законного решения, в котором были бы
учтены и должным образом сбалансированы интересы обеих сторон,
возможно лишь на основе оценки (уже с иной позиции) имеющихся
доказательств (что не входит в компетенцию надзорной инстанции),
Президиум Верховного Суда РФ решение и определения отменил, дело
направил на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
____________
Действия полномочного органа, отказавшего в выдаче удостоверения инвалида вследствие чернобыльской катастрофы, признаны неправомерными (Извлечение)
2. Действия полномочного органа, отказавшего
в выдаче удостоверения инвалида вследствие
чернобыльской катастрофы, признаны
неправомерными
(И з в л е ч е н и е)
Т. обратился в суд с жалобой на действия органов Министерства
социального обеспечения Республики Татарстан и Министерства труда и
социального развития Российской Федерации, выразившиеся в отказе в
выдаче специального удостоверения инвалида вследствие чернобыльской
катастрофы.
В обоснование жалобы заявитель указал следующее. В 1986 году
он участвовал в работах по ликвидации последствий аварии на
Чернобыльской АЭС, 12 января 1999 г. Набережночелнинским
межрайонным бюро медико-социальной экспертизы признан инвалидом
второй группы. Этим бюро установлена причинная связь инвалидности с
работами по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Согласно акту освидетельствования степень утраты им
трудоспособности составляет 80%, очередное переосвидетельствование
должно состояться 10 декабря 2003 г. Эти обстоятельства
подтверждены справкой указанного выше учреждения государственной
службы медико-социальной экспертизы. На обращение в 1999 году о
выдаче специального удостоверения инвалида на основании ст. 15
Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г. N 1244-I
"О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации
вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" последовал отказ
органов социальной защиты населения по мотиву отсутствия бланков
удостоверений. Впоследствии отказ в выдаче удостоверения был
мотивирован ссылкой на приказ Министерства здравоохранения
Российской Федерации и Министерства труда и социального развития
Российской Федерации от 26 мая 1999 г. за N 198/85, согласно
которому установление причинной связи заболевания с последствиями
чернобыльской катастрофы должно осуществляться межведомственным
экспертным советом. Заявитель полагал, что, поскольку в
установленном порядке был признан инвалидом вследствие аварии на
Чернобыльской АЭС, он не должен вновь проходить обследование в
межведомственном экспертном совете на предмет установления
причинной связи инвалидности с работами по ликвидации последствий
аварии на Чернобыльской АЭС.
Решением Набережночелнинского городского суда Республики
Татарстан от 20 ноября 2000 г., оставленным без изменения судебной
коллегией по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан
25 января 2001 г., в удовлетворении жалобы Т. отказано.
Президиум Верховного Суда Республики Татарстан 17 октября
2001 г. оставил без удовлетворения протест председателя Верховного
Суда Республики Татарстан об отмене судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором
ставился вопрос об отмене судебных постановлений и вынесении по
делу нового решения об удовлетворении жалобы Т., 15 ноября 2002 г.
удовлетворила по следующим основаниям.
Отказывая в удовлетворении жалобы, судебные инстанции
ссылались на следующее. На момент освидетельствования заявителя
(12 января 1999 г.) отсутствовал утвержденный в установленном
порядке Перечень заболеваний, возникновение или обострение которых
может быть поставлено в связь с выполнением работ по ликвидации
последствий аварии на Чернобыльской АЭС, поскольку приказ
Министерства здравоохранения и медицинской промышленности
Российской Федерации от 6 августа 1996 г. N 311, утвердивший
указанный Перечень, и приказ Министерства здравоохранения
Российской Федерации от 19 августа 1997 г. N 248, вносивший
изменения и дополнения в вышеназванный приказ, были признаны
незаконными (недействующими) решением Верховного Суда РФ от
4 декабря 1997 г. Заболевания, имеющиеся у заявителя, не входят во
вновь утвержденный совместным приказом Министерства здравоохранения
Российской Федерации и Министерства труда и социального развития
Российской Федерации от 26 мая 1999 г. за N 198/85 Перечень
заболеваний, поэтому установление причинной связи заболевания
заявителя с последствиями чернобыльской катастрофы должно
осуществляться межведомственным экспертным советом, который может
обследовать Т.; обстоятельств, препятствующих этому, не имеется.
С таким выводом согласиться нельзя.
В силу ст. 24 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г.
"О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации
вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (с последующими
изменениями и дополнениями) при установлении учреждениями
государственной службы медико-социальной экспертизы (МСЭ, ранее -
ВТЭК) инвалидности в связи с заболеванием в отношении граждан,
указанных в п. 3 ч. 1 ст. 13 данного Закона, эта инвалидность
признается связанной с выполнением работ по ликвидации последствий
катастрофы на Чернобыльской АЭС в безусловном порядке без
освидетельствования в межведомственных экспертных советах,
военно-врачебных комиссиях или иных органах в том случае, если
заболевание включено в Перечень заболеваний, возникновение или
обострение которых может быть поставлено в связь с выполнением
работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Вышеназванными приказами от 6 августа 1996 г. N 311 и от
19 августа 1997 г. N 248 были признаны утратившими силу приказы от
16 октября 1992 г. N 279 и от 23 марта 1993 г. N 45, которыми ранее
утвержден Перечень заболеваний, возникновение или обострение
которых может быть поставлено в связь с выполнением работ по
ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Решением
Верховного Суда РФ от 4 декабря 1997 г. приказы от 6 августа
1996 г. N 311 и от 19 августа 1997 г. N 248 признаны незаконными
(недействующими). Таким образом, была восстановлена юридическая
сила приказов Минздрава России от 16 октября 1992 г. N 279 и от
23 марта 1993 г. N 45. Эти акты признаны утратившими силу только
6 февраля 2001 г. приказом Министра здравоохранения Российской
Федерации N 28, тогда как новый Перечень заболеваний был утвержден
совместным приказом Министерства здравоохранения Российской
Федерации и Министерства труда и социального развития Российской
Федерации от 26 мая 1999 г. N 198/85 (зарегистрирован в
Министерстве юстиции Российской Федерации 31 августа 1999 г.).
При таких обстоятельствах нельзя признать правильным вывод
судебных инстанций о том, что в период с 4 декабря 1997 г. по
31 августа 1999 г. отсутствовал утвержденный Перечень заболеваний,
указанный в ст. 24 названного Закона.
Кроме того, утверждение нового Перечня заболеваний не может
повлечь пересмотра результатов ранее проведенного
освидетельствования (12 января 1999 г.), поскольку новому
нормативному акту не была придана обратная сила.
Как усматривается из материалов дела, обнаруженные у заявителя
заболевания соответствовали некоторым заболеваниям, указанным в
Перечне заболеваний, утвержденном приказом Министерства
здравоохранения Российской Федерации от 23 марта 1993 г. N 45.
12 января 1999 г. Т. признан инвалидом второй группы, и установлена
причинная связь инвалидности с работами по ликвидации последствий
аварии на Чернобыльской АЭС. На основании выданной заявителю
справки производились соответствующие выплаты по возмещению вреда
здоровью; впоследствии выплаты были прекращены в связи с
отсутствием у заявителя специального удостоверения инвалида
вследствие чернобыльской катастрофы. Согласно выданной заявителю
справке очередное переосвидетельствование назначено на 10 декабря
2003 г.
Между тем 16 октября 2000 г. Т. вновь был освидетельствован в
Главном бюро медико-социальной экспертизы г. Казани, подтверждена
имеющаяся у него вторая группа инвалидности и причинная связь
заболевания с работами по ликвидации последствий аварии на
Чернобыльской АЭС. Данное освидетельствование произведено с
нарушением пп. 31, 32 Положения о признании лица инвалидом,
утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от
13 августа 1996 г. N 965, в силу которого переосвидетельствование
инвалида может осуществляться заблаговременно, но не более чем за
два месяца до истечения установленного срока инвалидности в связи с
изменением состояния здоровья инвалида.
При таких обстоятельствах вынесенные по делу судебные
постановления нельзя признать законными и они подлежат отмене, а
жалоба Т. - удовлетворению.
____________
При определении в нормативном акте субъекта Российской Федерации возрастного ценза для участия граждан в собрании по избранию уполномоченных представителей коренных малочисленных народов Севера не учтены положения федерального законодательства (Извлечение
3. При определении в нормативном акте субъекта
Российской Федерации возрастного ценза
для участия граждан в собрании по избранию
уполномоченных представителей коренных
малочисленных народов Севера не учтены
положения федерального законодательства
(И з в л е ч е н и е)
Законодательной Думой Хабаровского края 27 ноября 2001 г.
принят Закон Хабаровского края N 351 "Об уполномоченном
представителе коренных малочисленных народов Севера в Хабаровском
крае".
В п. 3 ст. 5 краевого Закона установлен порядок участия
граждан в собрании по избранию уполномоченных представителей
коренных малочисленных народов Севера. В частности, установлен
возрастной ценз для участия в упомянутом собрании - достижение на
день проведения собрания возраста 18 лет.
Прокурор Хабаровского края обратился в суд с заявлением о
признании противоречащим федеральному законодательству этой нормы
Закона Хабаровского края в части установления возрастного ценза,
ссылаясь на то, что она в оспариваемой части противоречит п. "в"
ст. 71 Конституции Российской Федерации, п. 7 ч. 1, п. 2 ч. 2 ст. 8
Федерального закона "О гарантиях прав коренных малочисленных
народов Российской Федерации", ст. 11 Федерального закона "Об общих
принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера,
Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации".
Решением Хабаровского краевого суда от 20 июня 2002 г.
заявление удовлетворено.
В кассационной жалобе Законодательной Думы Хабаровского края
ставился вопрос об отмене решения суда в связи с неправильным
применением и толкованием норм материального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
13 августа 2002 г. в удовлетворении жалобы отказала, указав
следующее.
Признавая противоречащей федеральному законодательству
оспариваемую норму, суд первой инстанции правомерно исходил из
того, что в соответствии с п. "в" ст. 71 Конституции Российской
Федерации в ведении Российской Федерации находятся регулирование и
защита прав национальных меньшинств.
В силу ст. 60 Конституции Российской Федерации гражданин может
самостоятельно осуществлять в полном объеме свои права и
обязанности с 18 лет.
Вместе с тем федеральными законами в определенных случаях
могут быть установлены иные возрастные рамки для реализации
гражданами Российской Федерации своих прав и обязанностей.
Как предусмотрено в Федеральном законе от 20 июля 2000 г.
N 104-ФЗ "Об общих принципах организации общин коренных
малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской
Федерации", общины коренных малочисленных народов Севера, Сибири и
Дальнего Востока Российской Федерации создаются в целях защиты
исконной среды обитания, традиционного образа жизни, прав и
законных интересов указанных коренных малочисленных народов.
Согласно ст. 11 названного Федерального закона членами общины
малочисленных народов могут быть лица, относящиеся к малочисленным
народам, достигшие возраста 16 лет, ведущие традиционный для этих
народов образ жизни, осуществляющие традиционное хозяйствование и
занимающиеся традиционными промыслами.
В силу п. 7 ч. 1 и п. 2 ч. 2 ст. 8 Федерального закона от
30 апреля 1999 г. N 82-ФЗ "О гарантиях прав коренных малочисленных
народов Российской Федерации" малочисленные народы, объединения
малочисленных народов в целях защиты их исконной среды обитания,
традиционных образа жизни, хозяйствования и промыслов имеют право
делегировать уполномоченных представителей малочисленных народов в
советы представителей малочисленных народов при органах
исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органах
местного самоуправления. Лица, относящиеся к малочисленным
народам, в целях защиты исконной среды обитания, традиционных
образа жизни, хозяйствования и промыслов малочисленных народов
имеют право участвовать в формировании и деятельности советов
представителей малочисленных народов при органах исполнительной
власти субъектов Российской Федерации и органах местного
самоуправления.
Таким образом, федеральным законодательством гарантировано,
что граждане, достигшие возраста 16 лет, являющиеся членами общины
коренных малочисленных народов, обладают равными правами с другими
членами общины на участие в решении как внутриобщинных вопросов,
так и иных, гарантированных указанными Федеральными законами, в том
числе выражать волю общины коренных малочисленных народов.
Закон Хабаровского края "Об уполномоченном представителе
коренных малочисленных народов Севера в Хабаровском крае" направлен
на защиту прав коренных малочисленных народов Севера на самобытное
социально-экономическое и культурное развитие, защиту их исконной
среды обитания, традиционного образа жизни и хозяйствования и
непосредственно затрагивает права и интересы действующих членов
общины как лиц, по признакам относимых к категории коренных
малочисленных народов Севера.
Согласно п. 3 ст. 5 названного Закона края избрание
уполномоченных представителей коренных малочисленных народов Севера
осуществляется на собрании граждан, перечисленных в пп. 1-3 ст. 2
Закона, проживающих на территории сельского, поселкового
муниципального образования и достигших на день проведения собрания
возраста 18 лет.
Учитывая, что члены общины имеют равные права на участие в
формировании, делегировании уполномоченных представителей в
соответствии с положениями ст. 8 Федерального закона "О гарантиях
прав коренных малочисленных народов Российской Федерации",
оспариваемые положения Закона Хабаровского края в части
установления для действующих членов общины возрастного ценза 18 лет
для участия в собрании ограничивают права действующих членов общин
на участие в собрании по избранию уполномоченного представителя
коренных малочисленных народов.
Доводы кассационной жалобы о том, что несовершеннолетний член
общины обладает правами только по решению внутриуставных задач,
стоящих перед общиной, все остальные права и обязанности, которые
по своему правовому содержанию шире уставных задач общины, должны
возникать и осуществляться им только с 18 лет, в том числе и
избрание уполномоченного представителя коренных народов Севера,
нельзя признать правильными, поскольку обжалуемый Закон края
направлен на защиту прав коренных малочисленных народов Севера на
самобытное социально-экономическое и культурное развитие, защиту их
исконной среды обитания, традиционного образа жизни и
хозяйствования. В этом Законе отражены права и интересы действующих
членов общины как лиц, по признакам относимых к категории коренных
малочисленных народов Севера.
Представители Законодательной Думы края ссылались также на то,
что в выборах уполномоченного представителя коренных малочисленных
народов Севера должны участвовать только лица, достигшие 18-летнего
возраста, т. е. обладающие в соответствии со ст. 21 ГК РФ полной
дееспособностью. Данный довод нельзя признать правильным, так как
федеральными законами может быть установлен иной возрастной ценз
для реализации этими лицами конкретных прав и обязанностей, что
имеет место в данном случае.
При таких обстоятельствах оснований для отмены решения суда не
имеется.
____________
Часть 2 п. 10 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР, утвержденных постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335, признана незаконной и недействующей с 31 октября
4. Часть 2 п. 10 Примерных правил учета
граждан, нуждающихся в улучшении жилищных
условий, и предоставления жилых помещений
в РСФСР, утвержденных постановлением Совета
Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335,
признана незаконной и недействующей
с 31 октября 2002 г.
(с момента вынесения Кассационной коллегией
Верховного Суда РФ определения)
(И з в л е ч е н и е)
П. обратилась в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
незаконной ч. 2 п. 10 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в
улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в
РСФСР (далее - Примерные правила), утвержденных постановлением
Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335, согласно которой
на крупных предприятиях, в организациях учет граждан, нуждающихся в
улучшении жилищных условий, может быть организован по цехам и
подразделениям.
В обоснование требования она указала, что это положение
нормативного акта противоречит федеральному закону (ст.ст. 30, 31 и
33 ЖК РСФСР), а также им нарушаются ее права на получение жилого
помещения при улучшении жилищных условий по месту работы в порядке
очередности (на предприятии, в учреждении, организации) с учетом
времени принятия на учет и включения в списки на получение жилых
помещений.
Верховный Суд РФ 30 сентября 2002 г. в удовлетворении
требования отказал.
В кассационной жалобе П. ставила вопрос об отмене судебного
решения, ссылаясь на неправильное применение норм материального
закона при разрешении спора.
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 31 октября 2002 г.
жалобу удовлетворила, указав следующее.
Отказывая в удовлетворении жалобы, Верховный Суд РФ сослался
на то, что оспариваемое положение нормативного акта регулирует
вопросы организации учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных
условий, по цехам и подразделениям, а не очередности предоставления
гражданам жилых помещений, поэтому, по мнению суда первой
инстанции, не может нарушать жилищных прав граждан, в том числе и
жилищных прав самой П.
Однако с выводом суда об отсутствии нарушения прав и законных
интересов заявительницы Кассационная коллегия согласиться не может.
Действительно, положение ч. 2 п. 10 Примерных правил касается
порядка учета нуждающихся в улучшении жилищных условий граждан по
месту работы.
Однако в ст. 33 ЖК РСФСР, регулирующей вопрос очередности
предоставления гражданам жилых помещений, предусмотрено, что жилые
помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете нуждающихся
в улучшении жилищных условий, в порядке очередности, исходя из
времени принятия их на учет и включения в списки на получение жилых
помещений.
Таким образом, порядок очередности и время принятия граждан на
учет имеют правовое значение при предоставлении гражданам жилых
помещений.
Согласно ст. 31 ЖК РСФСР принятие на учет граждан, нуждающихся
в улучшении жилищных условий, по месту работы производится
совместным решением администрации и профсоюзного комитета
предприятия, учреждения, организации.
Именно с предприятием, учреждением или организацией, а не с
цехом, подразделением работник (гражданин, нуждающийся в улучшении
жилищных условий) состоит в трудовых отношениях, что также
свидетельствует о необходимости соблюдения при предоставлении жилых
помещений очередности и учета времени принятия таких граждан на
учет и включения в списки на получение жилых помещений
применительно ко всему предприятию (учреждению, организации) в
целом.
В связи с реализацией положения ч. 2 п. 10 Примерных правил
появляется возможность в нарушение ст. 33 ЖК РСФСР предоставлять
жилые помещения указанным гражданам не в порядке общей очередности,
существующей по предприятию, организации, и без учета времени
принятия их на учет и включения в списки на получение жилых
помещений.
Поэтому вывод суда первой инстанции о соответствии оспоренного
положения нормативного акта федеральному закону ошибочен.
Как следует из материалов дела, П. на основании ч. 2 п. 10
Примерных правил по месту работы принята на учет по улучшению
жилищных условий в цехе предприятия по совместному решению
руководителя цеха и цехового комитета профсоюза. В жалобе в
Верховный Суд РФ и в кассационной жалобе она ссылалась на то, что в
других цехах работники могут получать жилые помещения раньше нее,
хотя приняты они на учет позднее, что, естественно, может привести
к нарушению ее права на получение жилого помещения в порядке
очередности, исходя из времени принятия на учет на предприятии.
Признавая оспоренное положение нормативного акта
соответствующим закону, Верховный Суд РФ сослался также на то, что
п. 22 Примерных правил, предусматривающий, что жилые помещения
предоставляются гражданам, состоящим на учете нуждающихся в
улучшении жилищных условий, в порядке очередности, исходя из
времени принятия их на учет и включения в списки на получение жилых
помещений, точно воспроизводит норму ст. 33 ЖК РСФСР.
Однако требование этого пункта Примерных правил (не
оспариваемого П.) не может быть соблюдено в силу наличия
противоречащего им, а следовательно, и ст. 33 ЖК РСФСР положения
ч. 2 п. 10 Примерных правил.
То обстоятельство, что в соответствии с Жилищным кодексом
РСФСР установление порядка принятия граждан на учет и определения
очередности предоставления гражданам жилых помещений было отнесено
к компетенции и Совета Министров РСФСР, само по себе не
свидетельствует о законности ч. 2 п. 10 Примерных правил, поскольку
это положение нормативного акта противоречит федеральному закону.
Согласно же ст.ст. 2 и 23 Федерального конституционного закона
от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской
Федерации" Правительство Российской Федерации на основании и во
исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных
конституционных законов, федеральных законов, нормативных указов
Президента Российской Федерации издает постановления и
распоряжения, обеспечивает их исполнение.
Несостоятельна и ссылка в решении суда на наличие у П.
возможности обращения в суд за защитой своих субъективных прав,
если последняя полагает, что в результате распределения жилой
площади по месту работы были нарушены ее права на предоставление
жилой площади в порядке очередности.
Примерные правила содержат положения, предписывающие
производство учета нуждающихся в улучшении жилищных условий граждан
по месту работы как по единой очереди по всему предприятию
(учреждению, организации) (п. 22), так и по самостоятельным
очередям в структурных подразделениях предприятия.
Именно второй вариант учета применен фактически в отношении П.
Из содержания ст. 12 ГК РФ следует, что гражданин вправе
обращаться в суд за защитой прав как путем признания
недействительным (незаконным) акта государственного органа, так и
иным путем, предусмотренным этой статьей Кодекса.
С учетом изложенных мотивов решение Верховного Суда РФ не
может быть признано законным и подлежит отмене.
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ решение от
30 сентября 2002 г. отменила и, не передавая дело на новое
рассмотрение, вынесла новое решение об удовлетворении жалобы П.
____________
Пункт 2 Порядка выплаты компенсаций за утраченное жилье и/или имущество гражданам, пострадавшим в результате разрешения кризиса в Чеченской Республике и покинувшим ее безвозвратно (утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30 апре
5. Пункт 2 Порядка выплаты компенсаций
за утраченное жилье и/или имущество гражданам,
пострадавшим в результате разрешения кризиса
в Чеченской Республике и покинувшим ее
безвозвратно (утвержденного постановлением
Правительства Российской Федерации
от 30 апреля 1997 г. N 510, в редакции
от 29 августа 2002 г.), в части слов
"по 23 ноября 1996 г." признан незаконным
и недействующим со дня вступления
решения суда в законную силу
(Извлечение из решения Верховного Суда РФ)
30 апреля 1997 г. Правительство Российской Федерации приняло
постановление N 510, которым утвердило Порядок выплаты компенсаций
за утраченное жилье и/или имущество гражданам, пострадавшим в
результате разрешения кризиса в Чеченской Республике и покинувшим
ее безвозвратно (далее - Порядок).
У. обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
незаконными названного постановления Правительства и Порядка в
части слов "и покинувшие Чеченскую Республику безвозвратно",
"и покинувшие ее безвозвратно", а также п. 2 Порядка в части слов
"в период с 12 декабря 1994 г. по 23 ноября 1996 г.".
Свои требования заявитель мотивировал тем, что оспариваемые им
предписания постановления Правительства и Порядка противоречат
Указу Президента Российской Федерации от 5 сентября 1995 г. N 898
"О дополнительных компенсационных выплатах лицам, пострадавшим в
результате разрешения кризиса в Чеченской Республике" и нарушают
его право на получение компенсационных выплат за утраченное жилье и
имущество.
При этом У. пояснил, что территориальный орган по делам
миграции Владимирской области отказал ему в выплате компенсации за
утраченное им в 1995 году в г. Грозном жилье и имущество по тем
основаниям, что он с семьей выехал из Чеченской Республики не до
23 ноября 1996 г. (как указано в п. 2 Положения), а в январе
1999 г.; эта задержка связана с нахождением его в период с
11 августа 1996 г. по 9 февраля 1997 г. на лечении, поскольку он
получил во время боевых действий тяжелую травму.
Верховный Суд РФ 9 декабря 2002 г. заявление У. частично
удовлетворил по следующим основаниям.
Указом Президента Российской Федерации от 5 сентября 1995 г.
N 898 "О дополнительных компенсационных выплатах лицам,
пострадавшим в результате разрешения кризиса в Чеченской
Республике" (в ред. от 8 февраля 2001 г.) предусмотрено оказать
единовременную материальную помощь лицам, пострадавшим в результате
разрешения кризиса в Чеченской Республике, в размере 2 тыс. рублей
и семьям погибших в Чеченской Республике - в размере 20 тыс. рублей
при сохранении гарантий и компенсаций, установленных
законодательством Российской Федерации, и осуществить
компенсационные выплаты лицам, которым причинен материальный ущерб,
в том числе потерявшим жилье.
Таким образом, право на компенсационные выплаты за утраченное
имущество и/или жилье имеют лица, пострадавшие в результате
разрешения кризиса в Чеченской Республике. При этом в названном
акте нет положения о том, что граждане утрачивают право на
получение компенсационных выплат, если они не покинут Чеченскую
Республику до определенного времени (23 ноября 1996 г.).
Следовательно, не имело полномочия на введение такой даты и
Правительство Российской Федерации, которому согласно п. 2 Указа
Президента Российской Федерации было поручено лишь определить
источники финансирования затрат и порядок осуществления
компенсационных выплат, а также обеспечить выплаты денежных средств
пострадавшим лицам.
Между тем Правительство в п. 2 Порядка закрепило норму о том,
что право на получение компенсации имеют граждане, утратившие на
территории Чеченской Республики жилье независимо от формы его
собственности и степени разрушения и/или личное имущество,
безвозвратно покинувшие Чеченскую Республику в период с 12 декабря
1994 г. по 23 ноября 1996 г.
Тем самым Правительство Российской Федерации установило не
предусмотренное Указом Президента Российской Федерации ограничение
на выплату компенсации за утраченное жилье и/или имущество
гражданам, пострадавшим в результате разрешения кризиса в Чеченской
Республике, и нарушило их имущественные права.
При таких обстоятельствах п. 2 оспариваемого Порядка в части
слов "по 23 ноября 1996 г." подлежит признанию незаконным как
противоречащий нормативному правовому акту, имеющему большую
юридическую силу.
В остальной части требования заявителя удовлетворению не
подлежат.
Согласно п. 4 оспариваемого Постановления Министерству
внутренних дел Российской Федерации, Министерству экономического
развития и торговли Российской Федерации и Министерству финансов
Российской Федерации поручено представить в Правительство
Российской Федерации предложения по осуществлению выплат
компенсаций за утраченное жилье и/или имущество гражданам,
пострадавшим в результате разрешения кризиса в Чеченской Республике
и постоянно проживающим на ее территории.
Следовательно, и Постановление, и Порядок регулируют вопросы
выплаты компенсаций за жилье и/или имущество, утраченное в
результате разрешения кризиса в Чеченской Республике, не всем
категориям граждан, имеющим на это право, а только покинувшим
Чеченскую Республику безвозвратно.
Порядок выплат компенсаций за утраченное жилье и/или имущество
гражданам, пострадавшим в результате разрешения кризиса в Чеченской
Республике и постоянно проживающим на ее территории, оспариваемыми
заявителем правовыми актами не регулируется.
С учетом вышеизложенного доводы заявителя о том, что в
Постановление и Порядок незаконно включены слова "и покинувшие
Чеченскую Республику безвозвратно", "и покинувшие ее безвозвратно",
суд находит несостоятельными.
Отсутствуют у суда основания и для признания незаконным п. 2
оспариваемого Порядка в части срока, с которого граждане,
покинувшие Чеченскую Республику, имеют право на получение
компенсационных выплат за утраченное жилье и/или имущество ("в
период с 12 декабря 1994 г."), поскольку разоружение незаконных
вооруженных формирований на территории Чеченской Республики
началось после опубликования Указа Президента Российской Федерации
от 9 декабря 1994 г. N 2166 "О мерах по пресечению деятельности
незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской
Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта".
Верховный Суд РФ заявление У. удовлетворил частично: признал
незаконным и недействующим со дня вступления решения суда в
законную силу п. 2 Порядка выплаты компенсаций за утраченное жилье
и/или имущество гражданам, пострадавшим в результате разрешения
кризиса в Чеченской Республике и покинувшим ее безвозвратно
(утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от
30 апреля 1997 г. N 510, в редакции от 29 августа 2002 г.), в части
слов "по 23 ноября 1996 г.", в остальной части заявление оставил
без удовлетворения.
Кассационная коллегия Верховного Суда РФ 28 января 2003 г.
решение оставила без изменения.
____________
Пункт 10 инструкции Государственной налоговой службы Российской Федерации от 30 мая 1995 г. N 32 "О порядке исчисления и уплаты налога с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения" (определяющий порядок очередности призвания к наследованию
6. Пункт 10 инструкции Государственной
налоговой службы Российской Федерации
от 30 мая 1995 г. N 32 "О порядке исчисления
и уплаты налога с имущества, переходящего
в порядке наследования или дарения"
(определяющий порядок очередности призвания
к наследованию при наследовании по закону
в соответствии со ст. 532 ГК РСФСР) признан
противоречащим федеральному законодательству
и недействующим со дня вступления решения
суда в законную силу
(Решение Верховного Суда РФ от 17 октября 2002 г.
N ГКПИ 02-801/940, оставленное без изменения
Кассационной коллегией Верховного Суда РФ
11 февраля 2003 г. N КАС 03-26)
____________
Признаны незаконными и неподлежащими применению п. 3 разъяснения N 6 "О применении порядка выплаты ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан в связи с радиационным воздействием вследствие чернобыльской катастрофы л
7. Признаны незаконными и неподлежащими
применению п. 3 разъяснения N 6
"О применении порядка выплаты ежемесячной
денежной компенсации в возмещение вреда,
причиненного здоровью граждан в связи
с радиационным воздействием вследствие
чернобыльской катастрофы либо с выполнением
работ по ликвидации последствий катастрофы
на Чернобыльской АЭС", утвержденного
постановлением Министерства труда
и социального развития Российской Федерации
от 30 ноября 2001 г. N 83, в части,
не соответствующей требованиям пп. 2 и 3 ст. 7
Федерального закона от 24 июля 1998 г.
N 125-ФЗ "Об обязательном социальном
страховании от несчастных случаев
на производстве и профессиональных
заболеваний" (как сужающий круг
нетрудоспособных иждивенцев, имеющих право
на получение ежемесячной компенсации в случае
смерти кормильца-чернобыльца), и п. 10
этого же разъяснения в части слов
"или ежемесячной денежной суммы"
(Решение Верховного Суда РФ
от 5 июля 2002 г. N ГКПИ 02-122,
оставленное без изменения определением
Кассационной коллегии Верховного Суда РФ
от 24 сентября 2002 г.)
____________
Постановления президиума и определения судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам
Назначая наказание за неоконченное преступление при наличии оснований, предусмотренных ст. 62 УК РФ, следует исчислять три четверти максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания от максимального наказания, предусмотренного за неоконченн
1. Назначая наказание за неоконченное
преступление при наличии оснований,
предусмотренных ст. 62 УК РФ, следует
исчислять три четверти максимального срока или
размера наиболее строгого вида наказания
от максимального наказания, предусмотренного
за неоконченное преступление
(И з в л е ч е н и е)
По приговору Белгородского областного суда 15 июля 1996 г.
Колибабчук, ранее несудимый, осужден к лишению свободы: по ст. 15,
пп. "а", "е", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР к двенадцати годам, по ч. 2
ст. 144 УК РСФСР к четырем годам, по ч. 3 ст. 146 УК РСФСР к
одиннадцати годам, на основании ч. 1 ст. 40 УК РСФСР по
совокупности преступлений назначено тринадцать лет лишения свободы.
По делу также осужден Борис С.
Колибабчук признан виновным в том, что 21 сентября 1995 г. по
предварительному сговору с Борисом С. в с. Николаевка Белгородской
области незаконно проник в магазин и похитил оттуда товары на общую
сумму 2 333 294 неденоминированных руб.; 12 декабря 1995 г. они же
напали на продавцов магазина "Кооператор", с целью убийства нанесли
им удары молотками по голове, причинив своими действиями опасные
для жизни тяжкие телесные повреждения. Похитив товары на сумму
5 026 675 неденоминированных руб., виновные скрылись. Смерть
потерпевших не наступила по независящим от воли виновных
обстоятельствам, так как им своевременно была оказана медицинская
помощь.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
10 декабря 1996 г. приговор оставила без изменения.
Судья Алексеевского районного суда Белгородской области
постановлением от 15 марта 1999 г. привел приговор в соответствие с
требованиями Уголовного кодекса Российской Федерации: действия
Колибабчука с ч. 2 ст. 144 УК РСФСР переквалифицировал на пп. "а",
"в" ч. 2 ст. 158 УК РФ и назначил по ней наказание сроком четыре
года лишения свободы, в остальном приговор оставил без изменения.
Президиум Белгородского областного суда 20 августа 1999 г.
постановление судьи изменил, назначенное Колибабчуку наказание по
ст. 15, пп. "а", "е", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР смягчил до
одиннадцати лет и трех месяцев лишения свободы, на основании ст. 40
УК РСФСР по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 15,
пп. "а", "е", "з", "н" ст. 102, ч. 3 ст. 146 УК РСФСР, пп. "а", "в"
ч. 2 ст. 158 УК РФ, определил наказание в виде лишения свободы
сроком на двенадцать лет три месяца, в остальном постановление
оставил без изменения.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил
вопрос об исключении из приговора указания об осуждении Колибабчука
по ст. 15, п. "е" ст. 102 УК РСФСР, смягчении ему наказания по ст.
15, пп. "а", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР до восьми лет четырех
месяцев лишения свободы, о назначении наказания по совокупности
преступлений, предусмотренных ст. 15, пп. "а", "з", "н" ст. 102,
ч. 3 ст. 146 УК РСФСР и пп. "а", "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ, сроком
двенадцать лет лишения свободы.
Президиум Верховного Суда РФ 22 января 2003 г. протест
удовлетворил, указав следующее.
Согласно приговору Колибабчук осужден, в частности, за
покушение на убийство. Максимальный срок наказания в виде лишения
свободы по ст. 102 УК РСФСР составляет пятнадцать лет.
В ч. 3 ст. 66 УК РФ определено, что срок или размер наказания
за покушение на преступление не может превышать трех четвертей
максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного
кодекса Российской Федерации за оконченное преступление.
Руководствуясь данным положением закона, а также ст. 10 УК
РФ, президиум областного суда, снижая назначенное Колибабчуку
наказание по ст. 15, пп. "а", "е", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР с
двенадцати лет до одиннадцати лет и трех месяцев лишения свободы,
не учел следующего.
В приговоре в качестве обстоятельств, смягчающих наказание
Колибабчуку, суд указал на раскаяние подсудимого в содеянном и
способствование им раскрытию преступления. Обстоятельств,
отягчающих наказание, суд не установил.
С учетом этого в соответствии со ст. 62 УК РФ назначенное
Колибабчуку наказание не могло превышать трех четвертей
максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного
кодекса Российской Федерации. При назначении наказания за
неоконченное преступление при наличии оснований, определенных
данной статьей, следует исчислять три четверти максимального срока
или размера наиболее строгого вида наказания от максимального
наказания, предусмотренного за неоконченное преступление, т. е. от
трех четвертей - за покушение на убийство.
Таким образом, срок назначенного Колибабчуку наказания по
ст. 15 и ст. 102 УК РСФСР не должен превышать восьми лет четырех
месяцев и трех дней лишения свободы.
Кроме того, при квалификации действий виновного по п. "а"
ст. 102 УК РСФСР (убийство лица из корыстных побуждений) по смыслу
закона исключается возможность квалификации этого же убийства,
помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ст. 102 УК
РСФСР, предусматривающему иную цель или мотив убийства.
Следовательно, указание об осуждении Колибабчука по ст. 15,
п. "е" ст. 102 УК РСФСР как покушение на убийство с целью скрыть
ранее совершенное преступление подлежит исключению из приговора.
С учетом изложенного Президиум Верховного Суда РФ судебные
решения по делу Колибабчука изменил: исключил указание о его
осуждении по ст. 15, п. "е" ст. 102 УК РСФСР; смягчил назначенное
ему наказание по ст. 15, пп. "а", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР с
одиннадцати лет трех месяцев до восьми лет четырех месяцев лишения
свободы; на основании ч. 1 ст. 40 УК РСФСР по совокупности
преступлений, предусмотренных ст. 15, пп. "а", "з", "н" ст. 102,
ч. 3 ст. 146 УК РСФСР и пп. "а", "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ,
окончательно ему назначил двенадцать лет лишения свободы, в
остальном судебные решения оставил без изменения.
_____________
В постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера должны быть изложены указанные в ст. 434 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию (Извлечение)
2. В постановлении о направлении уголовного
дела в суд для применения принудительных мер
медицинского характера должны быть изложены
указанные в ст. 434 УПК РФ обстоятельства,
подлежащие доказыванию
(И з в л е ч е н и е)
Органами следствия 13 августа 2002 г. в Челябинский областной
суд было направлено уголовное дело в отношении Г., совершившего в
состоянии невменяемости деяния, предусмотренные пп. "а", "в" ч. 2
ст. 105, пп. "а", "б", "в", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ, для применения
принудительных мер медицинского характера.
28 августа 2002 г. судьей судебной коллегии по уголовным делам
Челябинского областного суда принято постановление о возвращении
уголовного дела прокурору Челябинской области для устранения
препятствий рассмотрения его судом, поскольку постановление о
направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер
медицинского характера следователь составил с нарушением требований
уголовно-процессуального закона, что исключает возможность
вынесения судом решения на основе данного документа. В предложенном
к рассмотрению судом постановлении отсутствует перечень
доказательств, на основании которых следственные органы пришли к
выводу о совершении Г. запрещенного уголовным законом деяния. Кроме
того, к постановлению не был приложен список лиц, подлежащих вызову
в судебное заседание.
Государственный обвинитель в своем представлении просил
постановление судьи отменить и дело направить на новое судебное
рассмотрение, ссылаясь на то, что каких-либо препятствий для
рассмотрения судом уголовного дела по существу не имелось; судья
необоснованно, в нарушение требований ч. 3 ст. 433 УПК РФ провел
аналогию между обвинительным заключением и постановлением о
направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер
медицинского характера; в п. 4 ст. 439 УПК РФ указан исчерпывающий
перечень сведений, которые должны содержаться в данном
постановлении.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
16 октября 2002 г. постановление судьи о возвращении уголовного
дела прокурору Челябинской области оставила без изменения, а
представление прокурора - без удовлетворения, указав следующее.
Постановление о направлении уголовного дела в суд для
рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского
характера к лицу, совершившему общественно опасное деяние,
составляется в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 439 УПК РФ.
В нем в соответствии с требованиями ст. 434 УПК РФ должны быть
изложены обстоятельства дела, установленные следствием, и
обоснование принятого решения.
Поскольку данное постановление составлено с нарушением
требований уголовно-процессуального закона, судья обоснованно
признал невозможным вынесение по данному уголовному делу законного
и обоснованного решения и предложил органам следствия устранить в
установленный срок допущенные нарушения.
Доводы государственного обвинителя о том, что в п. 4 ст. 439
УПК РФ нет указания о необходимости приведения в постановлении
доказательств совершения лицом деяний, запрещенных законом,
обоснованными признать нельзя, поскольку такое утверждение
прокурора противоречит смыслу п. 4 ст. 439 УПК РФ.
Как видно из п. 4 ст. 439 УПК РФ, в постановлении о
направлении уголовного дела в суд для применения мер медицинского
характера должны быть изложены указанные в ст. 434 УПК РФ
обстоятельства, подлежащие доказыванию.
Ссылка в представлении на то обстоятельство, что в
разработанном Генеральной прокуратурой РФ бланке постановления о
направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер
медицинского характера не предусмотрено изложение доказательств
факта совершения запрещенного законом деяния, приложения списка
лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, не может быть принята
во внимание. Разработанный Генеральной прокуратурой РФ бланк
указанного постановления изготовлен с отступлением от требований
уголовно-процессуального законодательства.
______________
Действия лица, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, с причинением тяжких последствий, обоснованно квалифицированы по п. "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ (Извлечение)
3. Действия лица, явно выходящие за пределы его
полномочий и повлекшие существенное
нарушение охраняемых законом интересов
общества и государства, с причинением тяжких
последствий, обоснованно квалифицированы
по п. "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ
(И з в л е ч е н и е)
Пермским областным судом 17 мая 2002 г. З. осужден по п. "в"
ч. 3 ст. 286 УК РФ и по п. "г" 4 ст. 290 УК РФ.
Он признан виновным в том, что в период с 1993 по 1999 год,
являясь должностным лицом - начальником исправительного учреждения
в Пермской области, совершил действия, явно выходящие за пределы
его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых
законом интересов общества и государства, с причинением тяжких
последствий, а также получил взятку в виде автомобиля "Форд-Сиерра"
стоимостью 10 476 тыс. рублей в ценах 1993 года за действия в
пользу взяткодателя, которые входят в служебные полномочия
должностного лица.
В кассационной жалобе адвокат в защиту осужденного просил
приговор суда в части осуждения по п. "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ
отменить и дело производством прекратить, переквалифицировать его
действия с п. "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ на ч. 1 ст. 286 УК РФ,
ссылаясь на то, что допущенное З. превышение должностных полномочий
не причинило тяжких последствий. Его вина в получении взятки в виде
автомашины по делу не доказана. Он автомашиной не владел и не
распоряжался.
В дополнительной кассационной жалобе адвокат просил приговор в
части осуждения З. по п. "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ отменить и дело
производством прекратить за недоказанностью вины или
переквалифицировать его действия с п. "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ на
ч. 1 ст. 290 УК РФ и дело производством прекратить в связи с
истечением сроков давности.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
30 августа 2002 г. приговор в части квалификации действий З.
оставила без изменения, а кассационные жалобы адвоката - без
удовлетворения, указав следующее.
Суд первой инстанции правильно установил фактические
обстоятельства по делу.
Как видно из материалов уголовного дела, З., занимая пост
начальника исправительного учреждения и являясь должностным лицом,
наделенным организационно-распорядительными и
административно-хозяйственными функциями, превышал свои должностные
полномочия. В течение 1998 года неоднократно давал разрешение
осужденным на выезд за пределы исправительного учреждения в обмен
на обещания осужденных привезти в исправительную колонию
товарно-материальные ценности различного назначения. При этом
выезды осужденным предоставлялись без учета характера и тяжести
совершенного преступления, отбытого срока и поведения осужденных,
т. е. с нарушением ст. 97 Уголовно-исполнительного кодекса
Российской Федерации (УИК РФ).
Кроме того, З. не выполнялись требования ст. 104 УИК РФ и
ст. 71 КЗоТ РФ, позволяющие предоставлять заключенным ежегодный
оплачиваемый отпуск за первый год работы лишь по истечении 11
месяцев непрерывной работы в исправительном учреждении и только
сроком на 12 рабочих дней один раз в год.
Вопреки инструкции "О порядке предоставления осужденным
краткосрочных выездов за пределы мест лишения свободы в связи с
исключительными личными обстоятельствами на период отпуска",
утвержденной приказом МВД России от 23 ноября 1992 г. N 421, и
Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений,
утвержденных приказом МВД России от 30 мая 1997 г. N 330, З. при
предоставлении осужденным лицам отпусков требуемые документы на них
и приказы по исправительному учреждению об отпусках надлежащим
образом не оформлял, удостоверения об отпуске лицам, выезжающим за
пределы колонии, не выдавал, в органы внутренних дел по месту
выезда в отпуск уведомления не направлял.
Таким образом З. отпустил из исправительного учреждения ряд
осужденных.
В нарушение ст. 103 УИК РФ, инструкций "Об условиях и оплате
труда лиц, отбывающих наказание в исправительно-трудовых
учреждениях и содержащихся в лечебно-трудовых профилакториях", "По
организации индивидуальной трудовой деятельности осужденных,
содержащихся в местах лишения свободы МВД России", которые не
предусматривают работы осужденных лиц на объектах недвижимости,
принадлежащих руководящему составу исправительных учреждений, и
устанавливают требования, обязывающие осужденных трудиться на
предприятиях исправительных учреждений, на государственных
предприятиях или предприятиях иных форм собственности при условии
обеспечения надлежащей охраны и изоляции осужденных, З., превышая
должностные полномочия, использовал труд осужденных при ремонте
принадлежащих ему квартиры и дома.
В октябре 1993 г. З. получил лично от отбывавшего наказание в
виде лишения свободы осужденного Бабышева незаконное вознаграждение
- взятку в крупном размере в виде автомашины иностранного
производства модели "Форд-Сиерра" 1985 года выпуска стоимостью
10 476 тыс. рублей в ценах 1993 года за выполнение в интересах того
незаконных действий с использованием своих служебных полномочий, а
также за способствование таким действиям в силу занимаемого
должностного положения начальника исправительного учреждения, а
именно: за оформление и подготовку документов на условно-досрочное
освобождение осужденного из исправительно-трудовой колонии, хотя в
соответствии со ст. 531 УК РСФСР условно-досрочное освобождение от
наказания к Бабышеву не могло быть применено, а также за принятие
решения о незаконном нахождении осужденного за пределами
исправительного учреждения в период отбывания наказания в виде
лишения свободы.
Вина З. в совершении перечисленных преступных действий
установлена на основании доказательств, исследованных в судебном
заседании и приведенных в приговоре, а именно: показаниями
свидетелей; заключениями почерковедческой, строительно-технической,
автотовароведческой экспертиз; материалами проверок служебной,
финансово-хозяйственной деятельности; другими подробно изложенными
в приговоре доказательствами.
Утверждение в кассационной жалобе адвоката о том, что вина З.
в получении взятки в крупном размере в виде автомобиля
"Форд-Сиерра" не доказана, противоречит материалам дела,
опровергается приведенными в приговоре доказательствами:
показаниями свидетеля Бабышева, который подробно рассказал об
обстоятельствах получения З. взятки в виде автомашины
"Форд-Сиерра": тот обещал подготовить документы на его (Бабышева)
условно-досрочное освобождение от наказания, разрешил ему
нахождение в период отбывания наказания на свободе за пределами
колонии.
Суд обоснованно признал показания свидетеля Бабышева
достоверными и положил их в основу приговора, поскольку они
соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в суде,
подтверждены совокупностью иных доказательств: показаниями
свидетелей Бабышевых, которые пояснили, что, отбывая наказание,
Бабышев постоянно приезжал из колонии домой, за это отвозил в
колонию кирпич, электроды и другие материальные ценности. При себе
он имел гражданский паспорт. Перегнав из г. Перми автомобиль "Форд"
темно-синего цвета, сказал, что эта машина предназначена для З.,
обещавшего ему оформить документы на условно-досрочное
освобождение. Автомашина была передана З. Другие свидетели также
подтвердили факт получения З. автомобиля "Форд-Сиерра" за
оформление документов на условно-досрочное освобождение Бабышева.
Всесторонне, полно и объективно исследовав имеющиеся по делу
доказательства, оценив их, суд пришел к правильному выводу о
доказанности вины З. в получении взятки в крупном размере.
Нельзя согласиться с доводами адвоката в кассационной жалобе и
о том, что суд необоснованно признал получение автомобиля взяткой в
крупном размере.
Как видно из материалов дела, автомобиль "Форд-Сиерра", 1985
года выпуска, оценен автотовароведческой экспертизой в 10 476 тыс.
рублей в ценах 1993 года. Крупным размером взятки согласно
примечанию к ст. 290 УК РФ признается сумма денег, превышающая 300
минимальных размеров оплаты труда. На момент совершения З.
преступления (октябрь 1993 г.) минимальный размер оплаты труда
составлял 7740 руб. (неденоминированных), следовательно, крупным
размером взятки являлась сумма, превышающая 2322 тыс. рублей
(неденоминированных).
Таким образом, считать, что суд необоснованно признал размер
взятки крупным, оснований не имеется.
Правовая оценка преступным действиям З. дана правильно.
Оснований для переквалификации его действий с п. "в" ч. 3 ст. 286
УК РФ на ч. 1 ст. 286 УК РФ, как об этом ставился вопрос в
кассационной жалобе адвоката, не имеется.
Давая правовую оценку действиям З. в части превышения
должностных полномочий, суд правильно указал, что они повлекли
причинение тяжких последствий, поскольку выразились в нарушении
норм, регламентирующих основные цели и задачи
уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации,
порядок исполнения наказания и режим содержания, в уклонении
осужденных от отбывания наказания, назначенного по приговору суда,
а также в совершении несколькими осужденными новых преступлений в
период нахождения их в незаконных отпусках, в предоставлении
некоторым осужденным таких условий, когда они выполняли работы в
интересах З. и фактически не отбывали наказание.
_______________
Деньги, являющиеся предметом взятки, подлежат взысканию в доход государства (Извлечение)
4. Деньги, являющиеся предметом взятки,
подлежат взысканию в доход государства
(И з в л е ч е н и е)
По приговору Владимирского областного суда от 30 ноября
2001 г. Рахмангулов осужден по п. "б" ч. 4 ст. 290 УК РФ. По ч. 1
ст. 293 УК РФ он оправдан за отсутствием в его действиях состава
преступления. По этому же приговору осуждены Иголкин и Якунин по
пп. "а", "б" ч. 4 ст. 290 УК РФ; постановлено взыскать в доход
государства деньги, полученные в качестве взяток: с Рахмангулова -
94 628 руб. 50 коп., с Иголкина - 30 635 руб. 18 коп., с Якунина -
3007 руб.
Они признаны виновными в том, что, являясь должностными
лицами - работниками Владимирской таможни, получали взятки в
1997-2000 гг. при отягчающих обстоятельствах.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
приговор суда в отношении Рахмангулова и Иголкина оставила без
изменения.
В надзорной жалобе адвокат поставил вопрос об изменении
судебных решений, исключении из приговора указания о взыскании с
Рахмангулова 94 628 руб. 50 коп. в доход государства.
Президиум Верховного Суда РФ 5 февраля 2003 г. оставил
надзорную жалобу адвоката без удовлетворения, указав следующее.
Вывод суда о виновности осужденных в получении взяток основан
на исследованных в судебном заседании доказательствах и не
оспаривается в жалобе адвоката.
Суд в соответствии со ст. 169 ГК РФ пришел к правильному
выводу о том, что получение осужденными ценностей от взяткодателей
является сделкой, притом недействительной, поскольку сделка,
совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или
нравственности, ничтожна. Доводы жалобы о том, что судом не могла
быть применена ст. 169 ГК РФ, неосновательны.
При наличии умысла у обеих сторон такой сделки (в случае
исполнения сделки обеими сторонами) все полученное ими по сделке
взыскивается в доход Российской Федерации. Доводы жалобы адвоката о
том, что действиями осужденных не причинен материальный ущерб
государству, не имеют правового значения для дела.
Не установлено и нарушение судом требований ст. 310 УПК РСФСР
о разрешении гражданского иска при постановлении приговора.
В соответствии со ст. 166 ГК РФ требование о применении
последствий недействительности ничтожной сделки может быть
предъявлено любым заинтересованным лицом. Кроме того, суд вправе
применить такие последствия и по собственной инициативе.
В силу изложенного Президиум Верховного Суда РФ надзорную
жалобу адвоката оставил без удовлетворения, а приговор
Владимирского областного суда в отношении Якунина в части взыскания
с него в доход государства 3007 руб. и этот же приговор и
определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ
в отношении Рахмангулова и Иголкина в части взыскания в доход
государства с Рахмангулова 94 628 руб. 50 коп., с Иголкина 30 635
руб. 18 коп. оставил без изменения.
____________
В президиумах Верховных Судов республик, краевых и областных судов
Отказ органа социальной защиты населения в выдаче заявительнице удостоверения ветерана труда признан судом незаконным (Извлечение)
1. Отказ органа социальной защиты населения
в выдаче заявительнице удостоверения ветерана
труда признан судом незаконным
(И з в л е ч е н и е)
Б. обратилась в суд с жалобой на действия Управления
социальной защиты населения г. Кирово-Чепецка, необоснованно
отказавшего ей в выдаче удостоверения ветерана труда, хотя
постановлением губернатора Кировской области от 26 марта 1999 г. в
соответствии со ст. 7 Федерального закона от 12 января 1995 г.
N 5-ФЗ "О ветеранах" ей присвоено почетное звание "Ветеран труда".
Решением Кирово-Чепецкого районного суда Кировской области от
16 июня 2000 г., оставленным без изменения судебной коллегией по
гражданским делам Кировского областного суда 6 июля 2000 г., в
удовлетворении заявления Б. отказано.
Президиум Кировского областного суда 13 ноября 2002 г. протест
первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором
ставился вопрос об отмене судебных постановлений в связи с
неправильным применением норм материального права, удовлетворил по
следующим основаниям.
В соответствии с Положением о порядке и условиях присвоения
звания "Ветеран труда", утвержденным Указом Президента Российской
Федерации от 25 сентября 1999 г. N 1270 (ранее действовало
аналогичное Положение, утвержденное Указом Президента Российской
Федерации от 7 мая 1995 г. N 471), решение о присвоении звания
"Ветеран труда" принимается органом исполнительной власти субъекта
Российской Федерации, и лицу, которому присвоено это звание,
органом социальной защиты населения по месту жительства выдается в
установленном порядке удостоверение ветерана труда.
Согласно Инструкции о порядке заполнения, выдачи и учета
удостоверений ветерана, утвержденной постановлением Правительства
Российской Федерации от 27 апреля 1995 г. N 423, удостоверение
ветерана выдается лицам, которым в соответствии с Федеральным
законом "О ветеранах" установлены звания, в том числе "Ветеран
труда", и выдача таких удостоверений производится органами
исполнительной власти субъектов Российской Федерации на основании
решений государственных органов о присвоении звания ветерана
определенной категории.
Материалами дела подтверждается, что постановлением
губернатора Кировской области от 26 марта 1999 г. N 109 Б.
присвоено звание "Ветеран труда".
Полагая обоснованным отказ Управления социальной защиты
населения г. Кирово-Чепецка в выдаче заявительнице удостоверения
ветерана труда, суд исходил из того, что такое удостоверение
заявительница вправе получить лишь при достижении пенсионного
возраста, поскольку только при этом условии она может
воспользоваться правами и льготами, предоставленными ст. 22
Федерального закона "О ветеранах" лицам, имеющим звание "Ветеран
труда".
Вывод суда ошибочен, поскольку ни один из приведенных выше
нормативных актов, касающихся вопросов присвоения гражданам звания
"Ветеран труда" и выдачи удостоверения ветерана труда, не содержит
положений о том, что удостоверение лицам, имеющим указанное звание,
выдается только по достижении ими пенсионного возраста.
Данных, подтверждающих, что Б. ставила вопрос о возможности
использования прав и льгот на основании упомянутого Федерального
закона до достижения пенсионного возраста, в деле нет. Суд таких
обстоятельств не установил, но тем не менее отказал в
удовлетворении заявления Б.
Поскольку судебные постановления по делу приняты с нарушением
норм материального права, они не являются законными и подлежат
отмене.
_____________
Приговор отменен и дело прекращено в связи с отсутствием в действиях лица превышения пределов необходимой обороны (Извлечение)
2. Приговор отменен и дело прекращено в связи
с отсутствием в действиях лица превышения
пределов необходимой обороны
(И з в л е ч е н и е)
По приговору Советского районного суда г. Астрахани
от 9 января 2002 г. Колякин осужден по ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114
УК РФ.
Он признан виновным в убийстве Дахмардаева и умышленном
причинении тяжкого вреда здоровью Тенишеву, совершенных при
превышении пределов необходимой обороны при следующих
обстоятельствах.
16 марта 2001 г. около 23 час. на ул. Адмирала Нахимова в
г. Астрахани Тенишев и Дахмардаев находились в состоянии
алкогольного опьянения. Заметив проходившего мимо незнакомого
Колякина, Дахмардаев предложил Тенишеву его ограбить. Тенишев и
Дахмардаев зашли вслед за Колякиным в подъезд дома. Колякин присел
на корточки в тамбуре и закурил. Дахмардаев подошел к нему и
попытался снять с его руки кольцо и часы. Оказавшего сопротивление
Колякина он стал бить руками и ногами по лицу. Видя, что между
Колякиным и Дахмардаевым происходит драка, Тенишев замахнулся на
Колякина кулаком. Тогда Колякин, пресекая преступные действия
нападающих и осознавая, что явно превышает пределы необходимой
обороны и его оборонительные действия не соответствуют действиям
нападающих, имевшимся у него в куртке складным ножом умышленно
нанес удары Дахмардаеву в живот, чем причинил ему ножевое ранение
брюшной полости, повлекшее его смерть, а Тенишеву - в голову и в
живот, в результате чего причинил ему ножевое ранение паховой
области, соответствующее тяжкому вреду здоровью.
Судебная коллегия по уголовным делам Астраханского областного
суда приговор оставила без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за
отсутствием в действиях Колякина состава преступления.
Президиум Астраханского областного суда 16 октября 2002 г.
протест удовлетворил, указав следующее.
В обоснование своего решения о виновности Колякина в убийстве
Дахмардаева и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью
Тенишеву, совершенных при превышении пределов необходимой обороны,
суд сослался на показания осужденного Колякина, потерпевшего
Тенишева, законного представителя потерпевшего Тенишева,
представителя потерпевшего Дахмардаева, свидетеля Колякиной, данные
протоколов осмотра места происшествия, следственного эксперимента,
выемки вещей, заключения экспертов, рапорты сотрудников милиции.
Однако анализ этих доказательств не дает основания прийти к
выводу о наличии в действиях Колякина уголовно наказуемого деяния.
Частью 1 ст. 108 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность
за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой
обороны. В ч. 1 ст. 114 УК РФ речь идет об уголовной
ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью,
совершенное при превышении пределов необходимой обороны.
Однако, как свидетельствуют материалы дела, в действиях
Колякина отсутствуют данные составы преступлений.
Как показал Колякин в судебном заседании, 16 марта 2001 г.
около 23 час. в подъезде его дома два парня сбили его с ног,
пытались сорвать с его руки перстень и часы и продолжали избивать
руками и ногами по телу и лицу. Он с целью самозащиты вытащил из
кармана складной нож и стал им отмахиваться, опираясь другой рукой
о пол. Специально удары ножом он не наносил, но в ходе самообороны,
когда размахивал ножом, почувствовал, что задевает их. После этого
парни убежали.
Потерпевший Тенишев в судебном заседании показал, что они с
Дахмардаевым на улице увидели Колякина, и Дахмардаев предложил
ограбить последнего, в частности, снять с него кроссовки. Он,
Тенишев, зашел в подъезд, где в тамбуре сидел Колякин, прошел
вперед, и, услышав шум и вскрик Дахмардаева, с целью защитить
друга, замахнулся на Колякина кулаком, после чего почувствовал
удары в пах, в голову и убежал.
Как пояснила свидетель Колякина, она обнаружила своего мужа
внизу в тамбуре подъезда лежащим на полу. Вместе с соседкой они
подняли его и привели домой. Там она увидела в руке мужа нож. Он
рассказал, что на него в подъезде напали ребята, стали избивать,
хотели ограбить, защищаясь, он отмахивался ножом.
Согласно заключениям судебно-медицинских экспертов, смерть
Дахмардаева наступила от острой кровопотери вследствие проникающего
колото-резаного ранения передней брюшной стенки справа с
повреждением тонкого кишечника и подвздошной вены; у Тенишева
обнаружено повреждение - проникающая в брюшную полость
колото-резаная рана левой паховой области, - признанное как
повлекшее тяжкий вред здоровью.
У Колякина, по заключению судебно-медицинского эксперта,
имелись повреждения: кровоподтек левого глаза и кровоизлияние в
слизистую губ, которые причинены твердым тупым предметом с
ограниченной поверхностью.
Как видно из протокола следственного эксперимента, осужденный
воспроизвел события, происшедшие 16 марта 2001 г. По мнению
специалиста, участвовавшего в следственном действии, телесные
повреждения, обнаруженные у потерпевших, могли образоваться при
действиях, указанных Колякиным, т. е. при размахивании ножом, сидя
на полу.
Суд в приговоре указал, что Колякин действовал в состоянии
необходимой обороны, но превысил ее пределы. На него напали двое.
Колякин, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, не имел
возможности встать на ноги, нападавшие стояли над ним. Поскольку
соотношение сил нападавших и оборонявшегося было неравным, Колякин
применил нож, осознавая, что в его руках находится именно нож, а не
какой-либо иной предмет, у потерпевших никаких предметов не
имелось. Установлено, что Дахмардаев хотел похитить имущество,
принадлежавшее Колякину. Факт нанесения Колякину телесных
повреждений подтверждается заключением эксперта, показаниями жены
осужденного. Как считал суд, в данной ситуации Колякин, имея цель
пресечь преступные действия нападающих, не используя возможности
избрать иной, менее опасный способ защиты и осознавая, что его
действия явно не соответствуют действиям нападавших, умышленно
причинил тяжкий вред здоровью Тенишева и смерть Дахмардаеву.
Такой вывод суда исходя из обстановки, в которой происходили
указанные действия, ошибочен.
В соответствии со ст. 37 УК РФ не является преступлением
причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны,
т. е. при защите личности и прав обороняющегося или других лиц,
охраняемых законом интересов общества или государства от
общественно опасного посягательства, если это посягательство было
сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого
лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.
Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица. Это
право принадлежит им независимо от возможности избежать общественно
опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам
или органам власти.
Кроме того, по смыслу закона, решая вопрос о наличии или
отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны,
следует учитывать не только соответствие или несоответствие средств
защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей
оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства,
а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное
соотношение сил посягавшего и защищавшегося. При совершении
посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому
из нападавших такие меры защиты, которые определяются опасностью и
характером действий всей группы.
Усмотрев в действиях Колякина превышение пределов необходимой
обороны, суд не дал оценки характеру опасности, угрожавшей
Колякину, интенсивности нападения и, кроме того, обстановке, при
которой оно было совершено.
Вывод суда о превышении Колякиным пределов необходимой обороны
противоречит имеющимся по делу доказательствам.
Исходя из изложенного следует признать, что действия Колякина
соответствовали характеру и степени общественной опасности
посягательства, так как его жизни и здоровью угрожала реальная
опасность со стороны Дахмардаева и Тенишева. Следовательно, нельзя
признать обоснованным осуждение Колякина за убийство Дахмардаева и
умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Тенишеву при
превышении пределов необходимой обороны, а потому дело в отношении
него подлежит прекращению за отсутствием в его действиях состава
преступления.
____________
Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2002 год
Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2002 год
ОБЗОР КАССАЦИОННОЙ ПРАКТИКИ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ
ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2002 ГОД
За 2002 год Судебной коллегией по уголовным делам Верховного
Суда Российской Федерации рассмотрено в кассационном порядке 5994
уголовных дела в отношении 11 063 лиц по жалобам и протестам на
приговоры и иные решения республиканских, краевых, областных и
окружных судов, что на 5,8% меньше, чем за 2001 год.
По кассационным жалобам и протестам рассмотрено 5292 дела в
отношении 9581 лица, по частным жалобам и протестам - 700 дел на
1479 лиц.
На 44% сократилось количество снятых и возвращенных без
рассмотрения кассационных дел. За истекший год возвращено 100 таких
дел - это 1,6% дел, поступивших на рассмотрение.
В кассационном порядке рассматривается более половины дел об
умышленном убийстве - 66,4%, о преступлениях против собственности -
14,6%, причем 8,9% - дел о разбое.
Приговоры отменены в отношении 561 лица, изменены - 907 лиц,
оставлены без изменения - 7623 человек. В отношении 490 лиц
вынесены другие кассационные определения с удовлетворением жалобы
или протеста, но без отмены или изменения приговора в части
квалификации или меры наказания.
По-прежнему много ошибок допускалось по делам об умышленном
убийстве, по ним отменены приговоры в отношении 305 человек (4,7%).
В отношении 511 человек приговоры и определения отменены
полностью, а в отношении 50 - частично, с оставлением менее тяжкого
обвинения.
Отменены: обвинительные приговоры на 502 лица (5,4%);
обвинительные приговоры судов присяжных - 5,9%; оправдательные
приговоры в отношении 53 лиц (23,1%), дела в отношении которых
рассмотрены по кассационным жалобам и протестам; оправдательные
приговоры в отношении 11 человек (32,4%) по делам, рассмотренным
судами присяжных.
Всего в кассационном порядке приговоры отменены и изменены в
отношении 15,4% лиц.
Кассационной палатой рассмотрено в кассационном порядке 195
дел в отношении 340 человек (306 осужденных и 34 оправданных) по
приговорам, постановленным судами с участием присяжных заседателей.
Из них отменены приговоры в отношении 18 осужденных (5,9%) и в
отношении 11 оправданных (32,4%) лиц. Приговоры изменены в
отношении 19 осужденных, или 6,2% осужденных, в отношении которых
дела рассмотрены в кассационном порядке.
По кассационным делам вынесено 20 частных определений, из них
18 частных определений о нарушениях, допущенных при рассмотрении
дела судом. В 2002 году по 21 частному определению (в том числе
вынесенным ранее) поступили сообщения о принятых мерах.
Отмена приговоров с направлением дел
на новое судебное рассмотрение
С направлением дела на новое судебное рассмотрение отменены
приговоры в отношении 404 (4,8%) осужденных (382 - полностью и 22 -
частично), 53 оправданных.
Не всегда суды следовали требованиям всесторонности, полноты и
объективности при рассмотрении уголовных дел.
По этому основанию отменены несколько приговоров Московского
городского суда и Ставропольского краевого суда.
Так, по делу, рассмотренному Ставропольским краевым судом в
отношении Т. и А., осужденных за участие в банде, не соблюдались
требования закона о том, что признание подсудимыми своей вины
должно быть подтверждено другими доказательствами, и надлежаще не
проверялись заявления подсудимых о признании ими своей вины в
результате применения незаконных методов следствия.
Более того, суд указал в приговоре, что заявления подсудимых
проверить не представляется возможным, а поэтому суд считает, что
они сделаны с целью избежать ответственности за содеянное.
Никакие доказательства для суда не имеют заранее установленной
силы, они должны оцениваться судом в совокупности.
Однако Краснодарский краевой суд, которым В. и А. осуждены за
убийство, положил в основу приговора первоначальные показания В. и
А. на предварительном следствии, не дав оценки доводам осужденных о
том, что показания от них получены под воздействием незаконных
методов ведения предварительного следствия, но вместе с тем в
приговоре указал, что "заявления осужденных о применении
недозволенных методов ведения следствия как не влияющие на
достоверность выводов суда о фактических обстоятельствах
преступления подлежат рассмотрению и оценке отдельно от настоящего
дела".
Отменен приговор Верховного Суда Удмуртской Республики в
отношении Чесака, Орлова и Осипова, осужденных за разбой.
По данному делу подсудимые и их адвокаты были лишены
возможности услышать показания свидетелей Д. и Б. По ходатайству
защиты вызванный в суд Д. отказался отвечать на вопросы подсудимых
и адвокатов, сославшись на право, предоставленное ст. 51
Конституции Российской Федерации, и суд с этим согласился, хотя Д.
по данному делу являлся свидетелем, а не обвиняемым.
В результате нарушений уголовно-процессуального закона,
допущенных судом при допросе свидетеля Д., остались непроверенными
показания дополнительного свидетеля Г., который утверждал в
судебном заседании, что об участии в разбойном нападении Орлова ему
стало известно от свидетеля Д.
Подобные нарушения допущены судом и при допросе осужденного
Б., приговор в отношении которого вступил в законную силу, и,
следовательно, при рассмотрении дела в отношении других подсудимых
он должен был допрашиваться по правилам, установленным для допроса
свидетеля. В результате того что суд предоставил возможность Б. не
отвечать на вопросы подсудимых и адвокатов, последние были лишены
возможности допросить его, а между тем показания Б. положены в
основу приговора, как и показания вышеупомянутого свидетеля Г.
Существенные нарушения уголовно-процессуального закона,
допущенные судом, являлись одной из причин отмены приговоров.
1
В соответствии с требованиями ст. 67 УПК РСФСР адвокат не
вправе участвовать в деле в качестве защитника, если он по данному
делу оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы
которого противоречат интересам другого лица, обратившегося с
просьбой о ведении дела.
Аналогичное требование содержится в ч. 6 ст. 49 УПК РФ - одно
и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или
обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам
другого.
По приговору Верховного Суда Республики Дагестан Ахмедов и
Юмушев признаны виновными в убийстве Адуева, сопряженном с разбоем.
Как видно из материалов дела, при проверке показаний
подозреваемого Ахмедова с выходом на место происшествия его защиту
при выполнении данного следственного действия осуществлял адвокат
Бабоюртовской юридической консультации Б. Подозреваемый Ахмедов
показал, что потерпевшего застрелил Юмушев.
Впоследствии адвокат Б. стал защищать интересы Юмушева (в том
числе и в суде), который в своих показаниях утверждал, что
потерпевшего застрелил Ахмедов.
1
При таких обстоятельствах налицо нарушение требований ст. 67
УПК РСФСР, что в силу ст. 345 УПК РСФСР и ст. 381 УПК РФ является
основанием для отмены приговора.
Приговор Ростовского областного суда по делу Бахмутского,
осужденного за ряд преступлений, в том числе за мошенничество,
разбой и вымогательство, отменен ввиду неполноты судебного
следствия и нарушения права на защиту.
Бахмутский заявил ходатайство о вызове и допросе в качестве
свидетелей понятых, участвовавших в проведении нескольких
следственных действий. Суд не удовлетворил ходатайство, мотивировав
свой отказ тем, что Бахмутским не представлено достаточных
оснований для вызова названных лиц. Хотя, как видно из материалов
дела, при проведении опознания потерпевший заявлял, что он плохо
помнит напавших на него лиц, и выразил сомнение в том, что
правильно опознал этих лиц.
Между тем согласно сведениям адресного бюро понятые,
участвовавшие при проведении опознания, по указанным в протоколах
адресам не значатся.
При таких обстоятельствах ходатайство осужденного было
обоснованным и неявка данных лиц могла повлиять на исход дела.
Кроме того, в начале судебного заседания интересы Бахмутского
защищала адвокат П. по назначению коллегии адвокатов. Однако в суде
не выяснялось, желал ли подсудимый, чтобы его интересы осуществлял
данный адвокат.
В связи с отказом подсудимого от услуг адвоката П. в процесс
вступил адвокат И. Но суд не установил, ознакомился ли этот адвокат
с протоколом судебного заседания. Затем Бахмутский заявил отказ от
защитника И.
Суд эту просьбу удовлетворил лишь через месяц, и в дело
вступил по соглашению адвокат Д.
Следовательно, в указанный период право подсудимого на защиту
было нарушено.
В связи с существенным нарушением уголовно-процессуального
закона отменен приговор Верховного Суда Республики Якутия по делу
С. и др.
На предварительном следствии и в судебном заседании защиту
интересов С. осуществлял адвокат Ш., который согласно справке,
выданной заведующей Якутской автономной городской коллегией
адвокатов, являлся стажером.
Его участие на предварительном следствии было недопустимо.
Кроме того, дело поступило в суд с грифом "совершенно
секретно".
Секретные данные могут быть преданы гласности лишь с
соблюдением особых условий и в том объеме, в котором будет признано
целесообразным, с учетом требований охраны государственной тайны, а
также обеспечения прав и законных интересов участников процесса, в
том числе их безопасности.
Названные требования закона судом при постановлении приговора
не соблюдены.
В соответствии со ст. 18 УПК РСФСР разбирательство по такому
делу проводится в закрытом судебном заседании, а приговор во всех
случаях провозглашается публично. С учетом данного обстоятельства в
нем не должно быть сведений, содержащих государственную тайну.
Содержание приговора по уголовному делу не соответствовало
указанному требованию закона.
Приговор Краснодарского краевого суда по делу Ивченко, Макухи
и других лиц, осужденных за ряд преступлений, в том числе за
разбойные нападения, отменен ввиду нарушения ст. 314 УПК РСФСР
(ст.ст. 305, 307 УПК РФ).
Согласно закону при постановлении приговора суд оценивает все
рассмотренные в судебном заседании доказательства, как
подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при
постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам.
Суд должен указать в приговоре, почему одни доказательства
признаны им достоверными, а другие отвергнуты. По делу в отношении
нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый
обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен
содержать анализ доказательств в отношении каждого подсудимого и по
каждому обвинению.
Ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц,
заключения экспертов, протоколы следственных действий, иные
документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические
обстоятельства, необходимо раскрыть их содержание. Например, не
только перечислить фамилии потерпевших, свидетелей, но и изложить
существо их показаний.
По настоящему делу это требование закона не выполнено. Суд в
приговоре ограничился только перечислением доказательств, которые,
по мнению суда, подтверждают вину осужденных, но не раскрыл их
содержания, не опроверг доводов осужденных, отрицавших вину, не дал
оценки другим доказательствам, в том числе и оправдывающим
осужденных.
В соответствии со ст.ст. 312, 314 УПК РСФСР приговор должен
быть составлен в ясных, понятных выражениях, а описательная его
часть - содержать описание преступного деяния, признанного
доказанным.
Алтайский краевой суд в описательной части приговора при
описании преступного деяния признал установленным пособничество
осужденного Алексенко в получении взятки должностным лицом, а
квалифицировал его действия как пособничество в даче взятки по ч. 5
ст. 33, ч. 2 ст. 291 УК РФ, по которым и назначил наказание в
резолютивной части приговора.
При таких обстоятельствах неясно, за что осужден Алексенко -
за пособничество в получении взятки либо за пособничество в даче
взятки.
По смыслу ст.ст. 312, 314 УПК РСФСР приговор должен быть
логичным, содержать четкие и однозначные выводы, обеспечивающие
единообразное его понимание.
Однако не всегда эти требования выполняются судами.
Алтайский краевой суд по делу Горькова С., Горькова А. и
Кулешова пришел к выводу о доказанности вины Горьковых в убийстве
Черненко и недоказанности вины Кулешова в совершении этого
преступления, указав, что все трое явились с повинной, изложенные в
протоколах о явке с повинной сведения достоверны, не противоречат
друг другу и являются допустимыми доказательствами.
Из протокола явки с повинной Горькова С. видно, что Юрьковы и
Кулешов были соисполнителями убийства Черненко.
Но суд в обоснование вывода о недоказанности вины Кулешова
сослался на то, что имеющиеся доказательства (в том числе заявления
о явке с повинной) противоречивы.
Следовательно, суд сделал взаимоисключающие выводы в отношении
одних и тех же доказательств.
Алтайский краевой суд вынес оправдательный приговор по
обвинению Ю. в убийстве X., а В. - в укрывательстве этого
преступления, при этом не выполнил требований ст. 71 УПК РСФСР об
оценке всех доказательств в их совокупности и с учетом того, что
никакие доказательства для суда не имеют заранее установленной
силы.
Делая вывод о том, что следствием не представлено
доказательств вины Ю. и В., суд оценивал каждое доказательство
самостоятельно, а не в совокупности.
Признавая протоколы проверки показаний Ю. и В. на месте
совершения преступления (в квартире Ю.) "ущербными", суд сослался
на нарушения уголовно-процессуального закона при проведении этих
следственных действий: частичное участие понятых при их проведении,
в частности, приглашение понятых в квартиру Ю., когда В. и Ю. уже
были там. Однако суд не указал, как данное обстоятельство
отразилось на достоверности протоколов и допустимости их в качестве
доказательств.
Из показаний понятых и свидетеля (соседки Ю.) видно, что
проверка показаний обвиняемых происходила в их присутствии,
никакого принуждения со стороны работников милиции не было, Ю. и В.
все рассказывали и показывали самостоятельно.
Принимая решение о недостоверности показаний Ю. на
предварительном следствии, суд не указал, откуда Ю. стало известно
об обстоятельствах совершения преступления на момент его явки с
повинной и допроса в качестве подозреваемого.
Описательная часть приговора Алтайского краевого суда по делу
Светлакова, осужденного за получение взятки, сопряженное с
вымогательством, в нарушение ст. 314 УПК РСФСР не содержала
описания конкретных обстоятельств, при которых взятка была
передана.
В обоснование вины Светлакова в получении им взятки суд
сослался на показания потерпевшего и свидетелей, в то время как все
они по-разному излагали эти факты.
Нередко приговоры содержали противоречивые выводы суда.
Например, по представлению государственного обвинителя отменен
приговор Самарского областного суда в отношении Щербакова,
Дегтярева, Горбунова, Шубиной и Мироновой, осужденных за ряд
преступлений, и в отношении оправданных: Шубиной - по эпизодам
убийства Ваймана и укрывательства убийства Великановой; Щербакова -
по эпизодам убийств Сытника и Ваймана.
По мнению судебной коллегии, выводы суда, изложенные в
приговоре, содержали противоречия, которые повлияли на правильность
применения уголовного закона и на определение меры наказания
осужденным.
Так, не усмотрев в действиях осужденных квалифицирующего
признака совершения преступлений "организованной группой", суд не
мотивировал свой вывод. Суд указал, что количество участников
группы было небольшим, никто из них не работал в органах
государственной власти, планы совершения ими преступлений
разрабатывались недостаточно детально. Однако приведенные в
приговоре доводы не дают оснований сделать вывод ни о наличии, ни
об отсутствии признаков устойчивой группы виновных.
В то же время суд не оценил такие установленные им и
отмеченные в приговоре обстоятельства дела, как планирование
осужденными разбойных нападений и подготовка к их совершению,
распределение ролей и использование технических средств.
Оправдывая Щербакова по эпизоду убийства Сытника, суд не дал
оценки объективным, исследованным в судебном заседании данным, а
указал, что, возможно, он был убит другими лицами.
При оправдании Шубиной в убийстве Ваймана во время разбойного
нападения суд сослался на противоречивость ее показаний, но тем не
менее признал виновной в разбойном нападении на Ваймана,
основываясь на тех же ее показаниях. Оценки показаниям Шубиной в
совокупности с показаниями других осужденных, заключениями
судебно-медицинских экспертиз суд не дал.
Исключая из числа доказательств заявления о явке осужденных с
повинной и их показания в процессе предварительного расследования,
суд не уточнил, какие из них являются недопустимыми, какие нормы
процессуального закона были нарушены следственными органами.
Противоречия, содержавшиеся в приговоре Санкт-Петербургского
городского суда по делу в отношении Андреева, осужденного по ч. 3
ст. 298 УК РФ, послужили основанием к его отмене с направлением
дела на новое судебное рассмотрение.
Признав Андреева виновным в клевете на работников прокуратуры
и милиции, суд вместе с тем указал, что Андреев в силу сложившихся
личных отношений с Шутовым, от которого он получал информацию об
указанных работниках, считал Шутова невиновным в предъявленных
обвинениях и незаконно содержащимся под стражей.
Такое утверждение суда не позволяло установить характер
субъективной стороны содеянного Андреевым.
В соответствии со ст.ст. 382, 383 УПК РФ неправильное
применение уголовного закона и назначение наказания, не
соответствующего тяжести содеянного, являются основанием к отмене
приговора.
Приговор Верховного Суда Удмуртской Республики в части
осуждения Ушкова и Галстяна по ч. 4 ст. 111, ч. 3 ст. 162 УК РФ
отменен.
Органами предварительного следствия они обвинялись в убийстве,
сопряженном с разбоем.
Как установлено судом, выследив потерпевшего, Ушков и Галстян
напали на него в безлюдном месте с целью завладения имуществом,
нанесли ему множественные удары бейсбольной битой по голове, удары
кулаками и ногами, после чего завладели паспортом, сберегательной
книжкой и, не обнаружив денег, скрылись.
В результате умышленных действий виновных потерпевшему была
причинена открытая черепно-мозговая травма с ушибом, размягчением,
отеком и сдавлением головного мозга, множество оскольчатых
переломов лобной кости справа с распространением на основание
черепа, перелом правой височной, скуловой костей и костей носа и
т. д., что характеризуется как тяжкий вред здоровью по признаку
опасности для жизни. Эти повреждения стали непосредственной
причиной смерти потерпевшего.
Переквалифицировав действия виновных на ч. 4 ст. 111 УК РФ и
сославшись на отсутствие доказательств, подтверждающих прямой
умысел на убийство потерпевшего, суд в приговоре свой вывод не
обосновал.
Между тем нанесение множества ударов бейсбольной битой, руками
и ногами в жизненно важную часть тела (голову) потерпевшего с
причинением опасных для жизни телесных повреждений, ставших
причиной смерти, может, как правильно указано в протесте прокурора,
свидетельствовать об умысле на лишение жизни.
Этого суд не учел и применил уголовный закон о менее тяжком
преступлении, что повлекло назначение наказания, не
соответствующего тяжести преступления.
Приговор Верховного Суда Удмуртской Республики по делу в
отношении Селезнева в части его осуждения по ч. 1 ст. 105 УК РФ
отменен по жалобам потерпевших, так как суд без убедительных
мотивов и надлежащего исследования обстоятельств убийства не
признал в действиях Селезнева признаков особой жестокости.
Согласно обвинительному заключению Селезнев обвинялся в
убийстве Пироговского с особой жестокостью путем нанесения 23
ножевых ран в лицо, шею, туловище и руки, пять из которых -
проникающие в брюшную полость с повреждением печени, и одна - в
сердце. По версии следствия, нанесение множественных телесных
повреждений в процессе лишения жизни причиняло потерпевшему особые
мучения и страдания.
Однако суд, установив указанные выше обстоятельства убийства,
пришел к выводу о том, что действия Селезнева нельзя расценить как
совершенные с особой жестокостью, поскольку они совершены в
короткий промежуток времени, а причинение шести тяжких телесных
повреждений свидетельствует лишь о намерении быстрейшего достижения
результата - смерти потерпевшего. По мнению суда, из обвинительного
заключения не видно, в чем конкретно выразились мучения и страдания
потерпевшего.
Между тем данное утверждение не соответствует материалам дела.
В обвинительном заключении прямо говорится, что нанесение
множества телесных повреждений в процессе лишения жизни (23), из
которых шесть являются тяжкими, причинило потерпевшему особые
мучения и страдания.
В приговоре же нет ссылки, на основании каких достоверных
данных суд пришел к выводу о том, что телесные повреждения
Пироговскому нанесены в короткий промежуток времени.
Эти обстоятельства суду предложено исследовать и проверить при
новом рассмотрении дела.
Среди допущенных судами существенных нарушений
уголовно-процессуального закона были и такие, которые явились
результатом невнимательности и небрежности при постановлении
приговоров.
Так, отменен обвинительный приговор Московского городского
суда в отношении Артемова, Новикова, Исаковского, Караманова,
Бессонова и Кочуйкова, а дело направлено на новое судебное
рассмотрение, поскольку наказание Исаковскому по пп. "а", "б" ч. 3
ст. 163 УК РФ назначено дважды.
Приговор Саратовского областного суда в отношении Потапова и
Пономарева отменен в части их осуждения по ст. 109 УК РФ, и дело
направлено на новое рассмотрение ввиду неправильного применения
уголовного закона: суд не указал, по какой части этой статьи
осуждены виновные.
Немало ошибок допущено по делам, рассмотренным судами
присяжных.
В силу ст. 446 УПК РСФСР с участием присяжных заседателей
исследуются только фактические обстоятельства дела и стороны не
могут упоминать обстоятельства, не подлежащие рассмотрению с
участием присяжных заседателей. По смыслу закона и с учетом
компетенции присяжных заседателей с их участием не могут
исследоваться и вопросы допустимости доказательств.
Председательствующий останавливает участников судебного
разбирательства, когда они затрагивают эти вопросы, и обращает
внимание присяжных заседателей на то, что их выводы не могут
основываться на обстоятельствах, не подлежащих исследованию с их
участием.
Об этом же председательствующий обязан напомнить присяжным
заседателям при произнесении напутственного слова.
По делу Арустамова (осужденного Ставропольским краевым судом
по п. "б" ч. 2 ст. 162 УК РФ и оправданного по ч. 1 ст. 222, п. "в"
ч. 3 ст. 162 УК РФ за неустановлением события преступления, а по
пп. "з", "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ - за недоказанностью участия в
совершении преступления) после оглашения государственным
обвинителем протокола явки с повинной Арустамова и протокола его
допросов на предварительном следствии подсудимый заявил, что
показания он дал в результате оказанного на него влияния.
Председательствующий судья прервала подсудимого и предложила
присяжным заседателям покинуть зал судебного заседания, однако не
обратилась к присяжным с разъяснением о том, что они не должны
принимать во внимание данное заявление подсудимого. Не разъяснила
она этого присяжным и при произнесении напутственного слова.
С учетом изложенного Судебная коллегия пришла к выводу, что
сделанное подсудимым заявление об оказании на него давления
работниками милиции в ходе предварительного следствия могло
воздействовать на присяжных заседателей и повлиять на вынесение ими
вердикта.
В силу ч. 6 ст. 446 УПК РСФСР с участием присяжных не
исследуются обстоятельства, связанные с прежней судимостью
подсудимого и признанием его особо опасным рецидивистом.
По смыслу закона не должны также исследоваться данные,
характеризующие личность подсудимого.
Однако по данному делу, как это видно из напутственного слова,
до присяжных были доведены сведения, характеризующие личность
подсудимого, в том числе о его семейном положении (женат, имеет
детей).
Судом присяжных Ставропольского краевого суда Швейдель осужден
по ч. 1 ст. 222 УК РФ и оправдан за недоказанностью участия в
совершении преступлений, предусмотренных пп. "а", "б", "в" ч. 3
ст. 162, пп. "а", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
По делу принесен кассационный протест, соглашаясь с которым
Судебная коллегия указала, что по смыслу ст. 449 УПК РСФСР основные
вопросы перед присяжными заседателями ставятся в соответствии с
предъявленным подсудимому обвинением, поддержанным государственным
обвинителем. В них с учетом требований ст. 254 УПК РСФСР излагаются
обстоятельства, составляющие объективную сторону преступления.
Эти требования судом не выполнены. Так, из вопроса N 2
следует, что Швейдель произвел один выстрел в потерпевшего из
пистолета кустарного производства, тогда как ему предъявлено
обвинение в том, что он произвел не менее трех выстрелов из
упомянутого пистолета.
Таким образом, вопрос N 2 сформулирован председательствующим
не в соответствии с предъявленным Швейделю обвинением, т. е. с
существенным нарушением уголовно-процессуального закона.
Как указано в ст. 462 УПК РСФСР, порядок составления и
провозглашения обвинительных и оправдательных приговоров суда
присяжных должен отвечать требованиям ст.ст. 312-318 УПК РСФСР с
особенностями, перечисленными в названной норме процессуального
права.
Приговор суда присяжных Ростовского областного суда в
отношении Галимова, осужденного по ч. 3 ст. 30, пп. "б", "е", "з",
"н" ч. 2 ст. 105 УК РФ за покушение на убийство Мишина за
вознаграждение, а также за покушение на убийство Мирного,
пытавшегося его задержать, изложенным выше требованиям не отвечает.
Согласно вердикту коллегии присяжных Галимов стрелял в Мишина
с целью убийства без намерения получить за это денежное
вознаграждение, что суд отметил в приговоре, исключив из обвинения
корыстные побуждения при совершении преступления.
Квалифицируя же действия Галимова в отношении Мишина, суд
указал, что он совершил покушение на убийство Мишина по найму.
Между тем убийство по найму предполагает убийство в целях
получения материальной выгоды для виновного, в чем она заключалась,
суд не установил и в приговоре не указал.
Следовательно, юридическая оценка действий Галимова в
отношении Мишина противоречива и непонятна.
Те же ошибки допущены судом и при оценке действий Галимова в
отношении Мирного.
Суд квалифицировал действия виновного по пп. "б", "н" ч. 2
ст. 105 УК РФ как убийство, в то время как тот обвинялся в
покушении на убийство Мирного, и вердиктом коллегии присяжных это
обвинение признано доказанным.
Поэтому Судебная коллегия отменила приговор как незаконный и
необоснованный.
Согласно ст. 450 УПК РСФСР председательствующий судья
формулирует вопросы, подлежащие разрешению коллегией присяжных
заседателей, на основании поддерживаемого государственного
обвинения, результатов судебного следствия и прений сторон, при
этом он не может отказать в постановке вопроса о наличии причины,
по которой содеянное не вменяется в вину подсудимому или влечет для
него менее строгое наказание.
Однако это требование закона не было выполнено
председательствующим по делу, рассмотренному судом присяжных
Ростовского областного суда в отношении Белякова, Дыгая, Даржания и
Диденко, обвинявшихся в вымогательстве, что повлекло существенное
нарушение права на защиту подсудимых. Приговор отменен, а дело
направлено на новое судебное рассмотрение.
В соответствии с требованиями ст. 221 УПК РФ прокурор
рассматривает поступившее от следователя уголовное дело с
обвинительным заключением и в течение пяти суток принимает по нему
одно из решений, указанных в пп. 1-4 ч. 1 ст. 221 УПК РФ, а
согласно ч. 1 ст. 222 УПК РФ уголовное дело с обвинительным
заключением направляется прокурором в суд.
Аналогичный порядок был предусмотрен ст.ст. 214, 217 УПК
РСФСР.
Прокурор же Ханты-Мансийского автономного округа обвинительное
заключение по делу в отношении Падарова и Такаева, обвинявшихся в
разбойном нападении и других преступлениях, не утвердил и других
решений не принял. Первый заместитель прокурора Ханты-Мансийского
автономного округа дело направил в Суд Ханты-Мансийского
автономного округа. Оно было назначено к судебному рассмотрению и
рассмотрено с вынесением приговора.
Между тем уголовное дело в соответствии со ст. 237 УПК РФ
подлежало возвращению прокурору, поскольку обвинительное заключение
составлено с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации как не утвержденное прокурором, что исключало
возможность постановления судом приговора или вынесения иного
решения на основе данного заключения.
Такое нарушение уголовно-процессуального закона повлекло
отмену приговора и возвращение дела прокурору для устранения
препятствий его рассмотрения судом.
Отмена приговоров с прекращением дел
Распространенной причиной отмены приговоров с прекращением дел
полностью или в части было несоблюдение требований ст. 309 УПК
РСФСР (ч. 4 ст. 302 УПК РФ), согласно которым обвинительный
приговор не может быть основан на предположениях и постановляется
лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность
подсудимого в совершении преступления доказана.
В приговорах Московского городского суда по делам: в отношении
Саркисяна (осужденного за пособничество в убийстве), Решетниковых и
Буханкова (осужденных за покушение на мошенничество в крупном
размере организованной группой) выводы относительно их виновности
не были подтверждены материалами дела.
Отменен приговор Пермского областного суда в части осуждения
Холина за пособничество в убийстве несовершеннолетней, в отношении
которой он совершил также пособничество в изнасиловании.
Из материалов дела видно, что виновные предварительно
договорились об изнасиловании потерпевшей. Холин, как установлено
судом, стоял в стороне на страже, способствуя остальным осужденным
в совершении преступления.
Умысел на убийство потерпевшей, оказавшей сопротивление,
возник у осужденных уже в ходе ее изнасилования, и они ее убили. В
это время Холин стоял в стороне, сведений о том, что он тоже
договаривался об убийстве потерпевшей, в деле не имеется. Судом в
приговоре не приведены также доказательства того, что он знал об
умысле остальных осужденных на убийство.
Поэтому Судебная коллегия приговор в части осуждения Холина по
ч. 5 ст. 33, пп. "д", "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ отменила, а дело
прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления.
В соответствии с положениями ст.ст. 169, 170 УПК РСФСР при
проведении обыска должно быть обеспечено присутствие лица, у
которого производится обыск. Ему должно быть разъяснено право
присутствовать при всех действиях следователя, делать
соответствующие заявления, подлежащие занесению в протокол. При
производстве обыска после предъявления постановления следователь
предлагает выдать орудия преступления и иные предметы, которые
могут иметь значение для дела.
Эти требования закона следственные органы не выполнили.
Так, органами следствия С. обвинялся наряду с другими
преступлениями в хранении боеприпасов (ч. 1 ст. 222 УК РФ).
Судебная коллегия приговор Челябинского областного суда в
части осуждения С. по ч. 1 ст. 222 УК РФ отменила, а дело
прекратила за отсутствием в деянии состава преступления, указав,
кроме прочих доводов, на следующее.
В судебном заседании он вину не признал, утверждая, что
патроны, изъятые в сейфе в его кабинете, ему не принадлежат, а
остались от предшественника. Часть патронов, обнаруженных у него
дома, он приобрел на законных основаниях, о происхождении других
ему ничего не известно.
Кроме того, С. ссылался на то, что при обыске он не
присутствовал и ему не было предложено выдать патроны добровольно.
Органы следствия при имеющейся возможности не обеспечили
присутствие С. во время обысков, чем существенно нарушили
процессуальный закон, права и интересы обвиняемого.
Принимая решение об обращении залога, внесенного осужденными в
качестве меры пресечения, в счет возмещения ущерба, суд обязан
руководствоваться требованиями ст. 99 УПК РСФСР, по смыслу которой
обращение залога, внесенного в качестве меры пресечения, в счет
возмещения ущерба не допускается.
Из приговора Курганского областного суда в отношении Коняева,
Черемшанова и других лиц Судебная коллегия исключила указание на
обращение в счет возмещения ущерба денежного залога, внесенного в
качестве меры пресечения Коняевым в сумме 20 тыс. рублей и
Черемшановым в сумме 10 тыс. рублей.
Действия лица по сокрытию следов преступления, когда эти
действия по существу являются средством собственной защиты от
обвинения (в том числе и в другом преступлении), не образуют
состава преступления, предусмотренного ст. 316 УК РФ.
Так, по приговору Волгоградского областного суда Крайнов
осужден за действия, связанные с хищением имущества и водительского
удостоверения Сазонова, после чего потерпевший был убит Рогожиным.
Судебная коллегия признала, что, скрывая убийство, Крайнов
фактически скрывал собственные преступные действия,
предшествовавшие убийству Сазонова Рогожиным, и приговор в части
осуждения Крайнова по ст. 316 УК РФ отменила, а дело в этой части
прекратила за отсутствием состава преступления.
Отказ государственного обвинителя от обвинения в суде влечет
прекращение уголовного дела.
Приговор Самарского областного суда в отношении Малюги в части
его осуждения по п. "б" ч. 2 ст. 132 УК РФ отменен, а дело в этой
части прекращено в связи с тем, что государственный обвинитель
просил суд оправдать Малюгу по названной статье.
Приговор Суда Ханты-Мансийского автономного округа отменен в
части осуждения Гыйлманова и Кукарина по ч. 3 ст. 30, пп. "а", "ж",
"з" ч. 2 ст. 105 УК РФ и дело в этой части прекращено в связи с
отказом государственного обвинителя от обвинения.
В соответствии с ч. 3 ст. 35 УПК РФ вопрос об изменении
территориальной подсудности уголовного дела разрешается
председателем вышестоящего суда или его заместителем в порядке,
установленном для предварительного слушания, о чем выносится
постановление.
Порядок проведения предварительного слушания предусмотрен
ст. 234 УПК РФ, согласно которой предварительное слушание
проводится с участием сторон. Уведомление об их вызове в судебное
заседание должно быть направлено не менее чем за трое суток до дня
проведения предварительного слушания. В ходе предварительного
слушания ведется протокол.
Заместитель председателя Челябинского областного суда
постановлением изменил территориальную подсудность уголовного дела
по обвинению Усольцева и др., поскольку все судьи Увельского
районного суда Челябинской области, которому подсудно данное дело,
не могли принять участия в его рассмотрении.
Обвиняемый Усольцев в кассационном порядке обжаловал данное
постановление.
Судебная коллегия постановление отменила ввиду нарушения
упомянутых норм уголовно-процессуального закона.
Как видно из представленных материалов, протокол
предварительного слушания отсутствует, нет данных об извещении
сторон о проведении предварительного слушания и их участии в нем.
Таким образом, по делу допущены нарушения
уголовно-процессуального закона, которые путем несоблюдения
процедуры судопроизводства повлияли или могли повлиять на
постановление законного и обоснованного решения об изменении
территориальной подсудности уголовного дела.
Изменение приговоров
Нарушения требований ст. 309 УПК РСФСР (ч. 4 ст. 302 УПК РФ)
являлись основанием не только для отмены, но и изменения
приговоров.
Например, изменен приговор Московского городского суда по делу
Бугаева и Куприянова, осужденных за разбойное нападение,
совершенное группой лиц по предварительному сговору, поскольку по
делу не имелось доказательств предварительного сговора на
совершение именно разбойного нападения. Действия Куприянова
переквалифицированы с п. "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ на п. "б" ч. 3
ст. 161 УК РФ, а в отношении Бугаева, в действиях которого имелся
эксцесс исполнителя, исключен квалифицирующий признак разбоя -
совершение группой лиц по предварительному сговору.
Приговор Московского городского суда в отношении Назарова,
осужденного за покушение на убийство Федорова из хулиганских
побуждений, изменен, так как суд не привел доказательств,
подтверждающих наличие у Назарова хулиганских побуждений. Напротив,
судом установлено, что действиям Назарова, направленным на убийство
Федорова, предшествовали совместное употребление спиртных напитков
и ссора.
По приговору Верховного Суда Республики Северная Осетия -
Алания Алиев В. и Алиев Э. осуждены по пп. "а", "б", "в" ч. 2
ст. 162 УК РФ.
Они с целью хищения чужого имущества проникли в квартиру
Бясова, связали ему руки и ноги, заклеили рот, причинив телесные
повреждения, не повлекшие вреда здоровью.
Судебная коллегия признала необоснованной такую квалификацию
действий осужденных, указав следующее.
Делая вывод о том, что осужденные применили к потерпевшему
насилие, опасное для его жизни и здоровья, суд в приговоре не
уточнил, в чем выразилась эта опасность.
С учетом изложенного Судебная коллегия пришла к выводу, что
действия Алиевых следовало квалифицировать как грабеж, а не разбой.
Исходя из положений ч. 3 ст. 49 Конституции Российской
Федерации неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в
пользу обвиняемого.
Судебной коллегией изменен приговор Нижегородского областного
суда по делу Максимова, осужденного за ряд преступлений, в том
числе за незаконные приобретение и хранение без цели сбыта
наркотических средств в крупном размере, а также за незаконные
приобретение и хранение в целях сбыта и сбыт наркотических средств,
осуждение его по ч. 1 ст. 228 УК РФ из приговора исключено.
В суде он отрицал как приобретение и хранение наркотического
средства для личного потребления, так и употребление наркотического
средства и пояснил, что изъятый у него пакетик с героином случайно
остался от партий, которые он приобретал ранее.
Суд не привел в приговоре доказательств в опровержение этих
показаний.
Рассмотрение дел о преступлениях, совершенных группой лиц,
группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или
преступным сообществом, вызывают трудности у судов.
Приговор Московского городского суда в отношении Мартыненко
изменен: его действия переквалифицированы с ч. 2 на ч. 1 ст. 222 УК
РФ, поскольку суд без достаточных оснований пришел к выводу о том,
что Мартыненко незаконно приобрел, носил, перевозил и хранил
огнестрельное оружие по предварительному сговору с группой лиц. Как
видно из материалов дела, данные о том, что Мартыненко заранее
договорился с другим лицом о передаче ему пистолета ТТ,
отсутствуют. Когда стало известно этому лицу, что работники милиции
его разыскивают, он передал пистолет Мартыненко, в тот же день при
задержании Мартыненко пистолет был изъят.
Таким образом, в деле отсутствовали какие-либо сведения о
предварительном сговоре Мартыненко с другим лицом о незаконном
приобретении огнестрельного оружия.
Суды не всегда учитывали, что подстрекательство и
пособничество в убийстве, совершенные одним лицом, не дает
оснований для квалификации преступления как совершенного группой
лиц.
Действия Газарова, осужденного Московским городским судом по
ст.ст. 17, 15, п. "н" ст. 102 УК РСФСР, переквалифицированы на
ст.ст. 17, 15, 103 УК РСФСР, поскольку Газаров не был
соисполнителем данного преступления, и его действия, таким образом,
не могут квалифицироваться как совершенные по предварительному
сговору группой лиц.
Приговор Московского городского суда по делу Арутюнова и
Алекперова отменен в части осуждения их соответственно по ч. 1
ст. 210 и ч. 2 ст. 210 УК РФ, дело в этой части прекращено за
отсутствием состава преступления, так как нет каких-либо данных,
которые позволяли бы признать правильным вывод суда о том, что
преступная группа, в которую входили эти осужденные, переросла в
преступное сообщество.
Большое количество изменений вносилось в приговоры по делам об
убийстве.
Например, приговор Московского городского суда по делу
Кушайкиной и Андреевой, осужденных за убийство Д., заведомо для них
находившейся в беспомощном состоянии, изменен: состояние
алкогольного опьянения нельзя было расценивать как беспомощное.
Действия лиц, направленные на убийство, если они были связаны
еще и с похищением или незаконным лишением свободы потерпевшего,
полностью охватываются соответствующей статьей закона,
предусматривающей ответственность за убийство, и не требуют
дополнительной квалификации по ст.ст. 126, 127 УК РФ.
По этим основаниям изменены приговоры Московского городского
суда по делу Чаадаева и др., по делу Киселева и Савицкого.
Судами по-разному трактуется понятие квалифицирующего признака
убийства - "совершенное с особой жестокостью" и вследствие этого
допускаются ошибки.
По приговору Тверского областного суда Белокуров, Филатова и
Родионова признаны виновными в убийстве Д. с особой жестокостью.
Суд в приговоре указал, что перед смертью Д. испытывал особые
физические и моральные страдания, однако в чем это конкретно
выразилось, не уточнил. Не привел суд и доказательств,
подтверждающих наличие умысла у осужденных на причинение ему особых
мучений и страданий. Их показания о том, что в процессе избиения Д.
они решили его задушить, чтобы тот не мучился, не опровергнуты.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта все
повреждения на трупе Д. (кроме странгуляционной борозды с переломом
рожка подъязычной кости) могли повлечь только легкий вред здоровью.
Из приговора исключено указание об осуждении виновных за
убийство по признаку "с особой жестокостью".
Изменен приговор Воронежского областного суда по делу Трунова,
Агафонова, Кузнецова и других, осужденных за убийство Уткина и
покушение на убийство Бруева группой лиц по предварительному
сговору, с особой жестокостью.
Как установил суд, осужденные пришли в парк, чтобы отомстить
Уткину и Бруеву за избиение ими Агафонова и Трунова, сговора на
убийство потерпевших у них не было.
Длительное время избивая потерпевших руками и ногами, виновные
сознавали общественно опасный характер своих действий, предвидели
возможность наступления общественно опасных последствий и
сознательно допускали возможность наступления, т. е. действовали с
косвенным умыслом.
К такому выводу пришел и прокурор в судебном заседании,
заявивший, что убийство Уткина было совершено с косвенным умыслом.
В связи с тем, что виновные избивали потерпевших одновременно,
их действия в части избиения Бруева должны быть квалифицированы по
п. "г" ч. 2 ст. 112 УК РФ.
Судебная коллегия соответственно изменила приговор. А
поскольку в судебном заседании прокурор отказался от обвинения в
части квалификации действий осужденных как особо жестоких в
отношении Бруева, оснований для квалификации их действий по п. "в"
ч. 2 ст. 112 УК РФ не имелось.
Суды не всегда разграничивают продолжаемые преступления и
совершенные в совокупности.
По приговору Нижегородского областного суда Орешкин осужден за
покушение на причинение тяжкого вреда здоровью Ромина (в
кассационном определении - за покушение на умышленное причинение
тяжкого вреда здоровью...) и за убийство Ромина.
Судебная коллегия исключила осуждение Орешкина по ч. 3 ст. 30,
п. "в" ч. 3 ст. 111 УК РФ, учтя следующие обстоятельства.
Как видно из материалов дела, Орешкин днем распивал спиртное с
Роминым, а затем в ходе возникшей ссоры ударил Ромина ножом в
область грудной клетки сзади (причинив непроникающую рану) и из
квартиры ушел, чтобы продолжить распивать спиртное уже с Воробьевым
в его квартире. Затем, имея умысел на убийство Ромина, Орешкин,
вернувшись в его квартиру, нанес ему удар ножом в грудь. От
причиненного тяжкого вреда здоровью наступила смерть потерпевшего.
Судебная коллегия указала, что при таких обстоятельствах
действия Орешкина по отношению к Ромину являлись продолжаемыми,
охватывались единым умыслом, поэтому в данном случае дополнительной
квалификации по ч. 3 ст. 30, п. "в" ч. 3 ст. 111 УК РФ не
требуется.
Выводы суда, изложенные в приговоре, не всегда соответствовали
фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.
Например, правильно установив фактические обстоятельства дела,
Московский городской суд ошибочно признал, что Пученкин приобрел,
хранил в целях сбыта и сбыл наркотическое средство в особо крупном
размере, хотя по делу установлено, что по просьбе свидетелей
Сабельниковой и Раткановой и на общие с ними деньги незаконно
приобрел героин, который они затем все вместе и употребили.
Действия Пученкина переквалифицированы с ч. 4 ст. 228 на ч. 1
ст. 228 УК РФ.
По приговору Воронежского областного суда Колесников Л.
осужден за убийство двух лиц: братьев Геннадия и Евгения
Колесниковых.
Судебная коллегия пришла к выводу о том, что суд правильно
установил факт убийства Колесниковым Л. братьев, но неправильно
квалифицировал его действия.
Так, Колесников Л. подробно рассказал, что пьяные братья
учинили скандал с родителями. Он вступился за родителей, но Евгений
бросился на него с ножом. Мать выбила нож у Евгения. Тогда
последний повалил его, Колесникова Л., на пол, стал душить.
Вырвавшись, он побежал в сарай, где хранил охотничье ружье, и,
войдя в квартиру, из коридора выстрелил в голову Евгения, а затем -
в голову Геннадия. При доставке в отдел милиции написал заявление о
явке с повинной.
Эти показания находятся в полном соответствии с другими
доказательствами.
Как установил суд в приговоре, Колесников Л. на протяжении
нескольких лет находился в неприязненных отношениях со своими
братьями Геннадием и Евгением из-за того, что последние, начиная с
1988 года, злоупотребляли спиртными напитками, вели аморальный,
паразитический образ жизни, нигде не работали, систематически
терроризировали родителей, с которыми они проживали, вымогали у них
деньги на спиртное. На многочисленные просьбы Колесникова Л. об
изменении образа жизни и отношения к родителям братья не
реагировали.
В день происшествия Колесников Л. застал в доме родителей
ссорящихся с ними братьев. Они применили насилие к отцу и матери.
Когда же он вступился за родителей, Евгений бросился на него с
ножом, а после стал душить.
Под влиянием длительной психотравмирующей ситуации и
противоправных действий своих братьев Колесников Л. совершил
убийство.
Выводы суда с учетом заключения судебной
психолого-психиатрической экспертизы (о том, что "действия
Колесникова Л. в момент совершения преступления явились
отреагированием накопившегося эмоционального напряжения,
сопровождались снижением контроля поведения, игнорированием
возможных последствий своих действий, частичным сужением сознания,
что оказало существенное влияние на его поведение в исследуемой
ситуации") свидетельствуют о том, что осужденный совершил убийство
в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения
(аффекта), вызванного противоправным поведением потерпевших и
длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с их
систематическим аморальным поведением. Поэтому действия Колесникова
Л. переквалифицированы на ч. 2 ст. 107 УК РФ.
Есть факты неправильной квалификации судами хищения чужого
имущества в крупном размере, каковым является ущерб, 500-кратно
превышающий минимальный размер оплаты труда на момент хищения.
В связи с этим изменен приговор Московского городского суда по
делу Куракова.
Судами не всегда правильно понимается квалифицирующий признак
получения взятки как взятки, сопряженной с вымогательством.
По указанным основаниям исключено осуждение Московским
городским судом Королева, Стандарчука и Диденко по п. "в" ч. 4
ст. 290 УК РФ, поскольку они требовали от потерпевшего взятку за
непривлечение к ответственности за совершенное преступление.
В некоторых случаях суды неправильно применяли положения
Уголовного кодекса о рецидиве преступлений.
Изменены приговоры Московского городского суда по делу Синцова
и по делу Мельникова, в действиях которых в нарушение ч. 4 ст. 18
УК РФ (учтены их судимости в несовершеннолетнем возрасте) признан
особо опасный рецидив.
Самарским областным судом Коломенский, ранее судимый за особо
тяжкое преступление, признан виновным в убийстве, совершенном в
составе организованной группы, и осужден к лишению свободы в
исправительной колонии строгого режима.
Судебная коллегия указала, что в соответствии с п. "в" ч. 3
ст. 18 УК РФ в действиях Коломенского имеется особо опасный
рецидив, поэтому отбывать наказание он должен в исправительной
колонии особого режима, и в силу ч. 3 ст. 387 УПК РФ внесла в
приговор соответствующие изменения.
При назначении наказания суды не всегда учитывали требования
ст. 62 УК РФ.
Такие ошибки допущены Волгоградским областным судом по делу
Хачатряна, осужденного за убийство по пп. "д", "ж", "и" ч. 2
ст. 105 УК РФ на 18 лет лишения свободы, при том, что в качестве
обстоятельств, смягчающих наказание, суд признал явку с повинной и
чистосердечное раскаяние.
Судебная коллегия смягчила Хачатряну наказание до 15 лет
лишения свободы.
Повторяются ошибки по делам, связанным с уголовной
ответственностью несовершеннолетних.
В соответствии со ст. 88 УК РФ несовершеннолетним не может
быть назначено дополнительное наказание в виде конфискации
имущества.
По этому основанию изменен приговор Московского городского
суда в отношении Виноградова, осужденного по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК
РФ.
Смягчено наказание Сафронову, осужденному Московским городским
судом по ч. 3 ст. 30, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ, с восьми до семи
лет шести месяцев лишения свободы, поскольку в соответствии с ч. 3
ст. 66 УК РФ срок наказания за покушение на преступление не может
превышать трех четвертей от максимального срока наиболее строгого
вида наказания, которое может быть назначено несовершеннолетнему.
В связи с принятием Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации в судебные решения вносились и другие
изменения.
По постановлению Пермского областного суда прекращено
уголовное дело в отношении Лахина и Смирнова, обвинявшихся по
пп. "ж", "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ, в соответствии со ст.ст. 246, 254
УПК РФ за недоказанностью их вины.
Судебная коллегия изменила основания прекращения уголовного
дела, поскольку ни ст. 24, ни ст. 27 УПК РФ не предусматривают
такого основания, она признала уголовное дело в отношении Лахина и
Смирнова прекращенным в связи с отсутствием в их действиях состава
преступления.
Отмена определений и постановлений
о возвращении уголовного дела прокурору
Согласно ст. 236 УПК РФ решение о возвращении уголовного дела
прокурору может быть принято судьей только на стадии
предварительного слушания дела.
Статья 237 УПК РФ содержит исчерпывающий, не подлежащий
расширительному толкованию перечень оснований, согласно которому
судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе
возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его
рассмотрения судом.
По определению Ставропольского краевого суда дело по обвинению
Чеснокова, Ефременко и Мазикина в ряде преступлений, в том числе в
разбойных нападениях, убийстве и хулиганстве, возвращено прокурору
для пересоставления обвинительного заключения и устранения
допущенных нарушений норм уголовно-процессуального закона.
Указание суда в определении о необходимости конкретизировать
действия Чеснокова и Ефременко по обвинению в убийстве не могло
быть выполнено без проведения следственных действий, т. е. суд в
нарушение ст. 237 УПК РФ по существу предложил прокурору провести
новое расследование.
Кроме того, решение о возвращении дела прокурору принято судом
на стадии судебного разбирательства.
Судья Ставропольского краевого суда своим постановлением от
12 июля 2002 г. уголовное дело по обвинению Слабика и Кузьменко
возвратил в порядке п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ прокурору для вручения
обвиняемым копии обвинительного заключения.
Судебная коллегия, рассмотрев дело по представлению прокурора,
указала, что на момент направления дела в суд (30 июня 2002 г.)
действовал Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, в соответствии с
которым обязанность вручить подсудимому копию обвинительного
заключения была возложена на судью, а не на прокурора (ст. 237 УПК
РСФСР).
Ссылку в постановлении судьи на то, что дело поступило в суд
после 1 июля 2002 г. и поэтому суд лишен возможности вручить копию
обвинительного заключения, так как в соответствии со ст. 222 УПК РФ
это - функция стороны обвинения, Судебная коллегия сочла
неубедительной.
Поскольку единственным основанием для назначения по делу
предварительного слушания явилось невручение обвиняемым копии
обвинительного заключения, Судебная коллегия, отменяя постановление
судьи, направила дело в суд не со стадии предварительного слушания,
а для выполнения подготовительных действий к судебному заседанию,
указанных в ст. 227 УПК РФ.
По представлению государственного обвинителя отменено
постановление Суда Еврейской автономной области от 16 июля 2002 г.
(по итогам предварительного слушания) о направлении прокурору
Еврейской автономной области уголовного дела в отношении Оруджова
для устранения в 5-дневный срок нарушений, допущенных при
производстве предварительного расследования.
Таким нарушением в постановлении названо невручение Оруджову
копии обвинительного заключения, в том числе на азербайджанском
языке.
Из материалов дела видно, что требование закона об обязанности
прокурора вручить копию обвинительного заключения не выполнено.
Однако суд по собственной инициативе направил Оруджову копию
обвинительного заключения, которая была вручена ему под расписку.
Судебная коллегия указала, что выполнение судом данного
действия не нарушило принципа состязательности сторон, иных прав
участников процесса, а также полномочий суда по осуществлению
правосудия, поэтому не может быть отнесено к существенному
нарушению уголовно-процессуального закона.
В связи с тем что суд сам устранил препятствия к рассмотрению
дела, ссылка в постановлении на вышеуказанное обстоятельство
ошибочна.
Как установлено по делу, Оруджову, по национальности
азербайджанцу, в ходе расследования дела разъяснялись правила
ст. 18 УПК РФ о языке судопроизводства, у него выяснялся вопрос,
владеет ли он русским языком, хорошо ли понимает устную и
письменную речь на этом языке, умеет ли свободно разговаривать на
нем, желает ли он при производстве по делу пользоваться русским
языком или иным языком, нуждается ли в помощи переводчика.
На вопросы Оруджов ответил (в том числе собственноручно сделал
запись на русском языке), что русским языком владеет хорошо, желает
давать показания на данном языке, в услугах переводчика не
нуждается.
В ходе выполнения ст. 201 УПК РСФСР Оруджов подтвердил свою
позицию и собственноручно указал: "Русский язык знаю в
совершенстве, непонятных терминов нет, читать и писать по-русски
умею, в услугах переводчика не нуждаюсь".
Поэтому Судебная коллегия согласилась с доводами представления
прокурора о том, что у органов предварительного следствия не
имелось оснований для перевода обвинительного заключения на
азербайджанский язык.
Анализ допущенных судами ошибок свидетельствует о
необходимости глубокого постоянного изучения действующего
законодательства, регулярного обращения к обобщениям судебной
практики, повышения профессионального уровня и ответственности при
осуществлении правосудия.
Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации
Прецеденты Европейского Суда
Прецеденты Европейского Суда
ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
Перевод с английского
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ
ЖАЛОБЫ N 67578/01
ВЛАДИМИРА МИХАЙЛОВИЧА АППОЛОНОВА (APPOLONOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Европейский Суд (Первая Секция) в ходе заседания 29 августа
2002 г. Палатой в составе:
Х.Розакиса, - Председателя Палаты,
Ф.Тюлькенс,
Дж.Бонелло,
Э.Левитса,
С.Ботучаровой,
А.Ковлера,
Э.Штайнер, судей,
и Э.Фриберга, Секретаря-Канцлера Секции Суда,
принимая во внимание жалобу, поданную 4 января 2001 г. и
зарегистрированную 28 марта 2001 г., принял следующее Решение:
Факты
Заявитель, Владимир Михайлович Апполонов - гражданин России,
1925 года рождения, проживает в г. Казани, Российская Федерация.
A. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства дела, представленные заявителем,
могут быть сведены к следующему.
Заявитель возбудил разбирательство против Правительства
Российской Федерации и Министерства финансов Российской Федерации.
Он утверждал, что ценность его личных сбережений, которые он
поместил в Сберегательный банк, значительно снизилась вследствие
экономических реформ и что государство не выполнило своих
обязательств по переоценке вкладов в Сберегательном банке для
компенсации последствий инфляции, даже несмотря на то, что оно
приняло на себя такое обязательство согласно Федеральному закону
"О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации"
(далее именуется "Закон о сбережениях"), вступившему в силу 10 мая
1995 г.
17 июня 1999 г. Пресненский районный суд г. Москвы отказал в
удовлетворении иска заявителя, указав на то, что действующее
законодательство не предоставляет право на компенсацию, как того
требовал заявитель.
22 сентября 2000 г. после рассмотрения соответствующей жалобы
это решение было подтверждено Московским городским судом. Он
постановил, inter alia, что заявитель получил выгоду от
предварительной компенсации по отношению к его сбережениям до
осуществления компенсации в полном объеме, предусмотренной в Законе
о сбережениях.
28 января 2000 г. Министерство финансов Российской Федерации
проинформировало заявителя о том, что его обесцененные сбережения
будут конвертированы в специальные государственные ценные бумаги,
как это закреплено в Законе, только после того, как будут приняты
все необходимые подзаконные акты.
B. Применимое внутригосударственное законодательство
В статье 1 Закона о сбережениях государство гарантирует
восстановление и обеспечение сохранности ценности денежных сумм,
размещенных в Сберегательном банке до 20 июня 1991 г. Закон относит
гарантированные сбережения к внутреннему государственному долгу,
обеспеченному государственной собственностью и активами,
находящимися в распоряжении Правительства Российской Федерации. В
соответствии с положениями этого Закона указанные сбережения
подлежат переводу в целевые долговые обязательства Российской
Федерации, являющиеся государственными ценными бумагами. Ценность
соответствующих долговых обязательств приравнивается к
покупательной способности национальной валюты в 1990 году. Статья
12 упомянутого Закона предусматривает, что порядок перевода
гарантированных сбережений граждан устанавливается соответствующими
федеральными законами.
До полного исполнения Закона о сбережениях было принято
несколько указов Президента Российской Федерации и постановлений
Правительства Российской Федерации для того, чтобы позволить
некоторым социально незащищенным группам населения получить
частичную компенсацию их сбережений, например, Указы Президента
Российской Федерации N 733 от 16 мая 1996 г. и N 1269 от 2 декабря
1997 г., Постановления Правительства Российской Федерации N 677 от
30 июня 1998 г., N 553 от 20 мая 1999 г., N 352 от 19 апреля
2000 г., N 222 от 19 марта 2001 г., N 152 от 13 марта 2002 г.
Суть жалобы
Заявитель жалуется, ссылаясь на статью 1 Протокола N 1 к
Конвенции, на то, что в результате инфляции сбережения, размещенные
на его счете в Сберегательном банке Российской Федерации, потеряли
свою покупательную способность и что невыполнение государством
своих обязательств согласно Закону о сбережениях по восстановлению
ценности его вкладов в банке имеет результатом лишение его
имущества.
Право
Заявитель утверждает, что имело место нарушение статьи 1
Протокола N 1 к Конвенции в результате влияния инфляции на его
сбережения и в результате отсутствия соответствующей эффективной
компенсации со стороны государства. Статья 1 Протокола N 1 к
Конвенции излагается следующим образом:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на
уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего
имущества иначе как в интересах общества и на условиях,
предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать
выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для
осуществления контроля за использованием собственности в
соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов
или других сборов или штрафов".
Европейский Суд отмечает, что заявитель понес потери в
результате обесценивания валюты Российской Федерации и инфляции.
Вместе с тем Европейский Суд напоминает, что статья 1 Протокола N 1
к Конвенции не вменяет в обязанность государству поддерживать
покупательную способность денежных сумм, размещенных в финансовых
институтах (см. Решение Европейской Комиссии по делу "X. против
Федеративной Республики Германия" (X. v. Federal Republic of
Germany) от 6 марта 1980 г., жалоба N 8724/79, Decisions and
Reports, p. 226; Решение Европейского Суда по делу "Рудзинска
против Польши" (Rudzinska v. Poland) от 7 сентября 1999 г., жалоба
N 45223/99, ECHR 1999-VI; или совсем недавний прецедент - Решение
Европейского Суда по делу "Гайдук и другие против Украины" (Gayduk
and Others v. Ukraine) от 2 июля 2002 г., жалоба N 45526/99, ECHR
2002).
Европейский Суд также отмечает, что государство тем не менее
взяло такое обязательство с принятием Закона о сбережениях для
того, чтобы создать схему государственной поддержки, направленную
на переоценку денежных сумм, размещенных во вкладах в банке до
20 июня 1991 г., Закон о сбережениях предусматривает перевод
сбережений в специальные долговые обязательства, являющиеся
государственными ценными бумагами, которые гарантируют ту же
покупательную способность, которую обеспечивала национальная валюта
в 1990 году.
Европейский Суд отмечает, что Пресненский районный суд
г. Москвы постановил, что право заявителя на компенсацию было
ограничено частичными выплатами согласно действующим в данном
случае, и до полного исполнения Закона о сбережениях, указам
Президента Российской Федерации. В свете решений, принятых
внутренними судами по данному делу, нельзя утверждать, что
законодательство Российской Федерации в том виде, в каком оно
действует на настоящий момент, создает исполняемое со стороны
государства обязательство по компенсации убытков, являющихся
следствием инфляции.
Более того, отсутствие непосредственного проведения
всеобъемлющей компенсации, которая рассматривается в Законе о
сбережениях, не может рассматриваться как нарушение прав заявителя
согласно Статье 1 Протокола N 1 к Конвенции.
Из этого следует, что данная жалоба является явно
необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть
отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
На этих основаниях Суд признает жалобу неприемлемой.
ЭРИК ФРИБЕРГ, ХРИСТОС РОЗАКИС,
Секретарь Секции Суда Председатель Палаты Суда
Указатель судебной практики
Указатель судебной практики
+-----------------------------------------------------------------+
¦ УКАЗАТЕЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ¦
+-----------------------------------------------------------------¦
¦ 040.050.010 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Обязанность совершеннолетних детей по ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ содержанию нетрудоспособных родителей носит ¦
¦ от 18.12.02 ¦ безусловный характер и не может связываться ¦
¦ Бюллетень ¦ с наличием либо отсутствием у детей ¦
¦ Верх. Суда ¦ постоянного и достаточного дохода ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 1 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 070.050.000 ¦ ¦
¦ Опред. СК. ¦ Действия полномочного органа, отказавшего в ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ выдаче удостоверения инвалида вследствие ¦
¦ от 15.11.02 ¦ чернобыльской катастрофы, признаны ¦
¦ Бюллетень ¦ неправомерными ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 2 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 010.070.050 ¦ ¦
¦ 010.080.020 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ При определении в нормативном акте субъекта ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ Российской Федерации возрастного ценза для ¦
¦ от 13.08.02 ¦ участия граждан в собрании по избранию ¦
¦ Бюллетень ¦ уполномоченных представителей коренных ¦
¦ Верх. Суда ¦ малочисленных народов Севера не учтены ¦
¦ Российской ¦ положения федерального законодательства ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 4 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 050.030.000 ¦ ¦
¦ 050.030.080 ¦ ¦
¦ Опред. ¦ Часть 2 п. 10 Примерных правил учета ¦
¦ Касс. коллегии ¦ граждан, нуждающихся в улучшении жилищных ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ условий, и предоставления жилых помещений в ¦
¦ от 31.10.02 ¦ РСФСР, утвержденных постановлением Совета ¦
¦ Бюллетень ¦ Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335, ¦
¦ Верх. Суда ¦ признана незаконной и недействующей с ¦
¦ Российской ¦ 31 октября 2002 г. (с момента вынесения ¦
¦ Федерации ¦ Кассационной коллегией Верховного Суда РФ ¦
¦ 2003, N 8, с. 5 ¦ определения) ¦
¦ ¦ ¦
¦ 070.070.020 ¦ ¦
¦ Решение ¦ ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ Пункт 2 Порядка выплаты компенсаций за ¦
¦ от 9.12.02 ¦ утраченное жилье и/или имущество гражданам, ¦
¦ Бюллетень ¦ пострадавшим в результате разрешения кризиса ¦
¦ Верх. Суда ¦ в Чеченской Республике и покинувшим ее ¦
¦ Российской ¦ безвозвратно (утвержденного постановлением ¦
¦ Федерации, ¦ Правительства Российской Федерации от ¦
¦ 2003, N 8, с. 6 ¦ 30 апреля 1997 г. N 510, в редакции от ¦
¦ ¦ 29 августа 2002 г.), в части слов "по ¦
¦ ¦ 23 ноября 1996 г." признан незаконным и ¦
¦ ¦ недействующим со дня вступления решения суда ¦
¦ ¦ в законную силу ¦
¦ ¦ ¦
¦ 030.140.030 ¦ ¦
¦ 080.100.010 ¦ ¦
¦ Решение ¦ Пункт 10 инструкции Государственной ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ налоговой службы Российской Федерации от ¦
¦ от 17.10.02 ¦ 30 мая 1995 г. N 32 "О порядке исчисления и ¦
¦ Бюллетень ¦ уплаты налога с имущества, переходящего в ¦
¦ Верх. Суда ¦ порядке наследования или дарения" ¦
¦ Российской ¦ (определяющий порядок очередности призвания ¦
¦ Федерации, ¦ к наследованию при наследовании по закону в ¦
¦ 2003, N 8, с. 8 ¦ соответствии со ст. 532 ГК РСФСР) признан ¦
¦ ¦ противоречащим федеральному законодательству ¦
¦ ¦ и недействующим со дня вступления решения ¦
¦ ¦ суда в законную силу (Решение Верховного ¦
¦ ¦ Суда РФ от 17 октября 2002 г. N ГКПИ ¦
¦ ¦ 02-801/940, оставленное без изменения ¦
¦ ¦ Кассационной коллегией Верховного Суда РФ ¦
¦ ¦ 11 февраля 2003 г. N КАС 03-26) ¦
¦ ¦ ¦
¦ 070.070.020 ¦ ¦
¦ Решение ¦ Признаны незаконными и неподлежащими ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ применению п. 3 разъяснения N 6 ¦
¦ от 5.07.02 ¦ "О применении порядка выплаты ежемесячной ¦
¦ Бюллетень ¦ денежной компенсации в возмещение вреда, ¦
¦ Верх. Суда ¦ причиненного здоровью граждан в связи с ¦
¦ Российской ¦ радиационным воздействием вследствие ¦
¦ Федерации, ¦ чернобыльской катастрофы либо с выполнением ¦
¦ 2003, N 8, с. 8 ¦ работ по ликвидации последствий катастрофы ¦
¦ ¦ на Чернобыльской АЭС", утвержденного ¦
¦ ¦ постановлением Министерства труда и ¦
¦ ¦ социального развития Российской Федерации от ¦
¦ ¦ 30 ноября 2001 г. N 83, в части, не ¦
¦ ¦ соответствующей требованиям пп. 2 и 3 ст. 7 ¦
¦ ¦ Федерального закона от 2 июля 1998 г. ¦
¦ ¦ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном ¦
¦ ¦ страховании от несчастных случаев на ¦
¦ ¦ производстве и профессиональных заболеваний" ¦
¦ ¦ (как сужающий круг нетрудоспособных ¦
¦ ¦ иждивенцев, имеющих право на получение ¦
¦ ¦ ежемесячной компенсации в случае смерти ¦
¦ ¦ кормильца-чернобыльца), и п. 10 этого же ¦
¦ ¦ разъяснения в части слов "или ежемесячной ¦
¦ ¦ денежной суммы" ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.010.020 ¦ ¦
¦ 170.010.050 ¦ ¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Назначая наказание за неоконченное ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ преступление при наличии оснований, ¦
¦ от 22.01.03 ¦ предусмотренных ст. 62 УК РФ, следует ¦
¦ Бюллетень ¦ исчислять три четверти максимального срока ¦
¦ Верх. Суда ¦ или размера наиболее строгого вида наказания ¦
¦ Российской ¦ от максимального наказания, предусмотренного ¦
¦ Федерации ¦ за неоконченное преступление ¦
¦ 2003, N 8, с. 8 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ 180.060.090 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ В постановлении о направлении уголовного ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ дела в суд для применения принудительных мер ¦
¦ от 16.10.02 ¦ медицинского характера должны бить изложены ¦
¦ Бюллетень ¦ указанные в ст. 434 УПК РФ обстоятельства, ¦
¦ Верх. Суда ¦ подлежащие доказыванию ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 9 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.040 ¦ ¦
¦ 060.020.080 ¦ ¦
¦ 170.030.060 ¦ ¦
¦ Опред. СК ¦ Действия лица, явно выходящие за пределы его ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ полномочий и повлекшие существенное ¦
¦ от 30.08.02 ¦ нарушение охраняемых законом интересов ¦
¦ Бюллетень ¦ общества и государства, с причинением тяжких ¦
¦ Верх. Суда ¦ последствий, обоснованно квалифицированы по ¦
¦ Российской ¦ п. "в" ч 3 ст. 286 УК РФ ¦
¦ Федерации ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 10 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.040 ¦ ¦
¦ 030.060.000 ¦ ¦
¦ Пост. Презид. ¦ Деньги, являющиеся предметом взятки, ¦
¦ Верх. Суда РФ ¦ подлежат взысканию в доход государства ¦
¦ от 5.02.03 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 11 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 010.180.020 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Отказ органа социальной защиты населения в ¦
¦ Кировск. ¦ выдаче заявительнице удостоверения ветерана ¦
¦ обл. суда ¦ труда признан судом незаконным ¦
¦ от 13.11.02 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 12 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.010 ¦ ¦
¦ Пост. презид. ¦ Приговор отменен и дело прекращено в связи с ¦
¦ Астраханск. ¦ отсутствием в действиях лица превышения ¦
¦ обл. суда ¦ пределов необходимой обороны ¦
¦ от 16.10.02 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 13 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 170.020.010 ¦ ¦
¦ 170.020.020 ¦ ¦
¦ 170.020.030 ¦ ¦
¦ 170.020.040 ¦ ¦
¦ 010.010.000 ¦ ¦
¦ 180.060.010 ¦ ¦
¦ 180.060.020 ¦ ¦
¦ 180.060.030 ¦ ¦
¦ 180.060.040 ¦ ¦
¦ 180.060.060 ¦ ¦
¦ 180.060.090 ¦ ¦
¦ Обзор суд. ¦ Обзор кассационной практики Судебной ¦
¦ практики ¦ коллегии по уголовным делам Верховного Суда ¦
¦ Бюллетень ¦ Российской Федерации за 2002 год ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 14 ¦ ¦
¦ ¦ ¦
¦ 200.000.000 ¦ ¦
¦ 200.060.020 ¦ ¦
¦ Решение ¦ ¦
¦ Европейского ¦ Решение по вопросу приемлемости жалобы ¦
¦ суда по правам ¦ N 67578/01 Владимира Михайловича Апполонова ¦
¦ человека ¦ (APPOLONOV) против Российской Федерации ¦
¦ (Первая секция) ¦ ¦
¦ от 29.08.02 ¦ ¦
¦ Бюллетень ¦ ¦
¦ Верх. Суда ¦ ¦
¦ Российской ¦ ¦
¦ Федерации, ¦ ¦
¦ 2003, N 8, с. 23 ¦ ¦
+-----------------------------------------------------------------+